vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » just drive


just drive

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://se.uploads.ru/E3q1B.gif http://se.uploads.ru/AQVLf.gif
- - - -
winnie & oliver
- - - -
2 сентября 2014 года.
Сакраменто, его окрестности и еще дальше.
- - - -
Винни по личным причинам хочет уехать как можно дальше, а Оливер никогда не против сменить обстановку кругом, куда-то резко сорвавшись.

Отредактировано Oliver Mercury (2015-03-08 19:14:08)

+2

2

Странное чувство, когда остаешься совершенно один в доме и знаешь, что туда больше не вернутся. Не услышишь привычные шаги и голоса. Эдди и так не очень часто дома, но, по крайней мере, она всегда возвращается. С продуктами, или без них. Со сладостями, или с пачкой комиксов. В хорошем настроении или плохом. Да, даже если она под наркотиками, она все равно всегда возвращается.
Винни гложет неизвестность. Винни гложет непонимание. Винни попросту не знает, действительно ли Эдди сказала ей те слова, или это всего лишь очередная галлюцинация и приступ. Может, она и не приходила вовсе? Может, Винни просто прогулялась вечером босиком? Anyway, никто не знает.
Ведь Винни ненормальная.
«Шизофрения», — как сказали врачи.
«Безмозглая», — как утверждал отец до того, как девочка с кукольным лицом всадила нож в его грудную клетку. Раз тридцать, если судить по бумагам в ее личном деле.
Винни раскачивается на кровати, сжавшись в комок. От двери ведут грязные следы – она так и не удосужилась помыть ноги. Где-то в области большого пальца неприятно жжет. Наверно, порезалась об осколок какой-нибудь бутылки. Больше удивительно то, что у Майерс не все стопы в мясо – о мусорных баках в их районе все позабыли.
Она уже давно не плачет. Прекратила, как только осознала элементарный конец истории. Потом еще долго кричала. Проклинала. Убивалась в короткую шерсть пса. Поднялась с земли и просто пошла домой. Скорее на автомате, чем с большим желанием. Тут ее ничего не держит. Сюда больше никто не придет.
Эдди сказала, что она – Винни – уже самостоятельная и взрослая. Сама Майерс так не думает. И плевать, что ей скоро будет двадцать девять лет. Ведь Винни ненормальная.
По клетке бегает Лео. На подушке нагло расположился Тор. Он похрапывает, иногда дергает лапами во сне, чем не позволяет своей хозяйке провалиться в темноту и отключить сознание. Она на автомате протягивает к нему руку и проводит ладонью по спине, чтобы питбуль успокоился. В голове Винни он сейчас похож на маленького ребенка. Этот маленький ребенок несколько раз при ней загрызал людей. Винни это умиляло.
Внутри Майерс по странному пусто. Где-то на дне – как на дне бутылки – бултыхается неприятное чувство боли, что бьет о стенки ее сосуда. Напоминает о себе каждую минуту. Каждый шестидесятый удар длинной тонкой секундной стрелки. Она только успевает понять, что не может тут оставаться еще хоть пару дней. Моментом осознает срочный отъезд, а куда – не так важно. Лишь бы подальше отсюда с перспективной возможностью забыть все произошедшее.
Покачивает головой, щурит глаза, а потом ложится рядом с Тором, заботливо накрывая пса одеялом и поглаживая его по голове, между ушами. Тем временем идея крепко закрепляется в голове и Ви примерно знает, к кому ей обратиться. К единственному человеку, который не откажет предложению. К единственному человеку, которому она может доверять. И его не зовут Ваас Монтенегро.

Винни отдала пса Саймону. Он любил эту скотинку, ведь именно он ее подарил. Вошкался частенько, обучал командам, чтобы Тор не слетел с катушек раньше времени и был хоть капельку управляемым. Мужчина не стал задавать вопросы, а Ви не говорила ничего лишнего. Просто всучила в руки поводок, развернулась и ушла. Сказала только, что объявится скоро. Через день, через два, через неделю или месяц. Время в голове у нее всегда текло как-то по особенному.
Утренний город (хотя какое там утро, близится полдень) заставляет ее вжаться, словно воробья. Обходить всех людей стороной и избегать встречи со взглядами смотрящих на нее. На голове Майерс шляпа с широкими полями, на нос натянуты большие солнцезащитные очки, а в руках балетки – она идет босиком, перепрыгивая через мелкий мусор и плевки людей так, будто это всего лишь какая-нибудь игра. Увлекается этим, едва не проходя нужный поворот, но потом резко поднимает голову, оглядывает и, шлепая по тротуару, бежит по направлению к нужному дому.
Стрелой поднимается на этаж, где живет ее друг, и останавливается около двери.
Ее не волнует, есть ли там сосед Оливера, равно как и то, что можно было бы перед приходом позвонить. Ведь в небольшой сумке Ви есть старый мобильный телефон, заряженный больше, чем наполовину.
Ждет, пока сердце придет в норму, а потом подносит зажатый кулак к обшарпанной обивке металлической двери.
Тук-тук-тук.
Раздается на весь подъезд и Пух просто ждет, когда ей откроют, покачиваясь с пяток на мыски и обратно. Вспоминает какую-то песенку, которую слышала не так давно по радио и начинает тихонько напевать себе под нос.
К моменту, как она доходит до первого припева, дверь открывается.
Винни поднимает голову, так шляпа с большими полями немного мешает обзору, и улыбается. А потом снимает головной убор и тянется к Оливеру, обнимая его руками за шею.
Я соскучилась, — говорит совсем тихо, касаясь губами его щеки, а затем проводя кончиком носа до уха парня. Так и стоит некоторое время. А сама уже закинула свои балетки в квартиру, тонко намекая на то, что ей нужно будет войти, что она, кстати, и делает, одев на голову Оливера шляпу и прошмыгнув внутрь, пока тот не успел ничего сказать.
Словно у себя дома, она быстро проходит всю квартиру, проверяя на наличие других людей. Но тут пусто, никого нет. И только тогда Майерс позволяет улыбке сойти с губ и присесть на край стула в коридоре.
Ты сейчас сильно занят? — из кармана девушка достает Лео. Кладет его на одну ладонь, а второй накрывает сверху, заглядывая грызуну в глаза. Так и сидит, не зная, что ей говорить дальше. Ушастый питомец заинтересованно двигает вибрисами, пытаясь получше узнать местность и Майерс опускает его на пол пробежаться. Все равно он вернется к ней, как только позовет.
Оливер, — безвольно роняет руки на колени, — Оливер, я хочу уехать из города.
Бьет прямо в лоб словами. Чего утаивать и подходить ко всему со стороны?
Поехали со мной? — потому что ей больше не к кому обратиться, а одна она вряд ли сможет, — я хочу вычеркнуть на время Сакраменто из своей жизни.
Потирая руки со шрамами, Ви не может себе представить что будет, если ирландец откажет ей и выставит за дверь. То есть, ей вообще больше не к кому пойти. Даже не с этой просьбой, а просто так.
У Винни больше никого нет. И сестры у нее больше нет. Но об этом она умалчивает, поджимая губы и прикрывая глаза.

+1

3

ost: kasabian – stevie
Недовольный собой и своей жизнью, разложившись на большой кровати, где поместилось бы еще как минимум двое не считая самого Оливера, он безразлично сверлит взглядом своего медленного и счастливого в своём малодействии хамелеона.
Хотелось назвать его как-то длинно и по-королевски, чтобы он скрашивал это чертово уныние и временную апатию, чтобы он разбавил одиночество и добавил чего-то необычного в жизнь. Но, как оказалось, Солитьюд носит своё имя не просто так - он стал символом гребаного одиночества, в котором Оливер порой так любил утопать.

Тонуть, тонуть, убиваться о скалы волнами ненависти, уходить ко дну с привязанными к лодыжкам камнями потери себя. Задыхаться.
Чувствовать, как погибаешь.
Чувствовать, как горят легкие, как взрываются пузырьки в мозгу.
Как чертовски хочется умереть.
Как конечности сводит от жуткого холода, голову сдавливает масса воды.
А потом просыпаться в холодном поту и ловить ртом воздух. Он будто точно был в воде. В глазах мутно, в ушах неприятный звон, медленно сходящий на писк, а после и все же прекращающийся. Он и не заметил, как вдруг провалился в беспокойный сон.

Медленно встает с кровати, потирает липкое от пота лицо и прислушивается к тому, что творится в квартире. Два этажа заваленной хламом [сокровищами, конечно же] квартиры-студии находятся в напряженной тишине, давящей на виски и все тело в целом. Но именно сильнее страдала голова.
- Макс? - голос звучит неестественно хрипло и низко, так что Оливер сначала проходит к подобию кухни и прочищает горло, набирает в стакан воды, медленно выпивает.
Телевизор не работает, а кресло не занято спящим телом с бутылкой пива в руках. Все часы в квартире мерно тикают, Оливер начал слышать это только сейчас. Отчетливо, не одновременно, тикают и каждое движение секундной стрелки задевает нерв.
Макс на работе, судя по всему, или отправился еще куда, но это совершенно не важно. Пять часов утра.
Пять чертовых часа утра.
Нет смысла даже задумывать о дне недели или о числе, известно только то, что кажется должна была наступить осень. А эта хандра помирающей флоры и фауны накатывает уже с лета.

Открывает дверь холодильника и тут же вновь разочаровывается: последняя бутылка пива, пачка хлеба, прокисшее молоко и бутылка апельсинового сока. Главное, чтобы сок пошел нормально. Усаживаясь в кресле напротив телека, откупоривает бутылку пива и делает несколько глотков.
Канал за каналом. Скукота. Бред. Херня. Что это? Гспд, это реклама соковыжималки? Фигня. Скучно.
Жизнь медленно превращается в очередную рекламу о пылесосе или кружки для чая, где все идет не так и только один какой-то хер способен наладить все твои проблемы.
Дайте мне уже эту чертову кружку и я надеюсь, что мои проблемы уйдут в окно.
Дайте пылесос и я засосу всех хейтеров.
Дайте соковыжималку и я найду применение ей и рукам плохих парней.

В ящике ничего не найти толкового, поэтому Оливер ставит на колени ноутбук и, попивая сок, принимается сёрфить по аукционам и другим интересным сайтам, где, возможно, появилось что-то любопытное и достойное внимания мистера Меркьюри. В шесть часов утра для этого самое время. Олли чувствует, как затуманено его сознание, как за окном давно светает, как тихо передвигается Солитьюд в другой комнате.
Как проходит жизнь.

Нашел фильм в онлайне; вспомнил, что голоден; осознал, что дома ничего толком нет и выходить на улицу без особой надобности не хочется (да, тут как раз не было той самой надобности), посему остается сидеть, допивает сок и включает боевик на экране ноутбука.

Внезапно стучат в дверь. Оливер ставит уже третий фильм на паузу, кажется, он перед этим даже начал проваливаться в сон, но стук заставил чуть дернутся.
У Макса есть ключи, кто же это тогда?
Место проживания Оливера знали не многие люди, он жутко не любил, когда знают его адрес и вообще бывают в гостях. Это его личная берлога, его и его отца (хотя мало кто знает, что это вообще его отец), так или иначе, в груди появилось недовольство, которое Оливер понес до двери.
Глазок залеплен какими-то придурками с другой стороны двери, а спрашивать кто пришел явно не входит в планы Оливера, поэтому он просто открывает дверь. Он, весь в мятой и грязной майке, с растрепанными волосами и в нижнем белье, не прикрытым штанами, потому что он дома один и может себе это позволить, черт возьми (взрослый и ни от кого независимый мужчина).
Его внешний вид явно не мешает милой девушке подойти с объятиями.
Винни. Она вносит с улицы свежесть и даже немного подбадривает своим визитом, но Меркьюри видит, что что-то не так. Что-то в её лице, действиях, в её походке и то, как она кидает обувь внутрь квартиры. Где-то пошел сбой и это не проходит бесследно. Парень отпускает из своих объятий и пускает в квартиру, как вдруг оказывает в шляпе. Поправляет её легким движением руки и широко улыбается.
Винни. Действительно по ней скучал.
Не надо ничего говорить, всё видно в его взгляде - он всегда рад её видеть у себя, тем более когда Макса нет дома (просто тогда он не маячит перед глазами или не выкидывает какие-то странные фразы в адрес телевизора, дела или чего-то еще).
Не надо ничего говорить, всё видно в его взгляде - он всегда рад её видеть у себя, всегда рад отправиться хоть на край света с этой девушкой, потому что они есть друг у друга и не должны этого потерять.

что случилось, винни?

Не самое время, пока еще нет. Оливер облокачивается о стену и, наблюдая за каждым движением девушки из-под полей шляпы, начинает чувствовать её настроение.
- Занят ли? С тобой я не подвластен силе времени, пространства и дел извне, так что на всё готов, - устало_мягко улыбается, не чувствуя потребности при Майерс вымучивать из себя радостную улыбку. Она знает, что Оливер не будет ей врать и тем более притворяться, если что-то не так. Сегодняшний день не исключение.
- Мне надо... привести себя в порядок, - отдергивает от тела майку и недовольно морщится: овощной образ жизни не особо идет на пользу внешнему виду Меркьюри, - ты подождешь меня недолго? Проходи в комнату... Солитьюд будет рад видеть Лео, я думаю. Хотя Лео явно нашел себе занятие поинтереснее уже. 
Подходит ближе к девушке и, беря её аккуратно за руку, ведет в свою комнату, где сейчас царит мрак и хамелеон в полуоткрытой клетке, застывший на одной из веток среди листвы. Усаживает Винни на кровать, задерживается пальцами на её плече и заглядывает в глаза, хотя она не особо настроена на визуальный контакт.
- Расскажешь, что случилось? - в груди появляется неприятное ощущение, будто случилось что-то действительно плохое, но Меркьюри не привык выбивать всю информацию (хотя это и его работа). Он подходит аккуратно, когда наступает самое время. Просто на этот раз надеется, что Винни не умолчит о том, что с ней случилось, почему вдруг Сакраменто осточертело и, если надо, Меркьюри будет ждать день, два, а то и больше.

Не хочет оставлять девушку одну, поэтому остается с ней, снимает шляпу и кладет на кровать; стягивает с себя майку и надевает футболку, вновь взлохмачивает волосы, будто натягивание футболки через голову нарушило весь порядок среди волос. Далее - штаны и вот он уже почти собран.
- Что с твоими ногами? Опять включила в себе йога и ходила по стеклу? - склоняется возле её ног и рассматривает покраснения под грязью, - давай это всё немного подправим, - мягко произносит Меркьюри и тянется к тумбочке, где в нижнем ящике всегда лежит нечто, похожее на аптечку.
Салфетки он смачивает водой из бутылки, которая стояла рядом с кроватью. Аккуратно берет лодыжку девушки в руку, второй смывает грязь, стараясь причинять как можно меньше неудобств. Потом же надо будет обработать, если есть какие ранения. И, что-то Оливеру подсказывает, такие точно есть.
Поднимает взгляд на Винни, не останавливаясь отмывать её ноги.
- Знаешь, а у меня ведь даже, кажется, есть на чем ехать. Один парень сейчас немного скрывается, держит свой кэмпер на свалке металлолома... В общем, так вышло, что я могу нам устроить поездку в стиле хиппи, - на этот раз удается улыбнуться шире, отвести взгляд и ощутить, что ему этого чертовски не хватало.

Отредактировано Oliver Mercury (2015-03-13 10:08:08)

+1

4

Как пусто в душе без миражей, без волшебства.
Мы здесь лишь на миг, пусть он звучит, словно слова молитвы.

В кромешной темноте без единого источника света. Бродить из стороны в сторону, не находя двери, чтобы выбраться поскорее и ощутить на своем лице солнечные лучи. Темнота поглощает. Окутывает своими мягкими лапами, прижимает к себе и стискивает со всех сил. Лига Теней торжествует – у них новый участник, которого они обучат всему, что знают сами. Обучат жить в непроглядной тьме и пропускать ледяную шерсть чудовищ чрез пальцы, направляя ее в нужном направлении. Появляться тенью в неожиданных местах, кромсать людей без кинжалов.
Отрывать ноги от земли со стремлением достать до несуществующего потолка. Окруженная призраками, даже не слышит собственного дыхания и биения сердца. Что-то из этого вообще осталось? Так хочется все забыть, вычеркнуть, перечеркать. Начать что-то новое, лишь бы ветер в волосах, звук голоса в ушах и чье-то лицо в глазах.
Добраться бы до самого края вселенной.
Добраться бы до самого края.
Добраться бы.
До самого края.

Сквозь кромешную темноту пробивается только один человек. И дыхание слышно. И сердце бьется. Медленно, как будто брадиаритмия. Брадикардия, если говорить по другому.

Просто Оливеру ничего не нужно говорить. Он и сам все чувствует. Продолжая потирать шрамы, поднимает взгляд и смотрит на лицо друга. Чуть хмурится от того, что его глаза кажутся слишком близко, хоть парень и стоит далеко. Гипнотизирует одним своим видом.
Он оттягивает майку, морщась немного театрально. Но Винни его внешний вид не смущает. Даже, будь он перед ней голым, она не придала бы этому абсолютно никакого значения.
Хорошо, я подожду тебя, — просто роняет она привычным бесцветным голосом, — а Лео нужно сейчас позвать. Мне кажется, что он соскучился по Солитьюду. Он же его не попытается съесть?
Она не пытается отвлечь его внимание, просто хочет хоть немного развеять обстановку, которая начинает комкаться по краям страниц небольшого коридора. Сжимает его пальцы, пока он ведет ее в комнату и послушно садиться на край кровати. Хладнокровное животное в клетке мирно пожевывает какие-то листья. Майерс была бы и рада посмотреть на него поближе, но Меркьюри обрубает все мысли, заглядывая в глаза.
Винни не становится тепло от подобного контакта, ей становится невыносимо от этого. Там, на самой глубине зрачков, плещется не душа, а погибель. Майерс знает, что Оливер не доживет до старости. Это видно внутри.
Это видно и снаружи. Ведь Меркьюри – наркоман.
Но, даже не смотря на это, она не сможет отказаться от него.
Они должны быть друг у друга.

Винни умеет врать профессионально, но чаще всего она попросту не понимает, где заканчивается реальность и начинаются ее собственные миры.
Винни умеет врать профессионально, но никогда не солжет Оливеру, потому что рядом с ним она четко видит призрачные грани. Протягивая руку, с большой вероятностью упрется в стену стеклянного купола.
Если этот купол разрушить, надавить чуть сильнее, то рядом с ней окажутся ее старые друзья. Привет, Лотти. Привет, Дори. Маленькие призраки, один из которых показывал на нож, пока отец избивал девчушку по пьяни. Дори, ты добилась того, чего хотела. Вы с Ваасом просто изверги.

Это всё Эдди, — выдыхает Винни, наблюдая за тем, как Оливер одевается. Не знает, стоит ли ей рассказывать дальше, или не стоит этого делать вовсе. Дело не в доверии, а в нежелании забивать голову друга своими проблемами. Она бы так и молчала, если бы Меркьюри не обратил внимания на ее ноги. И правда, стопы все в грязи, где-то виднеется засохшая кровь. Раньше она этого не замечала.
Выдыхает, запуская пальцы в волосы и убирая пряди, что попадают в глаза. Вздыхает и отводит глаза к потолку. Почему-то совершенно нет сил отшучиваться. Вряд ли она сможет нормально ожить, если останется в Сакраменто.
Они не болят совсем, — чуть поднимает ногу, смотрит на небольшую травинку,  прилипшую к коже, и тут же стряхивает ее ногтем указательного пальца, — просто потерялась немного, — тычет же этим пальцем себе в висок, — вот здесь потерялась. Совсем немного.
Оливер должен понять, что она имеет в виду.
И сможет помочь, просто находясь рядом.

Ты что это?.. — она не договаривает и замирает, нерешительно поглядывая на действия Меркьюри. Непривычно.
Если бы вы спросили у Винни, кем из животных она себя чувствует, то девушка не стала бы долго думать.
«Собака, — почти мгновенно, без единой запинки, — дворовых собак все пинают. На них кричат и ругаются. Они не привыкли видеть добро от других».
Так и сейчас, Майерс сидит и не может подобрать нужных слов. Ваас никогда не разговаривает с ней нормально и частенько поднимает на нее руку. Эдди только срывается и кричит о том, что все делается ради младшей сестры.
Винни не привыкла к хорошему отношению со стороны других людей. По-доброму к ней относится только Оливер. Это переполняет эмоциями. Словно побитая собака, Ви ждет, что за лаской последует кнут. Вжимается в матрац, впивается пальцами в смятое одеяло и только потом понимает, что кнута не последует. Это же Оливер.
Его прикосновения очень осторожны. Он делает все так, чтобы она не ощущала боли или покалываний. Это, вроде бы, называется заботой. Приковывает внимание и пробуждает интерес. Заставляет сердце биться чуть сильнее. Странно, что многие люди считают это должным по отношению к себе.

Мы можем уехать далеко-далеко, — чуть мечтательно, вновь расслабляясь, Винни закрывает глаза, представляя себе картину. Она и Оливер сидят в фургончике, а мимо проносятся пейзажи. Один за другим. Со стороны и сам автомобиль превращается в яркое пятно прямиком из шестидесятых.
Внутри будет совершенно свой мир. Мягкий и уютный. Со сладковатым запахом травы и ощущением свободы.
На какое-нибудь озеро или просто мотаться из города в город, — Винни открывает глаза и с серьезным видом наклоняется к Меркьюри, — ты когда-нибудь бывал в городах-призраках?
Губ Майерс касается легкая улыбка, но надолго не задерживается. Ей нужно объяснить, почему с ней все это происходит и чем вызвано это неожиданное желание. Требуется время и силы для того, чтобы снова заговорить:
Эдди вернулась вчера домой и у нас произошла неприятная ситуация, — Винни опустила детали, — она послала меня к черту или что-то около того. Я ушла под мост, а она меня вскоре нашла. Ох, Оливер, — пальцами она вновь немного нервно проводит по бороздам шрамов на запястьях, — я не знаю, что на меня нашло, но я прокричала ей все, что думаю. И… она сказала, что я уже взрослая. Сказала, что уходит от меня. Так будет лучше. По ее словам. Так будет лучше. А потом просто развернулась и покинула меня.
В голосе Майерс нет особых ноток трагизма. В ее голосе вообще не присутствует никаких эмоций. Ей кажется, что все эмоции вышли из ее организма вместе со слезами, которые она лила несколько часов подряд.

У меня в сумке лежат лекарства, — говорит чуть позже, когда ноги почти отмыты. Небольшие порезы растянулись вдоль и поперек, — там есть лист. Написано, как нужно их принимать.
Майерс же забудет про них, как забывает про многие вещи. Как забывает про основные потребности.
Ей уже двадцать восемь лет, но она совершенно несамостоятельно. Эдди явно где-то ошиблась, назвав ее взрослой. Это неправда.
Ты позаботишься обо мне, Оливер? — впервые за встречу, она все же делает над собой усилие и смотрит прямо в глаза, приподнимая подбородок Меркьюри ледяными пальцами к себе.
В стае намного лучше. Одичалым псам тоже нужно тепло. Собаки никогда не кусают руку, которая тянется к ним с добрыми намерениями.
Собаки – самые преданные животные на земле.
Не стоит об этом забывать.
Слышишь треск костра?..
Винни опять закрывает глаза и, отпуская подбородок Оливера, расправляет руки в разные стороны и откидывается на кровать.
А вокруг ночное небо. Оно наполнено звездами, — пальцем в потолок, показывая невидимое ночное полотно. Комната сжимается до маленькой точки, одной из миллиарда в этой вселенной.
Из этого выйдет что-то замечательное, Оливер.

+1

5

это ветер все растратил невпопад из ниоткуда.
если вспомнится некстати, забери меня, забери меня отсюда.

Аккуратно, движением за движением, Оливер стирает грязь со стоп Винни, стараясь не доставлять лишних неудобств. Царапины. Порезы. Как и следовало предположить. Меркьюри невесомо протирает протянутые раны, боясь вызвать боль, боясь спугнуть. Он знает, что Винни ему доверяет, прекрасно знает, что и он сам ей доверяет (а такое знание посещает не часто). Он знает, что Винни не сбежит от одного лишь неверного движения, но Оливер всё равно боялся её потерять каким-нибудь своим неверным движением.
Страх беспросветной пучины, страх захлебнуться и принятие очевидности одиночества. Тревога возрастает, а действия всё более аккуратнее.
Но в первую очередь надо ведь помочь. Как бы ни было это неприятно, надо довести дело до конца и сделать так, чтобы в будущем Винни не лишилась своих прелестных ног.
Прижимает вату смоченной в антисептическом средстве, прочищает, пока не становятся видны ясные красные линии вспоротой кожи. Нет смысла клеить пластырь, нет смысла обматывать бинтом, нет смысла надевать обувь.
Меркьюри сначала удивлялся подобной привычке Винни, а потом начал даже её понимать: при любой возможности дает свободу своим ногам. Вот так приживаются чужие особенности.

это всё Эдди.
Эта фраза с самого начала её озвучивания крутилась в голове и не давала покоя. Оливер знал сестру Винни, хорошо был с той знаком, хоть и не так близко, как с младшей. Эдди более яростная, более опасная, более решительная. Оно и понятно - надо было опекать младшую сестру, а потом компания Вааса. Последний никогда не влияет на людей хорошо с общепринятой моральной точки зрения, поэтому Эдди понять можно было.
Отчасти.
Однако дело касается Винни, которая оказалась совершенно беспомощной в этом огроменном для неё городе. В этой бескрайней стране.
Америка.
Боже, прокляни Америку и верни меня обратно.
Оливер хотел бы сделаться тем, кто управляет всей ситуацией кругом, постараться сделать что-то лучше, найти квартиру посветлее, чтобы и пахло лучше, чтобы Винни чувствовала себя уютнее и не как дома, а именно дома. Но это всего-лишь Оливер, который аккуратно дергает за ниточки и помогает продвигаться криминалу на этой разбитой земле, он не умеет повелевать всем кругом. В такие моменты ощущает себя таким же беспомощным, хоть и с крышей над головой.
Поэтому хоть что-то, но он может сделать для Винни.

Слова девушки про города-призраки напоминают об одном очень интригующем месте. Штат Техас. Ехать примерно сутки, если взять с расчетом еще и на кое какие остановки, то дорога может занять два дня. По дороге можно будет остановиться где-нибудь в лесу.
Развести костер.
Поднять голову к звездам.
Ощутить себя песчинкой в этой вселенной и побыть хоть чуточку бесконечным.
От выстраиваемых планов в голове отвлекает вновь голос Винни, которая решила сменить тему разговора; она говорит спокойно и ровно, при этом Оливер совершенно точно чувствует что-то за всеми этими фразами. Ему нравится, что девушка умеет говорить кратко и по делу, не вдаваясь в эмоциональные подробности, - это то, что надо знать для начала.

И все же.
Оливер застывает в движении с зеленой ваткой, которой смазывает каждую царапину на ногах Винни. Он хмурится и смотрит на девушку, а потом не скрывает возмущенного удивления (возмущен и удивлен на столько, на сколько вообще может проявляться эмоциональность на данный момент: после нескольких таблеток, снимающими боль, но делающими немного овощем).
- Эдди? - переспрашивает, будто бы кто-то еще является сестрой Винни и мог её оставить, - мы разберемся с этим, - уже говорит о том, что они вместе разберутся с этой жизнью, с потерянностью Винни, с тем, чтобы её ноги зажили.
Мы разберемся со всем этим и сможем выжить.

Есть ли смысл говорить, что Эдди передумает?
Есть ли смысл говорить, что всё встанет на свои места, если все места выкуплены?
Есть ли смысл говорить, что всё будет хорошо, если нихера не будет хорошо?

Наконец сверху смазывает стопы девушки кремом , чтобы не саднило и не попадали никакие ненужные предметы крохотного размера в пока еще не затянувшиеся и чуть воспаленные раны. Его познания в промывке ран на этом иссякали, потому что он обычно обладал неплохим иммунитетом и сам терпел любые раны, не требовалось это всё учиться промывать_зашивать_заклеивать. Таким образом, Оливер пришел к выводу, что придется в первой помощи чуть продвинуться, дабы заботиться лучше.
Отпускает ноги девушки, которые сейчас в растянувшиеся зеленые полоски. Выглядит довольно забавно, да и к тому же так необходимо.

- Я позабочусь о тебе, Винни, - не колеблясь отвечает Оливер, хотя уже чувствует, что это огроменная ответственность на его плечах. Он сам за собой порой не может уследить, от него и Солитьюд сбегал трижды, что уж говорить о взрослой совершеннолетней девушки, которая действительно нуждается сейчас в помощи. Порой от Винни не знаешь чего ожидать, порой Оливер теряется в своих попытках оказать помощь и найти подход. Иногда надо всё пустит как оно идет, отпустить.

Он обещает себе, что справиться. На свой манер, с таблетками и алкоголем, без должного режима и забывая о лекарствах... Это не закончится хорошо, если он не возьмет себя в руки.

Её прикосновения приятны и немного неожиданны; она заглядывает дальше, чем в душу; Оливер, совершенно не сопротивляясь, позволяет это делать. Он замирает, смотрит чуть ли не моргая. В груди бухает сердце, чаще сбиваясь с ритма.
Винни всматривается в Оливера, он же с каждой секундой понимает, что решение не было ошибочным. Он не сможет оставить Майерс, он себе не простит, если не справиться со своими обязанностями.
Так человек, бегущий от ответственности, от которой только можно сбежать, добровольно согласился быть опорой и начать отвечать за чужую жизнь. Хрупкую и крайне неустойчивую жизнь, как и его сама.

Было бы проще укрыться своим одеялом безразличия и колкости, что-нибудь ответить такое... отводящее от себя любые претензии, да окунуться в туман спокойного бездействия. Однако то, что касается Винни, тут же приобретает совершенно другой смысл.
Эдди... Как могла Эдди её оставить? Сестры Майерс порой могли удивлять, что делало существование с ними довольно увлекательным приключением: какая-нибудь головоломка да свалиться сверху. Будь то заковыристое ограбление, убийство, трудные махинации, то раскол семьи.
Признаться, Оливер ожидал, что однажды это случиться, но не готов ещё об этом признаваться не то чтобы в слух, даже в своих мыслях.

- Я знаю куда мы отправимся, - и вновь в голове появляется план, как только он ловит волну Винни с треском костра в воздухе, со стрекотом кузнечиков где-то в дальней траве, с полной луной над головой, - город-призрак не обещаю, но... хочешь в заброшенный парк аттракционов? По пути остановимся где-нибудь в глуши, всё будет... будет в лучшем виде!
Поднимает с пола и, воодушевленный этой идеей, хватает сумку из шкафа, куда можно собрать сразу же все необходимое. Первым делом, чтобы и не забыть, - аптечка. После кое какая сменная одежда, теплые кофты, предметы второстепенной необходимости, да и все.
- Я сам просто нуждался в этой смене обстановки. Всё ни к черту в последнее время, - вместе со словами открывает нижний ящик тумбочки и поднимает фальшивое дно, откуда вытаскивает свои 'лекарства', ключи от кэмпера, немного денег и после вновь закладывает свой тайник сверху дном, вещами и закрывает.
- Унесем на руках все вещи? Надо будет взять покрывала и одеяла, и подушки, и что-нибудь еще теплое, потому что там вообще ничего нет внутри, а если и есть - я бы не стал на этом спать, - ежится от одной лишь мысли. Хоть Оливер и не был самым чистоплотным в этой компании, он всё равно не любил чужую грязь, - хотя, вероятно, матрац там какой-нибудь найдется. Он часто ночевал там, - и все же лень ищет свои ходы, обходы и повороты, чтобы совершать как можно меньше заходов домой. Ехать обратно к дому на кэмпере не совсем вариант: привлекает внимание (Оливер немного паникер), заберет ценное время, к тому же хочется выйти из квартиры и не возвращаться сюда в ближайшие несколько дней.
- Еду купим по дороге, в доме совершенно нечего искать. Тебе надо что-то отсюда? - перемещает сумку ближе к выходу, скручивает одеяла и всё это каким-то магическим способом помещает в черный мешок так, чтобы это действительно поместилось.

/

- Добро пожаловать в наш временный дом, - торжественно произносит Оливер и указывает на машину рядом с собой. Они успешно прошли мимо зевающего охранника, который от призвания охранника имеет только форму. Еще какое-то время дороги меж автомобилями и очень даже внезапно перед ними вырастает светло-зеленый volkswagen, разрисованный в непонятные узоры, которые уже выгорели и больше похожи на шрамы.
Обходит кругом кэмпер, хлопает ладонью по его поверхности, широко улыбается, - надо будет заняться его внешним видом, что думаешь? - глядит заговорщецки на Винни и подмигивает.
Открывает со скрипом задние двери и тут же отмахивается от спертого запаха внутри. К стене прижат сложенный старый матрац, у спинок сидений покоятся мешки и какое-то ненужное тряпье. Оливер решает (кажется, в слух), что от всего этого дерьма можно будет избавиться. Кроме матраца, конечно же. Хорошенько тряхануть и будет годный.
Закидывает мешки внутрь, захлопывает дверь и отряхивает ладони от пыли и осевшей на кузов грязи.
- Запрыгиваем и летим на поиски великого 'возможно'? - лицо опять касается улыбка. Немного уставшая, измотанная, но очень даже искренняя. Еще он щурится от яркого солнца, которое всё ещё летнее и крайне настойчиво слепит.
Усаживается в салон, тут же открывает окна и какой-то найденной в дверце тряпкой протирает приборную доску от пыли, оставляя лишь разводы. Поворачивает ключ зажигания и через несколько попыток, кряхтений, откашливаний зеленый таки заводиться и уже с мерным пыхтением удается выехать на большую дорогу.
- Заглянем на заправку? Отмыли бы как следует, да и заправить надо, - на последней фразе вглядывается в показатели, где стрелки в основном нервно подрагивают, а одна так и вовсе спокойно лежит, - будем приводить эту детку в чувства и вид, достойный нас, - усмехается, поворачиваясь к Винни.
Так хочется, чтобы она была спокойна.
Не то чтобы сразу же радостна и счастлива, а просто спокойна. Чтобы она вздохнула, откинулась и поняла, что пока что всё позади вместе с этим чертовым Сакраменто.
- Музыкой рулишь ты, - обычно он не позволял кому-то настраивать волну. Учитывая, что у него и машины нет, но когда он за рулем - то и условия полностью его. А тут стираются грани, любые жесткие условия приобретают растаявший вид, которые запросто можно обогнуть.

+1

6

Впервые за долгое время, Винни чувствует себя по-настоящему спокойно. Раньше была Эдди, которую нужно было ждать или которая по возвращению домой обязательно ругалась по тому или иному поводу. Винни помнит, когда старшая Майерс вернулась под чем-то наркотическим и закатила такой грандиозный скандал, что младшая забилась в их небольшом сарае, лишь бы не слышать её.
Кажется, это были спиды.
Кажется, это было то, от чего крышу срывает так сильно, что на утро пытаешься её поймать в тучах произошедшего накануне.
Кажется, это было то, что с улыбкой подал ей Ваас.
Или Джек.
Какая разница?..

А сейчас Эдди нет и Винни задумывается:
«Может, это было действительно к добру?»
Ну то есть…  Нет сестры – нет проблем?
Особенно той, которая думает, что девушку с шизофренией и маниакальными наклонностями можно считать самостоятельной? Или абсолютно нормальной?
Можно просто остаться с Оливером, если она не будет ему докучать. Хотя бы на некоторое время, чтобы насладиться тем, что только своим нахождением рядом, он исцеляет её изнутри и, хм, снаружи.

Ноги немного пощипывает, но Винни терпит, временами едва поджимая губы. Пораненные ноги – меньшее, что она может перенести и будет просто смешно, если она начнёт ныть. К тому же, те мгновения, когда боль только проходит и начинается легкое гудение, довольно приятны.
Винни не считает себя мазохисткой, но Ваас иногда говорит, что она довольно стонет и выдыхает, когда он применяет силу во время секса.
Чтобы отвлечься, Винни думает о том, как будет проходить их небольшое импровизированное путешествие. По пыльной дороге и с открытыми окнами. Она включит музыку для того, чтобы напевать её под нос в одиночку, или с Оливером. У них будет несколько бутылок алкоголя и  косяков для того, чтобы пыль, попадающая в открытые окна, не раздражала и ни капли не беспокоила. Для того чтобы серое небо с тучами на горизонте казалось светлее и ярче.
Чтобы было легко. Как сейчас. И никакие призраки из Сакраменто не пытались за ними угнаться, вцепляясь в колёса автомобиля своими крючковатыми уродливыми пальцами, а крики не доносились вместе со шквалом ветра.
Лишь бы всё прошло хорошо.
Винни верит.
Что всё будет хорошо.

Разберёмся, — повторяет Винни и кивает, хоть и не понимает пока, как это они разберутся с Эдди. С другой стороны – это не особо и важно пока что.
Некоторое время наблюдать за работой Оливера довольно интересно. Смотреть на то, как стопы становятся заметно чище, как проявляются небольшие ранки, а потом то, как на коже появляются небольшие зелёные точки.
Винни шевелит пальцами думая, что похожа на далматинца.

А треск костра? Треск костра, Оли, — Винни лёжа смотрит в потолок, поднося палец к губам, будто прислушиваясь к неравномерному потрескиваю брёвен. Сейчас это кажется таким же реальным, как и то, что они вообще находятся в этой комнате.
С размазанными краями, через которые пробивает ночное полотно со звездами и едва заметный ветер, который приносит с собой запах листвы на деревьях в лесу.
Винни поворачивает голову чуть вбок и готова поклясться в том, что видит танцующие искры от костра, а также едва ощутимый запах огня. Своеобразный запах, который ей всегда нравился.

Куда? — видение пропадает так же быстро, как и появилось. Майерс приподнимается на локтях и заинтересованно смотрит на Меркьюри.
Заброшенный парк аттракционов? — в голосе слышен едва ощутимый восторг от идеи друга. — Мне кажется, что это будет волшебно. Хм, может один из них можно будет привести в действие? Или нет, какая разница?
В работающих парках аттракционов, как бы не было странно, Винни больше всего любит сахарную вату. Это превратилось в своеобразный ритуал, который нельзя никак нарушать.
Что касается заброшенных парков аттракционов, то там можно найти что-то интересное, — или забраться на колесо обозрения, — сама того не замечая, заканчивает мысль вслух.
Почему бы и нет?..

Поднявшись на ноги, Винни сразу же подходит к аквариуму Солитьюда и запускает руку внутрь, дотрагиваясь до чешуйчатой кожи хамелеона. Дремлющее пресмыкающееся мгновенно открывает свои странные глаза и заметно напрягается.
Ты же не забыл меня?.. — вздохнув, Майерс дотрагивается до него ещё раз, — расскажешь мне про то, что у тебя происходило? — обращается уже к Оливеру, хотя голос не повышает, увлёкшись хладнокровным, пока мужчина собирался.
Унесём, — кивает, вытаскивая руку из аквариума.
Меркьюри носится по квартире, а она только под ногами мешается, перепрыгивая с одного места на другое. Находит какую-нибудь вещицу, которую обронил Оливер и протягивает ему. Оказывает непосильную помощь.
Просто не знает, откуда он вообще достал эти мешки, куда всё засовывает. Тёплая одежда, сменная, какая-то необходимая мелочёвка. А она до этого не додумалась. Вряд ли в её сумке найдётся свитер шерстяной вязки и большая аптечка.
Глупая Винни.
У меня нет ничего тёплого, — наконец говорит она и оглядывается по сторонам, — а ещё Лео где-то… найду быстренько и пойдём.
И, повалившись на пол, Винни  осторожно заглядывает под мебель. По очерёдности она ползёт сначала к большой кровати, а потом к столу, заглядывает в сам шкаф (всё так же расположившись на полу), а потом вытаскивает крысу из валявшегося у кровати полотенца.
Можно выходить, — положив Лео в карман и нахлобучив шляпу на голову, Майерс берёт один из мешков и смело вышагивает из квартиры.

Мы будем похожи на хиппи, Оли, — Винни приходит в настоящий восторг, дотрагиваясь до автомобиля покрытому шрамами из красок. Немного фантазии и он выглядит уже так, как должен на самом деле. Без всей этой старины, с чистыми окнами и старой музыкой, разносящийся из шипящих колонок. Девушка кладет мешок у ног, но надолго у него не задерживается – пока Оливер пытается привести всё в более человеческий вид, она обходит машину со всех сторон, заглядывает внутрь и чуть морщит нос от пыли, которой было в салоне полным полно.
Решив подключиться к чему-то полезному, Майерс достаёт из сумки влажные салфетки, встаёт на переднее сидение коленями и начинает с важным видом протирать водительское, чуть морща нос. Потом смахивает всё лишнее с приборной доски, выкидывает из автомобиля на землю, не задумываясь о том, что они могут быть кому-то нужны. Впрочем, Оливер сейчас делает тоже самое.
Надо побольше яркой краски, — улыбается Винни, соглашаясь с идеей друга и вылезая из машины. В голове до сих пор крутится образ автомобиля в возможные его лучшие времена и Майерс хочется сделать так, чтобы это было не только в голове, но и наяву.
Оттряхнув колени, Винни достаёт Лео из кармана и сажает себе на плечо. Грызун вроде бы заинтересованно осматривается, но потом понимает, что сон – более лучший вариант – и сворачивается, потихоньку двигая усами, вцепляясь своими небольшими коготками в ткань футболки для того, чтобы не упасть, если забывчатая Винни вдруг понесётся куда-то вперед. Самой Майерс надоело уже чувствовать запах пыли и она достаёт сигарету, подкуривая её. Кидает шляпу на своё сидение и достаёт из сумки ленту, которая неизвестно как туда попала. Повязывает её на голове, как если бы это делали хиппи и кружится перед другом.
Летим, Оли, — она вновь широко улыбается и залезает на пассажирское сидение и захлапывает дверцу. Крыса волнительно поднимает голову, а потом забивает на всю эту житейскую дребедень, — нам ещё нужна будет гитара, Оли, я придумала, — загоревшись идеей продолжает Ви, морща нос от пыли, которую поднял Меркьюри, но быстро отвлекается, как только машина трогается в путь.
Такое ощущение, будто действительно ничего плохого и не произошло ранее.
Винни рада, что у неё есть такой шанс.
Держа на коленях шляпу, она кивает словам друга, разглядывая проносящийся мир в грязные стёкла автомобиля. Его и правда не мешает хорошенько помыть.

Винни тихо подпевает песне, играющей по радио. Когда-то она сделала группу знаменитой, но Джени Лэйн был прав в одной из интервью. Всё, что от него осталось – вишнёвый пирог. Винни могла бы вгрустнуть, но песня ей слишком нравится.
Они едут уже около двадцати минут. Винни сказала, что за городом дешевле и меньше очередь, хотя Меркьюри скорее всего и без неё об этом подумал. Не смотря на то, что сейчас день, пробок практически нет.
До момента, как они приближаются к небольшому замызганному автосалону, где их и заправят, и помоют автомобиль, прошло ещё песни четыре и Винни первая выходит из машины, водрузив на нос непонятно откуда взявшиеся солнцезащитные очки с большими стёклами. С важным видом она оставляет Оливера и идёт в небольшой магазинчик, где скупает кажется всё, что только покажется ей нужным или достаточно вкусным.
Майерс теперь не нужно считать деньги. Чуть позже она вернётся к Ваасу и примется за работу, будь дела связаны с работорговлей или наркотиками.
Не смотря на то, что мир меняется, некоторые вещи остаются неизменными.
К сожалению.
Майерс выдыхает перед тем, как выйти наружу и покрепче хватается за ручки белоснежных пакетов.

Покажи мне, куда мы едем? — с тем же важным видом интересуется она, разложив перед Оливером огро-о-омную дорожную карту. Пакеты покоятся в машине, а меж пальцев Винни уже зажат красный карандаш.

Отредактировано Winnie Meyers (2015-06-07 21:06:10)

+1

7

Вся жизнь представлялась чем-то странным. Неудавшейся пьесой, когда не успели провести генеральную репетицию, потому что главный герой напился и устроил разгром, а дублера на такую роль больше нет совсем. И мало кто знает, что напился он только из-за этой ответственности. Из-за драмы. Из-за понимания, что всё полетит в пекло, когда придется выставлять всех самых страшных демонов на показ. Придирчивые зрители, беспощадные критики и, самые лучшие, - равнодушные зеваки. Если бы все проходили мимо.
Все бежали прочь.
Не оборачивались, не заглядывали.
Не задавали вопросов.
Не комментировали, черт возьми, вставляя свои дерьмовые советы.
. . .
Было бы проще.

Но и совершенно неинтересно. Пьеса на то и есть на сцене, чтобы наблюдали. Оценивали. Видели со стороны и делали выводы.
Актер становится персонажем. Он оголяется, разрывая чуть ли не плоть на себе следом за одеждой, раскрывая все свои страхи и мысли, мотивы и желания.
В ответ же лишь взгляды, вдохи и выдохи. Они рады представлению. Шоу.

Пора от это сбежать, захлопнуть кулисы точно по середине действия третьего акта, оборвать концовку, скомкать весь сюжет. Своеобразный плевок в зрителей. Какое неуважение, господи.
Показать средний палец. В тайне, чтобы никто не видел, но точно почувствовал его своим лбом. Затылком, если вдруг кто успел встать и отвернуться на сию дерзость. А потом выйти, гордо, не обращая внимание на режиссера, суфлеров, других людей. Не важно.
Всё не важно.
Всё суета.
Пора свалить и не возвращаться как можно дольше.

Устал. Измотался в этом круговороте, вызывающим тошноту и еще больше зависимостей. . .

Сжимает крепче руль, внутри накатывает волной, грудь нервно вздымается и губы сжимаются в тонкую линию. Очередная попытка покинуть Сакраменто обернется неизбежным возвращением ко всему, от чего бежали. Но главное здесь то, что именно сейчас. Мгновение настоящего, неуловимого и такого фантомного, что не верится.
Но рядом сидит Винни, смотрящая на всё своим мечтательным взглядом, иногда разбавляя искрой безумия; Олли знает, что в ней этого больше.
Но они слишком устали.
От всего.

Воодушевление и восторг Винни будто эликсир жизни. Оживленность и отвлеченность в её глазах самый лучший подарок, самый приятный и успокаивающий.
Ирландец расслабляется, чуть улыбается и тоже подпевает песне. По крупицам всё оставляет позади, чтобы после также постепенно всё это собраться и проехать знак приветствия в город. Тогда и возьмет тоска, но уже не такая всепоглощающая, не такая жестокая и пронзающая.

- Где достать гитару... честно, не знаю. Может, стащить у кого из машины на заправке, если вдруг будет? Хотя не уверен, что её оставят без присмотра, хм, - хмурится недовольный собой, что не продумал этот момент ранее. Гитара - это ведь отличная идея!
- Или заедем по пути на одну стоянку для фургонов. Там знакомый один. У него... можем забрать. Не уверен в сохранности знакомого и гитаре, но попытаться стоит. Мы ведь не то чтобы очень спешим? - чуть улыбается, смотрит дальше на дорогу. Нескончаемую, долгожданную, успокаивающую.
Не стоит подгонять момент. Он пройдет быстро, незаметно.
Также как и оставляя по крупицам нервозность - собирать по кусочкам составляющие и удовлетворяющее всё, что накрывает одно "wanderlust". Наполнять эту чашу, собирать ладонями, чувствовать кожей.

Они оба, наверное, выглядят забавно. С одной стороны. С другой - просто необычно, совершенно не вписываясь в современное понятие молодых людей. Не спеша они входят в это десятилетие, отстраняясь от общих стереотипов и выходят за рамки. Едут в пыльном микроавтобусике, в пол голоса подпевают; их взгляд поверхностный, пока не заглянешь в самые зрачки - съедят мелкие демоны-проказники, таящиеся под покровом мрака в голове, в подкорке, выжидая очередную жертву.
Ваасу это и нравилось. На это он и клюнул. Из-за этого и сохранил жизнь.

Добравшись до автосалона, где рабочие смогут помыть машину, вновь подарив ей более-менее свежий вид. Хотя бы пока не село солнце - получится ехать и сверкать. Ехать и сверкать.
Договаривается о плате, спрашивает про баллончики с краской и остается довольным, когда ему протягивают новые и не очень краски, которым можно будет закрасить царапины, потертости, отвалившуюся краску.
Странный вопрос для автосалона про гитару. Один из парней удивленно вскидывает глаза, после - руку в гипсе. Говорит, как знал. Играть не может, но гитара-то... Оливер отваливает пару сотен баксов за все услуги и возвращается к уже наспех помытой машине.
Смотрит на Винни и в который раз удостоверяется, что она его талисман. Счастливый билетик, который надо бережно хранить.

- А ты ответственно подошла к закупке, - расплываясь в улыбке, заглядывая в пакеты и изучая каждый товар. Из еды кучу всего, хватит надолго. Еще и зефир, который можно будет поджарить на костре, зажать меж печенья и с удовольствием съесть. На языке уже этот сахарный вкус, приятный и дразнящий. Опять окутывает трескающимися бревнами в костре, ночной прохладой.

Перед глазами возникает карта и поступает чертовски интересный вопрос.
- Мы поедем на запад. Ехать долго... Сначала по восьмидесятому шоссе, - ведет пальцем на юго-запад по выделяющейся линии, вплоть до съезда через множество часов, - далее, возможно, свернем на двести восемьдесят седьмое, потом на двадцать пятое. Посмотрим как местность будет и всё такое. Остановимся, может быть, в недалеко от какого-нибудь заповедника. Потом на семидесятое надо свернуть, а там к завтрашнему вечеру должны добраться до Джойленда. Или к ночи, там уже как дело пойдет. И там рукой подать до заброшенного доисторического парка. Лес и неподвижные статуи динозавров, - на последних словах меняет тон голоса до рычания, явно входя в какую-то роль; прижимает к себе руки, пародируя коротенькие лапки тиранозавра Рекса, пытается дотянуться до Винни и чуть её ущипнуть, сопровождая это нелепым рычанием умирающего. Переступает с ноги на ногу, пытаясь навалиться на девушку, но всё же они маршрут продумывают...

- В общем, как-то так. По пути можно свернуть в Денвер... А еще мы побываем в Солт-Лейк-Сити. Глядишь на какой фестиваль  попадем. Если так прикинуть, - и тут он занимается расчетами, всем подобным, что немного вызывает головную боль, - то нам ехать, наверное, трое суток. Но я предлагаю не считать часы. А просто ехать, м? - поджимает губы, больше не впадая в дурачества, чуть улыбается и смотрит на Винни.
Это будет большое путешествие.
Не такое большое, как из Ирландии до дальнего края Америки, но для них двоих - еще какое!

Подходит парнишка с гипсом, протягивает гитару и желает отличной дороги. А еще просит при возможности привести магнит из Миссури или новую гитару. Оливер перекидывается с ним парой фраз и как только они прощаются, поворачивается на пятках к Винни, выставляя перед собой на вытянутой руке потертую гитару.
- Я всё нашел. И баллончики. К ребятам часто заглядывают те, кому нужно расписать тачку по дешевке. И нам перепало. Сейчас займемся? - ставит гитару на пыльную дорогу, облокачивая её на машину. Баллончики Оливер закинул уже в кабину сзади.

Солнце давно и упорно припекает своим жаром, заставляя медленно плавиться.
И это сейчас так кстати.

Отредактировано Oliver Mercury (2015-06-26 17:11:51)

0

8

[в архив]: нет игры больше месяца

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » just drive