Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » чему вас не научат в школе


чему вас не научат в школе

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Adam Gauthier & Helga Weiner
утро, 1 сентября 2014 года
коридор, рядом с актовым залом начальной школы

Первый учебный день - это всегда безумие. Особенно, если это первый день в младшей школе. Дети, впервые попавшие в стены учебного заведения больше похожи на испуганных птичек, жмущихся к своим родителям. А ведь учителям стоит объяснить детям, что школа - это здорово.
У Хелены новая группа, но это, как оказалось, не главная проблема на ближайшее время. Собрание еще не началось, а неожиданные трудности тут как тут.

+1

2

внешний вид
Бывали дни, когда Хельга задумывалась - а не прожиты ли последние годы зря? Со учебой и двумя своими работами, женщина совершенно позабыла о личной жизни. С одной стороны - мужским вниманием она не была обделена, потому как выглядела довольно ярко и пропустить ее в толпе было невозможно. С другой стороны - она сама запрещала себе быть с кем-то слишком откровенной и привязываться. А все только потому, что сомневалась в людях, в мужчинах, которые ее окружали. Обжечься легко, а вот потом поверить, что кто-то может принять ее такой, какая она есть - слишком сложно для взрослой женщины. Наверное, ей не хватало дома оравы кошек, или хотя бы черепашки, о которой стоило бы заботиться. Но, нет, дома не было никаких животных, потому как любая живность в ее доме рисковала умереть с голоду, ведь иногда Хельга по трое суток не возвращалась в свою квартиру. Как оказалось, двадцать четыре часа слишком мало, чтобы успевать жить той жизнь, которой ей приходилось жить.
Возможно, именно потому женщина и любила всех своих учеников, чуть ли не как собственных детей. Возможно, именно потому начало учебного года для нее было настоящим праздником. Впрочем, немного омрачало настроение то, что в этом году у нее новый класс, а значит придется заново узнавать всех деток. Привыкать к ним, проникать в их личное пространство. Становиться, если не второй мамой, то уж тетушкой, точно. Это всегда было очень волнительно и сложно. От года к году дети менялись, потому прошлое поколение, которое ушло в среднюю школу, кардинально отличалось от нового. И ей стоило не только это понимать, но и приспосабливаться к этому.
В школу Вайнер приехала на полтора часа раньше. Сказывалось волнение - всю ночь так и не смогла уснуть, потому и вышла слишком рано. В классе было тихо, чисто и просторно. А ведь она действительно за время летних каникул успела соскучиться за веселым гомоном деток. - Нужно будет навестить свой прежний выпуск, узнать, как им новая школа. - Рассуждает вслух, проверяя не забыла ли список новых учеников, журнал и необходимые записи. Сегодня не будет уроков, лишь выступление у директора и знакомство с группой. Это все займет не более нескольких часов. Завтра же начнется то безумие, которое она так любила.

Время пролетело незаметно, ведь Хель нашла чем себя занять - переписала список учеников, подписала всем тетради, карточки учебников и разложила на стопочки. Сегодня первоклашки получат свои школьные принадлежности, разложат их по своим шкафчикам, и начнут новый период своей жизни. До собрания оставалось не более двадцати минут, Вайнер осмотрела кабинет еще раз, и направилась в сторону зала, где должно было проходить собрание. Настроение было прекрасным, потому улыбка не сходила с лица этой статной миловидной молодой женщины. По пути к залу, учительница встречал других преподавателей и учеников с родителями. Почти рядом с каждым учителем приходилось задерживаться на несколько минут, в родителями - здороваться, потому путь из пункта А в пункт Б занял не пять минут, а все пятнадцать. До начала мероприятия оставалось не более пяти минут, коридор сам собой быстро пустел - все пытались занять места. Хельга должна была закрывать двери, сегодня она не выступала, потому как в конце она должна будет поспешить в свой класс и ждать учеников.
Почти все дети были одеты с иголочки, как и их родители. Впрочем, сразу было видно, что это школа самая обычная, в ней не учатся богачи, а потому и не чувствовалось в детках некого чрезмерного эгоизма, который зачастую был присущ детям разбалованным, привыкшим к особому отношению к себе.
Взгляд случайно зацепился за мужчину и девочку. Зачастую в школу детей водили матери, потому Хель решила, что это отец-одиночка. И дело было даже не в том, что он ее привел, а в том, что бант на волосах девчоночки смотрелся нелепо, волосы были растрепаны и вообще в ней чувствовалась некая небрежность. Хельга внимательно всмотрелась в лицо малышки - нет, ее она не видела раньше, но вот на глазах были заметны бусинки слезинок. Девочка что-то объясняла мужчине, но тот явно не понимал, чем может ей помочь. Женщина решила поинтересоваться в чем проблема, вдруг, она бы смогла помочь? Подойдя ближе, низенькая учительница улыбнулась крохе: - Привет, меня зовут Хельга Вайнер, я работаю здесь учительницей. Как твое имя? - Женщина обращалась исключительно к девочке, - что случилось? Может, я могу помочь? - Только сейчас она позволила себе на краткий миг отвести взгляд от девочки и посмотреть на мужчину. Нет, они не были похожи совершенно, и вот тут стоило обеспокоиться. - А вы ей отец?

Отредактировано Helga Weiner (2015-03-03 00:09:18)

0

3

внешний вид
     
Девочка смерила незнакомую женщину деловитым взглядом: все маленькие, хорошо воспитанные еврейские девочки отличаются таким взглядом, они учатся ему еще с колыбели, они впитывают его с молоком матери, а потом, вырастая, становясь в свою очередь матерями, передают их дальше, своим достойным наследницам. Тот самый взгляд, от которого начинает неприятно ныть в подвоздошье у любого хорошо воспитанного еврейского мужчины и, даже несмотря на то, что Адам никогда не причислял себя к какой-то иной национальности, кроме американской, даже он был подвластен ему. Взгляд, от которого не может быть иммунитета ни у одного живого существа мужского пола, маленькая Таила использовала так же тщательно, как ее драгоценная матушка Авива. Страшной она была женщиной. Суровой. Не хотел бы Адам оказаться на месте того неудачливого мужчины, которому пришлось надеть на себя добровольный жернов замужества с этой женщиной. Сейчас тетушка Авива (а она требовала называть себя так и только так, и спорить с ней было гораздо опаснее, чем пытаться переплыть бассейн, полный оголодавших хищных рыб) находилась далеко от города, прочно занятая рабочими делами, и мужа держала при себе на коротком поводке, не иначе, как в строгом ошейнике под горло. Поэтому роль того достойного человека, призванного отвести красавицу Таилу в школу в ее первый год, отводилась “истощавшему”, но все-таки достаточно сносно выглядящему “Адамчику”, весь вечер выдавливающему из себя наиболее добродушную улыбку и соглашающегося с каждым словом тетушки Авивы. Одного взгляда на ее пришибленного мужа, напоминающего всем своим внешним видом иссушенного временем и наступающими холодами москита, хватило для того, чтобы заранее пресечь в себе любые попытки возмущаться. Он и согласился. В шесть утра бойкая и жизнерадостная Таила вовсю гоняла собак по его квартире и требовала, чтобы ее платье было поглажено в самом лучшем виде, а Адам пытался справиться с тонкими рюшами и не допустить катастрофы: пожара, ожога или, не приведи милостивый боже, подпалины...
Нет, не отец, — выпрямляясь, мужчина невольно придержал себя ладонью за поясницу, которую изрядно напряг за все то время, которое провел на корточках рядом с полной здорового негодования девочкой: проследив за ним взглядом, юное создание гневливо насупило бровки и сжало губы в тонкую рассерженную линию. Подойдя к Адаму, девочка ухватилась цепкими маленькими пальчиками за полу его рубашки и дернула на себя, требовательно, громко и хорошо различимо привлекая внимание не только его, но и учительницы, и редких людей, встречающихся в коридоре:
Дядь! — но даже на притопывание ножкой в аккуратной туфельке мужчина не обратил ровным счетом никакого внимания - он был увлечен своим обращением к учительнице, да настолько, что не сразу начал замечать, как мрачнеет ее лицо и какие недобрые мысли на нем начинают проступать все отчетливее.
Я просто провожаю ее до школы, мы и встретились сегодня первый раз во дворе, — отвлекаясь на то, что девочка все еще настойчиво тормошит его за рубашку, Адам рассеянно пропустил целый фрагмент из своей фразы, — что такое? Будешь баловаться - не разрешу спать с собаками, — благовоспитанная еврейская девочка Таила только сильнее сжала кулак на рубашке, так неловко попавшейся в ее зону доступа, и еще раз притопнула:
Дя-ядь! — и, в этот раз, уже со значительным нажимом в голосе. Наследнице характера тетушки Авивы было всего семь лет, но она уже могла считаться достойным продолжением великого дела своей матери. Закатывая глаза, Адам обернулся обратно к женщине.
Хельга, да? — внезапно подпрыгнув, Таила повисла на руке мужчины, едва не упавшего от такой неожиданности - уже не плача, а явно сердясь на него, девочка упиралась обеими ногами в пол и тянула на себя “дядю”, — ох ты ж… Таила, перестань вести себя, как маленькая! — беззлобно шикнул он на девочку, но та в долгу не осталась и на заметно повысившихся децибелах проголосила:
Меня зовут не так! — только теперь Адам понял, насколько настораживающим мог выглядеть со стороны их диалог и пристыженно замолчал. Неловкая пауза продлилась несколько секунд, после чего он попытался стряхнуть с себя расшалившуюся девочку и объясниться перед учительницей, выглядящей уже не настолько миролюбиво и ласково, как в самом начале встречи.
Вы, наверное, не так поняли… я дядя, ее дядя по... — он запнулся, когда Таила потянула сильнее, проявляя упрямство настоящего горного барана, но тут же попытался взять ситуацию обратно в свои руки. Впрочем, выпустил он ее довольно давно, еще в те злополучные шесть утра, — да перестань же, Таила!
Ме-ня зо-вут Та-та! — нараспев гнула свою линию девочку, не желая слушать никого вокруг: ей это имя нравилось гораздо больше, чем свое собственное. Актриса, она уже с ранних лет явно тянулась к эстрадной публичности и старательно обзаводилась псевдонимами везде, куда приходила первый раз. В детском саду ее, помнится, звали Илля.
Послушайте, Хельга, все не так страшно, как кажется... — да куда там страшнее - дотянув мужчину почти до пола, девочка взобралась ему на плечи, где деловито уселась, а Адам, боясь уронить несносную нахалку, боялся даже подняться обратно, — мы в приличном месте, слезай немедленно!
Кое-как ухватив девочку, Адам сдернул ее со своего загривка и так и замер, держа почти на вытянутых руках.
Дядя, — хмыкнув, Таила скрестила руки на груди и поболтала в воздухе ногами - она вполне могла себе это позволить, ведь мужчина держал ее подмышками, — дядя Адам. Неприлично.
В сердцах шумно вздохнув, Адам поставил племянницу обратно на пол - девочка отряхнула юбку своего платья, успевшего помяться, и внимательно, придирчиво посмотрела на свои коленки - не протерлись ли где-то ее красивые тонкие колготки? Все было в порядке, поэтому Таила еще раз оправила юбку и вполне по-взрослому обратилась к учительнице:
Здравствуйте, мадам Хельга, — она зыркнула через плечо на Адама, выставившего ладони вперед в примиряющей жесте, и доверительно сообщила женщине, показывая ей свои растрепанные волосы, наспех собранные в хвост и украшенные криво сидящим бантом, — Адам не умеет причесываться, — мужчина невольно пригладил свои растрепанные, порядком обросшие волосы, попытался как-то сгладить ладонью трехдневную щетину - его работа далеко не всегда позволяла остаться наедине с зеркалом и привести себя в порядок. А если работа раздваивалась, то что уповать на волю провидения, благодаря которой и волосы бы не обрастали, и на лице всегда было гладко, — и не умеет причесать меня.
Удивительное дело, но успокоился этот несносный ребенок также быстро, как пару минут назад начал откровенно дурачиться, ставя Адама в неудобное положение перед учительницей. А ведь в этой же школе у него учился еще один племянник, какое теперь мнение пойдет о Майсоне? Или он уже закончил школу? Ему было одиннадцать, значит…
Я выгляжу как клуша! — неожиданно вынесла сама себе строгий вердикт девочка и Адам вытаращился на нее, как на седьмое чудо света. От кого только нахваталась таких слов. Он встретился с недовольным взглядом учительницы и уверенно помотал головы из стороны в сторону, отрицая всякую свою причастность к испорченности ребенка.
Ее мама опросила собрать в школу, — пауза, неловкое молчание, — в смысле, чтобы Таилу собрать, это ее первый день в школе, — девочка хмыкнула и начала старательно снимать с головы совсем сбившийся бант, — а своих детей у меня нет, вот ее мама и заставила практиковаться, — Таила поддакнула, протягивая бант учительнице с самой милой улыбкой, на которую только было способно ее маленькое сердечко, — в общем, не сказал бы, что я справился... — мужчина потер ладонью шею, второй рукой указывая в сторону девочки, — она моя племянница… вы не могли бы помочь? Вот это, — девочка подбросила на ладошке бант, — как-то накрутить или что-то вообще с этим, — теперь растерянный, явно чувствующий себя виноватым, Адам указывал на всю девочку - ее это, по всей видимости, не обижало, привыкла, — пожалуйста.

+2

4

За пятилетний опыт работы с детьми, Хельга начала хорошо разбираться не только в детях, но и во взрослых. Дети накладывали некий отпечаток на своих родителей, как и жены - на своих мужей. Потому холостых всегда было видно из далека, а вот примерного семьянина с одним ребенком можно было с легкостью отличить от родителя двоих детей. Сейчас же с первых минут было видно - этот, казалось бы, взрослый мужчина, совершенно не может справиться с маленькой егозой. Мало того, что она совершенно не слушала того, что он ей говорил и не выполняла его просьб, так еще и будто бы специально подставляла. Наблюдая за подобной картиной, уже многие потребовали срочно объясниться и вообще - показать документы, но только не Вайнер. Впрочем, игру малышки она поддержала: хмурилась с нужной частотой и смотрела на Адама с великой степенью недоверия.
Все его попытки объясниться целых минут пять не имели никакого эффекта - приходилось отвлекаться, перебивая самого же себя, перескакивая из разговора с Хельгой на замечания своей мелкой. Каких трудов стоило не рассмеяться, а сохранять внимательную настороженность в эмоциях и жестах. Но мисс Вайнер была отличной актрисой.
Когда же наконец девочка благоразумно решила, что цирк окончен и благодарные зрители не остались равнодушны, перестала кривляться и решила объяснить все сама. - Да, Тата, я вижу, у него на голове вполне себе приличное воронье гнездо, но это совершенно не оправдывает то, что он решил испортить и тебе прическу. - Гнев сменился на милость, потому приняв из рук малышки бантик, Хельга начала распутывать из нее волосы и думать - что же такое быстро изобразить на голове девочки. - Вот это - это волосы, и в вашем-то возрасте уже давно пора научиться плести косички, а отсутствие детей - не оправдание. У меня, к примеру, их тоже нет. - Потом, вспомнив про группу из двадцати деток, которые еще пол года назад считались ее, куда мягче добавила. - Конечно, помогу, может, и вас научить, Адам? - Впрочем, это было предложение чисто формальное, потому как не видела в этом мужчине способности запомнить как быстро и аккуратно заплести даже самый простой колосок. - Подержите, - отдав Адаму папку с классным журналом, повернулась к девочке.
Расправив волосы Таиле, учительница ловко начиная с макушки принялась прядь за прядью вплетать волосы в прическу. - Вообще, мистер, вам стоило и приодеться, все же сегодня праздник. Ваша племянница впервые в учебном заведении! Сегодня она делает первый шаг на пути к взрослению. Хотя, мне показалось, что она куда старше вас. - Роль строгой учительницы так увлекла Вайнер, что казалось, она такой и была на самом деле. Вот только скрыть улыбку все же не получилось. Слишком много радости приносил сегодняшний день молодой женщине. - Наверное, вы еще и не знаете к кому в класс попала Тата? - На собрании не объявляли учеников по классам, рассказывали лишь о кружках, секциях, занятиях, расписании. Потому, если горе-дядя не потрудился узнать об этом, девочка рисковала не попасть сегодня на вводный урок от своего учителя. - Какая у нее фамилия, посмотрю, может, она у меня в классе. - Тем временем коридор опустел совсем, родители с детьми укрылись в зале. Но и косичка была уже почти готова, осталось лишь прикрепить красиво бант, что заняло всего пару секунд. - Все, готово, теперь ты самая красивая! - Мягко улыбнулась девочке, Хельге всегда нравились умные и взрослые дети. За ними тянулись все прочите, потому в группе должно было быть хотя бы парочка таких. - Пойдем-то, проведу вас в зал, заодно и отыщем вашу группу.

Собрание уже началось, директор рассказывал что-то о новых методиках обучения, ремонте в классах, новых учебниках. В общем-то его речь была такой же, как и год назад, как и два, как и... казалось, он не переписывал ее уже много лет, потому Хельга даже не вслушивалась в его слова. Выбрав три свободных кресла на последнем ряду, который ближе к выходу, учительница провела их и села рядом. Услышав фамилию, раскрыла журнал, кажется, такую фамилию сегодня она уже переписывала. - О, вот, смотрите, а ведь девочка попала в мой класс. - Почему-то эта новость слегка обрадовала женщину, а в мыслях проскользнуло, что они точно еще встретятся. Хоть она и не показывала этого, но мужчина пришелся ей по-вкусу, потому продолжить знакомство она была бы не против. Подобная мысль даже скользнула в ее голове, но она быстро отогнала ее, как поспешную.

Отредактировано Helga Weiner (2015-03-08 22:53:46)

+1

5

Несмотря на то, что довольно-таки значимую часть своей жизни Адам проводил с детьми, к чему располагала его огромная и периодически спонтанно разрастающаяся семья, у него никогда не было никакого, даже мало-мальского начального опыта в их воспитании, контроле и, уж тем более, каком-то хитром способе ухода за ними вне зависимости от возраста и пола. С этим обычно как-то справлялись их родители или другие старшие люди, отличающиеся определенными знаниями и опытом. Будучи убежденным холостяком, о собственных детях Адам даже не задумывался, благодаря чему не считал нужным хоть как-то просвещать самого себя преждевременными знаниями о них - как знать, может быть эти знания ему вообще никогда не пригодятся? Только голову забивать. Одним словом, техника заплетания волос девочек в косички или сооружения из них каких-то других не менее чудовищно-сложных причесок, была мужчине недоступна и расценивалась им как информация, лишняя для изучения и, уж тем более, какого-то практического применения. Да и разве приходилось ожидать чего-то большего от человека, посещающего парикмахера только тогда, когда начинающие виться волосы уже откровенно лезли в глаза, а до этого момента вполне неплохо обходящегося собственными усилиями и ножницами? “Воронье гнездо”. Мужчина недовольно хмыкнул, пригладив ладонью растрепанные волосы - вот он-то уж точно не смущался каким-то не таким видом прически:
У вас длинные красивые волосы, — он говорил без намека на лесть, с каким-то совершенно врачебным уравниванием слов, лишенных какого-то привычного обычным людям подтекста, да и интонации, с которыми обращался к женщине Адам, не оставляли пространства для фантазий о степени его нахальства: это было совершенно ровное, добродушное обращение. В котором, впрочем, все-таки сквозила некоторый эквивалент детской обиды, ведь свой внешний вид мужчина считал если не безупречным, то, по меньшей мере, неплохим, — а у меня вот. Кому нужно плести косички, то может научиться их плести, — он взял в руки протягиваемую учительницей папку и, в какой-то момент, снова почувствовал себя школьником. Неприятное это было чувство, гнетущее, навевающее воспоминания о том, что ни один из школьных годов таким уж хорошим не был, а обстановка гонения уменьшилась только после того, как он подружился с итальянским мальчишкой, задиристым хулиганом Альтиери, которого побаивались во всей школе. Вот тогда времена стали неплохими. Если бы сейчас заручиться поддержкой и защитой можно было бы, просто предложив списывать у себя домашнюю работу или там, например, контрольные работы, то жизнь выросшего Адама была бы гораздо проще. Но, к сожалению, взрослые люди на такое не ведутся.
А что не так? — сунув папку подмышку, Адам с непритворным удивлением начал оглядывать себя: вроде бы, ничего плохого не произошло, футболка была чистой и даже белой, за весь день он умудрился не поставить на ней ни одного пятна, будучи, все-таки, в какой-то степени аккуратистом, рубашка тоже была чистой и выглаженной, хотя кое-где уже успела слегка замяться, а уж что такого могло произойти с джинсами и, тем более, кожаными кроссовками, он и ума не мог приложить. По мнению Адама и по результатам поверхностного осмотра, выглядел он хорошо. Да, не так, как те родители, которых они встретили по дороге в школу. Но - хорошо. Он поджал и без того тонкие губы, стараясь пропустить мимо ушей колкое замечание Хельги, и все-таки был вынужден признаться, — не знаю.
И, если об этом прознает тетушка Авива, то ему точно несдобровать. С другой стороны, если кому-то так уж важно, чтобы ребенок находился в ответственных руках, а не под опекой психотерапевта, то стоило самостоятельно отводить ее в школу! Конечно, у миссис Риз были свои взгляды на ситуацию и Адам даже не думал перечить ей, как разумный и дальновидный мужчина с еврейскими корнями, но возмущаться мысленно и шепотом не уставал. Вот и сейчас он уже успел послать в адрес дражайшей тетушки несколько ярких возмущенных речей.
Риз, — борясь с угрюмостью ответил Адам, отдавая учительнице ее папку с классным журналом - ужасная, контролирующая всех в школе вещь! - и переглядываясь с племянницей. Таила была жуть как довольна тем, что получилось на ее голове, и просто светилась от счастья; Адам же ощущал себя несправедливо пристыженным. Необходимость оправдываться перед школьной учительницей явно ставила его в неловкое положение. Поэтому, когда Таила радостно припустила за учительницей по коридору в сторону актового зала, Адам поплелся следом, сунув руки в карманы и ссутулив плечи, разве что только не шаркая на каждом шагу. Вызов системе! Нет учительскому произволу! Долой условности!..
Пропустив вперед обеих разновозрастных женщин, уже успевших спеться друг с другом, Адам сел на самое крайнее сиденье, все также не вынимая рук из карманов. Надулся.
А? — он отвлекся от своего гипертрофированного недовольства подобным отношением ко взрослому человеку, когда Таила дернула его за рукав и обернулся, встретившись взглядом с восторженными глазами племянницы.
Круто, да? — перевел взгляд на учительницу. Осознав, улыбнулся:
Круто. Твоя учительница уже заранее знает, чего от меня ожидать, — он засмеялся и девочка радостно подхватила его веселье, соскочив со своего места и повиснув на шее Адама, — я, наверное, пойду. За тобой вечером заедет папа, — когда девочка снова вернулась на свое место и приготовилась слушать других людей, выступавших после директора - вроде, кто-то из них тоже выполнял административные функции - Адам поднялся с кресла, обратился к Хельге. Его обида прошла также быстро, как и появилась, — был рад знакомству, мадам Вайнер. Надеюсь, еще научите меня плести косички маленьким девочкам?
Он подмигнул женщине, и, потрепав племянницу по новенькой прическе, пошел к выходу из зала: все-таки, в его обязанности сегодняшнего дня входила только доставка Таилы до места учебы. Другие дела этот акт добровольно-принудительной воли никак не отменяли. Уже стоя на пороге школы, Адам глянул на часы, отмечая, что скоро начнется прием в клинике. Придел женщина. Женщина… приходили бы к нему такие женщины, как эта мадам Вайнер!.. Глядишь, и жизнь бы не казалась такой унылой, серой и начисто лишенной чувства прекрасного.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » чему вас не научат в школе