Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Jailhouse rock


Jailhouse rock

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Участники: Jane M. Flatcher, Sonny Pulsone
Место: тюрьма Рикерс-Айленд, Нью-Йорк
Время: где-то в 2012 году
О флештайме:
Приключения доктора Марано в стенах государственного учреждения, весьма отличного от больницы.

+1

2

- Странная группа у вас, молодые люди, - мистер Олофссон читал поименный список стоящих перед ним врачей, - психиатр, хирург, даже два. Терапевт. Вы что из одного госпиталя?
- Ну там же указано. Госпиталь Святого Патрика, Сакраменто.
- А ближе не нашлось больниц.
Джейн со скучающим видом смотрела в окно, на улицы большого города, в котором никогда не была. Получив направление на краткое установочное время у друга профессора, она немного удивилась. Но больше переживала, как ее брат без нее неделю будет.
Их разбили по специализации, отправив переодеваться. Джейн предстояла легкая операция по снятию винтов с голеностопного сустава. Травматология не была ее основной специальностью, но если она устремилась к получению военного диплома, то есть полевого врача, который считался, как хирург универсален, то травматология являлась основной ветвью. Мистер Олофссон был резок и немного груб, но это Джейн списывала на общение с трудными пациентами. Но как же она ошибалась. Друг главного ее оказался главным врачом в окружной тюрьме. Но это узнает девушка при странном звонке. А вот и он раздался.
- Да. быстрее Элиссон. Что? Третий блок? Они что там с ума сошли! Да, буду, - он развернулся к стоящим врачам, тыкнув пальцем в Джейн и Майкла, - вы, быстро взяли обратно переоделись, костюмы в сумку и на стоянку. Ты….
Джейн пожала плечами и пошла в раздевалку.
- Он странный. Ему самому нужен психиатр, а он еще лечит людей от недугов абстракционных миров.
- Ты попал в точку. И главное он забрал двух хирургов.
На стоянке их ждал этот чудо-доктор, жестом показал садиться. Джейн встала в ступор, мотая головой.
- Чего замерла? Давай!
Она попятилась. Майкл хотел было что-то сказать, зная причину такого состояния девушки, но Олофссон вырос перед ней, тряся за плечи:
- Ты чего? Не хватало еще из обморока тебя доставать! Очнись!
- А… - Джейн вытирала вспотевший вмиг лоб, - можно я поеду на автобусе?
- Что за капризы?
- Она не ездит на машинах.
- Потом разберемся. Автобус номер двести тридцать два. Пошла быстро. А ты мне объяснишь, как едва не лучший хирург вашего госпиталя боится машин. Ты еще скажи, что она от вида крови умирает.
Джейн побежала на остановку. Повезло. Едва перескочив перекресток, к остановке подкатил автобус. Взяв в рот леденец, включив музыку в плеере, который она взяла у брата, Джейн упулилась в затылок впереди сидящего пассажира. Плавно. Ты на волнах. Он едет медленно. Ты успокаиваешься. Марано уговаривала себя не выбежать на следующей остановке. Автобус плавно входил в вираж, и девушка увидела машину наставника с Майклом, которые не сильно и уехали вперед. Пятнадцать минут езды и вот она земля. Вывалившись из автобуса, Джейн пыталась отдышаться. Протяжный гудок клаксона вывел ее из прострации, заставив обернуться. Майкл махал рукой.

+1

3

Сантино Пульсоне, кличка "Пульс", заключённый номер 31064, блок "C". Отбывает срок за вооружённое ограбление инкассаторского фургона... далее шла дата взятия под стражу, приговор суда, срок заключения, другие данные и цифры, информация о тех прегрешениях, что Пульсоне совершил уже в тюрьме, ниже - перечисление всех программ перевоспитания и трудовой занятости, с последующей оценкой показателей и маркировкой, далее шли заключения психологов, начальников трудовых работ, и другие личные характеристики, следующими, уже несколько пожелтевшими от времени, страницами шли давние протоколы различных допросов, а на обложке красовалась достаточно крупная, больше, чем паспортная, но оттого ничуть не менее невзрачная, фотография мрачной физиономии - примерно так выглядело его досье, за тринадцать с лишним лет, проведённых "с пользой" в стенах самой крупной исправительной колонии в Штатах и во всём мире, вобравшее в себя немало информации; которая, правда, не так уж и многим людям была интересна. Подобные толстые папки, покрытые слоем пыли, у большинства людей вызывают ничто иное, как скуку.
Впрочем, в их демократичной стране, если кого-то и ограничивали в свободе - то делали всё возможное для того, чтобы скучать тому бедолаге не приходилось. А если с этим не справлялись представители тюремной власти - их работу доделывали остальные заключённые; стоит только связаться с кем-то за решёткой - поверьте, скучать будет уже некогда. Некоторые считают, что тюрьма - до невозможности унылое помещение, где человек 24 часа в сутки окружён голыми серыми стенами, и небо видит только в решёточку; другие - что это до крайностей жестокое место, где убивают друг друга каждый день, и где каждый постоянно живёт в страхе за свою жизнь... в каком-то смысле - оба мнения правильны; и правительству только на пользу эти убеждения среди граждан поддерживать, чтобы меньше было соблазнов. Но, о чём немногие вспоминают, любая исправительная колония - это тоже общество. Со своими правилами, законами и устоями, социальными ролями и нормами, со своей историей, если будет так угодно - даже с собственным государственным строем и политической моделью. Отражение самой американской демократии, в кривом и потрескавшемся зеркале. И как любой из государственных строев, тюремная политика тоже порой даёт сбои... в отличие от политики мировой - за прочными бетонными стенами это проще укрыть, чем за государственными границами. То, что происходит в колонии - в большинстве случаев, в колонии и остаётся; и на самом деле, это в равной степени выгодно как тем, кто носит робу, так и офицерам-надзирателям - большинству людей там не нужны ни огласка, ни слава, ни чьё-либо вмешательство в собственные дела. Чем бы ты ни занимался, участвуешь ли в одном из тюремных "движений", честно работаешь, или скрываешься в блоке для стукачей, даже если просто сидишь на заднице и ждёшь окончания своего срока или, не дай бог, готовишь побег - лучше всего это попросту закончить. Добиваться своих целей - вот чему учит отсидка. Ограничение свободы может научить сосредотачиваться на главном.
За более, чем десять лет, Сонни успел много чему научиться и много чего перепробовать. Время внутри стен колонии идёт по-другому. И даже с учётом распорядка жизни, порой его становится достаточно для того, чтобы у тебя самого появился выбор - скучать, или попытаться чем-то убить время, или попробовать провести его с пользой. Развлечений - не так уж много; и за каждое, так или иначе, тем или иным способом, но приходится платить. Не-азартных игр, практически, не существует; время, потраченное на телевизор, который показывает то, что выбирают за тебя, сначала тюремные психологи, затем - надзиратели, затем - наиболее авторитетные заключённые, можно считать слитым практически впустую, если, конечно, твои интересы не совпадают хотя бы с кем-то из вышеперечисленных, или ты сам им не являешься. Мало кто, впрочем, сможет заставить тебя выбрать, что из ассортимента тюремной библиотеки взять почитать - но любимым местом Сонни во всей тюрьме стал спортзал. Кое-чему он научился и из воспитательных программ - больше, правда, добиваясь своих собственных (или общих - для себя и своих подельников) целей, чем действительно из-за желания "перевоспитаться", но доступ к материалам мастерской, швейного цеха или прачечной требовал получения некоторых навыков под контролем сотрудников тюрьмы - и кстати сказать, это тоже было на пользу всем. Мозги не успевали засохнуть окончательно, да и там, на свободе - а Пульсоне всё-таки планировал там оказаться - записи об этом могли бы пригодиться.

Сегодня, впрочем, был один из тех дней, когда система дала сбой - и, хотя по расписанию тюрьмы было рабочее время, из блока "C" никто не работал. Беспорядки внутри его стен стремительно приобретали такой оттенок, что в настоящий момент привели к угрозе натурального бунта - и потому, согласно процедуре, часть блока была изолирована от остального пространства тюрьмы; в настоящий момент на территории группировались представители спецслужб, готовясь к штурму, и требования разойтись по камерам, на фоне сирены, звучали всё отчётливей и громче - те, кто не был вовлечён в беспорядок, уже подчинились, разместившись по своим койкам... Обстановка, встретившая докторов, была далека от спокойной. Больше всего это напоминало военные действия - разве что без стрельбы и взрывов. Или операцию по освобождению заложников - только без самих заложников. Если сухим языком - в данный момент небольшая часть тюрьмы перешла под полный контроль группы заключённых. В смысле - начальство ситуацию там не контролировало, что, естественно, было недопустимо, и, естественно, не должно было выйти за пределы Рикерс-Айленд, ни по мосту, соединявшим остров с городом, ни по воде, ни по воздуху, ни ещё каким-либо из способов. Но, похоже, всё было уже достаточно плохо, раз этим принципом уже немного поступились, проведя на территорию посторонних людей... видимо, вставал вопрос о том, что могут быть жертвы. Среди персонала, заключённых или надзирателей - не столь важно; жертвы при бунте - самый страшный, после побега, удар по репутации исправительного заведения.

- Повезло тебе, что ты не среди них, Пульсоне. С удовольствием разукрасил бы тебе физиономию. - охранник Рэдфорд расхаживал взад-вперёд по медицинскому кабинету, поглядывая на Пульса, прикованного наручником к одной из коек. Сонни оказался заперт - из-за изоляции не имея возможности ни добраться до своей камеры, ни присоединиться к остальным бунтующим, забаррикадировавшимся в комнате отдыха. Офицер был прав, ему повезло. Меньше, чем за полтора года до выхода, запись в личном деле об участии в бунте - последнее, что ему было нужно. А закончится всё, как обычно - спецназ, тем или иным способом, вломится внутрь и быстро прикроет эту вечеринку. Кто-то получит карцер, кому-то может светить и прибавка к сроку - разбирательство, естественно, последует. Но рассчитывать на то, что оно затянется, глупо. Здесь - не зал суда, здесь не будет адвокатов и оправдательных речей.
- Не обольщайся, начальник. Я тут не ради твоего душевного равновесия. - Пульс перевёл взгляд на соседнюю койку, где лежал другой заключённый. Его звали Амадо Нуньес, нелегал из Мексики, член одной из нью-йоркских уличных банд, отбывавший за налёт на заправку - и переживший покушение на себя в самом начале беспорядков... или не переживший - будет понятно к концу дня. Амадо был без сознания из-за обильной кровопотери. Несколько ударов заточкой в область почек - тот, кто бил его, явно собирался не припугнуть его. Сонни протащил его на себе до лазарета - и не героизма ради; Нуньес нужен был ему живым... в ближайшие пару недель, по крайней мере.
Джейн ввели на территорию в сопровождении двух охранников - словно под конвоем; разве что наручники не надели, впрочем, это для её же собственной безопасности - отморозков тут хватало, а начальство тюрьмы, пустив сюда внештатных хирургов-курсантов, и так рисковало достаточно.
- Ты доктор? - с недоверием заявили и Сонни, и офицер Рэдфорд, в один голос, когда Джейн вошла в комнату.

Внешний вид

Разошёлся с какого-то перепугу

Отредактировано Sonny Pulsone (2015-04-16 15:12:24)

+2

4

внешний вид +халат
Джейн побежала к машине куратора, вопросительно смотря на одногруппника. Тот в ответ пожал плечами, что мол сам не понимаю к чему мы тут. Железная дверь отъехала в сторону и перед ними возник охранник метра два роста с ружьем на перевес, которое он обнимал как куклу, нежно прижимая к себе.
- Мистер Олофссон.
- Да Джим, это со мной.
- А пропуска?
- Пока ты выпишешь, там помрет половина раненых. Собери у них данные и хватит пока. Никуда они не денутся.
Джейн и Майкл продиктовали свои данные, откуда тут и зачем, пообедали за быстро удаляющимся главным врачом этого заведения. Девушка обняла себя руками, смотря по сторонам. Жутко. Преодолевали уже третьи ворота, также оставляя свои данные. Оказавшись во внутреннем дворе, их разделили.
- Девушку в отсек два. Все что говорит нести и слушать. Ты, - обратившись к Майклу, Олофссон показал в сторону высокого здания, - идешь со мной. Работы у нас больше. Справишься?
- Постараюсь. Там медсестры будут?
- Будут. Уже тебя ждут. Я приду как смогу. Даже если закончишь, никуда не выходить. Ждать меня. Кто бы не сказал «Мистер Олофссон ждет, пойдем» ни с места.
Кивнув, девушка подошла к решетчатой двери. Ее тут же окружили два охранника, с подозрением смотря на маленькую Джейн, но молчали. Приказ есть приказ. Они поднялись по лестнице. За дверью слышалась такая отборная брань, что Марано поежилась. Но ее тронули за плечо, показывая коридор. Лампы мигали, до теряя свет, то вновь приобретали «жизнь». Напряжение что ли скачет?
Открыв дверь перед Джейн, охранник отошел в сторону пропуская ту внутрь. Девушка замерла. На нее смотрели двое, один из которых был в тюремной робе, другой охранник. А третий постанывал в бреду. Она потянулась за халатом.
- Что-то не устраивает?
Она немного успокоилась, видя что заключенный прикован к кровати, что прикручена к полу. В дверь зашли двое: медбарт и медсетсра. Оба внушительных габаритов. Здесь вообще все были великанами, так что Марано было неуютно от своего небольшого роста. Выдохнув, вскользь посмотрев на сидевшего на полу мужчину в оранжевой куртке, и таких же брюках, пошла к лежащему на кровати другому заключенному.
- Расскажите чем его? Как давно он тут и что вообще предпринимали?
Взяв шапочку со стола, Джейн заправляла волосы, смотря в ожидании ответов у охранника. Тот будто не торопился, нагло смотря на нее.
- Я говорю на китайском?
Притянув к себе столик с инструментами, девушка стала осматривать раненого. Помощники ее стояли, сложив руки на груди. Марано не обращала внимания на всех, делая свою работу.
- Ну, так что? Он нужен вам трупом или мы все тки предпримем шаги к его спасению? Что вы замерли. Давайте капельницу, интубационный набор. Не стойте столбами!
Она рявкнула как умела. Кому-то могло показаться пропищала.
- Мы тут уже минут сорок.
- Он нужен живой?
- Вот это ты вопрос задала. А еще врач.
- Если нужен живой, то что-то мне не видно ни желания его спасти, ни расторопности в рассказе и действиях. Или вас смущает, что я девушка?
- Ты интерн?
- Нет. Я ординатор второго года. Что еще рассказать? Количество операций? Возраст? Рост.
Она говорила и дела свое дело, разрезая одежду на заключенном.
- Заточкой скорее всего. Размер не скажу. Не видел.
Кивнув, что услышала его, Джейн разорвала одежду, рассматривая татуировки. Как дневник его жизни, тело рассказывало что он и когда. Слегка приподняв его, держа за плечо и бедро, наклонившись, увидела как одежда мокнет от сочившейся крови.
- Это и есть операционная?
- Да.
- Ну что ж. первую отрицательную. Делаем ему эпидуральную анестезию, по возможности с минимальным колебанием тела. Надеюсь, почки в порядке, иначе может быть поздно. Рентген есть?
Показав на стену, где был выдвигающийся рукав с камерой, медбрат подкатил стол ближе. Все стало ясно с первого снимка, когда пришлось всем выйти, кроме сидевшего на полу заключенного, которого Джейн накрыла тяжелым фартуком, извинившись, вышла за дверь. Условия, не предполагающие стерильность, но выхода нет. Пока готовили снимок, Марано ввела в трахею больного трубку, прикрепляя к концу мешок.
- Идите сюда, качайте.
Посмотрев протянутый ей охранником снимок, набрала анестезию в шприц, анестезиолога тут вряд ли они найдут. Джейн покрылась потом от волнения. Это ее вторая самостоятельная анестезия.
- Зафиксируйте его по максимуму аккуратно.
Протерев спиртом третий, четвертый и пятый позвонки, аккуратно прощупала межпозвоночные пространства. Заключенный был средней конституции, что позволяло хорошо пропальпировать его позвоночник. Посмотрев почему в глаза сидевшего на полу мужчины, ввела левой рукой иглу в тело, правую держа на поршне. Раненый застонал, но дергаться сил не было. Продвигая дальше иглу, Джейн буквально взмокла вся. По лицу струился пот, стекая по лицу на губы, что приходилось облизывать те. Не чувствуя сопротивление костной ткани позвоночника, еще чуть продвинув вперед иглу, держа ту пальцами, стала нажимать на поршень, вводя лекарство.
- Еще чуть….
Когда лекарство оказалось внутри, аккуратно извлекла из тела шприц, отбросила его в лоток, прошептала:
- Его надо перевернуть на живот. Но придется кому-то держать трубку и качать мешок, если нет аппарата искусственного дыхания.
Девушка подняла взгляд. На нее смотрели три пары округленных глаз.
- Я не понятно говорю? Чуть двигаем вперед.
Когда ей открылся доступ к пояснице, она невольно вскрикнула. Правый бок будто вывернули наизнанку. Вытерев пот рукавом, Джейн погрузилась в свой мир, ловко работая пальцами, аккуратно спаивая сосуды, предотвращая кровотечение. Все что она могла сделать, так это зафиксировать почку, максимально плотно и грубо сшивая разорванный эпителиальный слой. На снимке, без контраста трудно увидеть эхогенность органа, но судя по положению, почка не сместилась и сосуды, соединяющие ее с протоками мочевого пузыря, были не перерезаны.
Спустя час кропотливой работы, Марано села на стул, опуская окровавленные руки вниз, выдохнула:
- Надо переливание ему. Как еще держится вообще. И почему не несут набор с плазмой?
- Это слишком для заключенного.
- Да? а если бы вы были на его месте, для вас тоже было это слишком? И если меня сюда прислали, то не просто так. Правильно?
Дверь распахнулась и Олофссон влетел в кабинет, неся набор для переливания. Сам, сделав больному прокол, повесил на стойку пакет.
- Сейчас его заберут. Качай мешок, идиот! Сдохнет – будет на твоей совести.
У Джейн гудело в голове от нарастающего давления. Все казалось сном. Она впервые все делала одна. А удачно… уже не узнает.
За окном завыла сирена. Она встрепенувшись, замерла. Что это? очередной прорыв заключенных? Или отбой тревоги? В кабинет вошли врачи и положив на носилки прооперированного ею заключенного, быстро ушли, и за ними ее «помощник», оставляя Джейн наедине с охранником и вторым заключенным, который до сих пор, наверное, молчал, а если и говорил, то Марано не слышала. Стянув с себя халат и перчатки, девушка, поежившись, села на соседнюю от прикованного мужчины кровать.
- Что это значит? – показала на окно, за которым сирена не унималась.
перепугал меня и вдохновил постом. мы квиты.

Отредактировано Jane M. Flatcher (2015-04-19 17:28:03)

+1

5

Вообще-то, по криминальным "понятиям", врач - фигура неприкосновенная (хотя, будем честны, работает это далеко не всегда, в том числе и в тюрьме, но речь не об этом), уже только потому, что в том случае, если ты окажешься ранен, это будет единственным человеком, кто тебе сможет помочь - и кстати, обязан будет это сделать. Доктору можно указывать, что сделать, что есть на обед, какой фильм посмотреть или куда пойти, если есть желание послать; не подчиниться его требованиям снять ботинки перед входом к себе домой или помочь в чём-то; но ровно до тех пор, пока ситуация не сложится таким образом, что потребуется врачебное вмешательство... не обязательно с вопросом о жизни и смерти - любого рода. И вот здесь уже доктор становится (и должен) первым после Бога, или кто там в кого верует, и все его просьбы должны будут выполнятся - неважно, насколько большой ты авторитет среди своей банды или как высоко забрался по любой из возможных карьерных лестниц. И если Пульсоне, проживший большую часть своей жизни, так или иначе связанный с преступным миром, это хорошо понимал - офицер Рэдфорд явно не был с ним солидарен, надменно полагая, что закон здесь - это он. Не то, что бы у него совсем не было права так считать, конечно; но основная функция надзирателей - это обеспечение безопасности. Как от заключённых, так и самих заключённых - друг от друга, это несомненно, но и не только - хотя об этом вспоминают уже во вторую очередь. И то, что Амадо получил заточкой в спину - недостаток качества его работы (кстати, такой же, как и вообще назревший бунт); отсюда вывод - надзиратель Рэдфорд был самодуром... впрочем, для Пульсоне, Нуньеса, и всех тех, за кем он надзирал, это давным-давно уже новостью не было; в отличие от Джейн.
И Сантино рад бы ей помочь, как оказывать первую помощь - он ещё помнил, но стараниями охранника и согласно правилам внутреннего распорядка, в передвижениях был ограничен - что и продемонстрировал доктору Марано, приподняв правую руку и позвенев наручником, другая половина которого замыкалась на спинке койки. Так что всё, что ему оставалось - это наблюдать за происходящим... процессу способствовать Сонни мог разве что на словах.
- Я видел. Зубная щётка. Вот такой примерно...
- показал пальцами размер - просто чтобы быть более объективным, а не сомневаясь в том, что Марано знает размер зубной щётки. Впрочем, зубную щётку себе любой может представить, а вот настоящую заточку из неё, сделанную в камерных условиях, воочию могла и не видеть никогда ранее. Доктор, кстати сказать, проявила первое, что необходимо было проявить - уверенность; чем сходу и расположила к себе, вызвав желание Пульсоне сотрудничать (что вот для Рэдфорда или других охранников, или людей из числа "законников" извне, задачей было практически неосуществимой). Впрочем, о том, в чьей руке была эта заточка, или где она находится сейчас, он и Джейн не станет рассказывать - если начальству даже и придёт в голову мысль использовать доктора для переговоров... А допрашивать его наверняка будут, в связи с инцидентом, но это уже потом.
- Так может я лучше выйду?..
- он и ведь в коридоре может посидеть, прикованный к лавке... но его предложение почему-то проигноировали - предпочтя фартуком прикрыть, но оставить здесь. Ладно. Начальству виднее, а вид крови Пульсоне не пугал никогда - и кстати, собственную кровь для переливания Амадо мог бы отдать, если бы было необходимо, но, кажется, у них группы не совпадали - у Сонни была третья положительная. Со стороны вообще кажется странным, что итальянец так впрягается за мексиканца - вроде как, они в разных группировках, и криминальных, и социальных; но - да, если Рэдфорду и было наплевать, останется ли Нуньес в живых, Пульсоне, и не ему одному, нужно было сохранить его живым. Для целей, правда, своих собственных - мексиканец был частью канала, по которому в тюрьму попадала контрабанда - и надзиратели о нём пока не знали, а потому - он был особенно ценен... Пырнули его, видимо, как раз поэтому - чтобы обратить на это внимание властей тюрьмы, и по возможности прикрыть лавочку - не всем заключённым этот канал выгоден. Конкуренция существует и за решёткой.
- Делай, что доктор сказал, на хер!..
- возмущённо выступил со своего места Пульс. И кстати: от насилия в тюрьме вполне могут пострадать не только сами заключённые или беззащитный персонал, но и те ребята, кто работает с ними непосредственно. И вот когда Сонни сокамерникам расскажет про это "слишком", какому-нибудь офицеру в будущем тоже вполне могут организовать необходимость переливания. Прозвучит дико, пожалуй, но - трудно было не залюбоваться чёткими действиями Марано. Ещё и потому, что женщины у Сонни не было уже давно - а Джейн была, к тому же, довольно миловидной... поэтому взгляд Пульса вполне можно было характеризовать как "заинтересованный", что охранявшего его офицера, конечно, настораживало.
- Это значит, что попытка штурма провалилась... - Пульсоне ухмыльнулся в ответ. И скоро будут ещё раненые, а может - и погибшие даже. Но сейчас его, в отличие от охранника, это веселит - приятно было осознавать, что заключённые из его блока всё ещё способны надрать задницу ребятам даже покруче, чем надзиратели вроде Рэдфорда. Значит, и им навешать и тем более в состоянии. - И мы тут задержимся ещё на какое-то время. Тебя как зовут?
- Пульсоне! - одёрнул Рэдфорд.
- Ой, пошёл ты, шериф... - противоправного он ничего не делает; а вот если на полу будет сидеть продолжать - с почками и у него могут начаться проблемы...

+1

6

Поступая на медицинский Марано не предполагала, что ее занесет в такое место, как тюрьма. Жутковато. Ее представления о жизни за решеткой ограничивались парой фильмов, где все заканчивалось хэппи эндом. А тут жили долгие года. Преступление не имеет срока давности. У него своя печать для каждого. Не бывает двух одинаковых убийц, невозможно ограбить один и тот же магазин по схеме, предыдущих грабителей. Даже если ты, отсчитав от окна до кассы нудное количество шагов, все равно не скопируешь. Ты дышишь чаще или реже, твой размер ноги меньше или больше, чем у тех кто удачно свершил свое деяние до тебя. Девушка не знала здешних законов, но то что ее жизнь, ворвись сюда сейчас пара заключенных будет зависеть от этого располневшего охранника, который едва успеет быстро вытащить пистолет из кобуры, и заключенного, сидевшего на полу, пристегнутого к ножке кровати. Да и доверять ему было бы верхом глупости. Получается что? Только и умеющий затыкать грубыми словами охранник и мужчина, радиус движения которого ограничен до минимума.
- Провалилась? – девушка посмотрела на сидевшего заключенного со смешанными чувствами страха и волнения. – А что нет системы закрывающей отсеки разом, что застигают, кто, где находился разом. А потом разбираться в виновности каждого? Или это я насмотрелась фильмов?
Ну и глупая же она, живущая по законам по ту сторону высокой стены. Каждая тюрьма это замок с особенной архитектурой. Нет похожих. В жизни вообще нет ничего похожего. Спустившись с кровати, Джейн подошла к окну. По внутреннему двору бежали люди одетые в темные костюмы, лица закрытые масками, руки сжимают автоматы, как будто держат ребенка, что норовит выпасть.
- Джейн.
Передернув плечами, отвернулась, как послышался звон стекла. Джейн опустила голову, и по ее затылку как острые ножи, полетели осколки. Прикрываясь руками, Марано нырнула под кровать. Что случилось? К счастью руки едва покраснели, царапин, как таковых, не было.
- Они что по окнам стреляют? Почему вы не сказали, что стоять открыто опасно?
В ней просыпался итальянский темперамент, грозивший этому толстозадому охраннику малыми приятностями. Но тот разразился смехом:
- О! Вы еще телефонами обменяйтесь и на свадьбу пригласите. А то, что тебя чуть не подстрелили – вина полностью твоя.
- Вы идиот! А идиотия не лечится!
Джейн выбралась из-под кровати с другой стороны от окна, зло смотря на эту усмехающуюся физиономию, которая тут же стала багровой:
- Что ты вякнула?
Девушка зашла за преграду, которая могла не дать если что охраннику дотянуться до нее. хотя это вообще выходило за рамки ее понимания. Он должен ее охранять, а получается наоборот.
- У вас совсем нет понимания  того, что стали едва не таким же как те, которых вы охраняете! Вас забавляет то, что меня могли пристрелить!
- Заткнись! Это моя тюрьма, это мой мир. Попадающие сюда подчиняются моим распорядкам! Соплячка!
- Стойте где стоите, если не хотите неприятностей!
- Ты мне угрожаешь? – вновь этот смех.
- Нет. предупреждаю. Я гражданское лицо. Последствия для вас могут быть весьма плачевными.
- Если ты останешься живой. Прибью, свалю на него, - махнул в сторону Сонни.
Джейн во все глаза смотрела на Пульсоне.

+1

7

Всё теперь, что Сонни теперь оставалось - сидеть на заднице, прямо здесь, в палате, и ждать, устроившись поудобнее. В настоящий момент его судьба ему не принадлежала; да и мало кто из людей, чьи запястья закованы в наручники (в смысле, в буквальном смысле этого слова - когда кожа в прямом, а не в переносном смысле чувствует прикосновения "браслетов") мог бы сказать так. Ты скован - ты обездвижен. Ты не должен никуда передвигаться, ты в ожидании, пока тебя сопроводят... куда угодно - будь то карцер, или твоя же собственная камера, или больничное крыло, неважно. В настоящий момент Пульс оказался в наручниках не потому, что нарушил режим тюрьмы или совершил что-то противозаконное; но и в камеру он попасть не мог, пока беспорядки не улягутся, а деть его куда-то было попросту необходимо - потому что в свете всех остальных событий, он тоже был потенциально опасным. И бунт поддержать - учитывая, что находился не в зоне основных его "событий", навредить мог бы весьма существенно, расширив зону беспорядков. Если вдуматься - у него сейчас хорошая возможность, например, захватить в заложники докторицу и оттянуть часть правоохранительных сил на себя. Или же - сбежав из палаты, добраться в другое место; до генератора, например. Если сумеет избавиться от наручников и справиться с Рэдфордом. В теории - Сонни знал, как это сделать... на практике, впрочем, делать ничего не собирался. Полтора года до выхода - такие неприятности ему не нужны, задерживаться здесь дольше положенного он не собирается. Да и цели в этом никакой - в конце концов, тюрьма - это и их дом тоже, чем сильнее его разрушат - тем хуже будет самим.
- Есть, конечно. Пневматические двери. Но вот именно, всё, что они делают - закрывают... - Сонни пожал плечами. Изолировать - это полдела; закрыть двери - это уже означает, дать заключённым творить за ними всё, что они сами захотят, да и, по правилам, изолировать блок таким способом нельзя, если там находится кто-то из охраны или обслуживающего персонала - потому что они в этом случае тоже станут жертвами тех, кто внутри. Тот факт, что их пришлось эвакуировать - уже говорит о том, что ситуация в блоке C вышла из-под контроля... Задачей охраны и спецназа - усмирить бунтующих, восстановить порядок, и не допустить того, чтобы беспорядки начались и в других местах, не дать бунтующим захватить другие помещения. Пневмодвери - тоже не дают полной гарантии; замок, при желании и времени, можно сломать, тем более, что мастерская была в распоряжении заключённых - а там есть инструменты всех мастей...
- А меня Сонни. - если всё затянется до самой ночи, его наверняка переведут на время куда-нибудь в другое место, может, в одну из камер лазарета, или в другой блок, ужин, если столовую не возьмут под контроль, принесут прямо на место - вряд ли Пульс здесь всю ночь проведёт, пристёгнутый к кровати, хотя... чёрт знает. Сейчас начальству тюрьмы особо не до него; а ему - попросту скучно. И общение с Джейн - единственное развлечение (и по местным меркам, кстати, очень даже ценное - это ж почти как в бар сходить на свободе).
- Эй! Рэдфорд, угомонись нахрен!.. - прикрикнул Сонни, видя, что офицер, похоже, всё готов сделать, чтобы обломать ему последний кайф - Джейн ведь была права, он стал таким же, как зэки, которых охранял: здесь все они взаперти - и охранники, и заключённые, и доктора, и администрация; просто кто-то в большей степени, чем другие - и люди здесь начинают потихоньку звереть... те, кто носит дубинки - из-за власти над другими; те, кто живёт по камерам - из-за её отсутствия. Отсюда и бунты, драки, убийства, ну и далее по списку... - Я думаю, это вообще не пуля. - Пульсоне кивнул на кусок булыжника, влетевший в окно. В стенах тюрьмы, в их демократической стране, во всяком случае, практически нет огнестрельного оружия - только винтовки у часовых на вышках; а у таких, как Рэдфорд, дубинки и электрошокеры - оружие усмирения, а не убийства. Да и не удивительно... какой бы всё приобрело оборот, если бы заключённые вдруг захватили бы тюремный арсенал?.. То, что Джейн приняла за автоматы - наверняка было пусковыми устройствами для гранат со слезоточивым газом... значит, будут выкуривать.
- Это ты шутишь так, придурок?.. - или на самом деле сбрендил? Да нет, вряд ли он серьёзно, он же не законченный дебил (хоть и близок к концу), чтобы себя самого так подставлять - неважно, даже пусть если Сонни убьёт кого-то, надзирал-то за ним всё равно он, так что сам и получит в первую очередь. Особенно, если сам каким-то чудом окажется невредимым... а вот для Пульса это выход, кстати.
Пока Джейн и Рэдфорд бегали друг от друга, Сонни вытянул свободную руку, дотянувшись до одного из осколков, засучил рукав, и, зажав осколок зубами, провёл поверх него рукой, сделав неглубокий продолговатый надрез на предплечье - так, чтобы не повредить ничего, но чтобы кровь полилась, и обильно. Сплюнул окровавленный осколок в сторону Рэдфорда: - А я не мог этого сделать - ты меня ранил. - приподнял руку, чтобы было видно, как капли крови струятся вниз; ещё и кулаком поработал, чтобы больше вытекло. Шантаж за шантаж; Джейн наверняка его слова подтвердит, после всего, что этот жук успел наговорить. - И мне теперь тоже нужна медицинская помощь.

+1

8

Ситуация была на грани понимания Марано. Как тот кто должен ее охранять от того, кто сидел на полу, превратился в охотника на саму Джейн? Девушка уперлась руками в кровать, что со скрежетом ножек по полу устланному плиткой, двинулась в сторону охранника, встала как вкопанная.
- Вы вообще оцениваете степень своих действий? Очнитесь!
Она крикнула, и вроде как подействовало. Еще и рык Сонни вовремя так поданный будто вывел Рэдфорда из состояния красной пелены. Джейн понимала, что каждый адаптируется под обстановку каждодневного пребывания. Как врач перестает проживать жизнь и боль больного раком, как тренер перестает сочувствовать уставшему спортсмену, видя, что тот готов симулировать, лишь бы от него отстали. Так и охранник черствеет ко всем, находясь постоянно среди тех, кто не погнушался отнять жизнь, продать наркотики или напасть и ограбить. Защитная реакция. Взять тех же санитаров, кто ей помогал. Желания помочь раненому заключенному у них не было ни капли. Они привыкли. Джейн же нет. она всегда боролась за каждого, будь то святой или маньяк. Для нее это Жизнь.
- Что? – едва поняла, что ей сказали, опустив взгляд на камень. – В вашей тюрьме защитники бросаются камнями? Или им все равно в кого и чем бросить? Что за дикость!
- Нечего стоять близко к окнам. С улицы не видно кто ты – врач в белом или заключенный переодетый.
Охранник толкнул камень носком своих ботинок, и тот отлетел к двери, ударяясь о плинтус.
- Не шучу я Пульсоне. Ты мне поперек глотки своим «прилежным» поведением. Не верю, что ты паинькой вдруг стал. Как т не прокололся за такой срок отсидки? Не подскажешь? – охранник отступил в строну.
Но Джейн не собиралась попадаться на это. И где же этот друг ее куратора? Где Майкл! Ее колотило всю. Хотелось поскорее оказаться за теми бесчисленным количеством ворот и пусть они закроются за ее спиной. Девушка сделала пару шагов в сторону заключенного. Он вызывал больше доверия своими разумными словами. Но подходить тоже было опасно. Марано не знала его статьи, но даже если бы его посадили за сбор одуванчиков под окнами Белого дома – это ничего не значило. Он здесь, значит нарушил закон. И сколько он тут был? Какая психика выдержит режим? В армии солдаты имеют дни на свободу, прогулки по городу. А тут? засыпают под крики охранников, одновременное отключение света. Строго в одно время сесть, встать, лечь, поесть, три шага утром, пять в обед. И так изо дня в день. да, преступники работали на территории тюрьмы, но даже это не спасет от деградации, потери чувствительности к всему эмоционально-положительному. Улыбка становится оскалом. Слезы камнями, застрявшими в глазу.
Девушка обернулась на голос Сонни, смотря как по его руке сбегает ручьем кровь. Она метнулась к шкафу, где лежали препараты для обработки ран, но охранник вновь активизировался.
- Он истекает кровью. И если ему не делали прививки от столбняка, то я могу вас поздравить. Через час мы получим труп. И как вы выразились «повесить» на меня его не сможете. Вы просто присоединитесь к ним, облачаясь в оранжевую робу, а я отделаюсь строгим выговором и полугодовым лишением активной практики. Так кому хуже? Поверьте, на вашу сторону я не встану!
Охранник сжал кулаки перед бессилием аргументов маленькой женщины. Марано распахнула металлические дверцы шкафа, взяла набор для зашивания. Обезболивающего местного не оказалось. Взяла жгут. Быстро обошла кровать, что преграждала ей путь к Сонни, опустилась рядом с ним на колени.
- Простите, но придется потерпеть.
Надев стерильные перчатки, скрутила жгут и вставила его меж зубов в рот заключенному. Рана была не глубокой, чтобы зашивать, но и глубокой, чтобы оставить так.
- Я стяну края. Это стежков пять. Снимать нитки не надо будет. они сами рассосутся. Просто обрабатывать будете ходить. Ну?
Она вгляделась в глаза мужчины, раскрыла операционный набор.

+1

9

Они все живут здесь - но одновременно, никто не находится постоянно: сроки заключённых, как смены надзирателей, заканчиваются рано или поздно, как бы долго не тянулись - год, или десять, или двадцать пять, или целую жизнь; Рикерс-Айленд - место неприятное и неприветливое, но утешает то, что никто не останется здесь навсегда. Даже если пределы острова он покинет уже в катафалке... Но - все они, на своих сменах, в своих камерах, работах или программах перевоспитания, живут здесь, все они - единый организм, коллектив - общество, где у каждого есть своё место, свой социальный статус и своя роль... и где каждый знает друг о друге, пожалуй, больше, чем в любом другом рабочем коллективе, будь то офис, будь то фабрика, или например, больница - здесь практически скрыть свои занятия, здесь ты в непосредственной близости к другим заключённым, и необходимость социализации в стенах тюрьмы возрастает в разы - не получится просто отгородиться от остальных. Все знают друг о друге. И надзирателей, работающих в их блоке, тоже каждый знает; они носят одинаковую форму и подчиняются одинаковым правилам (что их тоже роднит с заключёнными в какой-то степени), но репутация - у всех разная. Рэдфорд - недоумок. И это не секрет... здесь тяжело хранить такие секреты.
И этот недоумок считает, что он тут закон - но на самом деле, он немногим больше защищён, чем каждый из тех, кто подвергается его нападкам; чем Сантино сейчас - вся разница в бронежилете и дубинке, что он носит; против троих-четверых мужиков, большую часть свободного времени проводящих в тюремном спортзале, или просто озверевших от безделья, фора эта небольшая. На офицеров охраны зэки тоже нападают - не так часто, как на других заключённых, но разница в этой статистике пропорциональна как раз соотношению сил - заключённых больше. И мстить они умеют гораздо лучше... и место это знают лучше - уже банально потому что, в отличие от охранников, находятся тут постоянно, а не время от времени. И мыслят, к тому же, по-другому... режим можно разнообразить по-разному - даже те положенных пять шагов после обеда можно сделать в какую угодно сторону; за обедом или ужином - не только поесть; после отбоя, находясь в собственной камере, не обязательно просто спать...
- Именно благодаря таким баранам, как ты, которые не видят дальше своих рогов.
- Сонни тут уже много лет - и изучил, как тут всё устроено. Не по распорядку, не по расписанию, а так, как оно есть... он здесь дольше сидит, чем работает Рэдфорд; который, может быть, имел больше пространства для передвижения на острове, и видел больше, потому что раньше работал в другой тюрьме - а всего их на острове было десять, и Пульс, естественно, не знал всего осторова, и даже за десять лет не обследовал его целиком, не имея доступа к остальным девяти тюрьмам. - Хотя вообще-то он прав, у окон находиться не стоит. Вряд ли это от "защитников" прилетело... - кто вообще догадался отправить камень в окно госпиталя - загадка; штурмовали ведь не больницу, да и обороняли, впрочем, тоже, но позиция у окна - потенциально опасна в любом случае, действия на территории были приближены к боевым... если выглянуть в разбитое теперь - будет видно, как спецназовец скрутил парня в такой же, как у Пульса, оранжевой робе; тот кашляет, и по красной роже слёзы текут градом - слезоточивый газ всё-таки сделал своё дело, начался прорыв - и значит, что работы у Джейн и её коллег примерно через полчаса знатно прибавится.
Сонни нагло улыбался, пялясь на охранника: съел, говнюк? Докторица ведь была абсолютно права - если он проштрафится, униформу ему быстренько поменяют, а вот место обитания - могут и оставить тем же самым. Если проблемы будут большими, то его же собственное начальство будет только радо определить его в одну из камер в том блоке, в котором он ещё недавно чувствовал себя хозяином - как раз с тем замыслом, чтобы тот до суда не дожил. Огласка, судебные вмешательства, тут никому не нужны - Рикерс-Айленд живёт по собственным правилам.
Пульс только усмехнулся в ответ Джейн - потерпеть ему было совсем несложно, этот трюк вообще тут довольно широко распространён: хочешь, чтобы тебя освободили - пусти себе кровь, помощь тебе оказать будут обязаны, а заставлять работать раненого - противозаконно и противоестественно (и если вот такой, как Рэдфорд, это всё-таки попробует сделать - это тоже вполне может стать поводом для беспорядков). Не такой уж и сложный способ, за исключением одного - придётся потерпеть боль.
Хотя злоупотреблять им, впрочем, тоже не следует. За такими симулянтами и надзор будет соответствующий, а больше внимания - значит, больше проступков можно будет заметить, больше шансов и возможностей придраться; да и остальные заключённые могут предъявить - во-первых, норму остальным приходится делать уже без твоей помощи, во-вторых, репутацию остальных ты тоже подрываешь, в третьих - это банально говорит о том, что ты лентяй. В четвёртых - рабочих мест ограниченное количество, и на место, что ты занимаешь, может быть ещё несколько претендентов...
- Угу... - пробубнил Пульсоне доктору, послушно зажимая край жгута. Боль - ерунда, и причинил её он сегодня не потому, что у него были какие-то дела в лазарете или блоке. Ухмыльнулся, протягивая руку - жадно ловя каждое прикосновение её пальцев к своей коже, тяжело втягивая носом воздух, вдыхая её запах - женский запах. Не смущаясь при этом ни капли, хотя и целью её смутить не ставя... ради такого можно было бы и больше вытерпеть, чем небольшой порез.

+1

10

Странное ощущение, рядом с заключенным ей было более безопасно, чем с этим фанатиком дубинки и решеток, уверовавшего в свою вседозволенность. Кивнув, аккуратно сжала край раны на руке Сонни, протыкая первый «лепесток» иголкой, сама едва дышала, представляя, каково это без анестезии.
- Я аккуратно, - над ее губой выступил пот, выбившиеся кудряшки от беготни прилипли к вискам. Первый стежок был готов, и, положив иглу на стерильную салфетку, ловко связала концы нити, отрезав те, оставляя коротенькие усики. Кровь сочилась, что приходилось постоянно промакивать рану. Жгут мало помогал, так как был не новым, а пересохшим от стерилизации, с лопинами. – Еще чуть, - она будто уговаривала его молчать еще тише и терпеть сильнее.
Погрузившись в работу, Джейн абстрагировалась от происходящего. Пусть хоть все забросают камнями, пока Марано не зашьет, не оторвется. В дверь резко постучали, что Сонни и она вздрогнули, посмотрев на дверь. Рэдфорд открыл. В помещение внесли одного охранника и заключенного. За ними ввалился еще один в оранжевой одежде, но стоял сам.
- Бросай этого, принимайся за моего напарника, - толкая заключенного вперед, Рэдфорд усадил его на пол и приковал. – Слышала доктор?
- Посмотрите что с ним и скажите мне. я не тронусь с места пока не закончу.
- Ты чего? Это преступник!
- Для меня пациент не имеет ни срока давности преступления, ни «качества» ограбления. Ничего. И не надо на меня орать!
Охранник ругаясь на нее всякими лестными определениями все же подошел к напарнику.
- У него чет из щеки торчит, рука вывернута и он без сознания.
- Посчитайте  его пульс.
- Я тебе ребра сейчас посчитаю!
Джейн вздрогнула. И вот как же ее угораздило сюда попасть? где там на небесах звезды так становятся в ряды, что простым людям выпадают испытания не по плечу. Но Марано еще не знала будущего своего, а там такого будет….
- Ну вот и все, - полив рану спиртом, дуя на рану, видя как Сонни дергает рукой, перевязала. – Его бы освободить. Мне нужны дополнительные руки.
- Черта с два!
Собрав все, подошла к охраннику, лежавшему без сознания. Ощупав его, убедившись, что кости целы, повернула к себе его лицо. Еще щека напоминала рот рыбы, попавшей на крючок. Посчитав пульс, удостоверившись, что сердце работает нормально, провела нашатырем перед его носом. Мужчина наотмашь ударил Джейн по руке, что там едва не отлетела вслед за пузырьком.
- Аккуратнее!
Охранник тут же застонал, озираясь. Поняв, что тут время терпит, подошла к заключенному без сознания. И почему я не Шива! Тут все было сложнее. Тонкая струйка вытекала из уголка губ заключенного. Джейн охватила паника, и она безумными глазами посмотрела на Сонни.
- Я не могу одна! Мне нужна помощь! – повернувшись к Рэдфорду, уже более твердо произнесла. – Здесь трое, кто может вообще помощь оказать всем. Это я, вы и Сонни. Отстегивайте его! а я пока займусь рукой вашего напарника. – подойдя к нему, не знала за что кидаться. – Вы распороли щеку. Торчит толстая железка. Мне надо вытащить.
Охранник замыла, мотая головой. 
- Нэ над. Нужен дохтол.
- А я кто по вашему? Потрепите. – Облив руки спиртом, пальцем проникла в рот охранника, а другими ухватилась за торчавший кончик. – Сделаю резко. -   Подтолкнув изнутри железку, дернула с другой стороны, едва успела вытащить палец, как челюсти охранника сомкнулись, и он попытался рукой, что вывернута, потянуться к ране. – Не трогайте! Рэдфорд, идите, обработайте рану, а я посмотрю остальных.

+1

11

Посиди с десяток лет в тюрьме, в обществе воров, бандитов, аферистов, наркоторговцев, и просто отбросов общества всех мастей, и этих вот, вроде Рэдфорда - поймёшь цену настоящего женского прикосновения... Сонни молчал и терпел, хотя Джейн от этого вряд ли становилось намного легче, потому что при этом грабитель инкассаторского фургона, бесстыдно, внимательно, молча и терпеливо, её рассматривал, чувствуя возбуждение - без эрекции, разве что; но это как раз прекрасно помогало отвлекаться от боли, которая, впрочем, была изначально не такой уж и сильной - не ножик ведь он вогнал себе под кожу, "косметический" порез - история вполне обыденная. В этом злом и неприветливом месте приходится довольствоваться малым. Они с Джейн были максимально близкими друг ко другу, как доктор и пациент, но всё же - он был мужчиной, она была женщиной, и это не сексуальная связь, конечно, но будет хотя бы о чём вспоминать у себя в камере остаток срока. То, что происходило, было приятно, а не больно. Дико, конечно, по меркам нормальной жизни, которую Джейн оставила пару часов назад, но к которой ещё через несколько часов вернётся, аморально, возможно, но даже по местным меркам - не так уж. Руки-то у него обе заняты, в любом случае... на какое-то время Пульс погрузился в происходящее - настолько, что вздрогнул вместе с Джейн, когда их "близость" была разрушена появлением в кабинете ещё нескольких пациентов. Процесс, похоже, пошёл, сейчас начнут поступать и поступать, вероятно.
- Да ладно, оставь меня. Они явно в более тяжёлом состоянии, чем я. - неожиданно поддержал Сонни охранника, хотя и делая это куда более спокойным тоном. Он мог бы наслаждаться этим моментом ещё долго, но его так и так уже уничтожили, а рана его была пустяковой, за то время, которое Марано понадобилось бы для оказания помощи тем, кто в ней действительно нуждается - не умер бы.
- О, Штык, ты как?.. - а у Сонни пока было время поговорить с тем другим заключённым, который сюда дошёл своими ногами - молодой совсем ещё парень, он месяца четыре как перебрался в "взрослую" тюрьму из колонии несовершеннолетних, находившуюся на этом же самом острове, и, скорее всего, был там чуть ли не единственным белым парнем среди заключённых - чёрт знает, быть может, это объясняло нацистскую свастику на его руке - Штык стал членом "арийского братства" за решёткой. Тогда же и кличку свою получил.
- Пару зубов выбили. Ыы! - открыл окровавленный рот, показав Пульсу щербину, словно хвастаясь; прямо на ходу, когда его усаживали на колени лицом к стене - подчиняясь командам скорее инстинктивно, не думая. - Этому вон сильнее досталось, хехехе. Хотя Риса он здорово отмудохал... - кивнул на охранника и заключённого, когда его приковали к спинке соседней койки, и вольготно расположился на ней, подложив свободную руку под голову и наблюдая за происходящим. Рис, судя по татуировкам, тоже был нацистом, только постарше и поопытнее, Сонни его тоже знал, все они были жителями блока C...
- Погоди-ка, так это...
- Харя его? Ага. Моя работа. - гордо заявил Штык, осклабившись, но затем сморщившись от боли в дёснах, и харкнув кровью на пол. - Воу! - отреагировал, когда пролетел пузырёк, отшвыренный рукой пострадавшего охранника. - А это что за краля, кстати? - надо сказать, что на этом моменте Сонни почти что начал ревновать... хотя этому крысёнку и вряд ли светило что-нибудь. Кроме дополнительного срока за нападение на офицера охраны, но, не похоже, чтобы это его волновало так уж сильно; по крайней мере, сейчас. Так что Пульс решил представить гостью, тем более, Рэдфорд это делать явно не горел желанием...
- Это доктор Марано, прибыла сюда, чтобы нас латать. Нас, их... всех, в общем.
- кивнул Сантино на охранника, надетого на металлический штырь. Для доктора нету никакой разницы, кто какую форму здесь носит, или кто к какой тюремной банде принадлежит. Так что и в лазарете разборок устраивать не хотелось, хотя Пульс сейчас оказался скорее на стороне латиносов, нежели белых, спасая мексиканца... впрочем, пока что ни Штык, ни Рис тем более, в курсе не были.
- Заткнитесь оба! - прикрикнул Рэдфорд. - Хорошо, я освобожу Пульсоне. Гимсон останется в наручниках, он уже покушался на его жизнь, и может попробовать снова. - согласился, наконец, на просьбу Джейн, и, игнорируя Штыка, начавшего горлопанить о том, что он тоже хочет помогать, а не валяться, вытащил ключи и отстегнул Пульса от кровати. Сонни встал, разминаясь, встряхивая затёкшей конечностью, и подошёл к Марано ближе.
- Я не медик, конечно, но помочь постараюсь. Что надо делать-то? - операцию он не проведёт, даже конечность офицеру Кендеру не вправит, но первую помощь оказать способен, в армии учили, как это надо делать - и учили неплохо, не так, чтобы это забылось через месяц или год.
Сонни отошёл к раковине, чтобы помыть руки, Марано занималась Рисом, и Рэдфорд остался без присмотра на какое-то время, чем не преминул воспользоваться - послышался характерный щелчок, и... Когда Пульс оглянулся - он увидел только то, что Штык уже не на кровати, корчится на полу в судорогах, а охранник Рэдфорд стоит с разряженным электрошокером в руке. Дохвастался, придурок беззубый...

+1

12

Звери, одичавшие от замкнутого пространства. И это вовсе не тот заключенный, которого она обработала несколько минут назад. А охранники, которые добровольно себя заключили сюда, живя вместе с преступниками по их своду законов, вписывая туда свои. И получается, что здесь, внутри металлическо-бетонного куба, идет борьба двух устоев, пытаясь сломать, подмять под себя души, заточенные здесь. Джейн осматривая другого заключенного, который был бес сознания, не реагировал ни на что, подумала, что Сонни обладает крепкой психикой. Разумность его доводов, суждений, спокойствия в голосе, не смотря на творившиеся вокруг разнузданность и бесчинство, не срывались на истерические нотки. Даже по отношению к ней он вел себя весьма спокойно, хотя…Не стоит искать в нем друга или поддержки. Сейчас каждый сам за себя, и представься ему возможность с помощью нее решить свои проблемы, он, вероятно, не упустит ее.
- Если бы прибыла, - прошептала в ответ, услышали или нет, неважно. – Ну что с тобой? Все же визуально в норме! – потихоньку ползла эта нервозность. Джейн не понимала причин отключки. Ни ран, ни глубоких порезов нет, а заключенный просто будто спит. Дернув рукав вверх, осмотрела вены. Чисто. Ни единого прокола. Взяв со стола пинцет, стянула с него ботинки, что с грохотом упали на пол, провела кончиком металлического предмета, слегка надавливая, по стопе от пальцев до пятки. Реакция на сжатие была. Значит парапарезов на нижние конечности нет. Задрала его рубашку, ощупывая живот, чуть надавливая под диафрагму, Джейн смотрела на реакцию лица мужчины. И тут он резко вздохнул, хватая воздух ртом.
- Больно.
Марано замерла в том месте, в котором «проснулся» заключенный. Он блуждал глазами по ее лицу, потолку, но казался слепым. Кожа его лица напоминало асфальт, который давно не мыли из шланга, будто покрыт пылью вековой. А живот был в верхней точке напряжен так, что казалось там не органы, а камни, или еще «лучше» залитый цемент, который резко, едва поступил воздух – застыл.
- Только не это!
Она кожей ощутила Сонни позади себя, что чувство опасности будто «почесывало» Джейн.
- Если мы не добьемся его перевода к хирургам  более полным пакетом лекарств и оборудования, то будем оперировать. Хотя я не уверена в успехе.
Как же Марано ненавидела свою беспомощность в таких ситуациях. Еще с первого курса, девушка удивляла нестандартностью мышления и, как называл ее профессор, «глупой смелостью», что приносило впоследствии свои плоды и спасенные жизни. Но простонавший охранник, которому надо было вправить плечо, отвлек ее от мыслей, и тут она услышала за спиной глухой удар и треск.
- Вы что творите!
Она бросилась на охранника, который с садисткой улыбкой заставляя корчится на полу «хвастуна». Пришлось чуть толкнуть стоящего рядом Сонни. Со всего размаху ударила сжатыми кулаками в замок по шее Рэдфорла, что тот пошатнулся, убрав от заключенного свое орудие. Джейн продолжала его отпихивать, ругаясь по-итальянски.
Охранник ухватился рукой о кровать, выставил руку назад, нажимая кнопку шокера, что Джейн, которая, не увидев его движения, буквально налетела на искрившуюся «нитку». Ее дернуло назад, как потом окажется, пришел в себя Штык, толкнул в колени ее.
- Ты напала на сотрудника правопорядка. Ты знаешь, что тебе будет!
- Ничего! – как оказалось, Марано налетела на Сонни, расставив руки в стороны, цеплялась за кровати меж которыми тот стоял. Тяжело дыша, девушка чувствовала такую злость к этому толстому охраннику, что готова была сама собственноручно его «отшокировать», привязать к кровати, чтобы не мешал. – Вы препятствуете моей работе, калечите заключенного только за то, что он любит поболтать! И вновь, подумайте, на чьей стороне будут их показания? Хотя, да, - она кое-как приходила в себя, - страх пойти против вас, который потом превратит их жизнь в ад – сильная вещь. Но вы не учли одного момента, - к ее ноге подтолкнул Штык рацию, которую девушка подняла, - помощь вызову первой я. А вы подумайте, что за мысли придут в голову всем на линии - по рации говорит врач вовсе не упоминая вас. Может вы сбежали?
Нажав кнопку, услышала характерный треск.
- Блок С. Говорит врач Джейн Марано. У меня пациент с отбитой селезенкой. Нужна срочная операция или хотя бы операционные наборы и анестезиолог, если вы не заберете его.
- Марано!
- Профессор!
- К тебе не пробиться. Заблокирован корпус F. Там взяли в заложники охранников. Но я попробую через улицу. Медбрат, который был с тобой, один из них ассистент анестезиолога.
- Но он ушел! Я одна. Со мной раненый охранник, три раненых заключенных и…. – она смотрела на Рэдфорда, который побледнел, а она молчала, слушая требовательные вопросы от профессора о том, что у нее происходит. Отжав кнопку, спросила – ну так что? Вы с нами или против нас?
- Я не могу им помогать! Меня мои сожрут и не подавятся.
- А так мы сделаем так, что вас обвиним в попутке изнасилования, ведь только вы не пристегнуты. Ваш напарник был бес сознания. Выбор за вами.
Такого блефа и вранья Марано не позволяла никогда в жизни. Положив рацию в карман халата. Что будет дальше? И уже тише, чуть повернувшись в сторону Сонни, проговорила:
- Ему, - показав на тяжело дышавшего заключенного, - я помогу после того, как вправим плечо охраннику. Может он не такой идиот как Рэдфорд и поможет. Обойди его, и зафиксируй плечо в районе шеи и другой рукой держи ребра, а я дерну. Мистер, - повернув бейджик к себе, спросила – Кендер, мистер Кендер. У меня нет обезболивающего, поэтому вот, - вставила ему в рот полотенце, сорвав то с крючочка и как кляп засунула в рот охраннику. – Терпим.
Уперевшись ногой в педаль подъема кровати, увидев, что Сонни готов, отсчитала, - Три, два, один…
Кендер тут же замычал и обмяк от болевого шока. Джейн тут же прижала руку к его груди, взяла бинты.
- Крути его как можно быстрее, надо зафиксировать плечо.
Они с Сонни то приближались лицами, то он присаживался, подкатывая на себя тело, то поднимался, держа за плечи, вновь оказывались едва не щека к щеке. Но в такой ситуации вовсе не до мыслей о самой ситуации для двоих.

+1

13

Говоря "озвереть", обычно подразумевают дикого зверя и опасного зверя, хищника; буйвол тоже опасный и дикий, но убивает он обычно из самозащиты, а если уж два травоядных и начинают бодаться между собой - так это из-за территории или самок, решая свои проблемы. Для них, тех, кто носит тёмно-синюю униформу, а не оранжевую робу, всё наверняка так и выглядит - они считают, что они тут хищники, хозяева, и не просто могут, но и обязаны проявлять агрессию. Наблюдая за насилием - поневоле черствеешь, и если у заключённых попросту выбора нету, то надзирателям за это платят; срок большинства заключённых закончится когда-нибудь, для надзирателя же всё окончится на пенсии - либо его собственным решением, он может выйти отсюда в любой момент, но тогда ему придётся искать другую работу - и не факт, что она будет лучше. Они с зэками, по большей части, на одной ступени социальной лестницы, если не учесть криминальных хроник, человек с высшим образованием дубинкой махать не пойдёт. Так что их бетонный куб - такой же лес, джунгли, живущие по законам джунглей; или пастбище с буйволами, если так будет угодно... Сонни провёл слишком много времени на этом пастбище, чтобы нервничать и паниковать.
- Что с ним?.. - спросил Пульс; словно и впрямь мог бы понять, что она ему ответит насчёт диагноза и почему операция была так необходима... Штык тоже заволновался о состоянии своего старшего товарища, но что самое главное - мисс Марано выглядела встревоженной, говоря о пациенте, и это являлось отправной точкой для настроения всех остальных присутствующих - Рэдфорд явно скорее радовало, что Рис окачурится, Штыка - наоборот; Сонни - ответить затруднялся, близким другом он ему не был, они могли бы однажды друг в друга и в драке всадить нож, - но тот носил точно такой же комбинезон, Пульс уж точно не был на стороне офицеров.
- Эй, эй, док, прекрати!.. - Сонни попытался было остановить Джейн, но не успел, та уже сорвалась на защиту Штыка, громко ругаясь и пытаясь ударить Рэдфорда - окончилось это, как и следовало бы ожидать, плачевно, и теперь уже им вместе со Штыком пришлось её защищать, оттаскивая подальше. Вернее, по большей части одному Пульсоне, второй пока что был не совсем в состоянии управлять своим телом; получить разряд такой фиговиной - дело нешуточное... Сонни и на себе это знал. Теперь и доктор тоже знала.
- Ты как? - Сантино слегка пошлёпал по щекам Марано, приводя её в чувство. Перевод к хирургам?.. А ей вообще можно будет оперировать в таком состоянии? Не дай бог, рука дрогнет, организм, пропустив через себя разряд (расчитанный на таких, как Сонни, кабанов, если не больше, не говоря уже о хрупкой девушке), полностью придёт в себя ещё нескоро
- Поболтать? Ты видела, что этот сопляк сделал с его лицом?! Он отстегнулся - он получил разряд... - попытался ответить Рэдфорд, но заткнулся, увидев, что своей местью только окончательно настроил против себя всех присутствующих в комнате и обнаружив, что даже рацию свою потерял. Джейн вела себя очень смело, чем заслужила расположение не только Сонни, но и Штыка - поднявшись на ноги, тот встал рядом с итальянцем, словно отгораживая Марано от охранника - готовый защищать, если он кинется и на неё тоже, раз уж решил мстить. Не стоило, конечно, ни за кого вступаться, она вполне могла и должна была бы оставить их разборки в стороне, и заниматься своей работой... но она поддалась импульсам - фактически, теперь став их соучастницей.
- Прекрати нести эту херню!
- Кендер что-то простонал со своего места, а Сонни попросту перевёл её на общедоступный - Рэдфорд себя вёл как желторотый новичок, никто его уж точно не сожрёт за то, что он делал свою чёртову работу... а вот если по его вине, косвенно или напрямую, погибнет заключённый - никто его точно не похвалит, здесь тюрьма, а не концлагерь, и начальство заинтересовано в том, чтобы вернуть в общество "перевоспитанных" граждан, а не чтобы трупы в морг поставлять. Смерть заключённого плохо влияет на репутацию колонии, а так и до проверок недалеко.
- И я это подтвержу. Молодец, доктор! - восхищённо поддакнул Штык, глядя на Марано с удивлением и восхищением одновременно - Сонни уже понимал, чего Джейн стоит на самом деле, но вот молодой "ариец" такой твёрдости от неё не ожидал... Она вступилась за него - чем завоевала, может быть, и сама того не желая, его уважение, да и не только его, но и его подельника с повреждённой селезёнкой тоже - и всех членов их банды, пожалуй, когда они смогут рассказать о случившемся. Если Рис, конечно, вообще выживет...
- Ты серьёзно думаешь его прооперировать здесь?..
- а выбор вообще будет? Что вообще там происходит, уже и корпус F бастует? Уж не поднимется ли вся колония вдруг на уши, хотя, если в каждом блоке по паре таких Рэдфордов наберётся, наверное, и не столь удивительно будет. Впрочем, Сонни на это было плевать, во всяком случае - пока. Куда приятнее было занять себя другими мыслями... такими, до которых не было Джейн; хотя Пульс и не позволял себе отвлечься на это слишком уж сильно, просто следуя её указаниям; но факт есть факт, они снова находились почти вплотную друг ко другу... - Слышал, как ты ругалась... Я не очень хорошо понимаю, но это был итальянский? - спросил, затем, чтобы сгладить немного неловкость... и одновременно и близость сделав чем-то чуть-чуть большим.

+1

14

Джейн уже ничего старалась не думать, как куклу «пеленая» охранника, не сильно заботясь о больно ли тому. Пока без сознания надо пользоваться моментом, так как ничего облегчающего боль не то, что под рукой, вообще в этом кабинет нет.
- А ты предлагаешь ему умереть? Он даже до соседнего блока не транспортабелен, - тихо отвечала Марано, сбивчивым дыханием обдавая лицо мужчины, то отклоняясь назад, разматывая бинт. Из пальцев ускользнул конец марли, что, чуть переместив руки Сонни, так чтобы она могла не страховать его, быстро, разрывая зубами стерильную упаковку, достала очередной бинт, привязывая к тому, что кончился. – А я не привыкла терять пациентов. И да, я коренная итальянка. В Штатах несколько лет всего. Не умею ругаться на английском, не так доходчиво получается, как на родном языке.
Они шептались, что слышал их стоящий рядом Штык, а вот Рэдфорд стоял не предпринимая попыток помешать им, лишь руками сильно сжимая электрошокер, что скрип слышен был, грозил:
- Доктор, вы понимаете, что повели себя крайне неправильно. Нападение вам с рук я не спущу.
Джейн потянувшись вперед, повернулась, слегка нависая над Кендером:
- Кодекс врача запрещает быть равнодушным к боли страдающего. Мои действия можно расценить как спасение жизни осужденного. Ведь вы не знаете о его медицинском эпикризе. А вдруг у него слабое сердце и ваши действия могли привести к остановке сердца. А если вы вменяете ему, что он отстегнулся, то у меня вопрос – вы его на бантик привязали или наручниками? А на месте где он сидел не видно отмычек, чтобы заключенный мог воспользоваться. Я не права, мистер Рэдфорд?
Потянув бинт на себя, девушка осмотрела плотность повязки, слегка наживая на руку лежащего охранника. Кивнув Сонни, чтобы он отпустил и прижал бинт, отмотала пластырь, и зафиксировала повязку. Похлопав по щекам мужчину, слегка ущипнула того, что он дернулся, открыв глаза.
- Ну, вот и все. Теперь попробуем сесть. Вот так.
- Это было жестоко. Но уверено. Спасибо, - Кендер кое-как проговорил, едва двигая губам, что щека начинала кровить.
- Мне бы зашить щеку вам. Потерпите? Не смотри на меня так, - обратилась к стоящему Сонни, - ему, - кивнув на лежащего заключенного, - я не могу помочь сейчас. Нечем. Ничего стерильного. Да и селезенка за пару минут не удаляется. Я беспомощна!
Рация вновь разразилась криком профессора.
- Марано мать твою, почему не отвечаешь?
- Я перевязывала охранника. Что там с медикаментами? Я их получу?
- Да. К вам направили двоих из спецподразделения. Помогут если что.
- Чем? Мне нужны врачи, а не военные.
- Город отказывается посылать гражданских. Пробуем вызвать из военного госпиталя. Крутись. Не первый год оперируешь.
- Ну да.
Джейн была в отчаянии. Ладно аппендицит, но удаление органа без сосудистого «паяльника» это чревато кровопотерей, анафилактическим шоком пациента.
- Я помогу. Я в прошлом медбрат.
Марано уставилась на Кендера, понимая, что хоть один из черноформенных мыслить здраво, а не по гестаповски.
- Хорошо. Штык. Ну что за мир кличек. Ты пристегнись к кровати, на которой будем оперировать твоего друга, чтобы мог дотянуться и помочь. Сонни ты наверное тоже. Боюсь военные не поймут вашего вольного хождения по кабинету. Мистер Рэдфорд, надеюсь вы не станете препятствовать спасению жизни и поможете, если что.
Охранник скривился, будто Джейн предложила ему помыть общественный туалет после векового пользования.
- Нет. Не буду я помогать. И Кендер, тебе не советую.
- Хорошо, мы вас услышали. Сонни, надо кровать с ним, подкатить под лампу, чтобы я могла увидеть все. Мистер Кендер, присядьте на стул, я пару стежков наложу. Придется опять потерпеть.
Наверное, со стороны казалось неуместным вот такое распорядительство со стороны женщины, но Джейн на ее самостоятельных операциях слушались даже врачи со стажем. И уж тем более находящиеся с ней в одном помещении мужчины, понимая, что из них лишь она способна вылечить их, не обсуждали ее просьбы. Пока Сонни и Штык делали все, что Марано указала, девушка быстро, ну как быстро, минут за пятнадцать, зашила щеку Кендеру. И тут в дверь вошли военные. Увидев, что двое заключенных перемещаются свободно, тут же направили на них оружие. Рэдфорд сразу приободрился.
- Нет! – Джейн вышла чуть вперед. Такая тоненькая ширма, - они пристегнутся. Не стреляйте. Просто их помощь мне необходима.
- Мисс, отойдите в сторону.
Мужчина двинулся на нее. Марано отступала. Что же делать! И тут затрещала рация. Две. У нее в кармане и у военного в руке.
- Марано, тебе доставили медикаменты?
- Отвечайте, - Джейн стояла с поднятыми руками. Она хорошо помнила бойню на одной из студенческих вечеринок, когда все поставили к стенке, не разбираясь виноват или нет. Прохожих тогда едва не силком прижимали к стенам, обыскивая. И отдавая право ответа и принятия решения мужчине, стояла не двигаясь.
- Да, все доставлено. Но у нас проблема. Заключенные перемещаются по территории кабинета.
- ДЖЕЙН! – профессор заорал.
- Да все со мной нормально. Не переживайте.
А Рэдфорд медленно двигался к выходу. Кто ее будет слушать? Скорее пигалицей обзовут. Джейн опустила руки.
- Я лично при вас их пристегну. Ну неужели вы думаете, что за то время, что я ними нахожусь, имей они преступный умысел в мой адрес, осталась невредима? Ну поверьте! Вы выполнили приказ. Доставили.
Ствол от нее отвели, направив за спину Марано. Девушка взяла у Кендера наручники, пристегнула к ножке кровати Штыка, но одну руку чуть, едва защелкнула, смотря на заключенного, и тот понял ее верно. Тоже самое она проделала с Сонни, прошептав ему:
- Иначе вас отправят в ад. Извини.
- Мы с Рэфордом отвечаем за ее безопасность. И я подтверждаю, что заключенные выедут себя спокойно.
Кендер смолчал про стычку со Штыком, вероятно, разбираться будут потом, когда начнется внутренне расследование, а сейчас все равны. Бедный толстый. Он так и замер, опешив от слов напарника. Военные подтащили в кабинет три ящика с медикаментами и всем необходимым, вышли за дверь, щелкнув замком. Джейн простонала, присев на корточки. Ей везет или как?

Отредактировано Jane M. Flatcher (2015-05-31 20:04:17)

+1

15

Вправление чьей-то вывернутой конечности - приятного в этом мало, конечно, неважно, вправляют ли её тебе или этим занимаешься ты; в прикосновении к телу офицера Кендера тоже удовольствия не было никакого, чего не скажешь о наблюдении за Джейн и её ловкими, действиями от соблазнительных тоже далёкими, но всё же... Сонни женских рук близко вообще не видел уже долгое время. Да как и лиц, впрочем... Оттого сам чувствовал себя немного неловко, хотя и вряд ли настолько же неловко, как Марано; он держал Кендера, пока она вправляла ему конечность, а собственные руки всё ещё помнили другое прикосновение - когда он оттаскивал её от Рэдфорда, поймавшую электрический разряд...
- Нет, конечно. Я думаю, не появятся ли у тебя проблемы из-за этого. - на какой-нибудь там врачебно-правовой основе... Сонни не был уверен, позволено ли вообще делать операции вне операционных, где всё должно быть стерильно и подготовлено. Впрочем, Джейн в этом вопросе, безусловно, куда лучше подкована, а он - всё равно вряд ли что-нибудь сможет сделать. Он тут представитель самого бесправного слоя "населения" - заключённый. А Рис, очень похоже на то, всё равно уже операцию не переживёт, даже если доедет до неё, хотя... как знать? Его жизнь Сонни не особенно интересовала, на самом деле - но с точки зрения "оранжевых", уж лучше так, чем от рук оборзевшего в край охранника-мстителя.
- Здорово. По происхождению я тоже итальянец... так документы говорят, во всяком случае. Рос-то я в детском доме, так что... - вроде как и представился Пульсоне, рассказав о своей жизни немного; не то, чтобы он каждому встречному хвастался о том, что без родителей вырос, просто беседу как-то надо было поддержать... а единственным развлечением, единственным способом поддержать беседу, тут, в месте, где все носят одинаковую одежду, порой и было, что о себе и своём прошлом рассказывать. С этого обычно и начинается знакомство с новоприбывшими - они рассказывают про себя, про то, за что оказались тут. То, что становится первым в том их досье, которое не будет занесено на бумагу, и во многом - определяет их дальнейшее существование в стенах колонии.
- Да заткнись ты, ради бога, заколебал уже! - огрызнулся Сантино на Рэдфорда, более лаконично, чем Джейн. Утомил его этот толстый идиот, так что и пытаться говорить с ним нормальным языком пытаться тоже надоело... А Марано всё равно не докажет, что отмычек не было, или чего-то ещё. Нападение же на сотрудника - это действительно было, неважно, по какой причине... Там уже не до эпикризов, если предположить, что Штык сумел освободиться или вёл себя агрессивно - дальше всё было по инструкции. - Не стоило тебе с ним драться, на самом деле. Ты ведь здесь не за этим... - офицер охраны делает свою работу, доктор - свою, и лучше бы им друг друга не проверять, хорошего из этого всё равно ничего не получится... как и кому-то из персонала в идеологию и быт заключённых соваться незачем.
- Ладно. - Сонни только языком цокнул с досады. Если бунт перейдёт в стадию затяжного, то заключённые сами и станут причиной того, что кто-то из них умрёт - вот как Рис, не получив медицинской помощи вовремя, например... - Несколько недель в Штатах, и уже такое... Быстро вписываешься. - усмехнулся, двигая вместе со Штыком кровать, как Джейн и попросила. Военные врачи... что же там произошло такого, что персонала всех десяти тюрем Рикерс-Айленда перестало вдруг хватать? Пристегнуться ни Штык, ни Сонни не успели, в лазарет ввалились двое военных, направив на них уже вполне себе огнестрельные стволы... вот теперь стало напоминать настоящую войну. Или скорее, как в газетах часто пишут, миротворческую операцию...
- Воу! - Пульсоне, увидев пушку, уже рефлекторно поднял обе руки, глядя в ответ на смотрящее в его сторону дуло, и начал усаживаться на колени, не дожидаясь команды. По сравнению с этим, дубинки и даже электрошокеры - абсолютно не аргумент, а если уж оружие вообще появилось в поле зрения, скорее всего, уже выдано разрешение им пользоваться. Сколько он сам уже не держал пистолета в руках? Более десяти лет уже... и скучал по этому ощущению ненамного меньше, чем по близости с женщиной, надо сказать. Имелась у него какая-то особая страсть к огнестрельному оружию, ещё с армии, или до армии даже - может быть, она и была ещё одной из причин, по которой он сам был когда-то схож с теми, кто вошёл в лазарет сейчас?
- Да ладно тебе, я уже тринадцать лет в этом аду. Такие ангелы, как ты, сюда спускаются редко... - усмехнулся Сантино. Рикерс-Айленд никогда не был приветливым местом, ни для заключённых, ни для работников, а сегодня всё стало ещё хуже, но общение с кем-то по ту сторону исправительной системы впечатление значительно скрасило... как ни крути, всё-таки это было приключением. Жестоким, может быть, по меркам Марано, хотя... он ведь доктор - наверняка уже видела, как люди умирают. - Пристёгивай левую. - подставил ей руку, которую расцарапал куском стекла, чтобы она могла защёлкнуть браслет на запястье. Если уж надо помогать, то действовать лучше правой. - Ты уверена, что можешь оперировать? Всё-таки тебе тоже перепало... - спросил тише, чтобы военные не услышали. Вроде как они только что отчитались о том, что всё было под контролем?

+1

16

- Уверена, иначе нельзя. Надо торопиться. – Девушка достала из ящика, что стоял ближе к ней, стерильные простыни, - проблемы? Не смеши, - Джейн поднялась, устало осмотрела всех. – Они начались, когда я переступила порог этого курорта. Да и кто поверит? Еси из присутствующих только.... Правда, мистер Рэдфорд, вы же не станете за дверью говорить, что женщина вас по шее ударила?
Марано будто начинала чувствовать себя здесь как на обычном рабочем месте. Представить, что где-то произошла катастрофа или землетрясение, прибывают пациенты. У каждого свой характер, своя реакция на врача и боль. В госпитале тоже есть лазарет для заключенных следственных изоляторов, которых привозят в случае острого течения заболевания. Или же усталость от напряженности, которая никак не отпускала ее.
- Вы нашли в их лице защиту, доктор?
- Но в вашем же я вижу лишь того, кто готов сделать все, - девушка открыла один из ящиков, в котором обнаружились лекарства, - чтобы никто из них не вышел отсюда живым. А это простите, противоречит моим жизненным принципам.
- И вас не смущает, что есть вероятность того, что он, - Рэдфорд ткнул электрошокером как указкой в Штыка, - или этот, - показал на Сонни, - имеют статью не за ограбление, а за что-то тяжкое. Изнасилование, например.
- Вы это говорите, чтобы я зажалась в углу, - разрезала рубашку на постанывающем заключенном, накрывая его стерильной простыней, оставляя прорезь на месте нахождения селезенки, - боялась? Поверьте, я не меньший психолог, чем вы. И если бы кто-то из них захотел бы это сделать, вы бы не стояли сейчас, а лежали бы в отключке. Сонни, ты готов? Понимаю, что требую много, но просто помогай.
Храбрилась? Еще как! Искала смелости гроши в себе? Да! Но даже ее сильного, итальянского характера не хватает на уверенность. Наверное, закинь ее судьба на остров в джунглях, там было бы проще себя собрать в кучу, а тут внутри все сотрясалось. И Джейн уверена, едва она покинет тюрьму, как разревется. Но… Глаза боятся, а руки делают. Оценив примерный вес пациента, Марано рассчитала дозу наркоза для него, но все пошло не так. Мужчину затрясло, сводя судорогой тело, с уголка губ потекла кровь, найдя выход через рот.
- Мистер Кендер, отстегните его! Надо перевернуть его на бок чуть! Я прошу вас!
Рэдфорд оказался рядом, хватая заключенного за плечи, толкая его на Джейн. Кровь хлынула, обдавая ее, что та, едва успевала поднести металлический лоток. Интубировать было нельзя. Мужчина захлебнется собственной кровью, наркоз при таком низком давлении противопоказан. Покачав головой, положила заключенного на стол, понимая, что ничего она не может. Пару толчков и пациент замер. Джейн трясущимися руками потянулась к его горлу, нащупывая пульс, который буквально исчезал из-под ее пальцев, пока совсем не замерла жилка на шее. Запрокинув голову, Марано пыталась успокоиться. Воздух со свистом вырвался сквозь ее зубы, пальцы судорожно сжимали оранжевую робу покойного. А слова, которые она никогда в жизни не произносила, застряли на ее языке.
- Док?
Штык тронул ее за плечо.
- Время смерти, - взгляд скользит по стене в персиковом кафеле, останавливаясь на висевших часах, - три сорок пять.
Но вот и все. В жизни все бывает впервые. Первое слово, первый поцелуй, первая удача, первая смерть. Марано посмотрела в глаза Рэдфорду. Он был потрясен не меньше ее. Встав на колени, Джейн не обращая ни на кого внимания, прочитала молитву за упокоение души. Едва стих ее голос, как во дворе раздались выстрелы, что-то влетело в окно соседнего кабинета, что чуть задрожал пол.
- Это конец света?
Накрыв умершего простынею, связав кусочком бинта ему руки, протянула руку к Кендеру, забирая ключ, который она просто бросила Сонни. Вот так просто. Кому–то свободу от наручников, а кому-то от этой жизни.

+1

17

Пульс кивнул на слова Марано, не став возражать - прелесть его собственного положения сейчас в том, что на нём не лежит никакой ответственности; он делает то, что ему велено, ведёт себя пристойно, вроде как борется за жизнь одного заключённого - и вроде как уже поспособствовал жизни другому, который поехал в операционную ранее, куда не кинь, в этой ситуации заключённый Пульсоне из бока "C" скорее героем выходит, при любом из раскладов. С него и спросить нечего, медицинского образования у него нет, клятв никаких он не давал, он ничем не рискует - все риски тут на Джейн. И если Рэдфорду и было плевать - то да, ничего другого не оставалось, кроме как взять доктора под свою защиту; Сонни даже готов был показания дать в её пользу, если кто-то будет спрашивать, если начнётся какое-то разбирательство. Хотя, зная это место, зная местные правила, местный "расклад", ничего не начнётся. Начальство будет всё отрицать до последнего, в итоге "Рикерс-Айленд" всё решит своими силами; Джейн вернётся домой... и всё, что ей останется - забыть о том, что было здесь. Рэдфорд - скорее всего, лишится своего места, если его присутствие станет причиной для волнений; а нет - с ним могут разобраться по-другому, вопрос в том, какой из вариантов кого больше устроит... но всё это - потом. Сейчас было важно спасти жизнь одному из заключённых, пациенту, и Марано, будучи единственной способной это сделать, была в центре внимания и руководила ситуацией.
- Прекрати размахивать этой хреновиной, мать твою!.. - офицер начал размахивать шокером, а Штык, разряд сегодня уже получивший, пугливо пригнулся, практически попытавшись спрятаться за Марано, наверняка зная, что на доктора Рэдфорд первым не замахнётся, если не будет самых веских на это причин.
- Для этого ты здесь и находишься, нет? - поддакнул Пульсоне Джейн, взглянув на офицера. Может, ему стоит хоть раз сделать свою работу правильно, не раскрывая рот при этом? - Или вон те вояки, что по коридорам разгуливают. - попытки навредить Джейн для них со Штыком обязательно будут чреваты, хотя это как раз-таки последняя причина, по которой они этого делать не собирались. А Рэдфорд, похоже, и впрямь поставил целью навести тут страху побольше, чтобы у Марано рука дрогнула в ненужный момент; ну, поговорить ему никто не запрещал, конечно, но хорошо, что Джейн на провокации не поддавалась.
- Всё в порядке. Я готов... - Пульсоне не боялся крови или смерти; на его веку уже приходилось и забирать чужую жизнь - и вовсе не на войне, воевать за время службы он так ни разу и не поехал, это были не те обстоятельства, про которые Джейн стоило бы рассказывать, особенно в стенах этого заведения - в присутствии тех, кто вполне мог бы и до суда эту информацию добросить, добившись того, чтобы Сонни отсюда вообще уже никогда не вышел. Это не делало его хирургом, конечно... но лишало брезгливости.
Однако он не успел продемонстрировать ничего, кроме готовности - Риса вдруг затрясло, так, что койка, к которой и он, и Штык, и Сонни, были пристёгнут, стала ходить ходуном, затем его начало рвать кровью, жидкость выплёскивалась с клокотанием и бульканием, Пульс по требованию Джейн помогал перевернуть его набок, чтобы тот не захлебнулся, даже не уверенный в том, что всё, что происходит, это неправильно. Может, так и должно быть при подобных случаях? И это вполне нормальная реакция на происходящее?..
Не похоже на это...
Слишком уж неуверенно выглядела Джейн, прямо как когда только-только перешагнула порог кабинета; слишком характерен был её жест по направлению к шее Риса. Пульс, в отличие от Штыка, сразу понял, что к чему. За время, проведённое сегодня в лазарете, они успели прожить чуть ли не целую жизнь; но вот в живых в итоге остались не все... И он теперь прикован к столу, на котором лежит покойник, а на его ярко-оранжевой робе - ещё более яркие красные пятна, такие же, как на халате Джейн. Случается...
- Нет, нет... Ты должна сделать что-нибудь! - Штык толкнул её в плечо, но, видя, что Марано не обращает на него внимания, опустившись на колени, не выдержав, заплакал, уткнувшись лбом в край койки. Каждый по-своему переживает потерю... Джейн вот молилась, что Пульсоне, признаться, даже удивило; её голос гулко и размеренно наполнял палату, и кажется, даже шум боёв снаружи - стих на какое-то время. Стало слышно только шёпот Джейн и всхлипывания Штыка. Это было... странно. Пульс тоже опустился на пол, усевшись рядом с Джейн, но не для того, чтобы помолиться, этого он делать не умел и молитв не помнил. Даже и руки сложить молитвенно не имел возможности - левая так и осталась пристёгнутой к койке. Просто, чтобы... поддержать Марано? Или пережить то, что сейчас случилось - вжившись в происходящее, тупо глядя в какую-то точку на полу. Пропуская через себя её голос...
- Нет. Не думаю... - покачал головой, неспешно отцепляя себя от кровати. Подобный конец света здесь случается слишком часто, чтобы подходить под такое определение. А всё в итоге возвращается к порядку, только порядка этого Джейн уже с той стороны не увидит, да - и слава богу. Здесь не на что смотреть. - Скорее уж - начало. - чистый белый лист, как простыня, которой накрыт Рис. Звуки драки уже смолкают, кажется, серьёзно пострадавших уже не предвидится, всё вернётся на круги своя уже к отбою, если не раньше. А белый лист бывает "чистым"; даже чтобы получить его - надо спрессовать дерево.

+1

18

Они сидели на полу, каждый погруженный в свои мысли. Забудет ли Джейн это? Нет! Если бы не смерть заключенного, то память бы стерла эмоции, но, увы. В жизнь всегда вмешивается тот самый случай, который предопределит ваше кредо в будущем. Но то, что произошло в кабинете с пятерыми, случайно, как в жеребьевке выбранным из толпы, не пройдет просто так это понимал, вероятно, каждый. Казалось, в это мгновение не стало ни заключенных, ни охранников, ни врача. На полу сидели обыкновенные люди, почувствовавшие, что значит потерять жизнь в борьбе за нее и не успеть. Это не война, когда ты не знаешь, откуда прилетит пуля, где спрятался снайпер или закопали мину, что ты, наступив, подорвешься, едва с ней сойдя. Вы просто проиграли. Не успели, отдали секунды, минуты другому или потратили на разговоры.
- Его надо обложить льдом. В такой жаре, если не скоро закончится усмирение, он просто потечет и вспухнет. Надо как-то остановить этот процесс. Есть где лед раздобыть?
- Я принесу. Посмотрите в холодильнике, - Кендер тяжело поднялся, - я его должник, только плата будет видать на том свете.
Джейн равнодушно смотрела впереди себя, пальцами размазывая капли крови, коснулась ключа, который бросил Сонни. Если бы от этого кусочка железа зависела свобода Сонни или Штыка, то они уже могли бы ликовать. Но нет. Их свобода это не один десяток засовов, отъезжающих решеток, сотни метров коридоров, двора, усмешки в спину, удачи и пожелания новых встреч.
- Прости Штык, я не Бог. Мне искренне жаль, что ты потерял товарища. Ты просто выйди отсюда живым, не нарывайся.
Джейн открыла холодильник. В морозилке лежали пакеты со льдом. Ей хотелось все сделать самой. Аккуратно откинув простынь, вздохнула, нежно, боясь потревожить сон покойного, обложила его шею, голову, разбила кусочки на мелкие молоточком травматологическим, приложила к лицу мужчины. А дальше как по науке, отключив в себе все эмоции. «Ты врач, рыдать будешь потом», так говорил ее наставник в университете. Вернулся Кендер. Пальцы онемели, едва могли держать замерзшие пакеты, которые просто падали то на грудь покойного, то на пол. Кивнув оказавшемуся рядом Сонни, протянула пакет Штыку.
Дверь распахнулась. Джейн оторвалась от работы на голос профессора. Напряжение в ней разом схлынуло. Его приход означал конец этому аду, возвращение в мир, где нет страха, ругани и оглядки.
- Что произошло?
- Разрыв селезенки. Он захлебнулся в собственной крови.
Голос как из домофона или громкоговорителя – металлический, отчужденный. Хотелось упасть, уснуть и открыть глаза от аромата кофе, щекочущего нос. Вероятно, по ней было видно, что девушка была на грани чего-то громкого, что вот-вот прорвется. Вошли другие охранники. Все были поражены тому, что заключенные были не пристегнуты. Опадет им за это? Джейн уже не узнает. Повернувшись к Сонни, слабо улыбнулась:
- Перевязывайте рану, и больше не попадайте сюда.
Постучав его замерзшей рукой по плечу, сжала руку Штыка, вышла из кабинета в сопровождении профессора и охранников. Шаги гулко разносились по пустому коридору. Щелчки открываемых дверей били по ушам, разрывая тишину. Странно, но все было чрезвычайно тихо, будто заключенных всех разом убаюкали.
- Ты мне напишешь отчет о том, что сделала. И, - он замолчал.
- Напишу. Но можно завтра. Сейчас я способна на реки слез и икоту от рыданий.
- Конечно.
Во дворе их ждал Майкл и еще один ординатор. Они дружно покинули территорию тюрьмы. Джейн, проходя по дорожке, что вела к первому пропускному пункту, обернулась, смотря на окна. То, что вело в кабинет, где Марано была фактически заперта, угадала сразу. Оно разбито единственное на то стене. Прощай итальянец.

+1

19

...не один десяток засовов, закрытых дверей, вооружённых охранников и смотровых башен, метров колючей проволоки и бетона; около сотни метров речной воды, окружающей остров, но что самое главное, целые кипы бюрократических папок - их всех отделяет от свободы гораздо больше, нежели простой маленький ключик от наручников; даже сбежав отсюда, если кому-то и удастся сбежать, человек будет вынужден прятаться всю свою оставшуюся жизнь, всегда помнить о том, что он легко может вернуться сюда, быть осторожным, тащить на себе груз не только пребывания в Рикерс-Айленд, но и самовольного его покидания; жизнь в страхе тяжело назвать свободой. А впрочем, может ли Джейн считаться свободной?.. Она тоже часть системы; пусть и не исправительной. За ней приглядывают не надзиратели, но кураторы, старшие врачи, юристы - и кто там ещё? Она несёт огромную ответственность. Жизнь для каждого строит свои рамки, как ни пытайся избежать их; наверное, по-настоящему свободен, пожалуй, теперь только Рис. Но есть только один способ узнать, чего такая свобода стоит - это присоединиться к нему; но Пульсоне этого делать пока что точно не собирался. Лучше уж присоединиться к Марано, послушав её совета... Джейн и сейчас тратила своё время на пациента, словно ещё могла чем-то ему помочь. Помочь, хотя бы, не разложиться до переезда в холодильник морга?..
- Жизнь другого ты спасла, Джейн. Один - один. - Штыка это вряд ли утешит, конечно, но вот Амадо Джейн и действительно удалось спасти - и об этом забывать не стоит; если он, конечно, ещё переживёт положенную ему операцию... Хотя, Марано едва ли узнает об этом. Хотелось коснуться её плеча, пытаясь поддержать, но, пожалуй, этого бы делать не стоило - чтобы не давать Кендеру и Рэдфорду поводов. Да и его руки, к тому же, сейчас слишком холодные из-за льда, который он помогает таскать для Риса... и это напоминает какой-то странный ритуал, которого нет ни в одной из общеизвестных религий. Ритуал, который имеет место и смысл только в пределах этой комнаты; того, что они только что видели, чего стали частью.
Пожалуй, все они сегодня прожили в этом кабинете целую жизнь, за относительно короткий временной промежуток; жизнь, окончившаяся вместе с тем, как смолкла тревожная сирена, и значит, усмирение заключённых закончилось, и скоро всё вернётся на круги своя... Жизнь, которую сложно будет забыть теперь. Но со временем, она превратится в ничто иное, как воспоминание - которое может заставить содрогнуться, может быть - задуматься, но вряд ли сумеет что-нибудь изменить; воспоминание станет туманным, когда-нибудь трудно будет даже поверить в то, что это происходило на самом деле... только люди не забудутся, даже если их лица будет не так-то просто вспомнить.
Бунт закончился... возможно, он будет не последним за этот месяц, а может быть, даже за эту неделю, но - пока что всё будет нормально. Кажется, других пострадавших нет; не в их палате, во всяком случае. Риса, накрыв простынёй, увозили по длинному коридору в сторону лифта, Сонни и Штыка вернули в наручники, тоже собираясь сопроводить в место их обитания...
- Я буду стараться изо всех сил, Док. - улыбнулся Пульсоне ей в ответ. Да уж, вот что он точно мог бы пообещать - что будет стараться; не попадать ни в больничное крыло тюрьмы, ни в тюрьму вообще - он отдал уже немало лет тому, чтобы выживать в её стенах, но это не значит, что готов был бы к тому, что это выживание и станет - жизнью. Сегодня Сонни ещё раз пришёл к этой мысли, пожалуй... Он не хочет, чтобы Рикерс-Айленд стал последней из его остановок; он и так задержался здесь очень и очень надолго.
- Сейчас нас разведут по камерам, и с этого момента - мы снова не друзья. - подытожил Сантино, обращаясь уже к Штыку. Их уводили в противоположную сторону по коридору, который только что преодолела Джейн и профессор. Ей удалось спасти того, с кем "дружил" на данный момент Пульсоне, но она не смогла помочь тому, кто был в банде Штыка - цинично, но, с его стороны такое стечение обстоятельств выглядит, как победа. Сейчас их разведут по камерам, закроют решётки, наведут порядок, и всё будет, как и прежде - и история, произошедшая с доктором Джейн Марано в тюремном госпитале, останется одной из многих историй, которые происходили на острове Рикерс за множество лет его существования. Пульс заходит в свою камеру, останавливается, позволяя охраннику снять с себя наручники, и поворачивает голову к решётчатому окошку высоко под потолком. Если встать на кровать ногами, можно будет увидеть не только небо... вокруг них - Нью-Йорк, но всё равно, всё, что видно из этого чёртового окна - это территория Рикерс-Айленд. Самая большая из тюрем мира. Город-колония... Джейн уже покидает этот город, но со стороны камер этого не увидеть... скоро она пересечёт мост, ведущий в город, и её жизнь тоже вернётся к своему обычному состоянию. И пожалуй, Марано стоило бы пожелать того же самого - никогда больше не появляться в этом неприветливом и жестоком месте, ни в качестве доктора, ни, уж тем более, в любом другом качестве.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Jailhouse rock