vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » нет греха тяжелее страстей


нет греха тяжелее страстей

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://38.media.tumblr.com/3e5c574e9bf37a4c19bb5a8610a1216a/tumblr_n7p2xf3xxX1r3un32o2_500.gif
Участники: Leonie Curie и Otto Holtzman
Место: Ресторан европейской кухни «O'Chalet» (О'Шале) **ссылка*
Время: 2 апреля 2015 года;
Время суток: 19.00 - 01.00;
Погодные условия: ночь спокойная и тихая, небо без единой тучи, а луна светит так ярко, что можно заворожиться;
О флештайме: Девятая книга Леони наконец увидела свет. "Кулинарные изыски миссис Кюри", оказывается, интересны не только европейской публике. Ее французский переводят на многие языки мира, из которых английский, немецкий, русский, японский - Лео набирает популярность.
Для презентации книги ее агент снял прекрасный ресторан в центре Сакраменто на целый вечер. Гостей пришло как никогда много. И кажется, даже больше.

+2

2

http://misspatina.com/wp-content/uploads/2013/08/Grace-Kelly-as-Lisa-Carol-Fremont-in-Rear-Window-1954.gif

Случайностей не бывает в этом мире. На все есть свои причины и смысл. Если где-то с неба упал камень, то этому что-то предшествует? Что-то не берется из неоткуда. Простая истина, которая знакома нам с физики - переход энергии, ее смена. Где-то убыло - где-то прибыло. Если бы где-то только прибывало, то мир привратился бы или в помойную яму, или в глубокое ничто. © Леони Кюри

Frank Sinatra – Fly Me To The Moon
Она чувствовала себя прекрасно. Улыбка не покидала алые губы. Тихой и вкрадчивой поступью двигалась женщина по залу, то в одну, то в другую сторону, приветствуя гостей и знакомясь с кем-то, кого видит в первый раз. Издатели, журналисты, блогеры, денежные мешки - сколько же в Америке желающий потратить свои честно заработанные на рецепты? Леони дано уже отождествляет себя с продуктом, с брендом - узнаваемым, известным, о котором говорят, по рецептам которого готовят. И она получает удовольствие от общения с людьми, от этой атмосферы и от всех чувств, буквально бьющихся через край. Треугольный бокал мартини в ее руке не успевает высохнуть до дна - приносят другой. Кажется, что сегодня она выпьет слишком много, что не позволит ей делать глупости планетарного масштаба, но что заставит раскалываться голову завтра утром.
К черту! Сегодня можно все. Это ее девятая книга и никто не может помешать леди праздновать. Разговоры о самом томе давно позади - пол часа ее слушали, разинув рты, а Леони купалась в лучах восхищения, улыбаясь так искренне, насколько была способна.
К сожалению, в ее памяти Америка осталась серыми грудами высоток и широкими проспектами, переполненными автомобилями, так же плотно, как маринованные огурцы в банке. Франция - совсем другое дело. Простор, природа, есть где разгуляться воображению. А эти прекрасные уютные ля-кафе. Круглые столики, завтрак - чашка эспрессо с молоком и свежий круасан, только что вынутый из печи. Можно сесть за барную стойку - заказ будет дешевле. Но не хочется менять экономию на дух Парижа, когда ты сидишь на открытом воздухе под небольшим зонтиком, наблюдаешь за окружающими или читаешь новы Вог, слушаешь музыку, болтаешь с подругой - да что угодно. Париж не только город любви, это место, где может исполниться любое желание.
У Леони исполнилось...
Саймон решительным шагом, подхватив супругу под руку, повел ее знакомиться со своим важным партнером. Представ перед мужчиной невысокого роста во всей своей красе, Лео протянула руку, готовая пожать руку мужчины. Кажется, так теперь принято в Амрике? Скучная страна...
- Очень приятно, - мягко улыбнулась она, но тут, как всегда вовремя, подоспел агент. Она представляла собой женщину сорока лет, статную, стильно одетую в стиле КоКо Шанель - длинная нитка жемчуга, подобающий случаю костюм черно-белой гаммы, уложенные ракушкой волосы.
- Я украду вашу супругу, Саймон, - ловко женщина увела Лео подальше от скучного тридцатиминутного разговора.
- Ох, спасибо, я думала, что это меня убьет сегодня окончательно. Кстати, я хочу отметить, что ты устроила все идеально, - Леони нежно пожала руку женщины и улыбнулась. Глоток мягкого мартини добавляет блеска в небесно-голубые глаза.
Играла легкая музыка, гости веселились, выпивая, наедаясь до отвала блюдами приготовленными по ее рецептам и упиваясь разговорами друг с другом. Никогда не знаешь, кого можно встретить на подобного рода "тусовках" - кажется, сейчас так модно говорить?
- Мне хотелось обсудить мастер-класс. Я назначила его на пятое число, Лео, - Ритта не оставляла себе ни минуты на отдых. Даже сегодня у нее был с собой толстенный блокнот, куда женщина записывала всю полезную и важную информацию.
- Пятое? Да, конечно, я согласна, мне подойдет. Многие уже записались? - она обвела взглядом зал.
- Будет аншлаг, дорогая! - Ритта взмахнула ручкой и что-то быстро написала в ежедневнике.
- Замечательно, просто превосходно, - улыбка застыла на губах француженки, когда в толпе праздных зевак она заметила нового знакомого их семьи. Адвокат Отто Хольцман все таки не упустил шанса использовать приглашение, со всей искренностью отданное ему Леони. Этот немец очень ловко и профессионально смог помочь Саю разобраться с его проблемами. А кажется, сам Саймон накрутил что-то не совсем законное.
- Прости, - она пресекла зал, ловко лавируя меж пар танцующих и остановилась только возле Отто. - Гер Хольцман, - обратилась она к мужчине, - очень рада вас видеть сегодня, мне приятно, что вы воспользовались пригласительным.
Он выглядел так же уверенно, как и в первую встречу - идеальная осанка, прекрасно подобранный костюм, приглаженные волосы, до блеска начищенные туфли - все это она заметила пока пересекала зал. Леони протянула Отто свою белоснежную руку, смотря в глаза.

+1

3

В этой изысканной роскоши тонет вся сущность пропитанной ядом Америки. Это не их культура, она взята из истоков других стран и народов. Это не их музыка, они не чувствуют ее душой. Это их жизнь, собранная по кусочкам, не совместимых друг с другом, поэтому вся картина для истинных ценителей выглядит весьма удручающей. Мужчина не любит Америку за ее «кусочность», за солянку рас, за напыщенную уверенность в господстве над всем остальным миром. И даже в ее вольности и разрекламированной идеологии «Америка – страна возможностей» есть что-то поистине мерзкое и отвратное, ведь на один удачный случай приходится сотня неудачных, и все они висят балластом на огромном континенте в виде серой общественной массы. Не сказать, что Отто Хольцман ехал на Запад в поиске лучшей жизни, душой и сердцем он остается в Европе, а точнее – в Дрездене, том старом, ликвидированном округе, полностью переделанном на новый лад. В Америке он нашел свое место, а спустя десять лет променял на западное побережье с ощущением, что скидывает весомый груз со своих плеч.
Среди напомаженных гостей Хольцман отличается лишь искренним равнодушием ко всему происходящему. Если чье-то равнодушие прикрыто наигранной тщеславной маской с натянутой улыбкой губ, то лицо мужчины кирпичное и непроницаемое, несмотря на  попытки милых дам придать ему какую-то эмоциональную окраску. Они то кривляются, то смеются после каждой сказанной фразы, будто в их словах есть что-то, кроме точащей несуразности и олицетворения нехватки ума. Отто всегда старается выглядеть на людях таким человеком, каким его хотят видеть, но в этот вечер скверное настроение не оставляет никакой возможности на проявление у немца поразительных актерских способностей. В конце концов, он здесь не для того, чтобы весело проводить время.
Саймон Кюри глупый человек, это Отто понял сразу после первой с ним встречи. У него за плечами был весомый багаж жизненного опыта, который он всячески старается игнорировать, поддаваясь нормам окружающего его общества и стереотипам американской морали. Саймон Кюри не опирается на воспоминания, на знания, полученные еще во время жизни в детском доме, о котором он так не желал рассказывать Хольцману. Он ведомый в чьей-то игре, многозначащая фигура на шахматной доске. Работать с ним было тяжело, стать для него другом – проще простого. Саймон Кюри дружит лишь с теми, кто время от времени одаривает его комплиментами. Человек, половину жизни проживший в бедности, упивается похвалами и уважением других людей, стоящих наравне с ним или выше его.
Глупый, глупый человек, как сказал бы Гюнтер Хольцман, разливая по стаканам свой излюбленный бурбон.
Зато у него красивая жена, сказала бы Шарлотта, вытирая мокрые после мытья посуды руки о пожелтевшее со временем полотенце.
Леони Кюри. Ее имя сладостно слетает с уст любого человека, ибо в нем заключена вся нежность, таинственность хрупкого очаровательного создания. Сегодня она такая потасканная благодаря чужим взглядам, улыбкам, прикосновениям, объятиям, но на деле такая недоступная. Когда она не смотрит в сторону Отто, он прожигает ее взглядом. Когда он не смотрит на нее, он надеется, что она обращает на него внимание.
Хольцман ведет себя с ней, как мальчишка, и ненавидит себя за свое проявление слабости по отношению к этой светловолосой женщине. Он бы не пошел на этот вечер, не будь это ее вечер…
Леони Кюри подходит к нему, протягивает свое хрупкое запястье, а мужчина лишь ловко перехватывает его пальцами и медленно опускает. Женщина улыбается, буквально сияет, и это в плохом смысле ослепляет Хольцмана.
-Мадам, - он склоняет голову вбок и ухмыляется, бестактно рассматривая ее напомаженные красным цветом губы и белоснежную кожу лица. – Ваш муж попросил меня прийти, - отчасти честно ответил мужчина на слова благодарности Леони. Была просьба Саймона, но не только она послужила причиной явки Отто на праздник. - Ваша книга все больше набирает популярность, поздравляю. У всех этих людей так и сочится восторг из всех щелей, я даже удивлен, - он говорит это без особой теплоты в голосе, точнее, тепла в нем и не может быть. Отто не видит в восторге толпы ни грамма искренности и поэтому так к ней относится.
-Мадам Кюри, посвятите мне немного времени, - в зале начинает играть медленная музыка, и женщина было решает отправиться по гостям дальше, но пальцы Хольцмана все еще сжимают запястье Леони. – Потанцуете со мной?
Вопрос, на который он не стал ждать ответа. Отто повел женщину за руку в сторону, где уже двигались в такт музыке танцующие пары, положил руку ей на талию и притянул к себе, сокращая расстояние между ними.
Она притягивала своей недоступностью. Она запретна, и потому так интересна.

+2

4

В детстве она всегда мечтала жить на широкую ногу. Иметь возможность покупать себе красивые платья, дорогие украшения, иметь автомобиль и престижную работу - она так сильно хотела этого, что и не заметила как желания стали сбываться одно за другим. Одежду? Пожалуйста! Украшения? Почему бы и нет! Автомобиль? Какой хочешь - выбирай! Но за всей этой мишурой и притворством все еще скрывается огромная, всепоглощающая боль. Говорят, что за свои грехи надо расплачиваться - и она платит, каждый божий день. Только не понимает, в чем был ее грех? Лишить жизни одного из самых ужасных мерзавцев Филадельфии - это миссия планетарного масштаба. А она была лишь ключиком к возможности Господу свершить этот поступок.
Наверное, так рассуждают только сумасшедшие. Но совершив убийство она потеряла возможность иметь детей. И пускай врачи кричат, что ее яичники были с рождения не до конца сформированными - плевать. Это расплата за грех. Отнять жизнь может только тот, кто ее дал.
А сейчас - все это праздное веселье, чем не плевок в душу безнадежной женщины, не способной выносить потомство? Она привыкла жить с этой мыслью, привыкла улыбаться каждое утро и говорить себе, что не все еще потерянно. Хотя было потерянно именно все.
Его холодная рука касается ее руки и Леони борется с желанием взглянуть на это - удерживая взгляд на его, гипнотически-черных глазах. Они казались особенно черты тут, при свете канделябров, ламп и свечей. Казалось, Отто не собирался выпускать ее руку, а она не собиралась ее забирать - по крайней мере так скоро. Но для праздных зевак этот, слегка задержанный обмен любезностями мог показаться чем-то более...интимным.
- Благодарю. Я знаю, что это стервятники - взгляните только на то, как они "искренне" радуются, - Лео понизила голос, говоря настолько, насколько мог бы услышать только Отто. - Не думаю, что им есть дело до того, что написано в моей книге. Главное, что тут много бесплатной выпивки и море вкусных угощений. А еще развлечение. Что надо народу, гер Хольцман? - не дожидаясь ответа она продолжила: - правильно, хлеба и зрелищ.
Узнав про скорый переезд в Америку, Леони претила мысль вновь вступать на землю, которая некогда породила и выпестовала безжалостного убийцу и палача ее горячо любимой матушки. Но Саймон словно не замечал перемен в настроениях супруги и продолжал делать все, что бы оборвать связи с ее исторической родиной. Но все таки они выбила разрешение оставить квартиру, которую все же пришлось сдавать внаем - если есть недвижимость, есть смысл использовать ее с умом.
Как только Леони собиралась двигаться дальше к гостям, Отто просил уделить ему еще времени, голубые глаза с интересом и легким недоумением вглядывались в лицо немца. Ответа, впрочем, он ждать не стал, сразу же приступив к делу.
Играла легкая и спокойная музыка, она оказалась так близко к нему, грудью ощущая его грудь, а талией - руку. Ее ладошка легла в его вторую руку, а вторая ладонь - опустилась на плечо Хольцмана. Тот, словно угадав ее желание танцевать - исполнил его в один момент.
Сай был не любителем танцев. Ее супруг вообще к развлечениям относился критично, предпочитая больше работать и проводить время в офисе, сидя над скучными бумагами. Счета...котировки...счета...котировки - Леони даже толком не могла представить, что это значит. Далекая от мира цифр и уточнений, она была как рыба в воде на кухне, изобретая очередной рецепт для поваренной книги. Достаточно долгое время прожив в старой части Парижа, Лео впитала в себя любовь ко всему истинно по-французски настоящему. Подлинному, что могли пробовать ее бабушки и дедушки, или жители стол лет назад, быть может двести? Как сильно изменилась кухня франции? Что в нее добавилось, а что оттуда отняли?
Европа несомненно лучше подходит ей для жизни, для творчества. В Америке не все поймут суть вещей - они, само собой, все спишут, сумеют приготовить, но отнимут душу, закатав это в пленку цвета американского флага с полосами и звездами. Как она ненавидела этот флаг. Как она ненавидела эту их мнимую демократию и свободу слова, которая заканчивалась равно там, где начиналась свобода того или иного политика. Глупые люди.
- Вы прекрасно ведёте, - мягко произнесла Леони, чувствуя себя слишком прижатой к нему. Они двигались по залу в такт музыке. Она заметила Саймона, который увлеченно беседовал с каким-то господином. Задержав взгляд на супруге только лишь на мгновение, она слегка запрокинула голову назад, что бы иметь возможность видеть глаза Отто.

+1

5

Эта женщина. При первой встрече обращаешь внимание исключительно на ее удивительную красоту европейского типа, ее белоснежную кожу и осиную талию, обхваченную тонким ремешком на платье, на ее мелодичный голос и удивительно уместный смех между сказанными ею фразами. На фоне глуповатого мужа она выглядела великолепно, была ему отличным дополнением, и, к слову, они прекрасно смотрелись вместе. Отто не раз наблюдал за ними со стороны, попутно занимаясь делами Саймона Кюри, и они подходили под категорию той супружеской пары, которые проходят через всю жизнь бок о бок и расстаются друг с другом поочередно уже под старость лет. Хольцману не понять эту увлеченность одной женщиной на протяжении всей своей жизни, он обладает весьма противоречивой способностью легкомысленно относиться к любовным связям и даже браку, с которым ему, слава великому фюреру, пришлось столкнуться единожды и в молодости.
-Мне не нужно на них смотреть, - отзывается мужчина и все же отводит взгляд в сторону, не останавливаясь ни на ком, а просто осматривая окружающую его и Леони толпу. – Вы надеялись на искренние овации и увлеченность каждым гостем вашими кулинарными изысками? Народ тщеславен, дорогая моя, а презентация вашей книги лишь повод для хорошего времяпрепровождения. – Удивительно то, что все слова, сказанные немцем, не оттолкнули белокурую француженку от него, ведь это даже не первый случай, когда Отто поддевал больной правдой эту очаровательную даму. Он не хотел причинять ей боли или вселять обиду, он просто хотел…быть с ней честен. Если Леони не станет принимать его честность, то бишь не станет терпеть истинную сущность натуры Хольцмана, она не сможет стать ему ближе, а он не подпустит ее к себе. Она запретна, и если она сама не захочет сделать шаг навстречу, то мужчина не сможет ничего больше сделать.
-Вы прекрасно танцуете, - мужчина отвечает сразу после слетевшей с губ женщины фразы и смотрит на нее, когда глаза Леони чуть отведены в сторону. Она, должно быть, боится смотреть на меня. О, как хорошо немец понимал ее смущение, но взгляда от лица француженки не отводил. Посмотри.
И она смотрит, они буквально сталкиваются взглядами, только Хольцман остается невозмутим, а Кюри заметно напрягается. Он впервые так близко вглядывается ей в глаза.
-Мы закончили работу с вашим мужем, его дела теперь в полном порядке, - это значит, что он уйдет. У Отто больше не будет повода заявиться в дом без приглашения, с папкой в руке, желающий переговорить с Саймоном Кюри по поводу его махинаций в бизнесе, о которых он в очередной раз умолчал и тем самым глубже вырыл себе могилу. Встречи станут более редкими, дружба с этим человеком у немца не настолько крепка и основана лишь на лживом почитании его трудов. Леони Кюри тоже должна остаться лишь призраком пережитых лет.
Музыка закончилась, оркестр меняет положение, выдыхает, разминает руки, гости хохочут и расходятся в разные стороны. Хольцман отпускает женщину, но не отходит от нее.
-Мне нужно с вами поговорить. Наедине. - Деловой и холодный тон, первая лживая маска, надетая Отто за этот вечер. Он, было, хотел обратиться к француженке с нежностью, но не хотел раньше времени давать повода для подозрений. – Встретимся на заднем дворе через десять минут.
Частный дом был переделан под ресторан высокой кухни, в котором и проходила презентация новой книги Леони Кюри. Он был окружен небольшим садом, задним двором, где в тени деревьев стояли несколько беседок, и журчал искусственный небольшой ручей, впадая в такой же искусственный водоем.
Там-то он и ждал женщину, возле самого входа во двор, невозмутимый, со стаканом виски и сигаретой в зубах, кончик которой медленно тлел во время легкого дуновения ветра.
Когда подошла Леони, сигарета уже была потушена.
-Пойдемте, - он не знал, о чем с ней говорить. Не было никакой темы для разговора, он должен придумать ее на ходу, преодолевая ступени, дорожку, калитку, двигаясь в сторону, где свет освещает двор меньше всего.

+1

6

Ох уж это мужское внимание, преследующее ее на протяжении всей жизни. Будучи, молодой, и совершенно без денег она умела обратить на себя взоры противоположного пола. В годы юности Леони могла получить любого мужчину - богатого, бедного - без разницы. Но оставшись верной Саймону она словно подписала контракт с самим Дьяволом. Только суть сделки была не ясна до сих пор. Она не получила того, чего жаждала больше всего на свете, но зато получила день, признание, и кучу лести вокруг, от которой иногда хотелось морщиться, как от ужасного лимона. Вот и сейчас, оглядывая мельком танцующие пары Лео плохо себе представляла, что хотя бы один из присутствующих когда-то сможет ей помочь, в минуту трудности. И останется тогда только Саймон - их маленький мир, на двоих.
В руках сильного Отто она чувствовала себя совсем девочкой. Маленькой, тонкой, стройной, как кипарис и...невесомой. Как только гер Хольцман переступил порог их частного особняка, Леони подумалось, что это будет роковое знакомство, которое сможет что-то изменить в жизни каждого из этой троицы, собравшейся в тот вечер за обеденным столом.
Лео подавала фазана в гранатовом соусе, нисуаз и луковый суп-пюре, столь любимый на юге Франции. Кулинария была для нее не только способом отвлечься от печальной реальности, но и возможность порадовать Саймона, который давно уже ругал супругу за вероятную возможность располнеть и не влезть ни в одни брюки. Но и это же подстегивало мсье Кюри заниматься в спортивном зале и плавать по утрам в бассейне новенького дома.
- Раз вы так считаете, - ответила она на его комплимент, когда подняла лицо, вглядываясь в темные глаза-омуты. В них можно было запросто раствориться, забыв даже собственное имя, не то, что какой сейчас час и день недели. Плавно прикрыв глаза густым веером ресниц, Леони разорвала зрительный контакт.
- Вы очень помогли моему супругу, он хвалил вас мне. И ему спокойно знать, что в Сакраменто есть человек, к которому он может обратиться с проблемами... - она словила взглядом Ритту, читающую нотации какому-то официанту (эта женщина считала, что нет предела совершенству, поэтому старалась превратить каждое торжество в феерию света, тени и восхищения) - ... это его успокаивает. И меня. - музыка окончилась и им пришлось отстраниться друг от друга.
Деловое "мне надо с вами поговорить", выжигает что-то внутри француженки, она слишком резко, чем это положено вскидывает голову, что бы вглядеться в холодные глаза немца.
"Что вы задумали, гер Хольцман? Что-то серьезное?" Нет, она не смеет задавать вопросы сейчас - только слушает, внимает в впитывает в себя. Мягко повернувшись на носочках удобных туфель, напоминающих бальные, она чувствует как колышется белоснежная юбка, шаг за шагом - находит Саймона, берет его под руку и включается в разговор с партнером мужа. Когда оркестр, наконец, начал свою игру, Леони шепчет Саймону, что отойдет в дамскую комнату. Зачем она соврала? Почему было не сказать правду? Кто знает...но сделано уже то, что сделано.
Снимая со своего стула невесомую накидку она набрасывает ту на плечи. Лавируя меж пар собравшихся посмотреть на триумф Леони Кюри, она извиняется, задевая кого-то своим покатым плечом. Выходя из зала - оглядывается всего на мгновение, что бы убедиться, что ее не видели и ступает в полумрак улицы.
Найти Отто не составило труда. Он стоял у искусственного фонтана, курил сигарету и был явно задумчив. Подул прохладный ветер. Но Лео, все еще разгоряченной после жаркого зала это показалось благословением небес. Вот он бросает сигарету на траву, сминая ту каблуком туфля. Она ловит себя на мысли, что засмотрелась на эту картину, а после - поднимает взгляд выше, по его ногам, к рукам, по торсу к плечам и шее, и, наконец, их глаза вновь встречаются.
Как покорная лань она плавно двигалась подле него, переступая шаг за шагом, увлекаемая своим палачом дальше от мирской суеты и внезапных взглядов, способных нарушить секретность этой встречи.
- Вы хотели о чем-то поговорить, мсье Хольцман, - от легкого волнения акцент в ее мелодичном голосе чувствуется явственней. Она укутывает плечи в полоску ткани, складывая руки на животе. Она не спешит его расспрашивать о сути разговора, просто молчит, ожидая дальнейших объяснений со стороны мужчины.

+1

7

Отто Хольцман не понимает воспевание человеческих отношений. Вся духовная жизнь общества заключена исключительно в творении рук мастеров и гением природы, чьи произведения искусства проходят сквозь годы и становятся символами одухотворенности человеческого рода. Отношения между людьми такая же неискоренимая часть системы, как, к примеру, пищевая цепь или естественный отбор. Человек более одухотворен, нежели животное, но отношение к нему чрезмерно завышено благодаря религии, которую немец не воспринимает, и философии, которая лишь косвенно объясняет реальное положение вещей через средства выразительности речи. Эта идеология, проносимая Хольцманом с юных лет, делает его просто невыносимым для многих людей человеком.
-Вы и ваш муж надеетесь на повторные деловые соглашения? – немец нахмурился, глядя в светлые глаза женщины напротив, которая имеет удивительную способность говорить обо всех вещах с легкостью и усмешкой на губах, будто жизнь для нее – бесконечное веселье, состоящее именно из таких раутов и светских вечеров. В такие моменты Отто думает, а не обманчиво ли его неизведанное, странное чувство к француженке, заставляющее его смотреть на нее несколько иначе, чем на всех остальных женщин. В такие моменты Леони Кюри не просто публичная, она обычная.  – Мой номер всегда у вас. – Говорит он это сухо, безразлично, и думает в этот момент совершенно о другом. Саймон Кюри отлично разбирается в людях и плохо – в бизнесе, но даже его удивительная проницательность не перевешивает всю его глупость и несуразность по отношению к личному делу. Ни одно дело этого мужчины не обходится без чана вылитого дерьма. Мистер Кюри нашел себе не адвоката, он нашел того, кто будет убирать за ним то дерьмо, которое он не в силах контролировать.
Хольцман беспокоился за Леони Кюри. В какой-то степени она – имущество своего мужа, что потонет в результате крушения вслед за ним на то дно, из которого ей и ее супругу много лет назад удалось выбраться на свет. Эта женщина поддается окружению и подстраивается под него, словно хамелеон, что меняет свою окраску в зависимости от окружающей среды. Сможет ли она выдержать неизбежный регресс?
Об этом он с ней и поговорит. В тени деревьев, вдали от галдящей толпы и поднадоевших звуков музыки за несколько часов монотонного светского вечера, наедине с этой женщиной он станет говорить о ее дальнейшей судьбе. Отто видит, как она напряжена и насторожена, как осторожны ее шаги. Она такая потасканная публикой, что ей тяжело в данный момент быть самой собой.
-Вы не взяли с собой бокал шампанского, - он морщится от упоминания этого мерзопакостного алкогольного напитка и смотрит на белоснежные руки женщины, сложенные на животе. Пальцы волнительно сжимают ткань платья, Хольцман с неким удовольствием наблюдает за тем, как из уверенной грациозной виновницы торжества Леони превращается в простую уставшую женщину, далекую от посторонних оценивающих глаз. Вот она, настоящая. Она выбралась наружу.
-Мадам Кюри, я хочу, чтобы этот разговор остался исключительно между нами, - говорит Отто холодно, не видя никакого смысла в вежливой нежности и снисхождении к такой хрупкой недоступной особе. Хольцман ведет женщину в сторону беседки, что стоит возле искусственного водоема, пропускает вперед и сам садиться напротив француженки. – Обещайте, что будете держать язык за зубами.
Еще несколько минут назад мужчина и не думал заводить разговор на предстоящую тему. Основой этой встречи на заднем дворе дома была спонтанность, такая несвойственная Хольцману. Возможно, за него в этот момент говорил виски.
-Дела вашего супруга не так хороши, как может показаться, - говорит немец с заметным акцентом. – В настоящее время нет повода для опасений, но в будущем…я бы не хотел наблюдать драму, в которой вы и мистер Кюри – действующие лица. Я не хочу видеть в этой драме вас, - Отто пришлось становиться свидетелем случаев, когда жены страдали из-за проблем с законом у их мужей, и представлять страдающую Леони Кюри было невыносимо. – Я предлагаю вам сделку, которая в случае непредвиденных обстоятельств станет спасательным кругом, - мужчина делает глоток виски из стакана и с глухим стуком ставит его на столик. Немец замечает дрожащие из-за холодных дуновений ветра плечи женщины, снимает с себя пиджак и, подходя к Леони с ее стороны, аккуратно помогает ей надеть его на себя. На улице и вправду было прохладно.

+1

8

Он был опасен и она это чувствовала - каждой клеткой своего тонкого тела. Когда он просто смотрел на нее она ощущала исходящую от мужчины энергию - плохую, темную, запретную, скрытую от чужих глаз. Может быть именно поэтому он был ей интересен? Может поэтому она всего несколько минут назад скрыла от Саймона цель своего небольшого "перерыва". О порывах людей можно писать вечность - и все равно первопричины останутся скрытыми от глаз страждущих.
Отто старается быть сухим, безразличным, даже немного жестоким - она чувствует это. Буквально видит как меняется цвет его глаз. Но не понимает почему. Что заставляет его так меняться? Не она ли? А еще, Леони терпеть не могла шампанское. Только мартини или красное сухое вино. И, к тому же, игристые напитки это так пошло - для нее.
Оказывается, что на воздухе было куда холоднее, чем в помещении. Не смотря на то, что Сакраменто город, находящийся, практически, на побережье - по вечерам тут было так же прохладно как в Париже. Леони соскучилась по узеньким улицам старой части города - по этим кованным балконам, увитым плющом. По аромату свежей выпечки утром, по дымке, поднимающейся от чашечки только что сваренного кофе - все это жизнь в лучшем ее проявлении. Неспешная, размеренная, когда ты знаешь, что случится завтра, через неделю, через месяц. Так можно научиться ценить свое время.
- Шампанское это не тот напиток, который соответствует случаю, - парировала она, явственно ощущала, что он играет с ней - шутит, даже старается подколоть. Только если он на это решился - пусть знает, что связался не с тем человеком. Годы в детском доме накладывают свой злой отпечаток. И даже если внешне она довольно мила, аккуратная и женственна - внутри Леони Аделаида Кюри представляет собой совершенно другого человека. Она с легкостью может отразить любой удар, брошенный в лицо противником. Сумеет выстоять и не упасть. А даже если и упадет, то сумеет найти в себе силы, что бы подняться и двигаться дальше, по намеченному маршруту.
Как официально он начал - это интриговало и пугало одновременно. Зайдя в беседку, Леони занимает свободное место. Женщина ровно держит спину, на ее лице спокойное выражение, которое способно пошатнуть только что-то по-настоящему ужасное.
- Я умею не распространяться о том, что должно остаться только меж двумя, - она смотрела в его глаза не отводя взгляда и немо вопрошала: - Что же ты хочешь этим сказать, Отто? Продолжай, не томи - я слишком много жду в этой жизни.
С каждым последующим словом волнение Леони все больше возрастало. Значит, Сай врет ей, что все настолько замечательно, насколько может быть? Но зачем ему говорить не правду ей? Стыдится? Боится? Или пытается защитить себя? Но она не перебивала Отто Хльцмана, разрешая ему закончить свою мысль. Закончить неким предложением... Она не спешила отвечать, пока немец почти по-отцовски ласково помог ей накинуть на плечи пиджак. Так было гораздо лучше.
- Благодарю, - почти шепотом произнесла она, отводя взгляд в сторону. Стараясь всмотреться в темноту она каким-то образом хотела взглянуть в собственную душу, и понять чего стоит. Она была вольна сейчас послать Хольцмана куда подальше, прогнать с вечера и попросить не лезть в ее с Саймоном дела - мол сами разберутся. Но снедаемое изнутри любопытство победило здравый смысл и француженка, вернула свой взгляд к Отто:
- И что вы хотите мне предложить, гер Хольцман? Он все еще стоит над ней, женщина немного запрокидывает голову, что бы видеть его лицо, что бы понять, какие чувства испытывает сам Отто. Но, конечно же, она этого не поймет - он слишком хорошо скрывает свои чувства. Таким как он только в разведке служить.
"Во что ты себя впутываешь, Леони. Соберись, скажи нет, развернись и беги изо всех ног к супругу, который любит тебя, который боготворит тебя и который гордится тем, что вы вдвоем столь долгое время. Зачем тебе все это? Неужели приключений захотелось? Или тебя жизнь ничему не учит? Саймон никогда не позволит нечто подобное. Он, скорее, сдаст тебя полиции."
Она не понимала, решительно не понимала, чего он от нее хочет. Но столь же решительно ей было интересно дальнейшее объяснение, которое не заставило себя ждать.

+1

9

Какой-то малой частью своей испорченной, пропитой души он чувствует нечто теплое и согревающее при виде очаровательной белокурой француженки, но, признаться честно, она не была бы так интересна немцу, если не ее недоступность. Он не мог в любой момент коснуться своими пальцами ее кожи или перенести их скромное общение в более личную, интимную, если уж быть откровенно честным в своих желаниях, обстановку. Леони Кюри красива, бесспорно, и красива не только благодаря фарфоровой коже и искрящимся смехом глазам, но и ее отношением к окружающему миру, ко всей жизни в целом. Пребывая в весьма скромном бальзаковском возрасте, француженка сохранила удивительно привлекательные внешние данные и при этом не испоганила красоту своей души, что весьма поражает мужчину и вызывает в нем несказанное уважение к данной особе. С виду хрупкая и нежная Леони Кюри, на самом деле, втрое сильнее своего крепкого богатого супруга с неразвитым логическим мышлением и уровнем доверия семилетнего дитя. Отто все не мог понять, как Саймон Кюри нажил такое огромное состояние и за долгие годы все еще его не потерял.
-И какой же напиток соответствует случаю? – признаться, он удивлен. И хоть сам немец не воспринимает игристое вино совсем, оно является неотъемлемой частью любой светской вечеринки, находится практически у каждой дамы в руке, даже если та воротит от него нос. Леони Кюри не была похожа на ту, что предпочитает виски шампанскому, но он с удовольствием проверил бы ее любовь к более крепкому алкоголю. – Не волнуйтесь, мадам Кюри, - еще немного, и он попросит официанта плеснуть даме чистого спирта. Для успокоения расшатанных нервов и улучшению кровообращения, разумеется.
Хольцман чувствует ее волнение, когда приближается к ней с пиджаком, снятым с плеч, накидывает его на ее тонкие плечи и едва касается пальцами ее белоснежной холодной кожи. Это прикосновение внезапно вводит мужчину в ступор, он борется с желанием схватить француженку прямо сейчас, наплевав на свое положение и ее положение в обществе. – Я не могу сказать об этом здесь, - он действительно не может, ибо весь его план – едва понятные даже ему самому наброски, идеи, зародившиеся в голове за те короткие минуты прогулки от ресторана до беседки. В общем, Отто просто не знал, что сказать этой женщине, ведь он не может говорить урывками и недомолвками; это пошатнет его репутацию. Впрочем, данная ситуация только играла ему на руку. – Без заранее подготовленных документов я не могу раскрывать все подробности нашей сделки, Леони. Если вы согласны, - а ты согласна, - мы встретимся с вами через два дня в моем доме, и я буду готов предоставить вам всю необходимую информацию. – Леони Кюри смотрит на Хольцмана, а он, неготовый к ее внимательному взгляду, на мгновение напрягается всем телом. За какие-то несколько минут мужчина буквально вывернул все его отношения с этой женщиной наизнанку. Из-за весьма скверных погодных условий все гости предпочитали оставаться в помещении, и только эти двое присутствовали на заднем дворе дома, отделанного под ресторан высшей категории. Отто не боялся быть замеченным в близости с Леони, но, как ни странно, его пугала сама близость с этой белокурой француженкой. – Доверьтесь мне, - он говорит о сделке, ведь только ему заниматься безопасностью этой женщины. – Я хочу вам помочь, - и Хольцман соврет, если скажет, что не ищет в сделке с Леони Кюри личной выгоды. Безусловно, по большей части его заботит благополучие этой особы, но именно ее благополучие впоследствии может принести немцу выгодный доход и помочь избежать неприятной участи быть побежденным адвокатом неудачами своего клиента.
Мужчина поправляет выбившиеся из-за легких порывов ветра волосы Леони, заправляет белокурые пряди за ухо и словно невзначай проводит большим пальцем по скуле женщины. А затем отходит, понимая, что даже этот его жест может стать препятствием в сближении с мадам Кюри, одновременно такой публичной и такой недоступной.
-Пожалуй, нам стоит вернуться в дом, - отчеканил немец привычно холодным тоном. - И помните: вы ничего не говорите мужу.

+1

10

Если и был на свете мужчина, который тянул к себе таки же сильно, как кто бы то ни был, то сейчас он стоял над ней. Высокий, самоуверенный, жестокий. Да, Лео видела в глазах этого ястреба хищные проблески, и прекрасно понимала, чем этой ей грозит. Понимала и не хотела даже думать, что это может быть правдой.
Мужчины часто заигрывали с ней. Частенько недвусмысленно предлагали своё общество. Но ей хватало выдержки и такта отказываться - говорить четкое "нет" и разграничивать свою личную жизнь и рабочие связи.
Вопрос про напиток казался столь риторическим, что она решила не отвечать, а лишь загадочно улыбнуться на это, плотнее укутываясь в, пусть и не такой теплый как хотелось бы, пиджак Отто Хольцмана.
- Вы говорите сплошными загадками и мне становится совсем не по себе, - мягкая улыбка скользнула по алым губам, сразу же сходя, словно это был мимолетный акт радужности.
Радоваться было нечем. Конечно же Лео понимала, что дела ее супруга совсем не так хороши, как это описывает он сам, но предпочитала молча смотреть как стремительно худеет их общий банковский счет. Знал ли Отто, что у нее есть свой собственный, спрятанный от мужа и выведенный в оффшор? Наверное, он и не догадывался, что хрупкая леди может быть столь осмотрительна, даже когда дело касается любимого человека. Она открыла его несколько лет назад, когда поняла, что их семья может в один прекрасный день остаться без копейки в кармане. Предпочитая быть теперь подготовленной ко всему она сделала это втайне от мужа, считая себя правой. Но то, что деньги лежат в банке на другой стороне планеты грели душу. Ведь случись что - у них был бы хороший стартовый капитал, что бы прожить спокойно до конца жизни. Или даже до конца двух-трех жизней.
- Вы так говорите, словно я должна продаться вам в рабство, гер Хольцман. Думаю, что этот разговор обретает слишком интимный характер, - она резко поднимается, решительно смотря в глаза своему гостю. Плавно снимая с плеч пиджак, она вкладывает его в ладонь немца. - Но, пожалуй, я готова буду вас выслушать. Не могу обещать, что соглашусь, - она не улыбается - полностью серьезна и сосредоточена.
Гордо поворачиваясь спиной к Отто - она быстро двигается в сторону зала. Наверное, ее отсутствие уже заметили, надо было как-то оправдываться. Юбка мерно колыхалась при каждом ее шаге. Хольцмаг мог насладиться точеным силуэтом тела француженки, которая выглядела практически девочкой в этом полумраке улицы. Ветер раздувал легкую ткань, она зябко куталась в накидку, которая не согревала и лишь на мгновение остановилась у открытой двери, готовая обернуться - посмотреть, смотрит ли он. Но кто бы знал, чего ей стоило уговорить себя этого не делать. На мгновение застывший силуэт уже в следующий момент скрылся в ярко освещенном зале, где банкет продолжался, а гости веселились от души.
- Дорогая, все хорошо? - Саймон был обеспокоен, он взял супругу за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. - Тебя долго не было, - отмечает он, подхватывая жену под руку и уводя в сторону от толпы.
- Да, просто мне стало дурно - наверное много выпила. Выходила подышать воздухом, - мягко улыбается она мужу и прижимается к его плечу своим плечом. Они столько прошли бок о бок, неужели какой-то немец положит конец всему, что было между двумя супругами, которые были рядом намного прочней, чем благодаря интимной близости? Они пережили детский дом, лишения, бедность, убийство, остались рядом и тогда, когда получили от жизни все, о чем можно только мечтать. Ведь как говорят: жена познается в бедности, а муж в богатстве.
Она обводит взглядом зал, пытаясь найти в приглашенных Хольцмана, и когда не находит - успокаивается, хотя где-то внутри что-то слабо кольнуло. Ушел. В голове француженка все еще прокручивала их разговор. Какой такой договор он хочет заключить с ней? Что ему надо? Почему все так секретно? И главное...Ни одного ответа - от этого хочется злиться, кричать и ругаться. Леони не привыкла идти в темноте, держать руками за стены. Это глупо. По меньшей мере - но не менее глупо, чем принять предложение самого "Люцифера".

0

11

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » нет греха тяжелее страстей