В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Нарушая все своды всех правил


Нарушая все своды всех правил

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

FOX VIRGIN & ALAN BARNES


Лето 2011 года; Нидерланды, Амстердам.
Типичные для города погодные условия - преимущественно сухо и жарко.


http://se.uploads.ru/VMhpE.jpg
все трудности что тяготили
в тот вечер ушли
подозрительно просто

0

2

В день приезда в этом городе было что-то от картин Малевича. По глазам били яркие цвета витрин, стен, одежды прохожих. Щуриться заставлял слепящий солнечный свет слишком красного заката, а уши закладывало из-за гомона, который создают люди на улицах, и музыки, доносящейся из кофешопов.  В день приезда все казалось слишком угловатым, враждебным и чужим. По улицам сновали неестественно цветные фигуры людей, немного размытые, такие что и не рассмотришь лиц. Слегка пошатываясь на своих двух я брел рядом с Логаном – новым знакомым из Калифорнии, коренным жителем Сакраменто. Мы двигались мимо ярких человеческих пятен, между ними, иногда случайно цепляли кого-то плечом, но игнорировали неразборчивые возмущения, которые тоже отдавали в затылке болью. Мы не оборачивались на них и просто брели дальше, куда-то где все будет казаться не таким угрожающим и ядовитым.
Нам было совсем не хорошо, не так как мы рассчитывали. Я часто и с трудом сглатывал слюну, чтоб прогнать навязчивое ощущение тошноты и тяжело дышал, глядя под ноги на разноцветную (тоже слишком яркую) уличную плитку. Я сразу думал о том, что не стоит менять героин на те сомнительные вещества, что предложили нам местные торговцы, и с каждой минутой убеждался в этом все больше, Логан, кажется, наконец-то разделил мое мнение, вот только было уже поздно.

Зачем мы поспешили и купили это дерьмо? Зачем мы вообще прилетели в Амстердам, оставив знакомый и уютный калифорнийский героиновый притон так далеко?
Я не знал ответов на эти вопросы тогда, не знаю и сейчас. Помню только лишь одно – инициатором поездки все-таки был Логан. В какой-то момент он как-то слишком заманчиво заговорил об Амстердаме, рассказал какие-то истории, которые на тот момент казались невероятными и вдохновляющими, а потом мы обнаружили себя в кабине самолета, трезвыми, но нуждающимися в новой дозе. Между моментом, когда Лог предложил купить билеты, и их непосредственной покупкой прошло несколько дней, но их события в моей памяти не отразились, так же, как и понимание сколько конкретно времени прошло.
В самолете мы могли думать только о том, сколько времени уйдет на полет и на поиски наркоты по приземлению. И если я ещё мог заставить себя терпеть до тех пор, пока не найду местный героин или другие более-менее качественные и сильные вещества, то Логану ждать сил не хватало. Он настоял на покупке двух доз у первого попавшегося торговца тяжелыми наркотиками и заставил нас двоих жалеть об этом.

В день приезда Амстердам окунул нас в атмосферу приторных картин Малевича – художника никак не имеющего отношения к Нидерландам. Амстердам надавил на наши плечи и утопил на самое дно, вызывающего рвоту, сиропа из ярких красок и абстрактных, авангардных образов. Город красных фонарей схватил нас и продержал там ещё несколько дней, до тех самых пор, пока мы не поняли, что дальше может быть только хуже.
Этот город славится хорошей и легальной травкой, но за нелегальной торговлей наркотиками тут следят, а от этого нам показалось слишком сложным найти по-настоящему хороших торговцев тяжелыми веществами. В нашем то состоянии это было нестранно.
Мы просто жрали то, что попадало под руку, мешали свою кровь с веществами, которые находили не мы, а которые находили нас. Мы ловили наркотические приходы и, глядя на то, как плывет потолок, думало о том, что все-таки, наверное, было бы отлично не сдохнуть сегодня, дожить до завтра, а уже тогда заняться поисками торговца с товаром получше. И на следующий вечер действительно искали, вот только по-настоящему хорошего так и не нашли.
Хреновы неудачники.

Я понял, что захлебываюсь ядовитым сиропом Амстердама раньше, чем это сделал Логан. Он все ещё надеялся найти что-то в наркотическом опьянении, а я уже начал осознавать, что решение моих проблем подкралось ко мне достаточно близко, чтобы дотянуться до него трезвой рукой. В этот момент наши дороги разошлись. Мой новый друг решил остаться с двумя местными девчушками, у которых мы удачно вписались в первый же день пребывания в городе, а я накинул на плечи рюкзак и ушел подальше от злосчастной квартиры. Ушел так далеко, чтобы наверняка не вспомнить дорогу к нашему домашнему нидерландскому притону.
Дальше было около трех недель, проведенных в одиночестве. Я снял малогабаритную однушку недалеко от центра – захиревшую и практически не меблированную, старую, с потрескавшимися потолками и полу-ободранными обоями – закрылся в ней и стал дожидаться ломки, а потом и её конца. Первого, конечно, долго ждать не пришлось, второе же наступило гораздо позже, чем я мог ожидать. И только тогда, когда мое пребывание в Амстердаме приблизилось к метке длиною в месяц, мне удалось впервые увидеть город настоящим и реальным.
Ядовитый мир написанный по мотивам творчества русского Казимира отступил, растворился где-то в пространстве вместе с его пёстрыми людьми и черными квадратами и приобрёл сдержанность во всем. Теперь я видел город приблизительно таким, как его рисовал Ян Слёйтерс в своих картинах – спокойным, охровым, немного отдающим экспрессионизмом, а от этого живым и, на удивление, дружелюбным. Мое самоистязание ломкой закончилось, дало ответы на нужные мне вопросы и заставило взглянуть на многие вещи по-другому, в том числе и на голландский город.
В тот день, когда я впервые почувствовал себя чистым изнутри и вышел на улицы, меня сразу же захлестнула волна здешней жизни – новые знакомые появились буквально из неоткуда и заняли собою четыре дня жизни. Удивительные знакомые, ведь мы с ними не скурили ни одного косяка за все эти дни и не выпили ничего крепче пива (как ни странно, того, в состав которого не входят семена конопли), мы погрузились в общение, изучение северной Венеции и здешней богемной жизнь. Мы говорили об искусстве, нашем собственном творчестве и только раз о том, что именно каждого из нас привело в этот город. Всю историю моего пребывания в Амстердаме они все же не услышали, и только одна особа смогла заставить в день отъезда открыть карты и поделиться правдой. Впрочем, её услышанное и не удивило. Она сказала, что догадывалась об этом, а потом достала билет и скрылась где-то за стойкой регистрации.
Она догадывалась... это звучит смешно, ведь даже я не думал, что в ближайшее время окажусь в этом городе, а тем более с подобными целями. Не знал. Так же, как и не знал, чем теперь занять себя, когда снова оказался в Нидерландах один.

Люди в здании аэропорта казались немного нереальными, и хотя я не был под кайфом или пьян, они воспринимались как что-то выдуманное и нарисованное все тем же голландским художником по фамилии Слёйтерс. Они выглядели абсолютно нормально, я не наблюдал галлюцинаций, но все-таки каждый человек ощущался частью большой картины. Даже после того как кровь относительно очистилась, память о пережитом заставляла чувствовать окружающее меня пространство как-то иначе, сегодняшний день не стал исключением, в нем обычные вещи, казалось, приобретали новый смысл. Но хотя бы теперь у прохожих были лица.
И эти лица даже практически не поворачивались ко мне, я не выглядел конченым нариком, каким воспринимался первое время после приезда в город. Теперь ничего не делало меня странным или опасным для окружающих, разве что особо нервных могли спугнуть татуировки, особенно те, что на лице. И все-таки даже с ними я не выпадал из общей картины, я был её частью. Таким же нарисованным человеком и наконец-то нечужим для города и самого себя. И в этой картине мне было довольно хорошо.

Сегодня я проводил своих новых знакомых на самолет, позволил одной из них узнать всю историю, связанную с Амстердамом от начала до, практически, её конца, и задумался над тем, как её закончить в действительности. У меня не было билетов на обратный рейс и, постояв у касс с несколько минут, я решил, что не хочу его покупать сегодня. Казалось, что Амстердам ещё должен преподнести какие-то сюрпризы и хотелось надеяться, что встреча с ними будет приятной. Я ещё раз окинул взглядом окошки и побрел в направлении противоположном от них, оказавшись на улице, скурил сигарету, и только после этого сел в автобус идущий в исторический центр Амстердама.
Когда автобус прибыл на станцию, июльская жара уже стала убывать, а сумерки плавно спускаться на город. И даже выйдя на улицу из кондиционируемого транспорта, не хотелось скорее двинуть в не менее прохладное помещение, наоборот тянуло прогуляться, и не было причин отказать себе в осуществлении прихоти, медлить заставляло одно – снова нахлынувшее желание курить. И похоже, оно в этот раз взяло верх очень не вовремя. Отойдя от территории остановки и пройдя к ближайшему речному пешеходному мосту, я остановился приблизительно на его середине, вытянул из пачки одну сигарету и закурил, но не успел расслабиться и погрузиться в свои мысли, как за спиной послышался звонкий ребяческий голос. Обернувшись, я увидел пацана лет двенадцати, который на плохом английском с немецким акцентом и точно такими же проскакивающими словечками попытался что-то мне объяснять. Он нес какую-то малопонятную чушь бодро и воодушевленно, активно жестикулировал и довольно улыбался, он трепался до тех пор, пока я молча докурил сигарету до фильтра, а потом бросил её в воду, а когда собрался уходить, немец что-то выкрикнул и схватил меня за руку. Я так и не понял, что ему было нужно – особо не вникал в его болтовню, да и ломанную речь было трудно воспринимать без того. Но теперь каждый из нас осознал, что зря парень вообще вздумал от меня что-то хотеть.
Вспыхнула агрессия, а за ней не последовало отчета, почему все происходит именно так, я просто чувствовал гнев, а следом не к месту положительные эмоции. Мой кулак будто сам по себе направился к его лицу, а потом с силой соприкоснулся с намеченной целью. Из носа пацана прыснула кровь, пачкая брусчатку и мою руку, а у меня на лице непроизвольно заиграла кривая улыбочка. Может быть, подобное поведение взрослого человека и недопустимо, вот только внутри меня распространилось удовлетворение и полное равнодушие к происходящему. Шкет сам виноват, ведь никто не заставлял его лезть, ведь можно было включить мозги, которых, похоже, и нет, но все-таки.
Я бил ребенка впервые, и мне не казалось это ужасным. Сейчас я с не меньшим удовольствием плюнул бы ему в рожу и ушел по направлению к площади Дам, занятый своими мыслями.
Я просто ударил его и почувствовал облегчение, такое будто впервые за долгое время удалось отогнать от себя давящие проблемы.

Отредактировано Alan Barnes (2015-04-18 00:17:03)

+1

3

look

http://week.ge/uploads/posts/2012-03/1332612916_429571_282331955172453_252316221507360_678250_34372955_n.jpg

Пару дней назад мне исполнилась заветная цифра – двадцать один год, она такая же лживая, как и вся я. На самом деле, мне только девятнадцать, но эти фальшивые документы делают меня взрослее и самостоятельнее на пару лет раньше. Я не жалуюсь, мне плевать сколько лет в документах приписано, на сколько я выгляжу, меня больше волнует – сколько я стою. Для кого-то день рождения это праздник, для меня проклятье. Я давно потеряла вкус волшебства, счастья и веселья в этот день. Мне долгое время приходилось натягивать улыбку в свой день, играть счастливую девочку, и не огрызаясь принимать поздравления. В последних два года все изменилось, я просто не отмечаю этот день. В моей жизни не осталось людей, для которых я важна, которые знают об этом дне и желают меня услышать. Мне даже не приходится отключать телефон, он и так молчит.
Свой день я провела в сборах, побольше шортиков, поменьше нижнего белья – это был мой слоган. Я готовилась отправится в самую яркую и свободную страну. Туда,  где пахнет весной, туда, где депрессии вход запрещен, туда, где люди не думают о прошлом, они закуриваются настоящим.  Я не жаловалась на настроение, на Сакраменто. Я любила свой город и ни на чтобы не променяла его атмосферу, запах и улицы. Но 19 лет, это тот возраст, когда тебе хочется покорить весь мир или хотя бы повидать. Я никогда не выезжала из Америки и решила, что пора рискнуть. Почему именно Амстердам? Говорят там поля тюльпанов до самого горизонта, говорят их аромат слаще любого запаха. Я любила тюльпаны, любила яркие краски и восхищалась свободой, поэтому именно Амстердам. Мне не нужны были наркотики, легальные не легальные, мне не нужны были дешевые девочки или мальчики. Я хотела сказки, хотела волшебства.
Я расположилась в милом гостинице, с чудесным названием – Радуга. Там все было ярким, все цвета били чистыми, без примесей и это сильно напрягала глаза, но мне нравилось. Всего один перелет, а я уже в другом мире. На фоне интерьера гостиницы мой внешний вид не казался таким ярким и вызывающим. Мой внешний вид в этом городе вообще не казался никаким. Тут все одевались как душе угодно, никто не оглядывался на вульгарные наряды или на кислотные цвета, это все было обыденным и нормальным, а может всем просто было срать на тебя. Первый вариант мне нравился больше. В первый день у меня уже был водитель, который должен был отвезти меня на плантацию тюльпанов. В первый же день исполнилась мечта. Я просто ходила вдоль тюльпанов, переходя от одного цвета к другому. Мне не нужны были фотографии, я старалась все оставить в своей памяти, это самые красочные мои воспоминания. После первого дня я поняла, что выбор сделан правильно и больше меня ничего не расстраивало в этом городе.
Прошла почти неделя, я посетила все места, которые меня интересовали и просто прогуливалась по городу в свое удовольствие. Никогда я не осмеливалась так на долго оставаться один на один сама с собой и со своими мыслями, оказывается это не страшно, если ты в окружении сказочной атмосферы. Я шла по площади, делала снимки незнакомых мне людей, по кадрам я уже научилась определять местных жителей от туристов. Лица местных были куда проще, их лица не были наполнены скукой или злобой, в них читалась умиротворенность, о туристах подобного сказать нельзя.
Совершенно случайно в мой кадр попал мужчина, я не понимала что это, но одет он был в мужскую одежду, и ребенок. Это был стоп-кадра. Я не верила глазам, эта ошибка природы подняла руку на ребенка. Я отвожу глаза от камеры и вижу равнодушие на его разрисованной морде, ни капли сожаления или раскаянья.  Я не могу устоять на месте, такое впечатление, что все происходящее вижу только я, потому что никто никак не отреагировал. Я подхожу к незнакомцу и без каких либо слов повторяю его же движение. Мой кулак остается на его челюсти.
- Твою мать! – как же больно. Такие трюки девицы в фильмах изображают с легкостью, а в жизни все оказалось больнее. – Ну как? Тебе по вкусу свои же методы? – когда я обернулась, чтобы посмотреть на обиженного ребенка, то его и след простыл. Что и не удивительно. Зато я теперь осталась один на один хер пойми с чем.

+1

4

забыл вв

http://sg.uploads.ru/8nihE.jpg

Площадь Дам – уютное место, не смотря на то, что обычно по ней гуляет множество туристов. Приблизительно сто шагов с севера на юг, а потом ещё около двухсот с запада на восток по истоптанной неисчислимым количество ног брусчатке. Тихое место, настолько насколько может быть тихим городской и туристический центр. Древнее и притягивающее к себе. Оно красиво настолько, что заставляет возвращаться снова и снова. Я не помню сколько раз приходил туда за последние несколько дней и сколько пересекал её из конца в конец, но я готов повторить это ещё как минимум столько же. С удовольствием сделаю ещё несколько ходок сегодняшним вечером; приду на площадь, пока солнце не село, прогуляюсь по ней, а потом провожу закатное солнце, сидя на ступенях возле Национального монумента, куря одну за другой и наблюдая за тем, как окружающие меня компании заменяют обычные сигареты легкими косяками. Просижу так до тех пор, пока не надоест, или пока какая-то девушка с табличной «свободные объятья» не отвлечет меня. А после этого пойду в ближайший паб, но не для того, чтобы выпить пива или виски, а ради сытного ужинать перед возвращением в съемную квартиру.

Я хочу плотно поест, насладиться покоем и ещё раз проникнуться городом, в который впервые и так неожиданно попал. Я не хочу с кем-то контактировать, кроме разве что той самой девушки, которая, вероятно, в лучших традициях этого города, подойдет для того, чтобы подарить случайные объятья, а взамен взять короткую, но искреннюю улыбку. Не собираюсь задерживаться на мосту возле автостанции больше не минуту; вытираю кровь пацана с кулака левой рукой, растирая красную жидкость между пальцами, и думаю, что неплохо было бы смыть её влажной салфеткой или хотя бы речной водой. Задумываюсь над тем, до чего будет добраться быстрее и в этот самым момент понимаю, что судьба внесла в мои планы небольшую корректировку.

Мгновенная карма настигает меня ударом в челюсть, не самым сильным, но однозначно неприятным. Можно было бы подумать, что целая вселенная мстит за равнодушие к вреду, причиненному ребенку, но это мешает сделать милое личико рыжеволосой девушки, со злобой смотрящей на меня. Рефлекторно берусь рукой за ушибленное место, чуть сдавливая пальцами и как бы массируя, а следом легко и криво улыбаюсь. Сегодня я ждал разве что объять, но никакого мордобоя со стороны прекрасного пола.
- Самые обычные методы, в них нет ничего особенного, - отвечаю ей, отводя руку от лица и снова натяивая на лицо спокойную, почти равнодушную гримасу. На этот раз она именно «почти» равнодушная, ведь яркая незнакомка в считанные секунды вызывает мой интерес.
Посмотрите на нее, она что мать Тереза? За всех униженных и оскорблённых вступается?
И если ей уж так интересно, пусть знает.
- Не самая большая неприятность в жизни.
Говорю с девушкой спокойно, так, будто с её стороны был не полноценный удар, в который она явно старалась вложить всю свою силу (и, кстати, смогла), а легкая пощечина, не оставившая на щеке ни следа. Челюсть слегка ноет, но после недавней ломки, вызванной принятыми наркотиками, это ощущение дискомфорта сводится практически к нулю. Я вообще привык к физической боли, о чем как минимум говорит количество татуировок на теле, а после последних событий даже сломанная челюсть показалась бы пустяком. Но девушке, к слову, едва ли хватило бы умения для этого, разве что при очень большой удаче вышло немного сместить хрящи. И то глубоко сомневаюсь.

По вкусу ли мне мои методы? Я, конечно, никогда не придерживался жизненной мудрости, гласящей: «Относись к ближнему своему так, как хочешь, чтобы относились к тебе», - но вполне был готов к этому. Каждый несет ответственность за свои действия, я, возможно, понесу её за этот свой поступок, ну а парень, в свою очередь, понес за свой. Все имеет причины, все имеет следствия, и удар в нос это не такая уж проблема, сколько бы тебе лет не было. Так что, да, мне они по вкусу.
- Тебе есть до этого дело? – наконец-то задаю тот вопрос, что возник в сознании чуть ли не в первую очередь. Смотрю на девушку в упор и убираю руки в карманы шорт.
Я вижу, как она напряжена, возмущена, зла, а сам не выражаю никаких ярких эмоций. Мне все также легко, как минуту тому назад, ко всему, до сих пор чувствую то равнодушие, что накатило на меня в момент удара. Я расслаблен. Если девушка хочет ударить меня ещё раз, пожалуйста, мне не жалко.
Смеряю её оценивающим взглядом, мимоходом замечая роскошные формы тела. Она красивая. А ещё забавная, ведь так старается пристыдить или напугать (мне сложно понять, чего именно она пытается добиться) человека, которому глубоко наплевать на происходящее. Человека, который снова думает о площади Дам и пабе, что находится в пятнадцати минутах ходьбы от нее. Там подают отличную говядину с гарниром из овощного пюре, а ещё работает хороший бармен, с которым всегда приятно поболтать, и он точно не станет грузить вопросами морали, с которыми пожаловала ко мне незнакомая красотка.

Отредактировано Alan Barnes (2015-06-03 14:54:41)

+1

5

Я потерала свою руку, которая ломила от боли, но не отводила взгляда от мужчины. Передо мной стояла некое нечто, мне даже показалось, что это робот, лишенный чувств и эмоций, потому что об был равнодушен и спокоен. В нем не было жизни, в нем не было души, в нем не было ничего, что бы могло изменить мое мнение. Мне было мерзко и противно от его сухости, от его лица, от его голоса. Мне хотелось верить, что все это напускное, что все это ложь. К несчастью, передо мной стоял не актер, передо мной была мразь. Мразь, которая не понимала своей ошибки и не видела ничего аморального в своем поступке. Хотя его удар трудно назвать поступком, это действие лишенное описания и объяснения.
- Самые обычные методы, в них нет ничего особенного, - я ждала любого другого ответа, но не такого. Мне не удавалось подобрать слова на его спокойствие. Моей жалкой персоне оставалось сверлить мужчину взглядом. Я ждал раскаяния, извинений передо мной, жалости в его глазах, но в его глазах была пустота серого цвета. От его тела веяло смертью, от его кричащих узоров несло гнилью. Что за ничтожество стоит передо мной? Он не отводит от меня взгляда, удивительно, что он молча не развернулся и не ушел в противоположном направлении.
- Ты не пробовал обратиться к врачу, ты опасен для общества! Изолируй меня вот от этого - я прохожу взглядом с головы до ног изтатуировонного мужчины. Я показываю всем своим видом как он мне неприятен, омерзителен и что я трачу время на него, ребенка же уже нет. Это человеческая глупость или мое воспитание? А может просто страх и я играю роль хомяка перед удавом. Анализируя внешний вид моего оппонента, то его трудно принять за удава, его вообще трудно принять за что-то живое.
- Конечно небольшая, ведь ты сам из себя самая большая неприятность - я плевалась желчью, я заводилась с каждого его звука все больше и больше, а обидчик становился все спокойнее и спокойнее. Он не воспринимает меня всерьез, он не слышит мои слова. для него никто не имеет смысла. Обо всем произошедшем он уже забыл и никогда не вспомнит, мне же это будет сниться еще долго. У меня до сих пор перед глазами стоит стоп-кадр: удар большой руки, соприкасающейся с невинным лицом ребенка.
- Мне до тебя нет никакого дела, мне очень жаль, что я потратила мгновения на тебя. Таким экспонатам место в зоопарке, а я не люблю подобные заведения из-за вони питомцев. - Может от него и не исходило запаха на самом деле, просто у кого-то слишком богатая фантазию, которую унять уже невозможно. Меня трясет, внутри все клокочет, я снова хочу его ударить, но рука еще болит. Я молча разворачиваюсь и иду в противоположном направлении от незнакомца. Хочется скрыться от него, хочется чтобы он испарился. День испорчен. Поездка испорчена. Сдохни, тебе будет лучше  - мысленно я посылаю проклятья в сторону обидчика. По телу пробегают мурашки, я знаю, что его взгляд прикован ко мне.

+1

6

Происходящее кажется забавным, с каждой минутой все больше и больше. Мимика с показным отвращением, голос с явным раздражением – все это и многое другое в поведении девушки меня начинает понемногу веселить. Я даже улыбаюсь, когда она просит избавить её от меня. Уголки губ медленно ползут вверх, обнажая зубы в улыбке.
Следующие же слова ярковолосой девушки и вовсе вызывают тихий короткий смех.
- Если бы ты знала, насколько права, - говорю, глядя в её глаза, - Я – своя главная неприятность; это в яблочко.

Мне уже даже интересно, что она сделает или скажет ещё.
Ну же, ударь меня ещё раз или плюнь в лицо, хотя бы толкни так сильно, насколько вообще хватит сил. Ты так очаровательно злишься.
- Почему же ты подошла, если тебе жаль времени на таких как я? – бросаю ей вслед слова, понимая, что её злость исчерпала себя и уже не дотягивает до того уровня, чтобы подталкивать к нравоучениям.
Ну же, не уходи. Меня только зацепил твой праведный гнев.
- Эй, - окликаю её, пока она продолжает отдаляться, - На этом заканчивается твоя миротворческая миссия? Один бессмысленный удар?
Продолжаю смотреть ей вслед, но спустя пару секунд срываюсь с места – быстрым шагом догоняю и кладу руку на плечо, привлекая к себе её внимание. Если пташка не хотела иметь ничего общего с мудаками вроде меня (или кем она там нас считает), то абсолютно точно зря цеплялась. Она подогрела во мне интерес к происходящему, я даже на время отставляю в сторону мысли о пабе и площади Дам.
Сейчас я не нарываюсь, как можно подумать; я пытаюсь удовлетворить свое любопытство, ведь мне интересно, что произойдет дальше, если не дать незнакомке вот так просто уйти. Понимаю, что почти наверняка злю её и мне это нравится.
«Ну и козел же ты, Алан Барнз», - слышу где-то в подсознании голос одной своей старой подруги, которая именно это и сказала бы в данной ситуации. Она была бы права. Тысячу раз права. Но от этого мне не становится менее весело.
Ублюдок и мразь? Хэй, мне это неинтересно, куда любопытнее поболтать с социально озабоченной незнакомкой.

Слегка обгоняю девушку, так чтобы идти впереди нее на расстоянии приблизительно в два шага, поворачиваюсь к ней лицом и продолжаю шагать, только теперь спиной вперед.
- Что тебе дало это?
Смотрю на неё вопросительно и взмахиваю руками, как бы подчеркивая бессмысленность её действий.
- Всем было срать, ты же видела, что никто не обратил внимания на происходящее. Какая муха укусила тебя? Решила доброе дело сделать, чтоб попасть в рай? Так промашечка вышла, да и рая никакого не существует.
Пока болтаю, спотыкаюсь о что-то, валяющееся на тратуаре. Резко оборачиваюсь, глядя под ноги в попытке рассмотреть, что это было, и восстанавливая равновесие, а потом замедляю шаг, возвращаю взгляд к рыженькой. Всматриваюсь в её лицо и отмечаю, что мимикой и своим образом в целом она тянет на лису. Значит, Лисой для меня и будет; возможность узнать имена друг друга у нас не намечается, поэтому даю ей прозвище.

Уверен, что если бы я мог прочитать её мысли, то знатно повеселился. Например, мне кажется, что она вполне могла бы желать мне смерти. Вот сейчас мы переходим дорогу, а я все также иду задом наперёд. Уместно представить, как меня сбивает автобус. Кости, кишки, мозги – все это разлетается по асфальту и лобовому стеклу, только теперь не нарисованное, а настоящее, кровавое. Живописненько так. Сочно.
Эй, милая, представь себе это, тебе понравится. Чего ещё желать татуированному придурку, что вдруг доебался к тебе?
Если девчушка вдруг решила бы пожелать мне смерти, то я сказал ей спасибо. Она уже точно подметила, что я – самая большая неприятность. Лишившись себя, я лишился бы большой части своих проблем. Процентов так восьмидесяти пяти. Так что пожелание сдохнуть здесь и сейчас меня только порадовало бы.
Кстати, оно даже тянет на неплохое пожелание к дню рождения. Представляю сколько бывших с наслаждением прислали бы мне маленькую черненькую открытку с аккуратными буквами, заботливо, каллиграфично выведенными белой голевой ручкой и говорящими, что мне неплохо было сдохнуть здесь и сейчас.

+1

7

Происходящее с каждой минутой больше походило на абсурд или на тетр одного актера. Мне оставалось теперь понять кто из нас актер и тащит это зрелище. Меня раздражало мое бессилие и его превосходство. Я чувствовала как он упивается происходящем. Я чувствовала как его самолюбие стоит на пьедестале и сверху вниз смотрит на меня. Я все это чувствовала. Я ощущаю ничтожность. Как плохо быть вот такой слабой девушкой рядом с таким ничтожеством, как это. От его улыбки стало страшно. Он играет или псих. Он играет или маньяк. Страшно неприятно. Мое подсознание уже лишилось дара речи. Мои глаза бегают по сторонам. Я ищу поддержки в окружающих. Я хочу, чтобы кто-то подошел и лишил меня проблем. Я хочу, чтобы кто-то подошел и лишил его сознания, а лучше жизни.
От его слов меня бросает в дрожь и это уже не от раздражения, это от страха. Я сомневаюсь в его адекватности. Да и на какую адекватность я надеялась, если этот мужчина поднял руку на слабое создание. А что его останавливает, чтобы поднять руку на меня? Ничего. Я легко могла представить как его кулак  может оказаться со всей силой в моей брюшной полости, я представляла как от боли падаю. Так же я представляла, что в этот момент ни один прохожий не подойдет и не окажет мне помощь, а этот ублюдок просто пройдет мимо и сделает вид, что ни к чему этому не причастен. Фокс, какая же ты дурра. Твоя сказочная поездка больше не кажется тебе такой прекрасной и романтичной. Твоя поездка больше никогда не покажется тебе таковой. И все из-за одного мгновения. Из-за одного человека. Как жесток этот мир. Один человек может окончательно изменить всю вашу историю. Когда что-то выбивается из-под моего контроля это обижает, нет это выводит из себя. Всего несколько минут, а это нечто прошелся по всему моему отрицательному диапазону настроения. Что за удивительное создание. Что за посланник из Ада..
- Люди часто совершают необдуманные поступки – вот и я не подумала, что все может обернуться ТАК. Он насмехается на д ситуацией. Нет, он насмехается надо мной. Не терплю подобное от незнакомцев. Я его не терплю. Меня он выбешивает. От своей ничтожности хочется плакать. Единственная реакция на происходящее слезы. Вот только я давно не показываю слезы людям, поэтому это все переходит в гнев. Мои кулачки сжимаются. , мои щеки пылают. Я чувствую как пульс отдает в висках. Один незнакомец, а я столько подарила ему нервных клеток. Ну что за кретинов мне дарит судьба.. Я спасаюсь бегством, позволь мне больше не видеть тебя. Я слышу за спиной продолжение его насмешек. Слышу смех и разочарование в его голосе. Его расстраивает, что игрушка уходит от него. Его развлечение мимолетное стало короче, чем он планировал.
Меня успокаивает то, что парень не пошел за мной, потому что я уверена, что на первый его шаг, он получил бы второй удар и третий и четвертый. Мое ликование длилось не долго. Как бы я не ускоряла шаг, шаги мужчины становились все ближе. Это ужасно. Игра кошки-мышки, в которую я так часто играю поменяла правила, теперь я в роли жертвы, а он? Он мой мучитель.
Мужчина нарушает мое личное пространство, я не терплю, когда до меня дотрагиваются незнакомые люди. Он облил меня грязью, он сделал это специально. Он провоцирует меня, а я введусь. Мое плечо в его руке кажется до смеха крошечным, но я сбрасываю его горячую противную руку. Хочется скорее в душ, хочется скорее уйти от него. Кажется, мне страшно. И страх так же меня провоцирует.
Мужчина говорит со мной, но я стараюсь не обращать на его слова внимания. Он хочет завязать разговор или развязать мои руки? Я срываюсь и ударяю кулаками в его грудь. Раз за разом, удар отдается куда сильнее по моему телу. У меня болят руки, мои ногти впиваются в ладошки.
- Отвали от меня! – я кричу, мой голос срывается на визг. – Что ты за упертое животное! Иди к себе подобным – он не шевелиться, он как скала, а у меня заканчиваются силы. Я задыхаюсь с каждым ударом. Никто не поверит, что мы не знакомы. Со стороны это выглядит будто парочка выясняет отношения. Я истеричка, а он терпеливый мужчина. Он не мужчина! Он жалкая ошибка природы.
- Промашечка? Это для тебя всего лишь промашечка?  - У твоего отца вышла промашечка. Но у меня хватает мозгов не говорить это вслух. – Ты не думал просто извиниться передо мной. Просто признай свою неправоту и иди нехер. Нахер – это в противоположную сторону от меня. – от жары хочется пить. Во рту все пересохло. Я облизываю сухие губы. Но мне так и не удалось расчистить свое личное пространство.

+1

8

Улицу не назовешь тихой, но мне кажется, я отчетливо различаю цокот каблуков рыжеволосой незнакомки. Кажется и то, что он звучит особенно гневно сейчас. Я иду спиной вперед и наблюдаю за тем, как девушка отводит взгляд, как семенит своими роскошными ногами, явно пытаясь свалить хуй знает куда, лишь бы не видеть меня. И я осознаю, что не дам ей уйти так просто.
Мне хотелось только того, чтобы меня никто не трогал сегодня, но вдруг появился этот мелкий немецкий пиздюк, вполне себе заслуженно получивший по роже, а потом и наглая девица с её нравоучениями. Они не дали мне покоя, и теперь у меня нет желания оставлять их в покое. Вернее, сейчас уже только девушку, ставшую защитницей пацана-идиота.

Треплюсь до тех пор, пока она не соизволит мне ответить, и криво улыбаюсь снова, когда она пытается вылить на меня через свои слова очередную порцию презрения с отвращением. Чудесненько. Крошка делает почти то, чего я и добивался, а может, даже нечто большее.
Новая волна недоброго удовлетворения накрывает меня, от чего я снова становлюсь спокойным, как сытый кот. Девушка постепенно переходит за грань истерики, а мое раздражение опять рассеивается.
Удар за ударом передает те эмоции и чувства, которые я хотел увидеть и прочувствовать в ней, я получаю то, что хотел. Мне снова становится по-своему хорошо.

Девушка-Лиса колотит мою грудь, переходит на крик, и вдруг внутри меня что-то переключается. Щелчок, и я понимаю: только что, кажется, зашел немного дальше, чем планировал. Нет, не с пацаном, а именно с ней. Она колотит мою грудь как-то так отчаянно и беспомощно, что даже на долю секунды становится не по себе.
Девушка кричит о том, что мне необходимо перед ней извиниться, а я неожиданно для себя решаю ответить на её слова.
- Ладно-ладно, остынь, - смотрю на нее все также спокойно, но на этот раз с некоторым сочувствием во взгляде; поднимаю руки, как бы в жесте, обозначающем то, что я сдаюсь, - Прости.
Она все ещё стучит кулаками по груди, от этого голос у меня звучит неровно, но я все равно говорю каждое слово четко и разборчиво. Обращаюсь к ней тихой, успокаивающей интонацией.
- Слышишь?  - вглядываюсь в её лицо сверху-вниз, - Успокойся, извини.

Не собираюсь ничего добавлять о неправоте или подобной херне, не вижу в этом необходимости, но говорю именно то, что говорю, ведь девчушка почему-то разнервничалась больше предполагаемого.
Руки вздрагивают от рефлекторной попытки её успокаивающе приобнять, но я останавливаю себя почти сразу. Крошка явно слишком напугана, чтобы сейчас допускать такое вольное отношение к ней. Предполагаю, что если дотронусь до нее, то её ужасу не будет предела, а так как пугать ещё сильнее не хочу, все-таки не делаю этого.

- Отпустило? – спрашиваю, когда Лиса перестает лупить меня.
Отступаю на шаг, но взгляда от нее не отвожу – пока ещё не понятно, чего ожидать в продолжение истерики. Глядя в глаза, опускаю руки и замечаю, что она вроде бы в самом деле немного успокоилась.
- Ты хочешь, чтобы я признал свою неправоту? – спрашиваю все с той же спокойной интонацией, - Идем выпьем в баре, и там я сделаю это. А потом и браво отправлюсь нахуй, - заканчиваю говорить и впервые за последние минуты отвожу взгляд от девушки, быстро осматриваюсь по сторонам и качаю указательным пальцев в сторону случайного бара, попавшего в поле зрения, - Пошли. Успокоишься немного.

Я не испытываю вины за то, что сделал в последние пятнадцать минут, и не вижу смысла говорить что-то более значительное, чем слово «извини», но мне нравится идея поговорить с ней ещё, раз уже все так сложилось. Я не собираюсь отпускать её так просто, раз она уже влезла в мое пространство, а бар – отличный повод удержать.
Ладно, ладно, нахуй распрекрасную площадь Дам, меня и ебаное спокойствие. Раз все снова скатилось в говно, пускай так и будет. Придется заменить отличный паб случайным баром и напоить перепуганную девушку парочкой коктейлей, которые снимут стресс, именно там. Пусть подумает, что мне все-таки неловко откровенно портить ей отдых, ну а я получу её компанию, вдруг ставшую мне интересной.
Надеюсь она примет предложение, а не начнет биться в очередной истеричной агонии. И надеюсь, что она не поклонница здорового образа жизни, ведь ничто не успокаивает быстрее алкоголя, если, конечно, не брать во внимание наркоту, и ведь иначе незачем, как мне кажется приезжать в Амстердам. Не на тюльпаны же с цветными домиками в Голландии целыми днями смотреть.

+1

9

[в архив]: игрок удален

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Нарушая все своды всех правил