Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Claire
[panteleimon-]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Джо никак не мог заставить себя отвести взгляд от девушки, невольно ища в ней прежние знакомые черты. Когда они познакомились, Пейшенс напоминала маленькое солнце; её улыбка...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » сестра милосердия


сестра милосердия

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Sebastian Underwood & Helga Weiner
ночь, 24 февраля 2015 года
гостиница-бордель "Paradise"

Он оказался здесь случайно, но как известно - случайности никогда не бывают случайны. Во всем есть своя цель и смысл. Может, она поможет ему разобраться в себе и побыть хотя бы немножечко слабым. Понять чего же действительно ему хочется от этого мира, себя и будущего, которое скрыто под пеленой неведения.

Отредактировано Helga Weiner (2015-03-09 02:11:34)

0

2

одежда, маска

Зачастую, каждый вторник отдавался Фиби, потому одним из выходных всегда был именно этот день. Но, буквально вчера, Ливия попросила прийти во вторник. Так уж вышло, что хозяйка борделя довольно редко о чем-то просила, потому все эти просьбы хочешь - не хочешь, но выполнять приходилось. Потому после школы Хельга заехала в спорт клуб, на плаванье, после в спа-салон для обновления маникюра и педикюра, а к вечеру примчалась на вторую работу. В общем-то, соблюдать такой график было довольно удобно. Единственное, иногда высыпаться не получалось, потому некоторые выходные отдавались именно сну.
Никогда приезжая в Парадиз, Хельга не пользовалась парадным входом. Многие знали чем еще промышляет хозяйка заведения, потому и женщин, которые приезжали туда можно было разделить на две категории. К сожалению, учительница не могла бы себе позволить такое частое посещение подобного заведения, а ее доходы явно показывали, что она имела дополнительный заработок.
В стенах Парадиза женщину знали как Иштар, кроме Ливии, никто из девочек даже не догадывался чем именно занималась эта "опасная женщина" вне стен борделя. Все же не каждая женщина обладает достаточной силой, чтобы мужчине захотелось ей подчиниться. Девочки несколько побаивались ее, потому как она не только не снимала маски в здании гостиницы, но еще и почти ни с кем не общалась, а клиенты, которые ее посещали - вообще отдельный разговор. Они были не только постоянными, чем не могла похвастаться каждая даже каждая третья здесь, но и довольно состоятельными людьми. Бывали случаи, что приходили даже семьями. Конечно же, это были куда большие деньги. Многие не понимали почему люди вообще предпочитали подобные услуги. Особенно, когда пробовать приходил кто-то новый.
В этот вторник постоянных клиентов не было, потому женщина принесла с собой школьные тетради и принялась проверять домашнее задание, которое не успела просмотреть в школе. Зачастую в дни, когда она приходила просто по договоренности - а вдруг кому-то захочется, никому не хотелось. Мужчины вообще боялись показаться не мужественными, да и никто не знал в чем заключается секс-терапия без секса. Потому клиентуру женщина расширяла довольно редко, как и предоставляла услуги кому-то незнакомому.
Этот вечер явно отличался от прочих вечером, потому что уже через час позвонили из приемной и сообщили, что через десять минут приведут клиента. Вначале Иштар показалось, что она ослышалась, но огромное удивление это не помешало ей собрать свои личные вещи и спрятать их в спрятанную нишу с ее нормальной одеждой и сумкой. "Интересно-интересно. Сегодня, думаю, обойдемся легкой программой... хотя, вдруг это кто-то из разбирающихся."
Когда человек впервые заходил в комнату, он несомненно оставался под впечатлением - просторная, темно-бардовая комната с удобным кожаным диванном и большой кроватью. Так же взгляд останавливался на массивном деревянном шкафу, в котором прятались многие из приспособлений для игр. Свет был приглушен, играла тихая музыка. В первые мгновения пришедший мог подумать, что его привели в пустую комнату, но как только глаза привыкали к полумраку, они без труда обнаруживали Иштар. Женщина стояла на противоположном конце комнаты. Она еще ничего не говорила, только смотрела на вас, но уже чувствовалось, что вы теряете власть над собой.
- Здравствуйте. Присаживайтесь, выпьете что-нибудь?- Это было не предложение, а приказ, которому хотелось подчиниться. Рука плавно указала на диван, а после - бар, в котором было в общем-то все, что могло захотеться клиенту. - Вначале я хотела бы узнать - у вас был опыт в получении подобных услуг? - Голос звучал ровно, но даже в нем проскальзывал эротизм. Оторвать же глаз от плавности и соблазнительности движений Иштар, было практически невозможно.

Отредактировано Helga Weiner (2015-03-09 03:00:05)

+1

3

Прежде всего, надо бы объяснить, как я оказался в подпольном борделе.
Прежде всего, это был мой долг. В некотором роде, даже профессиональный. Это долг, который самым прозаическим образом причитается нашей редакции. Надо сказать, в нашем журнале есть на последних страницах раздел объявлений об услугах. И рекламу этого массажного салона мы печатали регулярно. А они все обещали заплатить позже – бывают такие заказчики. Но настал день, когда я объяснил их администраторше, что халявы больше не будет. Их администраторша – щеки блестят багрянцем от модных пилингов, на пальцах и в декольте сверкает с полкило золота – дошла-таки до редакции, и мы договорились о бартере.
- Вот, пожалуйста, VIP-каталог. – Сует она мне цветной буклет, отлично напечатанный на глянцевой бумаге: я как профессионал могу оценить полиграфию. -  [u]Выбирай любую.
- А почему только одну? – попытался торговаться я.
- Ты их что, есть собираешься? Одной хватит, за глаза и за уши.
- А тебя бы я съел, - вдруг ляпаю я, с широкой улыбкой.
Я всего-то навсего подумал, что мадам напоминает 80 кг отличного бифштекса. Но она скалится в ответ и польщенно хихикает.
А я начинаю листать каталог. Ну, что сказать, ассортимент не радует. Ассортимент типично калифорнийский. Блондинки; силиконовые блондинки; загорелые силиконовые блондинки... Стоп! Брюнетка. Нежное алебастрово-бледное лицо с непроницаемым выражением – никаких игривых ужимок. Шелковистые волосы до плеч уложены в старомодную прическу. Резкий, графичный макияж: черная подводка, красная помада. В руке шелковая полумаска. Я люблю тайну. Черный кожаный корсет ловко обхватывает ее тонкий стан. Как я люблю девушек, которым идут корсеты! Мой выбор сделан.
- Вот эту! Заверните, пожалуйста.
Американская улыбка бордель-мадам расплывается еще шире.
- Губа не дура! – кудахчет она. – Так и быть, засуну тебя в ее расписание – во вторник вечерком приходи.
В ее безудержном хихиканье мне чудится какое-то злорадство. Но назад дороги нет. Я, вопреки здравому смыслу и осторожности, уже твердо намерен посетить это подпольное, запрещенное законом американское заведение. Почему?
Меня гонит жажда.
«Нам лучше пока пожить отдельно.» Что пока? Пока Имс не натешится со своим антикваром? Так я же и не возражал никогда, я за открытые отношения. Или пока Имс не забудет мою слишком нежную переписку по скайпу, не с ним? Я не вдаюсь в объяснения. Выяснять отношения я вообще не люблю и не умею. Наверное, нам обоим пора навести порядок в своей жизни. Все к лучшему. Только к одной перемене мой организм оказался не готов. К резкому скачку от регулярного отличного секса до сурового воздержания. На работе я ни с кем не сплю – какие-то принципы у меня все-таки есть. Секс по интернету утоляет жажду, как американская пепси-кола – не очень эффективно. Феминистки Миры Валеску сейчас нет в городе. Джонни на меня из своей Шотландии чихать хотел.
А в Сакраменто уже в феврале разгорается по-южному ранняя весна. Днем солнце пригревает. Вечером, когда я тороплюсь из редакции, на улицах пахнет остывающим асфальтом и расцветающими магнолиями.
Я забегаю домой помыться и переодеться в чистое. Джинсы, рубашка, видавший виды пиджак еще из Британии.  Собираюсь я быстро. От моей квартирки до указанного в буклете адреса рукой подать.
И вот я уже там, в американском гнезде порока.
*
Оказавшись в просторной, темноватой комнате, я скромно занимаю место в углу кожаного дивана у двери и начинаю осматриваться по сторонам с понятным любопытством. Помещение обставлено в стиле типичной спальни конца девятнадцатого века. Разумеется, центральное место занимает постель, спасибо, что не под балдахином. Скудность освещения несколько нервирует. Но, возможно, здесь есть дополнительные лампы.
Дверь в дальней стене открывается. В комнату входит женщина. Ее алебастровая плоть расчерчена тонкими черкими полосками – то ли атласные ленты, то ли кожаные ремешки. Из них и состоит этот костюм, который позволяет мне разглядеть грудь – почти, только почти – раскрывает трогательные ключицы, но затягивает руки в длинные перчатки, ноги в высокие обтягивающие сапоги, так что издали смутно белеющая плоть напоминает изваяние древнегреческой богини.
Забыв обо всем, я пожираю ее глазами.
Она неторопливо выходит из тьмы, совершенная, как скульптура Кановы – тех мраморных нимф, в которых греческая строгость сочетается со скандинавской холодностью. Но она двигается – так плавно и гармонично, что каждая поза, каждый уверенный шаг ослепляет меня совершенством.
И такое можно встретить в американском борделе?! Нет, это невероятно. Мы очутились в ином измерении – эта комната, все банальные или уродливые детали которой скрыты полутьмой, может оказаться в жестоком и цветистом романе Дэна Симмонса или Клайва Баркера, может – почему нет – раздвинуться сводами древневавилонского храма.
- Иштар, - вдруг вспоминаю я подпись под фотографией. – Вам идет это имя.
Она предлагает мне пить.
- Спасибо, - отвечаю я. – С вашего любезного разрешения.
Немного зная администрацию этого заведения, я предполагаю, что ребята способны содрать за выпивку сверх счета и втридорога. Однако, жажда сжигает меня, в горле у меня пересохло, я выбираю бутылку, бегло осмотрев, убеждаюсь в целостности фабричной упаковки, отвинчиваю крышку и делаю хороший глоток. От волнения рука дрогнула, и я трепетно и пламенно облил себе рубашку. Да, хорошо, что это не красное вино, а просто холодная вода. Мокрая ткань сразу прилипла к разгоряченной коже.
- Вначале я хотела бы узнать - у вас был опыт в получении подобных услуг?
Я сделал судорожный вдох – в воздухе словно смешался пыльный дух американской меркантильности с вековечными курениями древних и опасных культов женских божеств.
- За секс платить не случалось, - правдиво ответил я. – Но с этим у меня нет проблем. Я щедрый и влюбчивый.
Я совершенно не кривлю душой – я уже дышу учащенно. Я прикрываю ширинку ладонью. Известно, что длина пальцев пропорциональна длине члена – даже мои руки меня выдают.
Блестят в прорезях маски глаза, в полутьме алеют губы, блестящие, словно китайский лак, не пересохшие от страсти. Выделяются четкие и чистые очертания подбородка. Нижняя часть лица врезается в память каждой черточкой, от нервного изгиба рта до почти незаметной родинки. Иштар делает шаг - стройные ноги, еле заметный отблеск атласа в темноте. В ее движениях видны  хрупкость и сила.
- Наверное, вы прекрасно танцуете, - предполагаю я.

Отредактировано Sebastian Underwood (2015-03-17 16:19:36)

+1

4

Если относится к происходящему, как к работе - рано или поздно все клиенты разбегутся. Какой смысл приходить к усталому человеку-роботу, который относится к вам, как к чему-то неодухотворенному? Цифровой Век даже человека обезличивает, делает из настоящего всего лишь очередную глупую бессмысленную копию, набор из ноликов и единичек. Убивает в людях желание желать. Заводит в тупик и утыкает лицом в бетонную серость стены. Только бы не оторвал взгляд и не увидел, что совсем недалеко новый поворот, который откроет нечто новое, несомненно интересное. Иштар - была именно тем, что могло оказаться за стеной серости, но разглядеть ее можно было лишь сделав рискованный шаг. Показывать клиентам новый мир ощущений, заставлять чувствовать иначе, возбуждать в клиентах желания - именно этим занималась женщина. Она не просто приходила в бордель, как на работу. Большинство девочек никак не могли понять, почему не раздвигая ног, эта своеобразная немка умудрилась заполучить приличную клиентскую базу. Все дело было в том, что Хельга не просто примерила на себя имя Иштар, она надела на себя личину женщины-Богини. Каждый мужчина тайно мечтает овладеть кем-то совершенно недоступным, прикоснуться к чему-то вечному, стать наравне с Зевсом, Аполлоном и прочими Богами Олимпа. Хотя бы на несколько часов. И Вайнер могла им подарить такие часы. Показать, что раз уж она его желает, то и весь мир лежит у его ног, ему стоит лишь захотеть чего-то и оно непременно будет. Она позволяла быть сильным, слабым... быть собой. Желанным и совершенно откровенным человеком без прошлого, без истории.
- Я знаю, спасибо, а какое имя идет Вам? - Она могла спросить настоящее имя, но зачем ей оно? Сейчас он может быть для нее кем сам захочет. Примет любую правду, поверит в самую нереальную фантазию и согласится с любой ложью. В общем-то здесь он как у психолога, только ему не нужно рассказывать о себе, ему нужно заглянуть в себя и узнать что-то новое.
Подойдя ближе, Хельга замерла всего в одном шаге от клиента. Он был высоким и статным, маленькой Хель всегда нравились такие мужчины. Впрочем, из-за платформы и чуть больше, чем пятнадцати сантиметрового каблука, она была ниже не на много.
Вода пролилась на одежду, заставляя ее обтянуть тело. Как жаль, что маска скрадывает большую часть эмоций. Потому заинтересованность можно было прочитать лишь в лукавой улыбке, появившейся на кроваво-красных губах.
- Кажется, Вам не объяснили. Я не предоставляю секс за деньги. У меня несколько другая специализация. Я называю это - сексуальной терапией. - Хельга резким движением стаскивает с плеч мужчины пиджак, а после руки замедляются, скользят вдоль рук, оставляя его в мокрой футболке. - Что Вы знаете о бдсм? Точнее о фемдоме? - Голос тих, да и не требуется слишком больших усилий, чтобы расслышать бархатный голос женщины, которая замерла от тебя всего в нескольких сантиметрах.
А после, прерывая миг неожиданно возникнувшего между ними эротизма, отходит, аккуратно укладывая на диван пиджак. - Не волнуйтесь, я не буду заставлять Вас делать то, чего Вам не хочется. Да и первый раз, чтобы попробовать нравится Вам такое вообще или нет, углубляться во все тонкости не стоит. - Иштар держалась как всегда - с достоинством. Казалось, слова о сексе за деньги ее ничуть не смутили, но на самом деле неприятно резанули слух. Она не любила, когда ее сравнивали с проституткой, куда приятней звучало, что она психолог нового направления. Впрочем, как не называй, ее работу, суть оставалась неизменной - она делала людям больно, чтоб им стало приятно. Она унижала, измывалась над телом, ломала чужую волю. И каждый знал - все происходящее просто игра. Достаточно сказать "стоп слово" и все закончится. - Да, я красиво танцую, но здесь я не для этого. Быть, может, вам лучше подобрать кого-то иного? Более стандартного? - Иштар никогда не гналась за прибылью, важнее было то, чтобы человеку было комфортно и он понимал, на что подписался. - Если же нет, то в стенах этой комнаты существует лишь один закон - и этот закон я. - В темноте блеснули глаза женщины. - В этой комнате нет ни камер, ни другого вида прослушивающей аппаратуры, она звукоизолирована, здесь даже окон нет. Потому, все, что происходит здесь - остается тоже здесь. Единственное, вам придется мне доверится и запомнить стоп-слово, которое вы придумаете сами. Сеанс длится не больше часа. Итак, вы приняли решение? Рискуете или проводить вас на ресепшен? - Казалось, уже даже сейчас женщина насмехается над ним. А ведь игра началась как только он переступил порог этой комнаты, и сейчас - она уже совсем не Хельга, да и никогда не была ею.

+1

5

- Себастьян, к вашим услугам, - широко улыбаюсь я, представляясь в ответ. - Уж  если мне это имя не идет, то и не знаю, какое.
Стрелы, что вонзились в мое сердце в разные периоды биографии, еле слышно звенят, в подтверждение ответа. Снова настал момент, когда я, обездвиженный желанием, опираюсь спиной о его мировое древо, и сшит с ним воедино моими путами, и остриями, и древками. Снова вращаются над моей головой созвездия, снова желтый свет факелов касается моей разгоряченной кожи, и с каждым вдохом стрела ярче окрашивается красным, превращаясь в острый шип розы в соловьиной груди, превращаясь в антенну, превращаясь в перо, которое ночью это все запишет. Святой Себастьян, мы оба знаем, как важны последние минуты, даже если смерть или вознесение окажутся бесконечно отсрочены.
Не секс, так не секс. В этой жизни меня влечет к тому, чего я ни разу не пробовал, а на карте секса – если допустить, что существует такая  страна – для меня осталось мало белых пятен. Впрочем, в отсутствии секса в нашей встрече я начинаю сомневаться, как только Иштар делает шаг и, протянув ко мне руки, позволяет мне обонять развратные намеки пудры и сдержанность укладочной пенки. Ореховый запах ее черных волос окутывает меня, стоит мне только наклонить голову.
Я не успеваю почувствовать ее дыхание. Едва начав меня раздевать, она сразу прерывается. За ее действиями я наблюдаю, как за незнакомым танцем.
Я постепенно понимаю, что получил за свой купон совсем не то, что ожидал. Как если бы мне в придорожном «Макдональдсе» вместо чизбургера со стаканом кофе по ошибке поднесли черную икру с бокалом шампанского. Какой-нибудь американский фермер пожаловался бы на то, что ему пытаются вручить розетку черной соленой массы, которой хрен наешься. Но я-то понимаю, что это баснословно выгодная сделка.
Заполучить на час такую женщину.
- БДСМ? Теоретически я в этой теме подкован. Я был близко знаком с автором монографии «Этологические аспекты построения социальной иерархии», - похвастался я. – Британский психолог, знаете ли, создатель нового направления. И он со мной много обсуждал раздел о сексуальных девиациях. 
Да, в процессе написания Джонни мне эту главу рассказывал и пересказывал. «Я оставил неизгладимую печать на твоей личности», с удовольствием говорил этот маститый ученый, выпрямившись во весь свой могучий рост 170 см. А я только плечами пожимал:  какая разница обожженному терракотовому кирпичу, чье клеймо стоит на нем? Важно то, какое он строит здание.
- А на практике, - уточняю я, - фетиш по одежде и частям тела и ролевые игры, вот мои предпочтения.  Все, что требует необузданного полета фантазии – это ко мне! Для БДСМ как систематической практики в моем характере слишком много хаоса... Я люблю, когда женщина при мне делает то, что ей нравится. В этом и есть суть моих сексуальных пристрастий. Она становится такой... такой... она начинает светиться. Она знает, чего хочет, и уверена в том, что получит это прямо сейчас. А что конкретно она делает... Ест мороженое или чертит в Автокаде, занимается сексом или живописью, примеряет одежду или доминирует... Ее пристрастия, какие бы они ни были – часть ее личности.
Полумаска, которую Иштар так и не сняла, заставляет меня вдвое внимательнее следить за открытой частью лица. Четко обрисованные губы недовольно сжимаются: неужели у нее есть предубеждение относительно секса за деньги? Зря. В данном случае мы с Иштар по одну сторону баррикад. И я говорю не о журналистике как разновидности политической проституции, нет, так низко я никогда не падал. Все проще – некоторые из доставшихся мне жизненных благ я получил в порядке негласного обмена на отличный секс. Хоть я это и не слишком афиширую, я многое заработал в качестве хастлера.
- Ну что вы, Иштар! Я выбрал вас. Если уж человек мне нравится, к его пристрастиям я всегда как-нибудь приспособлюсь. Никто другой не нужен.
«Все, что происходит здесь, здесь и остается...» Лично мне что-то не очень верится, что бандиты, крышующие подпольный бордель в южной части США, откажутся от лишней возможности завести на своих гостей компромат или выяснить в расслабленной обстановке секретную информацию. Слишком мало они напоминают учениц воскресной школы или странствующих рыцарей.
- Ни камер, ни прослушивающей аппаратуры, понятно, - киваю я. - Не сомневаюсь, что ваши работодатели вам так и сказали.
И богиня продолжает четко, словно на уроке, объяснять господствующие здесь законы.
- Не больше часа! Прямо как у психоаналитика. Спасибо что сказали. Тогда... Вы не могли бы выключить музыку? Я люблю слышать дыхание. Хотелось бы получить от своего часа максимум...
Черные глаза смотрят на меня с тайным вызовом. Когда мы сталкиваемся с неожиданным, когда мы настороже, обостряются все чувства. Я запомню эту белую, открытую шею, эту почти незаметную родинку, этот рисунок плеч.
- Рискну? Какой может быть риск, если вы используете стоп-слово? Надеюсь, вы не думаете, что я постесняюсь им воспользоваться. Я вообще не очень стеснительный. Стоп-слово пусть будет – Шиншилла! – вспоминаю я малоизвестный, но симпатичный фильм «Фрэнк». – Или вы напоминаете о риске, потому что вам случается слишком увлечься, и стоп-слово не гарантия? – лукаво предполагаю я, глядя в белое, как фарфор, невозмутимое лицо богини.

+1

6

Dостоевсkий Fm – Omm Черновик
Иногда то имя, которое мы даем себе сами, куда лучше, данного при рождении. Оно символизирует какой-то внутренний порыв. Ведь смена имени по собственному желанию, без весомой на то причины, довольно редкое явление. Люди дорожат тем, что принадлежит только им: своими воспоминаниями, маленькими тайнами и именем. А ведь тысячи людей могут носить такое же, и все равно никто никогда не задумается - действительно ли имя принадлежит ему только потому, что его так назвал кто-то при рождении. Давать кому-то название, довольно большая ответственность, люди, они же как лодки - какое название дашь, так она и поплывет.
Себастьяну имя подходило. Глядя на этого мужчину невозможно было даже представить его каким-нибудь Томом или Джерардом, как не возникало и желание сократить его имя. Только полностью, как титул, как название города или страны. Казалось, он и был таким городом-государством, в который то ли по ошибке, то ли преднамеренно попала Иштар. У женщины было много клиентов, но каждого она пыталась запомнить по какой-то своей особенности, Себастьяна можно было запомнить именно по этому ощущению самодостаточности. Целостности. И именно ей сегодня придется узнать, ошибочно ли первое мнение в отношении него. Быть может, за этой маской скрывается что-то более непостоянное и заблудившееся?
- Увлекательные были беседы? - Улыбка застыла лишь на устах, даже в голосе ее не слышно, что кажется совершенно нереальным. Иштар тоже иногда читала различных психологов, но понимала лишь то, что они любят пестрить терминами, а вот доходят до самой сути с трудом. Да и доходят далеко не все. - Если Вы не против, то здесь и сейчас обойдемся без Автокада. - Рассуждения мужчины неимоверно забавляли. Видно было, что он жаждет чего-то нового. Что ему это все очень интересно именно потому, что еще не изучено. И Хельге бы объяснить, показать, опираясь больше не конкретику, но она почему-то продолжает смотреть на мокрую, прилипшую к телу футболку, будто борясь с желанием закончить диалог, раз он на все согласен, и приступить к самому делу. Начать изучать тело с пристальным вниманием, словно она увлеченный работой ученый, изучающий новый вид.
Секс сам по себе, будь то из-за скуки, за деньги или по принуждению - не имеет никакой ценности. Секс навсегда останется сексом, приятным или не очень, долгим или коротким, но нелепым и смешным соитием двух тел, если не добавить в него эмоций и желания. Желать же всякого мужчину в своей постели - означает не хотеть никого конкретного, тем самым обижая всех, кто в ней побывает. От подобного проигрывают все. Желание же возникает по мере узнавания человека. Иштар, какой бы она не казалась, все равно была слабой и падкой на чувства женщиной, потому сказать, что она никогда не спала со своими клиентами, означало бы солгать. Вот только дело было совершенно в ином - она делала это очень выборочно и только если ощущала, что это неизбежно должно произойти, иначе человек навсегда может остаться несчастен или одержим одной мыслью. И ей совершенно не хотелось становится подобной навязчивой идеей.
Впрочем, уже давно ни один из клиентов не удостаивался подобной привилегии, как впрочем, никого не было и в реальной жизни. Работая же в сфере сексуальных услуг, нельзя было выглядеть неудовлетворенной. Потому уже несколько недель, Хельга размышляла над тем, не пора ли ей завести кратковременный роман, но каждый раз отговаривала себя от этой глупой идеи. Потому что даже недолгие романы могли серьезно ранить чувства, а кому нужна эта лишняя боль?
- Я приятна вашему взгляду, но не более. - Мягко парировала, будто бы намекая, что он ее совсем не знает, чтобы делать вывод - нравится она ему или нет.
- Вам есть, что скрывать? - Улыбается, чуть наклоняя голову. Хельга знала, что прослушивающее устройство в комнате есть, но оно скорее обеспечивало безопасность ей самой, а не работало на благо мафии. Иштар не выпытывала из своих клиентов тайн, они ей были не нужны. Но вот на счет камер - их не было точно. Вайнер нельзя было даже случайно попасть в интернет, потому за этим женщина следила очень внимательно. - Вы должны мне доверять, или ничего не получится. Вы ведь хотите, чтобы все получилось?
Подойдя к одной из ниш, женщина достала пульт и выключила музыку. Комната на миг погрузилась в полную тишину. Хельге даже показалось, что она слышит собственное сердцебиение, чего попросту быть не могло. Немка сохраняла спокойствие. - Вы получите все, что захотите. - Тихо хмыкает, и добавляет: - или почти все. - Она пыталась никогда не обещать того, чего не могла бы исполнить. Честность и доверие - вот на чем все должно держаться.
Паркетный пол разносит цокот каблучков, когда Иштар подходит вновь ближе. Только у кровати постелен мягкий ворсистый палас, который способен заглушить звуки ее шагов. Хель тоже любила звуки, не только дыхание, а вообще все. Особенно, если закрыты глаза. Приходит ощущение, будто звуками тоже можно видеть, на деле же - фантазия сама рисует картинку.
Женщина замирает в одном шаге от клиента. Мысленно повторяет его стоп-слово, и вдруг понимает, что ей безумно надоело задирать голову вверх. Даже высокие каблуки не помогали, мужчина был чертовски высок. Пальцы ложатся на промокшую ткань, слегка надавливая на грудь мужчине: - будет лучше, если Вы это снимите.
Пальцы задержались на его груди еще на несколько секунд, а после женщина отступила. Час - это не так уж и мало, главное - не спешить. Присела на диван, кожа тихо тягуче скрипнула. Одна стройная ножка легла поверх другой. Хельга ни на миг не забывала о своем гостье. Ее внимание к его движениям и желаниям, казалось, можно было ощутить физически. Взгляд не отпускал его ни на секунду. - Подойдите ко мне, и встаньте на колени. - Это была уже не просьба и не предложение, а требование. Она могла предложить сесть рядом, но тогда бы грань между ними стерлась, а этого допустить ни в коем случае нельзя. В общем-то, Иштар хотела продолжить разговор, узнать еще немного о его предпочтениях.

Отредактировано Helga Weiner (2015-03-26 19:18:15)

+1

7

Мы смотрим друг на друга. Точнее, я смотрю на Иштар: направление ее взгляда под маской трудно проследить. Поэтому ее вопрос звучит неожиданно. Четкие слова звенят холодными фарфоровыми осколками.
- Увлекательны были беседы?
Я хмурюсь, застигнутый врасплох, затем киваю головой.
- Безумно.
Как это обычно бывает, когда ловишь каждый звук голоса.
Я ограничиваюсь односложным ответом: мне не хочется об этом поговорить. И не знаю когда захочется: не раньше, чем я приведу в порядок свои воспоминания, чтобы выразить их в речи, а не в стихотворных строчках, отрывистых, как крики чаек, кружащих над волнами и останками утонувшего корабля.
- Вы можете не беспокоиться, - отвечаю я богине со всей возможной откровенностью. Божестаа не любят лжи, даже если их встречаешь воплощенными в человеческом образе. -  У меня все получается даже тогда, когда доверять – чистое безумие. Бывает, что желание так сильно, что может удовлетвориться, чем угодно. Если костер разгорелся, пламя ничем не погасить.
Ему все мало.
Свет небольших ламп, разбросанных по комнате золотит кожу Иштар, как отблески огня. Она как будто светится собственным сиянием, когда неторопливо идет ко мне. Ровно достаточно, чтобы рассеять темноту, но не больше.

- Будет лучше, если Вы это снимете.

- Да, и правда. Спасибо.
Это был первый раз, когда Иштар меня коснулась. Неожиданно и коротко, сразу снова отступив.
Я стягиваю футболку, неподвижный воздух холодит плечи.  Но что я вижу? Нет, только не это...
- Ох! Вы же не собираетесь прямо так садиться на кожаный диван? Боюсь подумать, кто там сидел раньше, в таком-то заведении. Вот моя футболка, сядьте на нее! Вам пустячок, а мне приятно... Как вам будет угодно, конечно.

Мне уже случалось стоять на коленях перед женщинами. Правда, в других обстоятельствах. Поэтому сейчас я не сразу нахожу удобное положение. Но все же устраиваюсь так, что справа от меня верхняя коленка Иштар, а слева диван. Можно сказать, уютный уголок.
Я проникновенно гляжу на образованное двумя скрещенными бедрами подобие буквы Y, которое мне отсюда видно отлично. Y: так любят обозначать в математических уравнениях одно из неизвестных.
- Очень удобная поза, кое для чего, - делюсь я своим опытом. Никогда ведь не знаешь, когда опыт может пригодиться. Конечно, части тела, к которым я сейчас обращаюсь, мне не ответят. Но я могу предположить, что они меня слушают. Может быть, мое дыхание хоть самым легким дуновением коснется кожи над кромкой черного чулка. Сейчас в комнате очень тихо. Воздух неподвижен, как в глубоком подземелье.
Секс это способ общения. Общение – разновидность секса. Эту систему знаков я читаю лучше всего. Этой письменностью невозможно овладеть – разве что она овладевает человеком временами, вроде той стихии, что вырывалась словами из уст древних пророков. В наше время, стремясь все упростить, придумали понятие сексуальной зависимости. Я стою на том, что это просто индивидуальная особенность. Особенность восприятия: если мир воспринимаешь в определенной окраске, это может повлиять на род занятий, на круг общения, но не на зоркость.
Вторая неизвестная – Х. Талия, перетянутая корсетом. Талия, такая же узкая сейчас над полоской черного плотного шелка. Под нетерпеливо шевельнувшимися ребрами.
Я делаю медленный, внимательный вдох.
- Уверяю вас, вы приятны не только взгляду.
Моя правая рука поднимается как при церемонии присяги, и ложится на самое подходящее для этого место – обтянутую черным чулком коленку. Она прохладная, как у всякой изящной женщины. Кажется, самое время дать клятву – под моей ладонью куда более подходящий для этого объект, чем Священное писание. Святое дается нам в восприятии. Дрожь, которая пронизывает меня сейчас – единственная доступная мне разновидность мистического трепета. В ней концентрированное ощущение этого момента и почти смертельная доза неизвестности. Без сомнения, эта минута прервется. Но каждый миг, составляющий ее я проживаю всем телом, пересохшими от жажды губами, глазами, скользящими вверх по переплетению черной сетки и улавливающими за краем маски неожиданно светлый ответный блеск. Я мог бы поклясться, что у Иштар глаза черные. Но что я знаю о ней? Что она - ожившая мраморная статуя из тех, которым молились древние римляне? Нет. Не сравнятся с ней и живые, чувственные мраморные женщины Родена. Ее очертания более точные, более утонченные, более грациозные. Такие хрупкие, что сердце щемит.
- Вы похожи на скульптуру работы Кановы.
Мои слова разбивают повисшую в комнате тишину, которая, вместе с темнотою, прихотливо превратила одно из помещений подпольного борделя в храм. Малейшее движение – едва уловленный из-за маски взгляд...
Я отдергиваю руку – и вскидываю обе ладони, чуть подавшись назад, словно Иштар целится в меня из револьвера, который, кстати, вполне мог забыть между диванных подушек какой-нибудь потерявший голову от вожделения мафиози. Лишь бы он там не оставил свои бледные спирохеты.
- Ох, о чем я только думаю! Извините пожалуйста. Я ведь мог вам чулок потянуть. Может быть, лучше его снять? Можно подцепить верх резинки, завернуть его, и начать скатывать. Очень медленно.
Я делаю судорожный вздох. Стоя на коленях, я чувствую, что еле заметно покачиваюсь от ударов крови в темноте жил, словно от прилива, поднимающегося мелкими волнами в новолуние.
Атласное, сливочное, лунное тело Иштар очень далеко.

+1

8

Так смешно наблюдать за те, как взрослый мужчина ведет себя, словно мальчишка. Неужели он думает, что здесь все кишит микробами и посторонними не очень приятными вещами? В общем-то, а что еще остается ожидать от подобного места? От комнаты в стенах борделя. Иштар лишь недовольно кривит губы, пряча в этом откровенно-неприятной гримасе улыбку. Она не хочет, чтоб это все превращалось в цирк. Он хотел звуков? Он хотел чувств? Так к чему же теперь идти на попятную и отказываться от тихого, но протяжного скрипа кожи дивана? К чему забивать пространство ненужной суетой? Конечно же, все будет именно так, как она сама решит.
- Тссс... - Приложив палец к губам, призывает мужчину к тишине. Она хочет разговора - а не пустого трепа. Она хочет немножечко больше настоящего, того, что каждый скрывает под мишурой бессмысленных телодвижений.
- Кое для чего? - Голос звучит уверенно и требовательно, будто просит называть вещи своими именами. Себастьян не может увидеть, но это удивленное движение бровью практически ощутимо. Нет, не удивленное - скорее вопросительное. Иштар спрашивает мужчину, что замер рядом с нею - о чем он говорит и почему не может сказать прямо? Если хочет стесняться, то пусть делает это в другом месте, здесь же в цене откровенность. Здесь единственное, что имеет вес - откровенность.
Женщина будто и не слышит его комплимента. Ей совершенно не нужна его похвала, чтоб чувствовать в данный момент свое превосходство и силу. Скорее, она даже неприятно царапает сознание, будто пытаясь показать - он считает тебя слабой. Он совершенно не понимает правил игры. И в подтверждение ее мыслей широкая мужская ладонь накрывает ее колено.
Вдох.
- Я лучше. - Осознание собственного превосходства над чем-то, чем восхищаются люди веками, так же игра. Очень правдоподобная, но все же игра. Только те, кто знают Хельгу могут понять, осознать всю глубину человеческой души, способности преображаться, становясь уже даже не человеком, а чем-то куда более... неземным.
Выдох.
Когда кто-то не понимает правил, ему стоит их объяснить. В данной же ситуации - после чего-то приятного несомненно должно прийти наказание, особенно, если приятное урвали без разрешения. Не взяли - украли. - Разве, я разрешала прикасаться к себе? - Вопрос-укол, пронзает тишину росчерком шпаги. Звенит после. И Себастьян тут же принимается то ли извиняться, то ли объяснять что-то. Опять этот невыносимый гул, спешка и гомон. Опять хочется заткнуть его рот кляпом, но это слишком преждевременно. Все же она должна знать о его желаниях хотя бы первое время.
В руках появляется плетка, похожая на те, что используют наездники, направляя своих лошадей. Широким концом приподнимает подбородок мужчины, чтобы он смотрел точно ей в глаза, не отвлекаясь ни на чулки, ни на ее саму. - Чего Вы боитесь, Себастьян? От чего так упорно бежите, пытаясь скрыться за гомоном своей речи? - Не отпуская подбородок, продолжает довольно требовательно. - Для начала стоит запомнить - если я не разрешила к себе прикоснуться, значит не стоит и пытаться. А чтобы лучше запомнилось - протяните, пожалуйста, ту руку, ладонью вниз. - Она не повышает голос, но ее приказу невозможно не повиноваться. Приходя сюда, каждый будто бы подписывает договор с дьяволом, который мешает ослушаться. А те, кто все же не может подчиниться и пытаются подчинить сами вытаскиваются охраной и больше к Иштар не попадают. Впрочем, эта хрупкая на вид женщина и сама может позаботится о своей безопасности. Всегда нужно держать что-то, что может помочь тебе выжить. Будь то тревожная кнопка, электрошок или обычный пистолет.
Плеть бьет по пальцам глухо, и всего три раза. Несомненно, это больно. Безусловно, понравится не каждому. Вот только такие правила игры, и если тебя что-то не устраивает - всегда можно забрать свои вещи и выйти. Вот только почему-то никто еще не уходил. Им всем интересно, им всем всегда интересно, что же будет дальше.

Отредактировано Helga Weiner (2015-07-05 05:00:55)

+1

9

Она не повышает голос, но ее приказу невозможно не повиноваться...
Я, натурально, на пару секунд теряю сознание, прихожу в себя от удара по руке, вспоминаю стоп-слово от второго, и звучит оно синхронно с третьим.
- Шиншилла.
То ли маленький серый зверек помог, то ли просто третий раз волшебный. Если бы я помнил себя, я бы обсудил наказание, потому что руками я все-таки работаю. Физические наказания для меня не являются чем-то привычным, даже в детстве не приходилось с ними сталкиваться. Мама, царствие ей небесное, была научным работником и растратила всю свою тягу к насилию в партийной борьбе за национальное самоопределение Ирландии еще до моего появления на свет. Учился я в обычной для крупного города школе. Обязательный призыв в армию в Великобритании отменили еще в 1960х. Так что  тема телесных наказаний мне была малость знакомой по старинной литературе, да по психологическим трудам в русле бихевиоризма, где доказывалась низкая ценность этого метода в формировании навыков у обучаемых. Так что, после внезапного более близкого знакомства, я  даже не знаю, как к ним отношусь. Скорее отрицательно, решаю я, пошевелив пальцами.
- Вы бы хоть предупредили.
А вот кратковременное помрачение сознания меня настолько не радует, насколько вообще возможно. Как и в прошлый раз, не могу восстановить в памяти, что ему предшествовало, но полагаю, что выпало не больше нескольких минут, потому что у меня сейчас есть более надежный ориентир – отмеренное и как бы оплаченное время встречи.
Даже мысли о сексе выветрились. Секс и эстетические чувства я могу совмещать, секс, дружбу и уважение – пожалуйста. Даже секс и отношения подчинения – без проблем. Было дело, в юности, с парижанкой, у которой я подрабатывал неквалифицированной домашней прислугой, то есть англоязычной няней ее восьмилетних близнецов.
А секс и телесный дискомфорт – нет, никак. Такая уж у меня маломощная нервная система.
Но что же творится с моим сознанием? Когда у меня прошлой осенью час-другой из памяти выпал, я сделал все что мог - к психиатру в клинику сходил, пить бросил, место жительства сменил... Вроде прошло.  И что же, сейчас все опять снова-здорово?!
Однако же, всему свое время. Сначала постараться уладить ситуацию, а уже потом превращаться в инвалида с нарушениями мозгового кровообращения без американской медицинской страховки, такая сладкая перспектива может и подождать.
Если я пришел неизвестно куда, то должен быть морально готов к тому, что со мной произойдет неизвестно что. С точки зрения стихийного экзистенциализма, логика безупречная.
Есть ведь и некая возможность того, что у Иштар способности к телепатии - цепляюсь я за фантастическую мысль, хоть в сверхъестественные явления и не верю. Ну, как не верю... Не видел я их. С цыганами в Барселоне в юности тусовался чисто по-дружески. Внушаемость у меня низкая, потому что внимание рассеянное. Это еще Джонни говорил. Когда он для эксперимента пытался ввести меня в транс, я один раз заснул, другой задумался, третий... Кхм, ну ладно, у нас в конце концов не вечер успокаивающих воспоминаний.
Я слегка отшатываюсь и аккуратным движением поднимаюсь с пола. Я  без суеты пячусь назад, не выпуская Иштар из вида – базовые правила взаимодействия с опасными существами, будь то дикие звери или боги, или еще что-то неразгаданное и потенциально угрожающее, у человека в крови. Сажусь на край постели, скрестив руки на груди. Теперь я прямо напротив Иштар, словно мы за столом переговоров.
Логично предположить, что возможности управления чужим разумом обратно пропорциональны расстоянию до объекта.
Легко догадаться по реплике Иштар: она не любит, когда много болтают. Насколько Иштар любит причинять боль? Работает здесь Иштар потому что ей нужны деньги? Или потому что это возможность получить вдоволь именно такого секса, который ей нужен? Что для нее этот бордель – источник заработка или возможность безнаказанно оторваться? Понятное дело, что можно совмещать, но какой из этих мотивов главенствует? Вот это интересный вопрос, и это то, что мне хотелось бы узнать. Но интуиция подсказывает мне, что сейчас не самое подходящее время для разговора по душам. Пока можно только собирать материал в пользу какой-либо из этих гипотез.
Если не увлекаться предположениями о сверхспособностях, то, чисто по-человечески, мы с Иштар в одной лодке. Оба живые люди, оба чувствуем боль, оба можем ее причинить. Разница в росте и мышечной массе не имеет принципиального значения.
- Если вам что-то не нравится, можно просто сказать, - примирительно говорю я. - Мы ведь взрослые люди. Может, ваших обычных клиентов с детства пороли, как сидорову козу, и они по-человечески просто не понимают.
Кстати, думаю я, вполне вероятно. Если человек ходит удовлетворять свои потребности в бордель, то значит, рассматривает женщину как товар, как предмет потребения, объективация женщины характерна для традиционного патриархального воспитания. А у кого более патриархальное воспитание, чем у мафиози? Вполне стройная теория. Так уж случилось, что я много общался с феминистками – люблю я их, и ни капли не платонически.
Интересно, насколько привычна для Иштар та среда, в которой она сейчас работает? Что побуждает ее в ней находиться? Всплывают у меня очередные вопросы без ответа.
- Иштар, расскажите, пожалуйста, какие здесь правила взаимодействия, - прошу я пока что, ближе к делу. - Я простой человек с улицы, про БДСМ знаю мало.  С соблюдением правил у меня нет проблем, законодательство я в жизни не нарушал, только правила ПДД пару раз. Я хочу сотрудничать. Дело только в методах. И вы не могли бы еще раз напомнить условия насчет стоп-слова?

0

10

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » сестра милосердия