Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Finest hour


Finest hour

Сообщений 21 страница 40 из 43

21

- Я тоже люблю путешествовать. Новые лица,  новая обстановка, новые впечатления. Помню, в молодости то и дело задумывался о том, чтобы приобрести хороший байк и прокатиться по всей Америке. Ну как Че Гевара в «Записках мотоциклиста», помнишь фильм? -  отвечая Берни,  мафиози с некоторой ностальгией вспомнил времена своей бунтарской юности.  Впрочем, в силу рода деятельности капитану южной стороны как тогда, так и теперь приходилось соизмерять свою страсть к переездам с необходимостью почти постоянно находиться в Сакраменто. И чем больше становились его власть и авторитет в организации, чем больше тем попадали под его контроль – тем труднее становилось позволять себе более или менее долгосрочные поездки. Вот и сейчас, если они с Фрэнком куда-то отлучиться захотят, придется с Гвидо говорить, он ведь помнил с какой натяжкой некогда Монтанелли давал его лучшему другу «отпуск».  Усмехнулся – многим ли, в сущности, «наше дело» в этом отношении от обычной работы отличается? – Фотографии дома, в ноутбуке, как-нибудь принесу и покажу.
Покончив с мясом, откинулся на стуле, сложив руки на коленях.  Закусил он основательно, теперь от приятной сытости клонило в дремоту – да и вторая порция вина  к тому располагала. Настроение было благодушным – что не мешало поддерживать разговор, в том числе и на острые темы.
- Ага. Да их там во Франции вскоре всех арабы зажарят и съедят, под шабли и сыр с плесенью. Саркози пытался навести порядок, а потом вместо него избрали этого чудака-социалиста.  – Ринальди безнадежно махнул рукой. Его эта тема расстраивала – ведь такое творилось и в США, где уже полвека нянчались с чернокожими, а вот италоамериканцев держали в черном теле, простите за каламбур.  Замечание про Шакса еще более раззадорило гангстера – его личная и профессиональная ненависть к этому человеку сочеталась с отвращением  здорового мужчины – консерватора к извращенцу -  Да, наш дорогой блюститель правосудия еще недавно был благоухающей невестой в белой фате. – проворчал он,  допивая остатки вина и ставя бокал на столик – Интересно, там нормальные мужики еще остались, и не противно ли им работать под началом педика? В прежние времена из полиции увольняли за одно слово «проктолог». Покачал головой, ведь, в самом деле, традиционно армия и органы правопорядка считались самой консервативной и брутальной структурой, если уж в их рядах завелись и стали делать карьеру представители секс-меньшинств, значит,  c государством и обществом что-то тотально не так. – В общем, Содом и Гоморра, как в Библии. – заключил Майки-бой, вновь поднимая к устам бокал.
Слова  Бернадетт о знакомстве с Шаксом  чуть ли не заставили Ринальди поперхнуться спиртным. Он быстро поднял глаза и посмотрел на Рикардс. – И как ты… эээ… познакомилась с мистером Ллойдом? Вы друзья? – подчеркнуто спокойно спросил капо, на мгновение бросая укоризненный взгляд на андербосса. Хорош гусь, сам ему любит мозги по поводу Вивиан – а тут позволил стать ближайшей подругой супруги женщине, которая находилась в непонятно каких сношениях с их врагом №1. И при ней говорит о их золотом ключике в будущее, скоростной железной дороги – и мало ли о чем сама Джулс ей упоминала? В его клуб опять же ее привели – а если потом она за обеденным столом чем-то поделится с чертовым гомиком? Агенты под прикрытием, понятно, так вот не признаются в своих связах со стражами законности – но и бытовые узы с недругами могут быть опасны.
Переместились в дом, удобно  устроившись со стаканами, теперь беседа коснулась более мирных и менее опасных тем – хотя как посмотреть. Джулс, видимо, была не в восторге от идеи сафари.
- Там полный контроль и безопасность, обученные проводники, отработанные маршруты. Это ж все часть туристического бизнеса, некоторые с маленькими детьми ездят туда. – сказал Майкл, чтобы успокоить жену друга, хотя насчет лицензий и тому подобному у него были свои соображения, которыми он вслух сейчас делиться не хотел. Когда вас подвозят к напичканному  снотворным носорогу и вы стреляете почти в упор – что это за охота? Где азарт, приключения? Тут Джулс была права. – Жить будем на настоящем поместье-плантации,  у меня все схвачено там.  Каждый вечер ужины под живую музыку. А поездки на внедорожниках по саванне! А океаническая рыбалка в Криби – представь себе, например, как акулу из воды вытаскиваешь! – это уже было, чтобы подкупить Фрэнка, как обещаниями комфорта, так и грядущими развлечениями. – Так не в сезон малярии можно ехать, и предварительно пропить таблетки и запастись одеждой длинной. – ответил на замечание Джулс.
Посмотрел в окно – погодка была не лучшая, потому еще более захотелось куда-нибудь в тепло.
- C удовольствием отвезу Берни, у меня все равно сегодня график свободный довольно.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-03-18 14:25:47)

+3

22

- Какой "проктолог"? Я слышал их сейчас, наоборот, за слово "педик" увольняют. - На эту тему Альтиери высказывался с не меньшим возмущением, нежели его друг. Как человек, обладавший довольно консервативными взглядами, всю эту братию гомосексуалистов Фрэнк терпеть не мог, и уж скорее бы больному Эболой руку пожал, чем гомику-прокурору. - Гребаная толерантность. - В прежние времена и женщину нельзя была представить на командующей должности в полиции или в армии, а сейчас же это и исключением уже назвать нельзя. Да что там полиция и армия? У них в организации, в правилах которой на протяжении более ста лет был закреплен четкий гендерный принцип, и то женщины числились, и ведь не западло некоторым было под ними ходить. Что же касалось Фрэнка, для него босс-девица была примерно тем же, что и босс-педик - то бишь вещью совершенно неприемлемой, не совместимой с понятием «вожак стаи», унижающей в первую очередь его как мужчину. Хотя, что касалось коммерческих структур, здесь предрассудков у него было значительно меньше. Но все равно, лично для себя вожаком он готов был видеть исключительно мужика, притом такого, про которого говорят «настоящий».
- То ли женат, то ли замужем - уж не знаю как у них там, в свидетельстве пишут, - хмыкнул, поворачивая голову к Бернадетт. По правде сказать, Фрэнк и сам едва вином не поперхнулся, когда посреди разговора выяснилось, что Риккардс и Ллойд знакомы. В этот момент он пожалел о том что заикнулся о железной дороге, и стал перебирать в голове все то, о чем мог сболтнуть не только сегодня, но и на вечеринке в клубе. Она ведь и за одним столом с ними сидела! С Гвидо и Джимми! Стараясь не выдавать свое удивление, мужчина перевел выразительный взгляд на супругу, уж которая точно должна была понять, какой вопрос за ним скрывался. "Дорогая, а ты знала об этом?"
Имей эту информацию заранее, Фрэнк бы никогда не позвал Риккардс к себе на ужин, да и в дом бы вряд ли впустил, найдя какое-нибудь оправдание. У них не приветствовалось водить дружбу с теми, кто якшался с легавыми. Чего уж об окружном прокуроре говорить? Фрэнк по этой причине и резко негативно относился к тому, чтобы Ринальди сближался с Харпер. Какой у нее характер, цвет волос и размер груди, его не волновало ни сколько. В отношении нее важно было лишь то, что она работала в прокуратуре.
О знакомстве Бернадетт и Ллойда мужчина тоже с интересом готов был послушать, а после еще и команду кому-нибудь из своих людей дать, чтобы навели об этой женщине справки. Когда она появилась в его жизни? Примерно тогда же, когда прокурор завел на него дело... Не мешало бы весь круг общения супруги проверить. Как его жена Джульетт не могла полностью оставаться в стороне, и о делах мужа представление имела достаточное. Можно было вспомнить и тот недавний случай в конце прошлого года, когда она стала свидетелем убийства, совершенного ее мужем и его лучшим другом.
Настроение от всех этих мыслей несколько подпортилось, но как гостеприимный хозяин и гангстер со стажем, умевший вести двойную жизнь, Альтиери старался не выдавать своего напряжения и поддерживал легкие беседы с женой и их гостями.
- Это как аттракцион, - закивал головой, подтверждая слова Майка о сафари. - Мало кто знает, как именно там проходит охота. Ты убиваешь льва, встаешь с ним рядом, ружье закидываешь на плечо, и тебя фотографируют. Потом выкладываешь фото на фейсбук и рассказываешь друзьям о том, как ездил на сафари. - Смеясь, Фрэнк даже изобразил героическую позу, для этого он облокотился на сидевшего рядом Майка, которому в данной инсталляции отводилась роль трофея – убитого льва. - Суть даже не в самой охоте, а в возможности, не будучи на самом деле охотником, почувствовать себя им. Ну и на животных в диких условиях посмотреть. Их и убивать не обязательно. - Они с друзьями и в местных лесах на охоту ходили, чтобы отдохнуть, а не чтобы кого-нибудь выследить и убить. Были фанаты, конечно, кому это доставляло удовольствие, но Фрэнк к таковым не относился. Для него и рыбалка отдыхом была, а иначе бы купил форели в ближайшем магазине и не тратил времени.
- Ну, а почему нет? - усмехнувшись, возразил Джульетт, которая усомнилась в его готовности отправиться в джунгли. Хотела сказать, он не решится? Фрэнк хоть желанием огромным и в самом деле не горел, поехать на это чертово сафари готов был только из-за того, чтобы кто-то не подумал, что он испугался. - Еще и Эбола там, ага, - улыбаясь, глянул на Ринальди, которого, впрочем, и чума навряд ли бы остановила.
- Посмотрим, сейчас нам все равно не вырваться, - попытался вернуть друга обратно на землю, напомнив ему о том, что в Сакраменто у них дел по горло - и клуб, и стройка, и суд во вторник. С учетом последнего так и вовсе в столь отдаленное будущее заглядывать смысла не было.
Допив вино, Фрэнк поставил пустой бокал на столик и, вернувшись спустя пару минут к гостям принес длинный зонт-трость, который ему дарили на какой-то из праздников. - До машины вам добежать, а то вымокнете, - протянул, когда Майк и Бернадетт собрались разъезжаться по домам. Время уже было позднее, и из-за плотно затянувших небо туч барбекю им все равно уже было не продолжить. - Вернуть потом не забудьте.

+3

23

-А где ты успел побывать? Расскажи какую-нибудь интересную историю, – спросила Бернадетт с улыбкой, обращаясь к Майку. – В школьные годы у меня тоже была мечта отправиться в путешествие по всей Америке, на это меня вдохновлял Джек Керуак и его книга «В дороге», из-за которой я решила отправиться на другой конец страны с двумя сотнями баксов в кармане, однако дальше Терлока мне так и не удалось уехать. – Говорит с горькой усмешкой, ведь поездка та сравнима с ощущением полета, хоть и с чувством, что этот полет контролируется, и где-то позади всегда будет находиться пара рук, готовая подхватить в любой момент в случае падения. Так уж получилось, что падение для шестнадцатилетней девчонки с одним рюкзаком на плечах и мизерным запасом денежных средств было неизбежно, но то, что было до него те несколько ярких дней, до сих пор остается одним из самых ярких впечатлений со времен бурных школьных лет.
-С удовольствием посмотрю, - ответила молодая женщина, отправляя в рот отрезанный кусочек уже остывающего стейка. Рикардс в какой-то степени завидовала способности Фрэнка так удивительно готовить мясо, видимо, способность к кулинарии передалась ему по наследству, или же от жены за столько лет совместной жизни. В голове Берн мелькнула мысль о том, что ей следует взять пару уроков по готовке у Джульетт, у той наверняка есть парочка секретов, которыми она может любезно поделиться с далеко не самой хорошей хозяйкой в городе и по совместительству с близкой подругой. Берн действительно лучше брать частные уроки кулинарии, нежели разбираться в ней самой, опираясь лишь на рецепты из интернета.
-Мы виделись с ним всего лишь один раз, на какой-то вечеринке, это было около года назад. Я даже знакомым Ллойда назвать не могу, - усмешка слетает с ее губ после этих слов, но молодая женщина не могла не отметить несколько дерганую реакцию Майка на ее слова о знакомстве с Шаксом. Бернадетт было подумала, что все дело в его ориентации и решила остаться при этом весьма понятном ей объяснении причины. Сама она спокойно относилась к парам нетрадиционной ориентации, занимала эдакую нейтральную позицию и жила при своем мнении, особо не вступая в жаркие дискуссии на эту тему. В конце концов, не ей осуждать предпочтения этих людей.
А тем временем дождь за окном только набирал свою силу, капли звучно барабанили по оконным стеклам, из-за чего некоторые тихие фразы или слова оставались непонятными, заглушенные звуком буйствующей природы. Небо затянула густая, грозно нависающая высоко над землей перина туч, из-за чего на улице стало совсем темно. Спустя какое-то время, когда бокалы опустели, а часы стали показывать поздний час, Берн и Майку пришлось отправляться по домам. Фрэнк любезно протянул большой зонт, под которым спокойно могли уместиться два человека, и вся компания медленно побрела к выходу.
-Созвонимся на днях, - мягко произнесла блондинка и поцеловала подругу в щеку на прощание, обнимая женщину за плечи. – И я серьезно насчет поездки после родов, подумай об этом как следует, - сказав это, Берн повернулась к мужчине Альтиери. – Удачи, Фрэнк. Твои стейки самые лучшие в городе, точно тебе говорю, - он целует его в щеку и берет зонтик. – Вернем, конечно.
На улице заметно похолодало, благо не было ветра, из-за которого дождь ударял бы по лицу частой дробью. Для Бернадетт, плохо переносящей холод, выход на улицу был сравним с погружением в холодную морскую воду. Она постаралась хоть как-то прикрыть плечи легким шарфом, прячась под зонтом вместе с Майком, который этот зонт и нес. Около машины мужчина и женщина оказались довольно быстро, и Берн ловко прыгнула на переднее пассажирское сиденье, поправила все-таки немного намокшее платье и провела пальцами по чуть спутавшимся белокурым волосам. Салон машины тут же наполнил запах легких французских духов, довольно дорогих, но удивительно стойких.
Бернадетт любит дождь, но только теплый, летний, когда дождевые капли приятно ощущать на разгоряченной от недавно светившего солнца коже, когда воздух становится таким чистым-чистым, будто он и не городской вовсе. Но в Сакраменто дожди зимой и ранней весной были довольно мерзкими, и за ними было приятней наблюдать из окна своей спальни или кабинета, находясь в тепле.
Странно, но путь до дома показался Рикардс довольно длинным, несмотря на то, что она и Майк решили скрасить тишину в салоне автомобиля разговором. Уезжать Берн из дома Альтиери было в какой-то мере тоскливо, ей было весело и интересно находиться в компании этой супружеской пары, к тому же Джульетт он знает уже больше года. Майкл же стал для молодой женщины приятным открытием, хоть и знакомство с этим человеком было весьма необычным, и  плохо запомнилось Бернадетт, пребывавшей в тот вечер их знакомства сильно подшофе. К тому же у них есть одно довольно-таки весомое сходство – любовь к путешествиям.
Машина подъехала к высотному дому, на последнем этаже его и находился пустой пентхаус, в котором признак жизни на данный момент подавал лишь пес племянницы женщины. И в голове сразу фраза: "Свобода или одиночество?"
-Хочешь зайти? - спрашивает и поворачивается к Майку.

+3

24

- До свидания, Джульетт, спасибо за гостеприимство. – Ринальди поцеловал жену друга в щеку, улыбнулся. Затем приобнял Фрэнка, хлопнул по плечу. – Старик, cтейки у тебя и правда лучше чем в аргентинском ресторане. Всего хорошего, созвонимся. А зонтик занесу.  Накинул на плечи кожаную куртку, открыл дверь и шагнул вперед, навстречу струям дождя. Подставил лицо под капельки воды, наслаждаясь контрастом между теплым и уютным домом и неистовством стихий. Таковы и его стремления – он никогда не удовлетворится чем-то одним, никогда не откажется ради комфорта от того адреналина, который ему так нужен в жизни. Но никогда не перестанет стремиться и к некой гавани, да, таковы уж противоречия характера. Что поделать, эти особенности  и парадоксы личности были во многом предопределены самой профессией и образом жизни Майка. Хотеть, чтобы тебя любили и почитали – и одновременно, чтобы смертельно, до дрожи, боялись. Быть предоставляющим покровительство защитником – и одновременно обирающим грабителем. Быть человеком чести, блюсти свой кодекс – и  одновременно добиваться власти и денег самыми жестокими и беззаконными путями. Возможно именно из-за этой искренней веры в этот сумбур понятий Майкла Пеллегрино Ринальди и можно было назвать истинным гангстером старой школы.
Майк раскрыл зонт, закрывая Бернадетт от потоков воды, вместе двинулись в сторону машины.  Прозрачные струйки стекали с лобового стекла белого «мерседеса», оставляли длинные полосы на лакированной поверхности автомобиля. Несмотря на свое активное участие в ликвидации предателя Алессандро в Лос-Анджелесе, седан, по счастью, так и остался вне поля зрения полиции, и итальянец смог со спокойной душой продолжать на нем ездить.
- Приятный аромат. – улыбнулся мафиози, вдыхая запах французских духов и отъезжая от дома Альтиери. Выглянул в окно,   шутливо протянул – Ну вот, выпроводили нас. Как говорится – «Дорогие гости, вам еще не надоели хозяева?». Рассмеялся, набирая скорость  и выбираясь на дорогу. – Ты давно знакома с Джулс? Мы с Фрэнком со школьной скамьи дружим.
Руки  капореджиме крепко стискивали украшенный вкраплениями ценных пород дерева руль. Он включил печку, чтобы стало теплее. – По какому адресу едем? Повозился с навигатором, выстраивая точный маршрут. – Ты спрашивала, где приходилось быть? В Италии, конечно, очень люблю Венецию и Палермо. В Австрии вот катался на горных лыжах. В Париже – там, мне кажется, хоть в раз жизни обязательно надо побывать…. – куда-то Майки-бой ездил по делам организации, куда-то просто отдохнуть. Куда-то, чтобы сбежать от шума и суеты, куда-то, наоборот за шумом и суетой. Куда-то, чтобы щегольнуть своим богатством и влиянием, куда-то, чтобы наоборот затеряться в толпе. – Историю?Даже не знаю, мне кажется, твои путешествия были более насыщенными, чем мои. У меня что – поплескаться в море, прогуляться по старому городу, посидеть где-нибудь с бокалом в руке. Банально. На самом-то деле острых впечатлений у него было в жизни выше крыши, но связаны они были не с отдыхом, а с работой. И говорить о них сейчас было нельзя. Даже если Берни и не связана с Шаксом тесной дружбой, даже если бы ни разу в жизни его не видела.
- А вот и приехали. – капитан южной стороны закинул вверх голову, глядя на высокий дом. Вышел, оперся о дверцу, вновь выудил щедро ссуженный андербоссом зонтик. Услышав вопрос Бернадетт, на минуту нахмурился, глянул на элегантно облегавший запястье золотой браслет «Ролекса». У него ночью была встреча с одним полезным человечком из строительного департамента, который мог слить новые сведения насчет скоростной железной дороги. Но когда фактически приглашают – неправильно отказываться, да и почему бы минут пятнадцать не поболтать еще? – Не против ненадолго, интересно глянуть, как ты живешь.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-03-24 11:40:49)

+2

25

-Спасибо, - отвечает молодая женщина с улыбкой на слова Майка о ее новых французских духах. Флакончик был куплен сравнительно недавно, но сам аромат присутствует в коллекции парфюма блондинки уже не меньше двух лет, настолько он ею любим. – Хороший гость приходит ненадолго, - смеется и устраивается удобнее на сиденье, когда машина выезжает с участка семьи Альтиери на проезжую часть.
Она предпочитает смотреть вперед на дорогу, а не наблюдать за светом фонарей, слившихся при быстром движении автомобиля в одну тусклую полоску грязно-желтого цвета. За разговором не слышна барабанная дробь дождевых капель по стеклу, но во время молчаливых пауз между фразами звук бушующей стихии врезается в слух, а затем снова тонет в голосах мужчины и женщины, словно его и не было.
-С Джульетт мы знакомы полтора года, впервые встретились на вечеринке какого-то там общего знакомого, - отвечает Берн с улыбкой. – Надо же, вы дружите столько лет. – Многих своих школьных товарищей Рикардс так и не довелось встретить, осталась только Ливия – ее некогда близкая подруга, с которой в настоящее время она все пытается наладить отношения и начать все сначала, забыв про многолетнюю разлуку.
Бернадетт называет адрес своего дома, наблюдает за тем, как Майк настраивает на навигаторе маршрут и чувствует, как включенная печка начинает согревать теплом. – Ох, Австрия. Черт, как же там красиво, просто словами не передать. Мы как раз снимали там выпуск в конце 2008 года,- обычно она рассказывает о таких вещах с придыханием и восторженной от наплыва воспоминаний улыбкой, но за сегодня она достаточно насытилась чувством ностальгии, которое по обычаю, в конце концов, вызывает тоску по прошедшим временам. – И как тебе Париж? У этого города есть две стороны медали, и вторая его сторона нравится далеко не всем, - туристические улочки и исторические центры выглядят крайне привлекательно и невероятно романтично, но жилые районы города представляют Париж не в таком уж радужном цвете. Впрочем, столица Франции даже из-за этого не может быть лишена своего очарования.
-Да не может такого быть! – восклицает молодая женщина и усмехается, поворачиваясь боком в сторону Майка. – Я не представляю тебя с бокалом в руке на фоне заката после экскурсий по историческим местам, - смеется и заправляет за ухо влажную из-за дождя прядь белокурых волос.
Она приглашает его неожиданно для самой себя, когда смотрит на темные окна на последнем этаже высотного дома, когда мужчина открывает перед ней дверцу машины и раскрывает зонтик, врученный Фрэнком. Выходит из салона автомобиля на встречу промозглому весеннему дождю и добегает с Майком до парадной. Бернадетт крепко сжимает лямку сумочки, пока лифт бесшумно доставляет ее и ее гостя на последний этаж многоквартирного дома, где и располагается пентхаус женщины.
В помещении витает другой парфюмерный аромат, возможно, это смесь нескольких запахов, ведь он кажется Берн лишь смутно знакомым. Она уверена в том, что это Джинджер в очередной раз стащила ее духи, пока собиралась куда-то, то ли на вечеринку к друзьям, то ли в гости к подруге, Рикардс не помнит точно; племянница говорила о своих планах бегло.
Погруженная в темноту гостиная освещена лишь тусклым уличным светом и светом из окон соседних высотных домов и круглосуточных заведений. В темноте можно наткнуться на какую-нибудь вещь, будь то столик, ваза, перевернутые собакой прочие предметы интерьера, привезенные с разных концов света и прочее. В левом углу комнаты стоит рояль, за который Берн в последнее время садится все реже из-за нехватки и теперь только успевает протирать с него пыль.
-Проходи, - улыбается блондинка и включает свет в гостиной, а затем слышит, как тридцатикилограммовый кабан несется к ней из-за того самого рояля, как из своего убежища, трясет золотистой шерстью и лезет обниматься, вставая на задние лапы. – Нет, стой! – Берн чуть наклоняется и хватает ретривера за лапы передние, чтобы пес не оцарапал кожу и не порвал платье, как это было когда-то. – Ну, привет, привет, - Джинджер всегда кормит пса перед уходом, хотя эта туша все равно всегда остается голодной/
- Как тебе тут? – поворачивается к Майку. - Налить выпить? – кидает сумочку с шарфом в кресло, и уже было идет к мини-бару, а затем вспоминает немаловажную деталь. – Ох, ты ведь за рулем. Хотя, можем выпить, ты вроде говорил, что у тебя вечер сегодня свободный, - улыбается и перекидывает волосы с плеч на спину, убирая непослушные, мокрые белокурые пряди с лица. Лямка платья попутно соскальзывает с плеча, женщина ловко поправляет ее и возвращает на место. Все-таки подходит к мини-бару и открывает его, достает бутылку Курвуазье восьмилетней выдержки, два стакана и возвращается к Ринальди. – Как на это смотришь? – согреться им в такую погоду не помешает.

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-03-24 12:12:35)

+2

26

- А ты общаешься с кем-то из школьных друзей? На самом деле удивительно,  как быстро иногда люди,  только что занимавшие в нашей жизни большое место, вдруг исчезают из нее. -  различные одноклассники-однокурсники-коллеги особенно стремительно обычно испаряются, когда пропадает общая среда или общее дело. Тем дороже те, кто остались с тех времен, как Фрэнк или тот же Мэнни.
- Я очень люблю Вену, у этого города есть эдакий старинный шарм. И Линц с его кондитерскими. -  капитану южной стороны от собственных слов еще больше захотелось в отпуск. Хотя бы на месяцок перестать видеть поднадоевшие каменные громады Сакраменто и набившие оскомину рекламные щиты и лица горожан. Сидеть в шумном туристическом кафе в какой-нибудь европейской столице, наслаждаясь звучащей вокруг какофонией различных языков. Мчаться на лыжах среди помеченных разноцветными флажками снежно-белых гладей  Альпийских гладей, чтобы потом, уставшему и распаренному, глотать ледяное пиво на ближайшем привале. Красться в хаки и широкополой шляпе, с ружьем наперевес, под знойным африканским солнцем, среди зарослей экзотического кустарника или по сухой почве саванны, выцеливая  массивную тушу носорога или  свирепый силуэт льва. Все что угодно, только бы сменить обстановку.
- Париж очень разный, много красоты, много и грязи. Ну если бы не было таких контрастов, мы бы и красоты бы не замечали, правда? – улыбнулся мафиози, ему ведь был отлично знакома и обратная сторона галльской столицы. Не Парижа Лувра и Елисейский полей, а Парижа арабских банд, гнусящих, покрытых язвами, нищих и продаваемых из-под полы спортивного костюма наркотических таблеток. Хотя ездил туда, все же, отдыхать. – Тебе нравится французская кухня? Когда последний раз в тех краях, останавливался у своего приятеля, Гастона… Попробовал там  свежих устриц – и понял, что с теми, что подают у нас, не сравнится. Хотя раньше считал это блюдо понтами, не более того.  Ну вроде, все просто притворяются из снобизма, что им нравится, а на деле предпочитают добрый стейк. Хорошо разбирающейся и в еде, и в дорогих винах Ринальди не боялся предстать деревенщиной, делая такое рискованное высказывание.
- Правда? А где же ты меня представляешь? – со смехом спросил гангстер, прищуриваясь и глядя на Рикардс.  Когда поднялись на верхний этаж высотного дома и вошли внутрь,  Майки с интересом огляделся по сторонам. Настоящий пентхаус, атмосфера некоего творческого беспорядка, кругом любопытные предметы из разных краев мира. Запах парфюма, другого, чем у  Берни, но при этом явно женского. Только тут  капо задался вопросом – неужели красивая и успешная женщина живет одна? Ну в  смысле, без мужчины, бойфренда или мужа? В клуб она вроде приходила с кем-то, но деталей Ринальди не отследил. И  дальше этот вопрос как-то в разговорах не обсуждался – да и задавать его не особенно прилично.
- Какой хороший мальчик! Ну- ка, как тебе зовут? -  Майк наклонился над подскочившим к хозяйке золотистым ретривером, погладил пса по голове.  В его голосе звучала  искренняя приязнь к приветствующему Бернадетт зверю – он очень любил животных. – Настоящий он у тебя красавец! Я вот сам хочу завести собаку. Ньюфаундленда или сенбернара. Давно бы завел, но ведь, при его образе жизни, никогда не знаешь, на сколько времени придется покинуть дом или когда вернуться домой. А питомца надо кормить, выгуливать. Конечно, кого-нибудь можно было нанять для этого дела – но ведь не пустишь постороннего человека надолго к себе, ведь там всякое можно найти. Хватает того, что время от времени приходит уборщица, наводить порядок – но здесь может понадобиться посещать жилище Ринальди куда чаще. Так что отчасти Майкл связывал появление у себя домашнего любимца с изменением семейного статуса – хотя не исключено, что пойдет на это и раньше
- Я думаю, после вина у Фрэнка мне уже ничего не страшно. С удовольствием. -  итальянец принял стакан. – У тебя очень приятно тут. Покажешь какой-нибудь трофей из давних странствий? Затем с трудом оторвал взгляд от обнажившегося было плеча Бернадетт – Майк Ринальди всегда Майк Ринальди.  Приподнял руку в тосте – Давай выпьем за путешествия? Чтобы наша жизнь была подобна не скучной поездке из точки A в точку B, а полному приятных неожиданностей туру!

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-03-25 12:27:49)

+2

27

-Общаюсь лишь с одной из них, - в ее голосе больше печали, чем радости, которая, по идее, должна быть в словах о старой школьной подруге, похождения с которой являются одними из самых ярких воспоминаний со времен школьной скамьи. – Мы редко видимся, у каждой своя жизнь. – Как странно говорить такое о некогда дорогом человеке. – А люди всегда уходят, и чаще всего, да, они попросту исчезают, будто их и не было. – Бернадетт привыкла расставаться с людьми, за много лет путешествий она не раз встречала действительно хороших ребят, которых рано или поздно, с тоской на сердце или щемящим чувством в груди, приходилось отпускать.
-Вена и Линц очень красивы, в них есть именно то европейское очарование, которое люди и рвутся увидеть по приезду в любую европейскую страну, - ей двадцать три, она гуляет по историческим улочкам Вены и поражается каждому невысокому зданию, у которого, по преданию, обязательно должна быть своя особая история. В эти воспоминания приятно окунаться именно в такие быстротечные моменты, когда разговор об одном плавно сменяется разговором о чем-то другом, и чувство ностальгии уже гложет не так сильно, как прежде. – Так хочется туда вернуться, - с усмешкой отмечает молодая женщина и действительно задумывается о том, чтобы в ближайшее время устроить себе отпуск.
-Согласна, красоты порой бывает слишком много, - и она должна быть уравновешена ее противоположностью, однако дабы не портить впечатление, противоположную сторону лучше не замечать. – Я ела устрицы в ресторане сингапурской кухни, вот там они точно на любителя, - смеется женщина, хотя во время трапезы в том самом ресторане заливалась слезами. – Они подают их с огненно-острым соусом, не дай бог тебе его попробовать! Это напасть, от которой не избавиться даже после двух стаканов воды. Лучше вместо всех этих кулинарных изысков съесть большой стейк, вон как у Фрэнка. - Несмотря на любовь Бернадетт к испытанию своего желудка на прочность всевозможными национальными блюдами разных стран, она всегда будет рада больше самому обыкновенному, приготовленному на гриле мясу.
-Ну, точно не там, где целыми днями гуляют толпы туристов, - усмехается Рикардс и открывает свою небольшую сумочку в поиске связки ключей. – Ты не похож на человека, у которого отдых ассоциируется исключительно с лежанием в гамаке с бокалом «Голубых Гавайев» в руке.
Впервые за последнее время Бернадетт возвращалась в свой пентхаус без страха в очередной раз столкнуться с нагнетающим одиночеством и неприветливой темнотой ночи, которую в подобные моменты хочется провести подальше от стен, так и не ставших для нее настоящим родным домом.
-Шашлык его зовут, - произносит блондинка, с теплой улыбкой наблюдая за тем, как пес приветливо относиться к нежданному им гостю и вертится возле ног мужчины. – Если что, кличку не я выбирала, а племянница, - замечает Берн и вновь не отвечает на объятия этого неусидчивого кабана, когда он уже готовиться встать на задние лапы и потянуться передними к хозяйке. – Хороший пес. О, мне так нравятся сенбернары! Ты ведь живешь в частном доме? В квартире держать такую крупную собаку проблематично, - Шашлык своими габаритами сносит в пентхаусе все, что стоит ровно и неровно, в большинстве случаев случайно, конечно, когда носится по помещению и не может найти себе место.
Бернадетт протянула стакан Майку и, подставив горлышко бутылки к его краю, наполнила стакан  коньяком. Себе женщина налила чуть меньше, будто несколько капель что-то решают. – Конечно покажу, -  пока Майк говорит, ее пальцы тянутся к тонкой золотой цепочке на шее, застежка которой постоянно оказывается впереди, сколько ее не возвращай на место. – За жизнь, насыщенную движением, а не пунктами назначения, - стакан Рикардс легко коснулся стакана Ринальди, и впервые за последний месяц молодая женщина отпивает алкогольный напиток подобной крепости. – Пойдем, я тебе кое-что покажу, - женщина легко касается пальцами плеча Майка и ведет его за собой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Все самые дорогие сердцу вещи, привезенные из путешествия, она держит подальше от любопытных глаз гостей и толстой задницы лабрадора.
В своей просторной спальне Рикардс весь творческий беспорядок приходился на письменный стол, заваленный черновыми работами для книги, какими-то рисунками, ненужными документами, журналами, книгами, обыкновенной чистой бумагой и разными канцелярскими принадлежностями. Подойдя к столу, женщина нагнулась, чтобы достать из нижнего ящика небольшую резную шкатулку и папку, в которой лежали лишь несколько листов пожелтевшей бумаги.
-Смотри, - Берн открывает шкатулку и достает из нее большого размера наконечник от стрелы и протягивает Майку. – Его я привезла из Египта, ребята-археологи решили подарить не память. А это, - блондинка достает из папки бумаги, которые оказываются нотными листами. – Когда я была в Польше, мне удалось урвать на аукционе эту музыку, написанную одним польским композитором в начале Второй Мировой Войны.
-Извини, - Бернадетт чуть задевает Ринальди бедром, когда тянется закрыть ящик стола.

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-03-26 04:07:18)

0

28

- Большинство уходит, лучшие остаются. Наверное, хорошая подруга. – заметил Ринальди, думая о том, насколько все-таки важно иметь настоящих друзей. Мир вообще жестокая штука, а уж тот, в котором он жил, криминальный мир, особенно. И потому наличие людей, о плечо которых можно опереться, которые тебя никогда не сдадут  и не кинут, становилось истинным сокровищем. И капитан южной стороны надеялся, что в Альтиери он нашел именно такого. Когда снимал свою кожаную куртку и водружал ее на вешалку, также вспомнил о своей поездке в Австрию. – А в венской опере тебе приходилось бывать? Я вот люблю классику. Тема музыки всплыла как-то сама собой -   Майки-бой не забыл, как Берни на удивление хорошо спела на открытии его клуба, а ведь тогда они все были, мягко говоря, нетрезвы. Гангстер также подметил стоявший в комнате рояль.
- Да, ты права, я предпочитаю активный отдых…  - Майкл понял, что смотрит не столько на обстановку, cколько на Бернадетт (своей натуры не поменять), отвел глаза,  cосредоточив внимание на псе -  Ты с  племянницей живешь? А почему она так его окрестила? Оригинальное имя, хотя я тоже знаю одного парня, который своего фокстерьера Хотдогом назвал… - мафиози ласково потрепал Шашлыка  по ушам, присел около него на корточках -  Большие собаки самые преданные и умные, по-моему, мне они нравятся больше всех этих финтифлюшек. Ну да, держать не так удобно, как всяких йорков – а разве настоящая и крепкая дружба нам всегда только удобства и комфорт приносит? - по сути за все надо платить, разве вот их союз с Фрэнком мало хлопот и рисков приносил Ринальди? Но это того стоило. - У меня cвой дом с большим садом, сенбернару раздолье будет.
Капореджиме отпил небольшой глоток курвуазье, затем, улыбаясь, последовал за Рикардс, желавшей ему что-то показать. Шагая сзади писательницы, понимал, что оторвать глаз от ее фигуры уже не может – и махнул на все рукой. Вся обстановка этого пентхауса, обстоятельства их знакомства, его быстрота и спонтанность, интриговали его, заставляя с интересом ждать, что будет дальше.
- У тебя здесь очень уютно. – произнес Майк, разглядывая показываемые ему реликвии, но понимая, что его мысли все больше текут по иному руслу. Интимная атмосфера спальни, близость красивой женщины, прикосновения сначала ее пальцев, а потом бедра. В такой ситуации, по мнению Ринальди, даже самому святому Иосифу было бы трудно рассуждать о египетских наконечниках. Но он честно попытался. – Интересная вещица! Сколько же ему лет, эти археологи не говорили? Я люблю старинное оружие, кстати, у меня дома есть несколько шпаг и кинжалов восемнадцатого века…  Чтобы рассмотреть эти редкости, подошел совсем близко к Берни, наклонился. Теперь он чувствовал  теплоту ее дыхания,  а аромат его «Кельвин Кляйн Обсешн»  смешивался с запахом ее французских духов. – Я у тебя видел рояль, ты играешь? И музыку этого польского композитора тоже пробовала? Подумал, что можно предложить вернуться в гостиную и попросить Бернадетт исполнить творение этого неизвестного дарования. Но и уходить отсюда не хотелось. – У тебя опять застежка сбилось. – негромко сказал мужчина. Еще придвинулся и   поправляя золотую цепочку, медленно, словно невзначай, провел рукой по шее молодой женщины, коснулся ее щеки,  чуть спутавшихся светлых волос. – Интересная вещь,  тоже сувенир из какой-то поездки? У тебя отличный вкус. –  все еще держащий пустынную находку итальянец говорил теперь чисто на автомате, не особо прислушиваясь к собственным словам. Говорил, потому что надо было что-то говорить – а сам все еще наслаждался прошедшим ощущением ее теплого тела под своей ладонью.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-03-31 14:44:05)

0

29

-Хорошая, - на выдохе произносит блондинка и верит этому слову лишь частично, когда сопоставляет его с Ливией. В минувшее время их дружба была хрупка и ненадежна благодаря бездумности и легкомыслию обеих девушек, но именно с Ливией Манчини у молодой женщины связаны яркие, порой безумные воспоминания со времен школьных лет. Ливия Андреоли спустя много лет предстала перед Рикардс загадкой, совершенно другим, словно вовсе незнакомым человеком, и до сих пор остается таковой. – Конечно, приходилось. Я к классике отношусь очень трепетно, тогда в Австрии она полюбилась мне еще больше. Но больше всего мною любим джаз, - трудно измерить годами эту неискоренимую привязанность Бернадетт к этому жанру в музыке. Именно джаз способен как залечивать душевные раны, так и выворачивать всю душу наизнанку.
-Да, с племянницей, ее зовут Джинджер, - кивает Берн и ловит себя на мысли, что ее радует отсутствие рыжей именно в этот вечер. – Она меня просто поставила перед фактом, что пса будут звать Шашлык, уж не знаю, почему. Хот-дог? – Бернадетт не сдержала звонкого смеха после слов Майка. – Иронично, - ей нравилось наблюдать за мужчиной, за его действиями, она стояла чуть в стороне и не позволяла себе подолгу задерживать взгляд на Ринальди. Делала вид, что ее несказанно интересует бушующая стихия за окном или чаще обычного вспоминала вечно перекручивающуюся цепочку на шее, медленно поправляя ее пальцами одной руки. – С садом, надо же. Должно быть, он красив. – Ее начала волновать близость с Майком, когда они вдвоем поднимались до дверей ее спальни, а уже в ней, в полумраке, эта близость начала брать вверх над итак затуманенным вином и порцией Курвуазье разумом. Черт ее потянул за наконечником и музыкой польского композитора, таким вещам следует уделять больше внимания при несколько иных ситуациях; сейчас они были совершенно неинтересны.
-Много лет, не помню точных цифр, - все она помнила, но мысли были заняты совершенно иным, а числа всплывали в мыслях лишь туманными, расплывчатыми очертаниями, но быстро тонули в пьянящей близости. – Как интересно. Покажешь как-нибудь? – она и вправду хотела бы посмотреть на коллекцию оружия Майка. Но в данный момент ей больше хотелось смотреть на него самого. – Играю на рояле, да, и однажды я играла эту музыку, но это было довольно давно. Мелодия потрясающая, в ней много…всплесков эмоций, - в ней много бурлящей жизни. Берн проводит указательным пальцем по нотной строке, вдыхает мужской парфюмерный аромат, чувствует дыхание Ринальди на своей коже и едва ли держит себя в руках. Женщина даже и не думает сопротивляться, какой в этом смысл? С каждой минутой думать становится все тяжелее. – Она всегда сбивается, - от прикосновений Майка по всему телу разливается приятное тепло, и руки молодой женщины дергаются, с силой сжимают старинные вещички и медленно кладут их на стол, прямо на стопку черновых работ книги. Берн накрывает ладонью руку мужчины, которая только-только коснулась ее щеки, и спустя несколько мгновений решается чуть приподнять голову и посмотреть на итальянца. – Купила ее в Сан-Франциско. Ты бывал в Сан-Франциско? – чуть улыбается и подходит до невозможности близко, слегка прижимается грудью к Ринальди и переводит ладонь с руки мужчины на его грудь, пальцами сминает ткань мягкого свитера. Все происходит так спонтанно и быстро, от нарастающего возбуждения женщине не хватает воздуха для ровного глубокого дыхания; от резкого вздоха грудь поднимается, ладонь чуть толкает мужчину вперед в сторону кровати. Расстояние до нее кажется невыносимо большим, Бернадетт предельно сдержанна до того момента, когда ноги Майка касаются края кровати. Ладони молодой женщины нетерпеливо скользят по крепким рукам Ринальди и, достигнув плеч, нажимают на них и усаживают итальянца на мягкую постель. Сердце резко и глухо ударяется о ребра, кажется, что в помещении становится невыносимо душно. Бернадетт опускается на колени мужчины и, чуть больше раздвинув ноги, медленно подвигается ближе. В этом ночном полумраке тонут все глупые предрассудки и прежне вежливая и осторожная, а теперь совсем неуместная и крайне нежелательная сдержанность. Берн касается тыльной стороной ладони щетины Майка и чувствует, что внутри у нее все горит от симпатии к этому мужчине и желания быть его женщиной хотя бы в этот самый момент.

+1

30

- У тебя очень приятный смех. Тебе говорили когда-нибудь? – шепнул Майк Ринальди, посмотрев прямо в глаза молодой женщине, ловя ее взгляд.  Его дыхание становилось все более тяжелым и прерывистым, он понимал, что вожделение безраздельно овладевает им, наполняет, как горячая вода пустую чашу.  Доводит до границ, когда уже отбрасываешь все прочее  из головы. Когда голос разума благополучно заглушен, когда все остальное становится неважным и второстепенным. Чтобы отвлечься, он поднес ко рту бокал, глотая последние капли курвуазье – но они обожгли его куда меньше, чем жгли собственные желания. И уж разумеется не могли потушить разгоревшийся внутри костер. – Джинджер? Она такая же красивая, как ее тетя? У меня тоже есть племянник, Алом зовут…   Капитан южной стороны и сам не знал, зачем сейчас упомянул своего молодого родственника. – cкорее всего, безо всякой причины. Они беседовали, но теперь слова, казалось, не значили ничего, а вот интонации и взгляды – значили все.
В  спальне он опять попытался справиться с собственным вестибулярным аппаратом – и вновь безуспешно. Он не мог оторвать от Берни взора, не мог отвернуться, не мог не прикоснуться к ней. Все его действия словно были предопределены. – Конечно, покажу, у меня есть и катаны, и сабли, и рапиры… - сейчас  гангстер меньше всего мог думать об этих мальчишеских игрушках с  богато отделанными эфесами и стальными лезвиями, обильно развешанных по стенам его холостяцкого дома. Но говорить  о них приходилось, отвечать и даже задавать вопросы – А ты мне сыграешь когда-нибудь эту мелодию?  Еще раз погладил ладонью ее щеку,  наклонился вперед,  дотронулся своим лбом до ее лба – Во Фриско бывал не раз, и снова поеду через несколько дней…. –  Ринальди предстояла важная встреча с мафиозными боссами по поводу строительства железной дороги, на яхте, как раз неподалеку от Сан-Франциско . – Но это деловая поездка, не отдых… Если честно, давненько не был в отпуске, тут порядком надоело... - не договорив, Майкл  поцеловал Бернадетт – сначала нежно и осторожно, а затем все более страстно.  Его пальцы коснулись ее груди через тонкую ткань, возбуждая, дразня, гладя. Другая рука  плавно обхватила талию Берни, прижимая к себе.  Последняя сдержанность покинула Ринальди, когда Рикардс толкнула его на кровать – и нахлынувшие эмоции вихрем итальянца, заставляя забыть обо всем другом.
Он покрывал горячими поцелуями ее лицо, шею – и одновременно нетерпеливо возился с пуговками и застежками, освобождая ее от одежды. Затем  стянул  собственный свитер и футболку, швырнул их в угол.  Вслед за ними отправились и джинсы. Теперь на мафиози не оставалось ничего, кроме золотого католического крестика.   Улыбаясь, он  на мгновение отстранился, позволяя Рикардс разглядеть его подтянутое тело - и с нескрываемым удовольствием разглядывая ее. Вновь сплелся с Бернадетт устами, взял ее руки в свои, положил себе на  плечи. От прикосновения ее нежной кожи, груди,  аромата ее волос – естественного, смешивавшегося с  изысканными парфюмом – у него закружилась голова.
– Так хочу тебя. Однако он  пока не переходил к главному –  излишне торопиться не следует ни в бизнесе,  ни в постели  Чем лучше раздуешь очаг, тем более ярким и жарким пламенем он запылает.
Его руки и губы теперь изучали ее тело,   каждый его изгиб, каждую его клеточку.   И лишь когда терпеть было уже невозможно,  Ринальди, резко выдохнув, положил свои ладони на бедра Берни, притянул  ее к себе. Так, чтобы  женщина словно оседлала его, чтобы ее светлые  волосы опутали его, чтобы ее сердце стучало рядом с его сердцем. И только тогда он вошел в нее, лишь тогда позволил им погрузиться в хаос наслаждения.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-04-03 16:45:03)

+2

31

-Наверно когда-то говорили, не помню, - она правда не помнила и не хотела вообще ничего вспоминать. Голова не была способна соображать, рыться на полочках памяти было и вовсе невозможно, это непосильная задача для разгоряченной и едва держащейся на ногах Бернадетт. Близость с Майком сводила с ума и убивала все остатки здравомыслия, оставляя лишь полыхающее огнем в низу живота желание и накрывшие с головой, словно волной, эмоции, так спонтанно и быстро.  – Она рыжая, - выдыхает блондинка и ухмыляется подобной характеристике своей юной племянницы. – Не знала, что у тебя есть племянник, - да она и не могла узнать об этом раньше. -Конечно, сыграю. Когда захочешь, - Трудно находить подходящие слова для уже ничего не смыслящего разговора; разговора – прелюдия, смысл слов из которого все меньше доходит до сознания молодой женщины, но она слушает и даже пытается что-то отвечать, чувствуя, как по всему телу разливается жар от одного только взгляда Ринальди. – Невероятно, - голос становится хриплым и тихим, трудно в такой ситуации держать его на одной ровной тональности. – Должно быть, большая коллекция, придется долго рассматривать, - Бернадетт честно попыталась сосредоточиться на словах и их смысле, дабы не произносить полную чепуху и до последнего удерживать самообладание. Она уже и не помнит, когда в последний раз близость с мужчиной так сносила ей голову. – Я тебя прекрасно понимаю. Отпуск сейчас не помешает… - она говорит, а в голове крутится: «Боже, он называет его Фриско!», и эта мысль вызывает непонятный яркий всплеск эмоций, после которого женщина полностью растворяется в Майке, когда он резко притягивает ее к себе и целует.
Берн начинает не хватать воздуха, но она не может оторваться от губ Ринальди ради какого-то там глубокого вздоха; дыхание редкое и прерывистое, вкупе с одурманивающим возбуждением оно вызывает головокружение. Кожа сгорает под каждым поцелуем мужчины, оставленным на ее лице, шее, плечах, груди; молодая женщина трясущимися руками помогает стаскивать свитер Майка и задевает ногтями спину, нетерпеливо избавляясь от ненужной мягкой ткани. Берн едва удерживает просьбу попросту разорвать на ней платье, дабы не возиться с застежками и хрупким замком, но пальцы Ринальди умело справляются с ними и блондинка только успевает избавиться от нижнего белья, резко дернуться в сторону итальянца и прижаться на несколько мгновений всем телом. Она возбужденно проводит ладонями по рукам Майка, по его плечам и они не успевают спуститься на спину, как он резко дергает ее за запястья. Берн чувствует, как ее чуть ли не съедает желание и возбуждение, когда она целует его в плечо и проводит языком по ключице, целует в губы и упивается едва сдержанными прелюдиями до тех пор, пока мужчина не входит в нее. Блондинка все продолжает сидеть на нем, но теперь чувствует плоть внутри себя и несдержанно стонет после первого толчка, впивается ногтями в плечи мужчины, прикусывает его нижнюю губу во время поцелуя и двигает бедрами, все больше погружаясь в наслаждение.
Она чересчур долго воздерживалась от этого, пока стояла рядом с итальянцем я не решалась сделать первый шаг.
Становилось невыносимо жарко, с каждым движением, с каждым толчком, когда Берн стремилась почувствовать весь член в себе и преподнести ласки Ринальди, едва прикусывая его кожу возле плеч, оставляя ногтями красные полосы на его торсе из-за нарастающего, погружающего в небытие наслаждения.  С каждым разом, постепенно, не торопясь, Бернадетт ускоряла темп и работала бедрами, языком, пальцами, не отпуская Ринальди от себя ни на миг. Молодая женщина опустилась вперед, покрывая поцелуями сначала шею итальянца, затем его лицо, достигая губ с прежней страстью; прижималась грудью к его груди и заводилась от каждого прикосновения Майка, грубого или предельно нежного. Она хотела как можно больше чувствовать мужчину внутри себя, она стонала от возбуждения и разливающегося по всему телу жара, кружившего голову. Бушующая буря за окном словно подливала масло в огонь, под треск дождевых капель по оконному стеклу Берн все больше старалась доставить удовольствие Ринадьди, сама уже достигая той точки апогея, когда тело начинало дрожать от каждого плотного удара члена и тонуло в прикосновениях мужчины. Ее заводили стоны Майка, ее заводили быстрые движения, каждое движение - подброшенные в костер двора, и языки его пламени, кажется, готовы достать до самых небес. Когда разум окончательно был во власти жара и возбуждения, постепенно перерастающего в оргазм, весь мир отошел на второй план. Давно она не испытывала такого чувства полета. Губы покрывали разгоряченную кожу Ринальди, руки то вдавливали плечи итальянца в мягкую постель, то продолжали изучать все его поджарое тело и оставлять на коже красные полосы. Каждая клеточка тела горела. Бернадетт была готова сойти с ума, лишь бы он был рядом. А лучше -  был в ней.

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-04-05 08:04:27)

0

32

Сплетение рук, cплетение тел, сплетение дыханий. То жар, то холод, то снова жар.  Сладкие стоны и вздохи,  пронзающие все тело стрелы наслаждения,  волна страcти, накрывающая тебя с головой и затем выбрасывающая на берег, обессиленного, но счастливого. Так воспринимал занятия сексом Майк Ринальди,  для него они были такой же музыкой, таким же танцем, таким же искусством – разве что находящимся на других уровнях бытия. Главное –  надо было поддаваться и одновременно бороться с охватывающим тебя возбуждением, держать его под контролем, не давая перейти к тому, к чему ты еще не готов и чего еще не желаешь.
Резко выдохнув, он прервал их слияние и на мгновение отстранился, не давая себе достичь оргазма раньше времени. Поглядел Берн в глаза и снова поцеловал ее, медленно и чувственно, облизывая и прикусывая ее губы. Пальцы тревожили ее соски,  то нежно поглаживая, то с твердостью нажимая. Затем он наклонился, и к груди молодой женщины прильнули его губы и язык – а рука скользнула между ног. Его уста опять накрыли ее уста, мужчина прижался к ней, давая ее животу ощутить твердость его члена.
- Тебе нравится? – с блудливой усмешкой, слегка хрипловато, спросил Ринальди – и затем резко развернул Берн к себе. Его рука перехватила ее волосы, итальянец  наклонил ее голову, обжег шею, ключицы, скулы, жадными поцелуями. Его крепкие белоснежные зубы слегка прикусили ее мочку уха – и он снова вошел в нее, резко и ретиво.
То сталь, то шелк. То крайняя нежность, то нарочитая грубость. Такова формула любви – во всяком случае той, что творится под одеялами и простынями.
Майкл двигался внутри, наслаждаясь ее теплотой, сосредоточенно глотая воздух, чувствуя, как блаженный туман застит ему глаза. Одна из его ладоней стискивала ее ягодицы  - и иногда он со звоном шлепал по ним, оставляя красные следы. Два пальца на другой руке ласкали ее клитор. С каждой минутой сдерживать себя становилось все тяжелее, ее стоны будоражили Майки и он сам стискивал зубы, чтобы не вскрикнуть. И лишь когда почувствовал, что тело Рикардс содрогается от удовольствия, позволил и себе кончить.
За окном  шумел дождь, сверкали молнии,  с неба били тугие струи воды. Стекло покрылось мутноватой пленкой – но в комнате было тихо и уютно. Ринальди обнимал Берн, ее голова лежала у него на груди, он смотрел в потолок. Отчаянно хотелось курить – но сигары были далеко. – Это было здорово, правда? – негромко произнес гангстер, поцеловав писательницу в висок. – И когда-нибудь я с удовольствием  послушаю, как ты играешь на рояле. И покажу тебе свои сабли-кортики. – не совсем к месту добавил капитан южной стороны и рассмеялся. И почувствовал, что им овладевает блаженная усталость. – Что там Джулс про меня тебя в клубе порассказала, признавайся? – широко улыбнулся мафиози, сжимая ее ладошку. Тут у него зазвонил телефон, он поднял трубку, досадливо поморщился – да, это был Найджел из строительного департамента. Надо было натягивать одежду и ехать на встречу. – Алло. Да, привет.  Что? Неужели? И что, многое сгорело? Чертовы современные плиты, ну да у тебя есть же страховка? Да, конечно,старик, увидимся тогда завтра, не вопрос, береги себя.  Как выяснилось, у чиновника дома произошел минипожар и он вынужден перенести их разговор. Видите ли, жена забыла снять с огня курицу по-кубински. Это, кстати, радовало в какой-то степени – значит, теперь ему деньги понадобятся особенно остро. Ну а сегодня – cегодня можно продолжить отдых. – У тебя курвуазье там не осталось еще?

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-04-05 13:24:49)

+1

33

Наслаждение отдается в каждую клеточку тела, пульсирует в висках, растекается волной и захватывает с головой, не оставляя возможности ни прийти в себя, ни отдышаться и набраться сил. Молодая женщина не чувствовала реальность, застеленную непередаваемым на словах блаженством и с каждым движением нарастающим возбуждением, скорым, нетерпеливым; Рикардс чересчур любит секс и поэтому не может себе позволить раньше времени достигнуть точки апогея.
Она тяжело вдохнула ртом воздух в то время, когда Майк вышел из нее, и чуть прогнувшись назад спиной, Берн, закусив губу, тонула в нескончаемых ласках итальянца,  в прикосновениях губ и языка к ее груди и соскам, которые проводили по всему телу ток наслаждения. Рука Ринальди скользнула между ног, в этом же мгновение тонкие пальцы блондинки с предельной силой сжали запястье мужчины, скользнули к тыльной стороне его ладони, тем самым заставляя войти в нее, чувствовать ее. Она ощущала животом стоящий колом член и медленно, плавно проводила по нему рукой, дразня и сама выходя из себя в нетерпении вновь полностью чувствовать его в себе.
Вместо ответа на вопрос Бернадетт лишь блаженно выдохнула и сквозь протяжный, хрипловатый стон проговорила, что хочет его больше. В тот же момент Майкл резко дергает молодую женщину к себе, натягивает одной рукой ее белокурые волосы и заставляет гореть под его настойчивыми поцелуями, чувствовать головокружение от каждого прикосновения губ к ее разгоряченной коже. А затем Ринальди входит в нее так резко, нарочито грубо, что Берн не сдерживает тут же сорвавшегося с губ громкого стона и крепко, на несколько мгновений хватается за руку Майка, ладонь которой сжимала ее ягодицы. После очередного звонкого шлепка молодая женщина перехватывает пальцами запястье и дергает руку мужчины к ее груди, позволяя ему стискивать ее и чувствовать набухшие от возбуждения соски. Нарастающая волна возбуждения постепенно покрывала все тело, барабанная дробь дождевых капель вдруг стала едва слышимой, практически незаметной, все теряло свои очертания в момент достижения той самой точки апогея, когда тело начинает содрогаться и тонет в блаженном наслаждении…
-Прекрасно, - с улыбкой отвечает блондинка и проводит наманикюренным пальцем по торсу мужчины. – Как же ты хорош, - коротко смеется и прикрывает глаза во время прикосновения Майка к ее виску. – Оставить тебе номер телефона? – она бы хотела сыграть лично для него. – Ну, только то, что вы с Фрэнком – лучшие друзья, полную характеристику Джулс не успела дать, - и это было правдой. – Как там твоя нога? – смеется Берн, и ее рука скользит под одеяло, гладит то место, куда в вечер открытия клуба она уронила тот самый злополучный кактус. Раздался звонок телефона Майка, и в такое позднее время он не может нести за собой хороших вестей, что заставляет блондинку насторожиться. – Все хорошо? – для кого как, если судить по словам Ринальди во время короткой беседы с человеком на другом конце провода. Берн на несколько мгновений призадумалась насчет причины встречи мужчин в столь поздний час, но решила не забивать себе этим голову. В конце концов, не ее это дело.
-Мы выпили только малую часть, - ухмыляется молодая женщина. – Могу принести, - она подскакивает в постели и выбирается из-под мягкого одеяла, не задумываясь о своей полной наготе, направляется в сторону гостиной, где на журнальном столике осталась початая бутылка Курвуазье и два пустых стакана. Останавливается посреди гостиной на несколько секунд, а затем идет в сторону стеллажа и хватает с полки пачку Marlboro и зажигалку. Она не курила уже два дня.
-Будешь? – кладет на кровать сигареты и забирается обратно в тепло. Протягивает стакан Майклу и подставляет горлышко бутылки к его краю, следит, как по прозрачным стенкам стекает янтарного цвета жидкость. Давно Бернадетт не было так хорошо и спокойно.

+1

34

- Ты неподражаема. – ответил Ринальди серьезно, еще раз поцеловав Берн. Его рука забралась под одеяло,  легла  молодой женщине на живот,  поглаживая. Услышав про телефонный номер, он кивнул головой и протянул ей свой айфон – Запишешь?  Надо нам сходить куда-нибудь пообедать или поужинать, у тебя есть любимые места в Сакраменто? Обычно с походов в рестораны начинают, а постелью уже заканчивают, но кто сказал, что это плохо – ломать шаблоны? – Могу показать парочку весьма приятных.  Ты была в «Файерхаусе? Эта расположенная в  районе Старого Сакраменто едальня считалась одной из лучших в городе. Что было актуально для любившего выпить Майка (да и Бернадетт, как видно), славилась она самой большой в Центральной Долине коллекцией вин. А готовили там весьма вкусно, фирменная утка с черничным соусом и карпаччо из копченой вырезки шли нарасхват.  – Даже странно, что раньше не пересеклись – ты с Джулс явно не разлей вода,  мы с Фрэнком действительно лучшие друзья. Ты прежде бывала у них дома? – гангстер сменил тему, хотя в душе посмеивался и был уверен, что Джульетт с подругой обсуждали что-то помимо его отношений с Альтиери, девочки всегда любят посплетничать. Впрочем, и мужчины недалеко ушли, итальянцы в особенности, это надо было признать. – Да ерунда, все прошло. Зато знакомство было очень оригинальным, не находишь? Не какая-нибудь там банальность. -  хотя минуту назад мужчина чувствовал себя утомленным и не мог отдышаться после их любовных игр,  теперь прикосновения  Рикардс, ее взгляд, самое присутствие, заставили почувствовать, что его член снова твердеет.  Мафиози находился в отличном форме, но все-таки  был не восемнадцатилетним мальчиком, готовым каждые пять минут – однако понимал, что еще немного и они смогут повторить забег. Если захотят и не уснут раньше, под влиянием алкоголя и усталости.  Сжал своими сильными ладонями ее запястье, на мгновение поднес к губам, затем, улыбаясь, отпустил. – Хорошие новости – у нас еще целая ночь впереди. У меня отменилась встреча. Или твоя рыжая племянница вернется с минуты на минуту?
Когда писательинца вышла из постели, чтобы сходить за курвуазье,  капитан южной стороны  проводил ее нагую стройную фигуру взглядом.  Затем подставил стакан под ароматную коньячную струю, с наслаждением отхлебнул – хмельного сейчас хотелось, как никогда. Принял и сигарету. – Спасибо, с радостью. Закурил, с наслаждением выпуская клубы дыма изо рта.  Предложил Бернадетт еще один тост –  Давай  за… cюрпризы и приятные неожиданности! Ибо если бы в нашей жизни все было бы по плану, то она была скучна,  пресна и упорядоченна,  как мемуары вышедшего на пенсию нотариуса! У некоторых нотариусов, с которыми Ринальди  имел дела, жизнь была полна похождений, в основном криминальных, как они только не мухлевали. В его захвате клуба «Доллз» тоже один такой поучаствовал, за добрую мзду. Но фигура речи есть фигура речи
За окном продолжали бесчинствовать стихии,  раскаты грома напоминали прямо-таки пушечную пальбы – тем более хорошо и уютно им было сейчас вдвоем, в этой комнате. – Не любишь такую погоду? – неожиданно спросил Майк, пригубив спиртной напиток. Ухмыльнулся. – А мне, в детстве, даже нравилось. Бывало попадешь под ливень, промокнешь  до нитки –а потом уже все равно. Скачешь под дождем  и балдеешь от того, что находишься посредине такого наводнения. Возможно психологи это бы объяснили какой-нибудь там фрустрацией или бунтарством натуры, но Ринальди просто знал, что мальчиком  он обожал такие случаи. Казались приключением, бегством от обыденности. – Мать не одобряла, понятное дело. Кто знает, может в этом и была его суть – он предпочитал ходить там, где не ходят другие.  Получать удовольствие от того, чего другие опасались. Не бояться промочить ноги, когда добиваешься своего.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-04-08 12:18:56)

0

35

От слов Майкла по телу проносится волной приятное тепло и губы трогает едва заметная легкая улыбка; Берн прикусывает губу, чтобы совсем не выглядеть тающей от каждого приятного слова этого мужчины дурочкой. Пальцы бегают по экрану айфона итальянца, набирая номер сотового телефона, после блондинка возвращает технику владельцу, поднимает глаза на его лицо и встречается с ним взглядом. – Есть несколько ресторанчиков европейской кухни, в «Ла-Манш», например, всегда очень вкусно, а по вечерам там играет живая музыка, - это было одно из старых, потасканных ремонтом и временем заведений, однако ничего из этого не повлияло на качество предоставляемых услуг. – Была там однажды, давно правда, - коротко отвечает и уже не может сдержать назойливую улыбку, когда смотрит на Ринальди, плавно проводит, едва касаясь, пальцами по его торсу, груди, и облизывает губы. – Давай сходим туда. – Она едва ли помнит поход в «Файерхаус», то ли по причине пребывания подшофе в тот самый вечер, то ли это был один из тех вечеров, который молодая женщина хотела провести в совершенно другом месте и не была настроена на увеселительное времяпрепровождение. – А я не удивлена, что мы с тобой встретились совсем недавно, - усмехается и когда спускает ладонь под одеяло и касается ею ноги Майкла, по телу молодой женщины будто проходит легкий, едва ощутимый и от этого до крайности приятный разряд тока. – У Альтиери до сегодняшнего дня я была лишь раз, пришла чаем с пирогом баловаться. Мы с Джулс дружим уже больше года, но по-настоящему близкими подругами стали отнюдь недавно, - Бернадетт не хотела вдаваться в подробности их не совсем типичной дружбы, в которой до последних времен было больше недомолвок, чем задушевных бесед. – Вы правда с Фрэнком с самой начальной школы не разлей вода? Это удивительно, - вот о такой дружбе всегда мечтала Рикардс.
-Я просто хотела подарить подарок, - смеется Берн и откидывает белокурые волосы с лица на плечи. – Оригинально, да, и до жути комично.
И снова это всепоглощающее после поцелуя Ринальди чувство; невозможно дать ему точное определение, его нужно лишь прочувствовать, чтобы понять. Бернадетт больше прижимается оголенным телом к Майклу и наслаждается его приятным согревающим теплом, чувствуя, как сердце начинает биться чуть чаще. Рука по-прежнему лежит на ноге мужчины и медленно скользит чуть выше. – Она сегодня не вернется. Да и завтра тоже, - рыжая порой уходила даже на неделю.
Рикардс плеснула и себе коньяка, сделала глоток и поднесла язычок пламени к кончику сигареты Ринальди. Табачный дым выедал воздух и дразнил молодую женщину своим привычным за долгие годы увлечения курением запахом. После тоста Бернадетт коснулась своим стаканом стакана итальянца, что-то произнесла в ответ, отпила еще немного янтарной жидкости; рука, что лежала у Майка на груди, потянулась к сигарете, и перехватив ее пальцами, молодая женщина сделала одну большую затяжку и медленно выпустила дым перед собой. – Порой я люблю дождь больше, чем солнце, - улыбается и возвращает сигарету мужчине. – Особенно летний дождь, такой теплый-теплый, под которым и промокнуть не страшно, - за окном раскатисто прогремел гром. – А ты, оказывается, бунтарь! – смеется и подливает еще немного Курвуазье в стакан итальянца. Они успевают прикончить добрую половину бутылки, и Рикардс охватывает хмельное состояние; к слову, виновник этому не только крепкий алкоголь.
Она стойко выдерживала нарастающее возбуждение, но каждый взгляд Майка, каждое его прикосновение заставляли чувствовать приятную тянущую боль в низу живота. Бернадетт отставляет свой стакан на прикроватную тумбочку, забирает стакан итальянца, касаясь при этом пальцами его ладони, и от греха подальше отодвигает пепельницу. А дальше все происходило дразняще постепенно, неторопливо, и Берн, окутанная хмелем и возбуждением, начинает покрывать поцелуями грудь итальянца, шею, медленно продвигаясь к губам, рука вновь ползет под одеяло и находит твердый член Ринальди, проводит по нему плавными движениями.  И сама женщина заводится пуще прежнего, будто и не было до этого занятия любовью, после которого оба любовника в блаженной усталости еще долго не могли отдышаться.

+1

36

- Обязательно сходим. Я очень люблю, кстати, живую музыку.  – Ринальди всегда обращал внимание на то, что исполняли в каждом из ресторанов и соответствовало ли оно атмосфере заведения – и, главное, тому настроению, в котором ему хотелось бы находиться, идя туда. Ведь гангстер не раз замечал, что звучащие мелодии начинали  потихоньку влиять на его расположение духа, манеру говорить и так далее. Конечно с этим влиянием можно бороться, просто игнорировать задаваемый музыкой тон, однако проще было пойти в такое место, где навязчивые переливы не будут лишний раз вторгаться в твое сознание, создавая диссонанс.
- А где вы познакомились с Джульетт?  - спросил Майкл, вновь затягиваясь сигаретой и допивая курвуазье.  Остро захотелось еще (и не только коньяка, ласковые прикосновения Берни делали свое дело),  вопросительно глянул на женщину (можно ли?), затем самолично взял бутылку, вновь наполнил стаканы. -  Salute! – мафиози сделал большой глоток, прикрыл на мгновение глаза, смакуя одновременно напиток и вопрос Рикардс, по поводу андербосса.  Под влиянием смеси алкоголя и никотина его потянуло на откровенность – да и на сентиментальность тоже, какого итальянца под градусом не тянет на сентиментальность? – Да, со школьной скамьи,  c младших классов. Фрэнк мне больше чем друг, он как брат, по сути…  Понимаешь, у меня в семье порой было не все ладно…  - тут капо южной стороны сделал неопределенный жест,  должный символизировать весь тот комплекс проблем, вроде постоянных ссор матери с злобным и крикливым отцом, о которых он не хотел сейчас подробно распространяться. – Бывало тогда, днями не бывал дома, пропадая у Альтиери – и его родители всегда ко мне относились по-доброму… - тут Майки-бой негромко рассмеялся, вспоминая давно минувшие минуты детства -  Анжи Альтиери, Боже ее благослови,  уже на обедах и ужинах заранее ставила лишний прибор одно время, на случай, не приду ли я. Она отлично готовила – в домашнем итальянском стиле, знаешь,   спагетти там всякие с подливками, лазанья… У Фрэнка ее рука, вот какие стейки делает. Тут усмехнулся,  решив пошутить, чтобы сгладить некую патетичность этого рассказа – В общем все как у этого… Гарри Поттера в семействе Уизли.  На эти фильмы его в свое время умудрилась затащить девушка.
- Ну подарок был отличный. И я благодарен этому колючему недоразумению, что познакомило нас. Надо ему купить горшок от Тиффани, как считаешь? Или на шипы банты шелковые? Ты же у нас в модной индустрии? Вот скажи, что должен носить правильный кактус в этом сезоне? – фыркнул капореджиме, представляя себе злосчастное растение.  Оно нынче все так же дневало и ночевало в ссылке у швейцара, украшая собой фойе. При этом старик к нему прикипел – усердно поливал и, как некоторые рассказывали даже с ним разговаривал. – Бунтарь? Есть маленько. А ты?
Пока шли все эти беседы,  мужчина не переставал дотрагиваться до Берни, все более дерзко, все более возбуждающе. Его ладони скользили по ее животу, плечам, сжимали соски. Время от времени капо перехватывал ее руки, галантно поднося к губам и целуя тонкие пальцы, при этом не отрывая взгляда от ее глаз. Его дыхание становилось все более спертым – и вскоре желание опять охватило его с головой.
Когда Бернадетт взяла из его рук стакан, когда прижалась к нему, покрыла его грудь поцелуями, когда сжала его член, сдерживаться и болтать о пустяка Ринальди уже более не смог.  Он вплотную придвинулся к  ней, полностью забираясь под одеяло,  Его рот накрыл ее рот в страстном поцелуе, он наслаждался вкусом курвуазье на ее языке. Затем он покрыл ее веки, виски, лоб, шею, мимолетным чувственными касаниями губ. А затем лег сверху,  коснулся попки Берни,  заставляя обвить себя ногами. Вновь поцеловал, прочертил пальцами несколько горячих линий,  идущих от живота к ключице – и резким толчком погрузился внутрь.  На несколько секунд застыл,  улыбнулся – и лишь затем начал двигаться, пока что плавно и медленно, но постепенно наращивая темп.  Одна из его рук сжала ее грудь, другая опустилась вниз, массируя лоно. Задыхаясь и путая cвой стук сердца со стуком сердца Берни, Майкл забыл обо всем, полностью погрузившись в блаженный мир вздохов, шепота и смятых простынь.
Впереди была еще целая ночь вдвоем – и что бы ни было дальше, он понимал, что эту ночь забыть не сможет.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-04-15 15:32:58)

+1

37

-Я тоже, - поэтому она в свое время поддалась уговорам матери сесть за рояль и заняться постановкой певческого голоса. Живая музыка всегда трогает сердце больше, и берет она не техникой исполнения, а душой, вложенной в нее. Как когда-то говорил Берн педагог по вокалу: «Можно научиться играть на музыкальном инструменте, но вкладывать в душу в игру тебя не научит никто. Этот дар либо есть, либо его нет ».
-Если честно, я смутно помню наше знакомство, - и нет, Рикардс не была тогда пьяна. – Нас познакомил наш общий приятель чуть больше года назад, то ли на вечеринке, то ли на выставке – не скажу точно; мы с Джулс тогда разговорились, а после не общались какое-то время. Однажды я случайно набрала ее номер телефона вместо тогда нужного, и вот тот разговор я помню отлично, мы общались где-то около часа, представляешь? После мы стали встречаться нередко, и, несмотря на довольно-таки разные интересы и взгляды на жизнь, мы быстро стали близки, – в хмельном состоянии Берн всегда тянуло на долгие разговоры, то философские,  то донельзя откровенные и порой пошлые, то задушевные и полные раскрытых фактов из личной жизни. Однако возбуждающая близость с Майком путала мысли и кружила голову, отчего смысл сказанных слов доходил до молодой женщины уже не так, как прежде. Отпивая коньяк из своего стакана, блондинка следит за тем, как итальянец выпускает выедающий воздух табачный дым, путающийся с остаточным ароматом духов и крепкого алкоголя.
-Я тебя так понимаю, - Берн поднимает взгляд на Ринальди и проводит тыльной стороной ладони по его щеке мягким движением. – Вечный конфликт с родителями…я порой уходила из дому на неделю, правда у меня никогда не было такого друга, как Фрэнк, - коротко смеется блондинка, вспоминая свои бурные школьные годы. – Кто примет, к тому и пойду. Только потом уже появилась Ливия, с которой можно было и горы свернуть, и дома посидеть в уютной обстановке, - Манчини были, пожалуй, единственной семьей, что всегда с искренней радостью принимала у себя неугомонную Бернадетт.
-Про кактусовую моду не знаю, но я точно уверена, что никакие бантики, рюши и мишура не скроет того, что кактус – это кактус, колючий и неприветливый, - смеется Берн и прижимается всем телом к Майклу, и мысли постепенно уходили в совершенно другое русло. – Но ты можешь попытаться сделать его симпатягой.
Каждое прикосновение Ринальди вызывало в теле молодой женщины приятную дрожь, более откровенные и дерзкие делали дыхание тяжелым, а сердце билось переменчивым ритмом; то ускорялось от возбуждения, то замирало в предвкушении чего-то большего. Берн заводилась от поцелуев и жадно отвечала на них, когда губы Майка касались ее губ и она тонула в поцелуе, как в омуте. Мужчина лег на нее сверху, и тогда блондинка нетерпеливо обвила его ногами и крепко прижалась всем телом, желая вновь чувствовать итальянца внутри себя. И когда он резко вошел в нее, женщина коротко вскрикнула и на несколько секунд забыла о том, что можно дышать. Медленно наращивая темп, они погружались в наслаждение, от которого кружилась голова и все окружающая обстановка мигом застилалась непроглядной пеленой тумана. Цепляясь за плечи Ринальди во время его резких толчков вперед, Берн стонала и также от возбуждения царапала ногтями спину мужчины, оставляя на ней длинные красные полосы. Через какое-то неопределенное время Майк вышел из блондинки, и та, воспользовавшись моментом, резко толкнула мужчину на бок и села сверху; жадно впившись в губы итальянца, молодая женщина обхватила рукой его стоящий член, провела по нему несколько раз, попутно покрывая поцелуями шею Ринальди, а затем ввела его в себя, не торопясь. Она активно двигала бедрами, наращивая темп, и чувствовала, что снова рано достигает точки апогея, когда волна наслаждения уже была готова накрыть с головой. Вновь оказавшись на спине, Берн сносит рукой с прикроватной тумбочки пепельницу и пустую бутылку, что со звоном летит на пол; кажется, им все равно. За стонами, жаром, невнятным шепотом над ухом не слышно даже бури, что бушует с прежней силой и напоминает о себе с каждым воющим порывом ветра.

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-04-15 17:18:29)

+1

38

- Приятно, когда люди внезапно находят друг друга, не так ли? – улыбнулся Майкл, причем из его фразы было неясно, кого он имел ввиду – Джулс и Берни, себя и Берни, или их всех.  Он приподнялся,  опершись локтем о кровать, выглянул в окно, где небеса по-прежнему выжимали из себя новые и новые потоки влаги, а молнии рассекали темноту зигзагообразными огненными шрамами. Его  лежащий неподалеку телефон то и дело начинал гудеть от приходящих смсок, но мафиози сейчас не было до него дела, он даже не смотрел на аппарат.
- Ливия? Надо же. Я неплохо знаю ее. Наверное все итальянцы в этом городе знают друг друга. – данная Бернадетт характеристка удивила его. Он мог признать положительные качества Андреоли, такие, как обаяние, ум, вкус, оборотистость. Но было и другое, такое, как эгоизм, лицемерие, коварство – хотя  может в их деле это и не минусы? Одним словом, разговоры о том, что Лив – настоящий  друг, на которого можно положиться, были для него новы (она убила родного мужа, черт побери!). Значит ли это, что хозяйка Парадиза может быть иной, чем является в сознании большинства товарищей по криминальному бизнесу? – А клиентом твоего магазина  Лив не является? Знаю, как Лив любит стильную одежду. Эти разговоры о не о чем… Как часто они просто прелюдия, просто средство убить время. А затем их сменяет ураган страсти, сметающий все на своем пути, не оставляющий и клочков от досужей болтовни, заставляющий забыть о сдержанности.  И такие ураганы уже были чем-то, ради чего стоило жить в этом несовершенном, полном трудностей и скорбей, мире.
Когда Берн, упершись рукой в грудь Майка, толкнула его на бок, когда покрыла поцелуями его шею и, лаская его член, ввела его в себя,  мужчина едва сдержал стон наслаждения. Ее пылкость бесконечно возбуждала его. Его радовало, что она так же рьяно отдается любовной игре, как и он, проявляет столько же инициативы, как и он, столь же много стремится доставить ему удовольствие. В душе гангстер терпеть не мог, когда девушка лежала бревном, исключительно позволяя о себе заботиться мужчине. С этим он частенько сталкивался, в той или иной степени – однако с Бернадетт… Это было идеально.
- This is just ideal* - невольно и слегка ошеломленно прошептал капо,  прильнув ртом к груди молодой женщины, тревожа языком и губами ореолы сосков Берн. Его руки крепко сжимали бедра Рикардс, двигаясь с каждым толчком, потом медленно поползли вверх, гладя живот и бока. Вновь и вновь погружаясь в ее лоно,  вновь и вновь дотрагиваясь до ее горячей кожи, вновь и вновь вдыхая пленяющий запах ее волос и тела, cмесь аромата духов и соблазнительного природного аромата, Майки понял, что совсем теряет голову,  его взгляд потемнел от желания, в висках словно били молотом о наковальню. Сдерживаться было все труднее, почти невозможно – и когда итальянец ощутил, что плоть Берн под его руками уже начала содрогаться от экстаза, он с радостью отдался этой волне, кончил, позволив себе долгожданный оргазм.
Через пару мгновений, под  совсем растрепанными одеялами, Майк лежал, обняв Бернадетт. Ее голова лежала у него на груди, его ладонь сжимала ее ладонь.  Буйный порыв исчез, сменившись нежностью и усталостью. Он хотел поцеловать каждый уголок ее тела – и одновременно хотел спать. И вино, и секс сыграли свою роль – и вскоре капореджиме ощутил, что проваливается в забытие…

*Это просто идеально (анг.)

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-04-18 15:21:34)

+1

39

-Не просто приятно – удивительно, - отвечает с теплом в голосе и целует итальянца. Она не говорила про кого-то конкретно и прекрасно осознавала то, что соотносит эти свои слова не только со знакомством с Джулс, но и с Майклом. Бернадетт не произнесет это вслух и не станет размышлять сейчас о весьма необычном знакомстве с мужчиной, но, возможно, сделает это завтра. Ринальди наблюдает за очередной вспышкой света за окном, и молодая женщина тоже поворачивает голову и на несколько мгновений переводит свой интерес на бушующую, неожиданно обрушившуюся на все западное побережье стихию. И в этой стихии можно найти особое очарование, находясь в теплом, защищенном от холода и больших потоков воды месте.
-Заходит иногда, ей у меня нравится, - и в какой-то степени блондинка благодарна судьбе за возобновившееся общение с Ливией, за редкость встреч с заклятой подругой в атмосфере недомолвок, но легких разговоров на отстраненные от прошлого темы. – Ты давно с ней знаком? – задает вопрос и, кажется, он так и тонет в очередном раскате грома и после всех откровенных прикосновений и поцелуев, что уводят мысли Рикардс в совершенно иную стезю. И думает она теперь лишь о мужчине, и его руки, его дыхание, его запах, его член сводят молодую женщину с ума; она не пытается удерживать себя в своем пылком рвении к удовольствию и только лишь прикусывает нижнюю губу, дабы сдерживать слишком громкие стоны от резких толчков Майка в нее и нарастающего с каждой секундой наслаждения. Она что-то шепчет в ответ на слова итальянца, склоняясь к его уху, а затем целует его в губы. Бернадетт не устает целовать Ринальди так, будто она больше никогда не сможет этого сделать, проводит ладонями по его торсу до самых его плеч и крепко сжимает их. Перед глазами все постепенно начинает терять свои очертания и погружаться в темноту, сердечный ритм учащается и с губ молодой женщины слетает протяжный стон, когда она, выгибая спину, отдается накрывшему ее с головой оргазму.
Рикардс делает вдох одновременно с мужчиной, когда лежит у него на груди и чувствует, как она слегка приподнимается. Ладонь Ринальди накрывает ладонь Берн, и в этом небольшом нежном жесте молодая женщина находит нечто удивительно очаровательное, однако не может долго предаваться размышлениям об этом.
Они не говорят, в этот раз слова неуместны и вряд ли будут нести за собой какую-либо особую смысловую нагрузку. Бернадетт и не хочется говорить, она просто желает быть рядом с ним и слушать барабанную дробь дождя по оконному стеклу, успокаивающую, умиротворяющую. В воздухе еще витает аромат Курвуазье и переплетенные между собой парфюмерные запахи мужчины и женщины, запах табака. Берн заснула чуть позже Майка, и впервые за долгое время ее сон был таким спокойным и крепким; ибо не было в голове ни тревожных мыслей, ни размышлений о завтрашнем дне, что периодически попросту не дают уснуть.
А утро было тихим-тихим, но тогда тишина была до одури приятна и дарила согревающее тепло. Буря утихомирилась с рассветом, оставив после себя лишь приятную свежесть и влагу. Признаться, после бутылки коньяка просыпаться поутру было тяжко, учитывая то, что Берн пребывает в завязке, но вчера просто не смогла удержаться от соблазна.
-Доброе утро, герой, - произносит с ухмылкой на губах, когда замечает, что и Ринальди сон, наконец, покинул. - Если хочешь в душ, он прямо по коридору, - легко целует Майка и выпутывается из скомканного одеяла из простыней, чувствуя, что становится душно.

+1

40

Быстро провалившись в царство Морфея, Майкл дремал долго, крепко, но нельзя сказать, чтобы очень спокойно.  Разнообразные сны сменялись один другим, постепенно преображаясь, подобно тому, как со старого холста сползают отцветшие краски, демонстрируя иное, скрытое, изображение,  прячущееся под изначальным рисунком.  Ему виделись лица из прошлого и настоящего –  в том числе заклятые враги и погибшие друзья, те, кого он убивал и те, кто пытался убить его, и тогда Ринальди  хмурил брови и морщился, ворочаясь  под теплым одеялом. Как призраки, они сумбурной толпой вставали и проходили мимо него, улыбаясь, раскланиваясь, протягивая ему  руки.  Кивал лысой головой старый дон Фьерделиси, cпалив зажигалкой «Зиппо» над ладонью Майка бумажную иконку святого Петра, смотрел настороженным взглядом его преемник Витторио Донато,  малоразборчивой еврейской скороговоркой тараторил Рубинштейн,  прикрывал ладонями кровоточащие раны  на животе Сэмуэль  Алессандро. Они было обступили мужчину толпой,  о чем-то толковали ему, что-то требовали, просили. А потом… Потом все пропало – и возникли какие-то изумрудные, поросшие молодой травой и миндальными деревьями, холмы, через которые шла извилистая дорожка, выложенная синим кирпичом.  Майки-бой, в своем лучшем костюме Бриони и начищенных до блеска туфлях, стоял в ее начале – и твердо знал, что надо идти по этому пути. Он двинулся вперед, щурясь от ослепительной синевы неба  и ярко сияющего солнца. Дул теплый ветер, где-то вдалеке звенели колокольчики – видимо, паслось стадо коров.  Постепенно становилось все более жарко, по лбу итальянца катились капли пота  - но он упорно шагал по тропинке. Вдалеке, на одном из пригорков, замаячило какое-то белоснежное здание, про которое мафиози точно знал, что его цель – именно оно. Когда он преодолел половину расстояния, его пиджак внезапно лопнул и обвис лохмотьями, а из кармана посыпались стодолларовые купюры – зеленые, хрустящие, новенькие. Однако гангстер понял, что останавливаться и подбирать их нельзя – и возобновил путешествие, перешагнув через упавшие на землю остатки костюма и оставшись совершенно голым.  Оглянувшись, он увидел, что банкноты превращаются в иссохшие грязные листья, а затем вовсе растворяются в воздухе.  Чем ближе он придвигался к дому, тем отчетливее мог его разглядеть  - низенький, но очень уютного вида коттедж, окруженный фруктовым садом,  с кристально чистым озерцом рядом.  При этом сам Ринальди с каждым шагом становился все меньше, все худее – и когда он наконец  миновал изгибистую, обитую бронзой, калитку, то понял, что ему лет шесть или семь, он одет в шорты и футболку.   Пройдя через мерно шелестящую ветвями рощу,  теперь-уже-мальчик увидел порог дома – и у него стояла до боли знакомая фигура. Это была мать – не та, измученная домашними ссорами и работой, ранее поседевшая, со скорбной складкой рта, в вечном трауре по нелюбимому мужу, а молодая, улыбчивая, веселая, с ямочками на щеках. Только взгляд ее не изменился – она глядела на сына все с той же нежностью. А кто же это стоит там, неподалеку, в круглой шляпе и с трубкой в руке? Узнавание пришло через пару секунд, кулак ребенка было сжался – и потом разжался. Это был отец – но не тот отец, замотанный финансовыми трудностями владелец кафе,  либо читающий многочасовые нотации, либо,  с искаженным от злобы лицом, брызжущий слюной и угрожающий занесенным кулаком. А иной, тот, которого  он как-то видел на фото, с их с матерью свадьбы,  бодрый, радостный, сильный.  И любящий свою жену и Майка, как они того и заслуживали. Поглядев на них, Ринальди осел на колени – и понял, что по его лицу текут слезы. А затем он лег навзничь, растянулся на земле, и яблони с вишнями накрыли его своими кронами, закружили в танце, уволокли в пахнущее свежестью забытье. И если это была смерть – то смерть была прекрасна...  А затем раздался женский голос – и  капо южной стороны очнулся.
- Доброе утро.  Сколько же это мы выпили вчера? – улыбнулся Ринальди, целуя Берн в губы. Поднялся, свесив ноги с кровати, потер гудящий лоб – судя по головной боли, весьма немало. – Какой сегодня день вообще? -  нахмурившись, капо попытался припомнить и сообразил, что вроде один из выходных – хотя он ведь не офисный служащий и его работа от этого мало зависит. Поднял телефон, пробежался глазами по списку звонков и смскам – вроде ничего особенно важного, хотя одну встречу надо устроить уже к вечеру. – Ага, спасибо. Поспешно прошел в душ, залез в ванную – и, мужественно сжав челюсти, встал под холодную струю. Зубы вскоре начали выбивать дробь, за ушами заломило – и тогда  Майкл поспешно переключился на теплую воду. Контрастный душ помог,  как-то прочистив сознание и поумерив мигрень. Насухо обтеревшись полотенцем, Ринальди вернулся в комнату, где кое-как натянул рубашку и джинсы. – Как ты? Какие планы? Сел рядом с Рикардс, смахнул со лба несколько оставшихся там капель. Можно было позавтракать - или просто выпить кофе. Придти в себя, глотнуться освежающего напитка – и капореджиме будет готов приниматься за дела.  Хотя и, надо признаться, очень не хотелось. - Ты вчера про Ливию спрашивала? Непонятно почему в голове всплыл тот вопрос Берн, который он пропустил - не до того было. И непонятно почему Майк вздумал отвечать на него сейчас - у похмельного состояния своя логика. - Я давненько ее знаю, с замужества. С ее покойным супругом, Марчелло, был знаком еще до их брака. Но в центре внимания она оказалась только три года назад. По сути, когда вышла из тюрьмы и вступила во владение Парадизом, сразу приобретя иную роль в бандитских играх - до этого она была просто одной из членов клуба "Mob Wifes*", хотя и привлекала внимание своей внешностью.

*Жены гангстеров

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-04-21 11:15:00)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Finest hour