Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » приди в себя - тебя там кто-то ждет


приди в себя - тебя там кто-то ждет

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

28 февраля - 13 марта 2015
Госпиталь Св. Патрика

Отредактировано Natasha Oswald (2015-04-08 17:34:59)

+1

2

28 февраля
Теперь вся эта затея кажется мне глупой и нелепой. На что я рассчитывала, решаясь погнаться за двумя зайцами? О чем я думала, соглашаясь поиграть в пятнашки со смертью - своей, и своего ребенка? Как бы пафосно и банально это ни звучало. Излишнее благородство? Самоотверженность, или чертов комплекс жертвы, не дающий мне сейчас загибаться от страха и требовать сделать операцию? Немедленно, сию секунду!
А мне страшно. И тошно, и гадко. И как-то безнадежно.
С сегодняшнего дня я запретила пускать к себе кого-либо, а еще вчера попрощалась с Реми, отправив его, с разрешения Чарли, вместе с Дитой и Марго в Амстердам. С перспективой на "навсегда"...
Вчера у меня состоялся серьезный и тяжелый разговор, в ходе которого мы уговорились с мамой, а если быть точной - с Дитой, так как мать не только говорить, но и мыслить, кажется, членораздельно не могла, захлебываясь рыданиями... Так вот, условились мы, что сейчас они собирают вещи и увозят сына подальше от того, что начнет твориться со мной совсем скоро. Да и, вероятно, от моей дальнейшей смерти. Врачи будут сообщать им всю необходимую информацию. Если меня не станет, но выживет ребенок - они оформят опеку и заберут девочку после моей кремации. Если же мне повезет, то они приедут ко мне только тогда, когда я дам на это свое осознанное согласие. Но не раньше, чем через три месяца после операции. Я не хочу, чтобы сын видел то, что я так хорошо помню по прошлому разу. Просто не хочу.
Ладно, шансы на это не так уж велики, и я не хочу загадывать.
Итак, избавившись от толпы жалельщиков, я вздохнула с облегчением. Но, чего греха таить, в тайне надеялась, что один визитер, как когда-то, найдет способ меня навестить...
Теребя тяжелое кольцо на цепочке, я раз за разом возвращаюсь к тому странному разговору у пригородной церкви, прокручивая его в голове чуть ли не до дыр. Он не идет из головы и не хочет оставлять меня в покое, как вой в теле бутылочного горлышка, вставленного в щель на чердаке. Неизменно отдаваясь болью и грустью. Видимо - о несбыточном.
С тех пор Морт не появлялся. Ни разу. Последние фразы скомканной беседы так и повисли в воздухе, и я, сколько не силилась, не смогла вспомнить, к чему мы пришли в итоге. Хотя, почему же? Он уехал. Я осталась. Вот и все.
Ни звонка.
Ни письма.
Только сны.
Наверное, у него были на это причины? Были же, правда?
Мне не хотелось думать, что это оказался просто банальный страх, а еще хуже - расчет. Игра. Не хотелось и все! Да, я злюсь на него, и думаю об этом чертовом Лемуре в шкуре моего любимого мужчины, наверное, больше, чем о своей болезни и о своем ребенке вместе взятых, но!
Видимо, я и дальше буду его выгораживать. И надеяться. И ждать.
Головная боль ввинчивается ручкой от метлы в висок, заставляя щуриться, рассматривая последние бумаги. Завещание, дарственные, поручения, последние распоряжения. Нотариус придет через час, я хочу все подготовить, пока сознание не начало играть со мной злые и жестокие шутки, мешая происходящее и выдумку в одну неаппетитную благоухающую кашу. Я не пью снотворное, которое предлагают мне врачи. Даже не заставляйте. Мне страшно спать. Там, во сне, все слишком хорошо. Слишком не по-настоящему. Так, что хочется поверить, и не проснуться, так и оставшись на том пляже, или в домике из одеял.
Между нами ничего не было! Не было! Отпусти меня!
Мне страшно засыпать. Мне кажется, что если я лишний раз сомкну глаза - он меня не отпустит. Хотя бы там, раз уж здесь он обо мне забыл...
- Мисс Освальд, нотариус. - девушка в накрахмаленном халатике смотрит с жалостью. Еще слишком молоденькая, не привыкла, не обтесала с себя всю эту сопливую чепуху... - Он ждет в коридоре.
- Уже? Я думала, через час...
- Видимо, вы уснули...
Видимо, я еще раз смогла проснуться.

0

3

1 марта

Полночный час угрюм и тих,
Лишь гром гремит порой.
Я у дверей стою твоих -
Лорд Грегори, открой.
Я не могу вернуться вновь
Домой, к семье своей,
И если спит в тебе любовь,
Меня хоть пожалей.

- Здравствуй, соловей.
Здравствуй. А у тебя все та же улыбка. Нет, не та вымученная гримаса, которую я помню по нашей последней встрече, а именно та улыбка, в которую я влюбилась безотчетно и глупо во время нашей первой встречи. Глупая, глупая девчонка! Ну проходи. Возьми меня за руку. Расскажи сказку, ну или спой. Помнишь, как я тебе пела? Про дом, про обои, про дверь, за которой я буду тебя ждать? Не гипотетическая героиня песни еще более гипотетического героя, а я - тебя. Так я жду. Только дверь не та, и безделицы на полке заменили на всякие медицинские приблуды, остро пахнущие дезинфекцией и смертью. Но я жду, ты не подумай, я же обещала! Да и какая разница - что за дверь, главное ведь, что за ней кто-то есть? А за моей дверью есть кто-то?
А за моей дверью есть ты?
- Соловей-соловей...

- Да она не выдержит, это слишком большой риск! - они уже не таятся в своих разговорах. Или же просто мерещатся мне - два врача, мужчина и женщина, спорящие прямо в палате, пока я делаю вид, что сплю. - Ее нужно оперировать сейчас!
- А ребенок? Она изначально шла на этот риск ради него, и хотела подождать...
- Ждать больше нельзя! -
всегда невозмутимый, чуть сутуловатый мужчина, враз растерявший свою сдержанность, почти кричит, заламывая руки. Я - его последняя пациентка. Он уже четко решил, что после меня больше не будет ни одного умирающего. Что лучше уйти куда угодно, но больше не болеть душой за каждого. Откуда я это знаю? Алые черточки на стене подсказали. Они так забавно ползают, иногда складываясь в слова. Вчера, например, была песня, но я ее не запомнила, а записать не успела. Теперь вряд ли запишу.
Я умираю, и знаю это. И мне уже не важно. За моей дверью никого нет.
Я так и не дождалась.
- Хорошо! - сдается женщина, тряхнув непокорной челкой, - Хорошо. Я подготовлю все и назавтра мы ее прооперируем. Если все пройдет... Если все пройдет терпимо, вы сможете перехватить через два дня.
- Сразу же!
- Хью, ты хочешь ее убить?
- Я хочу вынуть ее с того света, Бекка! И сказать, какая она дура...
- Дай бог, чтобы было, кому говорить. Хорошо. Заберете сразу.

Переговариваясь, они так и выходят за дверь, оставляя после себя постепенно истончающиеся, как дымок или туман, голоса.
- Здравствуй, соловей.
Здравствуй. Я соскучилась. Знаешь, меня ведь завтра прооперируют. И я уже выбрала имя для дочери. Без тебя. Ты, к слову, должен был быть крестным, пока все не испортил. Пока не решил, что мое сердце выдержит до сих пор мечущиеся под сводом той церкви слова. Я просила отвезти меня в эту церковь, чтобы еще раз послушать, но не вспомнила ни адреса, ни названия. Я бы нарисовала им карту, но пальцы уже не слушаются. И ноги. Но для катания в коляске ноги ведь не нужны, верно? А слух меня еще не подвел. Я же слышала, как ты вошел, как поздоровался...
- Я пришел попрощаться, соловей.
Попрощаться? Ты куда-то уходишь? Надолго? Я дождусь, ты не бойся. Дождусь...

Хрупкое, ткни и развалится, тело дугой выгибается на постели, цепляясь потрескавшимися и кровоточащими пальцами за края простыни. Изо рта вырывается приглушенный стон. Где-то на стойке медсестер тревожным светом разгорается лампочка.
- Мистер Уэллер, палата Освальд!
Они бегут по коридору, как это обычно показывают в кино. Быстро, хлопая полами халата по ногам и спине, как белые птицы - крыльями. С треском распахивается дверь, но корчащаяся на окровавленном ложе девушка этого не видит и не слышит.
- Что?!
- Схватки.
- Раскрытие?
- Полное.
- То есть как?!
- То есть мы не успеем ее прооперировать - она уже рожает сама.
- Так быстро?!
- Стремительные роды.

Да, врачи называют это стремительными родами, но на это девушке, от которой остался только большой живот да тень, и на это плевать. Она лишь болезненно вздрагивает, поджимая колени, когда ее перекладывают на каталку и куда-то увозят...

- Девочка. 2 килограмма, недоношенная.
- Живая?
- Да, и, в принципе, здоровая, уже в реанимации.
- А Наташа?

Она устало вздыхает, вытирая пот со лба.
- Жива. Ее везут к тебе, но... Ты там особо ни на что не рассчитывай, она очень плоха.
- В прошлый раз было немногим лучше.

Прошлый раз. Они все помнят этот прошлый, сравнительно недавний раз. И ту экстренную операцию, и то ощущение безнадеги, плохого предчувствия, не оставлявшего ни на минуту. И тот поразительный результат. Беспрецедентный. Мгновенное улучшение, быстрая поправка, поразительная жажда жизни! И у них еще есть надежда. Призрак надежды на то, что мисс Освальд все так же хочет жить.
Вот только за ее дверью никого нет.
Но тот не помнит прежних дней,
Чье сердце из кремня;
Так пусть же у твоих дверей
Гроза убьет меня.
О небо, смерть мне подари!
Я вечным сном усну...
У двери лорда Грегори,
Простив его вину.

Отредактировано Natasha Oswald (2015-04-21 21:23:12)

0

4

Покуда живёшь, поневоле в бессмертие веришь.
А жизнь оборвётся - и мир не заметит потери.
Не вздрогнет луна, не осыпятся звёзды с небес...
Единый листок упадёт, но останется лес.   
В младенчестве сам себе кажешься пупом Вселенной,
Венцом и зерцалом, вершиной людских поколений,
Единственным "Я", для которого мир сотворён:
Случится исчезнуть - тотчас же исчезнет и он!...
Но вот впереди распахнутся последние двери,
Погаснет сознанье... и мир не заметит потери.
Ты ревностью бредишь, ты шепчешь заветное имя,
На свадьбе чужой веселишься с гостями чужими,
Ты занят делами, ты грезишь о чём-то желанном,
О завтрашнем дне рассуждаешь, как будто о данном,
Как будто вся вечность лежит у тебя впереди...
А сердце вдруг - раз! - и споткнулось в груди.
Кому-то за звёздами, там, за последним пределом,
Мгновения жизни твоей исчислять надоело,
И всё, под ногой пустота, и окончен разбег,
И нет человека - а точно ли был человек?...
И нет ни мечты, ни надежд, ни любовного бреда,
Одно Поражение стёрло былые победы.
Ты думал: вот-вот полечу, только крылья оперил!
А крылья сломались - и мир... не заметил потери. (с)

А знаете что? Все эти тоннели со светом, ангелы, незримое присутствие с родными и близкими - все это чушь собачья, порожденная умирающим в судорогах мозгом.
Там ничего нет.
После смерти ничего нет.
Именно страх перед осознанием этого простого и смешного факта заставляет людей верить в богов, в нечисть, в призраков, ангелов и прочие крючки, на которые можно подвесить свое разлагающееся тело, чтобы, не приведи небо, все остальные не забыли, что ты был.
После смерти нет ничего, в равной степени, как этого всего не было и до рождения. Пустота и отсутствие мыслей. И для вас будет гораздо легче смириться с этим, если вы осознаете, что вы это уже испытывали. Ведь когда-то вас тоже не было...
Все мы выходим из Ничто, все в Ничто и возвращаемся. Единственное, в чем мы можем продолжиться, и то чисто на уровне генов - это наши дети. И про "мы живы, пока нас помнят" - это тоже все фанаберии. Мы мертвы. Мы мертвы, а нас помнят, таская на крючках частичку нашей плоти... Но нам-то с этого что?
Нам уже все равно.
Не все равно только тем, кого мы оставляем после себя. Тем, на кого мы невольно вешаем ярмо ответственности. Собственных неразрешенных проблем, нереализованных планов, не сбывшихся до поры надежд. Мы принуждаем других, уходя, жить нашей жизнью. Плакать, скучать.
Знаете, когда я умру, похороните меня и забудьте. Окажите мне последнюю милость, выкажите мне даль великого уважения - не живите моей жизнью, живите своей. Только своей.
Золото не унесешь с собой в Ничто. Как и славу, авторитет... да даже любовь. Любовь тоже умирает, когда умирает один из двоих. Любовь в любом случае умирает! Иначе она не любовь, а рабство. Любовь должна умирать с кем-то из тех, кто ушел раньше... чтобы родилась другая любовь.
И это правильно.
Не плачьте по мне, не пытайтесь завершить моих дел, исполнить мои мечты. Осуществляйте свои! Радуйтесь о себе и о живых. Мертвые уже мертвы, им на вас, простите, все равно. И это тоже стоит понять. Что когда вы умрете, вам станет все равно. Не требуйте от людей любви до чужого, до их гроба. Пусть они долюбят вас до вашего, вам этого с лихвой хватит, с крышечкой.
Знаете, я бы даже не хотела, чтобы вы помнили меня. Как отдельную единицу. Как часть истории - пожалуйста. Но забудьте меня, как меня. Не служите мертвым. Зачем?
Знаете, если бы кто-то там наверху, в кого я, увы, больше не верю, дал мне шанс - один убогий шанс! - начать жизнь заново... я бы жила своей жизнью. Я бы попробовала прожить ее от и до, вкладывая силы в осуществление чего-то важного для живых, для себя, а не для призраков, не для кусков мертвечины на ржавых крюках... Если бы он был у меня, этот шанс, я бы попыталась... Я бы попробовала... Я бы...

- Мистер Уэллер! - белые волосы выбились из-под чепчика, щечки раскраснелись. Девочка еще не забыла, как это - быть человеком. Главное, чтобы в своем сиюминутном рвении она не забывала так же и о деле, и не пострадала чья-то чужая жизнь. - Мистер Уэллер, она очнулась!...

Размеренный писк даже раздражать стал не сразу. Девушка с обритой головой с трудом разлепила ссохшиеся веки и медленно, как в полусне, осмотрелась, чуть не провалившись в небытие даже от этого мизерного усилия.

Кто-то там наверху, кто-то, в кого она перестала верить, дал ей тот самый призрачный шанс.

игра завершена

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » приди в себя - тебя там кто-то ждет