vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » war on the Olympus


war on the Olympus

Сообщений 21 страница 40 из 42

1

- дата: 1298 гг. до н. э.
- место: Верхний Олимп, позже земля Эллады

Одержимый жаждой власти царь Гиперион хочет уничтожить род людской и низвергнуть богов. С помощью Эпирского Лука, сделанного руками бога войны Ареса. Боги созывают совет, где должна решится судьба людей. Будут ли боги помогать им, или им придется самим защищать свое государство. Боги Олимпа сильны, но для данного решения нужны разные взгляды и способность спокойно мыслить. Зевс принимает решение созвать всех богов и узнать каждое мнение по причине Царя, который не щадит ни детей, ни женщин. На собрание собираются все, однако давняя война Афины и Ареса заставляет богов разделится. Каждый считает что лишь он прав. Посейдон не может простить Афине отобранную Аттику, коей он так хотел обладать, Афина не может простить Аресу создание опасного оружия. Аид и Персефона осуждают друг друга. Между богами вспыхивает настоящая война, готовая перерасти в огромное сражение на земле Эллады, где итак благодаря Гипериону текут реки крови и слышны крики.

http://se.uploads.ru/H43xr.png


пояснения нужные к игре

Эпирский лук, или Лук Апполона - оружие, которое было подарено юным Гермесом Апполону. Данные оружие предназначалось богу войны, коим он хотел выиграть войну между Титанами и Богами, но в битве лук был утерян, его местонахождение неизвестно.
Царь Гиперион - персонаж древнегреческой мифологии, сын Приама от наложницы.
Приам — персонаж древнегреческой мифологии, последний царь троянский, сын Лаомедонта и Стримо, шестой по счёту царь Трои; правил 40 лет.
Спор за Аттику - Миф о споре Афины с Посейдоном. Рожденный самой Землей получеловек-полузмей Кекроп основал в Аттике город. Был он расположен на высоком холме с крутыми обрывистыми склонами. И сразу заспорили между собой дочь Зевса Афина и брат его владыка морей Посейдон. Кому из двоих стать покровителем города?.. Решили боги так: кто сделает жителям лучший подарок, тот и победит в споре. Ударил трезубцем по скале Посейдон – забил источник. Вот это подарок! Все знают, что мало воды в Аттике. Но попробовали ее и усмехнулись: была она горько-соленой. Воткнула в землю свое копье Афина, зазеленело оно и превратилось в оливу. Никто прежде не видел в Аттике таких деревьев. Все признали дар Афины лучшим… Вот почему греки считали Афину покровительницей Аттики, а название города Афины связывали с ее именем.

Очередность постов:
- Frederick Klemente [Zeus | Зевс]
- Callisto Ribalta [Athena Pallas | Афина Паллада]
- Fox Virgin [Gera | Гера]
- Jared Gale [Hades | Аид]
- Terra Kaas [Persephone | Персефона]
- Balthazar di Stefano [Poseidon | Посейдон]
- Helen Hamming [Aphrodite | Афродита]
- Gregory Marshall [Hephaestus | Гефест]
- Alfred Gideon [Hermes | Гермес]
- Phoebe White [Hecate | Геката ]
- Roxana Crawford [Artemis | Артемида]
- Momo Honda [Erato | Эрато]
- Rex Tyrell [Ares | Арес]


Условия следующие. Устанавливается порядок, если пост от персонажа не приходит в течении двух суток, автоматически отвечает следующий. Выпавший персонаж может подключится позже. Разрешены грубые выражение и основным условием это игра по канону, изменения  (совсем маленькие) возможны в том случаи, если их одобряют все участники квеста.
Посты: первые посты от 3000 до 7000 знаков, далее от 3000 до 5000 знаков. Особое внимание просим уделить описанию персонажа в первых вводных постах. Если есть картинка одеяния можете прикрепить ее. Так же просьба игроков читать внимательно посты.

Отредактировано Callisto Ribalta (2015-03-13 13:40:58)

+3

21

http://sh.uploads.ru/7V0UJ.gif

Боги всегда прощают людям. Для того мы и
создаем их. Подумай только: кто бы прощал нас, если бы не было богов?


Афина. Властная и сильная женщина, одна из тех, кто не прислонялась перед мужчинами, и даже не думала об этом. Она всегда была далека от семейной жизни, от влюбленности. Возможно, ей было не понять страдания многих женщин, когда на войне погибали их сыновья и мужья, она лишь чувствовала как эта прожигающая и угнетающая боль отдается в ее сердце.  Эта боль была такой сильной, что иногда у Паллады перехватывало дыхание, и в глазах темнело. Нет ничего ужасней, чем ощущать, как боль наполняет тебя, как люди гибнут из-за веры в тебя, и твою силу, а ты стоишь на Олимпе и бездействуешь глядя на это с неба. Твоя одежда не пропитана кровью как их, твоя одежда чиста, и это разрушает тебя изнутри, медленно и постепенно.
Сколько людей страдали на земле Эллады, сколько людей погибали от рук простого смертного, сколько крови было вылито в темную землю, сколько семей было разрушено. Все это было лишь малой частью того, что сделал Гипереон. Пока боги собирались, Афина смотрела на ужас того, что происходит на земле Эллады, глазами людей. Сколько ужаса в их сердцах, сколько страха того, что они будут умирать. Все это словно яд проникало в кровь, и разносилась по каждому миллиметру тела. Все время, пока боги говорили, Афина была там, среди смертных. Она чувствовала все, что чувствовали они. Она была с ними, она переживала с ними, стараясь ощутить все.
- Гипереон не остановится до тех пор, пока не истребит всех жителей Эллады. Его надо остановить и как можно скорее отец.  – девушка дернулась и несколько раз моргнула, указывая всем что наконец она вернулась из того состояния в котором прибывала – Он убивает ради забавы, ради удовольствия и пытается надавить на нас.  А Арес.. – девушка замолчала на мгновение, а потом продолжила – А Арес, позволил этому человеку взять лук невиданной силы. Более глупого и безрассудного поступка я не видела. – девушка чувствовала как внутри все кипело, как внутри все ныло и страдало. Сколько криков и молений о помощи слышала Афина ежесекундно. Если бы только отец позволил ей спуститься на землю, если бы она только могла дать отпор Гипереону, пусть ценой собственной жизни. Она готова стать смертно, лишь бы люди знали, что боги рядом, и она поддерживают их в минуты боли и отчаяния. 
- Отец. Я прошу тебя отпустить меня к людям. Если мы не защитим их, то кровь пропитает земли Эллады на века. Арес глуп. Он не более чем ребенок, считающий что развлекаться, устраивая войны это хорошо. Артемида, сестра моя, разве я не права? Кровь пропитывает почву, войны Гипереона уничтожают земли. – прежде совсем смеренная Афина почувствовала как гнев прожигает. Резко развернувшись к Аресу она позволила себе дать ему пощечину. Внутри кипел огонь злости, гнева.
- Не будь ты любимым сыном отца нашего, я бы тебя давно отправила к Аиду в царство. Я бы заточила тебя в тартар к Кроносу, чтобы твое тело вечно находилось в клетке. Ты не достоин, находиться на Олимпе. Твои деяния разрушают веру в нас. – произнесла Афина, и ее голос разлетался по залу. Кажется, все молчали. Боялись ли? Не думаю, скорее, вслушивались в слова мудрой, чьи думы всегда были правдивы, и то, что слетало с ее уст, всегда было взвешенным и правильным. Именно из-за своей мудрости Афина всегда стояла по правую руку отца, в то время как Арес стоял перед ним, и выслушивал то, как он в очередной раз провинился, только вот все это сходило ему с рук.
Однако Афина на этом не закончила. Каждый из богов имел право высказаться, только вот высказывались они не в пользу людей. Аид получает души, поэтому он так защищает Ареса, а Посейдон просто до сих пор злиться на то, что Афина отобрала у него земли, взрастив оливковое дерево, которое было лучше его дара людям.
- Аид, Посейдон. Вы могущественные владыки, но не думаете ли вы, что мы тоже не святы. Мы отворачиваемся от людей. В сложные времена, когда они зовут нас, разве кто-то из ваш пришел на помощь? Разве кто-то из вас спустился к ним в человеческом обличье? Вы только и знаете как утешатся в кроватях смертных. И каждый из богов таков. Нет исключений, даже ты отец. Ты не думаешь о людях. Последнее время тебя более заботить жизнь твоих детей полубогов, нежели людей.  Вы сами затеяли эту войну, вы позволили людям встать на сторону убийцы, вы главные виновники всего того, что происходит. – говорила Афина. Ее голос совсем не дрожал, и пусть ей кто-то бы сейчас возразил. Она права, и именно поэтому в глазах присутствующих на Олимпе появился огонек отчаяние и осознания того, что ее слова это права, режущая душу.

+6

22

[NIC]Ὕπνος[/NIC][STA]Hypnos[/STA][AVA]http://firepic.org/images/2015-04/05/qejew2aq9dwh.jpg[/AVA][SGN]http://firepic.org/images/2015-04/05/o81f7qoco8wg.gif[/SGN]

Гипнос
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/cf/Hypnos%2C_British_Museum_No._267.JPG/250px-Hypnos%2C_British_Museum_No._267.JPG
Человеческое обличье
http://firepic.org/images/2015-04/05/fz9voilfoxsy.jpg

Гипнóс (др.-греч. Ὕπνος, «сон») — в древнегреческой мифологии персонификация сна, божество сна, сын Нюкты и Эреба. Брат Танатоса, Керы, мойр (по Гесиоду), Немезиды, Эриды, Харона и других детей Нюкты. Гипнос спокоен, тих и благосклонен к людям.

По Гесиоду, Гипнос живёт на краю мира, и на него никогда не взирает Солнце-Гелиос.

У Гомера он обитает на острове Лемнос, выступает как вестник Зевса. Гера замыслила козни против Зевса, уговорив Гипноса усыпить его, пока она преследовала Геракла. От гнева Зевса Гипнос был спасён своей матерью Нюктой, которую Зевс не решился оскорбить. Второй раз Гипнос усыпил Зевса также по просьбе Геры, чтобы дать ахейцам возможность победить в сражении с троянцами. В награду за содействие Гера обещает в жёны Гипносу младшую из харит — Пасифею.

Овидий в «Метаморфозах» описывает пещеру в Киммерийской земле, где обитает Гипнос, где царят вечные сумерки и откуда вытекает родник забвения; в пещере на прекрасном ложе покоится Гипнос.

Статуя в храме Асклепия в Сикионе изображает Гипноса Эпидота, усыпляющего льва.


[audio]http://prostopleer.com/tracks/5522348rGja[/audio]
http://firepic.org/images/2015-04/05/isx2beb8vadm.jpg
О, прекрасная Пасифея. Любовь моя, красивейшая из сестер харит.
Не смеешься ты более, и танцами своими не радуешь взор своего мужа Гипноса, бога сна и забвения.
Стихла арфа и не слышен более смех твой звонкий.
О, Пасифея, возлюбленная моя, отчего жемчуг слезинок оросил твое вечно-юное лицо?
Что смогло встревожить так сильно нимфу веселья?
Встревожен бог забвения и сна, как и печальна супруга его, младшая из сестер харит. Смута окутала землю Эллады и стихла чарующая музыка в обители Гипноса. Блестят слезы в уголках нежных глаз и угрюм сам бог. Целуя уста возлюбленной своей, Гипнос протянул к ней руку и обнимая за плечи ее, тихо прошептал:
- Спи. Спи любовь моя и пусть печаль не омрачит твое прекрасное лицо. Пусть блаженство играет на милых устах...
Сильна любовь Гипноса к Пасифеи, как и чары его. Любуясь нимфой, бог разжал кулак и выдохнул дымку сна в полу-раскрытые губы жены своей. Вздохнула тихо Пасифея и сомкнулись ее веки. Спит младшая из харит, успокоенная нежностью мужа своего. Укладывая ее на свое прекрасное ложе, поднялся Гипнос и убрав ласково локоны с лица нимфы, обернулся. Молчала арфа, угнетая бога. Бесшумно подойдя к инструменту, нагнулся бог и проведя пальцами, едва касаясь струн, зачаровал божественную арфу. Задрожал в ответ воздух и разлилась по пещере чарующая музыка, что так успокаивала Пасифею.

А сам бог так же бесшумно покинул обитель свою, оставляя за собой шлейф мрака, что скрыл собой мир бога сна. Раскрылись крылья тихого бога, вознося его на Олимп, где собралась божественная сила Эллады.
Слышал Гипнос горячую речь бога войны и волнение в голосе Зевса. Слышал он и мнения других богов, не раскрывая своего присутствия рядом с ними. Лишь тихое шуршание выдало бога сна, да безмятежность духа его.
Ступая тихо и аккуратно, вышел к олимпийцам Гипнос, сложив смиренно руки в замок.
Встревожен был Зевс, сверкали молнии в низинах Эллады и напряжен был воздух здесь на Олимпе. Молчал бог, лишь кивнув Зевсу и Гере, склонил голову и прикрыл свои бездонные глаза.
Обходя величественную Афину, молчал Гипнос, скрывая печаль свою. Не благосклонен был к нему Зевс и знал он об этом. Спасла бога Гера от былой ярости бога-Громовержца. Но, сейчас были трудные времена и Гипнос знал, как печалился сам Зевс.
Любил Гипнос смертных, не меньше самого Громовержца. Его абсолютно не тревожило отношение того к отпрыскам полу-богам. Очарованный любовью Пасифеи и ее звонкими песнями, сам он мало замечал, как Зевс уделял больше внимания смертным, нежели божественным детям. Но, печаль и тоска его супруги подвигла бога посетить Олимп. Ради нее, ради успокоения Эллады он был здесь.
Взирая своим бездонным и печальным взглядом на всех, Гипнос остановился и тихо, смиренно наконец вымолвил:
- Что мы будем делать, о великий Зевс? Ведь я могу повергнуть Гипериона в вечный сон. Я могу прекратить его бесчинства.
Умолк бог сна и опустив руки, обратил свой вопросительный взор на Громовержца. От него и только зависела судьба Эллады и смертных. А сам Гипнос совершенно не желал и дальнейшего вмешательства бога войны Ареса, что и так навлек на людей смуту. Слишком много было ярости и злости, что сжирала их и вся смиренность, к которой так благоволил бог сна, исчезла в один миг. Знал он, что Зевс выберет равновесие... А ему и нужно было лишь возвращение в земли смертных спокойствия и безмятежного сна.
- Не стоит сеять и дальше среди смертных ненависть и злобу. Ведь, это уничтожает все живое. Я знаю, что ты выберешь равновесие, - умолкнув, Гипнос облизнул губы и мысленно продолжил: - Я верю в твое целомудрие, о великий Зевс!

Он был нужен Олимпу, как усмиритель. Он знал об этом, стараясь не будить в присутствующих ярость. Все лишь зависело от того, насколько Зевс будет к нему сейчас благосклонен, ведь сама Гера не сможет всегда спасать Гипноса от ярости бога-Громовержца. И зависело от того, насколько злопамятен был первый и помнил-ли о том, что уже дважды  бог сна, подкупленный супругой, усыплял бдительность олимпийца.
В смирении зарождается семя истины... Не позволь ей погибнуть.
Эту тяжелую ношу, что Гипнос взвалил на свои плечи стоило нести до конца. До победного или самых низин Тартара...
Умолк Гипнос, прикрыв глаза. Слышал он отдаленную и печальную мелодию, что колыбелью окутывала его супругу в чарующую дымку сна. Ее дыхание было ровным и тихим. И хоть, по милой щеке текла бриллиантовая слеза, нимфа спала в его мрачной обители. А он лишь мечтал о ее покое.

+7

23

[NIC]Hades[/NIC][AVA]http://se.uploads.ru/fgREa.jpg[/AVA]Чёрные тучи сгущаются над Олимпом, но сегодня не гнев или ярость громовержца гонит их над головами собравшихся, а горечь и злость его старшего брата Аида.
Один за другим берут слово боги, и их речи терзают слух владыки подземного царства. Напоенные ядом несправедливых обвинений, они открывают старые раны в душе повелителя мёртвых. Его руки так же покойно лежат на подлокотниках трона, он не опускает головы и прямо смотрит в лица тем, кто обращается к нему с упреками.
Люди боятся и ненавидят Аида и всю свою недолгую жизнь стремятся отсрочить неизбежное. Кто из них осмелится просить его о милосердии и снисхождении? Разве что безумец или влюбленный, каким был Орфей, сын речного бога Эагра и музы Каллиопы. Потеряв любимую жену, решился Орфей на отчаянное дело: спустился он в царство мёртвых и пел, играя себе на кифаре, надеясь тронуть жестокое сердце Аида. Пел Орфей о своей великой любви к красавице Эвридике, жаловался на одиночество и пустоту в душе после смерти любимой и молил грозного бога о сострадании. Сжалился над несчастным Аид, согласился отпустить Эвридику, вернуть её в горячие объятия мужа. Единственной из всех смертных, позволил ей пройти той дорогой, по которой души спускаются в подземный мир. Но поставил условие: не должен оборачиваться Орфей, всё время идти только вперед, следуя за богом Гермесом, который обязался вывести влюбленный в верхний мир. Но вечные страхи и тревоги, которые наполняют людей, этот хрупкий сосуд, слепленный руками Зевса, заставили Орфея усомниться в словах Гадеса. Лишь несколько ступеней оставалось ему преодолеть, впереди уже брезжил солнечный свет и звучало радостное щебетание птиц, но испугался певец, что не слышит он позади шагов Эвридики – и оглянулся.
Потерял Орфей Эвридику, обрел он возлюбленную лишь после своей смерти.
Ненавидимый всем солнечным миром, проклинаемый, внушающий трепет и страх, вечно живущий во тьме, наполненной жалобами и плачем – этой ли доли хотел для себя Аид? Кто он есть, как не хранитель чужих воспоминаний, потерянной любви, несбывшихся надежд? Разве люди обращаются к нему с почтением и любовью? Украшают ради него дома, режут овец и телят, устраивают в его честь шумные празднества? Нет, они стонут и рыдают, разрывают на себе одежды и посыпают головы пеплом, когда холодное дыхание смерти касается их домов.
Когда же возвышает свой голос Афина, на неподвижное, будто вырубленное из камня, лицо Аида набегает мрачная тень. Дочь громовержца разит не глядя, бьет куда попало, уподобляясь этим Аресу.
Подождав, когда вновь воцарится молчание и утихнут все речи, Аид отвечает Гере и всем остальным:
- Люди – не мое творение и не мне судить о том, хороши они или плохи. Знаю лишь, что создав людей в третий раз, твой муж и мой брат не промедлил ни мгновения, убедившись в их нечестивости и неповиновении богам. Он уничтожил тех и создал новых, но и они погибли в бесчисленных войнах. Одни лежат в земле у семивратных Фив, погибнув за наследие Кадма и царя Эдипа, другие пали под Троей. Люди боятся смерти, но неудержимо стремятся к ней. Сами. Чувства, о которых ты говоришь, толкают их на преступления против себе подобных и нас. Они оскорбляют богов своим неверием и жаждой выторговать для себя наши благоволение и милость. Разве этого мы ждем от них? Что их моления и жертвы, как не самая жалкая лесть и попытка купить себе право на долгую, безбедную жизнь, полную радостей и счастья? Когда же их желания остаются неудовлетворенными, они обвиняют нас в жестокости. Покарав одного Гипериона, мы ответим на их молитвы, но поймут ли они в полной мере, что лишь в нашей власти карать их и миловать? Люди хотят решать свою судьбу сами, но даже мне не под силу соединить нить, которую перерезали Мойры.
Затем он переводит взгляд на Афину. И снова мгновенная тень пробегает по его лицу, и где-то во непроглядной тьме подземного царства глухо рычит и мечется на цепи трёхглавый Цербер, чувствуя гнев своего хозяина.
Ни один из смертных не осмелится по собственной воле призвать меня под сень своего жилища. А если б и нашелся смельчак, кто из вас согласился провести хотя бы один день на моём месте, оберегая людей от чудовищ, живущих во мраке? Может быть ты, Паллада? Или ты, дорогая сестра? Кто из вас, собравшихся здесь, пожелал бы мой трон для себя?
Всё сильнее и ярче разгорается пламя гнева, и голос неумолимого бога разносится под сводами сияющего чертога, сотрясая его до основания. Он крепче сжимает скипетр в руке.
- Что ты знаешь о несчастье и боли, о жалобах тех, чья жизнь прервалась на излете, о горе тех, кто расстался с родными и покинул друзей? Обо всех, кто приходит ко мне молить об отмщении, о снисхождении к тем, кто остался там, наверху, о долгой жизни для них, что ты знаешь об этом, богиня? Какое утешение ты посоветуешь мне теперь?
Умолкает Аид, слышит он шелест крыльев бога Гипноса, явившегося на совет. Речи его словно масло льются на бушующее море, успокаивая божественную ярость.

Отредактировано Jared Gale (2015-04-06 10:57:00)

+9

24

[AVA]http://i63.fastpic.ru/big/2015/0311/01/25e058e4fb5cc5f387b492d513e96b01.gif[/AVA]
Персефона никогда бы не попала на это сборище Богов, если бы не зов отца. Она дрожала внутренне всем телом, но стояла с ровной поднятой головой. Она слушала каждого из своих братьев или сестре. Тех Богов, которые могли и хотели распоряжаться Олимпом, жизнями смертных. Подарить им спасение, или еще больше покарать. Опустить руку Громовержца на эту Землю, стирая в очередной раз большую часть человеческого рода. Сколько раз наказывать Богам людей, что бы они поняли, что бы они убедились в том, что они букашки по сравнению с Богами Олимпа? Сколько раз Зевсу показывать свой гнев, а Аиду собирать души умерших в войнах и страшных муках и пытках? Сколько? Бесконечное множество, потому что отец с каждым новым разом вкладывает в души своих созданий чувства, эмоции. Именно они не дают людям возможности жить спокойно, поклоняться Богам и отдавать те почести, которые они обязаны отдавать своему создателю. Персефона слушает всех молча, иногда вскидывая взгляд на тех, кто трогает и обвиняет ее мужа. Она не глупа, она прекрасно понимает, что Аид не славный и светлый Бог. Она никогда и не ждала, что кто-то из Олимпийцев будет его поддерживать, ведь большинство строят из себя невинных овечек, в то самое время, творя самые страшные и постыдные деяния. Кому, как ни Богам знать о грехах своих, но никто не видит их, предпочитая ткнуть лицом близ стоящего. Персефона хмыкнула. Не так давно, она и сама считала Аида исчадием ада, безжалостного, нечестного и жесткого. Но со временем она начала понимать, что у него просто нет выхода. Отец, что устроился на Олимпе, изнеженный молитвами людей, благодарностей и покаяния. Посейдон, который управляет живительной силой, который дарит людям спасение, дарит радость. Им ли не знать, что получает Аид в своем царстве. Проклятия, отчаяние, молитвы, стоны умирающий и гниющих душ. Страх, отчаяние и мучения…Он ли выбрал себе этот трон? Персефона поднимает глаза на Зевса.  Боги призывают Аида к справедливости, но сами…Давно ли ты отец обманом заманил Аида в подземное царство, а сам сел на самый высший из тронов? Кто тебе дал на это право? Ты сам его отнял его у своих двоих братьев, решив за всех.  Так будь жестким до конца, и не делай вид, что мнения здесь присутствующих тебе действительно нужно.
Персефона выдерживает удивленный взгляд Артемиды. Она чувствует недоумение Богини, почему она, Персефона, та, что всегда поддерживала людей,  молчит. Та, чьи владения сейчас орошает кровь, перешла на сторону мужа. Она выдерживает высокомерный взгляд Геры, ее слова в сторону супруга, надменный и жесткий.  Она не окликается, даже когда слово берет Афина, хотя все существо Персефоны рвется ответить, дать понять, что она не статуя, которая не имеет своего мнения. Но спорить с Богами бесполезно, она это прекрасно знает. Поэтому она лишь ждет своей очереди. Пусть к ней не прислушаются, но, по крайней мере, услышат…Персефона закрывает глаза, в ее сознании пульсируют слова, которые она услышала ни только от одного Бога. «Люди молятся, люди молят нас о пощаде». Персефона вдыхает полной грудью, погружаясь в какой-то мрак…

http://i60.fastpic.ru/big/2015/0406/4a/e9089ff7f84c62566c15ee398e633c4a.gif
Эллада тонет в крови, воплях и криках. В сражениях. Тут и там гинут люди в страшных муках, кто-то от быстрого оружия воинов. Они повсюду, они подчиняются новому царю. Богу, как он себя называет. Персефона слышит его голос в каждом крике, который вырывается изо рта  умирающего. Жестокий, безумный. Он намного страшнее чем сам Арес. И намного увереннее в себе, чем сам Зевс. Простой смертный, который возомнил, что может управлять судьбами. Убивать и уничтожать тогда, когда ему захочется и дарить  спасение, когда у него хорошее настроение. По Элладе и окрестностям растекается огромная черная тень, которая уничтожает все на своем пути,  и нет спасения. Люди падают на колени, молятся, но молятся не Богам. Персефона слышит каждую молитву, она с ужасом слышит их голоса, который умоляют о прощении…Молят Гепириона. Не Зевса, не Посейдона и даже не Аида. Они молят человеческое отродье, которой сейчас уничтожает всех. Они молят о спасении его, а не Богов. Персефона сжимает зубы, понимая, что все катится под откос. Люди…Смертные люди, которых она защищала, которых любила, они отказываются от них. Кажется, скоро начнет ссыпаться Олимп без  молитв смертных. Кажется, уже сейчас скипетр на троне Зевса не так блестит.  Люди, они уничтожают все, что им давали, они забывают кто их владыка, они забывают, кто правит ими.

Персефона выныривает из видения в тот момент, когда говорит ее муж. Его слова не сразу долетают до слуха Богини, но когда она прислушивается, она не может сдержать удивленного взгляда. Она знала, как тяжело, догадывалась, как безумно находиться в этом мире. Ведь некоторое время ей приходилось быть рядом с мужем. Но что бы настолько, что бы так сильно затронули слова Богинь ее холодного супруга. Она внимательно смотрит на то, как двигаются губы Аида и она окончательно понимает, что правильно выбрала. Правильное решение выстроила в своей голове. И, пожалуй, она пойдет по головам, что бы его добиться. Люди не понимают добра. Она была во всем неправа. Они не молятся, когда им хорошо. Они только просят и умоляют…Но уже не их. А царское отродье, который посмел возомнить себя великим Богом.
- Отец. – Голос Персефоны разносится по залу на удивление громко и решительно. Она впервые выступила перед своим мужем,  обходя вокруг всех Богов и возвращаясь к великому правителю. Она смотрит прямо на него, пытаясь говорить ровно и спокойно, но в тоже время донести до него смысл своих слов. Ему уже столько много сказали. Кто-то был по-своему прав. Кто-то лукавил и пытался показаться лучше, чем есть на самом деле. Она же будет говорить то, что решила не так давно, но уже успела утвердиться в своем решении. – Ты создал людей, никто не оспаривает то, что ты великий правитель. Что ты тот, кто вложил в людей все то, что есть у всех нас. Никто не пытается принизить твою силу и власть над ними… - Персефона обвела взглядом всех собравшихся, останавливаясь на лице каждого. – Боги Олимпа, вы говорите, что люди молят нас о помощи? Они молят нас о снисхождении?  - Персефона замолкает и поджимает губы, чувствуя, как у самой в груди щемит о того, что она сейчас увидела. – Я знаю, что происходит сейчас на Земле, я вижу, как гибнут мои владения. Как война сжигает все живое. Да, вы все по-своему правы. Но люди перестали молиться нам. Разве вы не чувствуете? – она замолкает, давая возможность Богам прислушаться к себе. – Они молятся Гепириону. Своему новому Богу. И прямо сейчас они молят о пощаде его, а не тебя, отец.  – Она снова поворачивается к Зевсу. – Сущность людей такова. Они не умеют ценить, почитать и боготворить. Они вспоминают о нас только,  когда у них пропадает урожай, когда высушиваются реки, когда животные покидают их владения. Они вспоминают о нас только тогда, когда им мало, когда они хотят что-то попросить. Они делятся с нами радостью? – Персефона покачала головой. – Скажи отец, как давно ты получал жертвоприношения в благодарность? Давно. Так же как и я.  – Персефона обреченно посмотрела на своего мужа, потом опустила голову. – Я Богиня Плодородия, мне безумно тяжело видеть, что происходит там. Как гибнет все, что мне так дорого. Но если мы пожалеем людей, накажем только лишь одного Гепириона – это ничего не даст. Они не учатся на чужих ошибках. Если мы не покажем всем свою мощь, они никогда не поймут,  с кем имеют дело. Оказав им помощь и избавив от тирана, они будут знать, что мы простим им все. Они возомнят себя главными, поймут,  что без их молитв нам не прожить. Отец…Люди понимают только страх. Только им можно управлять смертными. И то, что мои слава правдивы, подтверждает то, что сейчас творится на земле. Если же ты спустишь все на тормозах, через какое-то время найдется очередной Гепирион, который возомнит себя Богом. – Персефона замолкает, и отходит снова к мужу, который смотрит на нее как-то странно и даже с удивлением. Она не поднимает глаза. Она не хочет видеть осуждающих взглядов. Она уверена, что поступила правильно, и ничто ее не переубедит.

Отредактировано Terra Kaas (2015-04-06 16:55:49)

+5

25

[AVA]http://firepic.org/images/2015-03/08/xzc65cwj86em.jpg[/AVA][NIC]Poseidon[/NIC]
https://33.media.tumblr.com/e5cea032704f9ceb48c9b15f010df5bd/tumblr_mgoer02owc1rs6zhfo1_500.gif

Внимательно слушает собравшихся Посейдон, все сильнее хмурит брови морской владыка. Но практически в самый разгар разговора он замечает, что по ступеням в Олимпийски чертог неслышно ступает бог сна Гипнос. Были известны деяния Гипноса, интересно, помнит ли о них Зевс и вообще знает ли об этом? Иначе его грозный брат вполне способен припомнить Гипносу все, что он творил до этого. На благо ли или во зло были его действия? Кто знает, у каждого дела может быть множество последствий. Тяжело вздыхает Посейдон, однако же удостаивает бога легким кивком головы. Знает один из трех владык о том, что Гипнос благоволит смертным, несмотря ни на что. И вот бог сна вопрошает у Зевса о том, что же боги будут делать. Да, сей вопрос сейчас волнует всех и каждого, вот только правда у богов и богинь своя собственная. Причем у любого из них, кто не спроси, кого не послушай. Было бы, конечно, самым легким погрузить Гипериона в вечный сон. А еще проще забрать его жизнь окончательно, и тогда дражайший Аид заполучит еще одну душеньку в свое мрачное царство. Причем душа эта будет одна из многих, которая важна ему хотя бы потому, что из-за этого смертного и собрался великий Совет. На какое-то мгновение прикрывает глаза Посейдон, слышит он шум морских волн. Снова и снова неспокойно море, бурлят его воды под кораблями Гипериона, который в очередной раз возносит хулу богам, и в этот раз ему самому, великом морскому владыке. От закипающей в его крови ярости Посейдон с силой сжимает свой трезубец. Конечно можно поднять волны, которые будут идти одна за одной, бесконечно, девятый вал один за другим, и будут погребены корабли глупца, который возомнил себя таким же великим, как творцы, которые создали все, что он так старается покорить. Но такая смерть будет одна из легких, и она будет бессмысленна, потому что его своеобразные проповеди прочно поселились в сердцах и душах людей, которые знают и видят то, что владеет Гиперион одним из величайших видов оружия. И то это оружие снова создано богом. Не им самим, а богом. Кажется, об этом смертные забыли или же попросту не обращают на это внимания. У кого сила - тот и прав. Открывает синие очи Посейдон только тогда, когда наконец-то в разговор вступает Афина. И то, только потому, что брат задал ей вопрос. Ухмыляется морской бог, ехидно смотря на Палладу, чьи глаза пылают праведным гневом. А праведным ли? Посейдон не против будет развязать войну, но в войне должна быть выгода. То, что погибнет десяток или сотня людей, которые поклоняются Гипериону, его совершенно не волновало. Поворачивает голову Посейдон в сторону Зевса, ощущая, что гроза, которая обычно бушует внутри Громовержца, пока что не разразилась. Но вот такие высказывания, которые сейчас бог слышал от Афины, заставили гневаться уже его самого. Упомнила каждому из верховных богов то, что они развлекаются в постелях смертных... Ох, Паллада, зря ты дергаешь хищника за усы. А еще Посейдон еле сдерживает смех, когда слышит о том, что мудрейшая готова будет заточить Ареса в Тартар. Видимо, забыла Паллада о том, что ее великий отец вытащил своих братьев из чрева Кроноса, а сам Посейдон создал медную дверь Тартара, чтобы заточить там навеки титанов в той самой великой битве. Забывает она, что злить морского бога весьма и весьма опасно. Славится Посейдон своим бурным темпераментом, он раздражителен, жесток, мстителен и опасен, – этому богу сопутствуют бури, смерчи и штормы. А сейчас Афина смеет обвинять Зевса и его братьев в том, что им важнее развлечения, чем ситуация с Гиперионом. Владыка поднимается со своего места, поворачиваясь к Палладе и указывает на нее трезубцем. Жест угрожающий, но пока что это всего лишь жест.
http://stream1.gifsoup.com/view8/4869072/god-of-war-3-poseidon-attack-epimetheus-o.gif
- Как ты смеешь, Паллада, произносить такие речи в отношении главных богов? Да что там, в отношении твоего отца! Попридержала бы язык или хорошенько подумала бы о том, что за такие речи придется платить. Что же до наших так называемых развлечений, то тебе не должно быть до них никакого дела. И мне откровенно жаль тебя, потому как ты никогда не познаешь такой радости, - в злобе, точнее, в злопамятстве Посейдону не было равных. Бог говорил спокойно, но в его голосе слышалось неприкрытое раздражение. Кажется, Афина слишком много на себя взяла, и уж кто-то, а Посейдон молчать не станет. Не по нраву ее речи пришлись и Аиду, который минутами назад злобно вопросил о том, что кто бы рискнул хоть на день занять его место. И в этом Посейдон прекрасно понимает своего брата и поддерживает его. - Твои речи жарки, но не задумываешься ты о последствиях. Я еще раз повторюсь о том, что люди позабыли о тех благах, которые мы даровали им. Ты сетуешь о том, что никто из богов не спустился к ним в человеческом обличье... Но что бы это дало? Люди озлоблены, ослеплены страхом и яростью. Люди глупы, они совсем забыли о нашей божественности. А ты сама, что ты дала им? Создала оливковое дерево? Которое погибнет в один день от засухи под палящими лучами солнца без воды. Ты сама спустилась к ним, сказала им о том, что боги их слышат, что они внимают их мольбам? Только мольбы эти не искренние. Они взывают к богам только тогда, когда им что-то нужно, зачастую забывая совершать подношения в мирное время. Ты считаешь правильным обвинить всех присутствующих в том, что их вина в том, что была развязана война жестоким Гиперионом? Ты слепа, Паллада, глуха к истинным мольбам, и слышишь только поверхностные слова, не вникая в самую суть. С тобой бесполезно разговаривать, - покачав головой, морской владыка снова усаживается на свое место, чувствуя, как среди богов и богинь разгорается гнев. Начинаются перешептывания, кое-кто снова вспоминает о том, что Посейдон все еще не в силах простить Афине победу в споре за Аттику, что было истиной, однако уже второстепенной. Гораздо важнее то, что слова Паллады всколыхнули ярость в сердцах богов, поскольку они задели за живое не только Аида и Посейдона, но также она рискнула обвинить всех богов в происходящем. Смолчать Посейдон не мог и не собирался. Сильнее сжимает морской бог свой трезубец, снова пытаясь восстановить дыхание и выглядеть более спокойным. Но это только лишь маска была. Ведь как известно порой, когда море может быть спокойным на поверхности, в глубине его бурлят водовороты, начинаются землетрясения и вот-вот разразится шторм. Паллада очень рисковала и ее высокомерие сейчас было неуместно. Посейдон смотрит на Зевса, который пока что молчит, но знает его брат о том, что сейчас нелегкое время, и если начнутся раздоры между богами, ситуация не изменится, а только лишь ухудшится гораздо сильнее. Почему надо брать в расчет все человечество? На голову Гипериона должна пасть такая кара, которая послужит примером всем остальным и напомнит людям о том, чем они обязаны богам. Но вполне вероятно, что и других также постигнет наказание. Душа одного нечестивца - слишком мала. Только такой расклад видел сейчас Посейдон, Гера была согласна с ним, и в этот момент он встречается взглядом с матерью всех богов, его губы трогает легкая улыбка, которая служит своеобразной благодарностью за поддержку. Кажется, и прекрасная супруга Аида, богиня плодородия Персефона также только за то, чтобы боги покарали многих. Немного странная позиция, но у каждого она своя.

Отредактировано Balthazar di Stefano (2015-05-01 20:24:33)

+6

26

[NIC]Aphrodite[/NIC]
[STA]Таким должен быть настоящий Ангел Любви.[/STA]
[AVA]http://s017.radikal.ru/i412/1503/7f/92c929199dd1.png[/AVA]
[SGN]http://s018.radikal.ru/i501/1503/56/da50addeed12.gif[/SGN]

— Вы не понимаете? Я больше ни во что не верю. Если бы я мог сжечь Элладу, я сделал бы это. Я хочу, чтобы этот остров, эта планета, эти люди исчезли навсегда.
— Возможно, это и есть любовь. Я люблю тебя так сильно, что готова последовать за тобой, даже если ты одержим манией разрушения.
— Вы отвратительны мне, Афродита.
— Ты сам себе отвратителен. Я чувствую, как ты себя презираешь. Я должна помочь тебе снова подняться. Ты необыкновенный, но ты забыл об этом, потому что ослеплён гневом.

https://33.media.tumblr.com/1fd8d2ed063fb3e187e9becf7a241fa5/tumblr_mxelz9CfaC1surmm6o1_500.gif

     Над Олимпом сгущались тучи. Афродита буквально чувствовала запах грозы. Приятный аромат озона перед дождем. С каждым ливнем приходит надежда, что однажды утром всё снова станет чистым и самые застаревшие пятна исчезнут, как сомнения в его невиновности - взгляд ее упирается в Аида, или как результат его ошибки - она скользит взглядом по Гермесу, крылатому богу, или как рана от его предательства - она смотрит на Зевса, или как память от его поцелуев - взгляд ее нежно касается Ареса. Поэтому мы ждём, чтобы пошёл ливень, надеясь на лучшее, даже если мы знаем, что в наших сердцах некоторые пятна отпечатались навсегда, и ничто их не смоет.
     Она закрыла глаза, слушая каждый голос, каждое решение, высказывание или замечание. Они все - каждый по-своему были виноваты в том, что произошло. Но не Афине было судить их всех. Судить тут смеет только Зевс. Ведь он отец всего, не так ли? А она...она не имеет права указывать остальным богам, таким же как и сама на их ошибки. Так же как и не смеют указывать на ошибки смертные. Пухлые губы нехорошо усмехнулись, пальцы пробежались гаммой по мраморной поверхности. Афродита думала, размышляла.
     Ей было страшно смотреть вперед - туда, где грядет великая буря, битва. Она не хотела терять тысячи смертных душ, которые будут поклоняться ей, просить о такой малости, как любовь. Она хотела слышать молитвы юных дев, желающих встретить того единственного. Она хотела слышать взывания юных воинов, которые, в дни спокойствия и мира будут просить ее послать ту самую... Афродита была одинока. Она грустно вслушивалась в меркнущие голоса смертных, которые с каждым часом становились все тише. Исчезала вечная улыбка на прекрасном лице и становилось оно все суровее, когда боги, ее сестры и братья не могли прийти к одному мнению.
     Жалко ей было простых смертных - зачем наказывать всех, если можно покарать лишь виновника "торжества"? Безучастно блуждал взгляд ее по олимпийским чертогам, пока лились речи других богов и богинь. Остановила она взгляд свой на Аресе - вгляделась в суровое лицо любовника и немо вопрошала бога войны: "Зачем все это, мой дорогой? Неужели война стоит тех жертв и разрушений, который принесет за собой мир? Неужели тысячи невинных должны погибнуть, что бы свергнуть одного только смертного царя, которого можем наказать мы? Зачем это бездумное кровопролитие. Зачем ты делаешь мне больно. Я люблю этот мир и не хочу что бы страдали обычные смертные люди - совершенно беззащитные, которые и так вдоволь насладились прелестями лишений войны. Ты можешь остановить это безумие. Ты можешь сказать свое веское слово. Они послушают тебя. Докажи, что ты можешь быть не только жестоким, но и, что в твоем сердце есть место справедливости."
     Ловко сойдя со своего места, богиня направилась прямо, смотря на Посейдона, владыку Морей. Властителя того "чрева" из которого она вышла в пене морской. Странные чувства у нее были к этому богу. Считала она его отцом своим - но понимала, что не прав сейчас владыка морей. Веет гневом от него, желанием скорой расплаты, крови.
- Зачем нам тысячи жертв? Для чего все это? - она строго смотрела в глаза удивленному богу. Ее красивое лицо   было печальным, и даже наряд, некогда светящийся как солнце, покрыла тень мрака. - Неужели ты не понимаешь, Посейдон...тысячи несчастных жертв. Простые смертные, которые ни в чем не виноваты. А у них есть дети, возлюбленные, матери. Неужели тебе все равно? Неужели вам всем все равно? - подняла она голос, обращаясь  божественному совету. В уголках бездонных, словно океан, глаз, забрезжили слезы. - Так мы погубим все, что было создано. Не будет больше цветов - поля выжжет огонь, - взглянула она на Персефону, - Не будет доноситься игра арф и пение счастливых женщин, люди не будут играть в театрах и получать знания, - обратилась она к Афине. - Не будут сочетаться нерушимыми узами брака смертные, - Обернулась она к Гере. - Перестанут они торговать на рынках оливковым маслом, не будет у нас лавров из оливковых ветвей. Все исчезнет. Вы хотите начинать с самого начала? - Она повернулась опять к Посейдону. - Подумай, к чему это приведет, сколько ужаса мы принесем тем, кого должны оберегать.
- Нам не нужна война. Нам нужен мир, что бы все было так, как раньше, - она подняла свой взгляд на Ареса и спокойно требовала от него ответов. Или помощи. Поддержки. "Ну же...покажи мне, что ты не тот, кем тебя считают все остальные."

Отредактировано Helen Hamming (2015-04-07 16:23:11)

+6

27

[NIC]Hades[/NIC][AVA]http://se.uploads.ru/fgREa.jpg[/AVA] IГлубоко под землей, в царстве мрачного Аида, время течет незаметно. Радостный солнечный свет не достигает холодных пещер, не рассеивает полную ужасов тьму. Вздыхают и жалуются тени, вспоминая ласковое солнце, согревавшее их когда-то, но лишь бездушное эхо вторит стонам несчастных. Отворачиваются  бесплотные тени, скользят они дальше вдоль берегов Ахеронта, летят над полями дикого тюльпана, не задевая бледных и хрупких лепестков, и рассеиваются вдали дымкой холодного тумана.
Нет для них больше ни утра, ни дня, не ведают умершие ни сна, ни покоя. Будто опавшие листья, несутся они, гонимые пронизывающим ветром, что катит беззвучно волны великих подземных рек, не слыша голосов тех, кто остался на поверхности и взывает к ним – кто с любовью и мольбой, а иные с проклятьями и горьким упреком.
Нет в царстве Аида ни ночи, ни светлого дня, но и ему, грозному владыке усопших, порою смыкает очи бог сна Гипнос. И тогда засыпает Гадес, забывается на короткое время тревожным сном, но и в нем не находит покоя.
Холодно и пусто брачное ложе, на которое он возлег с Персефоной. Каких-то три месяца проводит с ним любимая жена, а по истечении этого срока вновь возвращается на землю, вызывая к жизни брошенные в землю семена растений и трав. Любят смертные Персефону, славят её в своих песнях и молитвах, устраивают в честь богини плодородия пышные празднества. Люди чтят прекрасную супругу Аида наравне с великой Деметрой и приносят матери и дочери богатые жертвы. Они радуются её возвращению в мир живых и печалятся, провожая вечно юную богиню в ненавистный Гадес.
Вместе с Персефоной радость и счастье покидают подземный мир; еще мрачнее становится грозный бог, и души, что толпятся на берегу Ахеронта, ожидая переправы, трепещут и скорбят о совершенных при жизни грехах, зная, что ожидает их скорый и справедливый суд.
Жестокую шутку сыграл над старшим братом владыка Олимпа. Назначил он Персефону в жёны Аиду, разрешил тому взглянуть на красавицу – и с тех пор не знает Гадес ни радости, ни покоя. Охваченный любовью, жаждет он заполучить Персефону в свои объятия и держать её подле себя вечно.
Он скрывает от всех, как глубоко его ранит холодность юной жены, как печалит её тяга к свободе, к беззаботной жизни на земле, среди милых её сердцу полей и тенистых рощ. Еще тысячу лет резвилась бы она в цветущих долинах, на берегах полноводных рек под ясным небом вместе со своими подругами океанидами. Ей по душе пробуждать семена, наполнять соком плоды и зёрнами колосья и смотреть, как радуются люди богатому урожаю.
Что ей Аид, суровый и немногословный бог, чей слух услаждают стенания и жалобы умерших? Он избегает солнца, предпочитает сумрак и уединение своих подземных чертогов, которые устроил для него Гефест. Ему милее рычание Цербера и безумный хохот чудовищной Ламии, которая бродит по темным лабиринтам и пещерам, баюкая на груди украденного младенца.
Отвергает Персефона мрачного супруга, бежит от него к славящим её людям, оставляя Аида тяготиться одиночеством и тайным горем.
Вот и сейчас, пробудившись от тяжелого сна, шарит Гадес подле себя рукой, но ощущает лишь пустоту.
Прошло немало времени с тех пор, как Персефона покинула его – снова! – и он хочет подняться в мир живых, хоть издали поглядеть на богиню.
В сопровождающие он берёт бога смерти Таната; возле них вьются и Керы, предвкушая богатую поживу. Окруженный малочисленной свитой, поднимается Аид по каменным ступеням, ведущим из недр земных на поверхность.
Разверзается земля, расступаясь перед поступью страшного бога, будто нехотя выпускает его к людям, чьи тела наполнены горячей кровью и жаждой жизни. Молча следуют за ним подземные божества, мягко ступает Танат, сжимая в руке меч, которым он срезает прядь волос с головы умирающего прежде, чем исторгнуть из него душу.
Пугающее и мрачное шествие по бесплодным полям, на которых совсем недавно колосились пшеница и душистые травы. Земля под их ногами выжжена и покрылась золой, не слышно даже пения птиц. Лишь тишина вокруг, гнетущая, тяжкая, страшная. Здесь ведь была Персефона: повсюду Аид ощущает её присутствие. Но земля на много стадий вокруг мертва, не слышно ни шороха растущей травы, не видно готовых распуститься цветов. Лишь смерть и тлен повсюду. И запах гниющей плоти, запах пожарища, запах крови витает в воздухе.
Он приводит их к деревне, к сгоревшим домам и трупам, которые оставила после себя война. Здесь тоже тихо, как и везде. Керы недовольно переглядываются, не смея обратиться к владыке с вопросом: для них здесь нечем поживиться. Солдаты ушли, а значит, не будет и битвы. Молчит и Танат, только плотнее запахивается он в свои чёрные крылья.
Редкий день, когда сам повелитель мёртвых покидает своё царство, чтобы посетить смертных. Кто из них оценит по достоинству такую великую честь? Глупцы и жалкие трусы, они поспешат упасть на колени, моля о пощаде и трепеща за свои короткие жизни.
Внезапно до слуха Гадеса долетает чей-то голос. Кто-то поет… или молится… слабый, чуть слышный голосок женщины или ребёнка. Человек молит богиню плодородия о помощи и милосердии… Он ведет свой тихий и скорбный рассказ и просит богиню о пропитании…
С неслышным шелестом разворачиваются за спиной у Таната чёрные крылья. Он перекладывает меч из левой руки в правую и проходит в первую же дверь. Дом не заперт, деревянная дверь скрипит на единственной петле, внутри темно и царит хаос. Немногие вещи брошены на пол, скамьи перевернуты, а посуда лежит грудой глиняных осколков. В углу жмётся девочка, еще ребёнок, её-то и слышал Гадес. Над ней сейчас склонился бог смерти, собираясь отрезать прядь волос и послать в царство мёртвых чистую душу.
- Подожди, - произносит Аид, он жестом заставляет Таната отступить и садится подле молящейся.
- Я хочу её послушать.
Девочка всё равно умрет, так решили Мойры, и Атропос готовится перерезать нить её жизни. Тень смерти легла на развалины дома, в котором некогда обитала целая семья, но остался один этот ребёнок. 
Солдаты сожгли деревню, убили жителей и, предводительствуемые Гиперионом, отправились дальше. Значит, и смерть может не торопиться.
- Пой, дитя… - просит Аид, протягивая руку,  и касается льняных волос смертной.

Отредактировано Jared Gale (2015-04-29 18:11:09)

+6

28

II

http://i59.fastpic.ru/big/2015/0409/6e/3e58693d019dd5449a2a1e0006bfaf6e.gif
Тонкие, голые ступни ступают по этой земле. Там, где касается Персефона своей ладонью деревьев, там, где чувствуется ее дыхание, там возрождается жизнь. Распускаются цветы, созревают плоды, наливаются краской и дарят жизнь, цвет этой земле. Трава начинает расти из-под земли, покрывая полотном сочно зеленым цветом. Персефона, касается цветка, и он гордо поднимает свою голову, потягиваясь и улыбаясь своей Богине. Уважают люди девушку, любят и боготворят. И горько плачут, когда ей приходится уходить. И кажется забирает жизнь с собой…Поклоняются, молятся и просят. И Персефона не заставляет себя долго ждать, возвращается на эту землю и дарит людям новую жизнь. Так было когда-то…а сейчас.

....Сейчас Персефона идет по выжженной и совершенно пустой земле. В ступни то и дело впиваются высохшие ветки, умирающие цветы, и пепел разлетается от ее шагов. Безумная, жестокая и уничтожающая война. Она не щадила никого, ничего. Ни людей, ни животных, ни растения…Кажется даже солнце померкло от того, что происходило под его лучами. Кажется, пепел и дым, что поднимался от сожжённых деревень застелил белый свет и нет проблеска надежды. Безумный и жестокий царь, который решил, что может править судьбами. Решать, когда убить, а когда подарить жизнь. Жестокий царь, которому сейчас молились люди…Просили о пощаде. Ничтожный человек, который возомнил себя Богом. Именно он был виноват во всем, что здесь происходило…Персефона повернула голову и посмотрела вдаль. Ни одного признака жизни. Ни человеческой и природной…Все уничтожено и выжжено. Она опускается в залу коленями и касается ладонями земли. Она не слышит ее дыхания…Земля мертва, она пропитана кровью людей, она пропитана смрадом, который разносится по земле от гниющих трупов людей и животных, перемешанный в одной кровавой бойне. Дрожит Персефона, не в силах удержать слезы. Она тихо шепчет, призывая свое детище ожить, что бы трава снова поднялась над землей. Что бы снова было слышно щебетание листвы и чувствовался аромат цветов. Но земля молчит…Она не слышит свою мать. Она слишком слаба…Она умирает. И теперь даже Богиня ничего не может сделать.
- Матушка…Даже я не могу помочь, даже я не могу спасти эту землю. Что ж они делают. Зачем? Почему они забыли своих Богов…Почему не понимают, что уничтожают то, где они же сами и живут… - Персефона тихо шепчет, не сдерживая слез. Они каплями стекают по щекам и впитываются землей, которая жадно глотает живительную влагу. Но крови слишком много. Слишком много пепла. И даже живительная сила Богини здесь бессильна. – Матушка… - Но Деметра не отвечает. Не хочет Богиня спасать умирающую землю, или просто знает, что это бесполезно. Они возродят сотню деревьев, а люди уничтожат следом тысячи. Они заставят подняться из пепла тысячи цветов и ягод, а люди затопчут и сожгут следом миллионы. Закрывает глаза Персефона и выдыхает…Пришло время подняться на Олимп. Здесь все кончено. Люди сами избрали этот путь, им по нему и идти. Богиня поднимается, и ступает прочь, готовая унестись далеко от этого безумного места. Но слышит она тихий голос, который словно через стену пробивается к ней. Тихий, молящий…Зовущий. Такой, какой она никогда не слышала. Ребенок…Она замирает и слушает. Слушает как ветер доносит тихие молитвы. О Боги, о великие Боги Олимпа. Вы покинули нас…вы оставили нас одних, на растерзание чудовища. Прошу вас, Боги…Помогите нам. Помогите….Прекрасная Персефона, я умираю. Мой отец и брат умерли в сражении, мою мать долго пытали солдаты на моих глазах и убили…А меня бросили, сказав, что я и так умру…А я умираю. Мне нечего есть…Прекрасная Богиня Плодородия…Ты спасала нас в самые темные времена, в самые тяжелые и непроглядные. Помоги Персефона, помоги великая Богиня…Возроди, то что они уничтожили…Голос становится все слабее и слабее, и Персефона чувствует дуновение холода. Страха. Отчаяния. Аид…Зачем ты здесь? Что-то внутри Богини обрывается, скатывается вниз и поднимается комом в груди. Она не может выносить страдания людей, не может выносить то, что происходит здесь. Как бы она не злилась на поступки людей, она не могла позволить…Нельзя вмешиваться в деяния жизни. Нельзя вмешиваться и вставать на пути Бога Смерти. А именно его она чувствовала здесь…Они всегда ходят вместе. Закрывает глаза Персефона, выдыхает полной грудью и бежит в сторону небольшого домика, в котором она слышит голос. Тихий, зовущий, протяжный. Девочка. Ее молитва как песнь вливается в уши Богини. Она не может не услышать ее, она не может не откликнуться. Персефона заходит в пошатнувшийся домик, который, кажется, рухнет в следующую секунду. Двери сорваны, внутри кровь, хаос и уничтожение…Дрожит Богиня, осматриваясь. Видит девушка маленькую девочку, сжавшуюся в углу комнаты, слышит ее голос. Зрачки Персефоны расширяются, когда она видит рядом с ребенком своего мужа. Великого Аида, Бога подземного мира…Видит она Таната, который сейчас стоит чуть поодаль, оголив свой меч. Чувствует Персефона настроение своего мужа. Не доволен Аид, трогает пальцами волосы смертного ребенка, словно в жизни ни к чему подобному не касался…Вспоминает молодая Богиня как эти руки касались ее и выдыхает, прикрывая глаза. Знает она, что муж чувствует ее прибытие. Ему даже не нужно смотреть в ее сторону…Персефона пахнет жизнью, надеждой. И сейчас в этой кромешной тьме подземного мира, которая легла на этот дом, она была словно луч света.
- Аид. Муж мой… - Голос Персефоны прокатывается по маленькому дому, но слышит ее лишь Боги. Девочка молится дальше, Персефона слышит ее тихий голос.  – Что забыл ты на Земле? Какого утешения ищешь среди смертных? – Танат шипит на голос Прекрасной Богини, Аид лишь чуть наклоняет голову, не отрывая взгляда от поющей девочки. Чувствует Бог Смерти, что уходит из его лап добыча. Такая сладкая и невинная. Очередная невинная душа. Мягко ступает Персефона вперёд, опускается возле девочки по другую сторону от мужа. Смотрит на него и на какой-то момент взгляды их пересекаются. Холодно в его глазах, в его душе. И она касается легким светом его каменного сердца. Скучает по мужу Персефона, скучает в дали. Но мучительно ей находится в мире, где нет солнца и света. Хотя сейчас все перемешалось, и она уже не понимает где мир людей, а где подземное владение Аида…Все стало единым. Страшным и безжизненным. Наполненный стонами и страхом. – Не достанется она тебе Танат, можешь опустить меч. Не сейчас, не сегодня. – Она не смотрит на Бога, но она знает, что он ее слышит. Персефона понимает, что то, что она делает – это пустое. Ее заберет смерть, рано или поздно заберет…И она ничего не сможет сделать. Она не может забрать ребенка к себе…Ей уготовлена другая судьба. Но сейчас…Сейчас она не может все оставить вот так.  – Посмотри на меня дитя… - Тихо шепчет Богиня, ласковым человеческим голосом, представая перед ребенком в образе женщины. Малышка испуганно смотрит на нее, но в глазах плещется восторг и надежда. Она так красива…Боги. Как она красива. Через грязь. Кровь, которая засохла на лице малышки. На сером и безумно худом лице выделяются глаза. Бездонные, огромные синие глаза…Словно небо, словно ясное голубое него. Как когда-то. Когда был мир…Когда на землю не ступала нога беспощадного царя.  – Все будет хорошо. Слышишь…Верь мне, Боги слышат твои молитвы. Я…слышу твои молитвы.  – Персефона протягивает раскрытую ладонь перед девочкой, мягко улыбается тому, как малышка несмотря на голод, несмотря на приближающуюся смерть светло и ясно смотрит в глаза Богини. Персефона приоткрывает рот и выдыхает полной грудью…протяжно и спокойно. Тут же на ладони богини появились ягоды. Спелые, сочные, красные. Ягоды, которые напоминают о жизни…Которые помогают верить в спасение. – Ешь. Это дар, за то, что даже сейчас ты не перестала верить… - Кусает губы Персефона, чтобы не разрыдаться горькими слезами. Когда тоненькие пальчики берут ягоды, как дрожат руки несчастной девочки. И как она пытается их есть…Кажется она разучилась это делать. И с каждой ягодкой, жизнь растекается по венам малышки. Персефона чувствует его нутром, и чувствует, как ревет в себе Танат, злится на Богиню. Сглатывает комок Персефона и поднимается во весь рост, натыкаясь взглядом на супруга. – Сегодня вам не место здесь…Сегодня она не ваша. Ещё один день. Но я даровала ей еще один день… - Персефона смотрит прямо на мужа, вглядывается в его лицо. Ты понимаешь, Персефона, что это бесполезно. Ты продлеваешь ее мучения…Мне все равно, я буду спускаться столько, сколько нужно, лишь бы попытаться спасти, хотя бы одну жизнь. Жизнь и душу, которая так верит в меня и молится мне…

http://i58.fastpic.ru/big/2015/0409/85/2cbed84abc64aa9f59a50cb0fb013485.gif

+5

29

[NIC]Hades[/NIC][AVA]http://se.uploads.ru/fgREa.jpg[/AVA] IIIСмертным не дано увидеть бессмертных, разве только в последние мгновения жизни приподнимется для них завеса между мимолетным и вечным. Впрочем, бывает и так, что обитатели Олимпа по собственной воле являются людям, приняв иное обличье, дабы не испугать и не внушить священный ужас одним своим видом. К тому же, опасно человеку лицезреть божество в его истинном облике: так было с Семелой, матерью Диониса. Послушавшись совета ревнивой Геры, умолила она влюбленного в нее Зевса показаться ей во всем блеске славы. Не мог отказать возлюбленной Зевс, пришел он во дворец Кадма во всем своем величии. От блеска и ударов молний сотрясались стены, рушились колонны и колебалась крыша. Огонь охватил дворец - и в нем погибла несчастная Семела, осознав перед смертью коварство царицы богов.
Но порой олимпийцы являются людям, не неся с собой разрушений и горя. Так мать Персефоны, великая богиня Деметра, пришла однажды к царю Элевсина Келею и его супруге Метанейре. Опечаленная потерей дочери, блуждала она по землям Эллады, пока не очутилась близ города Элевсина. Дочери царя встретили её у источника и проводили во дворец. В благодарность за оказанные ей почет и уважение, Деметра пожелала даровать бессмертие сыну Келея. Она открыла царю, кто она, и повелела выстроить храм в свою честь. В обычном облике предстала богиня перед смертными, оказав тем величайшую милость.
Вот и теперь её дочь Персефона приняла обличье смертной женщины, представ перед очами ребёнка и предложив смертной горсть спелых ягод. Знает Аид её доброе сердце, видит он слёзы в глазах прекрасной богини и блистающий в них гнев.
Не отвечая, вглядывается Гадес в серое от пыли, измученное лицо ребёнка. Не веря своему счастью, девочка берет дрожащими пальцами ягоду и кладет в рот, не сводя глаз с доброй женщины, словно бы ниоткуда возникшей вдруг перед ней. Она ест спелые ягоды одну за другой, но ладонь богини по-прежнему полна. За плечом у Гадеса мрачно вздыхает Танат. Он знает сердце и душу своего властелина, ведома ему и та страсть, что питает Аид к Персефоне. Он видит печаль на лице своего господина и отводит глаза, лишь крепче сжимая в своей руке меч. Будь его воля, он бы отнял жизнь у бессмертной. Но смерть – это дар, недоступный богам.
- Зачем ты тратишь силы на то, что нельзя изменить? – Аид роняет слова, словно тяжкие камни.
- Ты знаешь, не в моей власти оставить её жить. Клото спряла эту нить, а Лахесис решила судьбу. Твой поступок лишен смысла.
Невидим остается Аид, незачем ему пугать своим появлением человеческое дитя. Отчего же медлит суровый бог, отчего разрешает он времени течь, а не прикажет Танату отсечь светлый локон?
Но смотрит Аид на смертное дитя – и молчит.
Нет у них с Персефоной своих детей. Не в пример плодовитому брату остается бездетным Аид. И это также печалит владыку подземного мира.
Нелюбимый, нежеланный, дарованный Зевсом супруг прекрасной богини. Ненавидимый и проклинаемый всем живым миром. Навеки погребенный вместе с сотнями тысяч душ в самых недрах земли, ниже которых разве что глубочайшая бездна – огненный Тартар, где томятся в заточении могучие титаны и даже отец всех богов  Кронос. Страшный, оглушающий грохот доносится с той стороны громадных медных дверей, выкованных самим Посейдоном. Вход в Тартар охраняют сторукие великаны-гекатонхейры, чтобы не вырвались на свободу титаны и не пошли бы вновь войной на Олимп.  Бывает, подолгу стоит Аид напротив тех дверей, слушая мучительные стоны матери-земли: её давит страшное бремя, заключенное в её недрах. Рвутся на свободу плененные титаны, жаждут они отомстить Зевсу и прочим богам-олимпийцам за свои позор и поражение. Ведь с ними сам Кронос!
Огромное горе ложится камнем на грудь Персефоне. Ей жаль не только своих любимых полей, любовно возделанных нив и цветущих садов. Она скорбит и о людях, что сгорают в горниле жестокой войны, затеянной обезумевшим смертным. В мире, который хранит Персефона, не осталось ни радости, ни тепла, только боль, отчаяние и ужас. Всё то, от чего она убегает, покидая царство Аида, Персефона находит и здесь, в любимой Элладе.
Мир изменился. И виной тому – кто же? Гиперион или боги? А может быть, это люди, тяготясь властью тех, кто царит на Олимпе, выбрали себе иного вождя? Чего желает этот человек, которого одни считают безумцем, а другие готовы провозгласить новым богом? Смертный червь, получивший в свои руки божественное оружие – на что он способен без помощи тех, кто стоит выше него? Этого Аид не знал, но желал бы увидеть.
Персефона ласкает ребёнка, как родное дитя, но Гадес остается неумолим. Ничьей судьбы не решает Аид, он лишь помнит, что всему в этом мире приходит конец. И прямо сейчас истекает время, отведенное этой девочке.
Атропос не роняет слёз, перерезая очередную нить, иначе быть ей, как Ниоба, окаменевшей от горя.
Час или день, для судьбы нет ни отсрочки, ни подходящего времени.
- Отойди, богиня. Позволь Танату забрать её душу.
И прежде, чем Персефона сделает хоть одно движение, схватит её Гадес, укроет плащом, делая богиню невидимой, и вынесет из дома.
Крепки объятия бога, из них не вырваться, не уйти, и Персефона знает это лучше кого бы то ни было.
- Она умерла, оставь её. Отпусти.
Пусть её горе прольется слезами на сгоревшую землю, пусть оросят они грудь, в которой глухо и ровно стучит сердце Гадеса, живого владыки мёртвого царства.

Отредактировано Jared Gale (2015-04-11 23:28:31)

+5

30

IV
Плещется в глазах молодой Богини боль, отчаяние, страх за всех земных людей. За детей, за совершенно невинные души. Которые попадают во владение темного Бога не по своей воле, а потому, что…Потому что так решил какой-то смертный. Она не жалела тех мужчин, которые шли на войну, подстегнутые Гиперионом, которым было обещано множество богатств и власть. Не жалеет она женщин, которые поддерживают своих мужей в этом стремлении. Каждый выбирает свой путь, и если ты встал на него, то должен идти до конца и понести заслуженное наказание. Если люди думают, что этот безжалостный царь действительно дарует им вечную власть и счастье, они глубоко ошибаются. Но это остается их ношей, их ошибкой и отчаянными криками перед смертью. Воплями о том, что он обещал им и обманул, воспользовавшись,  как пушечным мясом, как орудием. Своим смертоносным орудием. Но жалко Богине детей. Этих невинных смертных созданий, которые рождаются от любви…Которые появляться после единения тел смертных. Дрожат руки девушки, когда она кормит беззащитного ребенка, представляя какие мучительные и страшные мгновение она прожила здесь, когда в их мирную жизнь ворвалась война. Перед ее взором встают картинки страшных пыток над ее матерью, грязный смех и плачь, крики и мольбы беззащитной женщины…И все это она видит в глазах девочки, которая одна за другой поглощает ягоды, словно не может напитаться. В ее глазах столько благодарности, счастья…Мимолетного, такого хрупкого, но счастья. Она давно не видела его, она давно не видела пищи. Удивительно как эта хрупкая, маленькая девочка смогла прожить так долго среди этого страха, смрада и ужаса…Сюда не приходят даже падальщики, они обходят это поселение стороной, в ужасе обходя по кромке опустошенного леса, в котором не осталось ничего живого…Она тонет в ее глазах, тонет во воспоминаниях, словно читая ее мысли. Словно малышка в благодарность делится с ней не только страшными воспоминаниями. Она читает ее историю, как открытую книгу, они словно сливаются воедино. Творение Божье и мать всего живого на этой земле. Природы, жизни…Девочка и женщина смотрят друг на друга, и Персефона видит, как девочка бежит по лугу, усеянным пшеницей. Колосья прогибаются под ветром. Девочка смеется и прячется в длинных стеблях от старшего  брата, который так же весел и смешен. Он ищет свою сестрицу, но прекрасно знает, где она. Персефона слышит его сильный голос, и ее заливной смех. Чистый и светлый как ручейки струящиеся по камням…Она видит как следом за детьми идут из родители, как обнимаются, как смотря друг на друга…Как мысленно благодарят Богиню за такой щедрый урожай, за еще один безбедный и насыщенный год. Они соберут урожай и будут кормиться всей деревней, и еще один год они проживут,  не мучаясь от голода, когда бывало в страшные времена.
- Зачем ты тратишь силы на то, что нельзя изменить?
Из мыслей и воспоминаний малышки Персефону вырывает голос бессмертного Бога. Аид смотрит спокойно, на то, как жена поднимает на него глаза. Как в них вспыхивает гнев, ненависть и такая боль, что человеческое создание, увидев это, захлебнулся бы в отчаянии и печали. Но выдерживает взгляд Аид своей жены, смотрит ровно и прямо, ровно вдыхая этот воздух, словно ему это нужно. Девочка не видит его, Аид не показывается, давая возможность малышке не бояться, не жаться в угол комнаты  от страха, увидев,  как пришел за ней Аид. Бог, которого все боятся, которого умоляют дать им еще немного времени.  Бог, которому не дарят почести и приношения в радостные дни, Бог, о котором вспоминают, когда приходит их час. Хмур Аид, смотрит он внимательно на девочку, и Персефона чувствует, как неумолимо несется время. Ее время…И ничего не изменить.
- Этот ребенок ни в чем не виноват. Она стала жертвой безжалостного царя, который возомнил себя нами. Он уничтожает всех, не разбираясь…Он отнимает жизни у женщин и детей…Детей, муж мой… - Персефона морщится, понимая, что бесполезно пытается вызвать жалость у холодного Бога. Ему это не дано, и не потому, что жесток и безжалостен. Нет…У него такой долг, обязанность, которая делает из сердце черствый камень. Если он будет оплакивать и жалеть каждого, кому уготовлена смерть, Бог просто сойдет с ума. Персефона понимает это, чувствует она тяжесть бремени своего мужа, но она дрожит. Она не хочет отпускать девочку…Как бы она хотела забрать ее  с собой, показать, что такое сказка, что такое светлое будущее. Мирное и такое доброе.
Задыхается Персефона. Ее мир рушится, мир, в котором она познала счастье, мир, в который она вложила свое сердце и душу. Даже сама Деметра не так любит свое детище. Не так восхищается каждому взошедшему цветку. Мать давно занимается этим, она чувствует силу природы, а для Персефоны это ее мир, ее детище. И сейчас оно медленно умирало. Выжигалось смертными. Которые следовали за Гипериеоном. И этот ребенок…Как последний цветок, который выжил среди этой гнили. Это маленький и такой нежный цветок, в глазах которого потухает жизнь.
- Отойди, богиня. Позволь Танату забрать её душу.
Неееет! Кричит Богиня, но ее крик остается безмолвным для маленькой девочки. Аид укрывает Персефону от глаз смертной, давая запомнить малышке только свет и надежду. Только радость и счастье от того мизерного, что Персефона решила подарить малышке перед смертью. Что бы в ее глаза она была такой же светлой, жизненной и свежей, как и раньше. Великая Богиня плодородия. Их надежда и опора. Богиня, которую она молила о спасении, и которая пришла к ней, что бы успокоить. Обнять и подарить сладкие и такие сочные ягоды.
Бьется Персефона в сильных руках своего мужа, кричит и плачет, истошно и громко. Проклиная всех Богов и людей, которые уничтожают все под своими ногами, над своими головами. Кричит богиня, так отчаянно, что стонут небеса. Стонут и разрываются сильнейшим дождем. Огромные капли бьют по крышам домов, которые еще остались в этой деревне, бьет по почве, утопая в крови и смраде. Отдается отчаянию и горю Персефона, нет сил больше сдерживаться, и где-то вместе с ней воют ветра, наклоняя к самой земле деревья, которые еще сохранились и спаслись от огня. Все меркнет перед глазами, все меркнет и в этом поселении. Уходит жизнь. Погибает последний цветок, который так берегла Персефона. Умирает последние детище Богини Жизни. Умирает вместе с последним вздохом ни в чем не повинного ребенка….

+5

31

[NIC]Ares[/NIC]
Арес  с трудом сдержал победоносную ухмылку, слушая как один за другим высказывают свое мнение остальные боги Олимпа.   Похоже, война,  развязанная среди смертных принесла куда большие плоды, чем ожидал Арес, и  в руках безумного царя  лук стал не  просто самым страшным оружием смерти, но ещё и тем самым средством, что наконец откроет богам глаза на их  любимых питомцев, то есть  людей.  В отличии от остальных, бог войны почти с самого начала понял, что представляют из себя творения своего отца: они были жадными, трусливыми, подлыми, и,- что  отвратительнее всего- слабыми. Возможно именно поэтому, в то время как его братья и сестры помогали смертным в охоте и  обустройстве быта,  Арес принес в мир войну,  тот дар, который человечество усвоило лучше всего, с  удовольствием исследуя новые способы убийства  своего соседа. Им очень нравилось это занятия. Но вместе с прелестями войны людям пришлось вкусить и ее горечи, и этого оказалось достаточно, чтобы сломать этих странных существ.  Люди посмели осквернить войну, внеся в нее совершенно чужеродный элемент- некие правила,  некую мораль,  и Арес знал, что виновницей этих перемен во многом была Афина. Нахальная дочь Зевса, по каким-то причинам названная  мудрой, была занозой в заднице с самого начала, и неудивительно, что их отношения были далеки от идеальных. Не раз пыталась она настроить отца против него, вливая в уши Громовержца яд своих слов, делая его все более мягким по отношению к смертным. И, наверное, это раздражало Ареса больше всего. Однако  сейчас Паллада не спешила бросаться на Ареса сразу же после того, как он обратил всеобщее внимание на поведение людей.  Но  «мудрейшая дочь» от чего-то не спешила открывать рот, и это было действительно мудрейшим ее решением за все времена. Впрочем, зная Палладу, Арес не сомневался что  долго молчать она не будет.  Боги по очереди брали слово, и даже те, от кого Арес этого не ожидал, например, Персефона, занимали его сторону.  Но больше всех его интересовало лишь мнение возлюбленной Афродиты,  в очередной раз оказавшейся покинутой собственным мужем. Он хотел бы встать рядом с ней, чтобы она больше не была одинока, но официально  это было не его место, и в данном случае лучше было не обострять ситуацию  лишний раз. Она была единственной, кто мог остудить огонь войны, вечно пылающий в глазах Ареса, и заставить его поверить, что он нечто большее, чем чудовище, которым его считают многие, как среди смертных так и богов  Арес понимал, перед каким чудовищным выбором он поставил ее, и поэтому понимал ее позицию.  Он поймал ее взгляд, но в этот раз даже Афродита вряд ли была в силах заставить его  изменить свое мнение, ведь Арес был чудовищно упрям, и редко свои решения.  Тем временем многие боги приняли правоту Ареса, и лишь немногие, в том числе и его  великая мать, Гера, в чьем сердце ни смотря ни на что жила любовь к людям, ратовали за более умеренное наказание.  Когда Паллада  наконец вышла из своего транса и заговорила, Арес едва заметно напрягся. Он не мог позволить этой  женщине отнять его победу, которая была столь близка. В каком-то смысле, Арес уже победил-   из виновника произошедшего он плавно превратился в того, к чьим словам, возможно впервые, прислушивается весь  божественный пантеон, и это было  чертовски приятно.  Когда Паллада влепила ему звонкую пощечину, первым рефлексом Ареса было  ответить ударом на удар,   он даже почувствовал,  как его рука сжимается в крепкий кулак, но  каким-то чудом сдержался, и даже нагло улыбнулся ей.  Он не испортит этот свой момент триумфа. Возможно,  на земле Ареса принято было считать агрессивным, импульсивным и  не слишком разумным, но стихией Ареса была война, все ее аспекты, в том числе  тактика, стратегия битвы, для чего требовался довольно холодный и острый ум. А прямо сейчас происходила невидимая битва мнений богов. Единственной, кто мог хоть немного поколебать убеждения  мужчины была Афродита, и когда она вновь взяла слово, ее речь была  довольно яркой и чувственной, Арес не мог смотреть, как страдает сердце прекрасной богини от того, что затеял Арес, но мог ли он изменить свое решение сейчас, в последний момент? Мог ли бог войны пойти против самой своей сущности во имя любви? И чем он станет, если поступит подобным образом, чем он станет если отвергнет войну? Арес знал, что того же поступка ждет от него и отец, ждет, пожалуй, с самого начала. Иногда ему казалось, что отец раз за разом прощает сына, потому что ждет от него чего-то, какого-то поступка.  Он одарил Афродита взглядом, в котором читалась решимость, и сожаление. Возможно, он мог бы передумать, но он уже сказал свое слово и теперь, когда за ним пошли столь многие, он уже не мог повернуть назад. Он медленно поднял руку и повернулся, глядя на остальных.
- Ты сошла с ума, Афина! Твоя преданность к смертным, твоя жалость к ним, всегда застилала тебе глаза.  Ты считаешь что мы мало опекали людей все это время? Мы дали им все, что у них есть, но ведь людям всегда и всего мало. Они продолжает не просить, а требовать большего! Они разбалованы вниманием богов, и в  добрые времена они не вспоминают про нас вовсе, но когда что-то происходит, в их бедах всегда оказываемся мы. Все мы. Что не пришли на помощь, мало дали, не вылечили, не спасли. Разве мы должны сойти на землю, и опекать людей днем и ночью?   Как будто бы  это хоть что-то изменит.  Как верно  сказала Артемида, люди лишь  привыкнут, что боги спустятся к ним и помогут  всякий раз, когда смертные в очередной раз что-то натворят. И хотя многие из нас опекают людей,  я прошу не забывать вас всех, что мы им не няньки.  Даже сейчас, люди страдают из-за собственной мягкотелости и скудоумия. Разве не могли они остановить Гипериона, когда он только сошел с ума, когда стало ясно, к чему идет дело? Столько людей  при дворе, и никто не пошевелил пальцем. Стоит задуматься, не  сами ли люди виноваты в своей беде?  Некоторые предлагают покарать лишь Гипериона и пощадить жизни остальных.  Несомненно, это было бы благородно, но неужели вы не понимаете?! – Арес  сделал паузу, и перевел взгляд на Афродиту,  хотя обращался ко всем –  если мы убьем Гипериона, люди несомненно запомнят это на какое-то время, но но их трепет перед нашим гневом будет недолог и они не запомнят урок. Кроме того, те, кто состоит в его войсках, разбредуться по домам, сохранив в сердцах ненависть к нам,  ненависть, которую они распространят дальше. Я не предлагаю уничтожить все человечество, но наш гнев должен быть суров. Как минимум, мы должны уничтожить царство Гипериона, это было бы лишь малым наказанием.

Отредактировано Jamie Frost (2015-04-11 10:13:44)

+7

32

[AVA]http://firepic.org/images/2015-04/11/q597cgn6nldl.jpg[/AVA][NIC]Elláda / Ὕπνος[/NIC][STA]божественна земля греков[/STA][SGN]http://firepic.org/images/2015-04/05/o81f7qoco8wg.gif[/SGN]

Vol.1. - Elláda. Athena
[audio]http://prostopleer.com/tracks/4983555jusJ[/audio]

Атэна. Старая слепая любимица бога Гипноса, коей он даровал связь с Олимпом. Она могла слышать и чувствовать все, что происходило на божественной горе. Ее мудрость помогала не раз богу сна, как и самим смертным. Смиренная Атэна, посвятившая всю свою жизнь служению богам и своим детям. Среди смертных ходил говор, что Гипнос даруя ей дар предвидения, вдохнул в нее свое божественное семя, которое породило двух прекрасных близнецов. Шли годы, старела Атэна, все так же приходя в храмы и молясь богам. А сам бог сна не раз возвращался в ее жилище, дабы провести время рядом с провидицей в долгих разговорах. Она открывала ему тайны смертных.
И благодаря, смиренной Атэне сам Гипнос смог пленить на веки свою супругу, разыскав божественную арфу, что очаровывала всех своей музыкой. Бог отдавал сторицей старухе, ограждая ее сыновей и оберегая покой.
Но, пришли смутные времена. Никиас был ослеплен жаждой. Гиперион отравил помыслы старшего из братьев, пообещав ему несметные богатства и власть. Пала добродетель Никиаса в тот самый миг, когда он вонзил клинок в спину своему брату Пеону. Окропила кровь землю и велики были страдания слепой матери...
Прокляла Атэна кровожадного и безрассудного царя. Взывала старуха к Гипносу, заламывая руки и стоя на коленях в своей мрачной келье. Текли слезы, по морщинистой коже и яркие синие глаза, почернели. Не видела больше Атэна божественную гору Олимп.

- О, Гипнос, в смирении я, твоя раба и простая смертная, молю тебя. Вразуми Никиаса сына нашего, или усыпи меня, дабы я нашла покой в царстве Аида. Мои страдания велики, как и боль материнского сердца, - обнимая старыми и дряблыми руками подножье статуи Гипноса, рыдала Атэна, - Гиперион сулит божественным детям несметные богатства за их службу. Я боюсь, что не смогу и дальше оберегать покой наших потомков. Слишком сильна ненависть безрассудного царя.
Был мрачен бог сна, находясь на Олимпе среди братьев своих и сестер. Сжалился Гипнос и даруя старой провидице крепкий сон, указал ей место своего обитания, дабы та смогла укрыть от гнева Гипериона своих внуков, детей погибшего в нечестному бою Пеона. Расступился туман, едва старуха приблизилась к пещере Гипноса. Шла она робко и вела ее божественная рука бога сна. Вела она к спасению двух своих внуков. И едва уложив детей рядом со спящей Пасифеей на прекрасном одре самого бога, с неба упали две звезды, что даровали смертным потомкам сон. Пела для них арфа, а сама Атэна накидывая балахон из грубой ткани на свое смиренное лицо, покидала обитель бога. Сгустился за ее спиной туман и запели сирены, убаюкивая тихую обитель Гипноса. Оборачиваясь назад и сжимая старческой рукой посох, знала она от чьей руки умрет сегодня.
За ней пришли. И выволакивая из дома, били кнутом. Проклятье старухи задело беременную жену царя и та понесла мертвого ребенка. Проклят был Гиперион и в ярости своей приказал Никиасу разыскать его мать и убить...

Смиренна была Атэна, терпя каждый удар кнутом. Молилась она богам-олимпцийцам, умоляя их оградить Элладу от беды. И перед смертью своей прошептала сыну:
- Открой глаза Никиас и посмотри, что ты творишь в имя хаоса. Грядет расплата, сын мой и я уже не смогу тебя укрыть от нее.

Vol.2. - Olympus. Hypnos

Поджав губы, Гипнос чувствовал, как остановилось сердце его смертной любимицы. Укрывшись за колонной, он с ужасом вцепился к холодный мрамор и тихо глотая воздух, переводил свой божественный взгляд. Не слышал, о чем говорили боги сейчас. Видение сжало его в тиски, а убийство Атэны повергло в отчаяние. Задрожали крылья и ярость бога коснулась собственного нащадка. Когда остановилось сердце Атэны, дрожал Гипнос, сжимая божественные кулаки:
- И да ослепнешь ты навеки вечные, как слепа была твоя смиренная мать. И пусть язык твой отсохнет, а разум навсегда помутиться. Каждую ночь ты будешь видеть кошмары, что доведут тебя до безумия.
Отряхивая прядь волос с лица, Гипнос все так же опираясь о колонну вышел к богам. Он нес им весть из самого сердца Эллады. Нес им истину сказанную словами провидицы.
- Зевс, Гиперион вздумал собрать божественных потомков и объединить их. Он хочет собрать силу, что сможет потягаться не только с самой Элладой, но и нами.
Не знал Гипнос, что ответит ему Громовержец, хоть и был уверен в благоразумии того, но обида Зевса могла затмить разум, чего опасался бог сна. Переведя резко обеспокоенный взгляд, он вопрошал у Геры поддержки, надеясь, что та услышит его. Облизнувшись, добавил бог:
- Это может пробудить Кроноса. Семя ненависти проросло в сердцах людей Гипериона. Мы должны остановить не только его, но и всех тех, кто пошел за ним.
Дрожали крылья и смиренность покинула бога сна, слишком сильна была его боль и слишком велика любовь к Пасифее и своим потомкам. Он молчал об этом, но знал, что на Олимпе это не было тайной. Просто в отличии от Зевса, Гипнос не был падок на смертных женщин, выбрав из них лишь Атэну, что поразила бога своей мудростью, смирением и верой.

Отредактировано Philipp Castaldi (2015-04-14 16:46:58)

+6

33

Женщины крайне импульсивны, особенно если эта женщина еще и богиня. Мудрая, правильная? Как бы не так. У каждого есть свой личный сор бесина, и этот сорт для Афины был Арес. Наглый, надменный, думающий что он может больше. Одно удивляло ее, как он еще не поднял руку на Зевса, дабы скинуть его с трона. Жаждал ли Арес власти? Однозначно. Он не был тем кто привык подчиняться, и каждый раз он показывал это всем своим видом.
Гнев застилал глаза Афине, но она все же видела как бог войны сжал кулак, сдерживая себя от того, чтобы ударить Афину. Она сказала лишнего? Не думаю. Она сказала лишь правду. Горькую правду, которую бояться слышать боги.
- По крайне мере я верю в людей, и верю в их сердца, в то время как ты лишь разрушаешь чужое счастье, проходя по нему с войной. Ты думаешь ты такой умный? - Афина с силой прижала за горло Ареса к колонне и прошептала - Если бы не отец, я бы тебя давно уничтожила. Ты не бог, и никогда им не будешь. Тебе важно лишь утолять свою жажду власти. Ты хочешь большего? Я тебе дам это большое. Я сделаю все, чтобы от тебя, и от людей, верующих в тебя ничего не осталось. Ты ничтожество Арес. Ты трус, который прячется за спинам людей. - затем Паллада наклонилась к уху Ареса и прошептала - Я знаю куда больше о тебе, чем ты думаешь. Гефесту не понравится все что он узнает. Дальше богиня уже ослабила хватку и отошла от Ареса. Внутри все горело пламенем. Она хотела уничтожить все что было связано с этим трусом, который отсиживается на Олимпе, пока люди воюют. Девушка пыталась успокоиться, однако гнев бушевал так яро, что все кто поддерживали сторону Ареса, сейчас были для Паллады врагами.
- Посейдон. - девушка повернулась. - Мой милый Посейдон. Ты помнишь Аттику? Кто выиграл тот спор? Думаешь люди верят в тебя потому что ты такой могущественный бог? Ты не выходишь из своего моря, не ступаешь по земле. Люди не рады тебе потому что ты топишь их дома, поселения, потому что ты уничтожаешь то, что они строят годами, и ты хочешь чтобы они были благодарны тебе? Тебя поддерживают лишь рыбаки, и то, когда в лодках, а ступая на сушу они верят в других богов. Может именно поэтому ты и не стремишься помогать людям? - глаза Афины горели злобой. Она была готова продолжать говорить, продолжила бы проходиться по каждому богу, пока не встретилась взглядом с отцом. Он не был зол, он смотрел на нее так задумчиво, от чего по телу Паллады прошел холодок и она выдохнула. Внутри все дрожала.
- Вы и понятие не имеет как люди страдают. Как они умирают. Вы не видите боль, которую проносит война в каждый дом. Если мы хотим чтобы люди верили в нас, мы должны верить в людей. Вы верите в них? - Паллада обвела взглядом весь зал - Вот именно что не верите. Вы даже не пытаетесь дать людям возможность выбирать, и сейчас, когда им нужна наша помощь вы прячетесь здесь, вместо того чтобы спуститься и дать отпор. А что если Гипереон выпустит Кроноса. Отец - Афина повернулась к Зевсу и посмотрела на него внимательным взглядом - Что если Кронос вернуться, что если титаны будут на свободе. Мы должна защитить людей, чтобы защитить себя. Неужели вы не понимаете это? - Афина опустилась в свое кресло и закрыла лицо руками. Была ли она готова бороться с богами за право помочь людям. Могла ли он спуститься к людям, дабы остановить царя Гипериона и сдержать темноту надвигающуюся на Элладу. Одно она знала точно, Арес до сих пор разжигает в ней злость. даже мысль о нем заставила девушку вновь нахмуриться и сменить взгляд. Она смотрела на этого раздолбая внимательно, словно изучала каждый его жест. Она следила за ним как кошка за мышкой, готовая наброситься на него, как на добычу. Оставалось надеться что у Ареса хватит мозгов не разозлить вновь Афину, иначе беды не миновать.

+3

34

[NIC]Demeter[/NIC]
[AVA]http://sh.uploads.ru/kBiO5.jpg[/AVA]

Как первый снег ложится на чуть тронутую морозом почву, неслышно, невесомо ступала Деметра по мраморным плитам божественного чертога. События последних дней, недель и месяцев  лежали тяжким грузом на сердце. Не было в душе Богини ни уверенности, ни спокойствия. Минули добрые времена, грядущее виделось мрачным. Война захватила умы и сердца жителей Эллады, и не боги уже были хозяевами земли, но ненависть. Ненависть царила повсюду. Ненависть, смерть, жажда наживы и жажда мщения, утрата надежды и веры. Хаос объял некогда благодатные земли.
Взирали боги на это с высоты величественного Олимпа, взирали молча, не спеша вмешиваться и менять ход вещей. Но пришел час, и чаша терпения переполнилась. Решив, что довольно ждал, Громовержец собрал божественный совет, дабы решить судьбу Эллады, а быть может и судьбу самих богов.
На совет Деметра отправила любимую дочь свою Персефону, чтобы ратовала она от имени своего и имени матери своей за возвращение мира и порядка. Сама же Богиня осталась на земле, пытаясь сохранить то, что не успела забрать война, помочь тем, кто, не смотря на молчание богов, всё ещё верил в их любовь и защиту. Но не было спокойствия на сердце у богини.
Доверяла она Персефоне, ведь вырастила дочь в любви и заботе, научила приносить в мир жизнь и уважать в каждом её проявлении, выполнять своё предназначение с достоинством и честью. Но с тех пор, как принял великий Зевс решение отдать Персефону в жены мрачному брату своему Аиду, с тех самых пор, как скиталась неутешная в своем горе мать в поисках пропавшей дочери, с той поры, как вернулась Персефона в любящие объятия матери, изменилась юная богиня плодородия. Стала замечать Деметра, как прежняя беззаботность стала сменяться задумчивостью, как грусть поселилась в глубине искрящихся солнцем глаз, и веселость дочери в кругу подруг средь цветущих полян теперь была скорее напускной, чем искренней. Уж не любовная ли тоска тревожит сердце дочери? – задавала себе вопрос Богиня, и тут же гнала мысли прочь. Не хотела, не желала верить, что мрачный повелитель подземного мира мог стать хозяином сердца Персефоны. Не хотела верить, но сердце матери не обманешь, тревожно билось оно. И от того решила всё же Деметра внять зову брата, обида на которого всё ещё была сильна, и явится на Олимп.
Совет был в разгаре. Горячие споры, пламенные речи наполняли своды огромного зала. Вошла Богиня в зал, оставшись незамеченной в пылу дискуссии, остановилась в тени одной из колон, дабы присутствием своим не нарушать ход собрания. Долго слушала богов Деметра, и чем больше они говорили, тем печальнее становилась Богиня. Пожар войны добрался и до сердец бессмертных. Многие боги желали кары за непослушание тем, о ком призваны были заботиться. Но более всех поразили Деметру слова Персефоны, будто острый кинжал вонзились они в материнское сердце. Смотрела она на дочь, сидящую подле владыки подземного мира и не желала верить услышанному. Как могла ты, дочь моя, как могла?! А боги всё говорили.
Вот и Арес вновь взял слово. Вряд ли кто-то смог не заметить, как гордо стоит он средь родичей своих, как уверенно произносит речи, убежденный в своей победе. Афина… Мудрая, но, порою, несдержанная любимица Зевса, не смогла и сейчас усмирить свой нрав, и обвинения полетели в разные стороны. Деметра решила, что пришло её время, и как только стихли речи Паллады, вышла из тени.
- Услышьте себя! – Осенний пронзительный ветер ворвался в чертог и закружил по залу, терзая одежды присутствующих. – Прежде чем снова заговорить, услышьте себя! – не повышала голос Богиня, но слышал её каждый. Гордая поступь её всё так же была невесома, пока выходила Деметра в центр зала. Встала Богиня пред братьями своими и сестрами, пред дочерью и племянниками, и стих осенний ветер, упал к её ногам. – Как можете не замечать вы, что семя ненависти и войны находит благодатную почву в ваших сердцах? – вопрошала Деметра, обводя взглядом присутствующих. – Упрекаете людей в неблагодарности, забывчивости, непослушании, желаете проучить, покарать. Гордитесь дарами своими, но хоть один из них был сделан от сердца, без требования отдать взамен молитвы и жертвы? Развлекаетесь в постелях смертных женщин, - взгляд Богини встречает морскую синь глаз Посейдона, чувствует Деметра на себе тяжелый взгляд Зевса, - зная, что не посмеет сорваться с губ их отказ, что нечего противопоставить смертному мужу могуществу бога. Жестоко караете их за неосторожность, - переводит Богиня взгляд на юную охотницу, припоминая той Актеона, -  требуете поклонения, жертв, молитв и наказываете посмевших ослушаться. Своими игрушками считаете вы их и удивляетесь отчего жестокими, бессердечными, равнодушными зовут они вас, отчего теряют веру. Безвольными глупцами назвал ты их, Арес, - Деметра поворачивается к богу войны, - не способными остановить тирана. Но не с твоей ли помощью, верные безумцу люди врывались по ночам в дома, вытаскивая из постелей тех, кто не разделял взглядов Гипериона, кто мог дать отпор? Не благодаря ли твоей осведомленности тиран обезглавил на дворцовой площади всех, кто мог бы ему помешать?
Вы жаждите войны, требуете проучить смертных, забывая о тех, кто ещё верит в нас, кто не смотря ни на что, возносит нам молитвы, кто стремится сохранить мир и дары наши. Одумайтесь, боги! Ибо они нужны нам не меньше, чем мы им!
Услышат ли её боги, прислушаются ли, Деметра не знала. Слишком силен был сейчас Арес, слишком влиятелен. Сила, которую посмел пробудить он, судя по словам Гипноса, грозила выйти из под контроля самоуверенного бога, и тогда… Тогда, как никогда прежде, богам потребуется согласие…
Закончила свою речь Богиня плодородия и заняла место свое подле дочери. Согласие нужно богам, но как может она просить других о нем, когда в её семье нет былого лада? Опускает Деметра ладонь на подлокотник соседнего кресла, накрывая руку дочери, едва сжимает её пальцы в своих, привлекая внимание. Обращает Персефона взор свой на мать, и тогда вновь говорит Богиня. Говорит тихо, чтобы не слышна была речь её остальным, речь предназначенная дочери и её супругу. Говорит Деметра, обращаясь к Персефоне, но не сводит холодного взгляда своего с мрачного бога.
- Как ты могла, дочь моя? Чем околдовал, что посулил тебе бог подземного мира? Отчего рожденная дарить жизнь так легко отринула всё, что было дорого сердцу прежде, забыла себя и приняла сторону смерти? Отвечай мне, ибо я – твоя мать, и не этому тебя учила!

+9

35

Честно сказать, Арес и не рассчитывал, что  Афина отступится от своей цели так легко. Видимо привыкнув к тому, что Зевс всегда прислушивался к ней,  ей было наверняка было неприятно увидеть, что ее слова больше не доходят до сердец богов,  в то время как  Ареса слушали все, причем многие были согласны с его словами.  Кажется, Аресу удалось напомнить божественному пантеону, что они боги,  которых надо уважать и бояться, а не няньки  для  человечества. Удивительно, но почему-то  в большинстве случаев мозг начинает работать особенно четко перед страхом смерти.  С тех самых пор, как олимпийцы победили титанов, заточив их в Тартар,  их существованию не угрожало ничего, и постепенно все они полностью погрузились в занимательную игру  «помоги очередному смертному», и даже не заметили, как из могущественных и устрашающих  вершителей судьбы всего мира, они стали превращаться в жалкие тени себя прежних, проводя  все свободное время между наблюдением за жизнью Эллады и редкими стычками между собой.  И все это лишний раз доказывает, насколько важна роль  войны в жизни любого общества. Война помогает избавиться от слабых, нежизнеспособных особей, и закаляет тех, кто ответит на ее зов. Страх  всегда раскроет истинный характер человека, поможет сбросить надоевшие маски, которые диктует нам общество. Вот и сейчас, лишь перед страхом смерти, перед общей угрозой боги наконец взяли себя в руки. Впрочем,  бог войны и не ставил своей целью убедить всех остальных в своей правоте, он знал, что сама природа многих из его родственников может не позволить  им сделать правильный выбор.  Поэтому  главной, и, пожалуй, самой трудной задачей, было убедить в своих словах Громовержца.  И до сих пор он оценивал свои шансы довольно высоко, ведь он не только говорил правильные слова, но и избрал другую, более сдержанную тактику поведения. Сейчас они с Афиной словно бы поменялись местами, и  если Арес сохранял спокойствие, то  Паллада и не думала сдерживать свой гнев. А зря. Видимо решив, что раз он до сих пор не ударил ее, то будет терпеть ее поведение и дальше, в этот раз Паллада позволила себе слишком много. Она унизила его при всех, не словами, нет, все уже  давно привыкли, что Арес и Паллада грызутся чуть ли не с самого начала, но она явно прогадала, если решила что Арес будет сдерживать свой гнев вечно.
С каких пор ты определяешь кто достоин здесь находится? – спросил он, будучи прижатым к колонне -  ты всего лишь самовлюбленная узколобая дура, которую отец держит при себе из жалости.  Ты готова променять свое происхождение, свою смемью, на этих… людей.  Но лучше скажи, что тебе раздражает больше:  мое присутствие здесь, или же то, что меня слушают? Сгодня ты проиграла, Паллада, и разозлила многих из нас. Но не волнуйся… - с этими словами  Арес подошел к Афине, и рывком  стащил ее с занимаемого места, да так, что она отлетела в сторону. К тому моменту, как она попыталась подняться бог войны был уже рядом. Он достал свое копье, и наконечник которого коснулся щеки Паллады, порезав ее  - однажды  тебя не Посейдон убьет, а я.
Увлекшись своими разборками с Палладой, бог войны чуть не пропустил появление Деметры, но, конечно, ее речь трудно было не услышать. Однако, Арес отмалчивался до тех пор, пока она не обратилась к нему напрямую.
- Я лишь поступал согласно своей природе, как и все мы. Осудишь ли ты меня за это, или нет- неважно. Важно лишь то, что Гиперион убил многих, но не всех. Достаточно людей пошли за ним из трусости, которую они могли бы побороть. Именно их слабость стала тем топливом, которое ныне питает безумного царя. Поэтому я заявляю ещё раз, глядя тебе в глаза,  глядя в глаза каждого из вас –  люди сами допустили это, они создали такую модель мира, в которой люди вроде Гипериона будут процветать. Сжалимся  сейчас- и мы будем сталкиваться с такими людьми снова и снова. Конечно, у них не будет моего лука, но  они все ещё будут опасны. Отец! – Арес повернулся к Громовержцу – позволь нам, тем, кто понимает масштаб проблемы, спуститься к людям и  покарать  виновных!

+7

36

[AVA]http://i47.fastpic.ru/big/2015/0425/32/14551a906e68426e3c0b8a1e46d1c932.jpg[/AVA]
[NIC]Ἥρα[/NIC]
Гера стояла подле своего мужа. Владыки Олимпа, великого Громовержца и молча слушала тех, кто пытался высказаться. Донести до всеобщего отца свои цели, свои намерения и свои мысли. Кто-то импульсивно, кто-то слишком тихо, а кто-то через чур громко, оскорбляя всех на своем пути. Обвиняя всех, кого только можно во всечеловеческих и божественных грехах. Тыкая в каждого своим колким словом. Но Гера слишком спокойна, слишком разумна Богиня что бы откликаться так же эмоционально на каждую реплику. Поэтому она молча наблюдает за всеми, как тень за широкой спиной своего мужа. Она внимательно всматривается в лица каждого, понимая снова и снова, что каждый из Богов придерживается своей цели. И никому не нужны эти ничтожные людишки, всем плевать что с ними случится. Богам нужно свое достижение цели, и Гера пытается понять, зачем и почему?
Афина – излюбленная и изнеженная дочь Зевса, она привыкла, что отец прислушивается к каждому ее слову. Гера порой удивлялась этому послушанию, этой слепой вере к своей дочери. Да и что таить, Гера не любила Палладу, но в какой-то степени она была и сейчас права. Но только в некоторой. Гере не нравилось, с каким отношением она явилась на совет. С каким рвением она пыталась всем доказать, что все вокруг грешны как люди, что все вокруг ошибаются, только ее истина имеет место быть. Наивная девчонка, она не научилась держать свои эмоции в узде, она не научилась тому, чему ее учил отец. И никогда не научится…Что ж, за это она и будет наказана в конечном счёте. Не Громовержцем, так собственный нрав и желание угодить людям, ее погубит.
Когда на совет явился Гипнос, Гера на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь его тихими и журчащими речами. Они лились в уши каждого из Бога, и кажется на мгновение он смог успокоить бушующую бездну, невероятной силы ярость, которая грозилась выплеснуться не только на людей, но и на них самих. Но когда заговорил Аид пелена спокойствия и успокоения лопнула как разбившееся стекло. На внимательно впитывала каждое слово брата, и повернулась к нему, когда он вскользь упомянул ее. Глаза Геры сверкнули не добрым огнем, хотя внешне она оставалась абсолютно спокойна. Из покон веков братья обижались на Зевса, каждый умалчивал, но Гера знала, что обида таится в сердце каждого. У того, кто был сослан в подземный мир тем более. Тот, кто поверил своему брату был предан и отправлен туда, от куда нет выхода. Туда, где только стоны страха и несчастья. Но Гера знала, кто-то должен этим заниматься, и она не понимала, почему Аид так не ценит оказанную ему честь. Подземный мир – это место, управлять которым должен самый сильный и властный. Он прав, не каждый сможет справиться с этой работой. Так что же тебе не нравится, брат мой. Почему ты не склоняешь голову перед своим братом и той честью, которую он тебе оказал.
- Тебе стоит радоваться, брат мой, оказанной тебе чести. А не сетовать на свою тяжелую участь…Каждый из братьев несет свою ношу, и не тебе решать, что именно ты так несчастно обделен радостью и светом. Порой самый яркий свет слепит сильнее, чем тьма. – Она внимательно смотри на брата, говоря ровно и спокойно. За долгие годы она привыкла к постоянным спорам. Но сейчас на кону стояло больше чем просто жизнь человечества и Гера это чувствовала. Эта война не должна быть развязана, иначе не бывать больше миру, не только на земле, но и на Олимпе среди Богов.
Было тому подтверждение и то, что боги начинали закипать, шипеть друг на друга и на тех, кто говорил перед ними. Когда слово взял Посейдон, Гере пришлось вцепиться пальцами в подлокотник кресла в котором восседал ее муж. Брат громовержца того не замечая затронул самое черное в сердце Геры. Самое сильное и самое болезненное. Услада Богов и дети,  которые появлялись у Зевса от земных женщин сильно ранили сердце Геры. Ранили и унижали. Она как могла пыталась справиться с ними. Одного она ненавидела больше всего  и она попыталась убить. Но младенец уже с малых лет был наделен необычайной силой своего отца. Именно поэтому она ничего не смогла сделать с Гераклом, как бы ни пыталась. Ревность, которая разрушала Богиню изнутри была видна по поступкам. Много она совершила страшных деяний, но ни в одном из них не раскаялась. И сейчас слушая, как Посейдон упрекает Афину в том, что она не может познать сладости развеселой жизни, Гере стало горько и обидно. Но промолчала Богиня, вспоминая свое место, свое положение и честь, которую должна сохранять, даже если ее не бережет ее собственный муж. Она лишь сильнее вздергивает голову наверх и смотрит на всех спокойным и холодным взглядом. Но то, что говорит Посейдон не лишено смысла. Богиня семьи не хочет развязывать войну, она не хочет это в первую очередь потому, что закончится эта война намного хуже, чем все тут думают…Это просто предлог. Но она поворачивает голову на Посейдона. Один из братьев дарит ей мягкую улыбку, словно благодаря за молчаливую поддержку, за то, что она не кричит, не рвет на голове волосы, доказывая свою правоту. Мать всех Богов, она как всегда спокойна и молчалива.
Голос Афродиты разносится по всему залу. Богиня любви, брошенная собственным мужем, оставленная скучать в одиночестве. Но Афродита не так проста, как кажется. Гера наблюдает как она смотрит на Ареса, как блуждает взглядом по его лицу, ища каких-то других слов. Она пытается успокоить Бога, донести, что войной ничего не добиться. Гера понимает и принимает слова молодой Богини. Прекрасная Афродита, она всегда будет за свет и любовь. Но так ли чиста твоя душа? Так ли истины и правдивы твои помыслы. Или есть то, что ты скрываешь от чужих глаз?
Гера видела, как горят огнем глаза Ареса, слышала, как громыхнули его слова, обращенные к Афине, видела, как блеснули в ответ глаза дочери Зевса. Война давно идет. Между всеми нами, и нужен лишь повод что бы выпустить это пламя наружу. И они все ждут твоего разрешения муж мой. Я очень надеюсь на твое благоразумие не дать этому случиться. Вслушайся в свое сердце, оно тебя не обманет, ты же сам знаешь ответ на все эти вопросы. Уничтожь Гепириона и все. Людям не за кем будет идти, и они снова обратятся к тебе. А война…Война сотрёт с земли все, что мы знаем. И не только с земли.
Пока Гера думала, погружалась в своим мысли и рассуждения в зале появилась Деметра. Богиня плодородия, мать Персефоны, от чего Гера сухо кивнула богине и отвернулась. Ей не хотелось смотреть на ту, с кем в очередной раз развлекался ее муж. От мыслей ее отвлекает выпад Ареса, который Гера никак не ожидала, но могла предположить, что такое случится. Бог войны отвечая на слова Афины слишком вспылил, коснувшись щеки богини копьем, раня ту. Гера не могла и не хотела просто так смотреть на это. Что-то в груди лопнуло, и королева всех богов быстро сбежала по лестнице, внизу, где сейчас разворачивалась эта картина. Она молниеносно оказалась между Афиной и Аресом. Она ненавидела дочь Зевса. Она ненавидела ту любовь, с которой он слепо относился к этой богине. Но она не позволит начаться войне. Уже прямо здесь. Перед лицом Зевса.
- Очнитесь Боги. – Ее голос разнесся по залу собрания. Она смотрит на Ареса. – Что ты делаешь, Бог войны? Тебе не терпится начать войну уже сейчас, перебив в первую очередь и своих? Какими бы не были речи Паллады, мы обязаны их принять, потому что для этого и был созван совет. Не драться, я слушать. – Она резко развернулась к каждому. Терпение Геры лопнула окончательно, разрывая ее спокойную и равнодушную ко всему маску. – Я вас слушаю и не могу понять, что вам нужно. Хотя нет, я вижу в каждом из вас свою цель и свою выгоду от этой войны. Да вам всем наплевать, что будет с людьми. Арес, ты соскучился по войне? Ты слишком давно не играл в свою любимую игру, да? – она переводит взгляд на Посейдона. – А тебе, великий Бог обязательно тыкнуть Афину в то, что она во всем не права? – Гера улыбается, но эта улыбка, полная горечи и отчаяния.  – Персефона – Богиня, которая обязана сохранять землю, оберегать ее леса и животных. Ты хочешь уничтожить все это одним махом и ради чего? Не ради ли любви… - Гера хмыкает, видя, как меняется выражение лица Персефоны, как она цепляется за руку матери. – И ты Аид, брат мой. Ты говоришь, что твое место страшно и мрачно. Ты спрашиваешь, захотел бы кто-то занять твое место, на твоем троне… - Гера щурится, внимательно всматриваясь в лицо Бога. – А не лелеешь ли ты надежду на трон моего супруга, великого Зевса? Не хочешь ли с помощью этой войны свергнуть своего брата?  Отомстить за предательство и его самого сослать подальше в Тартар?  - Она резко отворачивается от Бога подземного мира и разводит руки в стороны. – Опомнитесь, Боги. Вы забыли о самом главном. Если уничтожить людей, кто будет нам молиться? Кто будет поддерживать нас своими молитвами. Вы говорите, что люди перестали в нас верить. Конечно. Без надежды даже самый стойкий потеряет свою веру, и все-таки я слышу, как нам молятся. Молятся дети. Чистые и невинные души, которые питают нас. Уничтожьте их, и мы все умрем…-  Она снова через плечо поворачивает голову на Аида. – И лишь один из нас станет намного сильнее от смертей и уничтожения. Именно этого он и добивается, муж мой. И надеюсь у тебя хватит мудрости понять это и не столкнуть себя же в эту вырытую давно для тебя яму.  – Гера разворачивается и уходит к своему мужу. Она бы с удовольствием ушла бы вон, чтобы не видеть этот цирк, который развернули Боги, доказывая всем, что они самые правильные и лучшие на Олимпе.

+7

37

[AVA]http://firepic.org/images/2015-03/08/xzc65cwj86em.jpg[/AVA][NIC]Poseidon[/NIC]
http://animated-gifs.gifmania.hk/Animated-Gifs-Religion/Gifs-Greek-Mythology/Poseidon-Animated/Poseidon-Underwater-88229.gif

Посейдон внимательно наблюдал за всеми остальными богами, которые высказывались по очереди и понимал, что подобный спор может продолжаться очень и очень долго. И тот совет, что собрал Зевс совсем скоро перерастет в обычную свару, где каждый из богов будет припоминать другому те обиды, которые были нанесены десятилетиями и веками ранее. Как, например, Афина сейчас, которая снова взяла слово, встречая злобный взгляд морского бога, которому очень хотелось сейчас направить на нее свой жезл и превратить в какую-нибудь рыбу. А все почему? Потому что рыбы, как правило, молчат, а эта выскочка открывала рот настолько часто и делала это настолько омерзительно, что Посейдон только лишь морщился и молча слушал те слова, коими плюется Афина. Как и ожидалось, та припомнила ему Аттику, намереваясь, видимо, задеть за больное.
Ведь кому приятно проигрывать тот или иной спор, в особенности, одному из главных богов. А кому он проиграл? Какой-то девке, что именуется богиней только по дурацкому стечению обстоятельств, и потому, что она - дочь его божественного брата Зевса. А та разорялась все больше и больше, и, казалось, что и остальные боги уже не считали, что ее слова не преисполнены той самой мудрости. Да и о какой мудрости тут идет речь? Афина обозлилась, что большинство поддерживает Ареса и не хочет слушать никого. А может быть она и бесится потому, что ей не важны люди совершенно, а именно из-за того, что у каждого свое мнение, которое не совпадает с ее собственным. Посейдон только усмехается в ответ на слова дерзкой девицы, сжимая трезубец и только лишь отрицательно качает головой.
- Попридержи язык, Афина, помни, с кем ты разговариваешь. Видимо твоя мифическая мудрость так и не научила тебя почтительности. О, бедные, слепые смертные, ведь они до сих пор не понимают того, что подобная тебе именует себя мудрой богиней. Прежде чем осуждать других, взгляни на себя, - почему-то ругаться резко расхотелось, поэтому морской бог лишь подпирает щеку рукой и вновь указывает трезубцем на Афину. Острые концы трезубца внезапно заискрились голубоватыми огоньками и у окружающих могло сложиться впечатление, будто сейчас из трезубца вырвется мощная энергия. Но Посейдон всегда контролирует себя тогда, когда это необходимо, и сейчас, как бы ему не хотелось проучить девку, он держит себя в руках. Слишком много свидетелей, да и Зевс может озвереть. Но сейчас брат слишком спокоен и словно не похож на себя.
Это и не нравится Посейдлну, который всегда эмоционален, жесток и мстителен, который говорит то, что думает, не особо заботясь о том, какие последствия будут далее. Он - один из верховных богов и зачастую всегда прав. Даже если эта правда кому-то не нравится. Кому-то типа Афины. - Ты сама ни разу не спускалась в облике земной женщины на землю Эллады, а обвиняешь в том других. Мудрость не всегда может помочь в том, чтобы, к примеру, вырастить ту же самую оливу, которой ты постоянно меня тычешь. Деметра подтвердит мои слова, что любое живое существо или дерево не проживет без влаги. А те глупцы, что предпочли тебя мне, позже вразумели эту истину, но было поздно. И что - твое покровительство им в этом помогло? Думаю, что нет, - стоит ли говорить, что мстительный бог тогда наслал наводнение на Аттику и затопил бы ее окончательно если бы не приказ Зевса остановиться. Но такова была плата смертных за то, что они выбрали Афину. И не знала Афина о том, что Посейдон пребывал на землях Эллады в то время, когда войска Гипериона опустошали города и поселения, лишая людей пищи и воды, перекрывая плотинами реки. Это были очень тяжелые воспоминания...
Земли Эллады. Семья Фейдры
Посейдон - покровитель морей не мог не слышать того, что многие смертные взывали в том числе и к нему, как к одному из верховных богов. Только, наверное, в единственном городе, которому покровительствовал морской бог, было все спокойно. Его не коснулась кровавая длань Гипериона. Это была Атлантида. В свое время когда-то очень давно Посейдон превратил гору в центре Атлантиды в горное кольцо и причудливо перемешал зоны моря и земли, горы и равнины, так что появилось две полоски земли и три воды, и никто не мог попасть на этот остров любви, ибо никто еще не знал о кораблях. Атланты же были мудрыми, боголюбивыми, послушными закону, бескорыстными и добрыми. Почитали добродетель и не нуждались в роскоши. Посейдон влюбился в красавицу Клейто и поселился с ней в храме, окруженном стеной из чистого золота, на высоком холме в самом центре острова. От их союза родились пять пар близнецов - первых десять царей Атлантиды. Дети повелителя морей не могли жить без воды, поэтому повсеместно устроили купальни для себя и оросительные каналы для полей. Атлантида превратилась в настоящий рай на Земле. Плодородная земля сама рождала все, что нужно для жизни. Благодарные жители-атланты построили в честь Посейдона величественный храм из серебра, внутри которого воздвигли золотую статую своего божества. Стоило солнечному лучу проникнуть в святилище, как все озарялось ослепительным сиянием драгоценных металлов...
Но внимание Посейдона привлекла одна небольшая семья, которая состояла из матери и трех детей: двух девочек и одного младшего мальчика. Женщину звали Фейдра, она была очень красивая, но на чело ее легла черная тень потери. Её мужа убили солдаты Гипериона, когда он пытался защитить свою семью. Небольшое поселение, где жила семья этой женщины, было разграблено этими вандалами, они осушили реку - единственный источник питьевой воды, убили скот и уничтожили многих мужчин, которые до смерти стояли за своих родных. Возможно морской бог прошел бы мимо, ведь их семья - одна из многих пострадавших, но маленький мальчик часто бегал к устью реки, которая была иссушена, где уже не водилась рыба, которую можно было поймать и приготовить. И всякий раз, когда он своими маленькими ручонками пытался рыть глинистую землю в надежде найти хоть какой-то ручеек воды, то постоянно с его уст слетала детская просьба великому морскому владыке, и ребенок отчаянно просил его о том, чтобы он послал им хотя бы немного воды. Посейдон наблюдал за ними пару дней, и понял бог то, что истинная вера - в сердцах детей. Взрослые отчаиваются, забывают о том, что нужно молиться богам для того, чтобы их мольбы были услышаны. И понимал бог, что пройдет еще какое-то время и эта семья погибнет, как и многие в их поселении. Его сердце тронула искренность ребенка в то время как го мать и ее дочери уже совсем потеряли всякую надежду на выживание.
- О, великий Посейдон, я молю тебя, я верю в то, что ты слышишь меня. Я знаю, что к тебе обращаются очень многие, и ты не в силах помочь каждому, но я молю - спаси мою маму и моих сестер от жажды...
Тяжело вздохнул морской владыка, стоя возле сухого дерева, протянул он свой трезубец вперед, после чего коснулся им земли. Загудела земная твердь, да так громко, что люди в страхе выбежали из своих домов, многие пали на колени, простирая руки к небу и умоляя богов пощадить их. Но буквально через некоторое время из земли забил фонтан, и постепенно устье реки стало заполняться чистой водой. В ней плавали рыбы, а еще через какое-то время послышалось лошадиное ржание, и буквально из воды показались кони. Люди в страхе смотрели на это, кто-то молился одними губами, для несчастных смертных подобное казалось великим чудом. Это означало то, что, возможно, те, кто остались в живых проживут еще какое-то время и не попадут в царства Аида от голода и жажды. А тот самый ребенок радостно смеялся, играя в воде и крича матери о том, что его молитвы были услышаны Посейдоном, и что он даровал им свою милость и возможность выжить. Фейдра как и многие люди, также пала на колени, благодаря морского владыку за такой великий дар и обещала как только будет возможность, принести ему жертву. Через несколько дней женщина выполнила свое обещание, и Посейдон осознал то, что не только Гиперион должен понести кару, но и те, кто пошел за ним. Остальные - просто несчастные жертвы слепца, которому была дарована власть, которая отравила его сознание...
Олимп.
Бог морей погрузился в свои воспоминания, став еще более мрачным и задумчивым, нежели прежде. Он оставался при своем мнении, однако считал, что, конечно, не все смертные обладают такой чистой душой и искренней верой, как тот самый мальчик. И отвлекся от своих дум Посейдон только тогда, когда накал страстей между Аресом и Афиной достиг своего апогея. Потому как бог войны посмел ранить своим копьем Афину и высказаться в том, что не Посейдон убьет ее, а он сам. Бог удивленно поднял брови, но все же самодовольно ухмыльнулся. Эта усмешка была зловещей, а Афина сумела вывести из себя вспыльчивого воинственного Ареса. Для этого ей хватило нескольких гадских слов и попыток применить силу. Женщина. Мудрости в ней словно чистоты в бочке с дегтем. И Гера тем временем тоже не смогла на это смотреть, а выбежала и стала между Аресом и Афиной.
Вот чьи слова были воистину мудры. Мать всех богов прошлась по каждому из присутствующих, но сказала все без доли ярости, мстительности и язвительности. Посейдон даже посмотрел на нее гораздо более уважительно, чем прежде. Однако же когда Гера затронула его, морской владыка лишь плечами пожал, не меняя выражения лица, однако взгляд его стал гораздо более мягким. Гера взывала к совести каждого и в чем-то безусловно была права. Хранительница брака и семейного очага не могла видеть то, как распадаются семьи, поскольку мужчины гибнут на войне, а женщины умирают от голода и жажды, поскольку не в силах порой выполнять мужскую работу и прокормить свою семью и многочисленных детей. Однако внезапно Посейдон вспомнил о том, что здесь присутствует Гипнос, который...сообщает весьма ошеломительное известие о том, что жестокий узурпатор намеревается объединить божественных отпрысков и с их помощью пойти войной дальше - уже на сам Олимп. Этого никак нельзя было допустить. Но все же морскому богу интересно, что же на все это скажет Зевс, поэтому он поворачивает голову к своему брату и тихо вопрошает:
- Зевс, брат мой, сколько можно? Совет превращается в самый настоящий балаган, а эти двое - Арес с Афиной скоро подерутся прямо здесь. Скажи же свое решение, ведь Гипнос сообщил нам нечто гораздо более важное, чем война на землях Эллады.
Остальные боги были увлечены спором между Аресом и Афиной, что, казалось, совершенно не обращали внимания друг на друга. Но все-таки далеко не все. Артемила молчала, выражение прекрасного лица вечно юной богини было печальным, и Посейдон почему-то в первую очередь обратил на нее свое внимание. Странно, но рядом с ней не было Аполлона, ее не менее прекрасного брата. Он проигнорировал приказ отца прибыть на Олимп. Морской бог слегка нахмурился, поступок, недостойный божественного сына.
- Артемида, скажи мне, почему Аполлона до сих пор нет? Может быть что-то случилось или же он считает, что когда Зевс призывает собраться всех олимпийцев, то его это не касается? - вопросил Посейдон, развернувшись к богине и внимательно смотря на девушку. Хотя, вполне вероятно, что она и сама не знает ответа - не всегда же брату и сестре быть вместе.

Отредактировано Balthazar di Stefano (2015-05-02 12:56:32)

+5

38

[AVA]http://i48.fastpic.ru/big/2015/0505/96/fb3803c71a2bf16ddada7b6e14c0aa96.gif[/AVA]
[NIC]Περσεφόνη[/NIC]
Жизнь и смерть всегда будут идти бок о бок...
http://i59.fastpic.ru/big/2015/0505/17/3c61a440d52181b67968f8428d84c717.gif
Персефона помнила, как сейчас, как она оказалась в руках мрачного и темного правителя подземного мира. Она помнила, как отец обещал ее Аиду, но потом отказался в последний момент, но он не до оценил своего брата. Его хитрость и желание быть рядом с Персефоной. Молодая богиня не понимала, прихоть это или нет. Прихоть иметь рядом с собой дочь самого Зевса и заточать ее в подземном мире, словно в наказание за то, что сам Зевс отправил своего брата в самый низ, покуда сам восседает на самом верхе Олимпа, наслаждаясь молитвами и почестями людей. Персефона не знала, почему так безжалостно Аид обманул ее заставив проглотить несколько зерен граната, после чего она стала законной супругой одного из главных братьев. Она стала заложницей того мира, в который спускаются только когда душа покидает тело. Но долго там Персефона не могла находиться, матушка, богиня Деметра не справлялась без дочери. Тосковала, мучительно долго проливая дожди на поля людей, убивая в гневе и отчаянном горе все, что успевало вырасти на земле. Обеспокоился Зевс и услышал молитвы безутешной матери, и вернул Персефону к ней, но не навсегда. Узы, которыми были связаны Аид и Персефона не может разорвать даже самый могущественный бог. Три месяца богиня обязана спускаться к мужу в подземный мир, а Земля в это время погружается в мрак, холод и отчаяние которое приносит за собой тоска матери по любимой дочери. От тоски людей по солнцу, яркой листвы и сочной траве, которую приносит с собой Персефона, поднимаясь из подземного мира.
   Сама богиня долго время чахла в это время, она не могла без света, она не могла в мраке и холоде. Она ненавидела мужа, за то, что так безжалостно обратился с ней, за то, что не дал возможности выбрать. За то, что просто так утащил к себе в мир, просто потому что ему так захотелось…Но со временем Персефона смирилась, перестала брыкаться, проливать слезы, каждый раз как приходилось покидать землю. Она стала спокойнее, расчетливее и благоразумнее. И именно это помогло ей понять некоторые вещи, которые до сих пор она не могла уместить в своем сознании. Аид любил свою жену, любил так сильно, что та тень, которая пролегала на его лице, когда она уходила прочь, не могла ускользнуть от взора светлой богини. Печалился Аид без своей молодой жены, печалился без того лучика света, который спускался в его мир. И пусть там девушка не могла сиять, как сияла на земле, она дарила капельку света и тепла, даже может не желая этого. С тех самых пор по-другому смотрит Персефона на своего мужа. Ей по-прежнему холодно, она по-прежнему с каждый пройденным днем желает оказаться на Земле, но теперь ей так же тяжело расставаться с Аидом. С суровым и молчаливым богом, который часто любил наблюдать за тем, как она занималась чем-то. Пела ли, гуляла ли по тем местам, которые были дозволены в ее владения в подземном мире. Она тосковала по его голосу, она тосковала по его прикосновениям, которые в самом начале внушали страх. Но она не могла разорваться между Землей и мужем. Оба были дороги. Люди не смогут без нее, а мать зачахнет без дочери…а Персефна….Персефона не может больше так долго находится вдали от любимого мужа. Пусть он даже об этом и не подозревает, хотя сложно не заметить, как молодая богиня начинала трепетать в темных объятиях Аида.
   Поэтому сейчас она рядом с ним, поэтому ее ладонь лежит на спинке кресла в котором сидит ее муж. Поэтому она занимает место рядом с ним, а не с отцом и теми, кто так не желает этой войны. Именно поэтому, она поддерживает мужа, даже не обращая внимания на те взгляды, что обращены к ней. Она сделала свой выбор, так же, как и люди. По сути они такие же…Они выбирают, они ошибаются. Только вот выбор Богов намного судьбоносное, чем любой выбор смертного. Он несет за собой или мир, благополучие, или разрушение и смерть.  Боги так же должны делать свой выбор, принимать ту или иную сторону, и порой этот выбор дается так тяжело, что хочется выть от борьбы внутри себя. Сейчас она предает то, чему ее учили, сейчас она предает землю…Свое детище, которое так лелеяла и оберегала. Но Персефона понимает, что, если не боги, то сами люди со временем уничтожат все, что так трепетно создавалось. Так к чему медлить?
Персефона выдыхает и закрывает глаза, слушая споры богов, наблюдая сознанием как бушуют великие боги. Как спорят, как разносятся их голоса по Олимпу, как пытаются они отстоять каждый свои интересы и лишь единицы на самом деле думают о судьбе людей…Хотя нет, и они стремятся добиться какой-то цели своими речами. Персефона поворачивает голову на отца. Зевс устал…Он прикрывает глаза, слушая каждого. Ему принимать решение и только ему. Он отец всех Богов, он самый главный. Так пожелал он сам…Только вот по какому праву и почему? Они втроем уничтожили своих родичей, они втроем победили Кроноса и отправили его в Тартар. Охраняет его, кстати, сам Аид…Тогда почему Зевс не боится гнева поземного бога, почему так дерзко и нагло отобрал лакомый кусочек и сейчас думает, что он все решает, что все в его руках и власти. Персефона мельком переводи глаза на своего мужа. То желание, что растет у нее в душе не покидает ее. Он поднимется наверх, и мы сможем чаще видеться, он снова напитается светом и не будет так мучительно холодно и одиноко.
   Персефона чуть дернулась, среди голосов богов она почувствовала присутствие матери. Они были неразрывны друг с другом намного сильнее, чем другие Боги. Мать и дочь, учитель и ученица, они были связаны невидимой, но толстой нитью, которая чуть не разорвалась, когда Зевс отправил дочь в подземный мир, что могло навлечь на землю самые страшные последствия горя матери.  Персефона чувствовала присутствие матери и чуть повернула голову, замечая богиню в тени колон, которая внимательно слушала всех. И Персефона знала, что Деметра слышала и ее речи. Дрожь пробежала по телу богини. Тяжело Персефоне, тяжело девочке принимать решения, тяжело метаться между теми, кого она любит всем сердцем. Но такова ее судьба, судьба выбора, который необходимо сделать.  Она никогда не сможет в полной мере наслаждаться обществом мужа без солнечного света, а земля никогда не простит ей уход в подземный мир навсегда. Перед глазами молодой богини появляются картинки. Это прошлое, прошлое, которое кажется было совсем недавно и с другой стороны после него прошла вечность. Она маленькая девочка, еще совсем ребёнок гуляла в окружении девочек и ее матери. Молодая Деметра, прекрасная Богиня плодородия, богиня жизни, богиня солнца и радости. Она ступает мягко, касаясь кончиками пальцев свободной руки колосьев пшеницы, которую оберегала и хранила не меньше чем свою маленькую дочку. Идут они вместе по зеленому лугу, усеянному яркими цветами. Опускается Деметра на колени перед своей дочерью. Пухленькая девочка, с розовыми щеками и блестящими как солнце глазами. Темные волосы уже сейчас колосятся до самой земли, запрятанные в тугую косу, в которых виднеется листики как украшение. Темные ресницы порхают как крылья бабочек, которые сейчас окружают мать и дочь. Деметра протягивает маленькой девочке зернышко, улыбается и шепчет о том, что пора научиться дарить жизнь. Берет пухленькие ладони девочки, в свои тонкие и длинные пальцы и вместе они творят чудо. Дарят жизнь, которое будет прорастать свозь землю, подниматься к солнцу и распускаться невероятной красотой, даря пропитание животным и людям. Даря жизнь этой земле…Маленькая девочка с восторгом открывает ротик и тянется к нежным лепесткам этого цветка, которого впервые она вырастила сама. Тому, кому впервые подарила жизнь…
     Персефона стискивает спинку кресла и глотает слезы, которые капают во внутрь. Она выбрала свой путь, она не будет сомневаться ни секунды. Люди сами уничтожили то, что они так берегли для них. И понесут за это наказание. Она больше не хочет метаться между мужем и матерью, она больше не хочется разрываться на клочья погибая без солнца в подземном мире, и притворно смеясь и радуясь, гуляя по лугам, от которых нет радости. От которых веет только тоской по мужу. Но она никогда и никому не признается в этом.
Когда голос Деметры разносится по Олимпу, Персефона втягивается в струну. Она давно не маленькая девочка, но вместе с любовью, она видит в матери наставницу, учителя, который, когда приходилось была строга с дочерью. И сейчас она пришла именно тогда, когда ее ученица придала своего учителя. Вместе с материнской любовь в словах богини слышен звон злости того, что она предала, предала их дело, предала все то, чем они занимались. Вместе…Когда она подходит и становится рядом, Персефона чувствует сильную хватку матери. Несмотря на то, что Деметра выглядит как юная девочка. Худенькая, стройная, со звенящим голосом, она остается сильной и властной богиней, которая может дарить не только жизнь, но и злиться, обрушивать на землю грозы и дожди, которые заливают все то, что она с таким же трепетом выращивала. Персефона поворачивает голову на мать и сталкивается с голодными глазами. В них плескается недоумение, но и какое-то понимание. И от этого понимая все внутри переворачивается и веет страхом. Мать слишком сильно знает дочь, она чувствует привязанность дочери к богу подземного мира, и это пугает ее больше чем все остальное…
- Как ты могла, дочь моя? Чем околдовал, что посулил тебе бог подземного мира? Отчего рожденная дарить жизнь так легко отринула всё, что было дорого сердцу прежде, забыла себя и приняла сторону смерти? Отвечай мне, ибо я – твоя мать, и не этому тебя учила!
Деметра говорит тихо, чтобы не нарушить ход совета, но каждое слово впивается в сердце Персефоны как раскалённые ножи и от каждого слова она вздрагивает и сильнее впивает пальцы в спинку кресла. Ей есть, что сказать, но это всего длишь часть той правды. Вторую часть она никогда не расскажет, никогда не признается сама, пусть даже мать давно это поняла.
- Матушка… - Она чуть склоняет голову, выражая той свое почтение и уважение и снова поднимает глаза, на этот раз не отводя взгляд. Она успела собраться, так, чтобы голос ее больше не дрожал. Она выбрала свой путь и должна идти по нему и дальше, иначе ничего дельного из этого не получится. – Могла. Потому, что и сами люди избрали путь смерти. Разве ты сама не видишь, что происходит на земле? Разве ты не чувствует, как сгорают в огне все наши дети, все наше старание? Кто-то из тех, кто поджигает поля специально, уничтожая наши дары, кто-нибудь из них подумал о тех, детях, которые останутся без пропитания? Матушка, ты разве не чувствуешь. Как пропиталась кровью земля. Мы не сможем возродить то, что уничтожилось так вероломно и страшно…мы все делаем свой выбор, люди тоже выбрали свой путь. Те взрослые, кто выбрал идти за Гиперионом, который пожелала им богатства, несметные поля ржи и пропитания. Не предали люди нас с тобой? Не предали наши дары, желая получить больше? Их жадность погубила нашу землю и их жадность, их жестокость уничтожает их же детей. И остановить это можно только самым суровым наказанием, что бы знали, понимали, что будет с теми, кто так жестоко уничтожает то, что было подарено им богами. – Персефона вскинула голову и с вызовом посмотрела в лицо матери.  – Деметра. – Она обратилась к матери по имени. – Что бы подарить жизнь, порой нужно обращаться к смерти. В этом и есть равноправие тех весов, которые балансируют из стороны в сторону. Ты учила меня быть разумной, честной, ты учила меня дарить жизнь…но жизнь имеет и другою сторону. И этому меня научил мой муж. – Добавила совсем тихо девушка, но понимая, что Аид все равно услышит ее слова. На самом деле бог подземного мира ничему специально не учил девушку, не показывал свои владения, не хвастался тем, что имеет, но находясь в его владениях она сама многое поняла. И если бы она не оказалась в руках бога подземного мира, она бы не стала той, какой стала, и не приняла бы это решение. Все верно…Жизнь и смерть идут бок о бок, и может быть Зевс не так уж и ошибся подарив Богу Подземного мира в жены Богиню Жизни…

http://i57.fastpic.ru/big/2015/0505/54/30460ae4654ae02ad9d6c467bb118f54.gif

http://i59.fastpic.ru/big/2015/0505/ec/446fd91cc4ce93291e3acc4d9e814eec.gif

Отредактировано Terra Kaas (2015-05-05 11:39:50)

+6

39

О, как рвалась она на этот совет, как спешила поскорее оказаться под сводами золотого чертога! Как стремилась поведать о том, что видела и что чувствовала, воззвать к разуму и сердцам богов! Отчего же сейчас молчит решительная Артемида, отчего печальны ныне, горящие прежде яростным огнем, глаза? Почему, потупив взор, внимает она речам родных и ни единого слова не срывается с её губ?
На совет созвал великий Зевс детей своих, сестер и братьев. Слушать друг друга должны были боги, но слышали лишь себя. Спорили и препирались, не думая о времени, что бесценно для смертных, и с каждым словом всесильных утекала чья-то жизнь. Молчала ныне Артемида, не отличавшаяся кротким нравом, поскольку бессмысленными казались ей любые слова. А их сегодня было сказано немало.
Афина... Мудрая Афина так жаждет ступить на землю, защитить от тирана смертных, но разве может она принести мир, когда сама готова вцепиться в глотку своему брату? Аид, мрачный бог подземного мира, что ему до дней и лет, коими отмеряют смертные жизнь, если все пути их всё равно заканчиваются в его царстве?
Прекрасная Афродита, говорящая о мире и любви. Речи её сладким мёдом разливают негу, услаждают слух, убаюкивают сердца, и хочется поддаться её чарам, опустить меч, сменить боевой клич на страстный шепот. Не даром тень сомнения пробегает по лицу Ареса, когда обращает Прекраснейшая свой взор на бога войны. Мгновение, и вновь глаза война горят решимостью и жаждой битвы. Трудно забыть о том, что порою причиной страшных войн является дар Афродиты.
Деметра – мудрая мать, ведающая ценность жизни, хранящая секреты рождения и возрождения, также к миру взывает она, но похоже и ей не под силу вернуть его людям, ведь нет его в её семье. Любимая дочь её, Персефона неожиданно для всех приняла сторону мужа. Бросает печальный взор свой Артемида на ту, которую звала подругой. Любовь к жизни, забота о ней объединяла двух богинь, делала ближе, и оттого больно было слышать теперь слова Персефоны, твердящей о людской неблагодарности.
Вторил племяннице своей Посейдон, также недовольный людьми и обиду держал в своём сердце. Жизнь дарила стихия его, но в буйстве своём жестоко её отнимала. Напомнить людям о могуществе Олимпийцев предлагал бог. Но как понять, найти ту тонкую грань, что отделяет урок от наказания?
Гера, великая Гера, к совести и разуму богов взывала. Но обращаясь к сородичам своим, разве поддержала она хоть кого-то? Разве признала, что мысли её схожи с речами Деметры, что как Афродита и Артемида мира она желает? Ни словом не упомянула, ни взглядом не удостоила, а всё оттого, что в сердце её томилась обида.
Лишь Гипнос на высоком собрании вопреки накалу страстей был тих и спокоен, но и ему кое-кто из присутствующих мог припомнить былые обиды. Не было мира меж богами, не было его на небесах. Так можно ли надеяться на него на земле?
Об этом думала Артемида, слушая речи богов, и с каждым словом всё больше понимала, что даже самые громкие призывы к миру безнадежно тонули в зловещем звоне мечей и шуме полета стрел, в  разжигаемой ненависти и былых обидах. Что могла сказать она, юная дева? Вновь повторить слова старших богинь? О, если бы это остановило войну, то повторила бы тысячи раз и повторяла бы до скончания дней! Но правда в том, что войне быть, неважно, назиданием или наказанием, но войне быть. Ведь если бы отец считал иначе, разве стал бы он созывать их всех, разве не остановил бы заносчивого глупца в самом начале его пути, напомнив о том, что лишь боги бессмертны?
Не знала Артемида замыслов отца, не ведала, какую судьбу уготовал он смертным, но знала, что слово её ничего не решает, по её всё равно не быть. Знал это и Аполлон, а потому решил не сотрясать зря воздух пустыми речами, суть которых известна отцу, а смысл которых передаст остальным сестра, высказав своё мнение. Ведь известно всем далеко за пределами Олимпа, как дружны брат с сестрой. Остался светлый бог на земле рядом с сыном своим Асклепием и учениками его, помогая осваивать дар исцеления. И если сам Зевс не интересуется местонахождением своего сына и спокойно воспринимает его отсутствие, значит согласен с выбором златокудрого бога.
- Брат мой там, где сейчас нужнее, - отвечает Артемида на вопрос Посейдона, - и отец это знает. – Ни мгновения не сомневается в своих словах вечно юная богиня. – Быть может пора и нам вернуться к исполнению своих обязанностей? Что ты решил, отец? – вопрошает богиня, а в глазах её вновь горит огонь решимости. Если быть войне, пусть будет так, но больше не пяди своих владений не отдаст она этому безумному пожару. Сумеет защитить то, что дорого ей, и помогут в том верные воительницы богини – амазонки.
[NIC]Artemis[/NIC]
[AVA]http://se.uploads.ru/EZueI.jpg[/AVA]

Отредактировано Roxana Crawford (2015-05-06 01:27:33)

+5

40

[NIC]Hades[/NIC][AVA]http://se.uploads.ru/fgREa.jpg[/AVA]Светлы и прекрасны золотые чертоги Олимпа, построенные сыном Зевса Гефестом. Но никогда прежде не звучали под здешними сводами столь грозные речи и горькая брань. Словно явилась сюда незваной гостьей богиня раздора Эрида, отравив ядом драгоценные кубки, что подносят богам Ганимед и красавица Геба. Не сладким нектаром, а кислым вином старых обид поит собравшихся коварная богиня: ей по сердцу распри и ссоры, что затмевают истину и заглушают голос рассудка.
Во всё возрастающем шуме слаб и неслышен голос богини любви Афродиты: она единственная, кроме зевсовой дщери Паллады, кто умоляет собравшихся даровать своё милосердие людям. Её голосок звенит прохладным ручьем, рассыпается тысячью капель под безмятежным сияющим сводом. Подходя к могучим богам, в чьих руках есть и сила, и власть, говорит она с каждым, к каждому обращает блистающий взор, но слова её, будто вода, что просачивается в чёрную землю, исчезая в ней без следа. Афродита молит о мире, напоминая богам о красотах несчастной Эллады, но лишь улыбается коварная Эрида: приняв облик юной дочери Зевса, она обносит присутствующих отравленным вином. Она веселится, воочию лицезрея ссоры и ярость богов. Позабыв обо всём, даже о собственной чести, рвутся сойтись в поединке Арес и Афина. Война расползлась по землям Эллады, ядовитым и липким плющом взобралась по склонам Олимпа, оплела золотые чертоги и проникла в сердцах тех, кто призван вершить судьбы мира. Яростные, неукротимые, неумолимые - готовы выступить боги даже друг против друга!
Похожий на каменное изваяние, восседает на троне Аид. Ему, как и прочим, поднесла изукрашенный драгоценными каменьями кубок Эрида. Принял Гадес из рук богини тяжелую чашу, пригубил отравленного вина – и вот уже гнев и обида за несправедливые попреки и обвинения наполняют его сердце. Мрачно внимает Аид речам сестры своей Геры. Посмела она обвинить владыку подземного царства в желании похитить трон и власть громовержца.
Супруга Зевса и царица богов, радеет Гера о  незыблемости власти своего великого супруга, радуется она, когда, блистая божественной красотой, в пышном наряде, входит в пиршественный зал, и все боги встают и приветствуют её низким поклоном. Помнит она, как восстал её муж против собственного отца и низверг того в Тартар и боится, что постигнет Зевса подобная участь. Ревнивая и мстительная, покровительница брачных уз и хранительница семейного очага, Гера пылко любит неверного мужа, отца многих детей.
Но слова её, обращенные нынче к Аиду, заставляют подземного владыку потемнеть лицом и грозно нахмурить брови. Видно, чересчур далеко зашла в своей преданности великая Гера, и нет возврата от сказанного. Слова её раскололи небо и землю, и медленно встает, задыхаясь от гнева, со своего места мрачный Аид. Но прежде того говорить начинает Деметра. Богиня земледелия и плодородия, без её благословения ничто не произрастает ни на тучных пашнях, ни в тенистых лесах, ни на просторных лугах. Вянут цветы и травы, облетает листва с деревьев, сохнут виноградники без милостивого слова великой Деметры. Больше остальных богов славят и чтят её люди, ей и дочери её, Персефоне, приносят они богатые и щедрые жертвы.
Не проливает Деметра горьких слёз, как Афродита, не грозит, подобно Палладе и Гере, но голос её раздается под сводом чертога, заставляя немедля умолкнуть спорщиков. Отступает за колонну Эрида, пряча в складках одеяния кубок с отравленным напитком. Неузнанная никем, покидает она гору Олимп, возвращаясь к людям, чтобы и впредь сеять меж них раздор и всякие распри.
Умолкнув, садится Деметра подле дочери, обжигает ледяным взглядом нелюбимого зятя. Тихие речи её, предназначенные лишь для слуха Персефоны, исполнены печали и разочарования. Молчит Персефона, колеблется, раздумывая над словами любимой матери. Как бы ни было коротко это молчание, угнетает оно Аида, сдавливает его сердце, сжимает в невидимые тиски.
Нет у него больше ни сил, ни терпения, не желает Гадес ни одного лишнего мгновения переносить эту тяжкую муку. Поднимается Аид во весь свой немалый рост, ожившее изваяние из холодного мёртвого камня, сходит по ступеням трона и говорит, глядя на Зевса и Геру:
- Довольно я выслушал хулы и поношений. Вы говорите о любви и доверии к смертным, желаете, чтобы я внял их мольбам и был милосерден? Что ж…  Я окажу людям величайшее благо, избавлю их от страха скорой и неизбежной смерти. Вот вам моё слово: с этого мгновения ни одна душа не расстанется с телом. Посмотрим теперь, будет ли довольно того человекам.
Повинуясь желанию Аида, три прекрасные Оры поднимают перед ним густое облако, закрывающее врата в божественный чертог. Не произнеся более ни слова, оставляет Гадес пресветлый Олимп, возвращаясь в своё подземное царство.

Отредактировано Jared Gale (2015-05-06 12:29:49)

+5


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » war on the Olympus