Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Кто бы знал...


Кто бы знал...

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://25.media.tumblr.com/5a7061b123d2083f3de3dcaef78a6b67/tumblr_mhiu76uEqf1qgrjt5o1_500.gif
Участники: Helen Hamming и Guido Montanelli
Место: квартира Хелен;
Время: 26 апреля 2015 год;
Время суток: 10.30 утра;
Погодные условия: идёт дождь;.
О флештайме: Вопросы...как много вопросов, которые ты не в силе задать, потому что скован обещанием. Хелен хотела отвезти детей домой сегодня вечером - к тому же Дольфо завтра в школу. Но Гвидо отпустили немного раньше, чем она рассчитывала. И конечно, он знал, где искать своих детей. Точнее - у кого.

Отредактировано Helen Hamming (2015-04-21 09:37:02)

+1

2

По сути, ничего страшного ведь не случилось. Страшного, или необычного... в том-то и дело, что то, что происходило дома у Гвидо два дня назад - процедура вполне обыденная для таких лиц, как он сам; ему далеко не в первый раз уже оказываться задержанным, и в наручниках тоже - даже чаще в них, пожалуй, - не в первый раз проводить ночи в камере полицейского участка и сидеть в комнате для допросов. Жизнь таких людей, как он, именно так и выглядит - приходится вылезать из дорогих костюмов, примеряя что-то более дешёвое и неприметное, что не жалко будет испачкать, не обязательно в крови - чаще в банальной и скучной пыли или городской грязи, меняя свою "шкуру" буквально на ходу. И даже боссы - не исключение. Конечно, не совсем правильно, что их родные иногда видят часть той, другой "шкуры", но чтобы не замечать её вовсе - их жёнам нужно быть полными дурочками. Такими, которые никогда не смогли бы составить достойную пару людям вроде них; рядом с человеком чести должна быть женщина умная - достаточно умная, чтобы подмечать такие детали, и достаточно умная, чтобы их... игнорировать. Ничего необычного не произошло. То, что Гвидо настоятельно попросили проехать в участок - в том-то и дело, это совершенно нормально. Страшно только то, что это происходило на глазах Хелен - не при свидетельстве Дольфо даже. Но... это всё равно было неизбежно. Однажды ей пришлось бы это увидеть. И, как ни печально, однажды - придётся пройти через это снова... наверняка и неоднократно. И она должна быть готова к этому.
Вся эта ситуация дала возможность проверить... насколько они оба готовы? Она - к совместной жизни с влиятельным гангстером, после стольких лет одиночества; он - к тому, чтобы вернуться к семейной жизни... во всех пониманиях этого слова. Не к тому, что было с Маргаритой - ей не обязательно было задавать вопросы. К чему-то более... нормальному. Чем-то более приземлённому.
Раньше, всего несколько лет назад, Монтанелли не был связан семьёй - он вполне мог бы провести в камере предварительного заключения неделю; или, узнав о том, что его собираются задержать по какому-либо поводу, попросту не появляться дома пару недель, даже месяц, если было бы так необходимо, пока дело не закроется, и необходимость в нём у полиции попросту отпадёт - теперь уже "залечь на тюфяки" не получится. Не так легко, как если бы он был один... Теперь, если что-то случится, он должен сначала позаботиться о своей семье - а затем уже о самом себе. В какой-то степени, впрочем, он и от Хелен ждал того же самого - иначе бы эту сумку, ценой в несколько миллионов, или в десяток лет жизни, причём не ему одному, доверил бы Рокки, а не ей... Вместо этого он поступил по-другому, дав ей возможность прикоснуться к тому, чего она не понимает, а вот её жизнь - доверив своим верным телохранителям. Взаперти они ему всё равно были ни к чему. Рокки и остальные приглядывали за ней. Стараясь быть ненавязчивыми по возможности... Но зная о её перемещениях. И о перемещениях той сумки. Во всяком случае - что она не покидала квартиру более...
Просто вопрос безопасности. Как Хелен - так и самого Гвидо, не в меньшей степени; плевать на дробовик, и даже на деньги, но если те документы попадут в руки полицейским - им станут известны определённые схемы мафии на несколько шагов вперёд, и не только босс Семьи сядет за решётку - скорее всего, повторится то, что и так случилось не слишком давно: верхушка будет на нарах практически в полном составе. И от такого удара сложно будет оправиться - на опыте уже известно. Нет, дело не в том, что Хэмминг может отнести эту сумку в полицию самостоятельно и добровольно (хотя и такую вероятность можно допустить) - но полиция может заинтересоваться и ей, если "сольёт" кто-нибудь другой, кто знал о сумке, её содержимом или местонахождении. Рокки, Санто и Джейкоб были чем-то вроде буфера между ними на эти сорок восемь часов. Страховка. А что такое страховка - Хелен знала прекрасно.
Город встретил Монтанелли дождём... Хелен была права - куртка пригодилась. В участок его доставили с пафосом и эскортом, зато, выпустив - даже не вызвали такси; Гвидо, впрочем, не был этому так уж сильно расстроен - и даже звонить никому не стал по выходу из камеры, намереваясь добраться до дома Хэмминг на метро и пешком - на своих двоих проще потеряться, и проще распознать хвост, если он будет - потому что, кто знает, и этот трюк тоже могут использовать, чтобы узнать, куда он направится. Даже копы могут не все вопросы задать в лицо... немного осторожности не помешает. Могут и телефон прослушивать - какое-то время аппарат не был под его присмотром. Поэтому Монтанелли не предупредил о том, что собирается прийти.
А просто появился на пороге квартиры Хелен - несвежий, промокший, слегка осунувшийся даже - словно и впрямь из настоящей тюрьмы только что вышедший; впрочем, для понимающих - разница как раз не столь велика, в тюрьме есть доступ к душу, по крайней мере, обстирывают тебя регулярно, да и кормят по расписанию - там ты, вроде как, живёшь. А в участке - больше напоминаешь комнатное растение. Кактус, который торчит в горшке...
- Здравствуй...

Внешний вид

Отредактировано Guido Montanelli (2015-04-21 11:02:40)

+1

3

*внешний вид*

Последние пару ночей она спала плохо, отрывками, просыпаясь под утро, а потом долго мучаясь невозможностью заснуть. Иногда капризничала Торри и приходилось вставать к ней. Да, Хелен уже и забыла, как давно она занималась маленькими детьми по ночам. Поэтому сейчас было трудно, но с другой стороны - это лучше, чем сидеть на одном месте и просто ждать.
Субботу она полностью провела с Дольфо и Торри, они прогулялись в парке, съели мороженого, поиграли дома в приставку...да-да, у Хэмминг была дома приставка, которая осталась от сына. Старенький плейстейшен, который прекрасно работал. Правда графика не такая хорошая как у новых моделей. Раритет. Но, кажется, Дольфо и это не помогло отвлечься. Мальчик был слишком...скованным, собранным - словно чего-то ожидал. И она понимала чего.
Часы показала четыре тридцать, Хелен проснулась от того, что в коляске завозилась Виттория. Свесив ноги с кровати на мягкий ковер, женщина снова закрыла и резко открыла глаза, пытаясь проснуться. Золотистые волосы копной упали на одно плечо, заправив пряди за уши, Хейли поднялась, подходя к малышке. Она и в самом деле уже не спала, развлекаясь с резиновым мишкой, пытаясь засунуть одно его ухо в рот.
- Уже не спишь, маленькая, - она взяла ребенка на руке и стала укачивать, - но ведь еще ночь...надо немного поспать, что бы быть сильной и здоровой. Представляешь, как папа обрадуется? - губы расплылись в улыбке. Девочка с интересом разглядывала американку, которая села с ней на кушетку и стала укачивать, напевая какую-то далекую колыбельную, которую пела ей мама....а потом, она, своим детям.
Ребенок заснул через пол часа и Хейли аккуратно уложила Витторию в коляску, прикрыв легким махровым одеяльцем. Спать больше не хотелось. Так что переодевшись в домашний костюм она аккуратно пробралась к гостевой спальне и проверила как там Дольфо - мальчишка спал, раскинувшись на кровати, подмяв под себя одело и совершенно раскрывшись. Укрыв его, Хелен провела по темным волосам ребенка мягкой ладонью и вышла, тихо прикрыв дверь.
О Гвидо она ничего не слышала, Рокки не попадался на глаза и Хелен очень переживала. С другой стороны - если бы это было чем-то серьезным, её давно бы оповестил адвокат Монтанелли или еще кто-то. Ведь в том случае стоило бы решить судьбу детей. Даже думать о таком не хочется. Чайник закипел и Хэмминг заварила себе чай. С мятой и лимоном, а не как обычно, с молоком.
Потягивая пряную жидкость, она стояла у высокого окна, выглядывая за шторы на большой, только просыпающийся, город. Ей нравилось наблюдать за людьми с такой высоты. Можно рассматривать машины, небольшие желтые такси, такие модные в Нью-Йорке - иномарки и старенькие жуки-форды. Люди, которые торопятся. Правда в такую рань некуда торопиться. Многие только просыпаются, а кто-то вообще предпочтет проваляться в кровати до полудня. Воскресенье все таки. Звонок в дверь нарушил эту идиллию единения с собой и городом.
Кого могло принести в такую рань? Почему-то открывать дверь Хэмминг не очень спешила. Не хочется увидеть на пороке федералов с ордером на обыск. Ведь они точно найдут то, что она спрятала. Задержавшись у окна еще на несколько минут она все таки отставила кружку на стол, рядом и тихо прошла к двери, вначале взглянув в глазок. Но когда увидела, кого принесла нелегкая - руки сами потянулись к замку. Щелкнула дверь и Хелен буквально бросилась на шею Монтанелли, целуя его в щеку, а потом коротко в губы.
- Это ты... - выдохнула она, - давай, заходи в квартиру, а то соседей разбудим, - она отпрянула, впуская Гвидо к себе домой. - Только тише, дети спят, - она приложила указательный палец к губам. 
Расстегивая на Гвидо куртку так, словно он сам - ребенок, она стала стягивать ее с плеч итальянца.
- А теперь марш в душ, выглядишь чертовски не привлекательно, - она постаралась улыбнуться, даже немного пошутить. Вышло, наверное, скверно. Но Хелен переживала за своего мужчину. - Там есть свежие полотенца и банный халат, ты, наверное проголодался, я пока сделаю завтрак, - продолжила она, словно Гвидо не из участка вернулся только что, а просто после длительного перелета, где не было возможности привести себя в порядке и нормально позавтракать. - И... почему ты не позвонил, что бы я тебе забрала? - американка лукаво взглянула на мужчину.

+1

4

Это ведь и впрямь можно сравнить с долгим перелётом - взаперти время ощущается совсем по-другому, а невозможность перемещаться и привести себя в порядок как следует (да и необходимости в этом, казалось, даже и не было особо - чего, спрашивается, ради, если и так понятно, что ты тут временно?) окончательно довершает схожесть в состояниях участника ситуации... вот только разве что в самолёте людей тревожат только затем, чтобы предложить напитки или пообедать, или ремни пристегнуть при посадке, в изоляторе же пристегнуть вполне могут и не ремнями, и провожают не только до туалетной кабинки, и отказаться от общения с персоналом так легко уже не получится. Бизнес-класса тут, впрочем, тоже нет - сплошной эконом, выражается который практически во всём - начиная от голых стен, заканчивая почти такими же голыми нарами - бизнес-класс это уже для "пассажиров" со стажем, с дорогим билетом, и располагается совсем в другом "салоне" - уже не под юрисдикцией департамента полиции. Там, где посадка начинается с предъявления обвинений, и рейс может длиться от месяцев до многих лет... у кого как. Гвидо, к счастью, отделался куда меньшим временем "перелёта", и потому не успел так уж сильно оторваться от земли. Крепко сомкнув объятия, он уверенно и желанно впиваясь в губы Хелен. Время взаперти ощущается по-другому... он отсутствовал пару дней, а казалось - что пару недель. И за эти пару дней без него всё ведь и впрямь изменилось довольно существенно. Когда собственные дети переезжают в другую квартиру, пусть и временно - это шаг уже серьёзный. Как они тут? Всё ли было в порядке? Дольфо - он... не донимал вопросами о том, почему его настоящая мать не может этим заняться - или такие вопросы для него период уже всё-таки прошедший?.. Не хотелось бы, чтобы Хелен почувствовала ту же самую боль, что Гвидо ощущал несколько месяцев назад, после того, как всё и произошло...
- Это я. - утвердительно, словно могли быть какие-то сомнения, кивнул Монтанелли мокрой головой, заходя внутрь; глядя на женщину несколько устало, хмуро, с долей своей обычной мрачности - словно уже предчувствуя все те неприятные для него вопросы, которые она может задать - но с куда больше долей благодарности за то, что она сделала для него за последние сутки... да и не только за них. Суметь расположить к себе его детей, и нескольких из его друзей, заняв прочное место в его жизни - это заняло куда больше времени, чем какой-то день. Тот момент, когда Гвидо сел в полицейский автомобиль, сам по себе не решил ничего - но одновременно подвёл черту под всем тем, чего они уже успели добиться. Монтанелли был благодарен ей - за то, что у него не было ещё одного повода для беспокойства, пока он находился в "изоляции", за то, что она стойко перенесла тот повод для беспокойства, что невольно подкинул ей он; за то, что не ставила это ему в вину - за всё... Подавшись вперёд, Гвидо позволил ей стянуть с себя куртку, облегчённо выдыхая и улыбаясь ей в ответ - чувствовал-то он себя ненамного лучше, нежели выглядел; ему явно не помешает душ, и от завтрака он тоже не отказался бы, - хотя голоден и не был, в участке его кормили; но настолько безвкусной и безликой пищей, что её всё равно хотелось заесть чем-нибудь, что приготовит Хелен - просто чтобы это неприятное ощущение чем-то перекрыть.
- Меня выпустили рано, не хотел тебя разбудить... или детей. - нашёлся Гвидо, что ответить, не желая говорить правду - поскольку правда эта могла бы и обидеть Хелен, и насторожить, и... свести их отношения к концу - как часто и происходит, неосторожного слова тут может быть достаточно, чтобы всё испортить. А правда - вещь тоже далеко не такая линейная, как иногда кажется. Те, кто думает иначе, попросту эгоисты... в большинстве случаев. Да, он, фактически, соврал ей сейчас - но и нежелание тревожить детей тоже является хорошей причиной; Дольфо и так переживает, ровно как и Хелен. Да и Виттория тоже себя наверняка чувствует не столь комфортно, как дома, хоть и заявить об этом внятно не может.
Жаль, что тут бритвы нет... придётся Хэмминг пока что терпеть его щетину. Побреется, когда окажется у себя дома, а ситуацию под контроль взять можно даже и небритым, если нужно - кажется, Гвидо догадывался, по каким причинам его на самом деле забрали... во всяком случае, направление проглядывалось - связано это было, слава богу, не с содержимым сумки, а наверняка с вещами более банальными, иначе и его дом, и дом Хелен, возможно, обшаривали бы с особой тщательностью. А они сидели бы в наручниках и наблюдали бы за результатами... в компании своих адвокатов.
- Как вы?.. - через пятнадцать минут, чистый и благоухающий, с зачёсанными волосами, в предоставленном халате, Монтанелли вышел из ванной и пересёк порог кухни, приобнимая Хелен сзади. Он очень хотел увидеть Дольфо и Торри, но, что-то приостанавливало - возможно, тот факт, что он был уже не у себя дома?.. Не нежелание их потревожить, нет. Новости-то были хорошими. А важность хороших новостей с утра трудно переоценить - какой бы день ни начинался... - Всё хорошо? - надо сказать, Хелен потрясающе справилась с тем, чтобы обставить своё новое жилище...

+1

5

Проводив Гвидо взглядом, Хелен еще какое-то время стояла посреди гостиной и смотрела в сторону коридора, который вел в большую ванную комнату и спальни. Она все еще видела удаляющуюся фигуру Монтанелли, хотя он давно скрылся за дверью. Хейли мотнула головой что бы отделаться от непонятного чувства, господствующего где-то в глубине ее души. Захватив недопитую чашку чая, она сделала еще глоток и оправилась на кухню. Надо было что-то приготовить и желательно по-быстрому.
Включив яркое освещение, Хэмминг поставила кружку в раковину и вернулась к холодильнику, доставая оттуда три больших яйца, помидор, ветчину, зеленый лук вместе с петрушкой и кинзой, и кусок сыра, спрятанный под пленкой. Захлопнув дверь холодильника ногой, потому что руки были заняты, она сгрузила компоненты простого завтрака на столешницу и нагнулась за сковородой.
Тяжелая чугунная сковородка заняла свое место на плите, а Хелен быстро взболтала три яйца в глубокой миске, добавляя туда соль и перец. Как только расплавилось сливочное масло - быстро вылила туда яичную смесь и накрыла крышкой. Порезав тонко треть помидора, пару кусков ветчины и натерев сыр - положила это на омлет, который уже поднялся, сворачивая тот пополам. Снизила температуру жарки и нарезала зелень, отправив доску, ножи и миску в мойку, меж тем доставая большую белую тарелку. Как только завтрак Гвидо поднялся и приобрел не только желто-золотистый цвет, но и приятный аромат, а Хелен уже была готова переложить это чудо кулинарии на тарелку, Гвидо обнял ее за талию, притягивая к себе.
- Ну вот, сейчас подгорит и будешь есть непонятно что, - она шутливо ударила руки Монтанелли вафельным полотенцем, которое держала в руках. - Вкусно пахнешь, кстати, - улыбнулась она. - Садись за стол, - женщина кивнула в верном направлении и ловко переложила омлет из одной посудины в другую, посыпая тот щедро зеленью. Опустив тарелку перед Гвидо, она дала ему приборы и вернулась к плите, засыпая в турку молотый кофе, немного сахара и красный перец. Она не была уверена, что готова обсуждать происходящее, хотя вопросов набралось так много - что не задать их было бы с одной стороны глупо, а с другой - разумно.
- Дольфо вел себя очень хорошо. Он у тебя ребенок, достойный своего отца, - Хелен помешала длинной ложкой воду в турке, пытаясь растворить сыпучие ингредиенты. Она ждала, пока напиток закипит, что бы вовремя снять тот с комфортки. - Мы вчера погуляли немного, старалсь их отвлечь, правда выходило плохо - Дольфо то и дело витал в облаках, - Хелен уперлась руками в столешницу, наблюдая как Гвидо уплетает завтрак.
- Виттория просто умница, хотя ночами спала плохо, но можно списать на чужую обстановку. Она вырастет у тебя настоящей красавицей, - улыбалась Хелен, поглядывая на турку. - А я? У меня не было времени для того, что бы понять, как я себя чувствую. - Кофе начало пениться, указывая на то, что вот-вот подойдет. Хелен ловко сняла его и капнула немного холодной воды - не больше трети чайной ложки. Это должно было моментально сделать осадок и через несколько секунд напиток можно было разливать по чашкам, что Хэмминг и сделала. Она поставила одну перед Гвидо, а вторую оставила себе, садясь на стул, и при этом поджимая под себя одну ногу.
Длинные пальцы сцепились вокруг гладкого фарфора, она наблюдала за руками Монтанелли, почему-то избегая смотреть ему в глаза. Будто это она сделала что-то плохое.
- Что они от тебя хотели, Гвидо? - Хэмминг посерьезнела и не спешила пить кофе, но все таки решилась посмотреть в глаза итальянцу. Она не знала, хотела ли слышать правду. Не знала, что вообще хотела услышать. Одна часть ее души просила, что бы Гвидо солгал, а вторая требовала разъяснений по тому, что прошло сутки с лишним в его доме. А еще эта сумка, которая покоилась в ванной комнате и все еще не давала покоя. - Я спрятала то, что ты меня просил. И я не смотрела внутрь, - добавила она не оправдываясь, а просто констатируя, и желая показать этим, что она тоже умеет доверять ему. И что не хочет больше лезть в личное пространство, если он не пустит ее сам. Но кое-что и она ведь в праве знать? Вдруг полиция на пороге дома Монтанелли это далеко не разовая акция? Вдруг такое повторится еще не раз? Она должна знать, чего ожидать, она должна понимать, на что подписывается, не сбежав еще в пятницу и бросив все.
Делая неспешный глоток кофе она пыталась представить, что такого серьезного могло произойти. Из-за чего весь этот кипишь. А еще она прекрасно понимала, что через час, а то и меньше проснутся дети и поговорить нормально у них возможности не будет.

+1

6

Вдруг полицейский визит - предприятие не разовое? Это было одним из главных вопросов, которые и Гвидо задавал себе; времени для этого у него было предостаточно. Одно из немногих преимуществ такой изоляции - появляется время для собственных мыслей (не всегда это можно назвать преимуществом, впрочем), и прагматик Монтанелли старался и этот шанс использовать по максимуму, размышляя не только о том, за что его взяли, но о и делах, что ещё предстояли - иногда ведь достаточно просто оказаться в новом месте, чтобы в голову пришла свежая идея. Главное, чтобы новое место не стало "старым", привыкать находиться взаперти тоже не следует... Так за что его взяли на самом деле? Имело ли это какое-то отношение к пожару на студии и в доме Эддингтона, двухмесячной уже почти давности? Или визиту Фрэнка, Майкла и Фредо в Лос-Анджелес на яхте его сестры?.. Но тогда бы задержали кого-то из них, может даже и всех троих, но не его. Вопросов ему не задавалось ни по тому поводу, ни по другому, да и вообще возникало ощущение, что его взяли на пустом месте, затем, чтобы попросту изолировать от окружающего мира - но тогда следующий вопрос: зачем? Что такого могло бы произойти в городе, что должно было обязательно пройти без его участия?.. Вот от чего стоило бы плясать. Какие интересы могли бы быть затронуты?
- Из сковороды пахнет вкусней... - даже получив по рукам, Гвидо извернулся, коротко чмокнув Хелен в шейку. От него могло бы пахнуть разве что чистотой, ну, и тем шампунем, что он нашёл в её ванной; впрочем, да, эти запахи, после комнаты, в которой его держали, и запаха копов, уже казались божественными... Монтанелли, наконец, повиновался, усевшись за стол и наблюдая за движениями Хелен у плиты, наслаждаясь моментом - выглядела женщина так... по-домашнему. Просто. Да и вся ситуация, если бы воздух не был таким тяжёлым из-за повисших в нём вопросов и недосказанностей, была очень уютной и тёплой... Но эту тяжесть Хелен должна была бы чувствовать сильнее, чем он. Монтанелли уже давным-давно привык к ней; так, что это было единственным воздухом, которым он вообще бы мог дышать, пожалуй. Хэмминг не знала и сотой доли всех тайн, которые он хранил - и к счастью, узнает вряд ли. Как бы много не узнала о нём однажды. Когда женщина поставила перед ним тарелку, Гвидо, шумно втянув носом воздух, прикрыл глаза. Ничего нет лучше, чем оказаться дома... хоть и не совсем у себя.
- Дольфо всё ещё немного скучает по матери... - да и что в этом ненормального, впрочем... Гвидо тоже всё ещё скучает по своей, хотя прошло уже много лет... Восемь почти, если конкретно. Да уж, даже собственный сын является напоминанием о его матери, потому что стоило только вспомнить, почему он вообще был зачат. Дольфо - достойный сын своего отца... и этот комплимент приятен, но за ним всё ещё следует эхо боли. Но уже и близко не такой сильной, как раньше, к счастью... - Он ведь помогал тебе с Витторией? - в своём юном возрасте, он о маленьких детях знает столько, что иного взрослого мог бы научить. Как старших своих родственников, например... Лео был слишком маленьким, чтобы помогать ухаживать за сестрой, когда та родилась; а в его возрасте, потом уже и Сабрина стала слишком большой, чтобы потребовалась бы помощь брата. Что ж... теперь они уже достаточно большие; Монтанелли стоило бы готовиться к тому, что скоро он станет и дедушкой.
- Спасибо. - улыбнулся Гвидо. Хотелось бы надеяться, что внешностью пойдёт всё-таки в свою маму, а не в папу, иначе высказывание Хелен довольно сомнительно... А вот что касается остального - оба они с Маргаритой хороши, конечно... хотелось бы надеяться, что характером Торри будет напоминать Хелен - что сумеет научиться от Хэмминг чему-нибудь полезному. Монтанелли вряд ли научит дочь быть красавицей... Вслух своих мыслей Гвидо не произнёс. Кажется, упоминание о матери Дольфо и Торри - и в первый раз было лишним.
Хели не смотрела ему в глаза; а ему, в свою очередь, отчего-то хотелось извиниться - словно и впрямь сделал что-то плохое по отношению к ней. Словно сам был виноват в том, что его забрали - парадоксально, конечно, но даже не в этот раз... его задержали только за то, что он был не в то время и не в том месте - в буквальном смысле; если уж на то пошло, можно задержать всех, кто работал или находился в том кафе за трое суток до или после того ограбления... Это было той правдой, что Монтанелли мог бы сказать, не искажая фактов. Почти.
- Я был в кафе, напротив которого через несколько часов произошло ограбление. Они просто задали мне несколько вопросов... - лениво так задали, слишком уж сухо, слишком уж по протоколу, любой понимал, что предъявить обвинения дону Мафии в организации ограблении аптеки - это всё равно, что льва обвинить в том, что он сожрал мышь. - Привязались к моей итальянской фамилии. Как обычно. - но у Гвидо, конечно, для Хелен было именно такое объяснение... Которым можно было бы и всё то, что она в газетах видела, объяснить. Когда Коза Ностра перестало быть по-настоящему тайным обществом, если и было таковым, у итальянских гангстеров появилась возможность прикрываться этими словами... каждый приспосабливается, как может. - И где же она сейчас?.. - Гвидо снял ногой ботинок и осторожно коснулся своей стопой щиколотки Хелен под столом.

+1

7

Конечно она должна была поверить, что он не виноват. Или сделать вид, что поверила. Улыбнуться, качнуть головой в знак согласия и больше не поднимать эту тему, пока не наступит следующий такой же случай. Хелен смотрела как Гвидо отправляет себе в рот очередной кусок омлета и думала про себя: "Выдержу ли я? Получится ли жить, делая вид, что я не замечаю происходящего равно до того момента, пока не случится самое страшное?" Она плохо себе представляла, с чем ей предстояло столкнуться. Но то, что она безукоризненно исполнила просьбу Гвидо могло значить, что она готова.
Делая очередной глоток пряного кофе, Хейли улыбнулась Монтанелли, который улыбнулся ей в ответ. Дождь приятно барабанил по окнам, создавая уют. Но в то же время было как-то грустно. Он мог смыть все - и хорошее и плохое, унести вместе с собой в паутину канализационных люков. Оставляя за собой лишь чистую страницу. И только она и он могут знать, что будут вписывать на новые, безукоризненное гладкие бумажные прямоугольники.
- Дети всегда скучают по матери, даже если не признаются через несколько лет тебе, - она улыбнулась мягко и грустно, прошло столько лет...двадцать? Или больше? А она все еще скучала по отцу и по матери. Она хотела, что бы кто-то мог обнять ее и просто сказать, что она сильная, справится. Хотелось, что бы отец дал подзатыльник шутя и пригрозил, что: "еще одна такая выходка, юная леди, и вы будете наказаны!" Моргнув и резко качая головой, якобы отгоняя от себя мысли о прошлом, Хейли цепляется за вопрос Монтанелли про Дольфо.
- Да, он рьяно рвался помочь с сестренкой. Но ребенок должен быть ребенком, так что я сама занималась с Торри. Кстати, домашнюю работу мы сделали еще вчера, - она кивнула на рюкзак сына Гвидо, тот стоял на стуле во главе стола, наполовину спрятанный под массивной столешницей. - Так что не думай, что он пойдет в школу не подготовленный, - она подмигнула Гвидо, мол есть еще порох в пороховницах, и не забыла я совсем как общаться с маленькими детьми.
- Не стоит. Я сделала это потому что ты мне дорог и важен. А еще потому что я, люблю твоих детей, даже если однажды они мне скажут, что "ты не моя мама и не надо мне тут указывать", - она грустно улыбнулась, но не смотря на это на ее лице все равно была улыбка и настроена она была куда более положительно, чем могла бы.
К фамилии, значит, привязались. Усмехнувшись, Хелен кивнула в ответ, говоря этим жестом, что поняла и больше не будет спрашивать.
- Я просто надеюсь, что дальше к твоей фамилии будут не так часто цепляться, - теперь она мягко улыбнулась, склонная голову на бок и с интересом вглядываясь в глаза Гвидо Монтанелли. Что ты скрываешь от меня. Насколько глубоко ты завязан в чем-то опасном? Насколько сильно я должна переживать за тебя, за твоих детей, за своих детей, за себя? - сколько же было вопросов, о которых приходилось молчать, молчать и делать вид, что ей все понятно. Его касания были приятны, заставляли на миг отвлечься от всего плохого, что находится за пределами этой уютной квартиры. Отвечая ему тем же касанием, Хелен пробежалась чуть выше, к колену. Гвидо был прекрасен в своей попытке ее отвлечь от всего происходящего. Это было достойно похвалы и уважения. Он хотел стать буфером между тем, что произошло и тем, что может еще произойти. - В большой ванной под джакузи. Передняя стенка его - потайной ящик. Хотела, конечно, использовать его как полку для моющих средств и прочего. Но решила, что и для той сумки подойдет неплохо, - она пожала плечами.
Хэмминг поднялась из-за стола и отошла к раковине, включая воду, что бы вымыть немногочисленную посуду. Её чашка с кофе уже опустела, а желудок предательски сжало спазмом. Виной тому переживания. Она тщательно натирала тарелки средством для мытья, размышляя о том, что она хотела сегодня делать. Тратить воскресный день на сидение дома - плохая мысль. Но из-за погоды, которая окончательно испортилась это не казалось таким уж плохим занятием. Можно было посмотреть фильмы, приготовить что-то вкусненькое и только вечером отпустить Гвидо и детишек домой.
До чуткого слуха Хэмминг донессы детский плач. Виттория проснулась.
- Доедай, ставь тарелку в раковину, а я пойду возьму малышку, она наверное проголодалась и немного испугалась. Проснуться в незнакомой обстановке, сама бы плакала, - она утерла руки о полотенце и твердым шагом направилась к своей спальне.
- Смотрите кто у нас тут такой маленький. И кто так сильно хочет к папе? - Хейли появилась на пороге кухни с заплаканной Торри, которая, увидев папку, радостно захлопала в ладоши, а потом выкрикнула:
- Папа! - кажется, и Гвидо и Хелен, оторопели на минуту или около того. А может на целую вечность. - Папа! - как бы напоминая взрослым, что это она сказала, а не кто-то другой, Торри потянулась руками к отцу, желая коснуться его.

Отредактировано Helen Hamming (2015-04-22 22:41:25)

+1

8

Не стоит искать какие-то потаённые смыслы, когда всё лежит на поверхности, и Хелен уже и так всё видела в газетах, которые нашла. Всё ведь просто: он был гангстером. Бандитом, мафиози, участником организованной преступной группировки - определение можно подобрать угодно, любое будет в достаточной степени справедливым... Тайн оставит предостаточно, конечно - Хэмминг ещё копнула недостаточно глубоко, намёк на самые неприглядные его функции скрывались в статьях более старых газет; то время, достаточно долгое, к тому же, про которое он не распространялся даже в разговорах со своим старшим сыном - пусть он знает, что у него отец - гангстер, но что он ещё и чистильщик - знать ему вряд ли стоит, здесь нечем гордиться. Но этот опыт ему помогал делать так, чтобы момент, когда случится самое страшное, так никогда и не наступил - за тридцать два года в деле Гвидо был близок к нему неоднократно, порой оказываясь так близко, что уже чувствуя дыхание правосудия на своём затылке - но каждый раз удавалось ускользать... далеко не каждому точно так же везло. Но правда в том, что везение здесь играет действительно немалую роль - и Монтанелли и сам не сможет с абсолютной уверенностью сказать, как долго он ещё сможет оставаться сухим, и в какой именно момент ему придётся расстаться со свободой или жизнью... Кое-кому из них посчастливилось всю жизнь провести на свободе, либо попадать только на короткие сроки, другие (о которых Хелен и не узнает, дай бог) - из тюрем вообще не вылезают, или получают большие сроки, как капитаны западной команды Романо и Куинтон, и некоторые из людей... а дону Альваро даже не повезло отправиться на электрический стул после непродолжительного периода своей власти - "честь", оказываемая очень немногим. Но, видимо, полицейские предателей прощать умеют не лучше, чем мафиози. Многие из них заканчивают свои жизни со свинцом в голове, многие - не оставляют после себя даже могильного памятника (как вот и жена Гвидо, кстати), тел многих даже и не находят никогда - опять же, Монтанелли хорошо знает почему. И касается это каждого, но... думать об этом постоянно - тоже не стоит. Это вызывает паранойю. А она - уже сама же себе может явиться причиной.
У Хелен был шанс заглянуть чуть глубже, вскрой она сумку, которую Гвидо ей доверил - но, всё, что она увидела бы: пакет наличности, дробовик, документы... Подозрительно - вне сомнений, противозаконно - хранение оружия в доме без надлежащей документации вполне может расцениваться таким образом, но даже "оружие" и "орудие убийства" это не одно и то же. А документы, если ты не знаешь их назначения... для тебя это всего лишь бумага. Хелен вряд ли поняла бы что-то. Однако, что-то - должна была понять и без необходимости прятать у себя подозрительные сумки...
- Какие вы молодцы... - похвалил Гвидо с улыбкой. Может, на слух это звучит странно и дико, но ему было приятно видеть, что Хелен и Дольфо способны справиться без него. Не в том смысле, что он способен однажды оставить их, но... в общем, да - это может случиться не по его воле в один прекрасный момент... Улыбка сошла с его губ в следующий момент: - Эй... - он отложил вилку, касаясь ладони Хэмминг своей, глядя ей в глаза - и во взгляде появилась странная твёрдость. - Они никогда не скажут так. - и он этого произнести в своём доме не позволит; в том числе и по вышеуказанным причинам - Хелен была той, кто остался с ними, когда было необходимо, чтобы кто-то был рядом, и останется - если это произойдёт снова однажды. И потому, что она любит их, словно своих собственных. Неважно, что не она родила их, и что не носит их фамилию - к которой "цепляются"...
- Я тоже хотел бы на это надеяться... - хотя и обещать этого тоже не мог... в обоих смыслах этого слова. Итальянские фамилии ещё очень долго будут ассоциироваться у американцев с криминалом и мафией, а особенно у тех из них, кто стремится сделать политическую карьеру, или продвинуться в органах правопорядка, или... просто смотрит телевизор слишком много. Увы, эта зараза и некоторых итало-американцев самих подрывает: кто-то даже имя умудрялся менять на более "привлекательное" для американского уха... а по мнению Гвидо - более сильного удара по семейной чести и памяти своих родителей вообще придумать нельзя.
Он сосредоточенно покивал - но большего интереса к теме про сумку проявлять не стал; не бросаться же теперь в ванную комнату, сломя голову, бросив завтрак не доев... внимание такого рода - было бы попросту невежливостью, неуважением и неблагодарностью по отношению к Хел. Не хотелось бы заставлять её думать, что она для него - просто та, кто прячет его вещи или сидит с его детьми... никуда эта сумка теперь уже не денется; и пока всё устаканилось - есть вещи поважнее даже того, чтобы вернуть её на место. Вроде плача Виттории - вот что заставило Гвидо тут же приподняться, и он уже собирался сорваться с места, когда Хелен его остановила и ушла за ребёнком сама... но с последними несколькими кусками омлета Монтанелли всё-таки ускорился. Звонкий голос девочки застал его, когда он складывал посуду в раковину...
- Что?.. - он удивлённо перевёл взгляд на Хелен, а затем опять на малышку, которая, похоже, недовольная заминкой взрослых, тут же чётко повторила произнесённое, потянув к нему ручки... первое слово. И даже здесь его принадлежность к криминальному миру внесла свои коррективы, этот момент навсегда он запомнит именно таким, что Виттория произнесла его, когда он вышел из-под стражи - что его дочка, похоже, звала его... потому что ей было страшно и тревожно в малознакомом помещении. Но... это было не главным. И это не могло бы испортить его счастья. В глазах Гвидо блеснуло что-то... - Иди сюда, милая... - осторожно приняв Витторию из рук Хел, Монтанелли поцеловал её - а та начала с любопытством ощупывать маленькими ручонками его колючую щетину.

+1

9

Это такое необыкновенное чувство! Чувство радости от того, что однажды правильно расставил приоритеты, выбрал нужное направление и заложил свой личный вишневый сад, который вот-вот зацветет. Уже проклюнулись первые цветы... Я знаю, что впереди буйство цвета и света. И я даже знаю, как сохранить и приумножить. Надо просто любить и много работать.

"День стоял в самом разгаре. Яркое полуденное солнце было высоко в зените. А мягкий ветер ласково касался оголенных участков кожи, развивая легкую юбку девочки, которая стояла на деревянном пирсе и бросала камень в воду.
- Папа, смотри! У меня получается лягушка! - она звонко смеялась, снова поворачиваясь боком и плавно пуская гладкий камушек по водной глади озера. Золотистые волосы девочки развивал ветер, а ямочки на щечках появлялись - стоило ей только улыбнуться.
Адам Джонсон присел на корточки, позади дочери, придерживая ее за талию.
- Какая ты умница. Только надо немного плавней, что бы она проскакала как можно дальше, - подмигнул отец и поднялся, показывая мастер-класс. Как только камень запрыгал по воде, Хейли снова подпрыгнула и захлопала в ладоши.
- Ну-у-у-у у меня так точно не получится, никогда-никогда, - она обнимала отца за ногу и смотрела как лягушка пропрыгала еще немного, а потом - утонула. Девочка топнула ножкой и вздохнула, выражая свои эмоции чересчур - если бы это видела мама.
- Пошли прогуляемся, милая, - отец протянул ей руку и взял ребенка за маленькую пухлую ручку. А она в свою очередь цепко взялась за его большую ладонь, думая, что никогда ее не выпустит.
Они сошли с пристани и двинулись по песчаному берегу озера.
- Пап, а почему ты две ночи не приходил нам сказку рассказать? - Она наивно подняла глаза на отца, щурясь от яркого солнца.
Адам шел медленно. Один его шаг - два-три маленькой девочки. Мужчина не спешил отвечать, потому что лукаво подбирал лучшие слова, которые смогут достучаться до большого и доброго сердца его дочери.
- Понимаешь, милая...папе надо было побыть в другом месте...немного. Но я вернулся, видишь, как и обещал, - он мягко улыбнулась и наклонился к дочери, поднимая ту на руки. Она коснулась своими мягкими ручками его щек с одно и с другой стороны. Как он мог объяснить ребенку, что едва не оказался по ту сторону закона? Но он знал, уже тогда, что его родные куда более стойкие, куда более понимающие. - Однажды, когда тебе будет сложно - вспомни вот что. Твоя семья - единственное ради чего стоит справляться. Понимаешь? - Хелена кивнула с таким серьезным видом, словно она - взрослая, а папа только что вручил ей ключ от самой большой тайны.

Глядя на то, как Гвидо общается с маленькой дочерью, Хейли вспомнила слова отца и улыбнулась. Первое слово малыша это так волнительно - ты никогда не забудешь как это произошло. Никогда не сможешь выбросить из головы, точно так же как и первые шаги, первую пятёрку в школе или поступление в университет. Лучезарно улыбаясь Гвидо и Виттории, она протянула руку к малышке и провела рукой по ее плечику, спускаясь к руке Гвидо.
Но то, что она хотела сказать прервал звонок мобильного, молчавший до этого целое утро. Даже странно немного. Взглянув на дисплей она тут же забыла все на свете. Звонила Джулс.
- Джульетт! - радостно, но в то же время взволнованно воскликнула Хелен, но не успела ничего спросить - с той стороны донесся поток такой радости, что слова были лишними. - Я буду к полудню! Не праздновать без меня, слышишь? - Хелен улыбнулась и дала отбой. Гвидо вопросительно смотрел на нее и она была вынуждена все объяснить.
- Джульетт, моя подруга, родила сегодня. Мальчика... - глупая улыбка застыла на губах блондинки, она взялась за голову. Что делать? Куда бежать? Она была к этому готова, но и не была одновременно. - О боже, надо забежать в магазин, захватить подарок младенцу, купить что-нибудь выпить...хотя нет, этим Берни займется, - она суетливо металась от одного стола к другому и не знала, на чем сконцентрироваться. - С чего начать, куда бежать, - Хэмминг остановилась на мгновение, перестав мельтешить по кухне. Надо было собраться с мыслями. Голос у Джулс был усталый, но радостный - хороший признак, значит все прошло без осложнений. - Ох...я уже  забыла что можно молодым мамочкам, а что нельзя. Не каждый ведь день рожаешь первого ребенка! - в сорок с лишним. - Мне надо к ней в больницу. Надо собраться. Я в душ. Вот. А ты с детьми. Да. Да? - она уже остановилась в дверях, улыбаясь Монтанелли. - Ты ведь не против, милый? 

+1

10

Твоя семья - единственное, ради чего стоит справляться... Как много раз, пожалуй, повторялись подобные слова в их кругу; и когда-то ведь всё так и было - ради чего стоило бы связываться с криминалом жизнью, как не ради того, чтобы прокормить свои семьи, своих жён и детей, обеспечить своих состарившихся родителей? Когда-то давно, когда итальянцы и сицилийцы только начали появляться в Штатах, как трудовые мигранты, для многих из них, не способных освоиться на новой земле, найти себе честную работу, но зачастую и на обратной билет денег не имевших, криминал - была даже не альтернативой, а единственным путём для того, чтобы прокормиться самим и прокормить семьи - у кого были. Вот так и зародилась мафия... И вступали в неё не из-за жадности, не из-за того, чтобы иметь дорогие машины и дорогие квартиры - а потому, что мафия могла дать им хоть что-то, еду на их столах, какую-то защиту, какие-то права - по сравнению с теми, что были у эмигрантов... у некоторых из них не только даже с английским, но даже и с итальянским были существенные.
Сейчас, конечно, всё уже по-другому. Уровень жизни, кто бы что ни говорил, стал лучше, и частью общества зачастую становятся из-за желания роскоши, а не потому, что просто надо прокормиться - Гвидо же... когда-то он связался с криминалом, с мафией, потому, что ему были необходимы деньги на операцию для своей матери - вот что было для него действительно важно в тот момент. А позже - это давало возможность дать тем, кто ему дорог, что-то лучшее - а не просто "что-то"; любой ведь хочет, чтобы у его детей было всё самое хорошее, образование, дом... Мафия давала возможность дать им это. Но и не без рисков, конечно же... Сейчас это уже не вопрос выживаемости, это бизнес, как он есть - бизнес опасный, для которого подходит далеко не каждый; и он способен дать влияние - и обеспечить твою семью. Это Гвидо и пытался донести до своих друзей: важно не богатство, а обеспеченность. Благополучие. А иначе - всё просто превращается в жадность... жадность редко приводит к чему-либо по-настоящему хорошему. Счастлив тот, кто делится - принцип библейский, но он подходит и к их образу жизни тоже. В большей степени, чем кажется со стороны... или кажется некоторым даже из тех, кто живёт, как они.
- Папа! - повторяла Виттория, смеясь, и сердце вздрагивало в груди каждый раз. Гвидо не верилось. Не верилось в то, что первое слово его малышки означало его самого... учитывая, через что ему пришлось пройти, и те выборы, что он сделал, всё то, что предшествовало её рождению - он не удивился бы, назови его дочь няню "мамой", или выбери что-нибудь другое или кого-нибудь другого для того, чтобы запомнить имя или название. Казалось, Хелен и то больше её отца этого заслуживала... такого внимания, такой чести со стороны маленького ребёнка. И это было как будто знаком от самих небес - что, да, он всё-таки сделал всё правильно. - Папа! - упрямо повторила Виттория, обернувшись на коснувшуюся её плечика Хелен. Но тут идиллию момента нарушил телефонный звонок, и отец с дочерью переместились вглубь кухни, разместившись за столом, чтобы не мешать хозяйке разговаривать... Гвидо было сейчас уж точно не до того, чтобы вслушиваться в разговор, поэтому на произнесённая имя он обратил внимание только тогда, когда Хэмминг обратилась к нему непосредственно.
- Что за удивительный день сегодня такой... - улыбнулся. Один ребёнок сказал своё первое слово, другой - появился на свет. Виттория отвлеклась, состроив удивлённое личико, наблюдая за тем, как Хелен начинает метаться по собственной квартире. - Как её зовут, ещё раз?.. - Джульетт - так ведь звали жену Фрэнка, и она тоже вот-вот родить должна была, и судя по информации, которой Гвидо располагал, тоже мальчика, какое-то странное совпадение, Монтанелли насторожился на какое-то время - только вот ни он, ни Хелен, не были в настроении на совпадения сейчас. И внимание к сему факту ослабло, как только Хелен сказала про "первого ребёнка" - у Альтиери ведь уже было двое детей... - Так ты уходишь?.. - не то, чтобы Монтанелли был сильно "против", но и не сказать, чтобы он был "за", слишком уж внезапно всё происходило, да и он хотел бы провести с Хелен немного больше времени сегодня - учитывая, где он находился ещё утром... - Не похоже, что у меня выбор есть... - усмехнулся, вставая с места и поднося Витторию к Хелен. - Давай пока ты будешь в душе, мы с Витторией составим тебе список покупок. Может быть, мы помним лучше. М? - его покойная жена ведь тоже была молодой мамочкой. В свои тридцать восемь - не так уж и сильно моложе миссис Альтиери; речь, впрочем, не о том.
Своими разговорами они разбудили Дольфо - он вышел из комнаты, когда Хелен скрылась в душе, став первым, кому Гвидо рассказал про первые слова Торри - а сестрёнка их и повторить не поленилась, веселясь тому, что её успехи так радуют всех вокруг. А известие о том, что дочь босса сказала своё первое слово, вскоре пошло по телефонным линиям, одновременно с новостью о том, что он покинул стены камеры полицейского участка...

+1

11

http://pinterest.randomhouse.com/lib/images/the-end.png

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Кто бы знал...