Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » i want you


i want you

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

morrigan & sebastian
march, 2015

http://funkyimg.com/i/Vz2z.png
удовольствие не из дешевых.

+5

2


Вы любите свою работу?
Хотя нет, лучше я задам свой вопрос немного иначе - любите ли вы ее так же, как люблю я?


     Это место мне досталось совершенно случайно - всему виной моя невнимательной и отчаянное желание найти хоть какую-нибудь жалкую должность, где с меня не будут спрашивать высшего образования, прописки в этом городе и кучу других бесполезных и совершенно ненужных для приличной жизни бумаг. Оператор call-центра - именно так гласило серое и невзрачное объявление, найденное мной в интернете, и почему-то именно оно привлекло мое внимание свой блеклой и скучной оболочкой. В прочем, пикантная изюминка, что скрывалась под таким будничным и повседневным названием - пришлась мне по вкусу. И нет, дело совершенно не в моем особенном отношении к сексу, скорее в особенном отношении к чему-либо новому. И мне всегда было любопытно посмотреть на эту профессию с другой стороны.
     Листая городские газеты, пролистывая дешевые журналы вы когда нибудь обращали внимание на яркие рекламные вставки после текста? Там, внизу страницы - с красивой и обнаженной девушкой, с ее звучным именем и шестизначным номером, по которому до нее можно дозвониться. Читали ли вы эти красочные обещания о самом сказочном и незабываемом сексе, который только возможен в нашей скучной жизни? Вы уже слышите этот томный голос, манящий вас взять телефонную трубку, нажать несколько кнопок и отправится в неизведанное путешествие в мир собственных грез и фантазий? Именно я буду вашим путеводителем. Я буду человеком, который ответит на ваш звонок, и именно я подарю вам все то, о чем вы мечтаете.
     Забудем об этом. Забудем о кричащей обложке, соблазнительной упаковке моей профессии - с моей стороны все выглядит не таким эротичным и сексуальным.
     Я сижу в офисе, в прочем, такое обозначение этого помещения будет слишком вычурным и пафосным. Эта комната более похожа на классный зал, поделенный на секторы закрытыми письменными столами. Я помещенная в пластиковую, огражденную тремя тонкими перегородками коробку, которая имитирует иллюзию уединенности. Перед моим лицом стационарный телефон, к которому подключена моя гарнитура, небольшой ноутбук с открытыми вкладками гугла, "Таксист" поставленный на паузу, небольшой блокнот и собственный мобильный телефон. Я в праве заниматься любыми своими делами в перерывах между звонками, иногда и во время - все зависит от клиента.
     Тик так. Размеренно и томно истекает время, лениво пересекая секундной стрелкой белоснежный циферблат настенных часов. Тик так. Еще три часа до окончания ночной смены, и мне придется поспешно возвращаться домой для того, чтобы у N. не возникло спонтанного желания встретить меня с ночной смены в кинотеатре. О моем тайном увлечении, моем хобби, о моей второй работе он не знает - гарантия безопасности для нас обоих, дополнительный заработок и невинное увлечения для меня самой. Наши разговоры на работе, на удивление - не всегда о сексе. Наши клиенты не всегда извращенцы. И, наконец, мы не всегда выглядим точно так же, как гласит небезызвестная реклама служб секса по телефону.
     Мы не сидим в эротичном нижнем белье, и нет, мы не ласкаем себя одновременно вместе с вами. Я вас разочарую, но мы даже не испытываем того же плотоядного желания, мы не возбуждены - мы методично и буднично разгадываем кроссворд, закрашиваем синей ручкой клетки на полях тетради, исследовать всемирную паутинную сеть. Мы можем заниматься всем, чем угодно, но не чувствовать того же горящего, зудящего возбуждения, но за что вы нас любите, так это за то, что мы мастерски это скрываем.
     - Мой милый мальчик, если ты еще раз наберешь этот номер, я обязательно перезвоню твоим родителям и расскажу, чем занимается их сыночек в их отсутствие. - Гудки резко прерывают меня на половине фразы, и я рассерженно отклоняю вызов, устало разваливаясь на своем кресле. Взгляд на часы. Время остановило свой ход, а я раздраженно потираю виски, мечтая, чтобы эта ночь поскорее закончилась.
    - Снова малолетки развлекаются? - задорный голос Клэр отвлекает меня от самобичевания, и я тоже улыбаюсь этой милой, перевалившейся через хлипкую перегородку наших столиков, толстушке. - Уже третий за ночь. Мне сегодня чертовски везет на продуктивные разговоры, а тебе звонил твой? Сегодня не будет красочных историй и обещаний о том, как он увезет тебя на моря, вы поженитесь и будете жить долго и счастливо?
      Она смеется, махает на меня рукой и скрывается в своем эротичном вакууме, хотя я знаю, этот тайный поклонник, ее истинный фанат очень льстит ее одинокое самолюбие. Может быть она действительно верит в некую связь и любовь между ними. Не буду ее разочаровывать. Сама же я давно не очаровываюсь на пустые комплименты и мнимые влюбленности своих клиентов. Они зависят от своих фантазий, от наших голосов, что позволяют им окунуться в сказку, ощутить волшебство без находящегося рядом человека. Да, действительно верю, что нашу профессию можно назвать магической. Разве вы будете спорить с тем, что я подобна ведьме, когда доставляю вам удовольствие находясь совершенно в другом месте? Меня привлекает эта власть. Сласть. Похоть. И чуть косая улыбка касается моих сухих губ.
      Череда звонков, все похожие друг на друга, несколько постоянных клиентов, пока наконец я не слышу на том проводе грубоватый, цепляющий, с теплой хрипотой голос.
       - Ну здравствуй, бунтарь. Все ждала, когда ты наконец наберешь мой номер и порадуешь меня своими фантазиями.

внешний вид не имеет значения
будем фантазировать вместе

+4

3

И теперь в захолустье, в трущобе, в дыре,
Отыскав подходящее место,
Совершенно один, на пустом пустыре
Он возводит свое королевство.
М. Щербаков

С тех пор как я бросил пить и сменил место жительства, я проводил свои вечера однотипно – приходил с работы поздно, смотрел какой-нибудь старый фильм, засыпал. Выходные не были исключением – работа в редакции еженедельника не переводится, а у меня как у главного редактора есть ключи от офиса.
Приближалась весна. Но то, что нужно человеку весной, было все так же от меня далеко. В пространстве и во времени. На пространство бы еще плевать – до Лондона летают самолеты. Но время...
Я огляделся по сторонам. Меня окружала воскресная тишина довольно убогой холостяцкой квартиры.
Машина времени.  Вот что мне надо.

Осознав свои потребности, я взял ноут на колени, вышел в интернет и поглядел на остаток средств на своем счету. Он оказался неожиданно мощным. Зарплата главного редактора еженедельника в Америке довольно приличная, а расходы у меня небольшие. Ем как птичка, одеваюсь как голодранец. Съемная квартира-студия в трехэтажной развалюхе тридцатых годов.
Оказывается, я много сэкономил. Я могу позволить себе излишества.

Отредактировать воспоминания, выпарить из них все мало-мальски темные детали, оставив искрящийся, смертельно чистый порошок радости. Нет, блаженства.
Мир воссозданный, мир претворенный. Мир, где все будет по слову моему.

Мое прошлое не заслужило бы одобрения здешнего общества.  А я о нем в Америке никому и не рассказываю.
К кому мы идем с теми сексуальными практиками, которые точно не порадуют среднестатистического партнера? К платным профессионалкам.

Я подбираю с пола свежий номер своей газеты. Его я знаю, как свои пять пальцев, и открываю предпоследнюю страницу.  Она полна вполне прилично сверстанными объявлениями со слегка завуалированной рекламой сексуальных услуг.

Стыдно использовать человека для собственных целей. Но когда речь идет не о желании уже, а о ломке, какой может быть стыд?
А в глаза смотреть не обязательно. Современные технологии позволяют этого избежать. Я набираю номер. 
Я не знаю, где они берут персонал, но девушка, отозвавшись, сразу дала мне почувствовать, что меня ждали. Я приятно удивлен.
С другой стороны, понятное дело, от хорошей жизни в секс по телефону не звонят. Наверное, она всякого наслушалась и стала классным психологом.
- Хорошо. Ты, наверное, ко всяким предпочтениям подстраиваешься, да? Но все равно, если тебе что-нибудь не понравится, ты можешь в любой момент положить трубку, - предупреждаю я.
Сейчас мне нужна какая-то взаимность. Одержимость – это по определению одиночество. Но сейчас, когда я слышу ее голос - «...порадуешь меня своими фантазиями» - по тембру очень даже умудренный, а по сути наивный - я чувствую, что больше не могу быть один.
Я делаю глубокий вдох.
- Что-нибудь может показаться странным, но представь себе, что это сон.
Ты сидишь на постели. Перед тобой окно. В окно видно синее небо. Лето. Окно открыто, белая занавеска чуть полощется. Ветер пахнет цветущим садом.
Солнце светит ярко, но не бьет в глаза.
Постель широкая, застелена белым, край пухового одеяла откинут.
Больше в комнате ничего нет.
Пол из светлого дерева, ты чувствуешь его босыми ногами.
На тебе тоже ничего нет.
Ты красивей всех женщин на свете.
Ты рыжеватая. У тебя пушистые волосы, они немного вьются. У тебя красивые губы, такие яркие. У тебя розовая кожа и никакой интимной эпиляции. Ты теплая и как будто светишься.
Девушку со скульптуры Родена «Поцелуй» представляешь себе? Хотя извини, увлекся.  Просто поверь на слово.
Глаза у тебя такие... Переменчивые. Сейчас они золотые.
Когда ты смотришь вбок и видишь, что слева от постели стоит парень и смотрит на тебя.
Он невысокого роста.
У него голубые глаза. А сейчас синие, когда он смотрит прямо на тебя.
Нос с горбинкой. Волосы каштановые. Ну знаешь, каштан в сентябре, когда находишь его под деревом и кладешь в карман, а потом вертишь в пальцах, и он очень гладкий на ощупь. Такие волосы. Волнами немного лежат, или вихрами. Обычная стрижка, просто чуть отросли.
Фигура? Он такой, знаешь. Как раз такой как надо, чтобы руки к нему потянулись.
И у него веснушки. На лице сейчас не очень видно, потому что он покраснел, но они у него везде.
А кожа белая.
Он раздет, да. 

Обычно у нас так и бывало, когда мы на пару снимали девушек: я еще раздеться не успевал, а Джонни уже на середине процесса.
- У него вот такой... – забыв, что говорю по телефону, показываю я большим и указательным пальцами. – Небольшой, в общем. Но стоит еще как.
И вы так смотрите друг на друга молча.

Чтобы Джонни молчал, да как это возможно? Задумался было я. Но во сне ведь все просто.
- Он молчит, потому что поражен твоей красотой до потери дара речи... – медленно говорю я, пробуя слова на вес. – А еще... Потому что это ведь я тебе звоню, значит, я здесь всем распоряжаюсь.
Он в курсе, что, если я или ты повесим трубку, он просто исчезнет. Видишь, как прищурился, наверное, думает, как выйти из положения. Он всегда был умный. Две докторские степени в двадцать три года, это вам не баран чихнул.
Он смотрит на тебя. Хочешь до него дотронуться? Хочешь узнать, как его зовут?

Я в последние дни переборщил с куревом, и сердце у меня сейчас заходится, а дыхание хриплое, как у маньяка в фильме для взрослых.
Я перевожу дух. Что еще? Да, надо мне кое-что пояснить, чтобы девушка не подумала, что это я о себе говорю в третьем лице. Конкретно это извращение мне не свойственно.
- Я, э, тоже тут. Смотрю на вас. Я в джинсах. У меня внешность средняя, европейская, - поясняю я, чтобы познакомиться. – Стрижка короткая, глаза серые. Обычный, в общем, человек. Таких в Белфасте пруд пруди.
И прижимаю тыльную сторону ладони к щеке, лицу жарко.

Отредактировано Sebastian Underwood (2015-04-04 03:19:38)

+4

4


     Его голос звучал немного взволнованно, отчасти, даже стыдливо — отражался всеми оттенками пунцового румянца в моих висках, заставляя устало закатить глаза. Каждый раз поражаюсь, для чего эти отчаянные скромники все-таки набирают заветные цифры нашего номера? Разговор со мной для них в итоге оказывается диким, непонятным, пугающим — не потому что я славилась редкостной любовью к откровенным пошлостям и грязным словечкам — потому что секс по телефону люди от чего-то представляют иначе. Для меня это — нечто более глубокое и интимное, чем посредственные стоны в трубку и рассказы о том, как я сухо и поспешно тереблю свои соски.
     - Я постараюсь тебя не разочаровать. Расскажешь мне о них? О своих предпочтениях? - и я не повешу трубку. За несколько месяцев работы в этой сфере, я наслушалась разного. Вы даже не можете себе представить, насколько сильно извращенно современное общество. Никакие извращения меня больше не пугали, и только в первые дни, в первые недели моей карьеры я поражалась, насколько далеко шагнула индустрия секса — насколько шире и развращенне стал выбор получения плотского удовольствия. Я не повешу трубку только по тому, что чем дольше я буду вести диалог с этим мужчиной, тем больше бонусных центов упадет со звонким звуком в мою личную копеечку. Но само предложение мне показалось достаточно милым — мне редко попадались культурные и до такой степени взволнованные клиенты. Надеюсь только, что его пристрастия не будут настолько ужасными, насколько он пытается их преподнести.
     А затем я затихаю, лениво листая страницы паутинной сети, вполуха прислушиваясь к словам своего собеседника. Он заинтересовал меня не сразу, по началу я восприняла его тихое бормотание за очередной занудный рассказ и желание вообразить себя участником любовной сцены из какого-нибудь фильма, ну или собственного сна. Пара заметок на блокнотном листе — рыжая, пушистые волосы, пухлые губы, отсутствие депиляции — пометки, чтобы не путать фантазии клиентов и не сбиваться с их личной фантазийной волны, но...
    Но слова мужчины, то, как он повествовал, описывал происходящее постепенно поглощало меня — заставляя окунуться в мир его собственной мечты, попытаться вообразить себя именно такой, какой он желал бы меня видеть.
Мне не известно мое имя, но здесь и сейчас, наслаждаясь тем, как теплые солнечные лучи ласкают мою светлую кожу, путаются в распущенных волосах, оно меня совершенно не волновало. Я улыбалась, послушно обращая внимание на молодого юношу, что присутствовал рядом со мной, обнаженный и раскрасневшийся.
     Я не знаю, как это вышло, но непроизвольно, вместо неизвестного парня я представила его, своего мужчину, молодого, с тех времен, когда мы только познакомились и эти постельные сцены, когда я совершенно нагая, смелая и любимая стояла в предвкушении одного лишь его прикосновения. Мое дыхание стало тяжелым, непроизвольно я склонилась ниже над поверхностью своего стола, пытаясь максимально укрыться от окружения, от других девушек, от реального мира, полностью поглощенная нарисованной реальностью неизвестного мужчины. В голове его голос — словно я читаю книгу, непривычно приятное впечатление от звонка. Пожалуй, этот человек первый, что смог действительно меня заинтересовать. Забавно.
     - Я вижу его, и меня манит его смущение, приятно льстит, и я улыбаюсь ему в ответ. После его горячего взгляда на коже остаются мурашки — мне очень хочется подойти к нему первой, но я не решаюсь — волнуюсь сделать что-нибудь не так и спугнуть этот момент — когда я чувствую себя желанной и испытываю взаимность.
     Не смотря на наготу — мне жарко, ладошки становятся влажными, и я неуверенно потираю их о собственные бедра, поворачиваясь к мужчине боком — красуюсь, хочу, чтобы он рассмотрел меня со всех ракурсов до тех пор, пока не сможет изучить мое тело тактильно.
     Как его зовут? Как зовут тебя? Вы назовете мне свои имена, или будете издеваться над моим женским любопытством молчаливыми улыбками?

     Чувствую, как вместе с моей героиней, мои ладони так же покрылись мелкими капельками ваги — от волнения, от жгучего интереса — неуверенно ерзаю на стуле и ухмыляюсь сама себе. Так... Необычно, ощущать нечто подобное, когда ты сама должна дарить собеседнику похожие чувства. Взаимность, наверное, так это можно назвать, верно? Но я все-таки нахожусь в более выйгрышном положении — мне не придется платить за эту маленькую игру, фантазию, импровизацию.
     Знакомый город режет звук, и я выныриваю из омута грез, настороженно хмуря брови. Маленькой я часто бывала там у дальних родственников — это совпадение мне неприятно. Не хочу думать о том, что моим собеседником может оказаться кто-то из давних знакомых — соседский мальчишка, троюродный брат, муж моей любимой тетушки. Это отвлекает и сбивает с волшебной ноты, но я все же пытаюсь взять себя в руки, чувствуя, как мой голос стал менее мягким и глубоким. Он выровнялся. Эйфория возбуждения покинула мои запястья.
     - Ты присоединишься к нам? - тоном, не предполагающим повторное приглашение. - Я взъерошиваю свои волосы, нетерпеливо сдувая пушистую солнечную прядь с лица. Мои щеки горят не меньше, и я все же делаю первый шаг в сторону обнаженного мужчины, смущенный, неуверенный, рассчитанный на то, что он сделает шаг навстречу.      Касаюсь дрожащими пальцами его груди, проводя тонкую невидимую дорожку до пупка. Он приятный на ощупь, теплый, я слышу как сильно стучит его сердце, я вижу его желание. Загораюсь им тоже, готовая ответить взаимностью.

+4

5

И она оживает.
В этом мире я больше не один. Я не один среди красиво блестящих осколков моей сложной психики. Это уже не калейдоскоп с узорами  бесконечно отражающих друг друга синих, рыжих, розовых стеклышек (Джонни в темно-синем костюме с галстуком под золотыми каштанами, Джонни оглядывается через веснушчатое плечо, Джонни поднимает бровь). В зеркальную бесконечность памяти вторглась непредсказуемая величина.
Я вдруг обнаружил у себя в голове незнакомку. Чужое присутствие настораживает. После первого волнения я осознаю, что я действительно разговариваю с другим человеком.
- Смотри, как он вздрогнул - очень боится щекотки, говорю я тебе на ухо. Джонни не ревнивый, но собственник. Теперь я держу тебя за плечи, плотно обхватил их пальцами. Я подошел сзади и уткнулся лицом в твои волосы. От них пахнет то ли перцем, то ли духами.
А Ведь несколько секунд назад она была героиней внутреннего кинофильма, игрой света на пустом экране.
А сейчас, когда заговорила, превратилась в живую женщину со своими предпочтениями, воспоминаниями и скачками настроения. С женским любопытством
- Джонни ты уже знаешь, а меня зовут Себастьян, - представился я своим собственным именем. Ну молодец, хоть фамилию не разболтал. Хотя все еще впереди.
Незнакомка - кто же она, под своим шелковым телом, созданным моей не такой уж оригинальной фантазией? Я не умею ничего угадывать по голосу ни возраст, ни внешность, но верю, что, сколько бы ей ни было лет, это тело существует сейчас. Внутри все женщины чувствуют себя молодыми. Только те, кто и вправду молоды, принимают это как данность, а другие благодарны тем, кто готов эту молодость в них разглядеть... Хотя, ближе к делу.
- А тебя как зовут?
Первое, что бросается мне в глаза в женщинах - это их сложность и непредсказуемость.
Джонни эту сложность то ли не видел, то ли игнорировал. Поэтому из нас двоих с женщинами умел обращаться именно он. Точнее, использовать их себе на благо.
- Он ухмыляется и блестит глазами, которые сейчас уже не как небо, а как синька, или купорос, в общем, что-то ядовитое. Он смотрит на тебя. Ух как он смотрит. Ничто от внимания не укрывается. Это у тебя от чего гусиная кожа, ветерок подул, или от его взгляда? Ты только осторожно смотри в ответ, а то заглядишься и утонешь там. Или улетишь.  Чем сильнее смущается, тем наглее улыбка. На лицо он смазливый, как девушка, посмотри-ка, только нос размерами впечатляет. И рыжая щетина на солнце блестит, как проволока.
Весы качнулись.
В комнате остались двое живых людей и осколок неуравновешенной психики одного из них.
- Присоединюсь. Но знаешь, обычно спрос на меня возникает не сразу.
Так всегда получалось, что я видел в общении немало сложностей и оставался на втором плане.  А Джонни, небрежно расталкивая локтями препятствия и не спуская с жертвы гипнотического синего взгляда, шел прямо к цели.  Джонни любил быть первым. Любил быстро и по возможности несколько раз. Не знаю, кем были эти девушки для Джонни – очередными вершинами, подлежащими покорению. Знаю только, что одной женщине посчастливилось стать ступенью на пути к его высоким жизненным целям. Но ее он ни с кем не делил.
- Он не хочет тебя ни с кем делить. Он хмурится и жадно выбрасывает вперед руки, он зарывается пальцами в твои волосы на затылке, мнет их, руки у него небольшие, но цепкие. Хватка что надо. Он притягивает тебя к себе. Губы у него не только на вид такие красивые, целоваться он любит, он целуется так, как будто умирает от жажды, и задача у него не только напиться, но и отравить колодец, чтобы ты запомнила, как он целует, и отворачивалась бы от других. У тебя уже верхняя губа ноет, и глаза сами закрываются, а я повел руками ниже, потрогал твои подмышки, мокрые, потому что тебе стало жарко. Это, наверное, стыдно, когда кто-то так тебя трогает, ты поднимаешь локти - тоже боишься щекотки? Ладно, забыли.
Я прижимаюсь к тебе сзади, плотнее. А вот груди у тебя прохладные – я сейчас прижал их ладонями. Они упругие, а соски твердые, я чувствую  их под ладонями.  Какой у тебя размер?

Яркая – вдруг слишком яркая – белая комната подрагивает под заволакивающей ее стеклянистой пленкой. Это просто удары сердца. В этом виноваты либо я, либо рыжая женщина у кровати, но не фантом, вызванный моим воображением. Тем более, что Джонни и  в жизни то бессердечный. Но зато практичный. Заминка уместилась в один мой глубокий вдох.
- Ты глубоко вздыхаешь, и  я приподнимаю твои груди снизу, и ты чувствуешь как они сдвигаются, как кровь начинает пульсировать сильнее.
У меня плывет перед глазами и кошмарно пересыхает во рту. Интересно, как работницы на телефоне справляются? Наверное, пьют кофе, или колу со льдом. Вряд ли чай, они же американки. Что-то мне слишком много чего интересно. Это на меня секс так действует. Даже если секс не по телефону, меня разбирает в какой-нибудь неподходящий момент дурацкое любопытство, начинаю думать, какое у нее было прозвище в школе, или что она чувствует, когда передвигается на таких каблуках. Я ж говорю, с женщинами без сложностей не обойдешься.
Стараясь действовать потише, я пью из-под крана – ничего крепче воды я в доме не держу. Мотор хорош, а тормоза ни к черту. В  интимной жизни я на тормоза не жалуюсь, нет. Если кто любит подольше, я и это могу устроить. Недаром ведь моя голова – проходной двор для дурацких мыслей.
- Да вы не задохнитесь там... Слышишь, дыши. Можешь укусить его за шею, сбоку, так ему и надо. Это будет месть. А можешь откинуться назад, прислониться ко мне.  Я запускаю пальцы в твои растрепанные волосы, убираю их назад, и тебе становится прохладнее. Пальцами я дотрагиваюсь до твоих висков. У тебя есть тайные местечки, которые тебе нравится, когда трогают? Когда целуют?

+3

6


     Завораживает меня, дурманит - поглощая в невидимую дымку, иллюзорный туман, закрывая мне все возможные и доступные выходы в реальность. Ничего больше не имеет значения: этих пластиковых стен вокруг меня больше не существует. Нет ленивого, тихого, скромного бормотания из соседских кабинок, настойчивого, раздражающего звука тиканья часов. Время остановилось. Два голоса, томных, волнительных сливаются воедино, соединяясь в пьянящей прелюдии. Совсем скоро, уже через несколько мгновений я буду принадлежать тебе. Тебе и Джонни. Мне действительно хочется соответствовать этой фантазии. Девушка мечта, с рыжими волосами, аккуратной фигурой отдастся на растерзание ваших требовательных рук.
     - Я чувствовала, как ты приближаешься, как преградил холодный ветер, прорывающийся к нашему трио через открытое окно. От тебя веет теплом, и мне хочется прильнуть к тебе еще ближе - не боясь обжечься. Не оборачиваюсь, я прикована, связана взглядом с Джонни, он не отпускает меня, и я чувствую эту власть собственника. Тебя не обижает это? Ты умеешь, любишь делиться?
     - Лори, называй меня Лори. - Секундная пауза, волнение что отражается мелкой неуверенной дрожью в кончиках моих пальцев. Я не хочу называть свое имя, оно слишком грубое и жестокое для нашей легкой фантазии. Морриган. Одна моя знакомая говорит, что я ношу имя самой смерти, быть может, она в чем-то права. И мне не хочется омрачать наши словесные игры мраком своей истинной личности, я актриса, и я привыкла играть свою роль до конца.
     И я снова задумываюсь о том, что впервые моя работа выглядит такой красивой, насыщенной и эротичной. Обычно секс по телефону не выглядит так красочно, постоянные клиенты не требуют от меня красивых слов, тщательного подхода к продуманному образу - их не волнует, насколько искренной я могу быть и интересна ли мне наша порнографическая постановка. Чаще мы просто обменивались откровенными пошлостями, выражая свои потребности и желания слишком обыденным и простым языком. Сегодня же, здесь и сейчас я сама получала удовольствие от процесса. Представляя N. вместо Джонни я сходила с ума от того, как он смотрит, как улыбается, как внушительно выглядит его профиль, нарушаемый ярким солнечным светом из просторного окна. И мне не хотелось останавливаться, не хотелось думать о том, что это работа, и по сути своей, я не обязана, не должна испытывать такого жгучего интереса.
     Внизу живота томительное чувство, тяжелое, тягучее - заставляет меня прижаться к спинке стула, съезжая ягодицами на самый край, сжимая дрожащие пальцы в кулак. Ноги сводит, я сжимаю свои бедра вместе, чувствуя, как по затылку стекает маленькая капелька пота. Мне жарко, я горю точно так же, как и моя героиня.
     - Что такое, Себастьян? Неужели ты считаешь, что в твоем внимании я могу нуждаться меньше? - глупая ухмылка, немного наивная, детская, смешная. И я погружаюсь в таинство смелого и отчаянного поцелуя от некого Джонни, что является в нашем придуманном трио главным. И я не навязываю свои правила, я продолжаю играть на чужих условиях. - Он словно душит меня, забирая из меня все силы и возможные желания оторваться, чтобы сделать спасительный глоток воздуха. Глубоко, сочно, красочно. Я не выдерживаю его натиска, непроизвольно отступая назад, спотыкаясь обнаженными пятками о твои стопы, прижимаясь бедрами и ощущая прохладную джинсовую ткань. Очередная партия мурашек атаковала мое тело, и в союзе с поцелуями Джонни это заставляет меня сходить с ума, сумасшествие срывается с уст первым гулким стоном.
    - Чувствую твои руки, крупные, уверенные ладони, что скрывают мою грудь от яркого света белоснежной комнаты. Мои щеки пылают всеми оттенками пунцового - то ли от дикого смущения, то ли от жара, в который вы бросили меня не задумываясь. Сгораю в ваших руках, и мне нужен свежий воздух - твое присутствие дарит мне этот спасительный глоток, и я откидываю голову назад, наполняя помещение своим тяжелым дыханием. Чувствуешь? Чувствуешь, как ритмично и часто поднимается и опускается моя грудная клетка? Сердце стучит, колотится с такой силой, ты явно не можешь игнорировать его треволнения. Это все ты. И Джонни. Виноваты в моем безумии.
     Сжимая колени сильнее, не могу отдышаться. Меня от чего-то дико смешит и одновременно пугает эта ситуация. Так забавно, словно я сама оказалась в роли звонящего, ощутив всю прелесть разговоров с неизвестным оператором, который буквально ведет тебя за руку по тропе наслаждения. Нет, мне лично это вряд ли заменит реальный секс, но пощекотать свое сознание такими фантазиями я, оказывается, вполне не против. Вряд ли бы в жизни я согласилась на эксперименты втроем - а здесь все выглядит не таким уж и пугающим. Почему бы и нет? Все равно это останется только между нами двумя.
    - Я ищу у себя за спиной твое тело - блуждаю по твоему животу, пока не натыкаюсь пальцами на прохладную пряжку ремня. В таком положении мне дико неудобно, но я все равно настойчиво пытаюсь расстегнуть ее, приравнять твое нахождение вместе с нами ответной наготой. Помоги мне, расстегнем пуговицу вместе, скрежет молнии резанет по слуху, мы не обратим на него внимания, настойчиво стаскивая с тебя ненужный элемент одежды. Откройся нам окончательно. Поцелуй меня тоже - я хочу почувствовать твой вкус на своих губах.
     - Джонни с нами, мои пальцы зарываются в его густой лохматой шевелюре, пока я поднимаю голову выше, запрокидываю ее, чтобы увидеть твое лицо. Ты выше меня? Я надеюсь. Касаюсь кончиком носа твоего подбородка, приглашая склониться, испить с моих губ вкус похоти и страсти, которыми заразил нас твой друг.
     Назойливый смешливый смех донесся до меня от куда-то сверху. Я не сразу обратила внимания на него, как и не обратила внимания на то, что практически сползла со своего места, опираясь исключительно на напряженные от возбуждения ноги.
    - Что, стала получать удовольствие от работы? - Снова Клэр, перевалилась через перегородку и хихикала над моим раскрасневшимся лицом, смущая меня еще больше, заставляя встревоженно подпрыгнуть на месте, принимая более скованную позу, выпрямляясь на стуле и раздраженно прикрывая микрофон рукой.
     - Иди к черту. - раздраженным шепотом, затем молчаливым посылом в ее сторону среднего пальца. Смущенное возвращение к повествованию. Отрезвленная, сбитая с толку, потерянная.
     - Ребра. Вот здесь, позволь я опущу твои руки чуть ниже, к спине, и под лопатками. Не бойся, мне не щекотно. Поцелуй меня там.

+4

7

Слова льются, перемежаясь тихими щелчками в эфире каждые четверть часа. Это убеждает в солидности телефонного обслуживания - время фантазий отсчитывается без обмана. И еще кое-что это напоминает. Разговаривал ли я по телефону доверия? Да. Иногда я думаю, что трудно найти в жизни то, чего я еще не попробовал. Конечно же, в тех пределах, которые допустимы уголовным и гражданским правом.
- ...Ты умеешь, любишь делиться?
- Делиться? Никогда не умел. Даже не представляю себе, как это. Чтобы делиться человеком, надо думать, что он тебе принадлежит. А я до такой степени не собственник. Присвоить человека... Есть вещи настолько же невозможные, как упасть в небо.
Мне не очень знаком неторопливый темп. Да и вообще ситуация, когда я могу задавать свой темп. Бывало, девушки, находясь под воздействием шотландского обаяния и дьявольского красноречия, набрасывались на Джонни, словно год сидели без секса. Такова была сила его харизмы. А через пять минут он царственным жестом дарил мне очередную свою наложницу, а сам крепко засыпал, свернувшись  калачиком.
- Лори. У тебя редкое имя... Мне оно не встречалось. Надо же, все бывает в первый раз.
Рыжие растрепанные волосы щекочут меня, когда она жалуется на сквозняк.
Ее присутствие эфемерно – только голос в трубке и яркая картина в воображении. Оно мерцает, обволакивает, то греет, то становится почти пугающим. Движение, короткий блеск глаза, теплая прядь. Ничего, что можно было бы опознать – ни черт лица, ни роста, только голос. Мягкий хрипловатый голос не несет заметного акцента, который сказал бы о том, откуда незнакомка родом.
- Я тебя повыше буду, но... Ты очень гибкая, раз тебе удобно так целоваться! Как танцовщица. Я держу тебя за талию. Держу, не упадешь. Даже сжимаю немного, у меня длинные пальцы.
Это очень затейливая поза с древних индийских барельефов – изогнувшееся, как лук, тело, закинутая голова, округленно воздетые руки.
Какие галлюцинации можно создать только силой двух воображений! Куда там наркотикам.
Казалось бы, собеседница – это просто та, кого ты придумываешь. Но слышно ее дыхание между словами, ее нетерпение, ее интерес или скуку, можно догадаться, что она испытывает в настоящий момент, но неизвестно, верны ли эти догадки. Это интригует, так что хочется узнать о ней побольше... И ее лицо мелькает в полоборота, прячется за прядями растрепанных волос.
- Ладно, твоя взяла. Я стягиваю джинсы и сбрасываю их на пол. Не так легко вынести, знаешь, когда ты дергаешь застежку и скребешь по ткани вслепую, короткими ноготками...
Полчаса назад ее образ ясно сложился у меня в голове, а теперь я хочу уточнений. Я уже знаю ее имя. Я хочу быть ближе, знать больше, разделить с ней свои чувства, чтобы не нести их в одиночестве.
- Под лопатками. Это... знаешь, трогательно. Я еще не встречал таких. У тебя на спине пушок, такой нежный, что можно почувствовать только губами или носом... На пояснице. Мне очень нравится. И мне нравится, что ты не говоришь, «Отвали, щекотно».
Мои ладони у тебя на бедрах. Извини, если шершавые, у меня руки обветриваются.
Что у тебя за духи? Ты пахнешь лимоном, и немного медом.

Этот запах, откуда он выплыл? Из прошлого, и из очень далеких краев. Из какой-то испанской ночи в хостеле, а то и просто на пляже. Из тех времен, когда я колесил по Европе, промышляя случайными заработками, Джонни и вовсе не было на горизонте. Давно я вспоминал о том времени беззаботных странствий.
Бывает же, что нет синего неба, но нет и беспросветной серости непогоды. Жемчужное небо Парижа в марте. Лимонный закат в августе, на морском берегу...
И сейчас время до рассвета сливается с временем после заката, превращается в нежную тьму под веками.

- Я хочу поцеловать тебя в шею.
Знаешь, я не хочу, чтобы ты видела мое лицо. Ты никогда не узнаешь меня на улице. Рост чуть выше среднего – это ведь не примета.
Смотри вперед.  Если бы ты видела его как я, Лори. Яркие искусанные губы слишком изящной формы - я дразнил Джонни, утверждая, что он похож на красотку со старых открыток, потом он отрастил бороду. Характерный шотландский нос. Веснушки – на таком солцне он весь розовый и оранжевый. Глаза – синие, синие, такие, что в любой день весны, выйдя здесь на улицу, вспоминаешь о них. Всех оттенков синего. Но, например, когда Джонни обижен, они темнее. Если он чем недоволен, то никогда не стесняется сообщить об этом. Но сейчас он будет молчать.

А я зато могу поднять тебя на руки и унести на кровать.
Ты с закрытыми глазами сейчас чувствуешь только свежесть постельного белья, потом тепло, когда я обнимаю тебя.

Я буду целовать твое лицо и вылеплю из дня ночь прикосновениями губ.  Я выучу твои черты и опознаю тебя на улице. Я сделаю с тобой все, что хочу, но не больше.

Но я не могу держать глаза закрытыми. Я снова открываю их – не здесь, в полутьме привычной съемной квартиры, а в белой, ярко освещенной комнате, где небо глядит в широкое окно. На нас глядит Джонни. Совсем как в жизни, я не могу надолго о нем забыть.
- У тебя есть веснушки? – спрашиваю я, что, возможно, глупо, ведь у Лори ровно столько веснушек, сколько я захочу. – Не стесняйся. По сравнению с Джонни, веснушек у тебя все равно что нет. Знаешь, я думаю, он не подойдет, пока кто-то из нас его не позовет.

+2

8

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » i want you