Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Из газет


Из газет

Сообщений 21 страница 22 из 22

21

Если даже у каждого музыкального инструмента, одного и того же вида, есть свой собственный голос - чего уж говорить о людях?.. Ни природа, ни Бог, не станут создавать двух абсолютно одинаковых личностей; бывают, конечно, такие случаи, как люди, невероятно похожие внешне, но не имеющие ни дальнего, ни близкого родства, и друг с другом совершенно незнакомые, даже своего рода "двойники" - и гораздо чаще попадаются люди, схожие по характеру, но ключевое слово здесь - "схожие". Не абсолютно одинаковые. Каждый человек по своей сути - уникален, как и любое человеческое творение, но, в отличие от творения, создания, какого-то предмета - того же музыкального инструмента, - человек может меняться, становиться совершенно другим, попадая в различные жизненные условия. Есть одна из теорий, что человек, как существо, был когда-то приспособлен относительно безболезненно преодолевать температурные перепады от плюс пятидесяти до минуса пятидесяти градусов - продолжая жить в этих условиях, а не просто находиться непродолжительное время, - но с ходом эволюции, и ввиду тех изменений, что происходили с планетой, эту способность утратил. Впрочем, утратил ли? Не природа - так сами люди теперь нередко делают себе и своей цивилизации вызов. Гитара же, даже сделанная самым талантливым из мастеров, всегда останется гитарой - есть не стать ни трубой, ни роялем. Люди же склонны изменяться. Не всегда в лучшую сторону...
Во всяком случае, Монтанелли относится не к той "категории" преступников, которая ворует женские сумочки или подстерегает кого-то в тёмной подворотне; и уж точно - не к той категории, к которой относился Закари; Гвидо, быть может, нельзя назвать аристократом, как Эдриана - но точно так же, как Эдриана, его нельзя назвать и разорившимся. Он не был бизнесменом в общепринятом понятии, но денег у него достаточно хотя бы для того, чтобы обеспечить своих детей лучшим - а к чему-то большему, чем это, он не особо и не стремился - это было не столь важно. Гвидо нельзя назвать политиком - но тем не менее, влияния у него достаточно, больше чем у большинства, чем у представителей того офисного планктона, который служит в основном для того, чтобы в прямом и переносном смысле подтирать задницы сенаторам и конгрессменам. И влияния этого было достаточно, чтобы тот, кто обидел дорого ему человека, получил по заслугам. Следующие двенадцать лет для Закари не будут лёгкими... На это у него уж точно влияния хватит. Вот о чём Хелен стоит знать, вот про что он может так или иначе рассказывать, и вот что, в конечном итоге, важно. Не "голос" инструмента важен - всегда важнее способности музыканта, который на нём играет. Удастся ли страховому агенту Хэмминг сменить стиль своей "игры", стиль жизни? Только время покажет - но во многом это зависит и от самого Гвидо, возможно даже, в большей степени от него самого. Как мужчина, пересёкший границы её постели, он всегда будет нести ответственность... От чего он точно не откажется и о чём точно не соврёт - так об этом.
Достигнув пика своего жара, сумасшедшее пламя их страстного танца резко стихло, сорвавшись - оставляя после себя мягкое и уютное тепло, дурманящее голову и опьяняющее сознание - тепло, которое не хочется отпускать, не хочется разжимать объятий, кажется, только они и придают сил сейчас - когда их тела отдали всё своё напряжение, всю энергию друг другу без остатка. Объятия Монтанелли становятся мягче, он двигается, уступая ей место на постели рядом с собой. И в воздухе ещё чувствуется жар - но уже заметно, как он слабеет по мере того, как сбитое дыхание приходит в норму. Мягким теплом Гвидо ощущает дыхание Хелен на своей коже - оно всё ещё горячее, но уже не обжигает... Скорее согревает; заставляя тлеть - и он отвечает на поцелуи мягким прикосновением ладони к её спине, выдыхая тёплый воздух из лёгких, и собираясь уже повернуться к ней, коснувшись и её лица ответным поцелуем, как вдруг в шелесте дыхания Хелен над ухом слышатся слова, строчки стихотворения, заставляя его прислушаться...
- Очень красиво... чьи это стихи? - встретившись с Хелен лицом, улыбнувшись, Гвидо осторожно касается её губ поцелуем, не давая ответить как следует. Его нельзя назвать знатоком поэзии, нельзя назвать человеком утончённым, куда лучше он разбирается в мясе - и человеческой анатомии; он необразован, если не считать самообразования (если уж вообще допустить, что в медицине таковое допускается) - но это не означает, что у него вкус и чувство прекрасного отсутствуют напрочь. Пожалуй, иначе и Хэмминг едва ли появилась бы в его жизни. Образованная, разносторонняя, умная, знающая толк в искусстве и кулинарии, успевшая насладиться и вкусом жизни, и познать все её тяготы, Хелен дополнила его собственную жизнь - открывая те горизонты, которых он не то, что никогда не видел раньше - просто было это, казалось, так давно, что он успел давно позабыть о том, что видел. Последняя строчка как нельзя больше подходила к ситуации - возможно, американка и впрямь разбудила замерзающее, чуть было не охладевшее окончательно, сердце, которое до этого спало...

+1

22

http://pinterest.randomhouse.com/lib/images/the-end.png

Отредактировано Helen Hamming (2015-04-07 14:08:48)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Из газет