Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Adrian
[лс]
иногда ты думаешь, как было бы чудесно, если бы ты проживала не свою жизнь, а чью-то другую...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Бог устал нас любить


Бог устал нас любить

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

Дверь поддается не сразу. То ключ никак не хочет попадать в замочную скважину, то проворачиваться тоже не хочет, и даже звук бряцания ключей в связке, который всегда напоминал о чем-то веселом, сказочном, новом и интересном и хорошо знакомом, надежном, одновременно, теперь до обидного надоедлив и ненавистен. Так глупо хочется расплакаться просто от этого дурацкого стечения обстоятельств, на которые раньше и внимания бы не обратила. А может все как раз от того, что с того самого момента, как их дом замелькал на горизонте своей гладенькой новой, как и сам весь, черепицей на крыше, рыжая без устали твердила себе даже вслух как мантру: не плакать, не плакать, не плакать. И она бы не заплакала, если бы не эти чертовы ключи, если бы не их глухое надоедливое бряцание о брелок, если бы... Но в общем-то, не было "если бы", она просто не заплакала.
Она просто переступает через порог, вдыхает запах дома. Никогда даже не задумывалась, до чего он может быть родным и необходимым, пока не провела мучительные сутки в больничной палате, хоть и комфортабельной по сути своей, но совершенно не домашней, даже близко не домашней.
- Эни, - зовет, обводя взглядом осматриваемые с порога комнаты. - Энакин!
Перестукивая коготками по гладкому полу, псы же не кошки, бесшумно не появляются, золотистый ретривер выглядывает из коридора, ведущего в кабинет Роксаны. Его не тренировали быть сторожем, охотником, отшельником - он семейный пёс, любящий играть, выпрашивать еду со стола, с разбега прыгать в бассейн и идти строго рядышком на прогулке, гордо вышагивая и гордясь своим положением. Его впервые так без предупреждения и надолго оставили одного дома. Наверно, он подумал, что его бросили. В собственном же доме.
- Привет, мальчик, - Тори присаживается перед ним на корточки и треплет по загривку. - Мы про тебя не забыли, даже не думай, просто день выдался не из легких. Ты голоден? - играючи, ретривер покусывает пальцы и тычется влажным носом в ладонь.
Вот так это и случилось. Не было никаких немых истошных криков, бессильного сползания по стенке, замирания на пороге гостиной, перед столиком с журналами, неконтролируемого во времени немого невидящего взгляда на пороге будущей детской, и истового обливания слезами, кутаясь в одеяла и простыни, пропитанные запахом любимой женщины, тоже не было. У Тори все по плану. Роксана любит планы, алгоритмы, проверенные комбинации и схемы, которые не дают сбоев, работают гладко как часы и всех радуют своей успешностью, вот рыжая выдумала такой же.
Чуть не порезавшись, ведь такое всегда случается, когда меньше всего ждешь, и когда любая мелочь способная стать последней каплей, Виктория открывает собачьи консервы и едва успевает выложить их в миску, прежде чем Энакин жадно накидывается на еду. Ну хоть у кого-то сохранился отменный аппетит. Моет руки до локтя, надевает кухонный фартук, включает музыку и принимается за дело - Роксана попросила шоколадный пирог, значит Тори приготовит самый вкусный шоколадный пирог в мире. Она достает все ингредиенты, даже без рецепта помня, что нужно, и в каких пропорциях любит это сочетать брюнетка. Старается делать не задумываясь, не думая вообще, просто глядя на камелии за окном, на бабочек над ними, на то, как колышется листок на самом конце тонкой веточки, вспоминает о последнем просмотренном фильме, и недочитанной книге, которую, кстати, бросила из-за... Нет, это вспоминать не кстати. Какой там был фильм?
- Ого, хм, - вздыхает тяжело и озадаченно, потирая переносицу внешней стороной запястья, вымазанной в шоколадный крем ладони. Забываться в мыслях и выполнять действия на автомате оказалось не лучшей идеей на практике, потому что теперь теста и крема хватит, чтобы накормить всех голодных детей Африки. - Кажется, я немного увлеклась, - улыбается псу, который на нее не смотрит, слизывая с пола шоколадный крем. - А еще я говорю с собакой.
Вдох-выдох. Вяло развернувшись вокруг своей оси, Тори присаживается на корточки и прижимает к глазам ладони, опираясь спиной на кухонный шкафчик. Внезапно наваливается такая усталость, что даже сил плакать, жалеть себя, проклинать судьбу и Бога просто нет. Она закрывает глаза руками, и плевать, что этот масляный шоколадный крем теперь в волосах, и сидит в тесной темноте и просторной тишине, смягчаемой звуком собачьего дыхания, перетаптывания, такого же неуверенного, как и все сейчас в жизни Тори. Просто у Энакина нет плана, а у Тори есть, потому она справится со всем - так запланировано! Ну, и чего расселась?
Разогреты обе духовки, пироги ждут своего часа до готовности, а на очереди новый этап. Она обещала Роксане, что к её возвращению домой, ничего не напомнит ей о несбывшемся малыше. Ты ведь всё еще хочешь, иметь ребёнка? Первой мыслью было разжечь огонь в камине и бросить туда все, что хоть как-то можно было связать с ребенком. Даже если что-то ценное, не беда - купят новое позже, лишь бы сейчас не мешало. Но спичка догорела, обжигая кончики пальцев, а Тори так и не кинула её на дрова и угли. Тихо чертыхнулась, прижала обожженные пальцы к губам и полезла на чердак за коробками. единственное, что при укладке вещей она запретила себе строго на строго - рассматривать. Ведь и так знала, что и где лежит: где журналы для мам, где журналы с вязанием детских вещей и даже три непохожие одна на одну "тренировочные" пинеточки разных размеров, еще были погремушки, несколько мягких игрушек, презентованных друзьями, когда они узнали о беременности Роксаны. С ними, пожалуй, было совсем некрасиво расставаться, но красоты в этой ситуации никогда не было, изначально, потому плюшевых милашек Виктория тоже кидает в отдельную картонную коробку. Когда-нибудь она от них избавится, позже, не сейчас. Не потому, что не хочет, грустит, или нет времени, просто это план такой - не сгоряча, не психовать, не рыдать на коврике в ванной.
Не рыдать на коврике в ванной, черт подери!
А колени подкашиваются, и рука дрожит непривычно сильно от вибрации фена, и накладывать макияж, подводить "стрелочки" на глазах становится так неудобно. Не психует, нет, вытирает аккуратно и рисует снова. у нее есть время, погрешности в плане тоже учтены, как и время на завивку локонов, подбора белья и одежды, две минуты на рассматривание и выбор подходящей пары туфель. Удобная и практичная одежда, одежда для Роксаны и стеганный домашний плед ложатся в спортивную сумку для походов в фитнес-клуб и остаются в багажнике, рядом с коробкой, набитой журналами - они пригодятся в больнице, Тори отдаст их медперсоналу родильного отделения.
В гараже в самом углу появилась куча коробков, на которые не очень аккуратно, скорее небрежно, чтобы не привлекать внимание, накинут брезент. С этими недовоспоминаниями она разберется позже, это не к спеху, но главное - не рассматривать. Она все рассортировала, все подписала, и в нужные дни, которые она тоже правильно спланирует, эта груда будет становиться все меньше, и меньше, как и их печаль. По крайней мере в этом была вся суть её овеществленной надежды. В книгах и журналах, что она читала, часто говорилось о планировании беременности. Так вот потеря ребенка должна быть спланирована еще более детально, это она теперь знает наверняка.
- Нет, тебе нельзя, фу! - отгоняет собаку, завершая упаковывать торт, и поправляя крем. - Ладно, можешь облизать, - улыбаясь, подставляет испачканную сладким ладонь.
Она держится как статуя, как железная леди, как монолитная скала, не ведающая страха бурь и тихих вод, ничто не подточит, ничто не надломит, ничто не сместит с оси; даже если бы пришлось идти по тонкому канату с завязанными глазами, прошла бы не страшась в этих аккуратных модельных туфельках от Лабутена, на поразительно тонком каблуке. Это мелкие девочки пытаются прятать свои мелкие проблемочки под беспечно мелкими юбочками, и думают, что это круто, и гордятся собой, показывая. как проблемы в душе делают из детей шлюшек. Наверно такие никогда не поймут женщин, никогда не станут женщинами.
На несколько минут она заехала на работу перед тем, как вернуться в больницу. Забрала некоторые документы, оставила распоряжения и на все вопросы отвечала "пустяк" или и вовсе размыто, не ясно, улыбаясь привычно по-деловому, выглядела превосходно, и, кажется, все верили, что у нее в жизни и правда все как всегда, все хорошо, ведь её жизнь всегда была до песчаного скрежета на зубах завистников хорошей. Сглазил кто-то? Бог устал нас любить.
В это время года сумерки всегда обрушиваются резко, внезапно, не позволяя от них спастись или убежать. На пути в госпиталь святого патрика Тори, кажется, даже почувствовала, как на определенном километре дороги её настигли сумерки. Неужели прошло уже столько времени? Наручные часы встали еще несколько часов назад - она забыла их завести и не заметила этого, а телефон, разыскивая который в дамской сумочке, она чуть не съехала с дороги в кювет, оказался выключен из-за разрядки.
- Черт! - в последние сутки он стал им наверняка более частым спутником, чем ангел.
Припарковавшись не далеко от входа в корпус, Тори достала с заднего сидения связку из двух больших шоколадных тортов и одного небольшого, и спортивную сумку с вещами. Войдя в отделение, она была одновременно похожа на отчаянную домохозяйку и бизнес леди с Уолл-стрит. Мягкие крупные рыжие завитки прыгали по плечам, передние пряди зачесаны назад для объема и подколоты на затылке. Среди мягко шаркающих кед и кроссовок врачей и персонала больницы её туфли на шпильках выбивали какой-то особый ритм, а красивая белозубая улыбка одновременно вызывала встречные улыбки и волну удивления. И полетом своим, и падением каждый руководит как умеет. Что бы там ни было, пусть хотя бы красиво.
- Небольшой презент, - оставляя целых два больших шоколадных торта на пункте дежурных врачей, сообщает Виктория. - Роксана попросила шоколадный торт, а есть сладости в одиночку как-то не интересно. - Улыбнувшись вполне в стиле Бри ван Де Камп, всегда учтивой и никогда не разгаданной, Тори удалилась в палату любимой.
- Привет, надеюсь, ты успела соскучиться, - улыбается с порога и стреляет глазками. Роксана еще не спит, она, конечно, её ждет. Не думала же брюнетка, что побывав дома Тори вернется к ней унылым серым чулком, годным только на оплакивание потерь, невзгод и тяжелой судьбы. Одному Богу известно, как сейчас тяжело её сердцу биться в груди, как невыносимо легким сменять внутри себя воздух, каким усилием дается каждый новый шаг, но только Богу, и никому больше. Это тоже часть плана.
- Смотри, что я тебе принесла, - ставит на столик маленький тортик, безумно шоколадно-кремовый с пьяными вишенками, хотя на их счет она все же сомневается. - Давай я тебе помогу сесть?
Поднимая за спиной любимой подушки, она стоит так близко, настолько рядом, что трудно удержаться. Поцелуй сам срывается с губ и едва не портит весь спектакль своей искренностью, слабостью перед судьбой и её напором, обреченностью. Но рыжая держится, рыжая изо всех сил держится за хрупкий и шаткий, но все еще реальный мир, в котором они были счастливы и снова будут. Конечно, будут. Только бы не дать ему расколоться на кусочки. Пусть кусочки будут только у этого тортика. - А еще я привезла плед, мы его купили в Италии, помнишь, но так и не нашли применения из-за неподходящей цветовой гаммы. Мне кажется, он отлично подходит к этим белым стенам, полу, простыням. - Тори усаживается на стул рядом с постелью, скрестив красивые длинные ноги в щиколотках. Держится уверенно, сильно, упрямо даже. То, что не убивает нас, делает нас большими(с)
- Давно все ушли? Ты говорила, что с тобой кто-то постоянно будет.

+1

22

Отправить мать домой и остаться наедине со своими мыслями было не лучшей идеей. Приходится это признать, в очередной раз смахивая с ресниц непослушные слезы. Роксана всегда считала себя сильной, решительной, волевой. Она хотела быть такой. Отважно противостоять жизненным неурядицам, находить решение проблем, нести ответственность, планировать, анализировать, быть надежной. Чтобы её Виктория могла быть беспечной и безрассудной, могла сомневаться, думать и передумывать, не торопиться с принятием важных решений, которые всегда давались ей нелегко. Ведь на Роксану можно положиться, она всегда будет рядом, она поддержит. Кроуфорд всегда считала себя сильной. Так почему сейчас она не может остановить эти проклятые слёзы?!
Роксана устала, физически и морально. Устала от родственников, цветов, врачей, от сочувственных взглядов и слов утешения, от нарочито бодрых и фальшиво жизнерадостных интонаций. Кроуфорд хотела побыть одна, забыв о том, что вся суета сегодняшнего дня вокруг её персоны отвлекала, не давала времени подумать о главном. Но распрощавшись с родственниками, родителями и братом, она осталась один на один перед фактом - его больше нет. Они потеряли ребенка, и Роксана совершенно бессильна что либо изменить.  От этого бессилия, невозможности всё исправить хотелось кричать, срывая голос, громить всё вокруг, проклинать всех богов за допущенную несправедливость, молить их о чуде и ненавидеть весь мир за то, что он есть, за то, что даже она - Роксана есть, а его больше нет. Но брюнетка спокойно лежала на больничной кровати, наблюдая в окно за тем, как на город опускается вечер, а по щекам её катились непрошенные слёзы.
Сколько времени прошло, Роксана не знала, лишь отметила, что за окном совсем стемнело. Внезапно, средь привычного уже больничного шума, объявлений по громкой связи, разговоров врачей, глухих шагов медперсонала и пациентов слух уловил звонкий перестук каблучков. Четкий, уверенный, он нес свое настроение, создавал особенную мелодию, и не узнать его было невозможно. Тори! Улыбка тронула губы брюнетки, заставив выйти из оцепенения и начать действовать. Она спешно вытирает слёзы бумажными платками, заботливо оставленными кем-то на прикроватной тумбе. Делает глоток воды из стакана, стоящего там же. Соберись, Кроуфорд! Слабой сегодня она тебя уже видела. Ей ведь тоже больно. Ты не можешь бросить её одну, утонув в жалости к себе.
Виктория появляется на пороге солнечным светом, зажигая в сердце Роксаны искру радости. Одета с иголочки, рыжие локоны идеально уложены, макияж безупречен. Брюнетка лишь может догадываться о том, сколько восхищенных взглядов по дороге собрала её женщина, но знает наверняка, что ни один из них никогда не будет для рыжей колдуньи дороже того, что сейчас дарит ей Роксана. И пусть в самой глубине зеленых глаз таятся боль и печаль, Блекмор спрятала их глубоко, так, что посторонним и не разглядеть. Знать о них чужим не обязательно. Это их с Роксаной общий секрет. Ночи без сна и ночные кошмары, слёзы тайком, нервные срывы - неважно что ждет их впереди. Окружающим нужно знать лишь одно - они справятся, они выстоят, они будут счастливы вновь, вместе!
Роксана отвечает на поцелуй, нежно касаясь щеки любимой ладонью, и задерживает Тори лишь на миг, чтобы заглянуть в глаза, когда поцелуй заканчивается. Лишь на доли секунды замирает, утопая в весенней зелени, и тут же разрывает контакт, чтобы всё не испортить. Очень трудно играть спектакль, когда зрители тебе не верят...
Кроуфорд кивает, улыбаясь воспоминаниям, когда Виктория говорит о пледе, и наблюдает за тем, как любимая располагается рядом на стуле. Устраиваясь удобнее, Блекмор скрещивает ноги в щиколотках, это движение привлекает внимание. Взгляд скользит вверх от изящных туфлей по длинным красивым ногам, цепляется за подол юбки и бежит выше, задерживается чуть дольше определенного правилами приличия времени на вырезе блузки, вновь устремляется вверх и встречается со взглядом рыжей. Роксана никогда не скрывала, что Виктория Блекмор - женщина, всегда любимая и желанная. Но привычные мысли, мелькающие в голове, в больничной палате под размеренный шум мониторов кажутся сейчас крамольными. Брюнетка смущается, поспешно отводит глаза, а потом вспоминает о том, что в любви рождаются дети, и не хочет думать о том, смогут ли они теперь, постоянно нося в себе боль утраты, в постели оставаться всё же лишь вдвоем и растворяться друг в друге как прежде, а не искать спасения и забвения в любимых объятиях.
Роксана вновь кивает на вопрос Виктории. - Такой был план, но я немного устала за сегодня от посетителей. Впрочем, и мама тоже. Потому не без усилий, разумеется, но мне всё же удалось отправить её домой, тем более Патрика теперь они видят не так уж часто. Как Эни? Наверно, обиделся за то, что его бросили? Он хоть и большой, а всё равно ещё маленький. - Рыжая рассказывает о том, как поживает их питомец. Брюнетка же, внимательно слушая рассказ, то и дело переводит взгляд на шоколадное лакомство, с удивлением понимая, что голодна. За день Роксана только и съела, что пудинг, который Виктория принесла для неё утром, потом, сколько Ребекка не уговаривала, больше не ела ничего, не хотела. Видимо сказывалось волнение за невесту. Теперь, когда Виктория была рядом, тревога улеглась, позволив голоду проявиться. - Тори, - зовет тихонько любимую и продолжает вкрадчиво. - Что мне нужно сделать, чтобы получить кусочек твоего кулинарного шедевра? Я на всё согласна, даже на сто тысяч поцелуев!

+1

23

Она так банально любит аромат "Шанель №5", но Роксана говорит, что на ней он звучит особенно и неповторимо. Незаметно, не вызывающе, ненавязчиво на уровне интуиции и подсознания Роксана всегда умеет сделать так, что рыжая действительно чувствует себя особенной, уникальной. Это дает ей силы расцветать каждый день заново и по-новому, быть для нее красивой, интересной, загадочной, ощущая каждой клеточкой, что старается не зря, что с каждой улыбкой их жизнь становится лучше и дольше, унося с дороги скуку, усталость и равнодушие. Говорят: "дорогу преодолеет идущий", нужно понимать это выражение метафорично, важно понимать это выражение метафорично - дорога, эта вся наша жизнь, и только от тебя зависит, какой она будет и как ты по ней пройдешь. Виктория никогда не уповала на судьбу, чтобы та выстелила ей путь желтым кирпичом к сказочному изумрудному городу, никогда не желала получить все просто так за красивые глаза, хоть они и правда красивы, она всегда готова была лепить счастье своими руками, нести его в своих руках и прокладывать путь к счастливой жизни даже сбивая ноги в кровь. Потому что одна только улыбка любимого человека для неё уже стоила этого, стоило всего и даже большего, что она могла дать, чего достичь, к чему стремиться. С тех самых далеких летних деньков, когда еще совсем юными они признались друг другу в нежности, Тори знала, что всегда хочет быть причиной Роксаниного счастья и только.
Сейчас, наверно, она поступила неразумно, показушно, кто-то даже может сказать, что неправильно - горе надо переносить в смирении, плаче, молитвах, опустив глаза и облачившись в штопаное рубище. Люди вообще любят придумывать каноны, законы и правила для того, что и сами не знают. Но Тори видит, как на нее смотрит Роксана, и это ей всё прощает, все смертные грехи. Не важно, что там твориться на сердце у рыжей, сколько ей понадобилось сил, чтобы добиться этого вида, этого состояния - важно, что она не ошиблась, и пусть на какие-то ничтожные секунды-мгновения её любимая забыла о своей боли и вспомнила, что дарило ей счастье, вспомнила, что она умеет его чувствовать, желает его чувствовать.
- Ну что я не кинолог, но могу сказать, твой Энакин точно не станет вселенским злом с тостером на морде, - позволяя себе немного расслабиться, отвечает Виктория, улыбаясь. - И да, мне кажется, что сперва он выглядел обиженным, но еда все исправила. Он же какой-никакой, а всё же мужчина, а значит путь к его сердцу лежит через желудок, - словно бы со знанием дела и опытом укротительницы мужчин произносит Тори и наигранно поправляет рыжие локоны на плечах. Они обе понимают, что это своего рода спектакль, и что все движения так же искренни, как у марионеток на шарнирах, но стараются, очень стараются. В конце концов ведь даже в театр люди ходят получить удовольствие, прекрасно зная, что люди там на сцене врут, смотрят в глаза и врут. Пожалуй, только когда вот так, сидишь вся из себя нарядная куколка, улыбаешься, пытаешься выглядеть непринужденной и легкой, когда внутри тебя ежесекундно обрушиваются камнепады огромными валунами, - это и есть единственный правильный случай лжи во спасение. Все остальное - притворно и недостойно.
- А как там Патрик? - родственники Роксаны - не самая любимая тема Тори для разговора, и особенно ей неприятна, когда речь заходит об их визитах или визитах к ним в рождественские дни, но Патрика она знает почти столько же времени, сколько и свою ненаглядную и испытывает к нему почти сестринские чувства. Их, конечно, не сравнить с её ребяческим обожанием незабудки, но так вот, по-взрослому, из всей Роксаниной семьи, пожалуй, именно её брат - самый близкий для рыжей человек. - Он приехал сам или все же собрал по дороге всех, кого смог вспомнить из семейного альбома? Надеюсь, мое отсутствие было не слишком заметно, - она неловко прикусывает нижнюю губу сбоку. Момент и правда не из приятных, и как взрослый человек, Виктория Блекмор наверняка должна была, даже обязана не чудить на свой вкус, а остаться здесь, и вместе со своей возлюбленной встречать "гостей", не передавая эту ношу в одни только её слабые руки. Но никто не идеален, и Тори тоже. Она так по-своему, особенно не идеальна, с колдовским шармом зеленых глаз. - Если он пробудет здесь хотя бы неделю, мы могли бы навестить его уже дома, поехать к твоим родителям после выписки. Ребекка, то есть, миссис Кроуфорд, то есть твоя мама, черт, - запуталась, - наверняка захочет устроить праздник живота с последующим просмотром фильмов, который всегда скатывается к просмотру ваших детских пленок. Это пойдет нам на поль-зу... - Последнюю фразу она договорила на автомате, просто потому что разогналась, потому что собиралась так сказать, потому что если она не будет выдавать реплики пачками, то начнет заикаться и говорить не то, о чем думает. Вернее нет, она станет говорить как раз то, о чем думает - а это сейчас меньше всего им нужно. Детские пленки. Ну что ты за идиотка, Блекмор?!
- Пирог! Точно, пирог, - с неподдельным воодушевлением рыжая переводит тему на предложенную Роксаной. - У врачей прекрасные прогнозы, ты здесь надолго не задержишься, так что пирожно-лежачий образ жизни тебе навредить не успеет, - пересаживаясь на постель и подвигая ближе столик с пирогом, сообщает Тори, откидывая за плечи рыжие локоны. - Я тоже согласна на сто тысяч поцелуев, так и быть. И в честь моей волшебной доброты и щедрости, даже не заставлю тебя платить сразу, а то за это время пирог успеет зачерстветь, и ты не оценишь мой гений кулинарного изыска, который, кстати, сегодня заключен в целой куче ванильного сахара и черного горького шоколада, ты должна оценить этот контраст, - и как маленькому ребенку, первая ложечка с едой отправляется Роксане в рот с рук Виктории. - Погоди ка, - отводя руку в сторону, чтобы не испачкаться, Виктория наклоняется к любимой и сладко целует в губы. - Это комплимент от кондитера, - подмигивает. - Между прочим, он полагается только к твоему тортику, - и улыбается, проводя кончиком языка по сладким, в шоколадном креме, губам. - Нравится?.. Ой, черт! - Тори тут же вскакивает и подхватывает свою сумочку. Через минуту напряженных поисков, в её руках оказывается пухленькая круглобокая свеча теплого оранжевого цвета и зажигалка.
За окнами темно, уже давно догорел закат и ни один оттенок неба не спешил сообщать о приближающемся рассвете. В их палате царит полумрак, и теплое пламя свечи горит ровно, лишь изредка подрагивая от их дыхания. На лицах улыбки, почти счастье. Этот мог бы быть по истине идеальным, если бы каждая из них не помнила каждую секунду, что именно не делает его таковым.

+1

24

Роксане нравится смотреть на неё. Ловить движения, взгляды, эмоции, что так живо отражаются на любимом лице. Впитывать, пропускать через себя, сохранять в памяти. Разная, непредсказуемая, неповторимая, любимая... Роксане нравится в суете проживаемых дней замирать на секунду, наблюдать за Викторией, ощущая как в глубине сердца разливает своё тепло нежное чувство, родившееся много лет назад. Роксане нравится знать, что есть в мире то, над чем время не властно.
Роксане нравится тонуть в её глазах, забывать всё неважное и ненужное, и жить лишь ей одной. Роксане нравится делать её счастливой. Исполнять капризы, закрывать глаза на шалости, позволять ей быть самой главной и соглашаться: "Да! Ты - самое важное в жизни! Ты - моя жизнь!" Видеть, как сияют зеленые глаза, как на губах рождается улыбка, как сама она в этот миг наполняется светом и горит ярче тысячи солнц, согревая своим теплом. Роксана Кроуфорд дарит любимой женщине счастье. И осознание этого заставляет Роксану верить в себя, идти вперед, не боясь трудностей и преград, не отступать. Дарить ей счастье... Как же круто всё может измениться в один миг! И что ни делай сейчас, что ни говори, не отыскать теперь в любимых глазах тот свет.
- Выглядел немного усталым, но в общем и целом всё хорошо, - отвечает брюнетка на вопрос о брате. - Представляешь, ему удалось отговорить бабушку и дедушку лететь! Одному богу известно, чего это ему стоило, но сам факт вызывает уважение. - Произносит с гордостью, понимая, как нелегко бывает справится с упрямством Кроуфордов даже самим Кроуфордам. -  Они звонили днём, передавали тебе привет... Посмотрим, я не знаю на сколько он приехал, - уклончиво отвечает Роксана, стараясь не обращать внимание на слова о детских пленках, а значит не замечать, как болезненно сжимается сердце.
Они меняют тему, вспоминая о пироге. Тори подвигает стол поближе и сама перебирается на кровать. Она так близко! Наклоняется вперед, кормит с ложечки, как ребенка, и дарит сладкий поцелуй. Она так близко, что брюнетка чувствует тепло её тела, ощущает запах её волос. Вспоминает о том, как зарывалась в них пальцами, перебирала огненный шелк, касалась губами, шептала милые глупости... Господи, будем ли мы когда-нибудь так же беспечны? Виктория достает из сумки свечу, зажигает её и гасит свет, погружая комнату в полумрак, на время превращая больничную палату в уютную комнату где-то за пределами реальности. Они смотрят друг другу в глаза, улыбаются. Они вместе, они почти счастливы. Этот вечер мог бы быть идеальным, если бы каждая из них не помнила каждую секунду, что именно не делает его таковым...

Неделю спустя.
Роксана стоит у окна в своей палате, наблюдая за жизнью, что кипит внизу. Меж зеленых насаждений по дорожкам из гравия не спеша прогуливаются медицинские работники, выкравшие свободную минутку в бешеном ритме своих трудовых будней, и пациенты, самостоятельно или прибегая к помощи, но всегда в сопровождении близких людей. Брюнетка знает, они вчера гуляли там с Тори. Сегодня же на ней строгие брюки, блузка и жилет, волосы уложены, макияж идеален, вещи собраны, она полностью готова. Сегодня день выписки. Виктория обещала приехать в начале второго, но задерживается. Наверняка её втянули в последние приготовления. Скоро откроется дверь палаты и они отправятся по коридору к лифтам, прощаясь на пути с медперсоналом. Кинув сумку с вещами в багажник, Тори поможет Роксане разместиться на переднем сидении, игнорируя жаркие заверения в том, что всё с брюнеткой в порядке и не нужно так опекать, в конце концов будь она столь уязвима, врачи просто не выпустили бы её за порог. На что Блекмор заметит: "Не факт, что тебя выписали, потому что ты в порядке. Может медперсонал достало, что ты их всё время строишь и они решили избавиться от трудного пациента при первой возможности!" Роксана усмехнется предположению, но спорить не станет. Машина тронется с места. В пути, будто невзначай, Виктория предложит заскочить на минуту в дом Кроуфордов. То ли что-то забыла, то ли что-то просили забрать. Рыжая задержится у машины буквально на пару секунд и Роксана первая откроет дверь в родительский дом. Там ждет её семья и родня, там запланирован семейный ужин-сюрприз.
Так должно было бы быть, но сюрприза уже не будет. Рассудив, что Роксане сейчас лучше не устраивать неожиданностей, Тори рассказала невесте о готовящемся мероприятии, за что брюнетка была ей очень благодарна. Меньше всего сейчас Кроуфорд желала неожиданностей, сюрпризов, непредсказуемости. Слишком болезненны были ещё воспоминания о последнем непредсказуемом событии её жизни. Тори заедет в больницу и они отправятся к родителям, где брюнетка будет играть приятное удивление. Они останутся там допоздна, Роксана знает точно. Потому что боится. Потому что хочет оттянуть момент возвращения домой. Тори обещала убрать все напоминания о ребенке и Роксана верила, что любимая исполнила обещание. Но если вещи можно убрать в коробку, спрятать на чердаке, выбросить на помойку, то как быть с мечтами и воспоминаниями? Здесь, в больнице всё было чужое, и случившееся не осознавалось до конца. Но что будет дома? Справится ли она? Сможет ли не рассыпаться на кусочки, быть сильной, стать поддержкой для Тори, такой, какой она была для неё все дни с момента аварии?..
За спиной открывается дверь, Роксана оборачивается, встречая Викторию улыбкой.

+1

25

Тори буквально вжимает в заднюю стенку лифта какая-то неизвестная ранее, но очень упорная сила, заставляющая испугаться, прижаться всем телом к зеркальной отблескивающей поверхности и, не моргая, смотреть огромными глазами, как прямо по направлению к ней со всех ног несется маленькое существо, разгоняя всех на своем пути. Вернее, все просто как-то неловко отскакивают в удивлении, когда малышка несется на них и проносится мимо, и приходят в себя лишь замечая несколько работников больницы, бегущих за ней следом. На вид ей не больше лет трех, кажется, что её маленькие пухленькие ножки в слегка великоватых сандаликах вот вот запутаются в узелочек, и она упадет плашмя на пол, но девчушка продолжает бежать, высоко закинув голову и звонко хохоча, обнажая белые молочные еще зубки как маленький зайчонок. У нее светлые непослушные кудряшки, уж из всех сил отвергающие банты и заколочки, тщательно в них вдетые, и мечущие в стороны. Она кажется ярким и светлым солнышком. Лучик! Меньше всего Виктория была к этому готова.
Все её временные попутчики вышли как раз на этом этаже, а ей же оставалось преодолеть еще два, чтобы встретиться с Роксаной и увести её домой. Виктория рассчитывала на эти несколько секунд одиночества, чтобы собраться с мыслями, чтобы отрепетировать последний раз улыбку, глядя в зеркальную поверхность закрывающейся двери лифта. Но вот в самый последний момент в неё залетел лучик. Запыхавшийся и немного уставший, но не смутившийся и не испуганный, в отличие от рыжей. Маленькие дети не знакомы с чувством страха, потому их жизнь гораздо веселее, они выше взлетают на качелях, сильнее разгоняют карусель и вот так в последнюю секунду запрыгивают в лифт, не опасаясь быть придавленными дверьми. Хотя Тори кажется, что даже если бы дверь закрылась прям перед носом малышки, в ней было столько уверенности в себе и задора, что та все равно каким-то немыслимым образом оказалась бы внутри. Стоя посреди кабинки лифта, она смотрела на Блекмор, прищуриваясь от яркого света ламп под потолком, и раскачиваясь вперед и назад помогая себе ручками удержать равновесие, но, очевидно, не найдя в образе своей спутницы ничего заманчивого, просто сделала несколько шажочков в другой угол лифта, и как будто пародирую рыжую, попыталась принять ту же позу и изо всех сил сохранять серьезный вид, как будто тоже едет по делам. Еще несколько беспощадно коротких секунд длинною в вечность каждая, они смотрели друг на друга, прежде чем лифт не издал короткий перезвон, возвещающий о прибытии на этаж и не распахнул свои двери перед ними. Сразу несколько сотрудников больницы тут же накинулись на маленькое существо с упреками и расспросами, как же это она так и что же она делает, ей взяли на руки и тут же куда-то унесли, пока девочка так и не сводила глаз с Виктории, а Виктория с неё. Это было потрясающе, но совершенно, возмутительно не то, что было ей сейчас нужно.
Она уже привычно прошла пост дежурной медсестры, здороваясь со всеми и каждого называя по имени, и направлялась к палате Роксаны. Оставалось всего несколько шагов, но рыжая вдруг замерла, и переступая тихо, словно вор, почти на носочках вернулась к посту дежурной.
- Скажите, а кто эта девочка? Ну вот та, которую забрали из лифта ваши коллеги, вы же наверняка видели, - как будто стесняясь каждого своего слова, Виктория говорила осторожно, аккуратно и тихо.
- Она наверно одна из воспитанниц детского приюта, - оглядываясь в ту сторону, куда минуту назад унесли санитары девочку, как будто все еще ожидая их там увидеть, ответила медсестра на посту. - Если по каким-то причинам дети не прошли плановый осмотр вовремя, их иногда привозят лично немного позже.
- Понятно, - так же тихо ответила Тори, тоже по инерции глядя в глубь того коридора, в котором померк внезапный солнечный лучик, как будто надеясь снова услышать этот звонкий игристый смех и маленького ребенка, несущегося к ней навстречу. - А из какого она приюта? - возвращая взгляд к медсестре, задала вопрос Блекмор, но тут же отшатнулась и легонько помотала головой из стороны в сторону. - Нет, не надо, не отвечайте... Спасибо. - И быстрыми-быстрыми шагами буквально побежала в палату Роксаны, ничуть не удивляясь, когда увидела её с порога уже собранной и готовой ко всему - типичная Роксана возвращается к жизни, возвращается домой.

- Привет, - стараясь никак не выдать своего замешательства, растерянности и капельки ужасно неуместного восторга от минутной встречи с ребенком, улыбается Тори. Она об этом не задумывается сейчас, и не хочет задумываться вовсе, но её реакция на девчонку была бы решительно иной, если бы в утробе её Роксаны жил и развивался такой же маленький комочек света, звонкого смеха и тепла. Она бы познакомилась с девочкой, и как все счастливые будущие мамы, сообщила бы, наверняка, что скоро у нее тоже будет вот такой маленький балованный родной человечек. Но у нее не будет...
- Ты же знаешь, что мы едем на вечеринку-"сюрприз", а не к тебе в офис? - снова улыбается Виктория, поправляя Роксане ворот белой рубашки скорее рефлекторно, из распирающего желания заботиться и оберегать, что сжилось с ней и стало неотъемлемой частью за прошедшую неделю.
Легко сдувая и следом проводят пальцами, Тори убирает упавшую на щеку любимой ресничку и смотрит в глаза, любуясь возвращающимся в них блеском. Она понимает, что должно пройти гораздо больше времени, и что еще не раз эти глаза омоются слезами, но эти лучики надежды, что уже отражаются в них так многое обещают, так оживляют надежду, возрождая из пепла. Прикладывая длинные тонкие пальчики к щеке невесты, Тори склоняется вперед и осторожно касается её губ долгим поцелуем, чувствуя, как на него отвечает Роксана, прижимаясь к ней ближе. Именно в такой момент их и "застукивает" врач Роксаны.
- Мы определенно не ошиблись на счет времени выписки, - улыбаясь, проговаривает мужчина средних лет, клацая шариковой ручкой и свободными росчерками что-то фиксируя на бумаге. И Виктория, и Роксана одновременно поджимают губы и заливаются краской, как школьницы, опуская глаза. - Не терпится вернуться домой, правда? - Теперь он обращается только к Роксане, но лучше бы он этого не делал. Тори замечает, как на слове "домой" настроение брюнетки меняется, как будто гаснет, хотя она и старается этого не проявлять внешне. Он говорит еще что-то о плановых посещениях для наблюдения за дальнейшим ходом выздоровления, дает рекомендации, как всегда обаятельный и дружелюбный. Кроуфорд кивает на все, принимая к сведению, хотя рыжая и уверена, что когда дело дойдет до соблюдения режима и отдыха, в ход пойдет излюбленная схема действий брюнетки "мне виднее" или "я сама знаю, что для меня лучше". Виктория никогда не знает заранее, каков план действий в таких схемах Кроуфорд, потому что он всегда разный, импровизаторский, но опытом уже научена не перечить ему явно.
- Пусти! - возмущается Блекмор, замечая, как пальчики любимой обхватывают ручки дорожной сумки с вещами. Одну такую Тори уже закинула на плечо и как раз готовилась подхватить вторую, как Роксана ей едва не помешала. - Ты слышала, что сказал доктор? Будь хорошей девочкой и постарайся хоть в стенах больницу не нарушать тут же его предписания. - Манерно в шутку закатывая глаза, брюнетка соглашается, и даже не из-за того, что на нее подействовали внушительные аргументы Тори, а просто из-за того, что понимает, насколько сейчас её любимая сосредоточена на заботе и её благополучии - не подчиниться в такой момент было бы просто предательством.
- Ты хочешь сесть назад, чтобы ремни безопасности не давили? - уже у машины, погрузив в багажник сумки, спрашивает Виктория. - Вообще-то у меня была еще идея приколоть тебе к жилету стикер "крепко не обнимать", а то ведь твоя родня... Ну знаешь, я уже была у них сегодня и меня помяли, - смеется рыжая, - а ведь это была всего лишь я, что они с тобой сделают - даже подумать страшно!
Роксана выбирает переднее сидение, и хоть это и будет означать, что ремни безопасности могут надавить на раны, Блекмор все равно чувствует себя спокойнее от того, что любимая будет к ней ближе. Она вообще твердо настроена теперь сама везде и всюду возить Кроуфорд, никому больше не доверяя это дело, о чем пока, правда, не призналась брюнетке.
- Тебе удобно? Все хорошо? - занимая свое место со стороны водителя, переспрашивает Тори, и вставляет ключ в замок зажигания. - Если еще не готова и хочешь побыть одна, мы можем поехать сразу домой, - осторожно накрывая её руку своей, говорит виктория, заглядывая в глаза, но неожиданно встречает в них даже легкий испуг в ответ на свои слова. - Или... мы можем подольше погостить у твоих родителей, - ей слова звучат уже растеряно и неуверенно, а взгляд возвращается к приборной доске. Сердце начинает биться не быстро, но сильно так, что горячим жаром обдает виски и на секунду даже темнеет в глазах. Ей страшно от того, что она уже начинает угадывать, чего хочет Роксана, угадывать, а не быть уверенной, чего она хочет. А еще ей кажется, что больше просто не будет удачного момента для её вопроса, на который брюнетка так и не ответила. Никогда.
Машина трогается с места и покидает стоянку у госпиталя имени святого Патрика в полной тишине.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Бог устал нас любить