vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » "освежитель памяти" ‡осторожно - взрывоопасно!


"освежитель памяти" ‡осторожно - взрывоопасно!

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Natasha Oswald, Guido Montanelli
3 апреля 2015
Казино "Элениум", а дальше посмотрим...
То кольцо, что мне дарил, я подарила морю -
Пусть удача к нам придет, пускай уходит горе!
Говорили все вокруг, что недолго быть нам вместе...
Осенью в дождливый день пришли дурные вести.
Тебя ждала я, жаль - нет крыльев за спиной,
Тебя ждала я, полетела б за тобой,
Тебя ждала я, помнят камни и вода,
Тебя ждала я, но осталась здесь одна...

+1

2

Выбраться из больницы было половиной дела. Благо, после того спонтанного побега с помощью Фило, я поняла, как надо действовать, кого просить о помощи, и как заметать следы. Оказалось, что так тщательно игнорируемый мною телефон все-таки можно и нужно использовать, а кодовая фраза в духе "привет, я тебя не помню, но мне нужна твоя помощь" срабатывает в девяноста процентах случаев. Видимо, друзья у меня были еще те... По крайней мере, некто Делсин очень быстро согласился якобы проводить меня на прогулку по парку, не убоявшись гипотетического гнева врачей и ответственности за мое своевременное возвращение. Тем более, что последнее я гарантировать никак не могла. Зато приятно удивили эскулапы, заметившие, что я наконец начала уделять должное внимание социальным связям, и несказанно этому обрадовавшиеся. Даже пообещали, что если я буду продолжать в том же духе - мы отсрочим мое появление на ковре (в данном случае - на кушетке) у психиатра. Так как психиатрическая помощь меня прельщала еще меньше, чем ежедневные занятия, я с пылом закивала головой, что вот да-да, непременно буду обрастать друзьями, как скала - ракушками.
К слову о ракушках, обед пропускать, возможно, и не стоило, но... еще больше я опасалась упустить смутные образы, крутящиеся вокруг "казино Элениум", "напряжения", "тайны" и, почему-то, "Лемура", а так же некоего мужчины в летах, вызывающего уважение, но несущего угрозу. И, в конце концов, мне было слишком важно знать, что случилось с тем человеком, который подарил мне кольцо, жил в сгоревшем доме, и мысль о котором вызывала во мне какую-то иррациональную щемящую грусть с примесью недоумения и обиды...
- Мисс, приехали. - Да, что-то я задумалась, даже не заметив, что такси остановилось. А ведь местность была мне знакома. Я бывала здесь, определенно. И часто. Машинально коснувшись короткого золотистого "ежика" на голове и поправив пластырь, прикрывающий шрам, я расплатилась в водителем и вышла из машины. Тяжело навалившись на костыли (в привычном инвалидном кресле добраться до места назначения виделось совершенно нереальным, а ходить пусть с трудом, но получалось), я направилась ко входу с яркой, перемигивающейся огнями даже днем, вывеской. Лакей на входе попятился так, будто увидел привидение своей тещи, но дверь распахнул...
...И я тут же окунулась в привычный тихий гомон голосов, шелест карт и стрекот рулетки. Казалось, что расположение столиков я могу вспомнить даже с завязанными глазами и руками, а запах зеленого первосортного сукна буквально въелся в мой нос, ощущаясь не как что-то инородное, а, напротив, до боли родное. А вон там, впереди и чуть в углу - сцена. Помост на четыре ступени, площадка для мини-оркестра и микрофон, который так и просится во враз онемевшие пальцы...
Наваждение схлынуло так же быстро, как и пришло, и я с опаской заозиралась. На мое счастье, нужный человек все-таки был здесь и сидел за одним из столиков. В обозримом пространстве - один, что не могло не радовать, хотя я была готова и к охране. Но меня пропускали все, смотря как-то уж очень странно. Знали. И знали хорошо. Но об этом я буду думать не сейчас, позднее.
- Здравствуйте. - Переход на костылях до столика дался мне нелегко, сбив дыхание и вытравив пот на висках. - Я вас не помню, я даже не помню как вас точно зовут, но вы наверняка помните меня. И мне нужна ваша помощь. Вы обязаны мне помочь! - Боевого запала хватило только на эту почти гневную и раздраженную тираду, и в конце я малодушно всхлипнула и уже совсем другим тоном протянула, - Пожалуйста...

+1

3

Внешний вид

Дикость, конечно - приходить в казино, чтобы пообедать; но в "Эллениуме" подают замечательный бродетто, не хуже, чем во многих ресторанах - и лучше, чем в некоторых, уж Гвидо было, с чем сравнить. Это не комплимент всей кухне заведения в целом, всё-таки основной упор тут был сделан далеко не на этом, но именно это блюдо поварам Тиреллов особенно хорошо удавалось - и да, просто блюдо, но именно было теперь одной из главных причин, почему Монтанелли вообще ещё приходил сюда. Ведь голоса Наташи в стенах Элениума так давно не было слышно... а вкус азарта в чистом виде гурману Гвидо казался пресным. Наблюдать за играющими гостями было куда приятнее, поглощая бродетто, да и самому сделать пару ставок ему больше нравилось на сытый желудок, наполненный, при этом, вовсе не чем попало - своеобразное послевкусие, своеобразная традиция для одного человека; о которой, впрочем, знали персонал и многие завсегдатаи "Эллениума", среди которых были и его друзья. Для человека его положения, казино - не просто место, где можно было поиграть в карты или рулетку, не только отдохнуть, но и поговорить о делах, завязать знакомства, и продемонстрировать собственное положение - боссу нужно иногда бывать на виду. Хотя этого Гвидо, признаться, не любил - в отличие от многих гангстеров (если не сказать, "большинства"); он был скорее из числа затворников - но это и от его "прошлой" деятельности могло зависеть.
Но в данный момент за столиком он находился в одиночестве, просто позволив себе наслаждаться блюдом и атмосферой заведения, хотя и оставляя для остальных возможность подсесть за свой столик, если кому-то нужна была его компания - потому и не настаивал на присутствии своего телохранителя Джеки рядом, сказавшегося сытым, но желавшим поиграть в блэкджек. Поглядывая, впрочем, в сторону босса иногда, а не только в свои карты. Впрочем, здесь, у Тиреллов, Гвидо чувствовал себя в безопасности. Раньше находиться здесь ему было просто приятно - а с тех пор, как он стал боссом, и вовсе чувствовал себя в "Эллениуме" почти как дома; из которого, с исчезновением Освальд, впрочем, пропало что-то... Но тем не менее, стоило бы как-нибудь появиться здесь в компании Хелен - определённо стоило.
Так вот, сегодня Монтанелли, как и обычно, планировал просто закончить свой обед, затем провести в зале немного времени - где-то от двадцати минут до получаса - и уехать в сопровождении Джеки-боя домой, к своим детям; но его планам было суждено измениться в считанные моменты, когда он услышал над ухом знакомый голос, и поднял голову.
- Il Dio, Наташа... - и резко изменился в лице... тут же подскочив со своего стула, забыв про бродетто, чтобы помочь Наташе занять место напротив него. Он казался испуганным - но не в том смысле, что испугался Освальд, скорее - страшно ему стало за Освальд, выглядела певица, без преувеличения сказать, жутко - и это не тот случай, когда она решила просто сделать себе ту дикую причёску (нынешняя, впрочем, тоже была не совсем "формальной") - Наташа выглядела... нездоровой. Хотя и в этом тоже не было ничего странного, учитывая, через что ей пришлось пройти совсем недавно. Просто появление её было неожиданным. И впечатляющим тоже...
Гвидо был верен данному самому себе обещанию не влезать в личную жизнь любимой певицы, чтобы между ним и ей всегда был тот барьер в виде сцены, на которой она выступала, хоть даже этот барьер и пошатнулся с появлением Морта, когда пришлось давать уже другие обещания - но именно потому не был так уж хорошо осведомлён о том, что происходит у Наташи в жизни. Они и общались ведь довольно немного... Но про кому он знал - про такие вещи трудно оставаться в неведении, если один из твоих лучших друзей и ближайших людей работает в госпитале; Гвидо даже навестил её как-то раз, но, едва ли Наташа про это помнит - если коматозники и слышат что-то, как принято считать, то запоминают обычно и ещё меньшее... даже просто исходя из теории верятности, глупо рассчитывать, что Наташа запомнит именно его визит - из всех остальных, из всего остального времени, проведённого в коме.
Странно складываются судьбы. Освальд - далеко не первая его знакомая, кто был в коме; не первая даже, кто провёл там продолжительное время... Куинтон вот например - он находился в коматозном состоянии тридцать семь дней. Да и самому Гвидо тоже довелось побывать в коме почти два года назад. Но три дня - не тридцать семь. Не двенадцать даже, как у Наташи. И восстанавливаться пришлось вовсе не из-за этого...
Хотя, кажется, даже костыли - не самая большая из всех проблем для Освальд. Морт больше не при делах. И, хоть Гвидо и выполнил данное ей раньше обещание, это означает, что тот выстроенный "барьер" в виде сцены теперь либо восстановится, либо попросту рухнет окончательно; судя по тому, что она нашла его - происходило второе. Монтанелли смотрит ей в глаза, перехватывая костыли, чтобы она могла устроиться за столом удобнее.
- Чем я могу помочь?.. Что случилось? - помимо "триумфального" исчезновения Эддингтона, конечно. Но, почему-то даже из-за этого, Гвидо чувствует себя обязанным ей - словно это и его вина, словно он должен был расплачиваться по долгам Морта... Впрочем, он спас ему жизнь - и этого действительного не отнять. Помочь... а он ведь даже ещё не поздравил её - ни с возвращением на этот свет, ни с материнством, ни с победой над болезнью.

Отредактировано Guido Montanelli (2015-04-16 11:16:46)

0

4

...А кого-то время не лечит,
А кому-то - прижаться б к кому-то.
Кто-то скажет: за утром
- вечер,
Кто-то скажет: за ночью
- утро... (с)

По тому, как подорвался с места найденный мною господин - я не ошиблась. Это грело душу и обнадеживало. Возник призрачный шанс, что я все-таки разберусь в ворохе этих странных образов, фантазий, снов и смутных воспоминаний, не дающих мне спокойно жить...
Сев, а точнее - почти рухнув на услужливо подставленный стул, я перевела дух, затравленно озираясь в надежде поймать официанта и попросить воды, но на встрече с искомым субъектом моя удача, судя по всему, закончилась. Мы все так же были одни. А в голове было так мутно, что откладывать разговор дальше не было смысла...
- Все, что я сейчас скажу - покажется вам сумбурным бредом, - я обхватила виски ладонями, порываясь привычно зарыться пальцами в волосы, но почти не встретила сопротивления и болезненно поморщилась, - но я прошу меня выслушать. Дело в том, что я почти ничего не помню. Ничего и никого, но недавно кое-что начало пробиваться... И я вспомнила одного человека, - я непроизвольно понизила голос и передернула плечами, - Пожалуйста, вы должны мне помочь разобраться!... Я даже не помню его имени. Кажется, его прозвище - Лемур. Какой-то там Лемур. - Прекрасно, я помню непонятного человека с нелепым прозвищем, с которым явно познакомилась еще при муже, но ни самого мужа, ни приемного сына, ни даже своих родителей не помню! - И у нас с вами о нем уже был однажды разговор, ведь верно?
Образы наслаиваются один на другой, и я то вижу три смутные тени за другим, во-о-он тем столиком, то слышу отголоски разговора, но уже между двумя - между мной и этим вот сидящим напротив мужчиной. Это заставляет мою голову разрываться от боли, путая мысли. Я уже начинаю сомневаться в собственной вменяемости, в реальности всплывающих воспоминаний. Вот сейчас этот мужчина, его, кажется, Гвидо зовут, посмотрит на меня, как на умалишенную и тихо предложит проводить обратно в больницу, в уютную палату...
- Не суть. Этого человека я вспомнила только недавно. И он был мне очень дорог... очень-очень важен. Наверное, именно из-за него я развелась с мужем? Не знаю. Но я вспомнила, где он живет. На днях я там побывала и...
Пепелище. Старый запущенный, но не лишенный загадочного очарования, особняк, который я могла до мелочей восстановить в памяти, при этом упорно не желая вспоминать, например, чего-то важного из детства, этот самый особняк превратился в кучку пепла и обгоревший остов. Времени, судя по виду, с пожара прошло не мало, но там до сих пор пахнет гарью. Кажется, этот траурно-въедливый тошнотворный запах сросся со мной, прилип к моей коже, всосался в кровь... Я не знаю, как у меня хватило сил тогда уехать оттуда, не рухнув в обморок и не разрыдавшись от нахлынувших воспоминаний.
Я не помню имени своей матери, зато хорошо помню ворох подушек и одеял, коробку с бумагами на чердаке и чуть поскрипывающий рассохшийся деревянный пол. Он, наверное, вспыхнул, как спичка.
- Сеньор... Монтанелли? - пожалуйста, помогите мне узнать, кто приложил руку к пожару! Там ничего не осталось, ничего! Я уверена, что это поджег. И если это так, то я хочу знать, кто убил человека... которого я люблю.
Я почти сорвалась на крик. Голос хрипит и не слушается, а в глазах мутно, как будто я... как будто я плачу?
- Гвидо, вы ведь не имеете к этому отношения? Правда? Вы не ладили, но... Вы мне обещали, так ведь? Тогда кто это сделал? Помогите мне разобраться, иаче я окончательно свихнусь!

+1

5

Гвидо пододвинул свой стул на другую сторону столика, забыв о недоетом блюде ненадолго, чтоб оказаться ближе к Наташе - уже просто потому, что на вид казалось, что она и на стуле может не удержаться, повалившись на пол... он помнил, какой размазнёй был Куинтон после того, как очнулся - даже на ту сходку западной команды его друг Люк привёз его на инвалидном кресле... в кресле, чёрт возьми - в котором можно сидеть на пятой точке и не напрягаться, и попросить кого-нибудь подтолкнуть, если нету сил крутить колёса; не на костылях, ходить на которых - тоже задача не самая простая, уж особенно в таком подавленном состоянии, и физически, и морально, и эмоционально. Наташе не стоило появляться здесь. Не то, чтобы Монтанелли сторонник запирать больных в больницах, как заключённых в тюрьме, без возможности выйти из своих палат; но медицинский уход Освальд сейчас определённо нужен, а шумное, яркое, людное и душное казино, где почти каждый её знает в лицо, к тому же - полезно для её здоровья явно не будет. Не говоря уже о том, что и сам путь до "Эллениума" у неё отнял очень много сил - и это невооружённым глазом заметно.
- Я слушаю...
- покивал, коснувшись её руки ладонью. Амнезия - в том мире, котором он живёт, вызывает слишком много подозрений: больно уж прикрытие удобное, слишком хорошее оправдание. Свойства памяти - это одна из тех негласных составляющих мафиози, которую почему-то до сих пор не осветили в масс-медиа, но догадаться несложно - каждый мало-мальски значимый человек в организованной преступной группировке человек деловой, а деловым людям приходится держать в голове много лиц и имён, как минимум. Но к Наташе это не относилось... она перенесла операцию - и это не в первый раз; как и осложнения с памятью.
Осложнения... по-другому сейчас и не скажешь. Гвидо чуть не вздрогнул, когда услышал слово "Лемур". Кажется, после своего исчезновения Морт Эддингтон продолжал приносить им проблемы; исчезновения, хотя кто-то уже и называл его мёртвым, но Монтанелли в это плохо верил - слишком уж много зная о смерти. И о том, как её скрывать... и огонь - это хорошее средство скрыть, уничтожить или сделать непригодными для рассмотрения улики, но, если бы на пепелище были жертвы - это было бы видно. Пламя крематория и пламя пожара в доме - вещи довольно разные.
Разве что Морт сумел научиться чему-то из того, что знал Монтанелли - и это Гвидо не исключал, парнем он был до гениального башковитым; но - просто, зачем? Зачем ему совершать самоубийство, если все движения его тела и мозга были направлены в сторону жизни и свободы? Свободы, от Мафии, от Гвидо Монтанелли, от... всего, для жизни дальше - этого ведь и хотел Эддингтон, так? По итогам - от Наташи этот хренов граф Монте-Кристо освободился тоже... но не Наташа от него.
- Был, и не однажды... - Гвидо кивнул. Врать Наташе? В надежде, что её память никогда не восстановится?.. Бессмысленно. Надежда - всегда последняя инстанция, а когда есть что-то ещё, более твёрдая - она попросту не нужна. Память Освальд всё равно восстановится рано или поздно. И если то, что она вспомнит, будет разниться с тем, что он ей расскажет - ничего хорошего не получится. Впрочем, и рассказать он ей может немного... предстоит серьёзный разговор.
- Просто Гвидо. - и после того, через что их обоих заставил пройти Лемур - пусть и каждого по своему пути - не нужно никаких "мистеров" или "синьоров". Удивительные всё-таки свойства человеческой памяти - Наташа помнит обещание, которое он дал, его имя, фамилию, но не помнит, насчёт кого он давал это обещание. Забыв самое важное...
- Наташа, успокойтесь.
- Гвидо провёл по её руке вверх, сжав плечо, глядя ей в глаза; коснулся лица, стирая слёзы с её глаз, чтобы она могла увидеть его лицо - истерика и правда, особенно, когда эта правда очень тяжела, вещи плохо совместимые. Таше не терпится узнать эту правду, но - спешка не даст ей ничего, кроме хорошей возможности пропустить многие детали и факты. С которыми у неё и так проблема. - Может, вы хотите что-нибудь? Поесть?
Джеки-бой, увидев краем глаза возню за столиком босса, встал было из-за своего стола, чтобы подойти; но был остановлен чётким, хотя и малозаметным для окружающих жестом - другой его телохранитель, Санто, имевший военный опыт, подорвался и составил целую систему таких жестов для удобства общения между Гвидо и его бодигардами, заставив их выучить и босса, и двоих своих "коллег". Было непросто, но сработало.
- Одно я могу сказать точно: что бы в этом доме не произошло, я к этому не причастен. Клянусь Вам. - и может только догадываться, чьих это рук дело. Хотя и вариантов у него немного. Увы, для Наташи ни один из них совсем не утешителен...
- Здесь не место для подобных разговоров. И кстати, не место для девушки, которая недавно перенесла тяжёлые роды, операцию и длительную кому. - где её дочка, кстати сказать? Всё ещё больнице?.. Говорят, если уж дело идёт о ранних родах, что в семь месяцев рожать даже менее опасно, чем в восемь. Потому что могут прерваться некоторые процессы, которые должны происходить непрерывно... И, если уж спрашивать мнение Гвидо, это сейчас было важнее, чем пожар, стимуляция памяти, и даже чьё-либо исчезновение. - Давайте переберёмся куда-нибудь, где меньше шума, света, людей и можно поговорить спокойно.

+2

6

Я не промахнулась, и моя гулящая память не подвела меня, выдавая нагора все новые и новые факты, пока я, запинаясь, бубнила свою речь. Сухие и ничего не значащие слова падали, ударяясь о до блеска отполированную столешницу, тут же обретая тело и смысл. Становясь правдой. Я не промахнулась, тыча пальцем в небо, и, похоже, проковыряла в нем дырочку, через которую на меня посыпались забытые факты, ощущения, лица.
Возможно, еще неделю назад я сама была бы этому не рада. Возможно, уже недели через две я не стала бы ничего предпринимать, но судьба, она дура. И я еще раз, как когда-то, пробиваясь в палату человека, который, похоже, теперь безвозвратно мертв, убедилась - шутки у нее такие же дурацкие. А всему свое время и место.
Я вспоминала, и теперь мне не хотелось ни есть, ни пить. Мне хотелось просто поскорее узнать - что произошло. Это глупое человеческое качество - когда уже нет никакого шанса что-то исправить, все равно царапать ногтями бетонные стены в попытке доковыряться до правды и взглянуть на нее хоть одним глазком. Как будто хоть кому-то станет от этого легче. Никому не станет.
Но я слишком упертая, а в крови буквально клокочет адреналин, и мне правда нужна сейчас. То ли мстить, то ли отпевать. Глупость несусветная.
Но при одном только упоминании о том, чтобы перебраться куда-то, я закусываю удила, в подсознательной уверенности - сейчас меня попробуют под благовидным предлогом загнать обратно в больницу. Нет, не в попытке скрыть правду, даже не в попытке меня от нее "уберечь", а просто потому, что сейчас я больше смахиваю, и точно это знаю, на не очень свежее и не очень профессионально поднятое некромантом-кустарем умертвие. Другой разговор, что если я не получу желаемое сейчас, то к случаю следующей встречи могу просто свихнуться от разрывающих меня изнутри вопросов.
- Не надо, пожалуйста, - вырывается как-то само собой, но я тут же закусываю губу, мотнув головой, и поднимаю глаза на Гвидо, - Точнее, пусть это будет любое место, куда я смогу добраться сейчас... но не больница. Я не отниму у вас много времени, я понимаю, что вы заняты, но... Вы, наверняка, обладаете той информацией, которой мне должно хватить, чтобы не тронуться умом окончательно.
Я не собираюсь опускать взгляд и смотрю достаточно прямо. Мне кажется, я имею все основания верить дону, который до того еще не разу не заставил меня усомниться в своих словах и намерениях. Он и тогда не обещал мне принять Мортимера, как заблудшую овечку, с свое стадо, распахнуть ему объятия и одарить милостями. И я уже это принимала за великое благо. Нет, он не врет. Или я совсем его не знаю.
- Я верю вам. Ответьте мне хотя бы на один вопрос - есть ли хоть какая-то информация о случившемся? Тело... тело нашли?
Тело. Тело. Сухие и холодные руки, глубоко запавшие глаза и морщина у рта. Проницательный и живой взгляд - черти , поселившиеся в глубине зрачков, на пять знали свои обязанности, беспрестанно паля свои адские костры. Тело. Да мне дурно даже в мыслях говорить так о том, кого только недавно видела, держала за руку, увещевала о том, что в могилу себя живьем загонять слишком рано такой бешеной активностью, а вот теперь... Там хоть было - кого хоронить? Или... Или он все-таки жив?
Никогда не давайте себе лишней надежды. Это может быть очень и очень больно...

+1

7

Если мужчина, разыскивая правду, обычно опирается на свою честь - женщина рады того, чтобы найти её, честью может и пожертвовать...  Хотя это и неплохо, что Наташа пытается вспомнить, амнезия, как и память, вещь нестабильная, подвести, как и заработать снова, может в самый неподходящий момент - и дырочки, которые у неё получается проковырять в небе, она хотя бы контролирует, это её выбор и её решения, и она готова к последствиям. А ещё пару недель, или, может месяц, проведённый ей в больнице рядом со своей дочкой, и эти же небеса вполне могли бы упасть на неё разом, попросту раздавив тяжестью фактов... И может быть, виновата будет в этом сама же Наташа - на что Гвидо и пытался намекнуть, Морт не тот человек, с которым бы ей стоило связываться - но всё же, ему почему-то хочется помочь ей. Кажется, от Освальд и так отвернулось достаточно много людей за последнее время... тот же Морт; и из-за того же Морта. Вот только, увы, немногим он способен помочь... он не знает и половины того, что она хотела бы узнать. Он не может ей дать всего, что она желает... вот именно, что той информации, которая у него есть, вполне достаточно именно для того, чтобы у Наташи поехала крыша. Болезненней всего в правде, которую не обнаружил - остановиться от неё в паре шагов. Это Монтанелли и по себе знал.
Конечно, Гвидо хотел бы, чтобы Наташа вернулась в больницу сейчас, и не только для её же блага, но и потому, что там действительно меньше вероятности, что их будет подслушивать кто-нибудь; да и место для таких разговоров было более подходящим - к тому же, это и ей сократило бы так необходимое ей время на возвращение в свою палату. Но он понимал, что Освальд наверняка не захочет туда возвращаться. Из банального упрямства - немногим хочется возвращаться в исходные точки; а палата для неё стала точкой отсчёта каждого дня. Что ж, придётся искать альтернативы. Добраться они смогут куда угодно - Гвидо снаружи ждёт автомобиль.
- Куда тогда? Вы где-то живёте сейчас?.. - вне больницы, Наташе есть, куда пойти? Или амнезия отняла у неё гораздо больше, чем Морта и привычную жизнь?.. Монтанелли не то, чтобы занят чем-то, но насчёт времени, которое Наташа у него отнимет - не стоило бы быть такой уверенной. Разговор обещает быть долгими и тяжёлым, тем более, что... что ответ, который она услышит, и ответ, который она наверняка надеется услышать, совпадают:
- Насколько мне известно - нет. Тела не нашли.
И это означает, что некого хоронить. Официально Морт Эддингтон будет объявлен пропавшим без вести, его объявят в розыск, возможно, даже и обвинят в поджоге, своего дома, студии, но это мало что изменит - вряд ли его когда-нибудь найдут. И это означает, что Лемур всё ещё жив - но для Наташи это мало что изменит. Чем более живым он является - тем дальше сейчас находится. Она вряд ли увидит его когда-либо снова... и это та самая надежда, которая сделает ей больно, и та самая правда, которую она искала - одновременно.
- Пойдёмте отсюда. - качнул Гвидо головой. Это и так уже второй вопрос, на который он уже ответил, но этого всё ещё недостаточно - у него есть много чего ещё, что нужно ей рассказать; просто чтобы быть с ней честным - не заставляя тратить время и силы на этой правды. Рано или поздно она и сама узнает и про пожар на студии, и про то, что тела не нашли и там; и наверное, лучше будет, если заключение она услышит от кого-то другого, кого-то, кто уже бывал в ситуациях вроде этой - потому что собственные мысли чаще всего и ведут к тому, что ты начинаешь блуждать. Не хотелось бы, чтобы поиски правды и Мортимера стали для Наташи целью в жизни... иначе призрак Лемура однажды причинит ей ещё больше вреда. Гвидо расплачивается и встаёт со стула, помогая Наташе подняться... Господи Иисусе, да она ведь сама напоминает привидение сейчас. Глядя на её бледное лицо, самому хотелось бы проснуться в своей постели, поняв, что это был только сон.
Гвидо всё-таки был слишком причастен к происходящему, чтобы оставить Освальд на произвол судьбы и собственных демонов... И это делало его слова почти ложью - то, что он не поджёг виллу собственноручно, то, что он не отдавал приказа это сделать, не делало его абсолютно невиновным. Перед ней, во всяком случае... это он допустил то, что Морт сбежал - если бы затянул цепь потуже, если бы настоял, всё было бы по-другому. Если бы послушал другие советы - возможно, могила с его именем давно уже появилась бы, и... они не оказались бы здесь в любом случае.
Гвидо и Джеки помогли Наташе разместиться на заднем сидении Хаммера, разместив костыли под сидением, затем дон обошёл автомобиль, усевшись с ней рядом, и, наконец, почувствовал себя менее скованно, чем в зале казино - в своём автомобиле слова подбирать можно было смелее.
- Если хотите знать моё мнение - Морт сам был инициатором обоих пожаров. Да - их было два; ещё один произошёл на его студии... - никаких тел не нашли и там. Да и неудивительно, огонь - хороший способ замести следы, но не для самоубийства. Если ты не буддист какой-нибудь, конечно, или не протестуешь против чего-либо - но Морт никогда и не был бунтарём. Просто гнул свою линию. - Позвольте теперь мне задать вопрос. У Вас с ним была романтическая связь? - или что?.. Что это была за связь?

+1

8

- ...вы где-то живете сейчас? - а я лишь отрицательно мотаю головой. Я не помню. Я всерьез и надолго прописалась в больнице, мне кажется, и уже не представляю жизни вне маленькой палаты... Хотя иногда так сильно хочется оттуда сбежать, что буквально сводит скулы. Хотелось бы думать, что где-то у меня есть дом - место, в которое можно вернуться, где можно хоть немного согреться. Это, наверное, правда круто - когда есть, куда вернуться. Но мне, кроме госпиталя и пепелища, увы, ничего не приходит в голову. А поэтому...
- Куда угодно.
В принципе, я уже не жду ответа на так сильно волнующий меня вопрос, уверенная, что получу его не ранее, чем покину казино. Почему, интересно? Неужели из-за взглядов, которые я ловлю на себе с завидной регулярностью? Меня здесь знают, сомнений в этом нет, но  разве это плохо и как-то мешает? Или я сейчас получу подробности, которые точно не предназначены для чужих ушей? Вот тут-то меня и кидает в холодный пот... Нет, я совершенно не собиралась кому-то там мстить и чего-то добиваться... Я просто хотела знать, как умер тот, кого я ждала.
Вот только что, если он совсем не умер, и все там несколько сложнее? Что, если не "несколько", а все значительно серьезнее? А я вот так беру и лезу в это, закатав рукава...
Но отступать поздно, и я уже планирую встать, когда все-таки слышу ответ.
Тело. Не. Нашли. Если с Мортимером что-то и случилось, то явно не в его собственном доме. А вдруг с ним вообще ничего не случилось? Жив-здоров. Но почему же тогда я до сих пор не получила от него никакой весточки? Или послание тоже есть, но я плохо искала? Теперь, когда я слышу приглашение покинуть казино, первый мой порыв - все-таки попросить отвезти меня обратно, в больницу. Все, что хотела, я узнала. Копать дальше - бесполезно, а возможно, и опасно. Но исконно женское любопытство пока перекрывает подступающую апатию, с которой сталкивается любой человек, попавший в совершенно непонятную, тупиковую, по сути, ситуацию. И я покорно встаю и позволяю почти что доволочь себя до автомобиля. Как я и думала - охрана у дона есть, да и если бы не она, я бы уже пару раз упала по дороге...
Хлопают двери, я больше чувствую, слышу, нежели вижу, как Гвидо откидывается на спинку сидения, и на мгновение широко распахиваю глаза, когда слышу продолжение...
- Обоих?...
Ситуация выходит из-под контроля слишком стремительно, и я уже действительно не знаю, как быть дальше. Что делать, кому и во что верить. Поэтому вопрос Гвидо застает меня врасплох. Добрых пять минут я сижу молча, прямая, как палка, пытаясь найти слова для определения того, что дон назвал романтической связью. А действительно, что у нас было-то? Все очень сумбурно, а сейчас так вообще - путается в голове, как детальки из разных пазлов. Но молчание уже слишком затянулось, а не ответить человеку, бескорыстно оказывающему мне помощь, я не могу... и, наверное, мне просто нужно выговориться.
- Я не знаю... не помню. Точнее, что-то помню, но, может, не все? В сущности, я не помню ничего, кроме пары поцелуев, в духе младшеклассников, да того, что он прилюдно признался мне в любви во время свадьбы моего родственника, - невольно вырвавшийся смешок, грозящий перерасти в истерику, я загоняю поглубже, перед тем, как признаться, - но из-за чего-то же я накануне родов развелась с мужем, которого, к слову, не помню? А Морта помню... - еще глоток воздуха, я рассеянно скольжу взглядом по знакомо-незнакомому пейзажу за окном, избегая смотреть в глаза Монтанелли. Что он подумает, когда услышит?... - Честно говоря, я сомневаюсь в том, что мой бывший муж - отец моего ребенка. Вот чего я боюсь. Но... если вы говорите, что Морт, возможно, жив, то...  Черт! Почему он ничего не сообщил мне, ведь...
Ведь - что? Не сестра, не жена, просто кто-то.

+1

9

Куда угодно... понятие очень даже широкое - а таскать Наташу по всему городу тоже не хотелось; и лучшим решением было бы всё-таки высадить её у больницы, тем более, что и вернуться ей, судя по всему, придётся в итоге именно туда... Пожалуй, что-то намного большее, чем это, он и сделать для неё не может, разве что... временно предоставить для неё одно из жилищ, которые покинул? Пентхаус Маргариты, где тоже произошёл пожар два года назад - но сейчас там уже давно закончен ремонт, и помещение просто стоит закрытым. Только там ведь Освальд не сможет получить должный медицинский уход, пройти программу реабилитации надлежащим образом, как в больнице - и дело касается не только памяти, но и восстановительной физиотерапии тоже. Не станет ли его услуга медвежьей, а доброта - роковой? Не хватало только навредить ей ещё сильнее, чем это сделала болезнь, бывший муж, и чего уж там, Морт... Хотя его и тяжело винить в этом - впряглась она за него по собственной воле. Если уж быть честными до конца...
- Обоих. - повторил Монтанелли, кивнув головой. Правда может быть жестокой и болезненной. Насколько честным он вообще имеет право быть с Наташей сейчас? Насколько удовлетворить её любопытство - и насколько сильно разочаровать? Гвидо не чувствовал себя вправе соврать ей сейчас. Однажды он принял ответственность за то, что делает Морт - и позволив ему уйти, подписался под этой ответственностью: всё, что осталось после него, всё, что он не смог или не захотел взять с собой, в очередную свою новую жизнь - остаётся ему; всё, что он разрушил - ему и восстанавливать. И, как видно, Наташа оказалась в числе такого "наследства". Как и её память, которую огонь не смог уничтожить... полностью.
Гвидо терпеливо ожидал ответа Таши, хотя и стараясь не давить на неё своим вниманием - невооружённым глазом заметно, что вспоминать, а значит, и думать, ей даётся тяжело. Да и неудивительно... если твою черепушку ещё не так давно вскрыли, чтобы удалить часть её злокачественного содержимого. Гвидо не знал, как чувствовал бы себя на её месте - и надеялся, что никогда не узнает; он совершил много плохого, но, как бы не прозвучало - не хотел бы забывать ни одну из них. Память, даже об ужасных вещах, - слишком дорогого стоит.
Да уж... кому, как не ей, этого не понимать сейчас. Сколько боли она испытывает, должно быть - потерянная на границе сразу нескольких миров, из которых только один - не воображаем, по своей сути? Но оттого ничуть не менее жесток.
- Может быть, он хотел защитить Вас? - ему не были столь интересны подробности, вполне хватало бы и менее подробного разъяснения, но исповедь Наташи он выслушал, не перебивая - неважно, в каком именно... физическом плане, но романтическая связь всё-таки присутствовала; то, что он и хотел узнать. Первопричина. То, с чего всё началось...
вопрос в том - защитить от чего? От правды? От Гвидо - или других врагов, коих у Морта, наверняка, и без Торелли в достатке? Он высоко забрался - быть может, и до правительственного уровня добрался тоже, сейчас уже сложно судить. Есть такие тайны, пожалуй, которые лучше не трогать для собственной же безопасности; так вот, Эддигтон, та часть его жизни, что с Эфедрой уже не связана - во многом это и есть такая тайна. Либо что-то за гранью понимания простых смертных, вроде них с Наташей, либо - бредни сумасшедшего; что, в конечном итоге, недалеко друг от друга.
Как и любовь, возможно? Если она и существует, вряд ли даже Морту под силу разгадать её тайну.
- Защитить от чего-то ещё более тёмного, чем мог бы показать Вам... - и ему тоже... Что-то, что могло бы убить её - и что, возможно, убило и его самого; в любом случае, жив Мортимер или мёртв, его попросту... нет. И для всех них лучше просто жить дальше, притворившись, что это был всего лишь странный и долгий сон, не давший как следует выспаться. - Не знаю. Что бы там ни было, если он любил Вас... у него на это были хорошие причины. А если нет - какой теперь смысл искать его? - Гвидо слегка развёл руками. Всё становится проще, если самому не нагнетать обстановку, взглянуть на вещи под углом рационализма - у Наташи слишком много вполне реальных проблем, чтобы охотиться за призраками прошлого; ими и стоит заниматься, по его мнению, и с ними он ей лучше сумеет помочь. - А если сомневаетесь - сделайте тест. Но... кем бы ни был его отец - это всё равно Ваш ребёнок, так? Вот что имеет значение. - и он не шутил по поводу теста - сам делал такой же, не будучи уверенным, что Дольфо - это его сын, как утверждала Маргарита, скрывавшая до этого факт его отцовства столько лет. - Сконцентрируйтесь на этом. На главном. Возвращение памяти не вернёт вам здоровье, скорее всего - произойдёт всё в точности наоборот. - в здоровом теле здоровый дух... а Наташа, в поисках правды, ног может лишиться окончательно - да как и рассудка, впрочем. Или вернётся обратно в кому от истощения, при этом не сделав лучше никому - особенно своей маленькой дочери... - Ты стала матерью, Наташа. А это важнее всяких Мортов, важнее меня... важнее даже твоей памяти. - Гвидо осторожно, словно боясь повредить, коснулся скулы Наташи ладонью, заглядывая ей в глаза. Побудь с ребёнком. Сделай для него что-нибудь. Не будь так эгоистична, как... как были супруги Монтанелли не так давно.

+1

10

- Почему только никто не спросил, хочу ли я, чтобы меня защищали?... - наверное, это прозвучало излишне горестно. Но именно так я себя и чувствовала. Не знаю, как раньше, но сейчас я придерживалась мнения, что кратковременное счастье в тысячу раз ценнее, чем пожизненная долгая серая стабильность. Впрочем, кажется, мужчины умеют считать иначе. Точнее, у них другая шкала ценностей и приоритетов. Лучше жить тихо, чем сдохнуть красиво?
- Возможно. Возможно, вы правы...
Хочу ли я его искать? Зачем, чтобы укоризненно или с надеждой заглянуть в глаза? Черт, это слишком напоминает незамысловатый сюжет "Бумажных городов", но что-то подсказывает мне, что Морт просто не мог уйти вот так, не оставив после себя хоть какого-то послания. Хоть намека, хоть небольшой зацепки. Если и не для того, чтобы нашла и отправилась за ним (да хоть на край света!), то хотя бы дать понять: "со мной все хорошо, чего и тебе желаю!"
И вот эта маниакальная мысль настолько захватила меня, что я лихорадочно начала перебирать варианты того, где и как он мог оставить мне послание. В моем доме? О котором я не помню, но он-то этого не знает... Или где-то еще? Пляж? Что, надпись из ракушек на песке?!
Кажется, я совсем перестала слушать дона, перебирая в уме варианты, сортируя их по полочкам, одни отметая, другие складывая в сторонку для дальнейшего рассмотрения.
- Я не уверена, что хочу знать, кто отец... - рассеянно пробормотала я, - но мне хотелось бы знать, что с тем, кто вполне может им быть, все нормально.
Да, да, я не стану бросаться на поиски. Я понять хочу. Мотив и первопричину, а вот следствие, кажется, волнует меня мало. Следствие очевидно. Меня оставили. Меня тщательно спланировали оставить... Как давно? Не важно. Я больше хочу знать - почему.
На взгляд Гвидо я ответила уже довольно прямо. Мне не нужно было объяснять, что Одри - это теперь единственное ценное и настоящее в моей жизни. Как бы ни было страшно выходить в свет, я с нетерпением ждала нашей выписки, ведь та значила одно - с девочкой все уже настолько хорошо, что можно перестать так панически за нее бояться.
- Ох уж это коварное женское любопытство, вам ли не знать? - у меня даже получилось улыбнуться. Пусть видит, что я еще не совсем свихнулась от горя. Или, напротив, совсем свихнулась. Вряд ли Гвидо знает, где я живу, тем более, что я смутно помню, что куда-то переезжала недавно. Значит, вариант с посланием в родных пенатах проверить сейчас нельзя. Остается единственный легко доступный.
- Вы позволите? Мне нужно сделать один звонок... - Выуживая из кармана слишком большого для моего исхудавшего тела плащика телефон, я ищу в его памяти один-единственный номер. Должен же быть у меня номер банка, где я держу активы, верно? А вот и он.
После нескольких ничего не значащих фраз меня переключают на персонального менеджера.
- Добрый день, мисс Освальд, я Эрик. Слушаю вас.
- Добрый день, Эрик... эээ... скажите, пожалуйста, в моей банковской ячейке за последние два месяца никто ничего не оставлял?
- Секундочку, сейчас я проверю. - мгновения молчания по ту сторону, сопровождающиеся такой навязчивой музыкой ожидания, показались мне вечностью. - Нет, ничего.
- Ясно, спасибо... - я уже было планировала повесить трубку, но тут раздалось заставившее сердце подскочить: "Подождите минуту!" - Да?...
Я замерла в ожидании, подавшись вперед и всеми силами желая оказаться по ту сторону мобильного эфира, то и дело ловя на себе заинтересованный взгляд Гвидо.
- На ваш счет не так давно поступила крупная сумма денег...
- Крупная сумма?... - неужели это так важно? Убейте - не помню, чем я занимаюсь. Кажется, что-то связанное с музыкой. Но будь я известной певицей - госпиталь бы уже давно осаждали журналисты.
- Шестьдесят тысяч евро. Из неизвестного источника. Без указания назначения платежа. Я подумал, стоит предупредить вас об этом.
Внутри что-то ухнуло вниз и с глухим звоном разбилось.
- Ах вот оно как... спасибо... - не дожидаясь слов прощания, я нажала на кнопку отбоя и откинулась на спинку сидения, устало прикрывая глаза. Ничего не хочу. - Гвидо... Отвезите меня в больницу. Пожалуйста.

+1

11

Почему... Риторический какой-то вопрос. То, что тех, кто тебе не безразличен, нужно защищать - как-то само собой разумеется, не вызывает никаких сомнений. Наташа тоже хотела защитить Морта однажды, решившись для этого обратиться к Гвидо, переборов страх того, чем он занимался, страх перед его репутацией, и если не перед конкретным преступлением - то перед миром, где преступление - вещь самая обыкновенная, уж точно. Для того, чтобы защитить его. В желание защитить кого-то редко можно найти что-то противоестественное. Реже, чем в желании убить, во всяком случае, или причинить какой-то вред... Пожалуй, разница только в способах этой самой защиты. И, насколько Монтанелли понимал - Эддингтон выбрал именно этот... и отчего-то совсем не удивлялся своим догадкам. Мортимер ведь всегда был одиночкой, несмотря даже на свои связи; он приглушал их с той же лёгкостью, сколько и поднимал, и то, что произошло сейчас - происходило и ранее: он просто растворился, чтобы появиться где-то в другом месте, под другим именем... не факт даже, что Лемура не ищет кто-то другой - другая, - кто-то, кто делает это с гораздо дольше, нежели Наташа, и для кого "Эфедра" - не просто красивое и непонятное слово. Так же не факт, что Мортимер не выйдет с ней на связь когда-нибудь в будущем, через годы, когда тайна его личности вновь окажется под угрозой, и ему понадобятся старые связи... и лучше бы этого никогда не случилось. Для Наташи лучше.
Впрочем, вряд ли Гвидо смирился бы, оказавшись на её месте. Человек, давший ход отношениям, зная, насколько они опасны, что они, скорее всего, обречены не на провал - а на разрыв, что их разлучит только смерть - и к этой смерти наверняка будет приложена рука другого... позволивший себе полюбить, и зачавший ребёнка в этой любви. И однажды - закончивший отношения именно так, как и предполагали они оба: убив свою любимую лично. Предпочтя кратковременное счастье стабильной... пустоте. Он должен был понимать Наташу, как никто другой, пожалуй. А потому и предостеречь мог бы от тех ошибок, которые совершили они с ди Верди. От тех сложностей... кажется, уже поздновато для таких предостережений; но, во всяком случае, всё закончилось не так, как у них с женой. Не смертью.
- Я полагаю, что всё у него нормально более чем...
- и в этом даже лжи нету: провернув такую махинацию, Морт сейчас может купить себе целый мир, где он ни в чём себе не будет отказывать, Гвидо неплохо понимал это. Только вот радоваться за него он тоже не торопился, особенно видя, какой ценой для Наташи обошлось счастье этого афериста. Ещё как Мортимер в порядке. Только что это даст его возможной дочери? Ничего. Даже боли. Разве что пробудит то самое коварное женское любопытство, когда она вырастет достаточно, чтобы его проявлять... И Монтанелли остаётся надеяться, что если это и случится когда-то, и дочь найдёт его лет через двадцать, приложит она его достаточно больно.
Так же больно, как это может сделать его собственные дети однажды, узнав правду про свою маму...
- Но... Вам это никак не поможет. - и сделает только больнее, растоптав то немногое, что у Наташи сохранилось - достоинство. И Гвидо совестно, что он становится в этом соучастником - но врать ей было бы тоже не по чести. Она... впряглась за Морта. Она знала, на что шла, и знала, что это может плохо кончиться. Возможно даже, представляла, насколько или как именно... - Любопытство убивает кошку... Наташа. - Гвидо не вернул ей улыбки, продолжая серьёзно смотреть ей в глаза, касаясь лица ладонью... - И я не хочу, чтобы от этого любопытства ты пострадала... Уверен, что и Морт этого не хочет. - по каким бы уж там ни было причинам. Но Наташа - жива, хотя убить её - было бы неплохим способ замести все следы, обрубить все концы. Либо Мортимер - попросту не убийца, либо, и скорее всего, здесь кроется что-то большее... Чувство? Может быть. Это надо спросить у самой Наташи, к нему её память не вернётся уж точно.
- Конечно. - кивнул Монтанелли, отстранившись и расположившись на своей части кресла, делая вид, что разговор ему безразличен - но на самом деле, разумеется, вслушиваясь. Помог он с этим или не очень, но возникало впечатление, что Наташа всё-таки получила частичку памяти, зная, что должна сделать следующим шагом. Банковская ячейка... Банк - да, это было бы вполне в стиле Мортимера, отправить последний привет вот таким образом. Денег у него сейчас так много, что он мог бы говорить ими вместо слов, и убедительнее слов... Да и крупная сумма была ведь явно не конфет. Даже на условиях тех обрывков разговора, что он слышал от Наташи. Гвидо всё понял. Собственно, надо быть совсем уж непроходимым тупицей, чтобы не догадаться...
- Узнайте точную дату. Если это было сделано после первого марта - значит, это и есть оно. Сообщение...
- о том, что он жив. По крайней мере  - жив. И всё, что Монтанелли может посоветовать сейчас - так это потратить ту сумму, точного счёта которой он не знает (да ему и не обязательно), с умом.
- Джеки, давай к "Святому Патрику"...

+1

12

Знаете фразы: "цени свою женщину сейчас, а не потом", или "будь рядом с той, на которой хочешь жениться, или не держи чужое счастье"? Знаете, нет? Так вот, какая это все ванильная херня для школьниц вы в полной мере, на все тысячу процентов, осознаете, оставаясь в одиночестве с кругленькой суммой на счете или какой другой не менее щедрой подачкой.
Я, конечно, не помню, но, кажется, никогда еще я не чувствовала себя настолько оплеванной.
Возможно, для кого-то это и в порядке вещей, но, судя по всему, не для меня. Ни для очнувшейся тринадцатого марта, ни для, фактически, умершей на операционном столе первого. А может и правильно? Может мне и надо окончательно умереть? Нет, не физически, как-то не хочется, а мне - прошлой. Со всеми связями, чувствами и переживаниями. Может это просто шанс начать все заново?...
Карточный домик, как бы тщательно вы его не складывали, однажды рушится от одного-единственного неосторожного движения. Если вы, конечно, не мухлевали и не клеили его суперклеем. Я, похоже, полагалась только на удачу, а у нее клейкие свойства не ахти.
Какие-то странные мысли...
Вот вроде и мир рухнул к чертям собачьим. В одну минуту, в одну секунду, в одно чужое пятизначное слово.
А вроде и легче стало, как будто камень с души свалился.
Это вообще нормально? Нормально, что мне не хочется реветь, не хочется искать свои и чужие ошибки, подтверждения? Не хочется продолжать разговор, не хочется кого-то в чем-то обвинять, или, наоборот, оправдывать... Спать только хочется. Вот так лечь и уснуть, как в детстве, с мыслью, что когда проснешься - все само встанет на свои места. И станет легче.
Теперь все станет легче. Уже стало.
- Я думаю... мне и так все понятно. Спасибо, Гвидо... Кажется, вы в очередной раз мне очень помогли...
Забавно, как безлико и спокойно звучит голос. Как будто это не человек говорит, а машина. Не я, а ломтерезка какая-то, или, не знаю, тостер... Я замолкаю, чтобы не слушать этот механический, чужой голос, и поворачиваюсь к окну, разглядывая знакомый и не знакомый одновременно - город. Ветер перебирает пальцами кроны редких деревьев,высотки безлики и похожи одна на другую. Кажется, скоро мы переедем мост, с которым тоже связаны какие-то там воспоминания, но лезть за ними в прохудившуюся коробочку мозга не хочется. Сами придут, эти же пришли? Главное, чтобы там не всплыло еще что-нибудь такое. Эдакое. Может уже хватит на меня одну? Кажется, раньше это все было как-то проще... Отдайте мне хоть пятьдесят процентов от этого мифического "проще" и, наверняка, я стану единственным совершенно счастливым тостером Сакраменто.
А может попросить кого-нибудь тюкнуть меня чем-то тяжелым по голове? Ну а вдруг станет легче? Все возьмет и забудется снова, а?
Хотя нет, зачем? И так хорошо. Теперь я, как минимум, знаю. А хуже вряд ли будет. Куда, мать вашу, хуже-то?!
Слезы все-таки находят себе путь, но как-то тихо и незаметно. Две мокрых дорожки по щекам - это маленькая цена за пережитое потрясение последних дней. Давайте я сама с собой договорюсь, что это будет и единственный платеж? В конце концов, я сама себе и заемщик и самый строгий кредитор.
Безропотно позволяю помочь себе выбраться из недр автомобиля, когда за окнами останавливается знакомый госпитальный пейзаж, но легким движением головы показываю, что провожать меня не нужно. Я дойду сама.
Сама.
- Еще раз спасибо. И простите меня за беспокойство, Гвидо. - Взмах рукой, опора на костыли. Ноги кажутся слишком тяжелыми. Но я должна дотащить их до больничной койки сама.
Сама.

игра завершена

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » "освежитель памяти" ‡осторожно - взрывоопасно!