Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Насилие порождает насилие...


Насилие порождает насилие...

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

Участники: Helen Hamming, Guido Montanelli
Место: дом Хелен Хэмминг --- Госпиталь имени Святого Патрика ---- и далее;
Время: вечер 3 марта 2015 года - день 4 марта 2015 года и далее как пойдет;

О флештайме: Неужели на голову Хелен Хэмиинг мало свалилось? Но ко всему прочему теперь в ее личной карточке пациента госпиталя имени Святого Патрика будет значиться нападение сексуального характера, а именно - изнасилование.

+2

2

Последнее, что Хелен помнила со вчерашнего вечера это то, как трясущейся бледной рукой ей удалось достать до телефона в гостиной - тот стоял на небольшом круглом столике у дивана. Практически в беспамятстве она набрала "911", и единственное, что успела пробормотать, это свой адрес и тихое "пожалуйста".
Да...в подобных ситуациях миссис Эдриан Хэмминг никогда не бывала. Даже ее знакомые не могли прихвастнуть такого рода вылазками в свет. Оказаться на больничной койке после изнасилования - дорогого стоит развлечение. Трясущейся рукой она нащупала кнопку вызова персонала и где-то в коридоре на посту у дежурного зажегся красный огонек с характерным писком, оповестивший, что нужна помощь.
Через мгновение в ее палате была медсестра и сам врач, который пока не спешил переходить к осмотру. Он остановился у кровати потерпевшей и сочувственно осмотрел ее лицо. Видимых повреждений не было - чего нельзя сказать о теле бедняги - оставленные многочисленные ссадины, синяки и кровоподтеки еще не скоро затянутся. И с каждым днем они все отчетливей будут напоминать о случившемся.
Женщина открыла глаза. К ней вернулся голос.
- Закройте, пожалуйста, окно - очень светит солнце, - было прекрасное утро четвертого марта. Жители города как и каждый божий день собирались на работу, спешили по своим другим делам и прикидывали чем-то заняться вечером.
Хелен дотянулась до стакана воды, стоящего на краю тумбы у ее кровати. Сделав два или три жадных глотка ей все таки удалось перевести дух.
- Миссис Хэмминг, я понимаю, что после пережитого, Вам очень сложно говорить, и уж тем более, менее всего хочется кого-то видеть, но это, - он махнул кому-то. В комнату вошел мужчина, одетый в полицейскую форму, - сержант Винс и он хочет задать Вам пару вопросов. Сержант, - обратился он к полицейскому, - не слишком долго, пожалуйста. Миссис Хэмминг нужен покой.
Она провела взглядом врача.
- Миссис Хелен Эдриан Хэмминг, правильно? - задал он первый вопрос, вооружившись небольшим блокнотом.
- Да, все верно, сержант, - ответила она, переводя внимание на мужчину.
- Вчера в службу спасения поступил звонок с просьбой о помощи, это звонили вы?
- Да, сержант, - подтвердила Хелен.
- Что вы помните со вчерашнего вечера? Что вы делали до момента нападения? - он что-то быстро записывал в блокнот.
- Накануне утром я пошла на работу, вышла оттуда в три часа и направилась на корт - там была назначена встреча с подругой. Мы хотели сыграть в теннис вдвоем, но она встретила старого знакомого. Слово за слово - мы решили сыграть вчетвером, - она поморщилась и немного сменила положение, повернувшись слегка на бок, - после того как Ливия запустила Адаму в лоб мячом для тенниса мы отправились в местный бар выпить и пожалеть несчастного пострадавшего, - она улыбнулась, вспоминая произошедшее, - а после - я приняла душ и отправилась домой. Хотела провести время за разбором документации.
- Что было, когда вы приехали домой, миссис Хэмминг? - его тон был даже немного грозным.
- Я открыла дверь собственным ключом, зашла внутрь и не успела включить свет. Зак схватил меня и буквально потащил в сторону гостиной, - ее взгляд затуманился.
- Зак, вы сказали?
- Да. Мы познакомились с этим мужчиной в супермаркете. Он позвал меня на ужин. Это было двадцать четвертого февраля. Но свидание получилось не совсем удачным. Закари стал распускать руки и я попросила его уйти, - Хелен не хотелось вмешивать в дело Гвидо или кого-нибудь еще, поэтому она умолчала о том, что она его уходить не просила - мужчину просто вышвырнули из заведения.
- И что было дальше, когда он вас потащил? - поднял взгляд сержант Винс.
- Он избивал меня, потому что я сопротивлялась, а когда мои силы закончились - просто изнасиловал и убежал с места преступления, думая, что я в отключке, - даже разозлилась женщина.
- Вы можете знать, где этот Закари сейчас?
- Нет, я понятия не имею, но кажется, он говорил, что работает в юридической конторе "Спектер&Co". Больше я ничего не знаю, - она отвела взгляд и уперлась им в стену напротив.
- Спасибо за помощь, миссис Хэмминг, как только будет что-то известно - мы с вами свяжемся. Хотите, что бы я позвонил вашим родственникам и сказал, что вы тут?
Она коротко покачала головой из стороны в сторону, ясно давая понять, что больше ничего не хочет и что разговор окончен. Она вернулась воспоминаниями во вчерашний вечер. Как он попал в дом? Почему не сработала новая, недавно поставленная сигнализация, и почему она сдалась? Хотя, что бы не случилось Хелен остается хрупкой женщиной, которая даже при всем желании не сможет завалить крупного мужчину, а уж тем более отключить его.
Зак все продумал до мелочей. От проникновения в дом, до побега. Единственное, чего он не учел, так это того, что Хелен выживет и запомнит, кто с ней это сделал.
Попросив у медсестры телефон она позвонила на работу и предупредила, что попала в больницу и сегодня не выйдет на работу - так что на переговоры стоит отправить ее помощника-протеже. Еще она попросила позвонить детям и предупредить, что мать в госпитале. Первым приехал Брайан. Парень был взвинчен, и то и дело повторял-спрашивал, что случилось. Хелен соврала, что упала с лестницы. Но, конечно, ей не поверили. Или хотя бы сделали вид, что поверили.
Но даже этому она была благодарна. Попросив сына привезти ей самые необходимые вещи, Хелен отослала его домой до завтра. Все равно в больнице ей придется лежать сутки точно. В голове она уже решала тысячу задач. Например ту, в которой она все таки продает дом и перебирается в квартиру, ближе к работе. Ну или в крайнем случае покупает квартиру и дом, что бы в последствии и то и другое осталось ее детишкам.
И все же - это невозможно. Такой тихий район и такое происшествие. Наверное, визг скорой помощи и полицейские мигалки разбудили весь район. Какой позор.
Хелен обвела взглядом палату. Небольшая комната с кроватью, креслом, шкафом для одежды и телевизором на стене. Рядом с дверью было окно занавешенное жалюзи. Женщина уставилась на проходящих мимо санитаров, докторов, медсестер и посетителей.

Отредактировано Helen Hamming (2015-02-23 19:37:44)

+2

3

Такие люди просто не должны жить на свете. Насильников не жалуют даже в тюрьме - не настолько, конечно, как педофилов, растлителей и других извращенцев, в пищевой цепочке тамошнего преступного почёта они стоят где-то примерно на одном уровне с голубыми - низшие сословия тюремного общества, которые не жалуют ни заключённые, делящие с ними блок, ни надзиратели. В широком ряде случаев, впрочем, из насильников как раз и делают "петухов" - Монтанелли считает, что это правильно и заслуженно, и явно не он один.
И это не первый раз уже, когда подобные вещи затрагивают его - а случившееся Гвидо записал и на свой счёт; во-первых, просто потому, что Хелен была ему глубоко симпатична, во-вторых, он, кажется, подозревал, хотя и не имел точных сведений о том, кто мог бы это мог сделать. Случайностей, как известно, не бывает. И значит, в значительной степени в произошедшем есть и его собственная вина... Рокки разделял точку зрения своего босса относительно извращенцев и насильников, так что бил Зака от всей души, но всё-таки - и для Гвидо тоже, пусть не по прямому приказу, но подтверждая свою лояльность. И естественно, оба не подумали о том, чем это может обернуться для самой спасённой в будущем... Да уж, страховать Гвидо надо было не себя самого, а тех людей, которые его окружают. Случайностей не бывает - и то, что он сталкивается с таким не впервые, тоже неслучайно; пусть и пытаясь достичь добрых целей, Монтанелли по собственному решению выбрал такую жизнь - полную грязи, крови и жестокости. Поэтому уже не удивлялся, когда всё это настигало его в очередной раз. Лишь старался справиться с проблемой по-своему - это уж он точно вполне мог сделать, и считал себя вправе - особенно когда этого было угрозой или причиной страдания для людей под его защитой, его деловых партнёров, и уж тем более - его близких...
Заку, конечно, можно было бы добавить и просто за то, что он вызывает подозрения; но прежде, чем делать что-то - Гвидо хотел бы убедиться, что произошедшее действительно связано с ним, и что это не просто какой-либо случайный эпизод - то самое совпадение, в которое он верить не хотел. Впрочем, кто бы это ни был, Монтанелли уже решил, что не оставит этого просто так. У Гвидо кулаки сжимались при одной только мысли о том, что пришлось пережить миссис Хэмминг, эту боль, это отвращение, это... унижение, которого он сам и понять бы не смог никогда - он мужчина, ему никогда не понять этого до конца, и потому его солидарность в этом вопросе стоит совсем немного; но он не мог не признать произошедшее ужасным и недопустимым, и то, что кто-то совершил с Хелен, возмущало и злило его до глубины души. Всё то, что ей пришлось пережить, и всё то унижение, что пережить ещё придётся - её начнут допрашивать, словно это она сделала что-то аморальное и противоестественное, её ещё поведут на - необходимый, безусловно, но унизительный - осмотр к гинекологу, словно она прокажённая какая-то, к психологу на обследование, будто это у неё не всё хорошо с головой, а не у преступника; и следы на её теле будут ещё долго напоминать обо всём случившемся - в то время, как насильник сейчас наверняка пил кофе, довольный собой и удовлетворённый совершённым.
О том, что Хелен попала в больницу, Монтанелли узнал от Дока - всё-таки хорошо иметь столь тесные связи в госпитале; и Гвидо хотел было уже приехать сразу же, но затем Винс сообщил, что у неё сейчас находится её сын, и это известие несколько поумерило пыл дона - появляться перед детьми Хелен он не хотел, просто чтобы не вызывать у них лишних вопросов к своей матери, да и вообще, не давить на женщину своим присутствием - ничего хорошего не будет, у него и права нет находиться с ней рядом, или за дверью кабинета, в данный момент... что их связывало-то, по сути? Один ужин, который он оплатил; один доктор, который обоих лечил. Один деловой контракт, который, видимо, будет несколько отсрочен теперь, но это не так уж важно... компенсация нужна сейчас явно не ему.
И вместо того, чтобы срываться сразу же, Гвидо решил переждать, пока улягутся страсти, подготовиться к визиту к пострадавшей как следует, явиться с пустыми руками и голым сочувствием - тоже идея далеко не самая удачная. Пусть Хелен и женщина взрослая, но для неё произошедшее остаётся огромным шоком, таким же, как смерть мужа, или родителей, может быть - а вполне возможно, что и ещё более ужасным, вероятно, что это вообще окажется самым страшным из пережитых событий всей её жизни; такие вещи вполне могут сломать психику и напрочь, дело ведь даже не только в физическом насилии... Гвидо было её очень жаль. Хотя, если говорить честно, если бы эта же самая ситуация произошла с кем-то из незнакомых ему людей, он не впечатлился бы и на четверть так сильно, как сейчас.
- Хелен... Можно к Вам? - послышался приглушенный голос. Голова Гвидо показалась в дверном проёме; затем гангстер и полностью появился в палате, прикрыв за собой дверь, словно отгородив себя и Хэмминг от больничной суеты в коридоре. На прикроватную тумбочку приземлился пакет с фруктами, рядом - улёгся пышный букет цветов... слишком ярких, наверное - ощущение такое, словно он её то ли поздравить с чем-то зашёл, то ли хоронить собрался... - Я узнал о том, что случилось... Вы как? - беглый взгляд вдоль её тела, но одеяло скрывало все отметины, а на лице почти не было следов, как ни странно... за исключением бледности и заметно потухшего взгляда.

Внешний вид

Отредактировано Guido Montanelli (2015-02-24 11:55:18)

+1

4

Никто...никто, кто не попадал в такую ситуацию не может понять всю соль случившегося. И осознать весь стыд, который испытывает женщина, оказавшаяся в роли , для которой не была рождена. Насилие порождает только насилие. Как только Хелен закрывала глаза ее мозг сразу выдавал живую картинку вчерашней ночи. Тяжелое дыхание над ухом этого мерзавца, ее протяжный крик, больше похожий на стон из-за зажатого ладонью ртом и, казавшиеся бесконечностью, фрикции. Поэтому глаза ей закрывать больше не хотелось - только не в ближайшее время.
Вот интересно, какой грех она совершила, что бы получить такую отдачу от Бога. "Эй! Ты там вообще есть?" - смеха ради спросила она, устремив глаза в потолок. "Я была хорошей женой, матерью, дочерью. Никого не убивала, не поднимала руку на отца и мать, любила детей, прощала мужа. Как ты там говорил? Подставить правую щеку, когда бьют по левой? Да черта-с два." Хелен уже хорошенько злилась не только на все, что ее окружало, но и на себя саму.
В голове она в сотый раз крутила вчерашний вечер и вдруг осознала, что ей становится совершенно все равно. Плевать, что будет с Заком. Плевать, что будет потом с ней. Она не доставит никому удовольствия видеть ее разбитой и унылой. Да, над ней надругались. Жестоко, мерзко, больно, противно - но жизнь на этом не заканчивается. За исключением того, что это было по принуждению - это был секс. Всего лишь половой акт.
Но единственное, что миссис Хэмминг поняла - она посадит козла надолго. Где там телефон ее кузена? Кажется, что тот собирался перебираться в Сакраменто, что бы проследить за открытием адвокатского агентства. Харви помог ей доказать, что не она виновата в смерти мужа, он осветлил ее честное имя и разобрался с долгами, которые, казалось, проглотят семейство Хэмминг. Если бы не этот мужчина - пропала бы она еще в Нью-Йорке и поди подумай, что бы было с детьми.
Голубые глаза бесцельно блуждали по интерьеру, пока ее не отвлекло движение у двери. Высокий мужчина в дорогих туфлях появился на пороге. Просто туфли - это первое, что увидела Хелен, когда глаза ее поднялись выше - взгляд получился более чем удивленный. Только этого ей сейчас не хватало.
- Мистер Монтанелли? - не скрывая удивления в голосе, - заходите, конечно. Зачем вы тут? - она наблюдала как мужчина положил на небольшой столик фрукты и букет цветов. Взглядом она мазнула по ярким бутонам и отвела взгляд.
Она поджала губы и попыталась приподняться немного выше. От постоянного лежания на спине, ту стало ломить.
- Не приподнимете мне подушку? - она посмотрела в глаза Гвидо и подождала пока тот выполнит ее небольшую просьбу. Наконец, усевшись поудобней американка улыбнулась.
- Мне приятно, что вы пришли меня навестить...но мне кажется, что это не совсем уместно, - голубые глаза не отрывая смотрели в карие, Гвидо. - Как я? Ну я как человек, над которым надругались, - женщина вздохнула. - Нехорошая это тема для разговора, Гвидо. Совсем не хорошая, - она нахмурилась. Хелен впервые назвала Монтанелли по-имени.
Она поглаживала указательным пальцем правой руки свое левое запястье, которое все еще болело. На мягкой и очень нежной коже Хелен проступили синяки. Об открытой одежде на какое-то время можно забыть.
- А вы знаете, он сказал мне, что это за тот вечер, - усмехнулась женщина ни с того ни с сего продолжая тему, - я никогда не умела выбирать мужчин.
В этой фразе было заложено все - ее отношения с покойным мужем, с любовниками, которые были после - не в большом количестве, конечно, но и этого хватило, что бы понять - может лучше быть одной? А теперь вот это. Что если не знак? Хелен потянулась к стакану воды и сделала несколько глотков.
- Я, наверное, ужасно выгляжу, - больше констатировала, чем спросила миссис Хэмминг. - Радует только то, что сегодня вечером меня может быть выпустят домой. Терпеть не могу больницы - тут всегда пахнет смертью, - она вздрогнула.
Когда семья узнала о болезни отца - раке - это был самый большой удар.
Рак легких четвертой стадии. И знаете, что самое интересное? Этот рак невозможно обнаружить. В легких нет нервных окончаний. И болеть начинает только тогда, когда пошли метастазы. Например, в позвоночник или в сердце. Он угас за каких-то несколько месяцев, похудев до неузнаваемости. Химиотерапия, курсы которой они проходили совсем не оставила на его седой голове волос. Он отчаялся в последние дни - звал свою покойную мать и просил прощения за то, что сделал, а больше - за то, чего не сделал. Хелен проводила дни и ночи у его кровати в последние месяцы. Он ушел тихо, с легким вздохом, ранним утром у нее на руках. Она никогда не забудет как его грудь поднялась и застыла, словно что-то вышло наружу, а потом опустилась. Блаженная улыбка в тот момент застыла на губах папы. Он покинул этот мир.
Хелен педантично расправила складку на простыни, которой была укрыта. Ей еще не приходилось видеть себя в зеркало после вчерашнего, но почему-то она была уверенна, что увиденное ее не обрадует.

+1

5

Три года назад, пятеро студентов из университета пытались домогаться до его дочери - но это были подростки, сопляки, которые, видимо, и сами не особенно понимали, что вытворяют - и у них ничего не получилось, Сабрине удалось уйти невредимой, хотя сам факт инцидента её очень сильно напугал и шокировал, какое-то время она даже на учёбу боялась ходить, и на некоторое время переехала из своей комнаты в общежитии для студентов в его дом... К счастью, всё удалось уладить и без вмешательства психологов, а Гвидо, пока дочь сдавала экзамен, устроил тем парням трёпку прямо на лужайке университета, не боясь даже того, что его арестуют - а самому ретивому из них едва не оторвав тот инструмент, которым он думал, когда пытался взять его дочь силой - или просто намекал на это, в тот момент Монтанелли было не суть важно; он и сам - мужчина, и представляет, как шутка может оказаться на большую долю правдой... Остальные четверо отделались переломами или вывихами. Свидетелей было полно, но Гвидо ушёл от ответственности - видимо, этих пятерых озабоченных многие не жаловали. Рину это тоже испугало, конечно, но она была достаточно взрослой, чтобы понимать, что её отец - не простой человек; и Гвидо готов был биться об заклад - в тот момент, когда подружки пересказывали ей события драки, она гордилась своим отцом.
В мае прошлого года, когда они с Агатой летали в Токио, чтобы забрать тело Алексы Ричардс, на них напали члены местной уличной банды - ну тут уж что у японцев в головах твориться, Монтанелли вообще судить бы не взялся, иногда вообще кажется, что для них тема секса - как для ирландцев виски, вот только ирландцы употребляют чистый напиток, а не мешают его со всем подряд. Это были уже ребята посерьёзнее, чем университетско-подростковая шпана, им с сестрой скорее убежать удалось, чем отбиться, но закончилось всё в итоге тоже благополучно. А после рассказа о случившемся представителям клана Якудзы, с которым Семья вела дела, главного насильника поймали и доставили Гвидо - и тот, одев перчатки и взяв нож, попросту сделал его навсегда импотентом. Впрочем, это скорее несло характер назидательный - Монтанелли нужно было поставить себя перед заокеанскими партнёрами, продемонстрировать, что не только самураи могут быть жестокими... произвести впечатление, навести страху - и ему это вполне удалось.
А за пару месяцев до того - его сестра была подвергнута нападению не насильника, а самого настоящего маньяка, помешанного. Интересовал его далеко не секс, но... Агата чуть не потеряла глаз в итоге. А Рокки - тот самый Рокки - в ярости забил его насмерть голыми руками, когда они обнаружили его логово... Жаль, что не успели чуть раньше. Счастье, что Агата оказалась достаточно сильной и проворной, чтобы всё выдержать и сбежать, заперевшись в ванной.
Захари был только один, он не был сумасшедшим - в полном смысле этого слова, по крайней мере; но Гвидо не смог ни спасти, ни защитить от него Хелен. И кажется, наоборот, на этот раз - он вообще стал причиной... пусть косвенной - от этого ненамного легче. Монтанелли был готов к тому, что её удивит его визит, но в какой-то степени  - привела его в её палату совесть. Интересно, какой силы может оказаться иногда этот рычаг.
- Конечно... - Гвидо подошёл ближе, выполняя просьбу Хелен, стараясь не коснуться случайно её тела или её волос - наверное, сейчас любое прикосновение, особенно мужское, может оказаться для неё крайне неприятно, в какой-то степени и болезненно, и реакция может быть соответственной. Но держалась женщина весьма прямо и гордо - прямо как в тот вечер, разве что сейчас для сохранения лица требовалось больше усилий - настолько, что они становились заметны. Но в этой силе, борьбе с самой собой, с неуверенностью, возможно даже отвращением, Хэмминг была неожиданно прекрасна... И Гвидо не сводил взгляда с холодных голубых глаз, присаживаясь на табуретку.
- Кто? Кто это сделал, Хелен? - кажется, они только что окончательно перешили ту черту, за которой остались "мистер" и "миссис"... Глаза Гвидо блеснули ледяным, злым огоньком, лицо на пару секунд заострилось, подобравшись, ужесточившись, как бульдожья пасть за мгновение до смертельного оскала, а ладонь крепко сжала край матраца койки. - Зак? Это был он?.. - вопрос, который не дал ему спокойно спать этой ночью. Вопрос ненависти. Вопрос чести... Умела выбирать мужчин Хелен или нет, но Закари её выбором явно не был, и уж точно не она выбрала себе участь лежать на этой койке, пытаясь унять физическую и душевную боль.
- Нет, вовсе нет... - качнул головой Гвидо. Хэмминг выглядела неважно, но это было вовсе не её виной. Она выглядела... нездоровой, уставшей, униженной; но не сломленной - и её красоте это никак не отражалось, её внешности, к счастью, Заку испортить не хватило то ли духу, то ли сил. - Вы очень красивы, Хелен. - сомнительный комплимент в данной ситуации, хотя и вся ситуация сомнительна в хорошей степени. Нет, конечно, Хэмминг красивой делали вовсе не кровоподтёки или больничная пижама. - Это в вас говорит отчаяние. Больница - это место, куда приходят выздоравливать, а не умирать. - и пахнет здесь лекарствами - тем, что помогает людям, а не убивает их. Смертью пахнет в морге... И Хелен тоже поправится. Она уж точно не умрёт из-за того, что сделал Зак; хотя какая-то часть её души - может. Но, только в том случае, если она сама позволит ей это сделать.

+1

6

А когда, практически сразу же после смерти отца в больницу попала мама - Хелен не находила себе места. Они всегда были так близки - отец и мать, что Хэмминг просто боялась самого худшего. Как оказалось не зря. Переживания Верджинии достигли в один момент того пика, после которого не бывает возврата назад. Человек ломается как сухая ветка. И даже отличному супер-клею не справиться с тем, что получилось. Мать стала угасать быстрей, чем отец - потеряла много в весе, отказывалась от еды, а после и от воды. Она буквально заморила себя переживаниями. И к последнему дню была больше похожа на скелет в больничном халате, чем грациозную женщину - грозу любого благотворительного вечера.
Да. Когда-то миссис Джонсон блистала на званых вечерах. Она знала как произвести впечатление. И ни от одного женского взгляда не скрылся случайно брошенный взгляд их мужей в сторону прекрасной Верджинии. Но к счастью жен, и к несчастью мужей, мама была верна отцу. Даже в самые сложные периоды жизни они предпочитали браться за руки - потому что "все проходит и это тоже пройдет".
Адам часто повторял, что дочь унаследовала глаза матери и улыбку Моны Лизы.
Гвидо спрашивал кто это был. Он злился и Хелен видела с какой силой был сжат край матраса. Если бы это была чья-то шея, то человеку нанесли бы травму не совместимую с жизнью.
Женщина сглотнула и закрыла глаза. И снова над нею навис Зак с глупой ухмылкой опьяневшего мужчины, который не может взять себя в руки. Он жадно, резко и настойчиво задрал подол платья своей жертвы и буквально разорвал нижнюю часть ее кружевного набора. Она помнит как пыталась кричать, как отталкивала его от себя, стараясь высвободить руки, как практически плакала от бессилия. 
Она сдержала в себе желание заплакать и проглотила комок, предательски подкативший к горлу. Она прикусила нижнюю губу и кивнула его догадке. Да. Это был Зак. Он поступил с ней так - и его накажут по всей строгости закона. Только хватит ли этого самой Хелен? Будет ли она спокойно гулять по улицам зная, что однажды этот мужчина выйдет из тюрьмы, или того больше получит только условно-досрочное с исправительными работами и штрафом.
- Да, это был он, - женщина смогла справиться со своими чувствами, но все еще чувствовала как к глазам подкатили слезы, которые не нашли лучшего выхода, чем двумя прямыми линиями скатиться к подбородку. Хелен быстро вытерла их, не желая продолжать эту сцену. Слезы - не лучший вариант из возможных.
Он говорит, что она красива? Это сейчас такая шутка, да? Она в больничном халате, с растрепанными волосами, приведенными в мало-мальский порядок, конечно, но все же. Не накрашенная, с отекшим лицом и телом, "изрисованном" синяками. Ничего не скажешь - красотка.
Кажется, что им обоим было неловко. Но странно было признавать - миссис Хэмминг была рада визиту Гвидо. Ей стало не так одиноко что ли. Да и когда он был рядом в ней, неожиданно, просыпалось чувство, говорившее о том, что все хорошо и что она в безопасности. Думала ли Хелен о том, что это мистер Монтанелли виноват в том, что произошло? Безусловно, такая мысль, как и у любой другой женщины зародилась в ее голове. Но она отмела ее сразу, быстро, четко и безотлагательно, не держа зла на человека. Ведь какой смысл? Злиться надо не на Монтанелли, а на другого - на того, кому хватило духу сделать с ней такое.
- Ох...Гвидо...Поверьте мне, от больниц одни неприятности, - она смотрела ему в глаза прямо, - Я провела в них много времени и знаю, чем заканчивается твой визит в один прекрасный момент, - женщина попыталась улыбнуться. - Знаете, я решила. У меня есть кузен, он прекрасный адвокат, и обязательно добьется того, что бы Зака посадили надолго. Очень жалко, что в Калифорнии нет свертной казни, как считаете? - она наблюдала за Монтанелли, - если бы была смертная казнь - жизнь была бы куда проще. Никому не хочется проститься с жизнью. А отсидеть может каждый. Год...два...десять...да даже на пожизненном. А что - обут, одет, кормят три раза в день, дают читать книги, смотреть телевизор, даже учиться и работать дают. Не думаю, что им там плохо, - она пожала плечами.
В палату зашла медсестра, принесли обед. К кровати Хелен подкатили столик, который повис аккурат над ее коленями. Салат из свежих овощей, куриный суп, желе и сок. Линдси (так было указанно на бейдже) с сомнением взглянула на сторону Гвидо, а потом - вопросительно на Хелен.
- И что бы съели все до крошки, приду - проверю, - взгляд у этой молодой девушки был, конечно, устрашающий. Кажется, что одними "угрозами" дело не обойдется. Того гляди вернется и будет кормить с ложки.
- Это друг, все хорошо Линдси, спасибо, - Хелен легко улыбнулась девушке, наблюдая как та покидает палату. - Мне кажется, что они издеваются, потому что в меня даже кусок не влезет. - Женщина с обреченностью ребенка посмотрела на поднос с едой. Больничная еда - настоящая гадость, если вдуматься. Неизвестно, что они туда кладут. Хотя нет, собственно, известно. Но проверить однажды стоило бы. - Не хотите салат? - решила она развеять обстановку.

+1

7

На лице Гвидо заходили желваки. Если бы он видел Зака перед собой - наверняка набросился бы на него с кулаками, прямо там же, где увидел, будь то хоть людный бульвар, или тот же самый зал "Колизея", или пусть даже эта тесная больничная палата... немногие вещи выводили Монтанелли из себя; но если эти вещи подворачивались на его жизненном - выходил он из себя практически моментально. Сексуальное насилие по отношению к кому-то из его близких, друзей, или даже знакомых, которые мозги бы считаться хорошими, таких, как Хелен, входило в этот относительно короткий список. Если бы он видел Зака перед собой... но перед ним было лицо Хелен, и его злоба разбивалась о тишину отчаяния на нём. И окончательно треснуло, когда Гвидо увидел слезу, успевшую блеснуть на утреннем луче Солнца, перед тем, как женщина её смахнула. Он надавил на неё. И не должен был этого делать. Не имел на это такого права... и пожалуй, в этом был ненамного лучше самого насильника сейчас - совсем не стоило напоминать о том, что случилось, и расстраивать её ещё сильнее было бы жестоко.
Он жалел её. Хотелось её успокоить, ободрить, защитить от воспоминаний, но что он мог, кроме слов? Кажется, слова здесь вообще излишни; по крайней мере - слишком трудно подобрать правильные. И лучшее, что иногда помогает - объятие; как раз-таки весь ужас изнасилования в том, что даже контакт перестаёт быть вариантом. Осязание ещё долго будет пугать...
А Хелен - не такая, как он. Гвидо уже видел её твёрдость, её строгость, её стойкость; но всё-таки - она была не такой, как большинство его хороших друзей и знакомых; и может быть, и хотела отомстить своему обидчику, но явно не тем способом, который избрал бы для этого Гвидо. Если бы дело коснулось чести, его собственной или чести его семьи, его близких, адвокат - последний человек, к которому Монтанелли бы обратился, чтобы отомстить; а Хелен размышляла прямо наоборот, решив выступить против него в суде...
- В Калифорнии всё ещё есть смертная казнь. Но... - но за изнасилование не дадут высшей меры - вот что Гвидо хотел сказать, но осёкся. Этой меры вообще очень немногие удостаиваются, некоторые осуждённые и своей процедуры ожидают целыми годами - кое-кто даже и не доживает, предпочитая завершить всё самостоятельно, устав ждать, пока из его смерти сделают зрелищное событие. О чём Гвидо точно не будет говорить - так о том, что двое из его знакомых этой чести всё-таки удостоились... Его бывший босс, сделавший его своим преемником, пусть временным; и его собственный отец - много лет назад. В какой-то степени, Гвидо это делает причастным... такую информацию надо подавать дозировано. - ...смертной казни он вряд ли добьётся. - а жаль... Монтанелли смог бы добиться этой казни быстрее и легче, и для этого ему не потребовалось бы обращаться к адвокатам, затевать долгие тяжбы, всё могло бы решиться в один-два дня, без исков, без аппеляций. Но - сейчас, глядя на то, как воодушевляется собственным решением Хелен, решил, что не будет. Он может помочь Хелен совершить возмездие и другим способом. И добраться до Закари за решёткой после, чтобы доделать остальное...
- В один прекрасный момент всё заканчивается. Но больницы здесь не причём... - Гвидо пожал плечами, улыбнувшись. Больницы не виноваты в том, что люди болеют, стареют или умирают - напротив ведь, здесь делается всё, чтобы им помочь остаться в живых. Поправиться. На самом деле, здесь он совершенно не был согласен с Хелен. Да и провёл вряд ли меньше времени в них, чем она... особенно в этой конкретно. Сам даже был на грани и смерти, о чём она сама знала из его медицинских записей... - И Вам до этого момента ещё очень далеко.
Хэмминг была человеком семейным. Несмотря даже на то, что её родители - умерли, а дети - давно уже выросли, семья для неё всё ещё имело важное значение; в какой-то степени, это роднило их с Гвидо - они оба были так или иначе отлучены от своих родных, и оба страдали из-за этого, даже время это плохо меняло, им было важно быть частью свой собственной семьи, и было тяжело переживать одиночество. Наверное, с этой точки зрения Монтанелли можно посчитать счастливым. У него есть двое детей, двое людей, которые зависят от него почти постоянно - и ему это важно не меньше, чем им самим, такой уж Гвидо человек. А Хелен... Хелен одинока. Нравится ей это или нет, но это ещё один повод её пожалеть...
- Хочу.  - тихо улыбнулся Гвидо. Он не хотел. Но отказаться - означало бы уподобиться этой Линдси, тем самым оттолкнув от себя Хелен, а этого Монтанелли отчего-то не хотел её сильнее. Наоборот, он только что хотел оказаться ближе к ней - и разделив одну трапезу на двоих, пусть и довольно сомнительную, это тоже способ... Монтанелли придвинулся ближе к койке, принимая тарелку в руки. Вряд ли Линдси стала кормить с ложки, конечно, и уж тем более никто не заставил бы принимать пищу насильно... хотя и зачем нужна больничная еда, если в пакете рядом с букетом есть нечто более вкусное? Решать, впрочем, Хелен.
- Есть, кому отвезти Вас домой вечером? Вам точно лучше не гулять по городу одной... - в таком состоянии. Тем более, что Зак может снова оказаться на пути; кто знает, не из тех ли он, кто возвращается на место преступления дважды...

+1

8

2 февраля 1999 года
Бутылка Шабли охлаждалась в ведерке со льдом. Хелен потянулась за бокалом и пригубила вина, не глядя она отставила сосуд на стол и перевернула очередную страницу книги. "Улисс" Джеймса Джонса была чтивом не из легких, но не смотря на это - захватывала с первых страниц. Переворачивая очередную страницу, Хелена подняла глаза на часы, висящий на стене напротив. 23.42 - практически полночь, а супруга все еще не было дома. Что-то подсказывало миссис Хэмминг, что ее благоверный совсем не на совещании задержался.
На скандалы не было сил. Потому что те последние, что у нее были - отнимали слезы в подушку. Они с мужем давно уже не спали в одной кровати. А тот день, когда они в последний раз занимались сексом - она бы уже и не вспомнила. Сегодняшний вечер должен был стать романтическим восстановлением их давно остывших друг к другу чувств.
Но Эдриан не явился к обеду, точно так же как и к ужину. А трубку взял только что бы в очередной раз соврать. Хелен было неприятно, мерзко, даже противно. Но собрав всю гордость в кулак решила, что ничего не скажет.
К сожалению, или к счастью, семья всегда была для американки чем-то святым. Так что жертвовать благополучием детей она не собиралась. И если бы знала, что в будущем именно ее будут во всем винить - пустилась бы во все тяжкие.


А теперь перед ней появился Гвидо - сама галантность, учтивость и сдержанность. Вдовец. На руках двое несовершеннолетних детей и двое взрослых. И в голове Хелен вдруг проскользнула мысль, за которую она будет ругать себя еще долго - "А что если начать все сначала с тем человеком, с которым чувствуешь себя в безопасности?"
Но Хелена не нуждалась в жалости. Больше всего на свете она ненавидела именно это чувство, точнее ощущение. Когда одна из Нью-Йоркских подруг узнала, что у Хэмминг проблемы, как думаете, что она сделала? Предложила помощь? Сказала, что они могут с детьми оставаться у нее столько, сколько потребуется? Как бы не так. Дайана поднялась из-за стола и сказала, что ей очень жаль. Ей жаль, что у Хелен проблемы, но взваливать этот груз на свои плечи та не собиралась. Так что сто раз подумайте, можете ли вы назвать человека рядом с вами - другом. Или же это всего лишь обман зрения.
- Миссис Хэмминг, вам просили передать, - медсестра без стука вошла в палату и повесила на вешалку чехол для одежды. - И записка, - девушка отдала конверт и скрылась за дверью больше не сказав ни слова.
Хелен повертела конверт в руках. Подписи не было. Внутри - сложенный вдвое листок с почерком, принадлежащим ее дочери. Ну конечно - Эмма в своем стиле. Сама забота.
Дочь писала, что ей очень жаль, и что она безумно спешит, поэтому передала одежду через персонал.
- Замечательно, собственная дочь избегает меня даже когда я в больнице, - злилась Хелен, откладывая письмо на столик, все еще нависший над ее коленями.
Женщина наблюдала как он отправил себе в рот вилку салата. Ему, конечно, не нравилось - было видно. Но Хелен забавлял тот факт, что он не хотел обижать ее и принял предложение. Поэтому наблюдая за ним женщина положила себе на колени пакет с фруктами. Не долго думая, чем бы перекусить она достала зеленое яблоко.
- А я, пожалуй, буду яблоко, - улыбнулась она, отчего на щеках леди появились небольшие ямочки. Надкусив фрукт, Хелен тщательно пережевала, что бы продолжить: - Ох, я хотела попросить вас об одолжении, раз уж вы заговорили о том, собираюсь ли я домой.
Женщина заговорщески подмигнула Гвидо.
- Я не люблю больницы и не смогу прожить тут и часа. А раз у меня теперь есть одежда, то я вполне могу себе позволить уехать домой. - констатировала она тоном, который не знает отлагательств. - Да и у меня же кости не переломаны. Так...небольшая слабость. Но ее я лучше вылечу в родных стенах чашкой прекрасного арабского кофе, а не вот этой гадостью, - Хелен кивнула на стакан сока, который точно был из пакета. - Как вы относитесь к чашке хорошего кофе, сваренного по всем традициям дальнего востока? - Она вопросительно смотрела на Гвидо. Ее глаза буквально молили: "Ну же, увези меня отсюда или я сойду с ума!"
Не дождавшись никакого ответа, Хелена отодвинула столик и откинула простынь, опуская ноги на пол. В комнате очень кстати стояла ширма, которой она и воспользовалась.
Быстро стаскивая с себя больничный халат она легком движением закинула его на ширму и стала натягивать брюки. Что ни говори, а у ее дочери был хороший вкус. Хоть что-то досталось от матери. Характер только отцовский. Но ничего - Хелен свято верила, что с годами ее маленькая Эмма поймет, какую ошибку совершала. Главное, что бы однажды не стало слишком поздно, когда человек начинает винить себя уже в совсем другом - в том, чего его не обвиняют.
- Да, кстати, - она выглянула из-за ширмы, - предупреждая все отговоры и упреки - если хоть кто-то станет между мной и свободой, я его задушу собственными руками, - Хелен снова полностью спряталась за перегородкой, натягивая на себя шелковую майку.
Она пригладила волосы руками и расчесала их пальцами. Не лучший, конечно, вид. Но уже поаккуратней, чем минуты три назад. Выходя назад в поле зрения мистера Монтанелли, Хэмминг улыбнулась ему.
- Так что, мы идем? Или вы боитесь, Гвидо? - Если уж Хелен не могла смыть с себя всю грязь произошедшего, то она могла сделать другое - идти дальше, переступив через еще одно воспоминание, которое не будет давать ей покоя до самой старости. Наверное, стоит позвонить завтра с утра на работу и сказать, что она выйдет раньше, чем в то время, которое дали для того, что бы прийти в себя. Без дела Хелен просто на стену будет лезть в пустом доме.

*внешний вид

Отредактировано Helen Hamming (2015-02-25 19:36:04)

+2

9

Все ведь помнят "Крёстного отца"? Фильм, практически, и начинается с того, что к боссу мафии выстроилась целая очередь из тех, кто хочет что-нибудь попросить, и далее следует диалог, в котором весь из себя такой мудрый и уважаемый дон Корлеоне говорит об том дне, который может никогда не настать, когда он потребует обратную услугу... в общем, может быть, роман и кино - это просто авторский вымысел, и схожесть с реальными событиями или жизнью существовавших на самых деле мафиози там просто картинное, но само произведение учит вовсе даже не тому, и та знаменитая сцена говорит даже не о чести персонажа Марлона Брандо, а о том, что в жизни ничего не даётся просто так, и ещё - о том, что на добро стоит отвечать добром, а на услугу - услугой. Может, в фильме и немного правды, но очень жаль, что даже среди "своих парней" остаётся всё меньше людей, кто помнит о таком нехитром правиле, и в настоящее время каждый будет скорее стремиться забраться повыше, думая, что достигнутое положение позволит ему забыть о своих долгах и обязательствах. Гвидо всегда старался действовать иначе. Возможно, именно поэтому дон Альваро, попав в тюрьму, попросил его взять руководство Семьёй в свои руки - чистильщику, а не кому-то из тех, чей опыт руководителя был гораздо твёрже?.. Впрочем, сейчас об этом уже трудно, да и не нужно судить. Монтанелли и сейчас помнил добро, которое ему сделали когда-либо, и даже при всей своей жестокости, не стеснялся оказывать услуги людям, которые в них нуждались - и которые, на его взгляд, были этой услуги достойны; понимая, что в нужный момент они могут ему отплатить добром, и возможно даже, что это спасёт ему жизнь однажды. Вот что подразумевали слова дона Корлеоне; и вот о чём говорят не вымышленные, а вполне реальные бандитские понятия - надо помнить о своих обязательствах.
Гвидо сделал добро для мисс Хэмминг - следовательно, мог рассчитывать и на то, что она ему поможет в трудную минуту однажды... И не в деньгах дело, не в том, чтобы заработать их каким-то нечестным способом, вовсе нет. Случаи бывают совсем разные. А что касается друзей - в той деятельности, которой он занимался, цена дружбы вообще была параметром относительным. Стоит тебе оступиться, и скорее всего, будешь убран лучшим из своих друзей - потому что ближе попросту нету никого. Отчасти, вот почему Монтанелли решился убрать свою жену самостоятельно... это было бы примером остальным. Или - попросту было правильным и справедливым. Ведь это он поспособствовал её возвращению из Рима тогда...
Гвидо не стал комментировать высказывание Хелен по поводу её дочери, поскольку не знал её, да и банально из вежливости, хотя во взгляде промелькнуло неодобрение и недовольство - он ведь правильно понял, её дочь заскочила в больницу, передала ей пакет и записку, и выскочила обратно, даже не став заходить? Это учитывая, что её мать была изнасилована?.. Интересно, что ж это у неё за дела там такие, что она нашла время приехать в больницу, но не нашла времени для пары слов своей матери; и впрямь, очень похоже скорее на то, что младшая Хэмминг её попросту избегает. А вот почему - вопрос уже сложный, но злость и обида Хэмминг была вполне ясна. Кто ещё её мог поддержать в такой ситуации лучше, чем родная дочь?.. Когда подводят дорогие люди - это втройне больно. Лучше бы уж вообще не заходила, что ли... а так - похоже на плевок.
- Одолжение?.. - слишком уж явно заинтересовался Гвидо её словами. И дело даже не в том, что он хотел отвлечься от вкуса салата - не такого уж и гадостного, в принципе, просто сделанного без души, заметно и ощутимо, что строгали его из того, что лежало в общем ведре. В его деле - так уж бывает, сегодня ты можешь есть в самом дорогом ресторане города, одеваться в брендовые вещи из последних коллекций, завтра - на бегу покупать запакованный в полиэтилен сэндвич из торгового автомата, шаркая кроссовками по асфальту, чувствуя тяжесть пистолета под простеньким спортивным костюмом; а послезавтра - снова пересесть в дорогой автомобиль... - То есть, Вы предлагаете мне быть соучастником Вашего побега?- у Гвидо глаза округлились. И даже рука с вилкой замерла на полпути, затем вернув порцию овощей обратно в тарелку. Он ведь её правильно понимает, что она собирается сбежать из-под надзора врачей и сестёр, и его приглашает на кофе при этом? Пережившая изнасилование менее двенадцати часов назад?.. - Хелен, это неразумно... - начал было Мотанелли, провожая взглядом её босые ступни, коснувшиеся больничного пола, затем - её фигуру в больничном халате, за ширму... на которую лёг этот самый халат, заставляя воображение разыграться не на шутку. - Опасно, наконец. Не играйте со своим здоровьем... - Хэмминг выглянула из-за ширмы с шутливой или не особо угрозой поиграть уже с его здоровьем, заодно давая возможность Гвидо немного полюбоваться своими оголёнными плечиками - но тот едва успел отвернуть голову в сторону окна, сделав вид, что он даже и в сторону ширмы не смотрит.
- Вы точно в порядке? - уточнил, хотя Хэмминг в костюме, брюках и туфлях выглядела действительно куда лучше, нежели в наряде бесправной пациентки госпиталя - более строгой, и естественно, более уверенной, решительной. Деловой - как в день их знакомства. А если уж деловая женщина решила что-то - её уж точно не остановить даже танком. - Ладно... стойте здесь, я посмотрю, нет ли кого из персонала поблизости. - ему, кажется, бес в ребро ударил - он помогает пациентке сбежать из госпиталя... как будто приключений в жизни и без того мало. Но Гвидо действительно подошёл к двери, выглядывая наружу, не идёт ли обратно к палате Элис, или ещё кто-нибудь... - Давайте к лифту. Быстрее... - позвал Хелен громким шёпотом. Всё то время, что он провёл в больнице, и дружба с Сольферини, да и другими докторами, играло ему на руку - он прекрасно ориентировался в отделении, чем и воспользовался. Стоило только дверям закрыться, и лифт поехал вниз - и Хэмминг уже не вернут...

+1

10

Настроение заметно приподнялось, когда Хелен решила, что чего бы ей этого ни стоило - она улизнет из больницы и отправиться домой. Пусть даже там случился этот неприятный инцидент - она сможет лучше прийти в себя в родных стенах. Но ковер, пожалуй, придется все таки сменить. Даже в такой момент она была практично иррациональна. Единственное - придется сказать сыну, что она сбежала из больницы. Тот, конечно же, не будет в восторге, но и злиться на мать долго не будет. Просто не умеет. С другой стороны - хоть что-то в своей жизни Хелена на самом деле сделала очень хорошо. И Брайан это то, чем она может гордиться.
- То есть я предлагаю мне помочь, но если Вам больше нравится слово "соучастник", то будет так. Да, теперь вы соучастник, - ее милая мордашка выглянула из-за ширмы. - Да и на самом деле - я же свободный человек. А это Америка - самая демократичная страна в мире. Так что пусть меня переубедят остаться. - она вышла- из-за перегородки, одергивая рукава пиджака, что бы разгладить ткань и "посадить плечи" на место.
Она была готова как никогда, о чем не забыла тут же сказать самому Гвидо, который, кажется, сильно за нее беспокоился.
- Все хорошо, я в порядке, - настолько в порядке, насколько может быть. Осознание произошедшего придет немного позже в пору самобичевания и легкой депрессии.
А еще кажется, что мистер Монтанелли проникся идеей. Они оба - два взрослых человека ведут себя как последние школьники. Это не было бы так смешно - не будь совсем уж печально.
По команде американка на носочках, что бы не стучать особо ринулась к двери и опрометью кинулась к лифту, двери которого чуть ли не закрылись у нее перед носом. Если бы не вовремя выставленная вперед рука - плакал бы их побег. Кажется, Хейли слышала голос той самой молодой медсестры. И кажется, девушка собиралась посмотреть как там она - Хелен. Придержав дверь для Гвидо, женщина быстро нажала на кнопку первого этажа и стала удерживать ее пока двери не сомкнулись одна с другой. Теперь хотелось уповать на то, что на глаза не попадется кто-то знакомый или врач, который ее лечит.
Прислонившись спиной к холодной металлической двери кабины, Хэмминг закрыла глаза, не накрашенные ресницы дрогнули. С каждым тихим щелчком - обозначающим, что они проходят какой-то этаж из ее сознания выходило странное чувство опустошения. Словно кто-то заменил батарейку в стареющем плеере, который стал требовать все больше энергии.
Раздался громкий звонок, двери открылись. Пара вышла из лифта и средним шагом двигалась по корридору в сторону выхода из больницы. Темнокожий мужчина на посту оторвался от чтения спортивной колонки в местной газете и проводил их взглядом, но не узрев ничего сомнительного или необычного тут же вернулся к тексту с еще пущим интересом. Наверное, там были результаты безумно интересного матча между Сокс и Янкиз. Но Хелен никогда не любила бейсбол. Уж лучше сходить на теннис и поглядеть на людей, которые добились в этом виде спорта куда больших результатов, чем ты сам.
Когда здание было позади и они с Гвидо спускались по лестнице к местной парковке, Хелен начала:
- Надо быстро отсюда уезжать, а то медсестры могут понять что к чему, и я буду уже беглым нарушителем спокойствия этой премилой больницы, в которую меня доставили, - гулкий стук ее каблуков о асфальтированную дорожку, кажется, слышали все. Или это всего лишь паранойя, которая преследует каждого преступника, пусть и совершившего...да ничего не совершившего. За такое пока не сажали.
Поэтому успокоилась Хелен только в тот момент, когда за ней закрылась пассажирская дверь автомобиля мистера Монтанелли, а сам он сел за руль. Женщина откинулась на спинку кресла и тут же пристегнула ремни безопасности, готовая ко всему. В разумный пределах, конечно.
- Ну что стоим? Или хотите, что бы меня вернули назад с позором? Я не доставлю им такого удовольствия, а вы? - блондинка вопросительно смотрела на своего клиента-знакомого-друга. Могла ли она назвать этого итальянца американского происхождения своим другом? Скорее всего покажет время. Только лишь на него можно уповать в наш нелегкий час.
Она с вызовом и с задором смотрела в карие глаза мужчины, явно не осознавая, насколько глупо выглядит. Взрослая женщина, пережившая нападение какого-то недо-маньяка. А ведет себя хуже, чем собственная дочь в моменты полного единения с длинным списком психиатрических болезней в справочнике, который стоит дома на книжной полке. И скорее всего завтра утром, когда она проспится - будет ненавидеть себя за этот поступок. Или же просто посчитает, что все это из-за успокоительных, которыми ее накачали.
Хелен слышала как бьется ее собственное сердце - оно буквально выскакивало из груди. Виной тому был адреналин, который отдавался глухим стуком в виски и гонял кровь по телу с удвоенной скоростью. Дыхание женщины участилось, а щеки порозовели. В таком виде она была больше похожа на нашкодившего ребенка, чем на умудренную опытом старушку-мать, воспитавшую двоих детишек, неплохо вписавшихся в общество.
Но если безрассудность не была ее коньком, то что сейчас говорило в Хелен? Потерянная молодость? Или она находится все еще под впечатлением от произошедшего и шок - единственное, чем смог защититься организм после такого.

+1

11

Сложно сказать, за что Гвидо переживал больше, за физическое или психологическое состояние Хелен. Паранойя - характерная черта не только для преступников, но и для жертв, и даже более подходящая для жертв, пожалуй - особенно в её случае; сложно вот представить, что Закари мечется сейчас по дому, заколачивая дверь и окна, а вот страх Хелен может развиться сильнее уже на следующее утро, когда пройдёт шок, или к сегодняшнему вечеру, возможно - к обеду даже. Ей бы понаблюдаться хотя бы пару дней... так что Гвидо не гордится тем, что вызвался ей помогать, подставляя и своего друга тем самым, и самой Хэмминг оказывая медвежью услугу. Только добрые отношения с Хелен почему-то сейчас дороже здравого смысла - может быть, ему и удастся "убедить" её остаться, только разойдутся они сегодня тогда злейшими врагами. А организация совместного побега, чем бы он не закончился, всё равно сослужит хорошую службу для укрепления отношений - как и совместная организация почти любого дела, впрочем. Необязательно незаконного или опасного. Но в небольших дозах, в их случае присутствует и то, и другое. А паранойя - она верная спутница и для беглеца тоже...
И для Гвидо сейчас лучший способ справиться со своей параноей, видимо - не выпускать Хелен из виду. Как на том, кто фактически похитил её у госпиталя святого Патрика - на нём теперь определённая ответственность за её состояние; которую, впрочем, легко спрятать за маской задора и азарта. Он преступник, в конце концов, и ему далеко не в первый раз нарушать режим... самой демократичной страны в мире, или определённого её участка. И совесть за это не мучила. Она будет мучить в том случае, если побег обернётся проблемами со здоровьем Хэмминг... правда, как раз в этом случае может совестью уже и не обойтись. Но до этого вряд ли дойдёт, капельниц он ни из кого не выдёргивал, аппараты не отключал. А вредность адреналина для жертв изнасилования - это уже вопрос довольно относительный. Оказавшись в лифте, Хелен прикрыла глаза, а Гвидо, напротив, глядел в оба - если это путешествие вниз закончится в итоге обмороком, никакого побега ей точно не будет. Не было гарантии, что Зак не повредил... "батарейку". Или что даже сама идея не была последствием шока. А Монтанелли - он поступал безрассудно. Впервые за долгое время, пожалуй, не подумав над тем, что делает. Но это было даже приятно - говорят, слишком большое количество мыслей в голове - верный путь к шизофрении. Или раку мозга...
- Не торопитесь, Хелен. Если мы побежим в прямом смысле этого слова - то точно привлечём к себе внимание всей больницы...
- усмехнулся Монтанелли. Как не привлекать внимание. Он мог бы книгу написать на эту тему, даже несколько, энциклопедию-трёхтомник, "Как не привлечь внимание к..." - "...себе", "...месту, где ты был", "...какому-либо предмету". Правда, мафиози, переквалифицировавшийся в писателя, как правило, живёт недолго, в любом случае - не слишком-то счастливо, да и у Гвидо не было ни склонности к мемуарам, ни таланта, слава богу. Но заметать следы он когда-то умел на профессиональном уровне. Как и скрываться в толпе - был случай, когда он умудрился перевезти в метро труп, разыскиваемый полицией. По частям, естественно - сделав несколько поездок.
Хаммер послушно завёлся, повинуясь повороту ключа. На самом деле - ещё раз, да, Гвидо может и хотел бы, чтобы Хелен вернулась в палату, без позора и конвоиров, конечно, - но с другой стороны, все процедуры, которые ей придётся пройти, допросы, осмотр... это в любом случае неприятно, и не стыд, конечно, но самооценку явно никому не поднимет, и пожалуй, кому, как не ему, понять её - Монтанелли вот вряд ли хотел бы, чтобы что-то подобное стало гласным, если бы произошло с ним или с кем-то из дорогих ему людей. В случае с Сабриной - было поздно что-то скрывать; в случае с Агатой - было слишком много людей, чтобы оставить это личным, к тому же, там была замешана и политика - политика двух теневых организаций. Здесь случай более частный... но и двоякий. С точки зрения Гвидо судебный процесс - это куда большая огласка, чем осмотр врача; он и свой брак превратил в фикцию именно по такой причине - не хотел этой огласки, не желая испортить репутацию в глазах своих друзей. Развод для него был тяжёлым шагом в моральном плане, но с другой стороны - тоже многое показал. Делают человека, особенно лидера, поступки, а не слова...
А что их делало сейчас?
Побег - это только одна из частей общей картины. Немаловажная, основная, направляющая, но только одна. Есть и другая - Гвидо теперь попросту не имеет права уйти в сторону, не зайдя в её дом, и дело не только в кофе, на который он был приглашён - просто сейчас он действительно не может Хелен в одиночестве. Как и позволить ей одной войти в дом, собственно, где всё и свершилось; про это ему тоже было известно, хотя вслух он об этом не скажет, если Хэмминг не спросит... хотя и вряд ли это так удивительно, учитывая, что он в принципе узнал о произошедшем. У Гвидо есть связи. Об этом Хелен уже могла бы догадаться. Гвидо вообще имеет долю практически со всего незаконного, что происходит в больнице - об этом ей знать уже не стоило. Хаммер вырулил на дорогу с парковки. А дорогу Монтанелли помнил...

+1

12

В салоне приятно пахло кожаными креслами и парфюмом Гвидо. Хелен устроилась поудобней и только приготовилась закрыть глаза, что бы вздремнуть минуту-другую, как вспомнила, что они забыли. Они взяли все, кроме цветов и фруктов. И если фрукты - ладно уж, можно было оставить медсестрам, но за цветы стало очень обидно.
- Мы забыли цветы...черт. Прости, прости, прости, прости, - запричитала Хелен, оглядываясь назад. Возвращаться, конечно, не было никакого варианта. Ее небось уже хватились и сейчас разыскивают по всему отделению. Спорим, что минут через пятнадцать, ей позвонит сын с вопросом, куда она, черта-с два делась?
Машина плавно двигалась по дорогам. Хаммен внутри был куда меньше, чем казался снаружи. Хэмминг смотрела перед собой, на скоро убегающее асфальтовое полотно. Мимо мелькали дома, магазинчики и кафе, которыми был живописно наполнен Сакраменто. Хелен нравилась Калифорния. В летнее время женщина часто садилась за руль и отправлялась на побережье, до которого было, практически - рукой подать. Тихий океан как зимой, так и летом - был прекрасен.
Но в ее голове все еще таилась прелесть осеннего Нью-Йорка. Центральный парк во время, когда опадали листья был более, чем прекрасен. Она прекрасно помнит аромат булочек с сыром и хот-догов, чьи киоски стояли практически на каждом шагу. Большое Яблако - это не просто город в юго-восточной части штата Нью-Йорк, это целая столица мира, в которую приводят все дороги и пути. Музеи, театры, оперы - это самый большой культурный конгломерат мира. На улицах города можно встретить и симфонический оркестр в полном составе, и человека, поющего Боба Марли под звуки акустической гитары. Нью-Йорк, это место, где каждый сможет найти себя и доказать, что он - личность, человек. Хотя большинство тех миллионов, приезжающих каждый новый год в бывшую столицу Америки (пробыла она таковой не долго, правда), уезжают не с чем. Но главное верить в мечту и двигаться, а не сидеть на месте, считая, что известность и просветление само свалится тебе на голову.
В своем доме, который Хелен с таким кропотливым усердием собирала по кирпичикам, она старалась показать, насколько многогранны ее увлечения и как сильно она желает выделиться от скучного окружающего мира. Поэтому в интерьере присутствовало так много вещей, сделанных вручную или привезенных из-за границы. Например, вот эти вазы из тончайшего фарфора, доставленные прямиком из Китая. Или статуя Будды, привезенная из Японии. Восток сыграл огромную роль в осязании мира Хелен. Она прочитала ни одну книгу об их традициях, праздниках, поведении. Но женщину никак нельзя было назвать фанатиком. Просто все эти милые сердцу вещицы успокаивали.
Так что когда хаммер Гвидо остановился возле ее дома она с недоверием оглядела дворик перед входом. Казалось, что это будет проще - войти в собственный дом после того, что произошло. Но как показывает практика - такие вещи как насилие, забыть оказывается не очень просто. Тем не менее. Хелен, не дожидаясь пока Монтанелли поможет ей открыть дверь, выбралась из авто самостоятельно.
- Ну что ж, - пробормотала она и двинулась дальше. Несколько маленьких ступеней - не самая большая преграда на пути к домашнему очагу, но сейчас они казались Эверестом. - Прошу вас, чувствуйте себя как дома, - Хелен повернула дверную ручку и та поддалась.
Внутри все казалось неизменным. Каждая вещь стояла на своем месте. К примеру, ключи и телефон, оставленные на небольшом столике у входа. Она бросила их туда в этот вечер, только открыв дверь. Это единственное, что успела сделать Хелен Хэмминг, до того как на нее напали.
Гостиная, залитая солнечным светом плавно перетекала в столовую и кухню. На зеркалах и статуэтках игриво поблескивали солнечные зайчики. Дом был приветливым, но казалось, что он хранит какую-то тайну, известную только хозяину. Женщина обернулась и улыбнулась Гвидо, показывая, что с ней все хорошо и это пройдет.
- Я сейчас поставлю вариться кофе, можете осмотреться. Эти двери ведут к бассейну и беседке, через нее можно пройти в другую часть дома - там личные комнаты и уборная, если вам вдруг понадобится, - Хелен скрылась за поворотом - на кухне, оставив на минуту-другую Гвидо в полном одиночестве. Ей надо было перевести дух. Так что оставшись наедине с собой, она уперлась руками в кухонную столешницу и со всей силой ее сжала. Надо было держать себя в руках.
Что бы приготовить по-настоящему традиционный и вкусный арабский кофе надо сначала в турку насыпать сахарный песок и поставить на огонь. Когда сахар начнет карамелизоваться, залить его водой и довести до кипения. После этого снять турку с огня, насыпать в нее кофе и опять поставить на огонь. Когда кофе закипит, снять с огня и разлить в чашки. Эти самые нехитрые манипуляции и провернула миссис Хэмминг. Но подавать пустой кофе было бы не очень красиво со стороны хозяйки дома. Так что быстро соорудив сандвичи из грудинки индейки, сыра и овощей, сдобренных славно соусом из майонеза и средней остроты горчицы, она водрузила все на поднос и вынесла на воздух. Хелен нашла Гвидо на заднем дворе, он разглядывал цветущий плющ, который скрывал под собой практически весе стену заднего двора.
- Вам нравится? - она довольно улыбнулась и присела на диван, ожидая, что мистер Монтанелли присядет рядом или напротив. - Разливая по небольшим чашкам кофе, Хелен неотрывно наблюдала за Гвидо.

+1

13

Ну вот вам и пожалуйста, первый тревожный звонок - побег надо было лучше готовить; и несмотря даже на то, что он вполне удался, в палате остался букет цветов, который Гвидо принёс... впрочем, ситуация могла бы быть ещё хуже, учитывая, насколько спонтанным, внезапным, да и вообще, можно сказать, случайным было их решение - они же тумбочку и вовсе не осматривали, и помимо пакета с фруктами и цветов в палате могли бы остаться и личные вещи Хелен, мобильник - как самый яркий и самый худший из всех вариантов... нет, Монтанелли не верил, что в госпитале Святого Патрика его кто-нибудь может украсть, но тогда уж точно пришлось бы возвращаться обратно, или прямо сейчас, или потом, а в последнем случае - это и времени затратило бы больше. Пока Хелен бы нашла того, кто отвечает за оставленные вещи, договаривалась бы с ним, заполнила бы форму... волокита. Конечно, Гвидо мог бы и Винса попросить посодействовать, но надо казать, он и так уж чувствует себя виноватым, отвлекая его по любому мало-мальскому поводу от работы - злоупотреблять его положением тоже не стоит, и к хорошему точно не приведёт. Но Хелен, похоже, телефон с собой и не взяла, покидая свой дом с бригадой скорой помощи (да и не того ведь было, что в моральном плане, что в физическом), так что всё было в порядке. А цветы... либо сейчас их заберёт Линдси или кто-то из других медсестёр, либо увядание это всё равно сделает - дня через три.
- Да, точно...
- Гвидо инстинктивно взглянул в зеркало заднего вида, глядя на отражение больницы, словно мог бы увидеть забытый ими букет; впрочем, и не вспомнил бы о нём, возможно, если бы Хелен не напомнила. - Ну да ладно. Ничего страшного. - он бы мог ей всю ванную заставить цветами, если бы захотел... один букет тут большой роли не сыграет. Интересно, впрочем, уже то, что Хэмминг всё-таки не обошла знак внимания стороной - хотя ещё в палате ей, казалось, было всё равно. Цветы были "несколько неуместны", как и сам визит Монтанелли...
А сейчас вот Хелен заставляла его ещё раз задуматься о том, уместен ли был их побег, потому что на смену уверенности и задору в её глазах снова пришёл этот испуганный отблеск, стоило ей посмотреть в сторону дома, который она вчера покинула с бригадой медиков. Впрочем... наверное, ему с самого начала стоило бы быть готовым к тому, что настроение Хелен ещё не раз скакнёт. Убегать не было хорошим решением. И больница, как бы ей ни были неприятны больницы, было бы правильным местом, в котором она должна была нахолиться, а вот собственный дом, как сильно она бы не любила его - нет. Тем более, что и произошло всё именно здесь...
- Спасибо. - улыбнулся Гвидо, переступая порог. Вообще, дом Хелен чем-то напоминал его дом... не тот, в котором она побывала - там всё вообще было слишком новым, чтобы на что-то обратить особое внимание; их прошлый дом, где они жили с Маргаритой. Но вовсе не обстановкой или планировкой, нет - здесь чувствовался совершенно другой вкус, от вкуса Гвидо или Марго очень отличный, внешне и его прошлый особняк, и нынешний дом за городом - и жилище миссис Хэмминг были совсем непохожи. Но вот это странное ощущение, Хелен напоминавшую некою тайну, Монтанелли тоже чувствовал - и оно было ему знакомо неплохо - после того, как он убил Маргариту, оно преследовало его в том, прежнем доме, из которого он съехал не так давно... Ему это казалось призраком убитой жены. Однако... нет, оказывается, это было чем-то другим.
А с другой стороны - где-то рядом. Учитывая, что после приглашения Хелен он и действительно почувствовал себя, как дома, и в этом самом доме начало появляться всё больше деталей, в которых он видел смутное сходство со своим прошлым... Что-то такое скрывалось в этом доме. Что-то такое, для чего его загородный дом был ещё слишком молод и необжит - да, это именно какая тайна, какой-то секрет его обитателей.
- Вы увлекаетесь культурой востока?..
- не мог не спросить. Необразованный Гвидо не прочёл ни одной книги о культуре Востока, но это вовсе не мешало ему чувствовать к ней некое тяготение; просто все свои знания он получал, в основном, на слух. Ещё во время своего первого визита в Токио, в девяносто первом году, ныне покойный член Семьи Торелли Бруно де Гранде научил его основам этикета Страны Восходящего Солнца - в общем-то, на полученной тогда информации всё держалось и по сей день, разве что окрепло немного. Хватало для того, чтобы вести бизнес с их заокеанскими узкоглазыми партнёрами - и славно; порой важно даже не знать всё - а правильно пользоваться тем немногим, что знаешь.
- Да, очень красиво. - улыбнулся Гвидо, кивнув в ответ. Раньше, в том, предыдущем доме, у него был шикарный сад, даже с деревьями - почти как небольшой лес... в основном - им занималась Маргарита; так что и неудивительно, что после её смерти, да и с наступлением зимы, он оскудел, всё сильнее становясь похожим и действительно больше на лес, одни заросли. А недалеко от нового был настоящий лес, но... кажется, в его случае Монтанелли обойдётся тем, что будет иногда постригать лужайку. Как большинство американцев... Он присел напротив Хелен, взяв чашку. - У вас очень хороший дом, Хелен. - наверное, непросто содержать его таком в порядке одной?..

+1

14

Гвидо Монтанелли, что она, Хелен Хэмминг знала про этого мужчину? Да, она видела его медицинскую карточку, перебрала все возможные варианты рисков для жизни, застраховала его, получила чек на хорошую сумму. Но она не знала кто он на самом деле, какой он человек. То, что у него четверо детей - было понятно, как и то, что он воспитывает их совершенно один. Почему-то тогда, при первой встречи, Хелен подумала, что он вдовец. Говорить что-то против этой мысли никто ничего не стал. Так что американка свято верила, что этот мужчина - герой - один воспитывает своих малолетних детишек в количестве двух штук, а так же присматривает за двумя взрослыми, которые думают, что в советах и присмотре не нуждаются.
- Да, восток для меня нечто близкое сердцу, буквально год назад я летала в Токио. Цветущая сакура - красота не передаваемая, - она улыбнулась, расставляя чашки на низкий столик. Упоминать о том, что самого готова ей толком увидеть не удалось - не стоит.
Во дворе ее дома то и дело казалось, что ты в залитой солнцем Италии. Могло создаться ощущение, что сейчас сиеста, и можно ничего не делать - потягивать из большой кружки лимонад со льдом или вино, только что охлажденное в погребе. Хелен проводила взглядом Гвидо, пока он опускался на кресло напротив. Поднеся к себе чашку, женщина изящно поддела ее за ручку и поднесла к губам, небольшое блюдечко осталось в ее бледной руке, которая устроилась на коленях.
Вкус был очень неплох. Настолько неплох, что Хелена не могла себя критиковать. Но она не знала насколько могло бы понравиться Гвидо такое кофе. Поэтому с интересом ждала комментариев.
- Спасибо, я рада, что вам приглянулся, Гвидо, - откликнулась она на комплимент Монтанелли по поводу ее дома. - Мне понадобилось десять лет, что бы тут все облагородить. И я думаю, что это не предел, - она пожала плечами.
Вспомнился первый раз, когда ей показали пустые стены этого уютного особнячка в конце улицы. Вокруг - такие же тихие и совершенно безвредные соседи, у каждого свои тайны, страхи. Многие вырастили в этой атмосфере ни одно поколение. А другие - переезжали так часто, что уже и сбились со счету. В общем - улица как улица - таких множество в современной Америке.
Хелен помнит, как риэлтор открыла перед ней входную дверь и впустила покупателя в узкий холл. Тогда Хэмминг подумала, что это как-то уныло и очень уж давили на нее стены, но когда ей пришлось пройти дальше - большая гостиная изменила весь негатив, образовавшийся накануне.
Дом, конечно же, не был заставлен всей этой мебелью, кое где требовался капитальный ремонт. Даже кухня, оставленная прежними хозяевами, пошла под снос в будущем. Но задний двор покорил сердце Хелен, которая застыла у бассейна, опустошенного и высохшего на тот момент. Она поняла, что тут будет чувствовать себя как дума. Будет чувствовать себя в безопасности, потому что это - ее крепость.
Сегодня она не могла сказать, что этой ночью будет спать спокойно. Хорошо, что кузен на прошлое рождество подарил ей двустволку. Одну из таких, которыми оберегают свои жилища угрюмые мужчины в семейных трусах. Но Харви был уверен, одинокой женщине не повредит чувствовать себя с чем-то что может ее защитить. Пускай это будет даже оружие. Пускай даже такое опасное как ружье.
Хелен задумалась о том, куда положила ключи от сейфа и в какое место спрятала патроны. Эти самые мысли ее отвлекли от Гвидо, который, кажется, и пытался задавать ей во второй раз один и тот же вопрос. Она встрепенулась:
- Что такое? Вы что-то сказали? - и осознав, что мужчина ей два раза повторял одно и то же, смутилась, - простите, я что-то ушла в себя. Просто думала о том, что надо позвонить слесарю и купить новые замки на двери. И все таки проверить сигнализацию. Ума не приложу почему она не сработала - ведь они говорили, что это лучшая модель в своем роде.
Миссис Хэмминг и раньше относилась очень придирчиво к своей безопасности, так же как и к безопасности своих близких. А то, что к ней в дом, средь бела дня (или сколько он тут сидел) забрался Закари значило только одно - она совсем не под защитой. Она вообще не может чувствовать себя под защитой! 
Зазвонил мобильный, который она перенесла из холла сюда. На экране высветился номер сына и его фотография. Как бы сильно Хелен не хотела снимать трубку, что бы слышать упреки собственного ребенка - это сделать пришлось.
- Да, дорогой? - постаралась она как более мягко.
Гвидо мог слышать как на той стороне трубки кто-то произносил монолог сродни первому тому Войны и Мира.
- Со мной все хорошо, я в безопасности, меня подвез друг и нет, я больше не могла оставаться в больнице. И нет, не надо приезжать, со мной все хорошо. Да. Мне вещь привезла Эмма. И нет, она не поднялась, - объясняла Хеден, делая небольшие перерывы на то, что бы выслушать вопросы ребенка. - Да, честно, все хорошо. Я в порядке. Давай я хорошо высплюсь, а завтра ты приедешь ко мне на обед и постараешься прихватить с собой сестру. Я ее не видела уже тысячу лет, - Хелена кивнула кому-то или чему-то. - И я тебя. До завтра, милый. - Сделав отбой, американка положила телефон обратно на стол.
- Все таки в больнице узнали про мой побег, - она улыбнулась. - могли бы и раньше.

+1

15

Да, Гвидо - вдовец. Из таких, коих называют "чёрными" - женоубийца... Естественно, он об этом не говорил всем и каждому, даже и самому себе признавался с трудом. Раньше у него вообще была заготовлена легенда - надо было как-то объяснить внезапную пропажу жены, да и собственное крайне подавленное состояние тоже, и он выдумал ложь о том, что Маргарита сбежала со своим любовником-испанцем, тем самым, который был рядом с ней, когда родился Дольфо, его крёстный, и её названный брат - учитывая, что он и в бизнесе был её лицом номер один, Монтанелли избавился и от него тоже, поэтому ложь вполне подходила под необходимые на то рамки. Но, с течением времени, то ли чувствуя, что и сам поверил в эту легенду, то ли просто за её ненадобностью, Гвидо отказался от неё. Всем и так всё было понятно - члены и соучастники Семьи знали, чем дон занимался в прошлом, и понимали, как легко ему будет уничтожить труп или пару, чтобы не осталось никаких следов, многие знали и о том, что её косвенная вина была и в том, что случилось тогда на собрании и строительном объекте, что она знала о том, что Винцензо вернулся тогда в город, но скрыла этот факт... И все видели то неуважение, что она оказывала как "общему делу", так и своему мужу, собственно; все помнили, что она сделала с Джоуи Терзи после похорон Джованни - в общем, если кто-то и действительно поверил в то, что Маргарита могла бы бросить новорождённую дочку ради любовника, то это говорило скорее о качествах самой Маргариты. Но если бы сейчас кто-нибудь начал расспрашивать Гвидо, он сказал бы по-другому, не стал бы врать о том, куда и с кем она уехала - сказал бы простую и двусмысленную фразу, что-то вроде "Её с нами больше нет". Это не было бы враньём; а после таких слов большинство людей и вовсе обычно прекращают расспросы... да и Гвидо произносить такое было далеко не впервой. Его жена - далеко не единственная из представителей мафии, у кого не было ни могилы, ни похорон.
- Вы были в Токио? - у Хелен, как оказывается, вообще значительный список путешествий. Но что касается Токио - тут ещё одно совпадение... - Я был там дважды. В девяносто первом, и прошлой весной... Жаль только, что так и не увидел цветущей сакуры. Это были скорее деловые поездки... - можно и так их назвать. Конечно, в процессе они не упустили своего ни в 1991 с Бруно, ни в 2014 с Агатой, и местной кухни отведав, и подарков купив; но сакура - к тому времени уже попросту отцвела.
Гвидо неопределённо, но заинтересованно мотнул головой - для совершенства предела вообще не существует; но, как мужчине, ему было хорошо понятно, что не то, что облагородить дом за десять лет - за ним в течение такого времени нужно следить, чтобы он попросту не развалился за декаду. Так что, здесь заслугу Хелен можно умножить на два. Сын ведь помогает ей в этом? Учитывая, что мужа у Хелен давно нет - это он теперь мужчина в их семье. Впрочем, следующая фраза Хэмминг показала, что она всё-таки является настоящей хозяйкой в своём доме.
- Это каждый второй продавец сигнализаций говорит. - усмехнулся Монтанелли. Машины, сигнализации, бытовая техника - что бы не продавали, менеджер будет улыбаться во весь рот, лишь бы втюхать дорогую вещь, получить с продажи процент к своей зарплате, и точно так же улыбнуться, распрощавшись с вами. Настоящий американский дух. Гвидо вот только одно интересует - как что-нибудь может быть "лучшим", если всё у всех в итоге одинаковое? Небось, у этого Закари такая же сигнализация дома. Лучшая из всех. Потому-то он и знает, как её обойти... - Хотите, я дам Вам пару номеров? Вам всё сделают с хорошей скидкой. Просто скажите, что знаете меня. - в этом-то прелесть жизни гангстера - на самом деле, это миф, что бандитизмом можно заработать так много денег, чтобы купить весь мир; но положение в обществе всегда позволяет тратить меньше раза в два, если не в три. Пообедать, заплатив только за коробок спичек, купить машину по цене велосипеда, дом - по цене фанерного ящика, ну и так далее... Почему про преступников говорят, что они "паразиты на теле общества"? Вот как раз поэтому.
- Вы варите отличный кофе. - но похвалу оборвал звонок мобильного...
Хелен разговаривала с сыном, а Гвидо наслаждался своим кофе, тактично делая вид, что не слышит разговора, определённые выводы, впрочем, делая. И уже заочно уважая её сына - которого хоть и не видел, и имени его даже не знал, да и голос-то слышал настолько приглушенно, ещё и через фильтр телефонного динамика, что слов не мог разобрать. Но, судя по ответам Хелен, которые Монтанелли слышал, молодой человек относился к своей матери с уважением, беспокоился о её состоянии, и побег её из больницы наверняка тоже подверг его в шок. Да уж, наверное, они виноваты перед Хэммингом-младшим, что не предупредили заранее...
- Ваш сын волнуется? - участливо спросил Гвидо. Чего такого удивительного в том, что в больнице никто не сделал особой трагедии из побега пациента? Они работают с людьми. В том смысле, что люди - это их работа. И если кто-то счёл себя здоровым, что ж - какая-нибудь Линдси просто поменьше сегодня поработает и подольше чай попьёт... Пациент не был при смерти. - Вообще-то, он прав... вы не считаете, что будет лучше, если в доме на ночь останется кто-нибудь, кроме Вас? В смысле, кто-нибудь, кто способен Вас защитить?.. - вот её сын... например. Лучше уж ему быть здесь сегодня ночью, чем завтра вечером. Гвидо бы на его месте точно не оставил свою мать одну после такого...

+1

16

Вспоминая о своем прошлом ей никогда не хотелось плакать, а скорее- выпить. И желательно столько, что бы смыть с себя все наваждение призрачного прошлого. Однажды Хелен поймала себя на мысли, что слишком часто тянется к бутылке. И тогда было решено - что пора завязывать. Иначе небольшое расслабление могло перейти в месяцы лечения в не столь далеком месте. Женщина выглядела подавлено, но не настолько, что бы впасть в депрессии. На чуть влажных от кофе губах играла легкая улыбка.
В голове почему-то звучали джазовые нотки. Может это оттого, что воспоминаниями Хелен унеслась далеко в Нью-Йорк? В место, где прошло ее детство и юность. В город, где джаз буквально национальная музыка? Постукивая пальцами по обивке кресла в такт музыке в голое, американка задумалась.
- Да, Токио город, за которым будущее. Одна моя хорошая знакомая улетела туда с концами - ее пригласили на работу и она решила, что если не сделает шаг сейчас - так и сгниет в Америке. Но она русская - у них свои причуды, - усмехнулась женщина, делая небольшой глоток кофе. - Вы угощайтесь сандвичами. Провозились со мной уже несколько часов и могу поспорить, ничего не ели. Могу приготовить что-нибудь посерьезней. Как относитесь к пасте? Или стейк? - Хэмминг поставила свою чашку кофе на блюдичко и отставила на край стола.
А еще на востоке варят кофе не только что бы просто его выпить, но и что бы погадать. Гуща, которая остается после того, когда выпили всю жидкость стекает по стенкам перевернутого сосуда и когда застывает превращается в фигуры. Каждая фигура имеет собственное, свое значение. Умелая гадалка сможет рассказать вам то, что вы хотите узнать.
Когда-то Хелен, ради интереса, гадала себе. Только кроме веселого времяпрепровождения в компании с подругой это больше ничего не значило. Все эти птички, туфли, дороги и домики - были для нее понятны так же как и письмена древних Майя. Но этот неоспоримый драйв в предвкушении таинства не сравним ни с чем.
- Это будет очень любезно с Вашей стороны, Гвидо, и мне будет спокойней знать, что все сделаю по совести, а не как в этот раз, - она оглядела двор без всякой на то задней мысли. Просто пыталась понять, изменилось ли что со вчерашнего вечера. Сдвинуты ли вазы, разбита ли посуда, перевернут ли стул или кресло. Но все было подозрительно идеальным. Таким, как она это оставила. Дом ждал ее. Он принимал ее всю, такой, какой она была. Он не спрашивал ее почему она не накрашена и не узнавал, почему у нее плохое настроение. Родные стены умели лечить. И пусть родными они ей являются последние десять лет.
Гвидо тихо ждал, пока она закончит разговор с сыном. Брайан всегда был к ней внимателен. Он поддерживал ее в самые трудные моменты, в которые казалось - она больше не выдержит. Он помогал пережить смерть своего отца, хотя сам еле держался. Как не странно, но не смотря на все гадости, которые сделал Хэмминг старший Хелен не переставала любить этого мужчину. Ведь благодаря ему у нее появилось двое прекрасных детей. Она узнала, что значит радость материнства и счастье, когда есть в ком видеть себя.
- Да, Брайан всегда настороже. После смерти отца он решил, что в доме главный он, - Хелен улыбнулась, - я не стала этого отрицать. Было мило видеть как он старается. Но пришлось пару месяцев назад и его отпустить в свободное плаванье. А я справлюсь, - немного грустно закончила женщина и улыбнулась загадочно-грустно.
Ей послышалось или таким образом Гвидо пытается предложить ей свое приятное общество на эту ночь? Хэмминг с интересом и вызовом взглянула на своего нового знакомого - соучастника побега и улыбнулась.
- То есть вы сейчас предложили мне остаться у меня дома на ночь, Гвидо? Или я что-то не так понимаю? - Она вскинула подбородок слегка вверх, одна бровь приподнялась в немом вопросе. Женщина была заинтересована его дальнейшими словами. Кажется, из них обоих выйдут неплохие друзья.
Никогда не знаешь, где возьмешь, а где потеряешь. Мужчина, сидящий перед ней был необычным. Она с трудом могла понять, что творится в его голове, и совсем не могла понять, что на уме у мистера Монтанелли. Казалось, что он совершенно с тобой открыт, но натыкаясь на какой-то вопрос, жест или взгляд ты тут же осознаешь - что это совершенно не так, и что этот незнакомец на самом деле тебе совсем не знаком.
Солнце медленно клонилось к закату и совсем спряталось за бетонной стеной, охраняющей жилище миссис Хэмминг. Но ей не было дела до уходящего дня, она смотрела глаза в глаза Гвидо и хотела знать ответ. Только вот неизвестно, какой ответ ее обрадует больше. Тот, что он подтвердит заданный вопрос или опровергнет, предложив другой вариант. В любом случае Хелен не считала себя слабой женщиной. Но мужчинам об этом знать не обязательно, ведь так?
Каждый представитель мужского пола должен думать, что женщина...леди абсолютно беззащитна. От того факта, что она сама не может открыть банку с оливками и до того - что не может защитить себя самостоятельно. Жизнь с мужем, которому было плевать многому научила Хелли, которая решила, что больше не будет взваливать на свои плечи слишком многое. Очень хотелось быть слабой женщиной, которая умеет вовремя сказать: ничего, я тоже могу все решить, и пойдет, и решит. А не так, что бы решать все только самой. Это ведь грустно в конце-то концов. 

+1

17

Не надо думать, что о "общества стоящих над законом" - мафии - нет проблем; только произрастают они обычно изнутри, и в принципе, ничего такого особенного в них нет - проблемы преступного итальянского сообщества просты, как проблемы любого другого общества. Алкоголизм - вот и одна из них. Взрослые мужчины, имеющие слишком много свободного времени, достаточно свободных денег - накопить которые тоже проблема, потому что большую часть их дохода нельзя декларировать, и надо их куда-то сбывать - да ещё и при недостатке фантазии, но зато огромную часть своего времени проводящие, сидя где-нибудь в компании себеподобных, за картами и при непосредственной близости от бутылки, легко подсаживаются на алкоголь, а в наш век - часто и на что-нибудь похуже... Гвидо не раз наблюдал это. Как тот, кто ставил точку (вернее сказать - чаще это было больше похоже на красноречивое многоточие) во многих историях, он мог пронаблюдать и развитие, и концовку каждой из них, за тридцать лет уничтожив мёртвые тела многих из своих бывших знакомых. В течение тридцати лет всё так и было - киллер отправлял кого-то в небытие, а потом Гвидо заставлял исчезнуть и его труп. Люди из их общества часто умирают потому, что стали ненадёжными, что начали сдавать своих - либо же даже просто были заподозрены в этом, для суда Мафии порой не нужны ни доказательства, ни свидетели, безопасность намного дороже - но в тот момент уже мало кто задумывается о том, почему это происходит. А первопричина-то как раз в этом - довольное, сытое общество начинает попросту разлагаться; обычный ход истории - тот же Древний Рим неплохой пример. В настоящее время, впрочем, когда Коза Ностра ослабела по сравнению с прошлым веком, этот процесс несколько приглушился, большинству приходится быть начеку просто затем, чтобы выжить и остаться на свободе... Гвидо не курил и почти не пил - окурок мог быть уликой, во многих случаях - решающей; алкоголь - первое средство для того, чтобы рука потеряла твёрдость. И кажется, что сейчас-то он мог расслабиться, но, если хорошо вдуматься, легче всего любого из людей убивают именно их собственные привычки... и чем меньше людей в курсе твоих привычек - тем, значит, ты сильнее. Совсем без этого тоже нельзя, впрочем...
Монтанелли усмехнулся ремарке про русских - о чём он ещё обычно не упоминал (хотя само по себе стыдиться тут было и нечего), так о том, что его бабушка была русской эмигранткой, да ещё и родовитой, из каких-то там беглых от советского режима князей... так что - да, на одну шестнадцатую Гвидо был русским. Хотя на сокровища своих предков и не претендовал, конечно, и никогда не рвался доказывать, что он имеет право на какое-то наследство; в его мире итальянские корни ценились бы всё-таки больше, и вряд ли кто-то в Сакраменто вообще был в курсе - а русских родственников у него, вроде, и не осталось. Он о них не знал, по крайней мере...
- Замечательно отношусь! Особенно если это будет так же вкусно, как сэндвичи и кофе. - Гвидо прямо засиял, услышав про пасту - не зря итальянцев величают "макаронниками", паста для них - целый культ. Разве что гадать по ней вряд ли приходило кому-то в голову... впрочем, гадать можно уже на её ассортименте - видов этого итальянского блюда никак не меньше, чем кофе.
- Тогда договорились. Я поговорю с нужными людьми... - кивнул Монтанелли в ответ, улыбнувшись. Как говорят - человек стоит столько, сколько стоят его связи. Только связи далеко не всегда можно оценить деньгами. Его положение в обществе, что гражданском, что криминальном, открывало многие двери... Интересно, как скоро Хелен поймёт, в чём заключется "необычность" сидящего перед ней человека? В Нью-Йорке куда больше таких же уверенных в себе людей, в дорогих туфлях и с итальянскими именами, присутствие Мафии там наверняка ощущается куда более явно - да и вообще, это тот город, с которого всё началось. Большая Комиссия, Чарли Лучиано... да и задолго до того - приток итальянской эммиграции.
- Насколько я вижу - он старается и сейчас. - улыбнулся Гвидо. "Свободное плавание" - термин вообще странный, чисто американский, им, католикам, совершенно непонятный - как это так, что значит стать "свободным" от своих родителей или собственных детей? Монтанелли перешагнул через отметку в пятьдесят, но в его голове так и не укладывался вопрос о том, с каких пор семейные узы для людей стали оковами.
- О... ну... - Гвидо даже как-то смутился, засмеявшись - его фраза и впрямь прозвучала двусмысленно, хотя, вообще-то он на её сына пытался намекнуть; ну или он попросить кого-то из своих ребят приглядеть за её домом - впрочем, и тот, и другой вариант, были как будто не совсем уместными. Брайан, похоже, до сих пор не был в курсе происходящего; охрана Гвидо - и подавно, они Хелен вообще только по имени и знали - если его вообще кроме Рокки кто-то запомнил. Впрочем, они с Хэмминг и сами друг друга едва знают. - У меня и в мыслях не было напрашиваться, но... - Гвидо на секунду отвёл взгляд в сторону, и тут же снова заметно посерьёзнел. - ...если Вы хотите, то... я могу остаться. - кивнул, сверля взглядом её голубые глаза, и одновременно возвращая инициативу ей. Это всегда почти как теннис. Только без ракеток, и мяча не видно.
Впрочем, всё зависит от её ответа. Может оказаться и бейсболом, и он сам улетит через забор...

Отредактировано Guido Montanelli (2015-02-27 10:07:21)

0

18

Сейчас они играли в теннис. О да, и оба прекрасно понимали к чему их могли довести эти игры. Или не понимали? Но мячик уже несколько дней летал от одного поля - на другое. С момента, когда Хелен Хэмминг переступила порог дома мистера Монтанелли что-то в ее жизни раз и навсегда изменилось. Даже если она пока не давала себе в этом отчета.
Теннис - это не только спорт, это стиль жизни. Это слияние динамики, силы и ума. В теннис играют ракеткой, а выигрывают головой. Ведь это игра не силы ударов, а их точности. А они оба сейчас играли без судьи. И ставки могли расти. А...стоп. Что вообще стоит на кону? Хелен хитро улыбнулась. В голове она уже прокрутила десятки ответов, которые могла бы сказать сейчас. Отказаться, например. Потому что это совершенно неуместно. Он - ее клиент. При чем клиент, до которого так и не дошли бумаги из-за этого инцидента. Или пока что все таки формально он не был ее клиентом? Женщина провела взглядом по лицу мужчины и моргнула, словно пробуждаясь от некого подобия сна.
- В таком случае мне было бы куда спокойней, если бы со мной ко-нибудь остался, - Хейли поднялась и обошла низкий стол, что бы собрать пустые чашки на поднос и унести на кухню. - Прекрасно, тогда я приготовлю на ужин пасту. И, думаю, что бутылка хорошего вина будет кстати, - она поставила на кон все и не собиралась сдаваться.
Волосы упали на лицо, когда Хэмминг наклонилась, и собирала чашки. Тихий звон фарфора разбавил повисшую тишину. Вернувшись на кухню Хелен водрузила все в мойку и заглянула в холодильник. Раз паста, значит Карбонара - одна из ее любимых. Приготовив все нужные продукты американка поставила на плиту подогреваться воду для спагетти. Пока вода кипела она растопила на сковородке сливочное масло, зажарив на нем лук, чеснок и бекон. Аромат чеснока и бекона стоял на всю кухню. Кажется, когда-то когда она была маленькая ее мама сказала, что если один в компании ест чеснок это ужасно, а когда все вместе - то все равно. И сейчас ей вспомнились эти слова, которым она не могла не улыбнуться.
Как раз вскипела вода - макароны отправились прямо в кипяток, уже бурлящий как лава в разогретом вулкане. Потом в глубокой миске она взбила четыре желтка со сливками и тертым пармезаном, приготовив таким образом своеобразный соус. Осталось все смешать в одной миске и дать постоять минуту-другую. Пока паста доходила до полной готовности, женщина накрыла стол на кухне. Сервировала на двоих. Последний штрих - два бокала на тонких ножках и бутылка хорошего красного сухого вина из винограда сорта Мерло.
За окном к этому времени совсем стемнело и во дворе самостоятельно зажглось освещение, работающее от солнечных батарей - очень удобно и экономично. Целый день аккумуляторы питаются энергией и за ночь вырабатывают все дочиста, что бы потом начать все заново. Чем-то похоже на день любого из нас, нет? Каждый раз, ложась спать утром, мы уже не проснемся прежними. Это будем как бы мы - но уже совсем не мы. Другие. Чужие даже для самих себя.
Стоя перед столом, уже готовом к ужину, Хелен отчетливо не понимала, чего не хватало. И тут осознала - она совсем не готова. Выпорхнув во двор, женщина прошла в собственную комнату, что бы сменить брючный костюм на нечто более удобное. Она вышла к столу в простом платье винного цвета, шитом из легкого шелка. Гвидо рассматривал ее кухню и не торопился присаживаться за стол без самой Хелен.
- Ну что ж, прошу к столу, - она села к стене, предоставив Монтанелли больше места для отступлений. тарелки были щедро полны до краев едой, а штопор лежал рядом с зеленоватой бутылкой закупоренной широкой пробкой, которую стоило вытащить. - Поможете? - Хелен пододвинула штопор ближе к Гвидо.
Женщина положила салфетку на колени и уперлась спиной в спинку узкого кухонного дивана с обивкой в стиле китайской росписи. В цвет ее глаз, таких же голубых. Мужчина с легкостью откупорил бутылку и разлил немного вина по бокалам. Хелена не собиралась пить - только лишь пригубит. Сегодня ее мысли должны быть все таки кристально чисты.
И все таки она снова подумала о том, как же хорошо, когда дома есть кто-то сильный, кто может с легкостью сделать то, на что у тебя уйдут какие-то силы. Широко улыбнувшись Хэмминг приподняла свой бокал.
- За что будем пить? Я бы предложила - за очередную встречу. У нас они что-то становятся очень частыми, мистер Монтанелли, - улыбка не сходила с пухлых губ.
В ее хорошенькую голову затаилась мысль, которую было сложно принять в одночасье - Гвидо ей нравился. И от этого некуда было уйти. И она была уверена, что если он сделает первый шаг - она не откажет. Может быть сейчас и не худший момент. Хелен моргнула прогоняя мысли - нельзя думать об этом. Он во-первых ее клиент. Или не совсем клиент? В глубине ее глаз вспыхнули яркие огоньки азарта. Она увидела как мимо пролетает теннисный шарик, желтым пятном отдалась в памяти - словно он всегда там был. С самого ее рождения. Потому что вся наша жизнь - игра. Только одни играют профессионально, а другие - всего лишь любители на этом поле. 

*внешний вид

Отредактировано Helen Hamming (2015-02-27 10:07:46)

+1

19

То, что он был клиентом страховой фирмы Хелен, Гвидо как раз не останавливало. В первую очередь, миссис Хэмминг была женщиной, красивой, интересной, - одинокой, что немаловажно, женщиной... только что пережившей насилие со стороны мужчины. Вот почему его знаки внимания, да как и любого другого мужика в округе, могут быть неуместными, и, перегнув только слегка, можно было уподобиться в её глазах тому же самому Закари, вызвав у неё не самые приятные ассоциации и ощущения - нельзя не быть осторожным. Сначала - навестив её, принеся цветы, а затем - позволив ей покинуть больничную палату, да и чего уж, поспособствовав в этом, перешагнув порог её дома, Гвидо затеял опасную игру - причём опасную больше для неё самой... потому и - справедливо, если правила этой игры установит сама Хелен. Как и решит, что получит победитель... Но он не собирался быть слишком настойчивым. Не тот случай.
Впрочем, Хэмминг, учитывая всё происходящее, может вообще не слишком-то хорошо осознавать, что делает; понять, что у женщины на уме, вообще бывает непросто - а женщина, пережившая подобный шок, непредсказуемой становится уже и для себя самой. Хелен выглядит уже вовсе не такой собранной, как тогда, переступив порог его загородного дома. Это вряд ли было бы заметно, если взглянуть на них двоих со стороны, но Гвидо видит - она всё ещё растеряна и задумчива, словно пропадая иногда в собственных мыслях... Монтанелли переживает за неё. И не станет ни на чём настаивать - и то, что Хелен ему нравится, это как раз одна из главных этому причин. Всё стоящее даётся тяжело; в противном случае - просто обесценивается.
На самом деле, даже тот взгляд, которым он смотрит вслед Хэмминг, когда она, собрав чашки на поднос, удаляется в кухню - немного преступен по отношению к ней, хотя бы потому, что женщины такие взгляды чувствуют, но в этом преступлении Монтанелли уж точно не может себе отказать. Он любуется ей. Даже костюм не может полностью сокрыть от глаза стройности и красоты её фигуры. Красивая, ухоженная, серьёзная и умная женщина; способная рисковать, но любящая своих детей... пусть даже они стали взрослыми. Гвидо уже хотел бы вызваться помочь ей на кухне, но вовремя передумал - он любил готовить, конечно, но уместнее сейчас было бы доверить всё, что связанное с кухней, Хелен. Не вторгаясь в её личное пространство.
Вместо этого освободившееся время Монтанелли потратил на то, чтобы сделать несколько звонков - учитывая, что он собирался провести в доме Хелен не только остаток дня, но и всю ночь, как получилось, нужно было предупредить охрану, чтобы присмотрели за Дольфо и Витторией, да и самому Дольфо пожелать спокойной ночи; перед доктором извиниться за побег Хелен, наконец - кому-то в больнице за это всё равно наверняка попало. Ещё немного времени осталось, чтобы уладить вопрос о смене замков в доме Хэмминг - договориться с теми самыми "нужными людьми". И пока Хелен готовила ужин, а Гвидо расслаблялся в его ожидании, оценивая включившееся с приходом сумерек освещение - для дома Хэмминг уже подбирали новые замки. Процесс был запущен.
- Вы прекрасны... - Гвидо даже остолбенел на пару секунд, увидев, что Хелен второй раз за сегодняшний день успела сменить для него свой образ, затем окинул её наряд взглядом несколько повнимательнее; теперь, похоже, уже он выглядит не совсем подобающе, в своём простеньком сером пиджачке и джинсах. Стоило ли так стараться?.. Платье, в отличие от костюма, не уже могло скрыть некоторых из следов, что остались на её теле после вмешательства Закари, но это портило впечатление не сильно - скорее даже наоборот, заставило его в очередной раз восхититься Хелен. И отступать - было уже поздно. Да и некуда... - Конечно. - но перед тем, как взяться за штопор, Гвидо вытащил из нагрудного кармана очки, и нацепил их на нос, внимательно с интересом оглядывая этикету. Если Хелен рассчитывала, что раз она сделает только пару глотков - то Гвидо достанется всё остальное, она ошиблась в рассчётах; Монтанелли тоже вовсе не собирался сегодня напиться, да и вообще, вино, возможно, было немного лишним - если говорить о картине в целом, а не об ужине, разумеется. С виноделием фамилия Монтанелли не ассоциируется уже почти сотню лет, но, наверное, даже время, даже разница в поколениях, не способно изменить некоторых деталей. И Гвидо чтил своих предков... Конечно, он понимал в вине куда меньше, чем его прадеды, но кое-что - понимал. Хелен правильно поступила, начав ужин с тоста - сухой Мерло хорошо влияет на аппетит, его нужно пить перед едой, но запивать им пищу - идея весьма сомнительная. Убрав очки обратно, Монтанелли взялся за штопор, откупорив бутылку, и аккуратно разлил вино по бокалам. На одну треть от объёма.
- И почему-то я хочу верить, что они вовсе не станут реже... - с лёгкой улыбкой ответил Гвидо, тихо, словно думая вслух, глядя на свет люстры сквозь стекло бокала и рубиновую жидкость внутри. Затем, слегка покачав бокал в ладони круговым движением, поднёс бокал к носу, вдохнув аромат вина, позволив ему, попав в лёгкие, вписаться в атмосферу тихого вечера. - За следующую встречу! Надеюсь, она будет столь же... нет, даже более приятной, чем сегодняшняя, миссис Хэмминг. - скрыл улыбку за тонким стеклом бокала, делая осторожный глоток. Вино для них опасно. Но Хелен пьянила сильнее...

+1

20

Если вы спросите, во что я верю больше всего, я отвечу: в свою семью. Это мое твердое кредо. Я знаю, что иногда люди расходятся, – такое случалось и со мной. Я знаю, что некоторые люди живут в одиночестве. Но близкие друзья – это ведь тоже семья. Нам всем нужны поддержка и взаимовыручка. И хотя я научился твердо стоять на собственных ногах, без преданности и поддержки родных и друзей я бы ничего не добился. © Ричард Брэнсон

Она любила собственных детей такой огромной и чистой любовью, о которой мечтает каждый. Иногда Хелен казалось, что они и были и есть и будут ее единственным настоящим чувством. Мужчины приходят и уходят, а семейные ценности остаются. Но были ли они, три совершенно разных человека, одной семьей? Можно ли сказать так про Эмму, свято верящую в то, что ее мать убила собственного отца. Можно ли сказать так про сына, который мечется сразу между двух огней? Иногда Хэмминг не понимала собственных отпрысков. Это как сесть в поезд, который не останавливается на нужной тебе станции. И ты запрыгиваешь в первый попавшийся вагон  - думая лишь о том, что тебе надо успеть сделать это - сказать нужные слова, поцеловать в последний раз, обнять и сказать, что ты нуждаешься в ком-то. Это было самым сложным, пожалуй. А она нуждалась в поддержке извне.
И вот, словно по волшебству перед ней восстал Гвидо во всей своей красе. Мужчина уверенный в собственных силах, не лишенный чувства долга, ясной головы и юмора. Он говорит, ей что она прекрасна, а Хелен не находится что ответить, кроме простого спасибо и улыбки.
Она наблюдала за тем, как он откупоривает бутылку и не могла понять, какие мысли роятся в голове. То ли о том, что с новыми замками ей было бы спокойней, то ли о том, что он ловко управляется со штопором. Вино приятно благоухая терпким ароматом было разлито по бокалам, а сам Гвидо с удовольствием поддержал ее тост, дополнив своими словами, которые заставили Хелен насторожиться. Он надеется и на другие встречи? И тут, словно в ответ собственным мыслям сердце в груди стало стучать настолько, что Хэмминг могла поклясться - его стук слышал даже сам мистер Монтанелли.
- За встречи. Эту и остальные, которые будут, - она пригубила вино, практически не делая глотка и отставила бокал по правую сторону от тарелки, ближе к центру стола.
Она могла наблюдать как мужчина берет в руки приборы и как аккуратно с ними управляется. Хелен тоже взялась за вилку и ложку, которыми было принято есть длинные макароны, что бы не испачкать одежду. Но накручивая на прибор спагетти мысли ее летали далеко от этой комнаты, от этого стола и этого вечера.
- Я надеюсь, в больнице никому сильно не попало за мою пропажу? - она подняла свои голубые глаза на гостя, - я просто слышала как вы говорили по телефону с Доктором Сольферини, - извиняясь продолжила Хелли. Сейчас, ближе к ночи, когда драйв от бывшего побега прошел, она стала понимать, что этим самым своим поступком могла подставить кого-то очень хорошего. Кого-то, кто спасает людям жизни, а не нянчится с глупой сорокалетней женщиной, готовой к авантюрным поступкам. Было бы обидно, если бы из-за нее кто-то пострадал.
- И как вы со всем справляетесь, Гвидо? - она имела ввиду детей, дом, работу, - как успеваете везде? Ведь вы мужчина... - она спохватилась, что совсем не объяснила своих слов. - Я имею ввиду, что воспитание детей и ведение хозяйства, поддержание дома это по сути женская святая обязанность, которая редко перекладывается на плечи супруга. Но все же? - Было видно - он очень сильно любил своих детей. Потому что при каждом упоминании о малышах глаза этого, казалось бы, грозного человека становились добрее, а улыбка появлялась на лице непроизвольно.
Приглушенный свет, который отбрасывал единственный включенный светильник на кухне отражался в пузатых бокалах, отбрасывая тени на стены. Хелен гуляла взглядом по собственную интерьеру, силясь что-то вспомнить, только она так и не смогла понять что, потому что ответ Гвидо заставил ее полностью погрузиться в разговор, приняв тем самым, что она находится здесь, в своем доме, на своей кухне и в компании с прекрасным мужчиной, который в последние несколько дней слишком часто попадается ей на пути. И если это не рок, то остановите планету - я сойду.
Как только первая порция спагетти была на вилке, и оставалось это все засунуть в рот, Хелен поняла, что совершенно не голодна. Даже не смотря на то, что с раннего утра в ее желудке побывало только яблоко и небольшая чашка арабского кофе. Заставив себя проглотить хоть кусочек, она отправила карбонару в рот, тщательно пережевывая.
Где-то в небе пролетел вертолет. Было слышно как шумят лопасти, прорезая воздух на высоте в несколько сот метров. Вертолет наверное просто патрулировал территорию, а может быть это какой-то богатенький трудоголик возвращался домой, что бы не тратить время на пробки. Подумать только - как люди упрощают себе жизнь. Может быть так и надо? Упростить. В последнее время Хелен все только усложняла. Такое чувство, что женщина маниакально искала приключения на свою красивую голову. Ведь ей стало скучно жить. Наверное, стоило в худшем случае завести собаку, а не пытаться нарываться на неприятности.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Насилие порождает насилие...