В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » command me to be well.


command me to be well.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Лола и Иса
23 апреля

http://sg.uploads.ru/5Hxwm.png

+2

2

шмотки.

Не знаю. Может быть я больная?
Точнее... Я действительно больна. Просто обычно это не называется болезнью. Люди придумали этому другое слово, благородное и приятное слуху - беременность. По правде говоря, приятное какому-то другому слуху, не моему. Потому что я воспринимала зарождение жизни во мне, как болезнь. Маленький паразит - плата, за приятное время, проведенное с мужчиной. Паразит, который делает тебя похожим на планету, портит фигуру, творит с настроением какую-то чертовщину и заставляет бегать к унитазу каждый раз, когда самый обычный запах кажется резким и неприятным. И это - только начало. Девять месяцев паразит будет изменять твоё тело, делать его хуже, уродливее, а когда покинет, так сложно будет вернуть всё в прежнее состояние. Даже почти невозможно. Но паразит не исчезнет, он останется. Скорее всего, навсегда, и будет сидеть на шее, и требовать еды, внимания, денег, вложений. Кто-то зовет паразита ребенком. Но если вдуматься, принцип у ребенка и паразита один и тот же. Зависит от того, с какой стороны смотреть.
Я закрываю глаза и морщусь, к горлу подкатывает тошнота. В комнате, на подоконнике, стоит фикус. Никогда в жизни я не замечала его запаха, но сейчас чувствую. И он сильный, отвратительный. Пахнет травой и пылью. Зажимаю рот рукой, вжимаюсь в подушку, больше всего желаю исчезнуть. Прекрати, пожалуйста, прекрати делать это... Нет, не могу. Срываюсь с кровати и босиком, едва не поскальзываясь на холодном полу, бегу в ванную, уже в привычные объятия фаянсового друга.
Это происходит каждое утро. Иногда по несколько раз, и это воистину ужасно. Не понимаю, как женщина может добровольно этого желать. Не по-ни-ма-ю.

Я не тупая. И конечно, я понимаю, что происходит. Сначала странные ощущения, затем задержка, затем эти утренние сюрпризы, слабость, нежелание вставать с кровати, перепады настроения, в конце концов. С телом творится что-то ужасное, а самое главное: мне просто невероятно, до усрачки страшно. Мне было страшного много раз в моей жизни, но никогда я не испытывала такого сильного чувства. Пронзающий внутренности, сковывающий, леденящий душу страх. Откуда он взялся?
Я не покупала гребаный тест. Я и без него знаю, что происходит. Но предпринимать что-то не решаюсь: каждый раз, от одной только мысли об аборте, накатывает этот ужас, и я стараюсь думать о чем-то другом, занять себя каким-нибудь занятием. Всё, что угодно, лишь бы не думать о ребенке и беременности.
Стою у зеркала, приподняв майку, пальцами касаюсь живота. Он выглядит совершенно обычно. Плоский, потому что я всегда была худой. Очень скоро это изменится, если я оставлю всё вот так. Морщусь. Нет, слишком страшно... Я не могу!

Плетусь обратно к кровати, хочется рыдать. Хочется лечь и не шевелиться, умереть, испариться. Звонок в дверь. Какого черта? Продолжаю идти к кровати, но слышу, как щелкает замок. Что...?
- Иса! - щелк, и настроение у меня меняется. Кидаюсь к входной двери, стараясь не думать о том, что вот-вот зарыдаю от радости. Какая-то хуйня происходит с моей головой. Я готова рыдать круглосуточно. - Дорогая! Ты дома! - кидаюсь на подругу и обнимаю так крепко, что ей может быть даже больно. Совершенно забыла о том, что она немножко калека. Вот, как я ей рада. В зобу дыхание сперло, и в мозгу распрямилась пара извилин.
- Я так по тебе скучала, Боже ты мой! - чем это пахнет...?

+1

3

Какое облегчение наконец-то вернуться домой! Кто бы знал. Нет, Нью Йорк, конечно, просто офигенный город, но... но не когда ты почти безвылазно сидишь в своей палате и все, что у тебя есть - это редкие прогулки в парке при больнице, коматозная соседка и редкие посетители. Хотя, именно этим редким посетителям я очень рада. Если бы не визиты отца, Лолы, Дэя и последней недели с Рунни, думаю, сошла бы с ума окончательно! И ведь тронуться рассудком почти получилось, в первую неделю так точно. Все эти мысли о сломанной гитаре, клинической смерти на операционном столе явно не добавляли мне оптимизма. Эх, иногда так и хочется сказать - жизнь моя жестянка! Но я молчу, и бодро так поднимаюсь по лестнице.
Отец встретил в аэропорту, вручил новую гитару и денег. Молодец, откупился. Впрочем, а чего я еще ожидала? Семейного ужина и радостных возгласов, как хорошо, что все мы живы? Ну, да, от него дождешься. Он честен со мной, я почти честна с ним - всех это устраивает, ведь по-большому счету я добилась того, чего хотела. Живу практически на полном его обеспечении, больше не считаю каждый цент, и могу заниматься именно тем, чем мне самой хочется. Единственное, что найдя отца, я практически потеряла Фэл. Кстати о ней, интересно, она хотя бы знает, что я чуть ли не умерла? Точнее, я то умерла, но меня вернули. Внезапно ловлю себя на мысли, что злюсь на нее за это отсутствие.
Останавливаюсь, глубоко вдыхаю, выдыхаю и шлю эти мысли к черту. Пусть как бы сильно она не была мне нужна и важна - ее нет, а значит, так нужно. С теплом вспоминаю о Рунни. С теплом и некой горечью, ведь, если подумать, она не сможет заменить Офелию. И не только потому что уезжает, а потому, что в ее сердце живет кто-то другой. Не Иса Руру.
Замерев у входной двери, вначале позвонила. С гитарой, сумкой с вещами, да еще и пакетом с едой было несколько неудобно. А внутри внезапно поселилось чувство, будто возвращаешься домой. Это было очень приятное и теплое чувство.
Не дождавшись того, что дверь откроют, достала ключи, чудом открыв дверь так, чтобы ничего не уронить, зашла внутрь. В квартире ничего не изменилось, хотя бы то, что было видно при входе. Даже пахло все так же - чем-то приятным, то ли духами, то ли цветами. Свалив вещи на пол, и лишь новенькую гитару аккуратно поставив, хотела уже разуваться, как была остановлена радостными криками подруги. - Конечно я, или ты ждала кого-то другого? - Улыбаясь и шуточно спрашиваю у Ло, на ее приветствие.
Но видно меня не слушают, а тут же подлетают и стискивают в объятиях. - Эй, я тоже рада тебя видеть, но поаккуратней, иначе сходу поедем обратно в больницу. На этот раз прикую тебя рядом с собой, чтоб знала, как там скучно! - Так же обнимая Лолу. Нет, только человек давно не бывавший дома может понять все эти чувства!
- А я тут купила еды, у нас же в холодильнике как обычно пусто? - Показываю на один из пакетов, когда Ло наконец-то разрывает объятья. Хочется безудержно улыбаться. Все же именно здесь она дома. Только здесь.
Вообще Хантер чудесно готовила, но делала это крайне редко, когда на то был повод или находило вдохновение. Когда же Лола оставалась дома одна, то готовить на себя одну у нее чаще всего не было желания. Или это только Иса заставала такие моменты. - Ты вообще меня хоть ждала? Я же тебе говорила, что сегодня приеду... или нет? - Посмотрев на подругу, внезапно поняла, что та выглядит как-то не так. - А ты тут не заболела, какая-то ты зеленая. - Иса всегда на фоне подруги выглядела бледной поганкой, но сегодня все было как-то наоборот. Что-то явно было не так и Руру была обязана выяснить, что произошло.

+1

4

Если бы я смотрела на себя в зеркало, я бы увидела, что болезненно-бледный цвет лица приобретает землянисто-зеленые оттенки, потому что к горлу опять подкатывает тошнота. В руках у подруги бумажный пакет из под еды, плотный, коричневый, но, тем ни менее, я знаю, что в нем находится. Апельсины. Или лимоны. Какие-то цитрусы, короче. Мой любимый цитрусовый запах, в котором обычно я готова купаться и умирать от блаженства, кажется мне тошнотворно омерзительным. В горлу подкатывает тошнота, грудь и горло охватывает едким пламенем, потому что всё, что могло покинуть мой желудок, его уже покинуло. Теперь это желудочный сок и жуткие спазмы, от которых хочется лезть на стенку. И рыдать, конечно же. Очень сильно хочется рыдать. От того, что вся эта хуйня происходит со мной, и как меня вообще угораздило, и как же мне плохо, бедная я... Если бы не Иса, я бы зарыдала, наверное. Но я держу себя в руках, и только срываюсь с места, чтобы снова встретиться с ванной и унитазом.
- Не иди за мной!

Когда ужасная экзекуция остается позади, а тело перестает складывать пополам от рвотных позывов, я сижу на холодном кафельном полу, приложив голову к стенке. Холод, по идее, должен мне помочь, но ничего подобного не происходит. Кислый запах меня преследует, хоть я и спустила воду в унитазе. Дважды. Он всё равно никуда не делается, и... знаете что? Это лучше, чем запах цитрусовых. Мне нужно подняться на ноги, выйти из ванной, делать вид, что всё хорошо, и это просто несварение. Но у меня, черт возьми, просто нет сил на это. Я боюсь. Боюсь того, что запах снова запрет меня в этой комнате, наедине с фаянсовым троном. Боюсь, что Иса всё поймет. Не понимаю, почему это так страшно для меня. У нас не было секретов, я безоговорочно доверяла ей во всем и находила в ней Семью. Ту самую, которая будет всегда с тобой, что бы ни случилось. Что бы ты не натворил, в какую задницу бы не попал. Она будет с тобой просто потому, что она - Семья. Моя Иса. Но почему же так страшно?
Я могу жалеть себя до бесконечности. Или нет. Я хочу жалеть себя до бесконечности. Но роскоши такой позволить себе не могу. Поднимаюсь на ноги и, стараясь идти твердо, выхожу из комнаты. Нужно вести себя естественно. Не страдай очень сильно, держи себя в руках. У тебя всего лишь несварение. И прекрати, блять, себя жалеть! Прекратить жалеть себя сложнее всего. Как только мысли уходят в сторону "как мне плохо", "кая я несчастная" и "как же я боюсь", глаза моментально становятся влажными, и нет, я не могу этого допустить.

Останавливаюсь, перед тем как зайти на кухню. Делаю глубокий вдох, в последний раз успокоить себя. Руку положить на живот, словно он болит. Морщиться, потому что.. О, вот морщиться получается само собой, даже стараться не нужно.
Шаг на кухню и взгляд магнитом притягивается к пакету с продуктами. Замираю и настороженно делаю вдох. Хм... Вроде ничего. Если не подходить близко, то всё будет нормально. Надеюсь. Ничего уже не будет нормально...
прекрати, я сказала!
- Съела что-то не то. Всю ночь бегаю к унитазу, не обращай внимание, - никогда не была хорошей лгуньей, но иногда, когда действительно этого хочу, могу врать убедительно. Прямо как сейчас. - Ты что-то спрашивала, да? М-м-м... Нет, ты не говорила, что приедешь. Но я всё равно тебя ждала! - улыбаюсь, и улыбаюсь искренне, пусть и немного вымученно. Для человека, который всю ночь обнимался с унитазом - самое оно.
- Так значит, клиническая смерть, да? Чувствуешь у себя какие-то способности? Экстрасенсорные, - хихикаю, и уже почти сажусь на стул, как вспоминаю кое-что: - Я сейчас! - я видела, у Исы с собой бы чехол из под гитары. Интересно, кто подарил, потому что у меня тоже есть гитара. Новенькая, купленная специально для подружки.
- Та-дам! Меня кто-то опередил, но уверена, что моя гитара круче! - вот с такими словами я протягиваю Исе чехол с гитарой. И, надо сказать, я большая молодец. Оббегала (вообще-то объездила, но ладно) целую кучу магазинов и купила гитару, которая практически брат-близнец (или сестра?) той, что у неё была.

+1

5

С Лолой что-то не то, она бледнеет, потом зеленеет на глазах, а после - убегает в ванну, первый порыв - побежать вслед за подругой, помочь чем-то, банально - подержать волосы, делаю пару шагов за ней, но останавливаюсь. Все же сохранять личное пространство - самое важное качество в дружбе и доверии. Она сама все расскажет, у них же нет секретов. Не было, после Рождества так точно. Расскажет.
Гитару оставляю у входа, я ее еще не открывала, не смотрела, что там прикупил Ричард, и как-то даже не тянет. Я обожаю гитары, но почему-то вот такие подарки... не ожидала, и потому еще не могу поверить, что она моя. А раз пока не моя, то и не хочется обольщаться.
Подхватив пакет с продуктами иду на кухню. Машинально ставлю чайник, достаю с привычного места заварник, чашки. Как все же приятно быть дома. Нет той скованности, нет потерянности. Хорошо и спокойно. На добрых несколько минут замираю у окна, пытаясь понять - поменялось ли что-то за ним. Нет, там все по-прежнему, и это вызывает очередной приступ теплоты. Но его несколько омрачает тот факт, что Ло так долго. Может, ей все же нужна помощь?
С такими мыслями разворачиваюсь, в желании пойти и проверить, но не приходится этого делать. Подруга уже показывается на пороге. И первые же слова все объясняют. Отравление - это мерзкая штука, которая случается с каждым, но не такая уж и страшная, чтоб из-за этого паниковать. - Значит, заварю тебе сейчас чаю покрепче, будем тебя лечить! - Говорю с улыбкой, теплотой и заботой - получается как-то само собой. Все же любовь, она такая, она прорывается без ведома.
Ждала... очередная приятность. Кто ее еще ждал здесь? В этом городе? Кто, как и ее маленькая Лола! Маленькая, одинокая девочка, как и сама Руру. - И вот я дома! Устроим праздник! - Конечно устроят, закатят пирушку, да такую, что сосед снизу опять будет ими недоволен. Но он больше к ним не приходит, еще помнит того паренька-трансвестита из их квартиры.
- О да!!! Мне теперь в пору отправляться на телевидение. Предсказываю по струнам, гадаю судьбу по песням и вообще... погадать тебе на будущее? - Отвечаю максимально серьезно, но смех так и прорывается сквозь весь этот блеф. А ведь именно этого веселья мне и не хватало все это время в больнице. Нет, никто и никогда не заменит мне эту баламутку!
Но она уже увлеченная какой-то своей идеей срывается с места и исчезает в квартире. Кипит чайник, громко, с надрывом. Почему-то я даже вскакиваю на месте. Вырубаю его, кинув в заварник больше, чем обычно чая, заливаю его кипятком. К тому времени моя Ло уже возвращается. И не одна. В руках чехол, так похожий на мой, только без кучи фенечек. - Уверенна! Рич ничего не понимает в музыке... - А ведь я ничего о нем не знаю, а в музыке он все же смыслит. Но Лола, эта гитара, этот подарок - мое. Потому что дарит та, которую я уже давно считаю сестрой, если не ближе, близнецом. - Ты просто чудо! - Принимаю из рук подарок и тут же расчехляю. На глаза наворачиваются слезы. Да, это она... теперь - это она. Не самая лучшая, но все же родная и моя. - Я тебе уже говорила, что я тебя люблю? - Теперь моя очередь обнять Лолу, может, делаю это не так крепко, как она при входе, но любяще... я люблю и ее и этот дом и нашу странную семью.
Впрочем, уделять много времени гитаре не решаюсь. Еще успею и настроить ее и привести в нужный вид, сейчас хочется насладится другой компанией. - Присаживайся, болеющая, сейчас будем тебя лечить! - Убираю со стола пакет, вместо этого ставлю заварничек и чашки. Разливаю чай, а после принимаюсь разбирать пакет. Достаю еду - пиццу и апельсины. Апельсины выкладываю в миску, а пиццу ставлю на стол. Пахнет замечательно. - Ты будешь есть? - Пицца разная - половина вегетарианской, а вторая с курицей и ананасами. - Смотри, купила для тебя овощную... но наверное оставим ее на потом? - Сама же хватаю кусок своей и начинаю поглощать. Голодна, чертовски голодна! - Ты даже не представляешь, какой гадостью кормят в больнице. Никогда больше не хочу вернуться в белые стены!!! - В очередной раз ловлю себя на мысли, что вот оно - обыкновенное чудо. И идти никуда не надо... но вновь возвращается одна тревожащая меня мысль. - Фел не объявлялась? - Мне нужно это знать, потому что после ответа я наконец-то смогу ее вычеркнуть, потому что практически уверена в том, что скажет сейчас Лола.
Черт.

+1

6

В нетерпении топчусь на месте и вглядываюсь в лицо подруги, потому что мне жутко хочется знать: понравился ли подарок? Ну должен же понравиться, я так старалась! Но всё равно очень сомневаюсь... А вдруг не понравится? И поэтому так внимательно смотрю на неё, боюсь опустить даже самое неприметное изменение в мимике. Я ведь смогу понять, если не понравится. Она будет улыбаться, благодарить, скорее всего обнимет, но не меня не обмануть, я буду знать, что сделала что-то не так. И когда лицо Исы озаряет искренняя улыбка, я улыбаюсь в ответ и на душе становится легче: ей нравится. Может, всё не так беспросветно ужасно, как казалось несколько минут назад... - Я очень рада, что тебе нравится, - это всё в новинку для меня. Никогда раньше не испытывала такого сильного желания угодить, быть полезной, заботиться, защищать. Я испытываю некоторые муки совести из-за того, что произошло в метро. По моей вине мы ушли из клуба и попали в злощастный вагон, по моей вине она провела так много времени в больнице. Нужно загладить свою вину... - Люблю тебя, - обнимаю в ответ крепко, но теперь еще и очень бережно, потому что не хочу сделать больно.
Я бы с большим удовольствием провела еще минут десять вот так, в теплых объятиях. Мысль о еде не вызывает ничего, кроме нового рвотного рефлекса. По идее, беременность должна вызывать звериный аппетит, но я не чувствую ничего, кроме отвращения ко всем этим странным, сильным запахом. Занимаю своё место за столом, сажусь настороженно, словно стул может укусить. Медленным движением поправляю волосы, убираю прядки за ухо. Создаю видимость нормальности, а сама не могу отвести взгляда от пиццы, от корки плавленного сыра, что блестит так заманчиво, но вместе с тем отвратительно. Высшая мука - это когда тебе хочется есть, но ты не можешь, потому что еда стремится в максимально короткие сроки покинуть желудок. Так ведь не должно быть, да? Другие же как-то живут. Почему мне так повезло?
- Круто ты придумала с пиццей, - пытаюсь вложить в голос хоть сколько-нибудь радости. Давай, Лола, чуть больше убедительности. - И с овощной круто, - взгляд прикован к апельсинам, запах которых я чувствую, но, слава Богу, могу держать себя в руках. Чашку с чаем наполняет кипяток. Мой любимый эрл грей, который я готова пить на завтрак, обед, ужин и вообще питаться им, как обалденно он пахнет. Сейчас этот запах кажется химическим, резким, неприятным, вызывает только одно желание... угадайте какое.
- Представляю, как фигово было. Жаль у меня получилось вырваться всего на пару дней... - подвигаю чашку с чаем к себе и цвет лица на пол тона приближается к цвету нашей стены. Держи себя в руках! Беру кусок пиццы, осторожно откусываю, жую. Не чувствую вкуса абсолютно.
Подруга задает опасные вопросы... Мне очень хочется ответить ей "да", но, к сожалению... - Нет, не видела её, - произношу как можно спокойнее, и тут же пытаюсь сменить тему: - Тогда предскажешь мне будущее? Что ты видишь на... Боже, я так не могу... я протягивала Исе ладонь, чтобы она посмотрела на линию жизни или что там на руке, но на половине пути у тела кончается терпение. Мне так сложно бороться с собственным организмом, когда его буквально выворачивает наизнанку.
Утыкаюсь лбом в стол и больше не могу сдерживать слезы. Как же можно так жить? Как жить, если любой запах и любой вкус вызывает только одно желание - блевать? Как живут эти беременные женщины? За что такие нереальные страдания? И... разве это вообще честно?
- Мне кажется, я беременна, - скулю совсем тихо. Нарочно тихо, в тайней надеясь на то, что Иса меня не услышит. Голова разрывается, тело не подчиняется мозгу. Язык не подчиняется мозгу! Молчи, молчи... - Я не знаю, что мне делать. Я просто не могу так... Бегаю к унитазу каждые пятнадцать минут, - боюсь открыть глаза, хочется сдохнуть. Всё еще упираюсь в стол лбом, чувствую запах чая. Лужица из слез ширится.

+1

7

- Рада, что ты оценила! Я как знала, что здесь ничего из еды нет. - А потом сделав такое лицо, словно она вообще все знает, добавила: - вот видишь, мои способности растут не по дням, а по часам! - Схватив кусок пиццы, быстро стала поглощать его с неимоверным восторгом. Все же вкусная еда после больницы кажется еще более вкусной. Попросту божественной!
- Ничего я же уже дома, кстати, я познакомилась с девочкой Рунни, она из Сакраменто, кажется, вы даже знакомы. - Внезапно вспомнила человека, с которым провела довольно много времени в Нью Йорке. Но рассказывать больше не стала, а тут же переключилась на Ло. - Тебя мне там очень не хватало! Не понимаю, зачем вообще Рич отправил меня туда, лучше б врача оттуда пригнал, если он там такой крутой оказался. - Иса даже не предполагала, сколько денег Ричард оставил в стенах клиники, пока она чуть не умерла. 
Услышав ответ, Иса несколько погруснела. И чего, собственно, она ждала? Что пока Иса там болела-умирала в больнице, Фэл вернулась? Руру уже взросла и далеко не наивная девочка, так зачем же терзать себя ложными надеждами? Отпустить бы ее, отпустить и забыть. Вот прямо сейчас! Но почему-то уговоры не очень сильно помогали. А, быть может, ей и не нужно помощи, просто хочется страдать из-за Фэл, которая больше никогда не будет ее.
- Пованговать тебе? - но что-то не так. Это видно, это ощущается. Лола точно чего-то не договаривает. На пол пути протянутая рука исчезает, а Ло прячет взгляд, как и все лицо, опуская голову и прикасаясь лбом к столешнице. Иса приподнимается, но молчит, боиться, что любым своим словом может нарушить какую-то грань, после которой Лола испугается и ничего не расскажет. "Да что, черт возьми, случилось?!"
Правда оказывается очень страшной и жестокой. Иса знала, что ее матери было приблизительно столько же, когда появилась на свет Рудингер и, если уж быть честными, ничего хорошего из этого не вышло. Вот только Лола - это не ее мать и история не повторится, но... - Ты уже ходила к врачу? Делала тесты? Откуда такое предположение? - И только сейчас розоволосая решилась на то, чтобы подойти к подруге, обнять ее и сказать, что все будет хорошо. В любом случае, Лола никогда не останется одна, у нее будет Иса и вдвоем они как-нибудь совладают. - Нужно узнать наверняка и уже только потом думать, что делать. Ребенок - это же не конец света. - О том, что можно сделать аборт Рудингед даже не подумала. Она относилась к этому вопросу весьма однозначно из-за брата и сестры, да и из-за себя, ведь сделай тогда ее мать аборт, сейчас бы рядом с Ло был бы кто-то совершенно другой, а быть может, не было бы никого.
- Давай так, я сейчас доем, соберемся и поедем к врачу? Если нет знакомого врача - могу позвонить Софи, она обещала помочь, если возникнут проблемы. -  То, что бывшая начальница Лолы и ее отец любовники Иса приняла легко, но первое время очень недоверчиво относилась к этому, все же новая женщина могла нарушить все ее планы. Но Бриоль, казалось, наоборот хотела, чтобы у них с отцом все было хорошо. - Ты главное не паникуй раньше времени! - Закинув в себя еще кусок пиццы, Иса быстро пошла разбирать вещи и одеваться. В голове в этот момент крутились совершенно нереальные мысли. Она хотела узнать, что сама Ло думает о ребенке, если он конечно есть.

+1

8

Это было очень странно. Удивительные обстоятельства, при которых моя лучшая подруга уезжает из Сакраменто в Нью-Йорк совсем ненадолго, и встречает там мою... теперь уже просто знакомую, Руни, которая тоже родом из Сакраменто, но которая совсем ненадолго (я так думаю. Что Ларкин могла забыть в Нью-Йорке?) приехала в этот большой город. Если так, на секундочку, численность Нью-Йорка - чуть больше восьми миллионов человек, и это не считая пригорода. То есть, вы понимаете, да? В такие моменты мне кажется, что все Соединенные Штаты Америки, несмотря на гигантские размеры - одна маленькая деревня, в которой люди сталкиваются друг с другом едва ли не каждую неделю, и все, абсолютно все знакомы друг с другом.
Я бы, наверное, указала себе на лоб, на болячку от сигареты, которая потихоньку уже начала заживать. Напоминание мне на всю жизнь о том, что я была знакома с Руни Ларкин и однажды перешла ей дорогу. Со времени нашей драки прошло уже какое-то время, но я всё еще испытывала неприязнь и понимала, что наши отношения уже никогда не вернутся в прежнее русло. И я не могу сказать, что это радовало меня. Впрочем, это меня и не огорчало. Ларкин ходила, задрав свой пекинесий нос очень высоко, и я поступала так же. В конце концов, она сама виновата, и сама должна сделать первый шаг. Драка произошла в тот период, когда Иса уже была в больнице, и судя по всему, Руни о драке не рассказала. Зато рассказала бы я. И еще много о чем бы рассказала, если бы сознание не было сосредоточено на одной единственной цели - удержать содержимое желудка внутри желудка.
- Нет, не ходила. Но у меня задержка, и я просто знаю, чувствую, что мелкий паразит уже там, внутри меня, и делает со мной такие вещи, - я встаю со стула и ухожу из кухни, потому что каждая минута проведенная рядом с продуктами - испытание силы воли, и маленькая, но очень долгая пытка.

Я действительно сильно пытаюсь ненавидеть этого ребенка. Всеми фибрами своей души. Проклинать маленькую жизнь, которая зарождается так не кстати. Появление новой жизни, чудо, которого так ждут многие люди, и которое совершенно мне ненужно.
Подруга не выглядит напуганной или растерянной. В её объятиях уютно, но я не могу успокоиться. Мысль о том, что нужно идти куда-то и что-то делать, заставляет желудок болезненно сжаться, правда, на этот раз от страха. Головой я понимаю, что нужно сходить к врачу, но телом готова цепляться за любые выступающие предметы, лишь бы меня даже насильно не вытащили из квартиры. Я боюсь, что диагноз подтвердится. Боюсь, что не знаю, кто отец ребенка. Боюсь, что мне придется делать аборт, и боюсь решиться на это. Если я действительно беременна, значит мне нужно будет убить этого ребенка, пусть он пока еще и ничего не чувствует. Я не понимаю, почему мне так страшно. Тысячи женщин и девушек делают аборты, не один раз, и всё проходит нормально... А у меня ноги подкашиваются от страха.
- Конечно конец. Посмотри на меня. Какая из меня мать? Я не готова, и я не могу и... - я изо всех сил стараюсь держать себя в руках, но на самом деле я просто в панике. Сегодня я впервые озвучила это. Я беременна. И теперь, когда я произнесла это в слух, когда услышала, как это звучит, и когда это услышала Иса... вот именно в этот момент я осознала, что пути назад уже нет. Что я в совершенно бедственном положении. Подхожу к зеркало и поворачиваюсь боком, задираю майку, внимательно разглядывая плоский, тощий живот. Совершенно ничего не изменилось. Может я и беременна, но ребенок еще настолько мал, что его не видно.

Одеваюсь медленно, из под палки. Из меня словно высосали всю жизнь, и у меня нет желания приводить себя в порядок. Влезаю в темно-синие узкие джинсы, а сверху натягиваю тонкий черный пуловер на несколько размеров больше, который буквально висит на мне мешком. Если подтянуть колени к груди, и пуловер натянуть на голову, можно полностью в нём спрятаться. Именно то, чего мне больше всего хочется.
Я присаживаюсь на край пуфика около входной двери и жалостливо смотрю на Ису: - Может мы не пойдем? Пожалуйста. Может я просто отравилась... Или может сначала тест на беременность сделать? Я не хочу, - сейчас я готова придумать целую тысячу отговорок и предлогов для того, чтобы никуда не идти. И, наверное, хорошо, что в моей жизни есть Иса. Иначе бы я просто легла на диван и лежала бы, от всей души надеясь на то, что беременность рассосется сама собой. - Мне просто очень страшно...

+1

9

То, что у Исы и Ло совершенно различные подходы к любой из ситуаций, это было понятно уже давно, но чтоб настолько. Рудингер никогда не считала беременность крестом на себе. Возможно, из-за того, что до безумия любила детей. Возможно, потому что понимала - в ее положении завести ребенка будет несколько проблематично. Только это ведь не главное, а главное показывалось сейчас - желание. Когда Лола говорит, что будет ужасной матерью, отчасти Иса согласна, но никогда в этом не признается, а потому говорит только: - у тебя всегда буду я, а с детьми у меня никогда не было проблем. - Розоволосая не хотела думать о том, что Ло может решится на аборт. Вообще эта операция казалась чем-то противоестественным и преступным. Понимающая и поддерживающая всегда и во всем Изабель этого выбора бы не поняла. По крайней мере, сначала. Потом, возможно, и согласилась бы, что это правильный выбор - не губить свою жизнь так быстро. Только ведь и согласится, что ребенок может помешать, тоже понималось Исой с трудом.
- Никаких отговорок! Иначе ты дождешься того момента, когда уже не ты будешь владеть ситуацией, а она - тобой. Вдруг ты подцепила какую-то болячку и без лечения умрешь. Нет, дорогая, я этого не допущу, как бы ты не пыталась упорствовать и мешать мне. - В вопросах здоровья Руру была всегда однозначна - луше знать и быть готовым, чем не знать и умереть непонятно от чего. Да и если Ло все же беременна, то нужно быстрее начинать правильно питаться, спать и прекращать себя всевозможными способами убивать. Дети - это ведь продолжение нас самих, наше бессмертие.
Подойдя к Ло, обняла ее и тихонько прошептала: - я знаю, но это ощущение никуда не денется, если ты продолжишь ничего не делать. Понимаешь? - Исе тоже было страшно за подругу, но это не отменяло того, что она смогла взять себя в руки и вытащить подругу из дома.

Пока девушки ждали такси, Руру позвонила Софи и попросила об одолжении. Самое забавное, что Бриоль спросила только две вещи - это для тебя и не должна ли она рассказывать отцу об этом, розоволосая была откровенная и кажется, француженка выдохнула с облегчением, когда узнала, что это не для дочери Рича. Так же она поинтересовалась не нужны ли Изабель деньги, и, может, ей приехать поддержать, но Иса отказалась и просто попросила записать на прием в ближайшие полтора часа.
Француженка перезвонила уже в такси, когда Иса обнимая Ло, обещала подруге, что все будет хорошо. Гинеколог согласился принять все очереди, и даже бесплатно. На самом то деле, француженка попросту попросила выслать счет ей, но ни в коем случае не говорить об этом девушкам.

В больнице было так же, как и в Нью Йорке. Тоска напала на Изабель в тот же миг, когда она переступила порог этого жуткого здания. Почему-то показалось, что это вновь ее сейчас запрут в одной из палат и захотелось бежать. Но они стояли уже в приемной и медсестра, узнав по описанию Ису, предложила пройти к доктору. Руру шепнула Ло: - я подожду тебя здесь, не бойся, все будет хорошо. - Хотя, если честно, сама она в это верила с трудом, потому когда подруга скрылась за дверью гинеколога, спросила у девушки в приемной, где она может покурить. Женщина смерила ее взглядом, потом решила, что раз Приехали от Бриоль, то некоторые привилегии им позволены и отвела в небольшую комнату - курилку для персонала. И закурила сама. - Что произошло? Подруга подцепила какую-то болезнь? - Исе не очень хотелось обсуждать проблемы Ло с посторонним человеком, потому они лишь равнодушно пожала плечами и ответила как можно коротко: - за тем и приехали, чтоб узнать. - Девушка хмыкнула, а потом добавила: - модельный бизнес так жесток. - На это Руру не ответила и вовсе, хотя бы потому, что если бы женщина знала правду, она была бы в куда большем шоке и, скорее всего, неодобрении. Только Исе было на это плевать, она просто очень надеялась, что с Ло все будет хорошо.

+1

10

Лола делает глубокий вдох и перебирает в пальцах складки кофты, что одета на подруге. У них не слишком часто случаются разногласия, но сейчас Лола видит и чувствует, что вот оно, назревает. Конечно, только ей самой решать, как поступать со своим телом и своим ребенком, но как же это странно, понимать, что Иса её не поддерживает. Такой чистый взгляд, его можно было бы назвать наивным, потому что подруга, кажется, всерьез рассчитывает на то, что Лола может передумать и все-таки дать жизнь этому ребенку. Но Лола не передумает. Всё решила для себя в тот самый момент, когда узнала о своем интересном положении. Хотя, если задуматься, это случилось еще раньше. Каким-то удивительным образом она умудрилась вбить себе в голову, что не хочет детей, никогда не захочет их, а значит, их у неё никогда не будет. И хотя она прекрасно понимала, что ей всего 18, и такие смелые выводы о себе, в столь раннем возрасте, делать не стоит, она была уверена, что не передумает. Не хотела передумывать.
Ну как вы себе это представляете? Она решит оставить ребенка, перестанет пить и курить, постарается не умереть от скуки, и с каждым днем живот будет становится всё больше и больше. Первые месяцы еще можно будет продолжить работать, и с беременными снимают порнофильмы. Будет ходить в университет, и люди будут оглядываться на неё и жалеть, в тайне перешептываться и уверять друг друга в том, что нет ничего удивительно в этом огромном пузе, что всё к этому шло. Шлюхи имеют обыкновение обзаводиться детьми. За первым будет второй, и жизнь превратиться в изматывающую гонку, которую ей никогда не выиграть. Она будет уставать с ребенком, забьет на универ, будет больше работать, и стрессы, недосыпание отрицательно скажутся на внешнем виде, она покинет порнобизнесс, так и не став продюсером, которым так хотела стать. И пойдет в какие-нибудь проститутки, потому что деньги зарабатывать ей в любом случае нужно, а трахаться - всё, что она умеет. Эта картинка была настолько красочной и наполненной неприятными подробностями, что Лола была уверена: только такое будущее её ждет, если она решит оставить ребенка. И вот почему эта маленькая личинка человека у неё в животе - конец света. Ну или не света... Просто её персональный конец. Ну и кто может такого себе пожелать?

Лола останавливается перед входом в больницу, и кажется, будто она готова развернуться и броситься наутек. Неважно куда. Плевать, что эта часть города кажется незнакомой, и ей не приходило в голову следить за дорогой. Куда-нибудь. подальше. от этого. места. Хантер всегда была трусихой, никогда не отрицала этого факта, но и не подозревала, что может бояться настолько сильно.

Самый ужасный момент - это когда пришлось отцепиться от Исы, и войти в кабинет одной. Лола с трудом разжимает пальцы, и пытается храбриться, не выглядеть откровенно испуганной, чтобы не волновать подругу. Так уж вышло, что Лола часто была той самой "главной" девушкой, которая всегда держала себя в руках, помогала, поддерживала, ставила на ноги. Когда же они были в паре с розоволосой, подруга брала роль главной себе.
Своё нахождение в кабинете Лола запомнила плохо. Всё думала о глупом фильме "Джуно" и о том, что у ребенка уже, может быть, есть ноготки. Предавалась панике, слушала врача. А когда дверь позади захлопнулась, поспешила выпихнуть неприятные воспоминания из головы, оставив там только слова доктора.
- Я действительно беременна. Но срок еще совсем маленький, пол, конечно, не узнать. Можно обойтись без операции, они дали мне несколько таблеток, нужно будет их выпить и... - рассказывает Исе, когда находит её в больнице. Голос дрожит, но Хантер заставляет себя закончить предложение: - и всё.
На выходе судорожно бросается в сумку, за сигаретой, напрочь игнорируя все мысли о том, что внутри неё всё еще находится ребенок. Это ненадолго.
Домой едут в полной тишине, на душе гадко, всё никак не получается выкинуть ебаные ноготки из головы. Лола пытается убедить себя в том, что существо в её животе - это еще не человек. Он (или она?) не может чувствовать, не сформировался толком, а значит, это не считается убийством. Нутром чует, Исе хочется что-то сказать, но она молчит и, наверное, ждет, пока они приедут домой. Приходится следить за руками, и не сжимать кулек с таблеткой так сильно, как хочется. Боится раскрошить её нахрен.

Ключи летят на тумбочку, сумка на подставку для обуви. - Не нужно, ладно? Даже не пытайся меня отговорить, я не могу оставить этого ребенка. Пойду налью себе воды, не хочу тянуть... - живот скручивает. То ли от страха, то ли от запаха апельсинов. Прямо даже и не разобрать. Приходится перед походом на кухню заглянуть в ванную, и остановиться там, около унитаза, как будто раздумывая: уебищный организм решит блевать или все-таки нет?

+1

11

Чем могла помочь Иса подруге? Да ничем, все что могла, она уже сделала. Заставила узнать о том, что и так было понятно. Осознать, что дальше стоит сделать выбор. А какой - тут уж Руру была не помощницей. Нет, конечно, она хотела и, быть может, могла помочь. Обнять, пообещать, что какое бы не приняла решение Ло, она ее поддержит. Вот только они слишком хорошо успели изучить друг друга - розоволовая просто не могла понять. Ей хотелось сказать - отдай этого ребенка мне. Давай я его выращу. Но потом понимала как это глупо и не честно. Хочешь ребенка - иди и беременей, плевать, что тебя давно тошнит от мужиков, и если кто в тебя и засунет член, то это будет последнее, что он сделает в своей жизни.
Хотелось сказать самой себе - ебаное разочарование, эта ваша жизнь и забиться в угол, просто не знать о том, что будет дальше. Не видеть не слышать. Выпасть на пару дней из жизни. Только так поступать было нельзя. Таблетки, это конечно очень хорошо, но вот от них будет очень плохо и если Рудингер не позаботится о подруге, то этого не сделает никто. Потому что они есть друг у друга - маленькая стая, и больше им никто не нужен. Потому эти дни она будет здесь. Пусть как неприятно, пусть как злобно будет на душе - это все равно лучше, чем сбежать и вернувшись сделать вид, что ничего не случилось.
Случилось. Вот только они вдвоем это переживут, как и все, что было до и будет после. Может, именно потому их судьба и столкнула однажды? Чтобы помогать и защищать. Чтобы человек никогда не был одинок. Тот, другой человек.

Когда они вернулись домой, казалось, ничего не изменилось. Все такой же полумрак и тишина. Все так же пахнет пиццей, которую Иса так и не доела. Пиццей и апельсинами. Замечая зеленеющее лицо Ло, Руру понимает, что апельсины сейчас занесет соседке и отдаст ее детям. Не выбрасывать же. Сама Иса не очень их любит и покупала исключительно для подруги. - Я сейчас вернусь. - Забрав пакет, вышла за дверь и буквально скатилась по двери вниз. Безумно хотелось плакать. Все же розоволосая не железная, а семья - это ее самое больное место, перед Ло приходится быть сильной. Все же Хантер куда сложнее, в ее руках сейчас выбор и Руру, правда, не хочет знать, как это будет. Потому, она и пошла отдать эти чертовы апельсины именно сейчас.
Соседка дома, она удивленно принимает подарок, Иса же отшучивается, что отец после больницы совсем сдурел и привез целый ящик, им с Ло столько не съесть. Рудингер знает, их соседка работает на двух работах и растит двоих детей без мужа, вряд ли она часто балует своих отпрысков подобными вкусностями. Женщина благодарит, пытается отказаться, но Иса уже прощается. И так ее не было дома слишком долго, Лолу ни в коем случае нельзя оставлять одну. Все, минутная слабость прошла, теперь стоило быть сильной. Хотя бы попытаться.

В доме стояла тишина: - Ло, я вернулась. - Будто и так не понятно, кто еще мог зайти в квартиру. - Ты где? - Разувшись и забрав подарок отца, Руру отправляется в их спальню. Попутно думая, что совсем скоро она сможет эти гитары распродавать. Смотреть какую гитару подогнал отец не хотелось. Иса прекрасно понимала, что он купил что-то дорогое и хорошее, вот только не факт, что она будет ею пользоваться. Оставив гитару рядом с Лолиным подарком, на кухне, продолжает поиски.
Когда она все же находит Лолу, в ее глазах уже нет и капли плохих эмоций, только забота и волнение. - Чем займемся? Думаю, несколько дней ты не сможешь выходить из нашей берлоги. Устроим такую себе приватную пижамную вечеринку. - Она, правда, хотела казаться абсолютно не подавленной. Но волнение прорывалось: - если вдруг тебе станет плохо - говори мне, поедем в больницу... - Иса не хотела, чтобы что-то случилось с ее Ло.

+1

12

Несколько минут приходится провести в ванной. Правда, не в обнимку с унитазом. Ло просто сидит, опустив крышку и сложив ладошки на колени, бестолково пялится в одну точку. С одной стороны, дает организму несколько минут на то, чтобы определиться: всё хорошо, или сейчас снова пустой несчастный желудок будет выворачивать наизнанку? С другой стороны, дает самой себе время на то, чтобы набраться мужества и все-таки выпить эту таблетку. Лола никогда не хотела детей. Прекрасно знала, что будет плохой матерью, и даже тогда, когда ровесницы в школе, маленькие девочки, мечтали о принце, свадьбе и куче ребятишек, наблюдала за всем этим с недоумением. Словно с Луны свалилась. Или с какой-то другой планеты. Тогда это было неприятно, а сейчас уже забылось. Люди все попросту разные. С разными ценностями. Только вот... где, в таком случае, вообще её ценности?
Так что, да, сомнений по поводу аборта у девушки не было. Но она даже представить себе не могла, как паршиво это в эмоциональном плане. Еще не успела принять таблетку, а уже так плохо, и тоскливо, и ужасно. Для кого-то ребенок - любимый человек, родной, который будет с тобой, и который подарит всю свою любовь просто потому, что ты есть. Но Ло старалась не смотреть на детей с этой стороны. Рассматривала их скорее как обузу, вечный балласт, от которого никуда не деться, и с которым придется считаться. А если ребенку не повезет пойти в неё саму? Много ли радости Лола принесла своей матери? Скорее, одни разочарования, огорчения, даже предательства. Ло не была матерью, но сейчас почему-то решила, что понимает, как она чувствовала. А что, если бы Лора в своё время сделала аборт?

Мысли уходят куда-то уже совсем не туда. Девушка решительно встает, нажимает кнопку слива унитаза, хотя он ей так и не пригодился. Выходит из ванной и видит, что Иса куда-то пошла, в сетке у неё апельсины. Ло благодарно кивает. Это грустно, что всё так вышло. Иса хотела как лучше, а получилось...
Подруга выглядит расстроенной, хотя и скрывает это. Но вы действительно хорошо друг друга знаете, и можете прилагать тонну усилий для того, чтобы скрыть свою боль, а всё равно будете понимать друг друга и чувствовать. Лоле стыдно за то, что она втянула себя и её во всё это.
Хлопает дверь, и Лола решает, что таблетку нужно выпить до того, как Иса вернется. Поэтому кидается на кухню, почти бежит, засовывая стакан под кран. Разрывает бумажную упаковку, достает внушительного размера белую таблетку. Глубокий вдох, выдох, закинуть таблетку в рот, как можно глубже, сделать несколько глотков воды. Ощутить, что таблетка проситься обратно, и тогда снова поднести стакан ко рту, залпом его осушить. Покоситься на дверь. Еще не пришла... Быстро сполоснуть стакан, поставить на место.

И именно в этот момент возвращается Иса. И Лола действительно рада, что успела до её прихода. Из-за того, что спешила, не долго раскачивалась, сделала всё быстро, четко, а теперь, когда дело сделано, переживать бессмысленно. Не выблевывать же таблетку, да? Что за глупости...
- Хорошо, я скажу, - девушка подходит и обнимает подругу, зарывается лицом с мягкие, светлые волосы. - Прости меня, хорошо? Что ты только приехала, а я мотаю тебя со своими проблемами. Постараюсь быть аккуратнее впредь, - произнося последнее, не можешь сдержать смешок. В школе, да и в университете, вам постоянно повторяли о том, что нужно предохраняться. И теперь Лола точно знает, что да, и правда нужно. Как можно тщательнее. От секса, к сожалению, случаются дети.
- Мы можем посмотреть фильм. Или поиграть в игру. И да, пижамы... Без пижам никуда, - улыбается, делая несколько шагов назад и заглядывая подруге в лицо. С Исой всё всегда становится лучше. И легче. Хорошо, что они есть у друг друга.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » command me to be well.