Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Неизменная традиция


Неизменная традиция

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники: Макс Браун и Роберта Старк.
Место: Общая спальня брата и сестры.
Погодные условия: неважны.
О флештайме: После убийственного торжества 14 февраля, Бобби провела несколько часов в библиотеке и решила пойти спать, но там уже дрых Макс. Похоже оказываться в одной кровати у этих двоих - это традиция.

+1

2

я знаю, как жить неразменной монетой,
я видел инстинктов постылую власть,
я тоже из тех очумевших поэтов,
кто смог так легко в заблуждение впасть.
но ты кошка, которая гуляет сама по себе.


      Роберту удалось выцарапать из комнаты. Не знаю, какие убийственные аргументы привела немилая Мила, но Старк весь остаток вечера покорно сидела за столом, слушала светские разговоры и ковыряла вилкой десерт. Знаете, глядя на Роберту, на то, как она понуро принимает свое безысходное положение, на то, как смиренно стихает и перестает оказывать попытки сопротивления, мне хочется подойти к ней, взять ее за руку, вытащить из-за стола и как следует встряхнуть. Встряхнуть так сильно, чтобы выбить из нее это отчаяние и выражение великой скорби на лице. Что твориться в душе и этой малышки? Ответа на этот вопрос мне никогда не понять. Поэтому, заскучав, я весь вечер смотрел то на нее, то на Нолу, то на свою родную сестру, поражаясь тому, как в одно время и в одном месте могут пересечься интересы таких разных людей. Новость о предстоявшей свадьбе Магнолии и моего отца никого не удивила. Они живут вместе больше года, логично, что сюжет их дешевого романа закончится браком. Папа до последнего оказывал попытки сопротивления чарам этой обворожительной женщины, и, видимо, не устоял. Из всех сказанных речей усвоить стоило только одно – Старк берет нашу фамилию, наши деньги, нашу квартиру, ее дочь награждается тем же самым. И если бы младшая посмела возразить, воодушевленный Александр просто бы за шкирку выкинул ее за порог.
      Я знал Бобби в общей сложности всего несколько часов. Да, мы формально знакомы давно, но пересекались не так часто, еще реже разговаривали, так как обычно хотя бы один из нас был слишком занят или не в духе. Каждый был горделив, свободолюбив и тщеславен. Есть люди «кто-то», а есть люди «для кого-то», так вот, идеальный альянс случается тогда, когда человек «для кого-то» влюбляется в человека типажа «кто-то». Мы с Робби были на одной стороне реки, смотрели на озерную гладь с одного берега, мы оба были «кем-то», поэтому я понимал мотивы ее поступков. Понимал, возможно, больше, чем все остальные люди в этом доме вместе взятые, но не хотел тревожить и бередить ее раны. Она взрослая девочка и со всем справится сама, а играть в кружок психологии – увольте, это не для меня. Мне нравилось, когда она искренне улыбалась, в эти редкие минуты, в минуты хорошего настроения Робби, когда звонкий смех разливался колокольчиками, озаряя оба этажа квартиры, она была настоящей. И когда по ночам обнимала плюшевого медвежонка, жившего в ее шкафу, думая, что никто не замечает. А я вторгался на ее территорию, чтобы застать момент волшебства и подоткнуть одеяло. Мы знали друг друга по-хорошему всего лишь пару часов, но я уже привязался к этой колючей девчонке.
      Плавно вечер перетекал в ночь, пьяные гости вызывали такси и разъезжались, Мила с Табитой были отправлены в комнату для гостей, отец с мачехой отправились к себе, намереваясь отметить предложение по полной. В этой канители я позабыл о Бобби, которая удачно слилась с толпой друзей и родственников в коридоре и затерялась в недрах квартиры. А я вернулся в некогда свою комнату, намереваясь отоспаться. Кровать была пустой и холодной, от белья пахло женскими духами и пухом; раздевшись, я залез под одеяло, закрывая глаза. Пусть эта ночь будет спокойной. Возможно, это последняя ночь в этой квартире за предстоявшие полгода, так как я не знаю, когда у меня получиться приехать сюда еще раз, да и будет ли желание. А вообще, как-то одиноко в такой день, день торжества любви, засыпать вот так, осознавая, что любимого человека у тебя нет и не будет.

0

3

Психосоматика и ментальное программирование – самые забавные подружки в мире. Они идут по миру, насылая на всех неуверенных в себе и убитых жизнью ещё более страшные беды, все глубже и глубже закапывая их, утрамбовывая сверху землю, не ставя памятного колышка…
  Я старательно пыталась не думать о том, что моя мать когда-нибудь выйдет замуж за Александра. Более того: я надеялась на то, что он выбросит нас из своего дома я и смогу построить жизнь, показывая этой голливудской шлюхе, как надо делать в молодости. Но чего в этом мире стоит надежда? Они помолвлены и я уже ничего не смогу сделать. «Да и не хочу…», – я прошлась ухоженным пальчиком по ровному ряду полного собрания сочинений Байрона. Интересно, они хотя бы читали его? Тома покрыты толстым слоем пыли и удивительно, что домработницу не выдрали ещё за это. Я усмехаюсь: «Возможно, эта сучка просто недурно сосет хозяевам».
  Замираю перед столиком с бумагами. Молча наливаясь злобой, смахиваю весь бардак на пол. Как же я их всех ненавижу! Лощенную мать, которая всем своим видом показывает, что главным в жизни для нее всегда было богатство и успех. Вспыльчивого лицемера Александра, не сумевшего дать своим детям тепла и свободы. Слишком правильную морализаторшу (как мне лично показалось) Милу с её личинкой. Ма… А вот Макса не ненавижу. Просто потому, что вижу в нем повзрослевшую меня. Наверное, я тоже съебусь из этого Ада в какие-нибудь ВВС. Наверное, я буду счастлива. Наверное… Слишком много неопределенности и человеческого скотства.
  На часах уже полтретьего. Чувствую себя ослабевшей и опустошенной. Я была паинькой на всем этом сборище идиотов. Я пыталась адекватно отвечать на редкие вопросы. Я старалась вычеркнуть себя из пространства, ибо с расширенным сознанием любой звук давил на все струны души. Это создавало убийственную какофонию звуков, отчего хотелось лечь под фикус и сдохнуть. Не стоило мне курить, зная, что будет семейное сборище восторженных самок и деловитых самцов. Хотя, стоит сказать, что если бы не трава, мои агрессивные демоны бы вырвались на свободу, аки черные душонки в популярном сериале.
   Бреду по темной квартире в свою комнату. Не спотыкаюсь, ибо знаю эту квартиру, как свои пять пальцев, и ориентируюсь в темноте. Походы по ночному Сакраменто учат многому, что ни говори. Открываю двери, сонно стаскиваю с себя узкачи, затем персиковый свитер, пропахшей уже не улицей, а приторностью торжества. Устало падаю на кровать и…
- Макс?! – пытаюсь его потеснить. – Сдвинься, сволочь. Ты не один здесь живешь.

+1

4

будь лучше, хуже, добрее, строже,
но помни, идя ко дну:
никто никому ничего не должен.
никто.
ничего.
никому.
q.


      С Робертой нас связывали странные отношения, так, например, минуты перманентной агрессии в адрес друг друга могли сменяться приступами доброты и понимания. Мне нравился ее резкий темперамент, манера по-детски необдуманно говорить все, что приходит на ум. Быть честной и смелой. Быть самой собой. Бросать вызов обществу. Плевать на мнение окружающих. В этом мы со сводной сестрой были схожи, некогда, лет десять назад я тоже вел себя подобным образом, считая, что весь мир обязан прогнуться под мое мировоззрение. Шли годы, я не умнел отнюдь, но меня штормило по жизни, безжалостно кидая из стороны в сторону, так и не прибив ни к одной пристани. Я научился быть проще и терпеливее, научился держать язык за зубами, когда того требует ситуация, приноровился быть гибче и позитивнее. Я усвоил уроки фортуны, а у Бобб еще все впереди. Запах духов и пуха перемешался с запахом вишневых сигарет, когда девчонка, вконец измотанная приторно-услаждающим семейным торжеством, насидевшись в одиночестве в библиотеке, вернулась в комнату и, стянув с себя одежду, юркнула под одеяло.
Робби даже налить себя чай не могла так, чтобы не нагрубить всем, кто стоит около нее. Где Робби – там всегда атмосфера накалена до предела, и каждый в доме, кто уже познакомился с девчонкой, старается обойти ее стороной, чтобы лишний раз не пришлось разговаривать и обмениваться любезностями.
      Ее ненавидит родная мать, Магнолия, за то, что каждая плавная черта ее кукольного лица: большие глаза цвета горького шоколада, сочные губы, крупный нос, - весь ее лик напоминает мужа; ее ненавидит мой отец, за то, что она малолетняя наркоманка, возомнившая себя реинкарнацией Сида Вишеса и паразитирующая на брауновском имуществе. Ненавидит Мила, мать двенадцатилетней девочки в инвалидной коляске за то, что Робби смеет считать, что ее жизнь хуже, чем у других.  А я не ненавижу. Не испытываю жалости или сострадания, не испытываю восхищения, не оправдываю и не поощряю поведение Старк. Я принимаю ее такой, какая она есть, со всеми плюсами и минусами, и это принятие дается легко, может быть, оттого, что мы практически не видимся? Или потому что я не привык перекраивать личность человека на свой лад.
Обнимаю девушку одной рукой, притягивая к своей груди и целуя в висок. Я не пьян, просто мне хочется дать ей защиту, даже если для этого придется сделать вид, что по венам течет чистый спирт.
      Окна раскрыты нараспашку, отчего по комнате гуляет свежий ветер, не позволяя нам размориться в тепле и окончательно провалиться в сон.
Ирония судьбы. Снова четырнадцатое февраля. Мы снова в одной постели. Только вот в этот раз все иначе. Я трезвый, я ее совершенно не хочу или пытаюсь себя убедить уверовать в это. Не мой типаж. Слишком взбалмошная, слишком самостоятельная, слишком недоверчивая и непримиримо дерзкая.
- Забавно выходит, да? – в приглушенном лунном свете я вижу контуры ее лица, небрежно обрамленного спутанными светлыми волосами, - и я даже не собираюсь к тебе приставать, все чисто по-дружески.
Запускаю пальцы в мягкие локоны девушки, целуя в щеку. Пусть думает, что хочет, если Робб вообще может размышлять о чем-то кроме своих странных житейских будней интроверта.

+1

5

Все эти борцы за здоровый образ жизни ничего не знают о той стороне Вселенной. Им так хочется иметь сверхъестественные способности, им так хочется понять суть бытия, им так хочется быть не такими, как все, но они даже не могут выйти из зоны комфорта. Им банально страшно увидеть то, что бывает в триппах. И я сейчас не говорю о чем-то серьёзном и убивающем психику, я говорю о легких вещах, которые лишь расширяют спектр твоего восприятия.
   Борцы считают себя образцово-показательными людьми, носят стильную наглаженную одежду, имеют стабильный заработок, судят людей, не понимая, что осудить – это самое простое, что вообще есть в жизни. Не познав мира целиком, они утверждают, что видели его всяким. Как же они ошибаются… Все эти феминистки-девственницы, несущие впоследствии от других мужчин. Все эти идеальные матери, не осознающие, что дитя-калека никогда не почувствует себя полноценным членом общества. Все эти лощенные красотки на высоких каблуках, ноющие, что похерили жизнь на семью, когда могли бы и с детьми реализовать себя. Все эти сильные мужчины, не думающие о том, что могли бы жить лучше, если бы научились ломать систему изнутри.
  Но чего уж судить их? Им живется тоже нелегко, ибо за пеленой предрассудков или отчаяния узреть что-либо нереально. Жизнь без вдохновения – страшная вещь. Если бы я не была малолетней испорченной стервой, которая уже давно дала себе разрешение на убийство, я бы умерла под их гнетом. Но я жива. Я лежу в теплой постели, чувствуя рядом горячую кожу сводного брата, смутно думая о завтрашнем дне и логотипе для «Сладкого города». Мое сознание расширено, как и зрачки. Я чувствую каждое шевеление, я чувствую и осознаю свои эмоции, чего обычно не бывает.
   Умный северный ветер врывается в окна, пускаясь в танец с гардиной, и не дает мне просто отключиться, позабыв о наличии моего брата в постели на злосчастное четырнадцатое февраля. Предвестник ли он перемен или солдат разрушения – кто знает? Точно не я. Я стараюсь не думать о будущем, о последствиях моего поведения и о насущной реальности. Будь, что будет – пусть.
- Забавно выходит, да? И я даже не собираюсь к тебе приставать, все чисто по-дружески.
- Я бы сказала, что это карма, – хмыкаю я с закрытыми глазами. – Когда-то смотрела русский фильм с субтитрами. Там главный герой каждый год, первого января, ходил с друзьями в баню. Мы тоже вот пришли к «бане». Только повод для сбора совсем не радужный.
   В какой-то мере меня раздражает это «по-дружески», но я стараюсь не придавать этому значения. Слишком сложно все в моей жизни, чтобы придавать значение внутренним импульсам и переживаниям. Моя зацикленность на проблемах с матерью – это всего лишь направление фурий, раздирающих меня изнутри и не дающих переключиться на чувства. Так проще, так безболезненно, так можно вздохнуть спокойно.
- Спасибо, – невнятно отвечаю я, прижимаясь ближе. Страшная мерзлячка, я в детстве болела бронхитом почти каждый год. Однажды даже была двусторонняя пневмония. В это время папа провел надо мной двое суток, выбиваясь из сил, тогда как мама отсыпалась после гастролей и гуляла с друзьями. Конечно, агонизирующая в бреду дочь никому не интересна. «Променяю на блядки! Что уж там! Все равно муж позаботиться о своем ребенке» – верно так рассуждала она. А мне просто нужна была моя нерадивая Нола Старк, которая бы укутывала меня, прикасалась к горячему лбу, подавала Мисс Обнимашку, когда у меня была возможность хоть немного поспать. Но её не было. Никогда. Поэтому я заменила родителей на перманентно горячего Оушена, припечатывающего меня тяжелой лапой к себе и храпя на все лады после концерта. Поэтому я так доверчиво прижимаюсь к собственному брату. Ибо на безрыбье и рак – рыба.

+1

6

- ты – моя точка опоры.

[audio]http://prostopleer.com/tracks/908557w6q8[/audio]
      Если бы я умел любить по-настоящему, а не притворно выставлял свои чувства на обозрение всей своры соседей и любопытных родственников, то моей избранницей была бы такая, как она. Маленькая, беззащитная, отчаянно нуждающаяся в заботе и понимании.
С раннего детства, глядя на родителей и их друзей, мы начинаем старательно вырисовывать в подсознании образ идеального партнера. Он может быть остроумен, светловолос, может соревноваться в голубизне глаз с бескрайним небом, коллекционировать монеты и играть в настольный теннис. По пятницам мы обязательно будем кататься на велосипедах, а субботними вечерами сидеть у камина, потягивая глинтвейн. Продукт синтеза мыслительной деятельности может быть превосходен в фехтовании или конном спорте, может иметь низкий бархатный голос, любит гончих собак и мечтать о путешествии по Европе. А еще у него обязательно будет одна отличительная особенность – он будет существовать только в твоей голове, и ни-ког-да не материализуется, запомните это. Ты можешь искать его в безликой толпе, видеть во снах и мечтать о нем хоть сутки напролет, когда рядом с тобой будет лежать совершенно земная девчонка, с земными проблемами, осязаемая и родная, заставляя позабыть о сгенерированных воображением идеалах. Вот как Роберта сейчас.
      Я утыкаюсь носом в ее мягкие золотистые волосы, вдыхая естественный запах тела Старк, перемешавшийся с ароматом какого-то травяного настоя и табачного дыма; одной рукой крепко прижимаю девушку к себе, другой обхватываю за талию, прикладывая горячую ладонь к пояснице. Робби внезапно разговорчивая, шепчет что-то про русский фильм, где главные герои ходили в баню. Здорово. Я вот в бане никогда не бывал, да и о России мало что слышал, если честно.
- Тебе спасибо за то, что ты здесь, - какой бы хорохористой не была юная Бобби, она была рядом, была со мной тогда, когда я остро нуждался в присутствии хоть одной неравнодушной души. После всего, что произошло между нами со Скарлетт, я ощущал себя разбитым и одиноким, пусть и никогда и никому не показывал этого, даже сводной сестре. Робби умная девочка, я уверен, она и без слов все прекрасно понимает. Её столько раз обижали в этом доме (и не только в этом), что разглядеть за выросшими колючками и стальным гонором настоящую Робб очень сложно. Я не берусь мнить, что мне это под силу, просто я думаю, что кому-нибудь когда-нибудь удастся приручить маленькую разбойницу, когда-нибудь она будет есть из чьих-то ладоней.
Мы так и лежим рядом, в тишине, слушая дыхание друг друга, стараясь не нарушать энергетику беззвучного пространства и редкий момент семейной идиллии.
      Прикрыв веки, я слушаю ее мягкое размеренное дыхание, в ритмичном такте которого рефреном звучит тяжесть вдохов и выдохов, как у любого ветерана, имеющего за плечами несколько лет стажа борьбы с хроническим бронхитом.
- Слушай, - освободив одну руку, я глажу шатенку по голове, убирая с ее лица непослушные прядки волос. – Мы так редко разговариваем, я ведь о тебе практически ничего не знаю. Расскажи, какой у тебя папа, ты любишь его?
Не поверите, но даже у меня иногда бывает философское настроение. К тому же, нас тут никто не видит, не слышит, и вряд ли помешает спокойному ночному диалогу, мы оба можем расслабиться и просто побыть собой. И если Старк не провалиться в сон, или не выпустит мириады острых иголок с ядовитыми наконечниками, то мы можем провести время с пользой для обоих.
- Рассказывай, Робб, - касаюсь указательным пальцем ее переносицы. Она красивая, особенно в тусклом лунном свете, пробивающимся через полупрозрачные занавески. Не идеальная, таким не посвящают стихи, не восхваляют их привлекательность в одах, не замечаю на улицах, если только не столкнутся лбами, и все же в ней есть магнетизм. Роберта очаровательна, когда ее лицо озаряет искренняя улыбка, или когда она по-настоящему смущена и растерянна. Редко такое бывает с замкнутой Старк, но все же бывает, верно?

+1

7

«Блеф, как разложилась игра страстей,
дешевый спирит в телах людей.
Мы забивали последний гвоздь
и выносили Святых под дождь.
Шел весь день, он был везде.
Я так хотел верить тебе»
[q.] Би-2 «Блеф»

    Я не вижу смысла вырываться, бежать, хвататься за краски и холсты, я не вижу смысла шевелиться, когда в комнате так холодно, а под одеялом можно прижаться к теплому телу брата. Удивительно: как мужчины умудряются сохранять высокую температуру тела? И Оушен, живущий в самом прохудившемся месте на Земле, и Стив, проводящий основную часть свободного времени на улице, и Макс, пропитанный изматывающими жизненными проблемами.
   На наших облаках всегда сидел пухлый Бог, рядом с ним была тощая Смерть, преследующая нас в каждом мгновении многогранной реки бытия, уносящей в какие-то ебеня и не дающей абсолютно никакого чувства безопасности, человеческого тепла, эмоционального комфорта. Мы оба росли не за что-то, а вопреки всему. Научились принимать удары судьбы, оскалились, стали жестокими, саркастичными, равнодушными к чужим проблемам. А Вселенная все та же хитрая сука, подсовывающая нам постоянные испытания на прочность и сражения. Двое на линии фронта войны с Судьбой, которая от сопротивления ещё пуще нагибает, имея во все дыры.
   Возможно, нам стоило поддаться всем ухищрениям ненавистной системы и стать типичными обывателями, коих ходит полмира, но мы оказались упрямее. В нас все ещё жил крохотный осколок надежды на лучшее, в нас все ещё жила мифическая вера в свои силы. Но это все было настолько маленьким, что я и Макс не придавали этому значения, все ещё воюя с тиграми, восседающими на краю лодки. Мы не сразу смогли понять, что вдвоем от диких зверей отбиваться легче, ибо один прутик всегда легко сломить, а вот с веником придется попотеть.
- Мы так редко разговариваем, я ведь о тебе практически ничего не знаю. Расскажи, какой у тебя папа, ты любишь его? – этот вопрос разрывает столь уютное пространство, и я недовольно морщусь.
    Приходится судорожно соображать, подыскивая правильные слова, доставать из закромов родины воспоминания и чувства. А в голову мало чего приходит, когда ты прижата к теплому мужскому телу, которое ещё и влияет на тебя.
- Я люблю папочку. Да, пусть он меня поколачивал, когда сильно ссорился с маман или был слишком зол на преступный сброд, но он замечательный, – горестно выдыхаю. В груди появляется легкий хрип и угасает через пару секунд. – Он предоставлял мне свободу действий, всегда прикрывал, был со мною рядом, когда мне была необходима поддержка, – кладу руку Максу на талию, стремясь согреться получше. – Когда я болела пневмонией в средней школе, он просидел рядом со мной несколько ночей. Заболевание проходило тяжело, и я бредила. Эта сучка тогда прислала врача, не осознавая, что мне нужна была мама, а не доктор, ибо этих чертей отец привел предостаточно, переживая обо мне.
   На какое-то время замолкаю и пытаюсь сдержать слезы.
- Сила духа у меня от отца. И стойкость, – мой голос дрожит, – к жизненным перепетиям.

+1

8

разлей свое тело на белом полу,
я начинаю считать от ноля до пяти.
не согревай это время, просто немного
свети.


      Роберта обладала уникальным даром притягивать и отталкивать человека одновременно. Сначала ее хочется обнять и утешить, а уже через минуту послать к черту, стиснув зубы. А затем снова обнять. Очень противоречивая девочка, это и завораживает. Не знаю, почему она неистово прижимается ко мне. Может, замерзла, а может объятия – последняя невербальная попытка спастись от удушающего одиночества. Хотел бы я знать наверняка, какие чувства трепещут в ее грудной клетке, что волнует сердце, наглухо спрятанное за тугими ребрами.
      Бытует мнение, что я не могу затащить девушку в постель и не переспать с ней. А вот и неправда. Сейчас мы лежали очень близко друг к другу, я умиротворенно перебирал ее светло-русые шелковые волосы, водил пальцем по кончику носа девушки, слушал ее откровения, выдаваемые по капле, и вопреки всем законам гендерной психологии вовсе не желал ее отыметь. Робби слишком чистая для того, чтобы взять ее так. Каждый человек заслуживает счастья, каждый должен ощущать себя желанным и любимым. Не знаю, скольким она отдавалась как дешевая шлюха, закрывая кофейные глаза и ожидая, когда все закончится, «ради опыта», не позволяя эмоциям взять верх над расчетливым разумом юной Старк. Как это случилось между нами в том году, когда я руководствовался инстинктами, брал то, что плывет мне в руки. Сейчас настроение было другим, да и служба в ВВС все-таки кое-чему учила, а может, просто пришло время повзрослеть. Перехватываю ее руку, сжимая замерзшие пальцы Робб своей горячей ладонью. Наверное, стоит закрыть окно, но так лениво выныривать из прогревшегося вороха одеял.
- Теперь понятно, в кого ты такая… стойкая, - на нахожу более точного слова, подходящего для описания личности Роберты. Ее бы можно было назвать сильной, но она не сильная, смелой – но она не смелая. Именно стойкостью к виражам судьбы пропитано ее естество. Терпеть, прогибаться, подстраиваться подобно хамелеону под любые ситуации, которые в виде экзотических блюд преподносит жизнь. Есть их и не давиться. Это ли не стойкость?
Решив, что шальной ветер ведет себя слишком непозволительно в нашем присутствии, я все же вынырнул из кровати, закрывая окно и дверь, ведущую на балкон, заодно распахнул шкаф, забирая с нижней полке коричневого плюшевого медведя, который жил в темноте большую часть своей игрушечной жизни и очень скучал по своей замкнутой хозяйке. Затем присел на край постели, вкладывая мисс Обнимашку Робби в руки.
- Знаешь, Робб, я не хочу, чтобы ты хандрила, как на счет того, чтобы с завтрашнего дня заняться чем-то полезным? Например, я могу научить тебя стрелять, да-да, из настоящего оружия или дать прокатиться на своем мотоцикле. А папе звони почаще, уверен, он по тебе тоже скучает.
      Наклоняюсь к ней, настойчиво целуя в губы. – Знаешь, недавно я прочитал в книге такую фразу «мы влюбляемся в тех, кого, по-нашему мнению, заслуживаем», вот как ты думаешь, кого ты заслуживаешь? – меня хлебом не корми, а дай поболтать, иногда мне кажется, что я разговариваю даже во сне. И когда я веду машину, когда принимаю душ, когда составляю индивидуальную программу занятий для очередной клиентки в фитнес-центре или смешиваю коктейли в баре для редких посетителей, - без общения мой жизнь была бы невозможна. Страк в этом плане очень удобна, она не пустышка, мне интересно узнавать ее взгляды на широкий спектр философских вопросов. Сдается, зря я учился на факультете политологии… А может, к ебеням всю эту болтологию? И трахнуть ее здесь и сейчас… Нет, так не пойдет, пусть Роберта захочет этого сама, а она захочет рано или поздно... Я в этом уверен.

+1

9

Я привыкла называть вещи своими именами. Мне ничего не стоит назвать собственную мать шлюхой, глядя ей в лицо и получая затрещину. Мне ничего не стоит высказать в лицо преподавателем все, что я думаю об их системе оценивания. Мне ничего не стоит сказать правду целой банде накуренных рокеров. Я могу принять удар судьбы, но не могу вот так просто выкладывать такие простые вещи об отце не чужому, казалось бы, человеку.
     Поворачиваю голову и гляжу на гладко выбеленный потолок. Сдерживать слезы больше не могу и не хочу. Хватаю ртом воздух, стараясь делать это как можно тише. Громко плакать на людях меня отучила жизнь, когда хулиганье самоутверждалось на мне, когда мать язвительно замечала, что я не идеальна, и когда я осознала, что Стив не тот мужчина, которому стоило отдаваться первый раз в жизни. Поэтому я плачу тихо, надрывно и пытаясь снова подчинить свои эмоции.
- Теперь понятно, в кого ты такая… стойкая.
- Быть хамелеоном ещё тяжелее, чем идти против системы или же быть её яркой частью, Макс. Я не хочу терять себя, но мир говорит, что если я этого не сделаю, все обернется против меня… и я боюсь не выжить после этого, – слабым, но четким голосом говорю, пытаясь утереть слезы.
    Недовольно хныкаю, когда Макс срывается, чтобы закрыть окно. Надо же, в буйстве боли я о нем даже забыла. Сажусь на кровати, почесываю макушку и неожиданно получаю мисс Обнимашку. Неужели мои пиздострадания настолько трогательные и ванильные, что мне даже решили напомнить о моем плюшевом медведе? Хреново же дело. Стоит собраться и стать снова спокойной. Излишняя открытость до добра не доводит.
- Стрелять? Неужели тебе выдали разрешение на оружие, или ты его свистнул у кого-нибудь? Я так и сделала перед тем, как меня на учет к психиатру поставили, – отвечаю на тираду Брауна уже почти спокойным ровным голосом. – А отец давным-давно забыл о телефоне, хотя позвонить ему стоит и правда.
     Задумчиво откладываю мисс Обнимашку и начинаю заплетать косу. С отцом я не общалась уже очень давно. Проблемы этого дома настолько поглотили меня, что сейчас я даже забыла, как звучит его голос. Трясина из пакета повинностей для золотых деток начала впитывать меня всю, без остатка, убивая абсолютно все живое, что когда-либо было во мне. Все.
- Знаешь, недавно я прочитал в книге такую фразу «мы влюбляемся в тех, кого, по-нашему мнению, заслуживаем», вот как ты думаешь, кого ты заслуживаешь?
- Подонков, которых любила раньше. Одного музыканта по имени Стив, Кайла. Хотя на счет последнего я не уверенна. Он был скорее увлечением, – пожимаю обнаженными плечами. Все это до смерти начинает меня утомлять, но я не сдаюсь, вспоминая слова отца о том, что Старки не сдают своих позиций. – А кого заслуживаешь ты?

+1

10

Никогда раньше я не видел того, как Робби плачет. Она могла огорчаться, злиться, кричать, и даже обиженно отворачиваться, сверля карими глазами обои, но вот чтобы плакала…Видеть ее слез мне не доводилось.  Я и сейчас их не видел, потому что в комнате было темно, и только неровный, рваный лунный свет отбрасывал голубоватые блики на стены и окна. Хотелось ее обнять и сказать какую-нибудь банальную глупость, мол, «поплачь, и все пройдет», только она и так захлебывалась в слезах, стараясь не показать своей боли, а «все» не проходило. Мать шлюха не пройдет, не пройдет одиночество, бронхит, странная тяга к самобичеванию – ничего просто так не пройдет от того, что на ее щеках сейчас мокрые соленые дорожки. Поэтому я поступил так, как поступаю всегда, когда не знаю, что мне делать, отхожу, отпускаю ситуацию и жду следующего подходящего момента. Это не трусость, это неумение по-настоящему ладить с людьми, даже с этой глупой беззащитной девчонкой. Когда я закрывал окно, поток прохладного ветра ударил мне в лицо, немного остужая разгорячённое тело и взбудораженное сознание. Возбужденное ее голосом, близостью ее изящных изгибов, мягких ладоней, пухлых губ. Она девушка, по-своему очень красивая девушка, пусть и не осознает этого. Роберта слишком мало ценит себя, если ценит вообще, позволяя людям обращаться к ней, как с забытой игрушкой.
Иногда мне казалось, что она сама настолько себя загубила и затравила, что уже физически не может и не хочет испытывать ни положительные, ни отрицательные чувства. Она практически никак не реагировала на прикосновения к ней, на поцелуи, на любые жесты, носившие сексуальную подоплеку. Лишь несколько минут назад доверчиво прижималась горячим лбом к моему плечу, отыскивая надежное укрытие. Я машинально провел рукой по забинтованному месту, где под слоями белой марлевой ткани зудело пулевое ранение. Прошло уже почти три недели, скоро повязку можно снять окончательно, как же она уже надоела.
- А зачем идти против системы? Что она тебе сделала? - Я многое понимал в этой жизни, понимал, что ей по многим параграфам жизни конкретно не повезло, как не повезло еще миллионам людей, рассыпанным, словно звезды на небе, на нашей планете. В Африке голодают дети, где-то в данный момент времени, пока мы мирно болтаем, сидя на кровати, в чьи-то дома летят снаряды, где-то убивают белых китов, а, возможно, где-нибудь на другом материке, там, где сейчас день, трехлетний карапуз заходится в истерике из-за того, что ему не купили игрушечный танчик. И это его драма.
- Ты себя не потеряешь, не бойся, - снова шутливо задеваю пальцем кончик ее носа. – Просто станешь взрослой, - вряд ли этой странной девчонке приходилось жить именно по-взрослому, самой всегда готовить себе еду, покупать одежду, оплачивать коммунальные счета, а главное, нести ответственность за чужую жизнь. Этого даже мне не приходилось, от ответственности я всячески увиливал, но мне нравилось иногда чувствовать себя нужным и необходимым. Не знаю, нужен ли я ей, наверное, нет, но в эту ночь нам друг с другом неплохо, скажем так.
- Ты еще и на учете состоишь, - недовольно хмурюсь, раздумывая над тем, чтобы забрать свое приглашение назад. Но с другой стороны, Робб же будет со мной, а уж с одной строптивой шатеночкой я совладаю, не сомневайтесь. – У меня есть разрешение на ношение, да, и оружие тоже есть, но после твоих слов о психиатре я даже не знаю, стоит ли тебя учить с ним управляться, а то натворишь глупостей, - нервно усмехаюсь. Хотелось бы мне думать, что я знаю Старк, но я ее не знаю, и понятия не имею, что может быть на уме у этой юной человеконенавистницы.
- Завтра утром и позвонишь, - как знать, может, общение с отцом пойдет ей на пользу? Слезы высохли, Робби больше не плакала, и мне стало гораздо спокойнее, не надо дергаться и думать, что с этим делать. В прочем, я все равно сделал вид, что не заметил ее минутной слабости, как она, наверное, и хотела бы.
- Ого, а ты кого-то любила, - почему-то это откровение вызывает на моей физиономии улыбку от уха до уха. – И как, понравилось? Ну, любить?  - интересно, как выглядит любовь в понимании мисс Старк. Потому что я уже несколько отошел от легкомысленного отношения к этому дурацкому чувству. Одной любви однажды мне хватило на всю оставшуюся жизнь.
- А я, - замолкаю, размышляя над ответом. И правда, кого заслуживаю я? Скарлетт я не заслуживал совершенно точно, иначе бы мы были вместе. Я не заслуживал даже волоска ни одной из всех женщин, с которыми у меня были намеки на серьезные отношения. Поэтому ее вопрос утонул в тишине. – Не знаю, - наконец, произношу на выдохе.
Заслуживаю ли я такую, как ты? - влюбиться в Роберту – это самая большая глупость, которая пришла мне в голову в этом году. – Скарлетт? Вряд ли я ее заслуживал, - но, в конечном итоге, я не сделал ей ничего плохого. Говорят, что если хочешь разлюбить человека, постарайся вспомнить все его недостатки, все, что в нем раздражает, и как можно красочнее вообрази его в свете этих раздражающих факторов. Способ не самый действенный, но со временем он работает. А еще клин клином вышибают, но любить по указу я тоже не умел, не было как-то того самого клина, которым я бы мог раз и навсегда выбить из своего сердца Скарлетт Стоун.
В комнате теперь было тепло и тихо, сказать нам друг другу было нечего, решив, что самое время лечь спать, я вернулся под одеяло, приглашая Роберту. И когда она улеглась, отставляя мисс Обнимашку на соседей подушке, притянул ее рукой к себе, закрывая глаза.
- Доброй ночи.

+1

11

Трудно сказать, что я чувствовала к Максу сейчас. Все, что могло показаться в его характере сложным и непостоянным, делало его таким интересным и многогранным. Немногие могли разглядеть всю полноту его характера, предпочитая называть его либо мудаком, либо обаяшкой, не осознавая, что он не подходит под эти определения. Если бы он смог определиться с вектором, то смог бы свернуть горы. А так он сидел в комнате, пропитанной моими депрессиями, мощью невыраженных эмоций и сотней недосказанности. И пытался докопаться до сути моих душевных переживаний и мотивов.
- Система сломала меня. Все, что могло быть во благо, стало моей погибелью, – мои слова крайне пафосны, но так оно и есть. Если бы не жестокая слаженность окружающего меня мира, я бы стала светлым существом, которое учится на пятерки, выступает в группе поддержки и играет на скрипке. Если бы жизнь сложилась иначе, я бы была той милашкой, которую любили бы абсолютно все. А так меня уже который год подмывает желание собрать небольшой рюкзак и сбежать в Лос-Анджелес.
- Не знаю на счет потерь. Знаешь, я не умею отыгрывать роли. Входя в какой-то образ, я теряю себя, но остаюсь собой, как бы это парадоксально не звучала. Я мутирую, а не играю, – пожимаю плечами. Когда-то я была правильной девочкой, как того хотел отец, потом я была пацаном, как того хотели мои друзья, теперь же я отверженная экстремалка, как того требует от меня судьба. Все это я, я, и ещё раз я, но абсолютно разная. И если я не меняюсь – значит, я умерла.
- Состою. Был в жизни эпизод не из красивых. Тогда я не смогла овладеть мощью собственного гнева и приструнить, из-за чего чуть не убила человека. Этот мудак думал, что я шучу. Я шутила, но до определенного момента, – мои губы трогает маньяческая улыбка, которая, кажется, страшит даже мисс Обнимашку, но не Макса. Он вообще смелый, как бы не хотелось этого признавать. Просто не всегда умеет принять удар судьбы и пережить очередное препятствие. – Если не будешь подонком, то за свою жизнь можешь не беспокоится. Я, может, и сучка, но справедливая.
   Не реагирую на слова Брауна о звонке отцу. Со своими родными я разберусь как-нибудь сама. Возможно, в один момент я уеду в Мэн на пару дней, а потом все же сбегу в «Элей». И это будет круто. Я могу стать великой, если муза будет сопутствовать и заряжать силами.
- Это больно, скучно и преувеличенно, – отрываясь от мыслей об отце, хмыкаю я на слова о любви. – Стив был шикарным юношей, но у нас слишком разные характеры. Слишком. И осознавать это было больно, а поэтому… – делаю неопределенный жест руками.
   Слова о Скарлетт заставляют меня нахмуриться.
- Знаешь, твоя бывшая просто законченная истеричка, которой не дали нагуляться. Когда девушка блюдет репутацию девственницы и перфектнионистки, она становится просто ограниченной. Тут работают слова моего друга, – ложусь на подушки. – «Девушки, соглашайтесь на групповой секс: он испортит только вашу репутацию, а нереализованные фантазии чреваты психическими расстройствами». Вот и психанула у тебя жена. Нет, ты не подарок, но и она не сюрприз. Так что не серчай, чувак.
   В комнате стало теплее, а поэтому сон начал подкатывать к векам. Я очень обрадовалась, когда наши мысли об отдыхе сошлись, ибо слишком сильно устала за день. И ночь рядом с теплым мягким телом была лучше, чем одинокое скитание по волнам собственной души. Куда-а-а лучше.
- Спокойной ночи.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Неизменная традиция