vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » i'm not the one you thought I am


i'm not the one you thought I am

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://funkyimg.com/i/Wi83.gif

Участники: Johnny Knox, Austin Davis
Место: Клуб "tattostories"
Время: Январь, 2015.
Время суток: Ночь.
О флештайме: Девичник с неизменными традициями никогда не обходится без стриптиза. Много алкоголя, раскуренный кальян, громкая музыка и свет неоновых ламп. В такой атмосфере сложно понять, кто есть кто. И вместо стриптизера "в торте" может оказаться совершенно другой человек. Но кого это волнует?

Отредактировано Austin Davis (2016-05-29 00:01:11)

+1

2

внешний вид
Голова кружится в легкой эйфории. Я даже не могу припомнить, как называются напитки, и какие они по счету. Их заказывает для нас Агнесс. Просто знаю, что они легко пьются и уж больно вкусные. А еще имеют приятную крепость. Класс!
- где же этот стриптизер? Я готова! – надрывается Клер – сумасшедшая, помешанная на молодых мужчинах и сексе официантка. Я познакомилась с ней на одном из мероприятий, тогда мне пришлось успокаивать ее буйную натуру. Девушка и в обычной обстановке ведет себя, скажем так, диковато, но а в новых заведениях превращается в неконтролируемую львицу. Ах да, самое главное, хорошие манеры и правила приличия для нее не писаны.
- я поговорила с одним хреном из администрации. Он проверит, как хорошо Агнесс будет срывать тряпки с аппетитного стриптизера. – Клер бешено хохотала, я же в свою очередь тоже не сдержалась от смешка. Эта девушка кого угодно может достать.
- ох, пусть так – усмехаюсь, но идея не кажется мне такой заманчивой. Агнесс слишком любит своего жениха, и ни за какие коврижки не будет раздевать другого мужчину. Слишком.. слишком правильная.
Глядя на то, как Клер прикладывается к очередному кислотного цвета коктейлю, я, посмеиваясь на очередные ее суждения про парней, опрокидываю стопку текилы. Ясность моего ума до сих пор сохранена, по сравнению с другими девушками так точно. Этот вечер посвящен Агнесс, и я хочу отправить эту замечательную девушку в замужнюю жизнь по высшему разряду. Сомневаюсь, что непременным атрибутом наилучшей вечеринки является полуобморочное состояние гостей и выскребание содержимого чьего-то желудка из обуви невесты.
Стук в дверь заставил всех отвлечься от разговоров. Все девушки тут же начали улюлюкать, кричать, хлопать в ладоши и подпрыгивать на месте. Я же старалась держаться от этого отстраненно, меня никогда не впечатлял мужской стриптиз. Наверно, когда живешь с рождения с двумя старшими братьями, то привыкаешь к полуголым телам, кубикам на торсе и широким спинам, которые каждый день снуют по дому туда-сюда. И делают они это совершенно бесплатно, стоит заметить.
Дверь открылась, и в комнату вошел невероятно красивый парень. Кажется, он вылез с обложки рок журнала. На вид ему не дашь больше двадцати четырех-пяти. Высок и прекрасно сложен для своей комплекции. Но больше всего впечатлило лицо. Однако, парень далек он типичного стриптизера, но кто обратит внимание на такие мелочи сейчас?
- святая матерь ада..- тихо выдыхаю неприлично долго пялясь на парня. 
Угольно черные, коротко подстриженные волосы, точеные черты лица. Сложно сказать, какого цвета у него глаза, вроде темные. Я смотрю на него, как загипнотизированная, все еще не могу определить цвет, но, могу предположить, что радужки все-таки темные. Свет льется из дверного проема за спиной незнакомца и глаза похожи на две бездны.
Когда мой взгляд встречается с его, я начинаю нервничать и, о боже, одновременно возбуждаться. Нет никаких причин ни для нервозности, ни тем более для похоти. Но я испытываю и то и другое. По коже бегают мурашки, внутренности сжимаются и мне становится душно в помещении.
Вездесущая Клер захлопнула дверь за незнакомцем и не без помощи еще пары подружек невесты обступила виновницу торжества. Они пытались поднять ее с места, но ни одна попытка не увенчалась успехом. Агнесс отбрыкивалась как могла, и с несчастным взглядом смотрела на меня.
- Джонни, помоги.. Сделай это ты! – взмолилась девушка, когда ее почти сумели оторвать от диванчика. Как бы я в этот момент не сочувствовала подруге, но знала точно, что к этому парню я близко подходить не буду. Однако, в ход пошли запрещенные приемы..
- я бы для тебя это сделала! – что правда, то правда. Будь проклят тот, кто решил, что девичник в клубе не может обойтись без раздевания кто-то там! Какого черта!
- у тебя тоже проблема с пенисами? Не можешь справиться с его одеждой? – к слову о манерах и приличиях, Клер себе не изменяла, но в данной ситуации она рыла мне глубокую позорную яму сама того не подозревая. Я всегда была не из робкого десятка, и особой скромности во мне не наблюдалось, но флюиды незнакомца влияли на меня не самым лучшим образом.
- нет у меня никакой проблемы с парнями, Клер. – огрызаюсь нехотя. Набрав в грудь достаточно воздуха, я встаю и намеренно вскидываю подбородок. Делаю уверенный шаг навстречу парню. Чувствую, как меня бросает в жар. Это все алкоголь. Много-много алкоголя. Могу поспорить, мои щеки налились предательским румянцем. Делаю еще шаг.
По закону жанра, в этот момент меняется музыка. Ритмичная попсовая песенка сменяется на сексуальную, с тяжелыми басами. Очень кстати. Басы подчеркивают каждый полный тревоги удар моего сердца. Делаю еще несколько шагов, неумолимо сокращая расстояние до этих манящих глаз.
Останавливаюсь прямо перед стриптизером. Даже на каблуках я на полголовы ниже него. Наконец я могу рассмотреть его глаза. Темная окантовка, но светлые внутри. Невероятно порочные.  Как мне это слово в голову то пришло, ума не приложу.
Разгоряченные девчонки начинают громко скандировать «сними рубашку». Делать нечего. Назад дороги нет. А вызов, брошенный языком тела парня, вызывает во мне решимость. Я не доставлю ему удовольствие своим поражением.
Улыбаясь, неотрывно смотрю на лицо незнакомца. Протягиваю руки, чтобы вытащить из-под ремня заправленную рубашку. Пробегаю пальцами по его талии, высвобождая рубашку из брюк. Мне безумно захотелось запустить руки под ткань и прикоснуться к горячей коже. Но я медлила и оттягивала этот момент,  машинально облизывая пересохшие губы и молясь, что этот эффект вызван долгим воздержанием.
Ненавижу чувствовать себя уязвимой, а именно сейчас я максимально незащищена. Этот парень с легкостью затрагивает такие струны моей души, до которых добирались единицы [читать как никто]. Он пугает, но в тоже время заставляет обернуться мотыльком и лететь на свет продолжая игру . Глупая, опалишь крылышки. Это сон. Тот, один на миллион, который снится, когда не закрываешь глаза. Который обволакивает дремотой, тихонько качая на руках бытия. Который разлетается яркими осколками на ветру, оседая где-то глубоко под ребрами. Который выдыхая обжигает кожу смехом звезд. Тот, который может изменить весь твой уютный мир, забрав покой и однажды став только твоим..
В какую-то долю секунды я колеблюсь, стягивая рубашку. Стараюсь не подать виду, что не уверенна в том, что делаю. Ему не стоит этого знать. Ему не стоит здесь находится. Ему не стоит так смотреть. Черт побери, я бы хотела остаться с ним в этой комнате наедине и стереть к чертовой матери с его лица самодовольную ухмылку. Проклятье!

+1

3

Дела шли подозрительно хорошо. В просторном кабинете с задернутыми алыми шторами было немного душно, но я не спешил включать кондиционер. Мне нравился этот прокуренный запах, перемешанный с моим парфюмом и выдержанным виски. Я никогда не брезговал пить на рабочем месте, поэтому совмещать приятное с полезным было для меня обыденным делом. Брата с матерью уже нет, отец покорно сидит за решеткой, поэтому больше никто мне слова не скажет. Никто ведь даже вспоминать обо мне не хочет, тем лучше.
Иногда на меня недобрым взглядом смотрела моя секретарша, которую давно пора было уволить. Грязная дрянь. Думает, что я не замечаю, как она тайком отливает себе коньяк вместе с текилой из моего личного бара. Уволил бы ее давно и выставил за дверь ко всем чертям собачьим, но, черт возьми, ее аппетитная грудь, которая так и норовила вырваться из тесной блузки, останавливала меня, стоило моему взгляду задержаться на откровенном декольте. Так и сейчас. Я смотрю, как она старательно наклоняется прямо ко мне, дабы закрепить свою персону на своем рабочем месте, совершенно случайно касается меня обнаженным плечом и убирает со стола пустой стакан, заменяя его новым. Я поднимаю глаза и жадно облизываю губы, затем кивком головы указываю на дверь. Сейчас я хочу немного побыть один. Еще нужно было посмотреть кое-какие документы.
Кожаное кресло поскрипывает под моим весом, стоит мне приподняться. Я ленивым взглядом смотрю на часы и сравниваю время в накладными. Одна из приватных комнат была забронировала под организованное мероприятие, куда стоило вскоре запустить одного из своих стриптизеров. В такие моменты я чувствовал себя настоящим сутенером, но, благо, мои мальчики, как бы странно это не звучало, не предоставляли своим клиенткам интимных услуг. Нет, секс в стенах этого клуба может быть только у его владельца. Я улыбаюсь своим мыслям и обхватываю ладонью холодное стекло. Делаю несколько коротких глотков и со звоном бью донышком стакана о столешницу. Крепкий алкоголь пощипывает горло и лишь подливает масла в огонь, распаляя мое игривое настроение. Совершенно нет никакого желания работать, может, стоит просто слиться сегодня с толпой и получать от жизни удовольствие?
Я еще раз посмотрел на часы и вышел из кабинета, предварительно прокрутив ключ в замочной скважине несколько раз. Звонкая стопка металла отправилась в карман выглаженных брюк. Я пропускал мимо ушей приветствия и состроенные улыбки своих подопечных, за все время, которое я проработал здесь, мне осточертели одни и те же лица, хоть ты меняй весь персонал забавы ради. Имею право. Вот уже навстречу мне несется бухгалтер с красным лицом, уже неделю она добивается того, чтобы я поставил несколько подписей для поставки новой мебели. Но как только я смотрю на эту женщину уже в летах, одна мысль о том, что я буду с один на один с ней в кабинете, вызывала у меня приступ тошноты.
- Не сейчас, Элеонор.
Я отмахиваюсь рукой и хмурю брови. Весь мой вид буквально кричит о том, что несколько шагов ко мне могут грозить увольнением. К тому же я немного опаздывал. Мне не было сложно узнавать у своих клиентов, довольны ли они обслуживанием. К тому же такому молодому человеку, как мне, явно было любопытно познакомиться с незамужними выпившими особами, провожавшими свою подругу на другую сторону свободной жизни. Как же я любил такие компании. Совершенно беззаботные, где-то распущенные дамы стремились получить от последнего дня без кольца на безымянном пальце все то, чем не успели полакомиться в прошлом. Да, слишком легкая добыча, но от этого она не становится менее привлекательной. Я позволяю хищной улыбке появиться у меня на губах и стучусь в комнату. По ту сторону двери раздается радостный визг и аплодисменты. Любопытно, с такой отдачей меня давно никто не встречал. Это будет интересно.
Я дергаю ручку и захожу внутрь, чуть щурюсь, привыкая к темному пространству. Первое, что бросается мне в глаза - заставленный пустыми стаканами, бокалами и стопками столик. Любопытно. Наверняка, бедный бармен уже наяривал несколько километров отсюда и до бара. Позже мои глаза делают небольшую экскурсию и знакомятся с посетительцами. Сразу становится понятно, кто из присутствующих невеста -  нелепая скомканная фата в спутанных волосах и совершенно дикий испуганный взгляд, словно она до этого никогда не видела мужчин. Я бросаю в ее сторону молчаливую усмешку и поворачиваю голову, физически чувствуя, что на меня кто-то смотрит. Молодая девушка с точеной фигурой буквально сверлила меня своими глазами, но я не чувствовал неловкости. Я лишь вздернул бровь и улыбнулся ей краешков губ, еле улавливая то, о чем сейчас щебетали ее подруги. Это не имело для меня никакой смысловой нагрузки, потому что все мое внимание целиком и полностью принадлежало светловолосой бестии, которая лишь внешне выглядела спокойной. Нет, врешь, милая. Я на расстоянии могу учуять, как медленно закипает кровь в твоих жилах. Я обращаю внимание на то, как твоя грудь вздымается от частого дыхания, наверняка, и сердце отбивает замысловатый ритм. В такие моменты я превращаюсь в хищного зверя, поджидающего, когда жертва наконец-то подойдет в зону прыжка. Хочешь поиграть?
Мне не хотелось представляться. Если девушки вполне не против представить меня в роли стриптизера, зачем рушить их надежды? Я, как послушный мальчишка, с невозмутимым лицом молча стоял на своем месте и ждал, пока с меня снимут наконец-то подарочную упаковку. А Барби и не стала заставлять себя ждать. Она идет слишком медленно. Настолько, что кажется, я успел постареть на несколько лет, либо мне банально быстрее хочется избавиться от одежды.
Вот она уже стоит напротив и смотрит на меня своими взволнованными глазами, словно боится, что я вот-вот ее укушу. А я хотел. Ее белоснежная шея, куда был устремлен мой взгляд, так и просилась на то, чтобы я примкнул к ней своим голодным влажным ртом. На крики девушек я отвечаю хитрой самодовольной улыбкой. Расправленные плечи, сложенные руки на уровне груди и наклоненная в бок голова явно призывали юную блудницу к действиям.
Мне нравится, что она смотрит прямо мне в глаза. Это так возбуждает, черт возьми, моя фантазия уже ушла вперед далеко отсюда. Я уже представляю, как грубо затаскиваю ее в свой кабинет, как толкаю на диван, попутно снимая с себя рубашку и расстегивая ремень от брюк. А здесь мне даже не приходилось ничего делать. Умелые женские руки резким движением вытаскивают заправленную тонкую ткань, отчего я слегка вздрагиваю. Ее алый язычок скользит по пересохшим губам, заставляя меня наклониться чуть вперед к ее лицу. Температура тела зашкаливает, мне даже показалось, что вена на моем виске отбивала чечетку. Все, твою мать! Не могу больше!
Рука уверенно ложится ей на талию и притягивает к себе хрупкое тело. Я чувствую, как ее бедра прижимаются к моим, чувствую, как ее горячее дыхание обжигает мою шею. Желание выставить двух визжащих от восторга девиц растолкало все мысли в моей голове. И я видел, видел, что ей нравится медленно меня раздевать, нравится меня касаться. Что ж, я позволю ей насладиться моментом. Стоит ей максимально приблизиться ко мне, как я коснулся губами края ее ушка.
- Смелее, я не кусаюсь, - я перехожу на шепот и знакомлю девушку со своим хриплым голосом. Задирая руку вверх, чтобы она смогла снять с меня эту чертову рубашку. Блядство. Ее лицо настолько близко, что мне хочется провести языком от ее подбородка прямо к щеке. Но.
Я настолько увлекся процессом, что совершенно забыл о том, что должен был придти Кристиан. Тот самый парень, за которого клиентки выложили внушительную сумму. Дверь комнаты распахнулась и в проеме показался мужчина ниже меня ростом, зато намного шире в плечах. Я всегда отбирал на эту работу чуть ли не породистых лошадок.
- Мистер Дэвис? Мне стоит зайти попозже?
Стриптизер явно был в замешательстве, обнаружив своего начальника без верхней одежды, но я не смутился.
- Нет, Крис. Можешь приступать. Поздравляю, нечасто владелец клуба выступает у тебя на разогреве, не так ли?
Я ослепительно улыбаюсь невесте, рядом сидящей подруге, и в самый последний момент той, которую мысленно раздевал вот уже несколько минут. Я касаюсь пальцами подбородка девушки и чуть приподнимаю ее голову вверх, чтобы ее глаза встретились с моими. Как же она чертовски хороша.
- Простите, я забыл представиться. Остин Дэвис, скромный обладатель сия заведения. Надеюсь, вы хорошо проводите время. Будут ли у невесты еще какие-либо пожелания?
Опускаю руку и демонстративно кланяюсь после своего небольшого выступления. Я ведь заслуживаю аплодисментов, не так ли, милая?

Отредактировано Austin Davis (2015-04-26 18:34:38)

+1

4

Не отступать. Не сдаваться. Не терять остатки самообладания. Доиграть свою партию в этом спектакле. Смотреть без суеты. Быть прямой и гордой, твердой на ощупь. Он тот тип, судя по виду, который «поиграл и забыл». Капитулировать без боя - поставить очередную жирную галочку в списке его побед. Нельзя.
Чувствую, как уверенно его рука ложится на талию, притягивает к себе. Глаза расширяются, и я приоткрываю рот ровно на столько, чтобы высунуть наружу язычок и быстро облизнуть губы.  Коснувшись подушечками пальцев горячей кожи, чуть ли не скрежещу зубами. Есть такое понятие, как любовь с первого взгляда. Так это абсолютно не то. Даже не симпатия. Более животное.. химия. Малейшее касание бьет током, и ты потеешь как шлюха в церкви во время исповеди. Вот что это. 
- Смелее, я не кусаюсь
Боги, его голос такой же сексуальный, как и он сам. Я совершенно зачарована тем, в какое возбуждение приводит меня его шепот. А касание губ.. сейчас я бы многое отдала, чтобы эти самые губы изучили и другие участки моего тела. Что до единственного вопроса, что меня сейчас волновал, то это – каков он на вкус?
Я вынуждена прижаться к нему и встать на цыпочки, чтобы снять эту гребаную рубашку через голову. Грудью трусь о его грудь. Он мог бы облегчить задачу с раздеванием, но не делает этого. Сукин сын.
Улавливаю легкий аромат парфюма. Запах сладкий, слегка мускусный. Мне нравится. Я уверенна, глаза всех, кто находится в этой комнате, прикованы к нам. Но я не ощущаю их взгляд. Как языки огня, мое тело обжигает лишь одна пара глаз, я это чувствую. Или, по крайней мере, мне так кажется. Не знаю.
Делаю глубокий вдох, опуская взгляд на торс. Потом, на мгновение, еще немного ниже. Смотрю туда дольше, чем следует. Мои глаза постепенно становятся немного ярче, веселее. Меня начинает забавлять вся шаткость моего положения.
Слышу, как позади, открывается дверь. Этого достаточно, чтобы наваждение развеялось. Смотрю сперва на вошедшего, после на обтекающих слюной девушек. Неожиданный поворот сюжета. Снова перевожу взгляд на пришедшего незнакомца, пытаясь составить из множества мелких пазлов полную картину происходящего.
И тут до меня доходит. Глаза опять расширяются и даже в тусклом свете можно легко заметить налитые алым цветом щеки. Я ошарашена. Смотрю на первого незнакомца и хмурю брови.
Что мне остается? Раскрыв рот, я смотрю на него, борясь с порывом превратиться в картошку и лечь в темном углу, где меня никто не будет трогать. Слышу, как девушки кудахчут вокруг настоящего стриптизера, но эти звуки едва ли проникают в мою голову. Каждая клеточка серого вещества сконцентрировалась на обманщике.
Чувствую, как начинает охватывать злость, когда парень дотрагивается до меня.
почему ты позволил мне это сделать? Какого хрена не представился? Это непрофессионально, как минимум!
Я почти готова наброситься на него с кулаками или задушить его же рубашкой, которая все еще находится в моих руках, а ему хоть бы хны – он кланяется. Ведет себя, как ни в чем не бывало, будто и вовсе не стоит предо мной, сияя голым животом. Поджимаю губы. Сбеситься можно. Какая наглость! Но его улыбка, стоит заметить, просто обалденная.
- не хочешь одеться?
Невольно хмурюсь. Не могу мыслить ясно, пока он не одет. Отсутствие рубашки сильно отвлекает. Черт знает что. Странно, хотя во мне и закипает ярость,  не могу понять, что конкретно меня так выводит. Просто выводит и все. Полное фиаско.
Пару мгновений назад мое сопротивление висело на волоске. Чуть надавить и я бы позволила резать себя заживо, повесить петлю на шею, утопить в раковине или сжечь на этом месте. Не стала бы мешать. Но сейчас мой пыл заметно охладел. Близость с ним более не туманила мой мозг так сильно. Все вернулось на круги своя. Почти. Я максимально старалась не искать причины помутнения рассудка. Особенно на не слишком трезвый мозг, который прекрасно осознает всю смехотворность и глупость ситуации, но чем дальше я ухожу в своих фантазиях, тем больше мне хочется обратно. Я достаточно умна, чтобы признать, когда проигрываю из за своей слабости. Именно этот случай.
Он воплощение всего того, что нужно любой девушке примерно столько же, сколько собаке пятая нога. Если хочешь идеальные кошмарные отношения – то ты по адресу. Самодовольный, сексуальный, явно строптивый и мятежный. Не стоит забывать и о том, что он игрок, а значит отличный манипулятор. У меня достаточно оснований для радости, что больше его не увижу.
На улицах памяти каждого человека есть «тупик позора», а у кого-то таких тупиков может быть несколько, куда он ни при каких обстоятельствах старается не заглядывать, обходя по их по «удачному переулку» или «бульвару побед». Мои же закоулки памяти сегодня пополнились на еще одну улицу с кирпичной стеной в конце. И обходить ее будет не просто. Слишком много свидетелей, которые не упустят возможности припомнить, как я несколько минут назад раздевала, мать его, владельца клуба и чуть не растеклась перед ним счастливой лужицей.
Кстати о свидетелях. Когда в комнату зашел всамделишный стриптизер, то девочки совсем позабыли о недавнем порыве скромности. Видать, наше с Остином представление здорово их распалило. Уже не стоял вопрос «кто его разденет». Бедного парня облепили со всех сторон, и, кажется, всего уже облапали с ног до головы. Отвратное зрелище. Кучка девиц копошится, выкрикивая поочередно пошлые фразочки, пытаясь заполучить внимание бедолаги.

+1

5

Здравствуйте. Меня зовут Остин Дэвис. Я не посещаю воскресную школу, не бросаю четвертаки беднякам, не брезгую отпускать в сторону людей грязные словечки. Когда я нахожусь рядом с вами, то, поверьте мне, меня становится слишком много, потому что я везде: перед твоими глазами, в твоих ушах, медленно скользкой змеей пробираюсь в твою голову и овладеваю твоим разумом. Чувствуешь? В угольно черных зрачках можешь разглядеть весь мир, где ты тонешь под жаром моих крепких ладоней и дрожишь, как осиновый лист, стоит мне только сделать несколько шагов назад. Между нами пропасть, между нами расстояние, между нами плотная ткань черных брюк. Если бы я подал тебе руку, ты бы ответила мне тем же?
Я понимаю, что все это чистой воды спектакль, но черт бы тебя побрал, насколько блестяще эта хрупкая, на первый взгляд, развратница справилась со своей ролью. На моей коже до сих пор остались следы от ее прикосновений, я буквально повторно чувствую, как эти руки скользят по моему торсу вверх, хотя я молю бога, чтобы они спускались вниз, откуда берется мое мужское начало. У нее достаточно длинные музыкальные пальцы, представляю, как ловко бы одна справилась с моим ремнем. В голове мысленный щелчок. Стоит ли строить планы, чтобы воплотить порочные желания в реальность? В этот момент начинаешь даже жалеть о том, что не работаешь жалким танцовщиком для дамских утех, как Кристиан. Парень явно пользовался успехом, потому осмелевшие девушки набросились на него, словно тот был последним мужчиной на земле. К счастью, моя маленькая девочка с растерянными глазами не спешила к ним присоединиться, а если бы и так, то я придумал бы тысячу и одну причину не поступать так со мной. Я не мог себе этого объяснить, но я скорее бы пустил пулю в лоб ничего не подозревающему Крису, засунул бы его в багажник и утопил в озере вместе с машиной, облил бы бензином с головы до кончиков пальцев и чиркнул собственной зажигалкой, лишь бы незнакомка не касалась его так, как касалась меня. Эгоистичная черта законченного собственника, ведь я привык получать от жизни все. Слишком избалован, слишком самонадеян. Незнающий себе цену только потому, что не был знаком с такими большими числами.
Я ловлю каждую эмоцию на ее лице - удивление, злость, где-то даже ярость. Но я разве сделал что-то не так? Назови меня лжецом, и я засуну кляп тебе в рот. Клянусь, я это сделаю.
Обращаю внимание, как щеки незнакомки наливаются румянцем, а ведь вгонять маленьких девочек в краску - мое любимое занятие. Ставлю себе галочку в список достижений и, не прекращая улыбаться, слушаю совершенно нелепые претензии. Это ведь ее косяк, я просто не стал разубеждать соскучившихся по мужской ласке пьяных девушек. Только по твоим глазам можно понять, что ты была недостаточно пьяна и делала все осознанно, отдаваясь процессу целиком и полностью - душой, животным желанием, каждой клеточкой своего тела. Меня не обманешь.
Обида делала лицо темпераментной особы еще более выразительным. Эти очерченные скулы, широкие брови и распахнутые глаза, обрамленные вздрагивающими ресницами. Интересно, а она сама знает, насколько сейчас соблазнительно красива? Держу себя в руках, хотя хочется выпустить наружу похотливое животное.
- Потому что.
Зачем отвечать на эти вопросы? Как будто это что-то изменит. Не люблю лишний раз сотрясать воздух.
- А я не мечусь в работники месяца, чтобы показывать свой профессионализм.
Легкая усмешка касается моих губ. Моя ладонь прижимается к ее щеке, словно пытается нащупать ее стадию неловкости. Пусть расслабится, это всего лишь снятая рубашка, а не жесткий секс на глазах ее подруг. Ей же не 16 лет, чтобы переживать по этому поводу. Если только передо мной не стоит скромная девственница, которую отвели на растерзание голодному льву, а затем позорно на эшафот.
Она предлагает мне одеться, но я не спешу принять ее предложение. С ноткой наигранного безразличия лишь пожимаю плечами.
- Нет, здесь жарко. Бьюсь об заклад, тебе тоже.
Стараюсь держаться хладнокровно, чтобы вызвать очередной шквал возмущения со стороны взбалмошной девицы, которая явно винит меня в своем позоре. Мой взгляд опускается в район ее декольте и замечает, что шлейка комбинезона на плече предательски пытается ускользнуть. Поправляю ее обратно, хотя мозг истерично требует сорвать эту одежду прямо здесь, не обращая внимание на посетителей. Черт подери, я становлюсь похожим на школьника во время выпускного, пытающегося затащить свою одноклассницу себе в койку. Теряю лицо, непорядок.
- Приятного вечера, дамы, наслаждайтесь представлением.
Я улыбаюсь на прощание клиенткам, которые едва ли меня слышали, увлеченные кубиками пресса стриптизера. Со смешком покачиваю головой от безнадежности особ и молю господа, чтобы Кристиан вернулся без боевых ранений. Напоследок смотрю светловолосой в глаза и высовываю язык со рта, жадно облизывая свои губы. Пусть этот момент отпечатается у нее в памяти. Я разворачиваюсь на пятках, уверенными шагами направляюсь к выходу и чувствую на спине рассерженный взгляд. Я знаю, что ей не нравится мое поведение, знаю, как она ненавидит меня в этот момент, и от этой мысли приятное необъяснимое тепло разливается по всему моему телу. Громко хлопнуть дверью, в последний раз напомнить о своем существовании. Хотя нет, я ведь нарочно оставил в этих тонких ручках свою рубашку. Вернет, обязательно. Не захочет ведь оставлять что-то, что будет напоминать об этом провале.
Мой кабинет находится всего в нескольких метрах от приватной комнаты. Здесь намного тише, чем в основном зале, где выпивающая толпа томно трется друг о дружку. На какой-то момент прижимаюсь спиной к холодной стене и тихонько бьюсь затылком, чтобы остудить свой пыл. Сердце до сих пор борется с тахикардией и пропускает пару ударов. Ноздри жадно глотают прохладный воздух. Пару секунд на восстановление, и я открываю свой кабинет. Сейчас замечаю, что давно пора заменить табличку, ибо бордовый цвет мозолит мне глаза. Захожу внутрь, оставляю дверь чуть приоткрытой и устало ложусь на диван, отдаваясь своим мыслям.
Перед глазами она. Правильная, но чувственная. Обаятельная, но страстная. Сотканная из тысячи противоречий. Нет, я уволю ублюдка Кристиана, если не увижу ее в ближайшее время.

Отредактировано Austin Davis (2016-03-23 15:56:52)

+1

6

Стою столбом, а во рту, от очередного касания его руки, пересохло так, что язык начал липнуть к нёбу и меня хватает только на то, чтобы покачать головой. Да, у него есть все, что должно быть в арсенале у плохого парня. Сама поражаюсь, как это я не обхватила его ногами, не впилась в него губами и не обернулась вокруг него всем телом прямо здесь и сейчас.
- Нет, здесь жарко. Бьюсь об заклад, тебе тоже.
Слова звучат мрачно и грязно, с намеком на какое-то неопределенное удовольствие. Резко втягиваю воздух, вскидывая брови. Нет, меня шокировала не его фраза. Мне действительно жарко и, черт бы его побрал, потушить бушующий пожар внутри в силах этого парня. Это факт. От одной мысли об этом у меня напрягается низ живота.
- Ты, как я погляжу, чрезвычайно высокого мнения о себе.
Чувствую себя глупо, но стою неподвижно. Его ухмылка превращается в соблазнительный изгиб, от которого мои колени слабеют, а негодование только растет. В моей реакции на его откровенные насмешки есть нечто такое, от чего у меня усиливается секреция во всех органах. И меня это бесит. Б_е_с_и_т. Дико.
Вот он поправляет часть моего костюма и смотрит так, будто хочет раздеть меня сию секунду. Машинально прикусываю губу. Что уж отрицать, какая-то часть меня желает, чтобы именно это он и сделал. Но я отшатываюсь от него и.. фыркаю. Святые угодники, фыркаю!
Его грубоватый голос царапал слух, словно наждачная бумага, но то, что следовало после, отдалось сильным импульсом между ног. Зажмуриваюсь в надежде, что то, как его язык проходится по губам, не врежется навсегда в мою память. Думаю, я опоздала. Это видение стало последним перед тем, как мои веки сомкнулись.
Он повернулся и был таков.. оставив решающее слово за собой.
Я ненавидела его.
Самым отчаянным образом.
Никогда прежде я не испытывала такого сильного искушения броситься вслед за кем бы то ни было. Не знала я одного, что конкретно хочу с ним сделать. Мысль об удушении была слишком заманчивой, но банальной. Распороть живот, выпустить кишки наружу и связать из них милый шарфик. Пожалуй, это единственный вариант, который сгладит мой недавний позор и принесет мне маломальское удовлетворение. А главное, я избавлю мир от одного из представителей мужского пола, любящего играть с душами и сердцами девушек, что он считает игрушками в своих руках. Судья-женщина с превеликим удовольствием вынесет мне оправдательный вердикт.
Со злобой кидаю на ближайшую поверхность его рубашку так любезно им оставленную.
Срочно сесть. Перевести сбитое дыхание и успокоить бьющееся в усиленном темпе сердечко, которое готово прорвать грудную клетку.
Мне кажется или в комнате все еще витает его запах?
Проходя мимо подруг к диванчику, я чуть не была втянута в центр Содома, но ловко выкрутилась. Мне хватило тестостерона  на пару дней вперед с лихвой. Пусть развлекаются сами, я же займу наблюдательный пункт на безопасном расстоянии. Попивая коктейль в своем укрытии, буду следить за развитием событий и постараюсь привести свои мысли в порядок.
Картина, развернувшаяся прямо под моим носом, напомнила мне о том, что у ночи есть особое свойство. Свойство способное изменять ощущение мира в целом. Ночь – это время изменений, когда тело срывает с себя оковы приличий, действующих в дневные часы. Темнота — время загадок и трансформаций, когда люди порой принимают непредсказуемые обличия. Тусклый свет, падающий на эту «веселую» кампанию, подтверждал теорию. Лица девушек были искажены. Некогда милые, они стали гиенами с горящими красными глазами, требующими плоти. Я бы не хотела оказаться на их пути.
Впрочем, другие глаза сейчас волновали меня куда больше.
Когда я думаю о глазах Остина, побуждающих меня раздеть его, мой пульс ускоряется.  Я честно стараюсь не думать о нем как о парне, при взгляде на которого текут слюнки, но именно это навязчиво лезет в голову, впиваясь в подкорку.
В мозгу, будто выхваченные из тьмы вспышкой камеры, мелькают картинки: вот он расстегивает молнию комбинезона, его руки на моей коже, его тело прижимается к моему, губы так близко, что я почти могу попробовать их на вкус.. всего-то и надо, чтобы весь гнев забылся.
Знаю, я хочу его и это взаимно – по крайней мере, думаю, что это так. Но я не хочу его хотеть. Одно это возбуждает во мне интерес к новому знакомому. А он, могу дать голову на отсечение, хочет спровоцировать меня, чтобы посмотреть, насколько далеко я зайду. Иначе, зачем оставлять свою рубашку в моих руках?
В отношении мужчин инстинкты меня, как правило, не обманывают, а сейчас все мое нутро требует отыграть проигранное очко. Отлично понимаю, как бы я ни артачилась, зная, что от этого парня добра не жди, устоять перед ним будет почти невозможно. Почти. Игра стоит свеч, а я достаточно упряма и смогу найти способ сравнять счет.
Он выявил худшее во мне, что тут скажешь?

Улыбчивый бармен, принеся очередную порцию разных коктейлей, подсказал, где можно найти владельца сего чудного заведения, который без труда объявил монополию в моих мыслях. Мне нужно отдать «должок» обманщику. И вот я стою, переминаясь с ноги на ногу, прямо перед приоткрытой дверью, держа в одной руке крепкий коктейль, а в другой свой наряд, который сменила на чертову рубашку, неустанно напоминающую о моем провале. Со стороны я выглядела как раненное животное, которое бежит укусить обидчика, не иначе.
Сделав хороший глоток крепкого напитка [искренне надеясь, что алкоголь притупит мою бурную реакцию], я захожу в просторный кабинет без стука. Бегло оглядываю помещение, интерьер сейчас интересует меньше всего. Когда взгляд падает на причину моей головной боли, понимаю, что моя решимость отыграться сильнее, чем флюиды молодого мужчины.
Он лежал на диване и улыбался опасной, присущей истинному самцу улыбкой, обещавшей несказанные наслаждения и разнузданный, неукротимый секс. Чутье меня не обмануло – снятая часть гардероба была оставлена не случайно. В голову неожиданно пришла следующая безумная идея, которая отразилась вспышкой неприкрытого восторга на лице.
- удивительно, как мне удалось втиснуться в эту комнату. Ведь непомерно раздутое самолюбие хозяина занимает здесь все пространство.
Тихо цокая каблучками прохожу вглубь помещения. Кажется, Остин не ожидал увидеть свою рубашку на мне и на его лице читается удивление.. или это моя разыгравшаяся фантазия?! Впрочем, не важно. Кинув свою одежду на стул, а стакан поставив на пол рядом с диваном, я решаю привести свой план в действие.
Неторопливо упираюсь ладонями в диван по обе стороны от головы нахала, закрыв его своим телом и обхватив широко раздвинутыми ногами. Склонившись к самым его губам, я выдохнула:
- ты кое-что забыл забрать..
Опять улавливаю запах дорогого парфюма, что-то мускусное, темное, сексуальное. Вновь эти потемневшие от похоти глаза. И руки, боже, теплые руки по-хозяйски скользящие по моей коже. На секунду, я позабыла о всех своих зароках и против воли издала низкий горловой звук.
Замираю. Чувствую, как щеки заливает краска вовсе не от стеснения, но я отвожу взгляд и свожу брови. Неосознанно хмурюсь. Я не могу контролировать себя достаточно хорошо, даже когда сама этого хочу, а все касания уносят меня далеко отсюда и цель визита забывается. Нет, так дело не пойдет. Почему мое тело ведет себя как последний предатель? Это ведь подло с его стороны.
- тише, альфа-самец, я с тобой еще не закончила.
Тихо шепчу на ухо, а после слегка прикусываю мочку и провожу языком за ним. Нужно срочно что-то сделать с его шаловливыми ручонками до того, как начну плыть и его руки не оставят мне и шанса. Я еще не рассталась с надеждой выйти из этой схватки победительницей.  Решение приходит быстро .
Сажусь на него верхом, тихонько ерзаю. Близость горячей твердой плоти изрядно распаляла мое вероломное тело, заставляя вступать в конфликт с уязвленным разумом. Жар чувствовался даже через несколько клочков одежды. О, я напрашивалась на секс самым откровенным образом. Ловко расстегиваю металлическую застежку и почти что грубо вырываю ремень.
Когда-то давно, отец научил меня делать двойную не растягивающуюся петлю. Самое время вспомнить его урок: сложить ремень вдвое, вдеть в отверстие пряжки сверху, расширить образовавшуюся петлю, накинуть ее на кисти рук и затянуть сильным рывком, потянув за конец ремня. Есть только один минус – кажется, освободиться из такой сцепки можно только разрезав кожаные оковы. Но.. разве это мои проблемы?
Свободный конец ремня узлом закрепляю на ножке высокого столика за головой парня, окончательно лишив его возможности прикасаться ко мне. Так-то лучше.
- не ты один умеешь расставлять сети, красавчик. Теперь поиграем по моим правилам.
Подняв стакан с пола, отхлебываю для храбрости коктейля. Взгляд с упоением скользнул по его фигуре, изучая рисунки на доступных мне участках тела. У меня нет точного плана, я иду по наитию. Еще крупный глоток. Чувствую, как по подбородку скатывается капля горючей жидкости, а затем падает и разбивается о торс пленника. План.
Я обладаю над ним властью. Приятное ощущение. Но ее недостаточно, в мой план входит довести его до исступления. Чтобы сознание парня металось в конвульсиях так же, как и мое некогда ранее. Равноценно.
- проверим, каков ты на вкус.
Демонстративно облизываю губы ровно так же, как это сделал он, удаляясь из приватной комнаты. Для пущего эффекта выдергиваю заколки и распускаю волосы. Кручу головой из стороны в сторону, добиваясь того, чтобы волосы рассыпались по плечам во всей красе. Знай наших.
Снимаю со стакана ломтик лайма [прежде собрав на него каемку из соли с края бокала], слегка надавливаю на него, чтобы полить свое «блюдо» его соком. Наклоняюсь и прикасаюсь кончиком языка к животу. От кисло-соленого вкуса обильно выделяется слюна. Я смыкаю губы и проглатываю ее, а потом прокладываю дорожку из мелких поцелуев к груди. Немного прикусываю левый сосок, затем провожу по нему языком, так сказать, залечивая рану.
Могу поклясться, физически чувствую, как в штанах подо мной вздрагивает его естество. Черт подери, это влияет на меня лучше, чем афродизиак. Я медлю, почти что мучаю.. но кого? Его? Себя? Святая матерь ада, воздух перенасытился сексуальными разрядами. Пора закругляться, пока туман наваждения не победил решимость сравнять счеты.
Поднимаю голову, встречаюсь взглядом со своим пленником, и в его глазах вижу желание. Жаркое, влажное желание. Подозреваю, в моих глазах тоже читалось «пригвозди меня к стене».
Прошу зажать ломтик лайма в зубах. Последний штрих – наливаю тонкой струйкой остатки напитка ядовитого цвета в пупок и отставляю стакан. Не раздумывая, погружаю язык в ямку пупка. Выпиваю жидкость. Вижу, как его грудь высоко вздымается, и двигаюсь к голове парня.
Обхватив ладонью сзади шею Остина, я приближаю его лицо к своему. Перед глазами легкая пелена, а мое самообладание держится на честном слове. Колеблюсь, но в итоге впиваюсь губами в кусочек лайма, который он зажимал зубами, и высасываю сок до самой последней капли.
В завершение представления, пальчиками подхватываю то, что осталось от ломтика лайма и, будто торжествуя победу, высоко поднимаю изжеванный ломтик.
Все не закончилось без последствий и для меня. Тело пронзали обжигающие токи. Бабочки, порхавшие в животе, не на шутку разошлись, что мне пришлось крепко сжать челюсти, опасаясь, как бы они не вылетели наружу. Тело отказывалось одерживать безоговорочную победу и преследовало свои интересы, и ему было наплевать, что оно потворствует моему унижению.

+1

7

Смотрю на потолок уже несколько минут, а такое чувство, что моя жизнь молниеносно проносится мимо меня, пока я лежу здесь и бездействую. Сомнения и упреки накрывают меня с головой, еле справляюсь с идеей сорваться с места, бежать по коридору и терзать итак пухлые алые губы, густо подведенные карандашом. Слизывать пигмент, лезть языком в каждую трещинку, высасывать из нее душу, неторопливо, по частям, делить на завтрак, обед и вечерний десерт. Запивать виски, прикуривать сигарету. Выдыхать плотный дым прямо в ее легкие и вновь перекачивать в свои, кусая мягкую плоть. Ни одна девушка еще не могла вызвать у меня такой ядовитый микс из противоречий. С ужасом осознаю, что она может стать отличным манипулятором, что у меня не будет ни сил, ни желания ей противостоять и сказать "нет". А я привык контролировать ситуацию от и до, подтачиваю под себя пустоголовых марионеток, дергаю ради забавы за веревочки, а потом выкидываю, когда наскучит. Но нет. С ней все будет иначе. Стерва. Почему так долго? Часы на стене настолько противно отсчитывают секунды, что рискуют вылететь через окно. Нервозность липкой паутиной плывет по прокуренной вене и для полного отключения разума мне не хватает только анестезии. Внутривенно, итак слишком много дряни я в себя вдыхаю.
Тук. Тук. Тук. От безделия ради эксперимента пытаюсь выровнять сердечный ритм под раздражающий звук.
Тук. Тук. Тук. ТУК. ТУК. ТУК.
Не получается. Когда представляю это бледное лицо с поглощающими глазами, то пульс разгоняется со скоростью моего Порше. Ругаюсь в сердцах и подкладываю руку под голову. Разум категорически не хочет принимать сей факт, что сегодня придется покидать клуб, лишь накинув на голый торс свой галстук. Пытаюсь представить себе рубашку, наивно полагая, что мысли могут материализоваться, но вдруг...
Поворачиваю голову на источник шума и распахиваю глаза от удивления. Конечно, я ничуть не сомневаюсь в своих способностях, но я никак не ожидал увидеть свою девочку... в своей рубашке, накинутой, наверняка, на идеальное тело. Ничего не могу с собой поделать, лишь разглядываю безупречные бедра, еле-еле прикрытые темной тканью. Представляю, как мой парфюм закрепляется на ее коже, мешается с ароматом духов и делает ту самую химию, которая кружит голову нам обоим. У меня не было ни доли сомнения, что бабочки в ее животе устраивают революции, стоит мне нечаянно ее коснуться. Чего таить, когда я только познал, насколько нежны и одновременно сильны ее руки, я чуть ли не зарычал, но сдержал звук на уровне острых ключиц, где-то там, ниже гортани. Все мои инстинкты срабатывают так, словно я последний из мужского рода на земле, и мне под прицелом дали всего одну минуту на то, чтобы продолжить род человеческий. Глупости. Ее надо смаковать долго, мучительно, изнывать от страсти и задыхаясь от поступающей к горлу похоти.
Фраза, которая по ее предположениям, должна была задеть мое эго, наоборот, распалила мой интерес. Я слышу, но не слушаю. Взгляд девушки и тональность голоса пронизывают насквозь, а я чувствую себя отчаянным звукоголиком. Молчу и не позволяю себе бросить в ее сторону ни одного лишнего слова. Чувствую, как стреляет в руках, словно кончики пальцев вот-вот будут отдавать электричество. Голубые глаза теряют равновесие и падают вниз, повергая слух и придавая важность зрению. Она перекачивалась с одной ноги на другую, отчего икры напрягались и натягивали тонкую кожу. И снова эти бедра. Не широкие, не узкие. Идеальная середина. Рубашка велика и сквозь расстояние между пуговицами открывается полоска её обнаженного тела. Нижнее белье черного цвета и отсутствие бюстгальтера. Воображение стало рисовать замысловатые картинки, заставляя подтвердить мой настойчивый голод ниже живота.
Наша скромница не так проста, как кажется. С каждым шагом, который сокращает между нами дистанцию, она рискует быть растерзанной на кусочки. Я не уверен, что смогу сдерживать внутренних демонов, наталкивающих меня на жесткое изнасилование. Сейчас, когда разум настолько затуманен банальным желанием горячего секса, я готов отсидеть каждый год, проведенный за решеткой, но все-таки получить свой лакомый кусочек. Юрист во мне сопротивляется, зато авантюрист смеется так, что закладывает уши. Задерживаю дыхание, как только хитрая лисица буквально запрыгивает на меня и устраивается сверху. Ее лицо оказывается прямо перед моими глазами, и обжигающее дыхание мешается с моим.
Она шепчет. Улавливаю в ее интонации свои оттенки голоса. Нижняя губа слегка опустилась, а в глазах помутнело. Она выглядела так красиво, желанно. Да, чего уж скрывать, плутовка могла это чувствовать по образовавшейся выпуклости брюк.
- Сейчас я исправлю это недоразумение.
Я не теряю ни шанса, ни времени, чтобы опустить ладони на ее бедра и властно придвинуть ближе так, чтобы она восседала на самой чувствительной части моего тела. С громким выдохом щурю глаза и чуть прогибаюсь в спине от внезапного соприкосновения.
- ххррр.
Хриплю. Что это, твою мать, еще за звук такой?!
Ее голос впивается прутьями прямо мне в мозг. Если к этому моменту я уже потерял способность здраво мыслить, то что будет дальше? Я ощущал, как от моей голой груди, пропитанной запахом парфюма, сигарет и виски, исходит жар. Будто под рёбрами, грузно вздымающимися прямо на уровне её лица, кипела лава. Котлы с грешниками, черти, Дьявол — кто угодно, — мне было настолько жарко только от того, как ее влажный язык касался моего уха, словно внутри было само сосредоточие ада.
- Продолжай, не смею тебя останавливать.
Говорю, как только в поле обозрения снова появляется ее довольное лицо. Это было каким-то сладким тягучим безумием, когда я, как покорная сучка, позволял ей связывать свои руки после того, как лишился кожаного ремня. Щелчок. Капкан. Нахожусь в западне и суетливо двигаю пальцами. Никакого успеха, руки прочно присобачены к столу. Девочка любит играть? Поиграем.
- Уймись, детка, свои ловушки я еще не использовал. Но раз ты так азартна, то ставь что-нибудь на кон, тогда сыграем.
Смотрю на нее с вызовом, бровь в подтверждение ползет наверх. Ее глаза буквально светятся от собственного преимущества, она чуть ли стелется, как кошка, которую приласкали. И это настолько возбуждает, что слышу рёв ополоумевшей крови в ушах. Улыбаюсь, когда ее скользкий язык рисует дугу на пухлых губах. Черт, как мне хотелось впиться  них долгим жарким поцелуям. И она прекрасно об этом знала, раз привязала меня к этому чертовому стулу, который я был готов вырвать с корнем прямо сейчас. Удивляюсь, как ремень не плавится от нарастающей температуры моих запястий.
Ее длинные волосы щекочат грудную клетку. Чуть вздрагиваю, стоит холодным каплям опуститься на мой живот. А потом... абсолютное помутнение, стоит пылкому рту собрать их в один глоток. Я задержал дыхание, чувствуя невесомые касания. Мягкое движение пальчиков, которые слегка подрагивали от бешеных ударов моего сердца. Её руки на белоснежной коже казались темнее. Совсем тонкими, блин, и она прижала их ещё немного плотнее, сводя с ума, опускаясь то ниже, то выше.
Изучая.
Скользя взглядом по напряженным мышцам и задевая зубами плоский сосок. Огонь. Я с шипением втянул в себя воздух и медленно выдохнул, приоткрывая рот и подаваясь к ней всем телом. Вжимаясь в ласкающие руки, требуя ещё.
Мне нравится. Только не останавливайся.
Вожделение сочилось из меня со всех щелей, вызывая яркие эйфорические вспышки, а губы растянулись в восхищённой улыбке, когда я встретился взглядом с ее глазами, дождливыми, грозовыми — сейчас в них ревел ураган. Я не разрешал — Я просил. Смелее. Повторяю в мыслях собственные слова, выброшенные ранее в приватной комнате.
Стоило ей двинуться за стаканом — совсем немного, и я зарычал, выгибая спину, снова вжимаясь в неё пахом, отчего по телу прокатила жаркая волна. Я хочу её. Настолько хочу, что душу готов выставить на торги. Твою мать, если бы сейчас началась третья мировая война, я бы даже этого не заметил, так как потерял способность слышать что-либо, кроме своих стонов и собственного пульса, больно бьющего прямо в голову. В брюках становится настолько тесно, что, кажется, ткань скоро перестанет быть мне преградой.
Я делаю все, что она скажет. Точнее все, что покажет мне сделать, потому что она молчит, и я понимаю ее с полувзгляда. Черт подери, я даже не знаю, как ее зовут, мракобесия, да и только. Зажимаю цедру между зубами. От кислого вкуса мне уже сносит крышу, но как только чувствую прикосновение ее губ, высасывающих в это время сок лайма, хочу стать пустоголовым цитрусовым, чтобы она высосала и меня до последней капли.
Я понимаю ее план. Не знаю почему, но мне в голову приходит четкая картинка, как она чувствует все то, что я пережил в эти долгие мучительные минуты. И как удавалось-то на нога стоять?
- Ослабь ремень, милая, я готов повысить ставки.
Лелею надежду быть освобожденным и продолжить игру, только немного подкорректировать собственное положение. Не люблю оставаться в стороне. Хочу принимать непосредственное участие, где и за мной может остаться последний ход.
- К тому же я должен забрать рубашку, не так ли?
Улыбаюсь и, как подросток, мечтаю о способности видеть через одежду. Ну же. Выпусти зверя. Пытаюсь дергать руками, но кожаная удавка впивается в кисти и не позволяет мне сдвинуться с места. Хитрая дрянь.
Пользуюсь возможностью ее мимолетным замешательством и, прижав ноги друг другу, понимаю их вверх и толкаю коленями дьяволицу в спину, чтобы это самодовольное личико приблизилось к моему. Буквально зубами хватаюсь за ее нижнюю губу, совершенно не думая о том, что с таким напором могу запросто ее прокусить. Плевать. Я с силой прижимаюсь к ней, насколько мне только позволяет мое скованное положение, целую, втягиваю в себя, всасываю, прикусываю. Мой язык скользит внутрь, вызывая тонкий всхлип.
Снова внутрь.
Снова.
Глубже, сталкиваясь с её языком. Так горячо. Так неправильно. Так грязно.
Я сходил с ума. Сходил с ума, терзая её рот. Практически вытряхивая его языком, вперемешку с рычанием, перемешанными стонами, нашим дыханием, лихорадочными мыслями, совершенно пустыми. Сводила с ума её грудь, прижатая к моей обнаженной. То, как она выгибалась, прижимаясь ко мне своим животом. Я цеплялся за нее своим ртом, дьявол, это было единственное, что я мог сейчас сделать со связанными руками.
Отпусти меня, развяжи меня, желай меня.

+1

8

«Verra la morte e avra i tuoi occhi.» * © C. PaveseУ меня проблема. Имя ей Остин Дэвис. И он вовсе не из породы сказочных принцев. Я им одержима. И не найдется во всем мире такого экзорциста, которому было бы под силу его изгнать.
- главное правило азартных игр – умение вовремя останавливаться.
Все несколько странно. Нет, don`t worry, состояние больного стабильное. Просто в моей голове лихорадочно мечутся сомнения. Я не из тех, кто с легкостью бросается в случайные связи день изо дня. Факт. Но кто обвинит меня в идиотской бессвязности сейчас, будет безоговорочно прав. Желания наперебой, мысли хаотические. Не могу контролировать в полной мере ни те, ни другие. Мои счетчики\датчики\радары сбились под натиском его генетического кода.
- протестую, нам с рубашкой хорошо вместе.
У меня в груди магическим образом появилась связка воздушных шариков, на которых так легко взлететь, которые так легко проколоть.. Кажется, второе более вероятно. Этот парень тонкой нитью вплелся в мои мысли и поймал в превосходно спрятанный капкан. И, не заметив, как лечу над бездной, я сорвалась на самое дно.
Он впился мне в рот неистовым поцелуем. Его язык мощным толчком разомкнул сжатые губы, пробираясь все дальше вглубь. Я пыталась оказать сопротивление или хотя бы сделать вид, что сопротивляюсь, но сознание окутал вязкий туман. Сквозь дурманящую пелену ощущаю, как хватка ослабла, и мои руки, которые действовали теперь по собственной воле, принялись ласкать его тело.
Он прижимался ко мне своим твердым телом, а я приникала к нему, хватаясь руками и подстраиваясь под каждое движение. Жар, исходивший от его сильного тела, накрыл меня, как волна. 
Я тонула в его омуте.
Моя голова кружилась.
Издаю глухой ненасытный стон, откликаясь на каждый толчок его языка. Некий глубоко схороненный внутри пещерный инстинкт вспышкой вырвался из-под спуда. Как накрепко запертая дверь распахивается от резкого пинка, так дало трещину и мое самообладание. Я почти наяву слышала треск разрушаемых барьеров. В эти несколько мгновений я совершенно утратила власть над собой, заполняя неутоленное влечение его вкусом и запахом.
Он терзал мои губы так, словно был узником, а я воплощала для него утерянный вкус свободы. Целовал мои губы с такой силой, с какой их еще никто никогда не целовал. Я даже почувствовала, как металлическое кольцо на краешке его рта врезается мне в кожу. Все прочие мои поцелуи казалась ребячьей шалостью в сравнении с его поцелуем.
Его губы и язык бесстыдные, настойчивые, искусные, доводили меня до невероятного безумия. Нетерпеливо поскуливая, я ощущала, что в трусиках у меня жарко и влажно. Поцелуй становился все более жестким и агрессивным, мои пальцы впились ему в волосы. Кажется, мы оба были нетерпеливы. Однако, у меня было преимущество в свободе действий.
Я ощущала, как он бугорком на брюках трется о то место, где его уже давно ждут, требуя большего. Мне тоже хотелось большего, и я тихонько постанывала, побуждая его продолжать, каждые несколько секунд урывками глотая воздух, как будто собираясь нырять на глубину.
Век живи, век удивляйся. Я наивно полагала, что искра, пробегающая между двумя людьми, которых по необъяснимым причинам влечет друг к другу – выдумка сочинительниц дешевых любовных романов для домохозяек и сценаристов из Голливуда. Оказалось это реальный факт, без всяких преувеличений. Искра, проникнув сквозь кожу, мгновенно воспламенила мою кровь. Покалывание внизу живота становилось все сильнее, тело изнывало от возбуждения. Весь окружающий мир исчез. Остался только он.
Наши рты сливались так жадно, словно мы хотели выпить друг друга. Его губы не отрывались от моих, а поцелуй длился так долго, что у меня перехватило дыхание. Наши языки сплетались, словно истосковались друг по другу. Нас притягивало друг к другу, как частицы с разными зарядами. Никогда раньше я не чувствовала ничего подобного.
- Остин! – взмолилась я. Голос мой охрип. Споткнулся. Соски требовательно уперлись в грубую ткань.
Я смотрела в потолок, оглушенная, потрясенная, и тяжело переводила дыхание. В голове у меня плыло, а тело выдавало невероятный спектр чувств. Даже подушечки моих пальцев пульсировали, и мне понравилось проводить ими по его волшебно-гладкой коже.
Сейчас у меня было только одно желание – позволить ему оттрахать меня на полную катушку. Никогда, ни при каких обстоятельствах не спать с мужчиной при знакомстве — это правило, которое придумали женщины, которых никто не хочет. Чужое мнение абсолютно неважно. Никто не знает точно, что происходит за закрытыми дверями. Если есть хороший секс, какая к чёрту разница, что кто-то что-то подумает?
К слову, мне понравилось, как звучит его имя. Мне стало интересно, как заиграет мое в его исполнении. Загвоздка только в том, что он его не знает. Впрочем, я не спешу раскрывать этот секрет. Зачем забивать парню голову лишней информацией? Роза пахнет розой, как ее не назови. Завтра же он и не вспомнит моего имени. Но почему меня расстраивала эта мысль?
Молодые девушки, отдающиеся мужчине, обожают быть обманутыми обещаниями любви. Любовь, сразу после алкоголя, пока остается самым сильным афродизиаком, для женщин так точно. Я же не питала никаких иллюзий. Никогда. Сейчас и подавно. Спасти от ночного одиночества себя и его один единственный раз. Без остаться у него переночевать. Без переехать в перспективе. Без попыток его исправить. Один раз.
Упираясь руками ему в грудь, ладонью я чувствовала стук его сердца. Оно билось в том же сумасшедшем ритме, что и мое собственное. Глаза его затененные ресницами опасно горели, губы покраснели и вспухли. Не могу удержаться, чтобы не коснуться их. Положив ладонь на его щеку, большим пальцем провожу по губе. Свободной рукой запускаю пальцы ему в волосы, ероша его и без того всклокоченную шевелюру.
- мне стоит вернуться к подругам. – шепчу в никуда.
Черт, его образ впечатался в сетчатку моих глаз. Я волнуюсь.
После какой цифры количество мужчин становится неприличным? А женщин?! Последний раз пытаюсь найти предлог или причину, чтобы мне захотелось уйти. Свою партию отыграла, но даже мысль о том, что на этом диване побывал уже не один десяток дам и на его плечах сияют генеральские погоны по этой части, меня не очень и спасала. Скорее я почувствовала укол ревности. Что за нахрен?
Сейчас нам ничего не нужно кроме нас двоих. Такой себе вполне логичный эгоизм. Яростное утверждение живого желания против мертвящих сил.
Пришло время освободить тигра от сдерживающих оков. Немного повозившись, развязываю узел из ремня на ножке стола – самая простая часть. Кажется, когда я бегло осмотрела комнату, на столе заметила подставку для канцелярских принадлежностей. Тяну за свободный конец ремня - пока еще своего пленника, которому ничего не остается, как последовать за мной - за собой, ступая по полу босыми ногами.
У моих чувствительных губ прекрасная память и, едва к ним прикоснувшись, я ощутила заново тот концерт для рта, который парень исполнил немногим ранее. Как его жадный язык проникал мне в рот.. успеваю схватиться за край стола до того, как мои ноги предательски задрожали и чуть не уронили меня.
- надеюсь, это не твой любимый ремень, – произношу, задыхаясь от свежих воспоминаний.
Руки мои слегка потрясывало, но в целом я ловко орудовала канцелярским ножом, нещадно разрезая ремень в несколько проходов, стараясь не думать о том, какой шквал эмоций и энергии сейчас высвобождаю. Только.. у меня плохо выходило не пускать это в голову.
Даже с учетом того, что за всю процедуру я ни разу не посмотрела ему в глаза – боялась окончательно потерять управление руками и поранить его. Хотя, чего лукавить, некоторый травматизм тоже принес бы некое удовольствие.
- поцелуй меня.
Прошло всего ничего с момента, когда он касался меня последний раз, а я уже как наркоман без дозы. Сама не заметила, как стала наркоманом, и у моего наркотика было имя.. и голос..

запомни меня по стонам,
по вспоротым бритвой нервам,
по странным мечтам о клетке,
по чистому цвету кармы.

http://funkyimg.com/i/WxVi.gif

я хочу тебя.
всего три слова.
я хочу тебя.
девять букв.
я  х о ч у  т е б я.

* «Придет смерть и у нее будут твои глаза»

+1

9

Если я когда-нибудь стану солнцем, то ты будешь плотно закрывать шторы. Если я когда-нибудь стану дождем, ты всегда будешь носить с собой зонтик. Если я когда-нибудь стану сахаром, ты начнешь пить без...
Я не мог объяснить, что сейчас со мной происходит. На какое-то время мне даже показалось, что я смотрю на нас со стороны. Жадно наблюдаю и облизываю губы, когда взгляд останавливается на ее прогнутой спине, которая молила о жарких объятий, на тонкой шее, где я мог бы оставить множество засосов и на спутанных волосах, так томно скользящих по моей груди. Мне щекотно, и это единственное, что отрезвляет мой разум и возвращает меня обратно на сцену. Снова слежу за постановкой уже от первого лица. Щурю глаза. У нее невероятно чувственные губы, мягкие, страстные, требующие. Я до последнего не ожидал того, что она ответит мне взаимностью. С ее шальной головой и горячим темпераментом я бы скорее поверил в то, что она достанет подушку у меня из-под головы и хорошенько приложит ее к моему лицу, наваливаясь всем своим весом. Так, чтобы я терял последний воздух в легких и начинал задыхаться. А я уже. Выжимал себя до последнего кубического сантиметра. И стоило ей отстраниться всего на пару секунд, как я начинал жадно дышать, так, словно это последний глоток воздуха в моей жизни, а потом меня бросят в пропасть.
Кожа к коже, почти распадаясь на молекулы, атомы, отдельные части звенящей эмоции, настолько сильной, что тишина комнаты превращалась в натужное гудение, нарушаемое лишь дыханием и звуками — такими влажными, соблазнительными, когда я снова тянусь к ней и целую приоткрытые губы.
А стоит прижаться еще ближе, чувствуя ее пылающую кожу своей грудью, как низкий и хриплый стон отдаётся на языке, и она выстанывает что-то, когда чувствует: мои прихватывают её нижнюю губу, оттягивая, обхватывая, всасывая. Господи, я сейчас действительно её убью. Пусть. Пусть…Я как последний мазохист терзал самого себя.
Дико.
Это было дико и разрывало на грёбаные куски. Я знал — я был уверен, что никогда и никого ещё не целовал так, как её сейчас.
Это выворачивает меня наизнанку.
Будто она закинула мне в глотку крюк, впилась им в самое нутро и теперь — рванула, растерзав все мои воздвигнутые преграды, вспарывая и выпуская наружу голое желание. Пульсирующее, давящее, душащее.
Как она там говорила? Главное - вовремя остановиться? Это было выше моих сил. Я чувствовал себя уставшим и измотанным. Как загнанный ротвейлер, которому на шею накинули удавку, а он все равно просится на волю, лишь сильнее затягивая ремень на своей шее. Мое сердце работало на износ. Я долго не протяну. Слышишь?! И она услышала. Не знаю как, то ли ведьма смогла читать мои мысли, то ли мое тело настолько молило о пощаде, то ли о сбросе напряжения в нужном русле, но она остановилась и выдохнула мне мое имя прямо мне в рот.
Никто.
Никто до этого не произносил его так. Я словно услышал звон бьющегося о кафель стекла. Настолько ярко, что я распахиваю глаза и в попытках отдышаться разглядываю, как выгибается ее шея. Она поднимается чуть выше, словно там, как на Эвересте, воздух был чище и разряженнее. Конечно. Наверняка. Потому что здесь, внизу, был такой концентрат гормонов, что я был готов взорваться, как динамит. А она держала в руках зажигалку и вот-вот подожжет фитиль. К чертям. Взорви здесь все.
Сквозь лихорадочные вдохи пытаюсь найти самого себя в ворохе чувств, поднятом из самой моей глубины. Сознание возвращалось медленно и очень неохотно… За закрытыми веками танцевали разноцветные круги, а через всё тело то и дело проходили волны вибрации, вызванные странными звуками, пока не поддающимися идентификации. Было чертовски приятно, безумно хорошо, а ещё очень душно. Низ живота сладко тянуло, тепло и жар раскаленной магмой растекались по всему телу, и я совершенно не понимаю, что происходит, но изо всех сил желаю, чтобы необыкновенные ощущения никогда не прекращались.
Как? Как ей удавалось сотворить со мной подобное? Я ведь не мальчишка-ботаник, которому дай потрогать грудь - и он сознание потеряет от выпавшей на его долю удачи. Ни одной девушке еще не удавалось заставить меня У-М-О-Л-Я-Т-Ь. Я ведь действительно был готов шептать ей на ухо, молить продолжать. Все-таки связанные руки - это огромное преимущество чертовки надо мной. Хотел бы я ее так, как сейчас, если бы она не взяла надо мной верх? Без раздумий прокричал бы да, просто ремень прослужил дополнительным бонусом.
Ее пальцы прочесывают уже влажные волосы на моем затылке и я чуть ли не прижимаюсь черепом к ее нежной ладони. Неуверенный шепот с ее губ заставляет меня заметно напрячься. Хмурю брови и чуть наклоняю голову вбок, делая вид, что просто ее не расслышал. Серьезно?! После всей этой картины, которую стоит показывать школьникам на уроках сексуального воспитания, она собирается уйти? Эти слова впору было выплёвывать кровавыми сгустками прямо на пол. Они были больными и горячими. Каждое слово с температурой под сорок. Обречённое. Умирающее.
- Тебе часто приходится делать то, чего ты не хочешь?
Возможно, чрезмерно самоуверенно с моей стороны, но я знал! Знал, что только остаток здравого смысла удерживает ее от мысли отдаться мне прямо сейчас. Читаю это в ее глазах. Чувствую через подушечки пальцев и через горячие бедра, обхватившие мою талию.
Когда она поднимается с дивана, то меня накрывает холодной волной, словно на меня вылили ведро ледяной воды. Все тело покрывается мурашками, и мне хочется, чтобы она скорее вернулась на свое место. Будь у меня еще один ремень, я бы привязал ее к себе и прошивал толстыми нитками, чтобы она не посмела меня оставить здесь одного. Я уверен, что тогда примерил бы на себя роль девственницы, которую только что отымели семеро и бросили. Сомнительное удовольствие.
Поворачиваю голову в бок и слежу за тем, как босые ступни касаются пола. Ее немного укачивало, как лодку посреди зарождающегося шторма. В этот момент я даже обрадовался, что лежал на диване. Что-то подсказывало, что будь я на ее месте, мои колени так же предательски бы дрожали. За ее спиной я не сразу понял, что появилось в ее руках. Но как только под блеском лампы сверкнуло острое лезвие, я почувствовал, что кончики пальцев закололо в предвкушении быть освобожденными. Я понимаю, если сейчас она разрежет ремень на кусочки, то высвободит всех моих демонов. Честно говоря, даже не представляю, как буду себя вести - мое тело ведет себя слишком непредсказуемо, а мозг работает сам по себе, без моего участия.
- Ты все равно за него поплатишься, - мой голос сейчас даже не дрожал, потому что я покорно ждал, пока она не распустит собственные сети. И в этот раз она была осторожна, нетороплива, совершенно другая, нежели та безудержная львица, которая дразнилась так, словно прикончит меня прямо здесь и не боится быть отомщенной. А я не думал мстить, меня захлестывали совершенно другие эмоции. Когда у сердца появилось немного времени для отдыха, и дыхание возвращается в привычный ритм, прижимаю руки к груди и поглаживаю ноющие запястья. Красные следы от ремня буквально вытатуировали мою кожу. На какое-то время придется забыть о коротких рукавах.
Слышу ее просьбу - сладкий липкий мед обливает мне душу. Я не тороплюсь лишь для того, чтобы она прочувствовала каждую секунду, находясь в ожидании. Точно так же, как я лежал полураздетый на этом гребаном диване и ждал, пока ее силуэт не покажется у меня в кабинете. Приподнимаюсь на локтях, издаю какой-то непонятный звук из-за пульсирующей боли в области паха. Возбуждение, которое буквально рвало меня на куски, разрывало мне грудную клетку и застревало в горле, до сих пор настойчиво требовало воплощения чего-то большего. Никогда бы не подумал, что меня может это пугать. Блядь. С каких это пор меня начинает волновать, что, получив свой десерт сейчас, я не смогу заказать его снова? Кто бы мог подумать... я стою сейчас рядом с ней, прижимаюсь грудью к ее спине и предполагаю, что после секса с ней, уже потеряю ко всему интерес. Сука, откуда такие мысли...
И в мозгу что-то рассыпается. Наверное, здравомыслие. Наверное, безысходная бездна.
Сначала это просто прикосновение. А потом. Поцелуй в плечо. Медленный, мокрый, скользящий. От которого мутнеет в голове, а из горла вырывается слишком громкий выдох. Или тихий стон. Поднимаюсь выше, прокладывая губами дорожку к шее. Чуть оттягиваю зубами нежную кожу, а потом всасываю ее в рот. Касаюсь языком мочки уха, свободной рукой перекидываю длинные волосы за другое плечо.
Я идиот.
Я полный мудила, если думал, что мог бы отказаться от этого. Просто разжать руки и выпустить то, что было в ладонях.
Твоё. Горячее. Желанное. Ласкающее… вот так… Резко разворачиваю ее лицом к себе. и её эти… о, боже… губы, влажный язык. Сейчас. Просто прямо сейчас. Руки, которые я когда-то боялся отцепить от её плеч, чтобы контролировать каждое движение, сейчас скользили по её бокам и животу, вверх, к груди, нетерпеливо забираясь пальцами под свою рубашку, которая смотрелась на ней гораздо лучше, чем на мне, сминая грубую ткань в гармошку, почти задирая её, касаясь нежной кожи, чувствуя, как торчащие соски упираются мне в ладони. Впился в плечо девушки поцелуем-укусом, оставляя на нём влажные красные пятна от всасывающего кожу рта.
Мои пальцы сжимали ткань рубашки, комкая, заставляя прижиматься ее ближе ко мне. На уровне инстинктов начинаю двигаться, глядя в распахнутые глаза. Скользя пахом по её животу и бёдрам, сминая в кулаках рубашку и с силой проводя ладонями вниз, к тазовым косточкам.
- Представь, что мы еще там. Представь, что никто, кроме меня, так и не заходил в комнату. Ты бы продолжила? Продолжила бы свое представление? - шепчу ей тихо на ухо, подаваясь чуть вперед. Я понимаю, что, вспомнив свой провал в приватной комнате с подставным стриптизером, она может снова разозлиться и разбить о мою голову близстояющую вазу, но мне было все равно. Я хотел услышать это от нее. Словно пытался уличить в ее подставной игре, где я теряю самообладание и падаю к ее ногам, а она уходит с гордо поднятой головой. Нет. Беру ее за запястье и прислоняю ее руку к выпирающим брюкам, чтобы она физически почувствовала, НАСКОЛЬКО она переворачивает все мое сознание, все мое тело.
Я вздрагиваю и на миг закрываю глаза. Зарываюсь носом в ее волосы и вдыхаю так, словно делаю хорошую затяжку.
Я хотел больше. Я хотел быть в ней. Не в том, банальном, простом смысле.
Я хотел. Быть. Ее позвоночником.
Ее телом.
Каждой косточкой.
Я не понимал. Боги, Я не понимал того, что росло во мне. Что-то знакомое, едва уловимое. Настолько давнее, что хотелось взвыть. То, что я давно отторг и клялся больше никогда – никогда – не впускать в себя.
безумие.

Отредактировано Austin Davis (2015-05-05 11:11:55)

+1

10

- я не позволяю себя использовать или втягивать во что-то, чего не хочу. Я не делаю ничего, чего действительно не хочу.
У меня бывают такие периоды, когда я перестаю различать, что безопасно, а что нет, пока почва окончательно не уйдет у меня из-под ног. Знаешь, это как с курением. Тысячи. Миллионы. Миллиарды лозунгов в мире о раке легких не мешают ни одному курильщику каждый раз вытаскивать и подкуривать из пачки очередную сигарету. Десятки «нет» в моей голове не заставляют меня оставить его сейчас.
Мои губы были в чужих поцелуях, но когда целовал их он, я с ужасом для себя осознала, что не хочу больше чтобы к ним прикасался кто-то. Кто-то кроме него. Мысли неслись в запретном направлении, заполняя каждую клеточку фантазиями о нем надо мной, подо мной, сзади меня. Нервно втягиваю воздух, кажется, мое сердце чуть не остановилось. Фантазии с ним в главной роли были билетом в один конец – прямиком в ад. Вдалбливаю это в голову. Как аксиому. Безрезультатно.
Что-то внутри меня разрывается вдребезги. Наверное, рассудок. Прощай, последний защитник здравого смысла. Мы сдаемся в руки победителя. Признавая в этом поражении такую власть над собой, которой ни у кого и никогда не было. Я официально выжила из ума.
- уже трепещу.
Освободив его руки и высказав просьбу, я ожидала, что он сорвется с цепи. Разложит меня на диване\столе и вытрахает себя из моей головы, но.. он медлил. Медлил, твою мать! Мне кажется или здесь вдруг закончился весь кислород? Следующие минуты ползли со скоростью среднестатистической улитки. Каждый мой затрудненный вдох и не менее осложнённый выдох дарили лишь мимолетные моменты облегчения.  Дьявол! Я была так возбуждена, что вся дрожала без его тепла, пытаясь согреться в собственных холодных ладонях.
Мы начали нездоровую игру. В ней не может быть победителей.
Мои внутренности превращались в гребанное желе. Какого черта он со мной делает? Что в нем было такого, отчего в голове начинался ураган? Внутри бушевало так много чувств, с которыми мне еще предстояло разобраться.
Внезапно, все стало ощущаться слишком громко, слишком интенсивно, слишком ярко.
Жар его тела на моей спине, руки на обнаженной коже, как мучительно нежно оголяет мое плечо..  мое тело было словно настроено на него, оно реагировало на каждый его взгляд, каждое прикосновение, каждый звук. Меня окутывал его запах, и я чувствовала себя замурованной. Ребра, казалось, сжались так, что выдавили весь воздух из легких.
- о, черт, - выдыхаю, притягивая его к себе за бедра. Сдерживая стон, откидываю голову назад. Прикусываю свою губу так сильно, что ее розовый цвет становится белым. Стоит ее отпустить, губа наливается соблазнительным алым. Никогда не хотела почувствовать тело другого мужчины так, как его. У меня были другие, но с ним я чувствовала себя, словно меня уносило неведомым течением, курс которого изменить было не в моих силах. Как можно противостоять всему, что завернуто в таком сексуальном татуированном флаконе?!
Его дыхание скользило горячим воздухом по моей коже. Животные звуки его голоса над ухом. Мне хочется рвать связки, когда он целует мою кожу и, могу поклясться, улыбается. Сжимаю бедра, чтобы успокоить боль, которую он вызывал. Влажное тепло его рта на моей шее заставляет удовольствие интенсивно пульсировать лучше, чем я могла себе представить. С закрытыми глазами блуждаю в этих пьянящих ощущениях.. это так хорошо чувствуется. Походит на поиск нирваны.
Непреодолимо. Необъяснимо. Неотвратимо.
Так глубоко. Так сильно. Так отчаянно.
В следующее мгновение его сильные руки крутанули меня в своем кольце. Распахнув глаза, я сразу очутилась в мерцающем океане его голубых глаз. В расширенных зрачках запечатлено все непокорное, грязное, запретное и горячее. Чувствую тепло этого взгляда, которое проникает в тело до самых глубин. Я готова принять его, все тело от шеи до кончиков пальцев на ногах стонет от желания.
Его губы перемешивались с моими. Его звуки перемешивались с моими. Его вкус перемешивался с моим. Я обожала и ненавидела то, что он заставляет меня чувствовать. Эта тяга совершенно нездоровая.
Его руки, словно искорки, обжигали и оставляли после себя шлейф из томных покалываний на каждом пройденном сантиметре. Ладони кажутся жесткими, когда он проводит ими по соскам. Мышцы моего живота сжимались от каждого прикосновения, и я с трудом напоминала себе, что необходимо хотя бы изредка дышать. Почему позволяю своему телу так реагировать на него? Я никогда прежде не теряла контроль над собой на столько, но когда он трогал меня вот так, я с радостью выбрасывала этот контроль в окно. Я хотела перемазать его скулы любимым вишнёвым вареньем и впиваться в них своими губами.
В какой-то момент мне показалось, что Остин может оставить на мне синяки, а потом.. боже.. я захотела, чтобы он их действительно оставил. Хотела напоминание об этих ощущениях, о том, к чему я тянулась, и чего так яростно жаждало мое тело, к ебеням выкинув голос разума. Дьявол, он исполнил мое желание!
- боже, да,  – я исцеловала каждый сантиметр, доступной мне стороны его шеи, посасывая и покусывая кожу, пока он расставлял свои метки. Желая, чтобы он отметил меня так, чтобы следы остались на мне и завтра. Прокладывая дорожку из поцелуев по его плечу, я счастливо простонала.
Кровь в венах закипала и густела.
Прижавшись к нему всем телом, я тихо заскулила от того, как каждый изгиб его тела сочетался с моим. Как это больно быть наполненной сильным желанием и не иметь понятия, как все закончится. Я хотела его так, как будто каждую секунду чувствовала себя умирающей от голода и насыщенной.. я не знала, что с этим делать.
- святая матерь ада, - выдыхаю, запутывая свои руки в его шевелюре. Его эрекция упиралась мне в живот, а я грубо сжимала его волосы в кулаках. Его руки застыли, но я не хочу, чтобы они оставались без движения. Совсем не хочу. Пусть они начнут действовать. Пожалуйста.
Хриплый голос, как темный бархат, почти осязаемый скользит по моей коже. Я представляю. Но я хочу, чтобы он заткнулся и прижимаюсь губами к манящей коже, в надежде, что он замолчит. Маленькая капля пота бежит по шее. Слизываю ее. Соленый вкус омывает мой язык.
Прекрасный Подонок. Я была беспомощна перед ним и если его ощущения такие же, как у меня – мы оба в беде. Необузданная страсть была чем-то новым для меня. Я не хотела, чтобы он сдерживался.
- блядь, да, - шепчу с теплым выдохом ему в шею, когда я ощутила, КАК натянулась ткань его брюк в причинном месте. Прижимаю ладонь сильнее, хватая младшенького сквозь одежду. – поверь, я лучше над виском своим сдавлю курок, чем заново переживу тот облом.
Есть что-то в нем, что заставляет меня жаждать быть дикой. Он, как свобода, завернутая в  сексуальную оболочку. Искушение, которое заставляет меня задуматься о вещах, которые я не должна делать.
Остин Дэвис – это торнадо, от которого идут мурашки и все внутри наизнанку.
- что ты со мной делаешь? – спрашиваю тихо, прислоняя свой лоб к его ключице. Почему мне казалось, что мой желудок ухнул вниз, оставив после себя только дыру, выжженную кислотой? Я знала, что, когда все закончится, возненавижу нас обоих. Его – за то, что он делает меня слабой и безвольной. Себя – за то, что позволила похоти преобладать над разумом. Этот парень – БЕЕЕДААА с большой буквы. Но сейчас.. сейчас я не могла остановиться.
Меня волновали только: ощущение воздуха на моей коже, звуков нашего неровного дыхания, жара его поцелуев и мысли о том, что будет дальше.
Не могла остановить наше общее отчаяние.
Мои руки скользнули по его плечам и принялись ласкать его твердый живот, грудь, крепкие бедра и мягкую поросль волос от пупка и ниже. Желая подразнить его, я провела пальцами вдоль ремня, к стальной выпуклости в его брюках, но вместо продолжения игры я постаралась быстрее справиться с молнией и пуговицей, чтобы спустить остатки его одежды на пол. Господи, боже мой. Если где-нибудь на этой гребанной планете имеется лучший экземпляр мужчины, я заплачу любые деньги, чтобы на него взглянуть, честное слово.
Из кармана брюк выпадает телефон. В голову залетает абсолютно дикое желание – увидеть следы, что он оставил на моем плече со стороны. Мазохизм чистой воды. Вкладываю телефон в его руку.
- сфотографируй. Без лица. Шея и плечо. Я хочу увидеть, а после я дам тебе то, что ты хочешь, - почти умоляю осипшим голосом, присосавшись к его пухлой нижней губе, а теплой ладонью знающе обхватывая его дружка.
Дважды просить не пришлось. Щелчок затвора и передо мной экран с моей фотографией. Яркие маленькие вампирские следы приковали к себе мое внимание. Они четко говорили мне, он был здесь
                                                        здесь
              и здесь.
- пожалуйста, хочу видеть все места, где будут твои губы, - не верю, что говорю это. Кто я? В какой вселенной? Это было слишком для меня.
Он был слишком.
Пячусь назад и тяну его за собой. Сажусь на край стола и стону от сильного контраста холодной поверхности под и горячего тела на. Я была словно в огне, каждая клеточка молила о грубом проникновении.
Мое тело поддалось инстинктам: ноги обвились вокруг его торса, пятками впиваясь в ягодицы, прижимая себя ближе к его возбужденной плоти; руки вцепились в волосы, притягивая его губы к себе, скользя своим языком вдоль его, отражая движения наших бедер. Нас разделяла лишь тонкая ткань моих трусиков, которые впору было выжимать.. и я попросила сорвать их. Не снять. Сорвать.
- я на таблетках, - у меня были нерегулярные, болезненные менструации , и врач прописал противозачаточные в качестве лечения, но раньше я не пользовалась этим так. Раньше. Но с ним. Черт, я не хотела, чтобы нас разделял даже тонкий латекс.
- ты.. давно проверялся? – шепчу у его горла, через стон агонии. Я не знаю его, но даже если он с «букетом», то мое безрассудство готово было это принять. Плевать. Это будет потом. Когда чувствуешь, что грудную клетку раздолбили отбойным молотком, то делаешь такие вещи, как это.
Дай мне свой шприц. После тебя. Я буду так же заражена.
- пожалуйста, скажи, что ты чист.. - я желала, чтобы он находился внутри, чтобы заполнил меня собой. Чтобы отправил на самую совершенную пытку. - скажи, что ни с кем не был без..
почувствуй что твоя. что в тебе. что в тебя

Отредактировано Johnny Knox (2015-05-14 08:06:27)

+1

11

Я никогда не относился к сексу серьезно. Для меня завалить какую-нибудь дурочку у себя на столе было с родне выпить чашечку молока перед сном, так, чтобы лучше спалось. Но, твою мать, сейчас, когда под моими руками подобно сладкому пломбиру таяла она, секс становился чем-то другим. Когда мне хочется просто разорвать грудную клетку и заставить ее угомонить мою безудержную тахикардию. Я слышал такой грохот в ушах от прилива крови, словно там, за стенкой клуба бомбили Иран. На самом же деле это рухнуло мое самообладание.
Она не хотела от меня отставать, и стоит ее губам коснуться чувствительной кожи моей шеи, жмурю глаза и громко выдыхаю, поддаваясь этим сладким ощущением и умелому жадному рту. Мои счетчики электроэнергии уже кричали о том, что всех моих сбережений не хватит, чтобы оплатить счета. Блядь, я был готов продать клуб, сжечь собственное авто, продаться в рабство куда-нибудь на Восток, только бы эти сладкие мучения, на которые мы с ней подписались кровавой росписью, наконец-то закончились.
Мне было нечем дышать рядом с ней. И я ничего не мог сделать. Она была вокруг. Она была во мне. Распори грудь — и вытечет. Вместе с кровью, толчками.
Откуда
ты
во мне?

Ее тонкие пальцы властно перебирают мои волосы, и стоит ей потянуть их вниз, как я рычу, как раненое животное и сильнее впиваюсь пальцами в ее спину. Влажный язык скользит по моим плечам, оставляя за собой мокрую дорожку. Участок кожи покрывается мурашками, на миг становится холодно, и я непроизвольно подаюсь всем своим телом к ней, чтобы согреться.
Слышу ее голос, такой просящий, умоляющий и... разбитый. Интересно, если я сейчас выйду за дверь, она наймет киллера, чтобы пустить мне пулю между глаз? Будь я на ее месте, непременно бы так и сделал. Я бы даже сам выложил стопку хрустящих купюр, лишь бы он только стер из моей головы глупые мысли. Ее шепот переворачивает мое сознание. Все больше и больше хочу, чтобы она выкрикивала мое имя, оставляла его у меня в ключицах, рычала им, впиваясь острыми ногтями и выгибаясь, как дикая кошка, под моим телом. Произноси его, шепчи его, назови меня по имени. Как же это заводит, святые угодники, я готов жалобно пищать, как туго натянутая гитарная струна, вцепиться руками в горло и заставлять говорить снова и снова. но нет...
Губы обхватили сосок, и глаза прикрылись от глухого стона, который ударил прямо в голову. Почти физически. Заставляя слегка сжать зубы на твёрдой вершинке, а её спину — сильнее почти-вывернуться, так сильно она вжималась в меня. Кажется, вот-вот раздастся хруст позвоночника. Рука, которая плотно была прижата к моим брюкам, сейчас требовательно сжимала все мое естество. И на этом моменте, вжираясь взглядом до крови из глаз в запрокинутое лицо, я вдруг понимаю, что всё. Выдержка лопнула. Разорвалась. Покатилась к хуям. Исчезла. Просто - её нет.
Калейдоскоп раскололся. Эмоций, ощущений, чувств, сбитых мыслей, дыхания, ярких вспышек — разбился на миллион частей, будто кто-то швырнул его об пол… У меня перед глазами мелькали яркие вспышки и отдельными фрагментами ее безумные светлые глаза с расширенными зрачками. Просто мои губы с силой впечатались в неё. Со всей силой того, как она завела меня своим маленьким, влажным, тёплым ртом, скользящим в нескольких сантиметрах от моих губ и сводящим с ума, и выводящим из себя — минуту назад, сейчас, минутой позже. Неощутимым и оттого ненавистным, желанным, необходимым. ­
Меньше всего мне сейчас хотелось разговаривать. Но ее вопрос заставил меня задуматься хотя бы потому, что я был готов задать точно такой же ей. Я не понимал, блядь, я не понимал, как ей удавалось кружить мне голову одним только поцелуем или легким прикосновением руки, от которого я вскипал, как реактивный чайник, и чудом не заливал свои брюки.
- Подаю тебе аперитив, хотя горячее уже давно дошло до готовности.
Я чувствовал себя попкорном, который забросили на раскаленную сковороду и накрыли крышкой. Каждый раз больно бьюсь затылком о потолок и теряю связь с реальностью. Всерьез начинаю задумываться о том, чтобы распороть ненавистные мне брюки тем самым канцелярским ножом, так как снимать их привычным способом - слишком долгий процесс. Ее руки хозяйственно бродили по изголодавшему напряженному телу, и я облизываю пересохшие в одно мгновение губы. Смотрю на нее сверху вниз и рисую себе картинку, как твердый язык очерчивает каждую линию, каждую вену на моем животе. Томно. Мокро. Как я еще не взорвался здесь, как подожженный тротил, ума ни приложу.
Горячее дыхание обжигает мое ухо и ее лицо находится настолько близко, что я вижу в ее глазах свое отражение. Влажные взлохмаченные волосы и совершенно дикий взгляд. Я себя не узнавал. Это был не Остин Дэвис. Это было обезумевшее существо, которое сейчас будет распарывать несчастную девочку и распутывать ниточки ее ДНК. Я не хотел знать этого Остина, потому что все пространство, все мои мысли занимала лишь она хотя бы потому, что теперь ее пальцы сжимали очень важный мне орган. Я зажмурился, ощущая, как дрожит всем телом. Я пытался. Но не мог ощутить этого, ощущая лишь её руку. ­
Слишком не такую. ­
Слишком уверенную. ­
Слишком. Всё было слишком. Так блядски слишком... хорошо...
Я настолько прислушивался к охренительным ощущениям, что не сразу понял, что она хочет от меня. И как только в руке оказался мой мобильник, я, словно под гипнозом, сделал несколько кадров, где на ее коже отпечатались мои засосы и укусы. Я сам смотрел на все это действо, как прокаженный, но встряхивание головой помогло мне выйти из тягостного забвения.
Всем своим подружкам я банально бы заснул свой галстук в их рот, лишь бы они только не сыпались словами, пока я был занят делом. Но когда говорила она, причем такими непривычными для слуха фразами, я готов был стелиться ковриком у ее стройных ног и вилять хвостиком, как собачонка. Что за херня?! Это было ненормально и противоестественно, и мне не хотелось поддаваться этим чувствам.
- Тогда смотри внимательно, - мое лицо исказилось в улыбке, а бровь задористо поползла вверх. Уже освобожденный от лишней обуви и одежды, и иду следом за ней к столу, преодолев расстояние всего лишь в несколько шагов. Резким рывком усаживаю свою девочку на самый край стола. Нависаю над ней и упираюсь двумя руками о гладкую поверхность залакированного красного дерева. Вынуждаю ее выгнуться и откинуться спиной на парту. Грубо разрываю края рубашки так что пуговицы жалобно рассыпаются на полу. Она снова грациозно выгибается мне навстречу, выставляя вверх возбуждённую грудь. Прямо под мои губы. Аромат ее кожи буквально выплескивал на меня феромоны так, что двигатель Ламборджини в сравнении с моим возбужденным рыком кажется писком испуганной мыши. Я не сдержался, снова втянул просящую ласки горошинку в рот, чуть прикусил, чувствуя, как длинные ногти впиваются мне в шею.
- Тебе видно? - я поднимаю глаза и продолжаю водить кончиком языка по ореолу сосков. Хищно улыбаюсь и опускаюсь с поцелуями вниз, начиная свой путь от груди, останавливаясь и делая небольшую передышку в районе пупка а затем спускаюсь еще ниже. Подушечки пальцев наткнулись на влажную ткань трусиков, и по спине прокатил жар, ударяя вниз. Заставляя напряжённую плоть пульсировать сильнее. Указательным подхватываю край и зажимаю кружева в кулаке, неосторожным, нетерпеливым движением срываю их с ног.
- А так? - касаюсь губами лобка и вычерчиваю что-то влажным языком. Черт, мне так жарко. Готов поспорить, что ты тоже была бы не прочь, если бы горсточка слепых пожарных сейчас окатила нас ледяной водой. Этот запах. Она пахла слишком хорошо, слишком приятно и слишком соблазнительно. Я уже потерял счет тому, сколько раз произнес это "слишком" в ее адрес. Да, и я слишком, просто как проклятый хотел ее, и уже собирался стереть эту крайнюю грань, которая нас сейчас разделяла. Я приподнимаюсь на локтях, возвращаясь к ее лицу. Ласка. Большим пальцем — по коже щеки, касаясь скул, с нажимом. Губы моей убийцы приоткрылись, и дрожащий выдох едва не вынес мне мозги. Создавалось впечатление, что языку стало тесно во рту — хотелось, отчаянно, задушено хотелось вылизать её всю. Но она остраняется от меня всего на несколько сантиметром, а такое чувство, что между нами уже континенты.
Этот совершенно невинный вопрос родил во мне необъяснимое чувство нежности к ней. И это в очередной раз взорвало мою голову. Откуда? Откуда во мне просыпались такие эмоции? Она сейчас лежит передо мной, совершенно беспомощная, раздетая, дрожит от каждого моего прикосновения. Я коснулся ее красных от моих ласк губ своими сквозь ободряющую улыбку. Конечно, я всегда предохранялся. Я смело мог назвать себя ебарем-террористом, поэтому всегда носил с собой резинку. Я мог забыть дома телефон, сигареты, часы, что угодно, но верхняя полка моего стола всегда была заполнена "на случай важных переговоров". Я был удивлен, что она настолько погрузилась в нашу агонию, что готова была опуститься со мной в самую пучину. На самое дно. И тут я понял, я проиграл по-крупному. Потому что этот вроде простой жест с ее стороны окончательно и бесповоротно заполнил мой разум.
Я был проклят. Проклят в аморальном желании овладеть ей и не отпускать до той поры, пока я не рухну на пол от бессилия.
Какого же грёбаного хрена меня это так сильно душит сейчас? Разрывает на желание убить и желание оказаться глубоко в ней.
- Тебе нечего бояться, - мой голос дрожит, но уверенности в нем не меньше. Мокрая, даже не успела высохнуть. Извиваешься, как змея. Хочешь ещё. Я знаю, ты хочешь.
Меня. В себе. Прямо сейчас.
О, да. Тело ломит и вот вот разорвётся на чёртовы части, а я въедаюсь в её рот, яростно всасывая в себя влажный язычок, дико рыча, кусая, отпуская горящее пульсирующей кровью лицо искусительницы и опуская руки к её бёдрам. Все, хватит. Первый грубый толчок - и я чувствую, как сильно стрельнуло прямо у меня в черепа, как будто в нем взорвали мощную петарду. Мне показалось, что мой стон был слишком громким, таким, что мне закладывает уши. Теплая, Господи, какая она горячая, и невероятная узкая. Стискивая зубы, едва не рыча, когда она выгибается, запрокидывая голову, упираясь затылком в стол и цепляясь руками за мои плечи.
В. ней. так. туго.
Я буквально рву на кусочки свой самоконтроль.. Не отводя возбужденного взгляда от ее светлых глаз. Взгляда, в котором я уже не тонул — в котором я безнадёжно шел камнем на дно.
Челюсть сжимается так, что зубы вот-вот просто треснут.
Я властно взял её под колени, ускоренно толкаясь к ней тазом, входя до самого конца, чувствуя дрожь в каждой напряжённой мышце. Я из последних сил стараюсь держать себя в руках и не концентрировать внимание на том, как плотно и мокро стенки влагалища сжимаются вокруг члена. Она держит меня внутри так сильно, что скручивает нутро и выворачивает меня наизнанку. Там, в глубине её взгляда, её жаркого тела. С каждым резким проникновением чувствую, как схожу с ума. БЕСПОВОРОТНО. Потому что просто не мог остановиться, только быстро отстраняюсь, впиваюсь пальцами в разведённые бёдра, поддерживая её, напряжённо глядя в глаза, дыша через стиснутые зубы. Шипя и запрокидывая голову.
- Оооо, черт, - я до боли кусаю свои губы и понимаю, что настолько хорошо, мне еще не был никогда. Так, что пальцы ног сводит в судорогах, так, что сладкая истома разливается по всему телу, так, что я просто жил этим моментом, когда чувствовал ее тело, целовал ее губы и буквально вылизывал гладкое нёбо. Одной рукой ласкаю ее грудь, пальцами второй нащупываю бугорок ее клитора и начинаю неспеша массировать, наращивая темп.
Мое лицо совсем близко от ее, опускаюсь совсем близко к ее уху.
- Как тебя зовут?
Еле произношу слово за словом. Блядь, клянусь, это первый случай, когда в такой момент меня это интересовало. Я не хотел сближаться просто с кем-то. Я хотел иметь только ее. Такую сладкую, желанную и единственную. Она действительно была безжалостной стервой, потому что настроила меня исключительно на свою волну.
как... тебя... зовут...
Последняя мысль перед тем, как я снова погружаюсь в сладострастные ощущения... толчок за толчком, не смотря на то, что стол ходил ходуном и шум мог привлечь нежелательных зрителей. Но мне было все равно, потому что...
Так близко...
так мучительно...
так хорошо...

+1

12

Выбирай я место своей смерти, не задумываясь, умерла бы на коврике у его ног. Ни один из нас не станет отрицать, точно так же, как и признавать, что это чувство, как бы оно не называлось, нам неподвластно. И мы оба это знали. Это был немой вызов.
У него красивые губы. Чуть пухлые, бледно-розовые, матовые. Сухие. Черт возьми, их хочется кусать и пробовать не переставая. Думаю, вкусом они напоминают дольку персика. Снаружи бархатную, а внутри сочную. В глубине я боялась находиться с ним в одном пространстве. Меня тянет к нему. Стараюсь. Отчаянно стараюсь смотреть на него по-другому. Другими глазами. Бесполезно. Я хорошо себя вижу, но плохо знаю.
Уже не знаю.
Его татуированное тело заставляет работать неизведанные доселе гормоны в моем теле. Господи! Я думаю, что он аппетитный. Кто я? Я ни разу в своей жизни не называла человека аппетитным раньше.
Черт, он был хорош. Его прикосновения не были нежными и любящими, но они показывали, как сильно он меня хотел. Его сиплый голос с легкостью толкал меня на дикие поступки. Череда картин перед глазами. Ещё не сны, уже не правда. Я вдыхала его до самых тонких капилляров и тонула, растворялась, тонула… ловя приходы героинового тебя. Он пробегался по моим венам и взрывал мозг.
искренне. неподражаемо. громко и пошло.
Мысль о том, что он будет смотреть на кого-то еще с такой же глубинной страстью, мысль о том, что он, вообще кого-то захочет кроме меня, заставляла мой желудок скручиваться от ярости. Это заставило мое сердце биться еще быстрее.. со скоростью тысяча миль в час. В ушах звенело от потока крови, что мчался по венам. Я молилась, чтобы мой мозг перестал вращать мои шестеренки, а сердце не нарушало скоростной режим.
Издаю низкое рычание и выгибаюсь дугой, словно гуттаперчевая кукла, цепляясь за его плечи, когда он разрывал свою рубашку, позволяя пуговицам разлететься в разные стороны. Его горячие губы блуждали по груди. Он посасывал и покусывал соски. Пальцы ласкали живот, бедра, озорно подлезали под кружево, а я все громче и настойчивее требовала продолжения.
Не отрывая своих глаз с очевидным хищным блеском, он сжал в руке мои кружевные трусики, а затем резким движением сорвал их с моего тела. Звук рвущейся ткани эхом отозвался в тишине кабинета. Медленные изводящие обещания его языка, что-то рисующего на коже, вконец заставили обезуметь от желания, когда уже не осталось ни капли гордости и логики – лишь томление ощущать его внутри себя.
маленький ядерный взрыв.
Это продолжалось целую вечность, этот разрывающий экстаз. Мое тело поднималось, чтобы встретить с ним, а его рот был голодным и влажным, кусающим и сладким. Мое небо разрывалось в клочья. Мальчик-горечь, пусть ты будешь моим последним уроком, пожалуйста..
и он вошел.
Меня даже не ужаснул мой громкий вскрик, открываясь полностью и принимая в себя его член. Он ощущался лучше всего на свете. Мое лоно жадно обняло его. Откидываю голову назад, извиваюсь всем телом. Не могу сдержаться. Я едва слышу свой голос. Это слабое эхо того, что происходит между нами. Торнадо чувств и тяжелых вздохов, ураган губ и языков, зубов и пальцев.
Я потерялась в ощущениях его нетерпеливых пальцев на моих бедрах, на моей попе, на том, как он прислонял свой лоб к моей ключице, приникая еще ближе, в ощущениях его бедер, как они двигались быстрее и жестче, встречая каждое мое движение.
опухшие вены.
зубы в кожу. укус.
Для меня ничего на свете не существовало, кроме его скользкой кожи под моими пальцами и этих непередаваемых звуков. Он проникал в меня снова и снова, безмолвный в своей потребности, а я терялась в нем. Отдалась ему, но не хотела взять себя обратно, готовая снова и снова слепо бросаться в бездну блаженства.
Стены впитывают в себя наши стоны, ревы, сопения, хрипы и еще черт знает что. Я потеряла счет тому, сколько раз прокричала\прошептала\простонала его имя.  Это был тот секс, про который не рассказывают подружкам..
На таких, как он, вешать бы табличку «не подходи – убьет». Время с ним в клочья. А желание отчаянно и эквивалентно голодающей Нигерии. Все боятся положительного теста на беременность, несчастных двух полосок, а я боюсь положительного теста на привязанность к нему.
и мы глубоко.
и мы до предела,
мы складывались, как пазл.
Он был причиной каждой мольбы и проклятий, что сыпались с моих губ. То, как он двигается во мне, каждый нырок глубже и энергичнее предыдущего.. боже.. как на лбу выступили капельки пота, как его губы раскрылись, когда он смотрел на мои.  С каждым его движением, я чувствовала, как напрягаются мышцы его тела, его грудь покрылась блестящим потом, а я смотрела туда, где он входил и выходил из меня.
- Оооостин..
Кажется, мое тело трещит по швам. Я продолжала восхождение по крутой извилистой тропе, и на каждом витке, приближающем к оргазму, дыхание пресекалось, а тело сжималось в усилии. Меня восхищала незамысловатая искренность нашего сексуального контакта.
- пожалуйста, – умоляла я, смотря ему в глаза и закрыв все ощущения, кроме его члена в себе, руки на груди и пальцев, опущенных на мой клитор, которые начали теребить его с идеальным нажимом, с идеальным ритмом. Способность произносить слова терялась с каждым проникновением, сильнее вжимающим меня в стол. Мое тело предательски принимало его, как вторую половинку.
Его голос был безрассудным и отдавался вибрациями на моей коже.
- Джо.. Джонни.. – черт, я еще никогда не хотела, чтобы мое имя произнес в слух кто-то, как сейчас. Зарекалась, что не скажу ему, но.. я не могла думать ни о чем, сознание маячило где-то на горизонте.
Наслаждение нарастает. Наслаждение невыносимо.
Теплым ртом облизываю и дразню чувствительную кожу ниже уха, заглушая  превышающие допустимые децибелы звуки в его шее. Твою мать, мы были слишком громкими. Крепкозаваренными.
В какой-то момент, стало казаться, что он наказывает меня за что-то. Подводя к самому краю, а затем отступая и оставляя меня балансировать на грани оргазма. Мне оставалось скрипеть зубами, выругиваться, не оставлять попыток подпихнуть его в задницу и вынудить закончить это безумие.
Но он не уступал. Я одновременно ненавидела его самообладание и восхищалась им, отчаянно мотая головой по столу, вновь не достигнув желаемого пика. Если он сделает так еще раз, я привяжу его и закончу все сама. Это была настоящая пытка, изысканная, утонченная пытка. Светопредставление.
- да ладно! – восклицаю обреченно, умоляюще выгибая бедра, приподнимая их выше.
Взяв его лицо в ладони, вынуждая смотреть мне прямо в глаза, ощущаю шероховатость его щек.  Мы оба хотели трахаться до самозабвения и исполняли свое намерение, но пора бы прийти к логическому завершению.
- боже, я так близко.. пожалуйста.. вместе.. -  мой тон был таким неправильным, голос осипший.
И я начала говорить. Слова, которые сама с трудом понимала. Слова о том, как я чувствую его член внутри себя, о том, как он сам мне сейчас нужен. Слова о том, какой он на вкус и о том, насколько я влажная. Слова о том, что я хочу, чтобы он кончил.
О том, как мне нужно, чтобы он кончил.
Горячая волна подхватила меня и вознесла на самую вершину. Оргазм накрыл меня с головой, плоть пульсировала, сжимая его еще крепче. Тело корчилось в сладостных конвульсиях. Даже феноменально, интенсивно, сногсшибательно, оргазменно, изумительно не может описать этот секс. Стоп. А разве есть слово оргазменно?
Сквозь сладкую пелену я слышала его утробное рычание, чувствовала, как пальцы впиваются в кожу сильнее, обрушиваясь своей тяжестью на меня сверху. Дыхание обжигало кожу. Все мое тело наполнилось истомой, по коже ручьями струился пот, бедра все еще подрагивали, прижимаясь к его бедрам. Запах пота и секса от нас, кружил мне голову.
Улет.
Это был лучший секс в моей жизни. Во рту пересохло, мышцы ломило, и я была истощена.
Наслаждение сделало черты его лица непривычно мягкими. Обвив руками его шею и промурлыкав что-то невнятное, припадаю к его губам недолгим поцелуем. Более не таким жадным и требовательным, как некогда ранее. Как и прикосновения, теперь они были бережными, почти благоговейными.
Интимность нашего объятия поразила меня с сокрушительной силой, отчего у меня перехватило дыхание. Он просто прилип ко мне. Изо всех сил я старалась дышать и не паниковать, остро ощущая каждый сантиметр наших соприкасающихся тел. Я чувствовала, как каждый удар его сердца отдавался в моей груди.
- мне.. нужно идти.. меня, наверное, потеряли .

+1

13

Это абсолютно ненормальное, всепоглощающее, убийственное, не поддающееся контролю - объяснению - остановке и еще бог знает чему, чувство.
Я превратился в крутой обрыв, с которого только что соскользнула ее нога. Сорвала мелкие камни и грязь. И они покатились… сначала почти бесшумно. Почти незаметно.
Из-за секундного онемения в светлых глазах.
А затем… вдруг, облавой, жахая, разбиваясь, срывая другие комья, и вот… вот уже целая гора летит вниз, погребая под собой всё. Сталкиваясь, разрываясь этим именем. Её именем… именем, которое волшебным образом впилось мне в голову и не отпускало ни на секунду. Ускоряя дыхание до ломоты в лёгких. Джонни.
Ее голос наполнял всю мою сущность, словно меня до этого разобрали на мелкие детальки и, потеряв одну, заменили отсутствующую ею. И это было так правильно, черт ее подери, так привычно и правильно, что я не могу себе представить, как было бы по-другому. Ее мягкие губы идеально подходили моим требующим, влажный язык идеально противостоял моему, ее ноги были созданы для того, чтобы обхватывать мои бедра. А эти руки... они выколачивали меня, как пыльный ковер, задевали те точки, прикосновение к которым вызывали у меня оргазмический калейдоскоп. Понятия не имею, что это еще за херня, зато мое тело, как оказалось, жадно принимало эти ощущения и посылало в мозг тягучие сладкие импульсы. Огонь.
Интересно, знала ли она, какие голые сейчас у нее глаза? Дьявол, даю голову на отсечение - нет, потому что если бы знала - отвернулась бы, не позволяя смотреть настолько глубоко, прятала бы лицо в длинных волосах, ютилась бы в моих ключицах и кусала бы кадык лишь за тем, чтобы отвлечь меня от себя. Но я не мог.
Лишь бы это наваждение прошло.
Да. Пройдет. Обязательно.
Стоит только проснуться и стереть из памяти.
Купить новый ремень. И диван. И стол. И рубашку. И, видимо, клуб. Твою мать.
Руки скользят вверх, по втянутому животу, рёбрам, оглаживают каждое, обхватывают помещающуюся в ладони влажную от пота грудь.
Я отключаю интеллект и просто становлюсь рабом своих ощущений, когда внутренности сжимаются в один сплошной ком, а мышцы дрожат от каждого прикосновения тонких пальцев к плечам, ягодицам, самому низу живота. Её сдавленный шёпот пробился мне в сознание и пробрал до мурашек, заставляя на несколько секунд забыть, кто она. Что она. Губы сминали кожу ключиц, впиваясь, как безумный зверь, кусая.
Вызывайте копов, дело не закончится отсутствием жертв.
Я хочу ее. Ближе. К себе. В самое нутро.
- Обхвати меня крепче, - перехожу то ли шепот, то на властный крик, я даже сам не успел сообразить. И она слушается, ничего не говорит, просто делает так, как я захочу. А я ведь не просил, я требовал чуть ли не приказным тоном, удивляясь своей голодной жестокости. Ты хоть чувствуешь, как изводишь меня до помутнения рассудка? Так, что глаза темнеют от разрывающей меня на части похоти?!
Выворачивает наизнанку, а разрядка затянутым шаром пульсирует глубоко внизу.
Живот напрягается до судороги, я подаюсь назад, все еще цепляясь за горячее тело, и опять в неё, вызывая резкий выдох, опаляющий кожу шеи. Замираю на несколько секунд, когда чувствую, как влажные стенки принимают меня в себе. Нет, я не кончу сейчас, даже не надейся. Я буду терзать ее до той степени, пока она не начнет молить меня остановиться. Она, как назло, с вызовом стискивает коленями мои бёдра, приподнимается, неосознанно сжимая меня внутри. Вырывая из горла хриплый стон. И сама же… блин, Джонни, что ты… сама насаживается снова.
- Не вздумай! Нет, - выдохнул, наклоняясь ещё немного ниже, чувствуя сбитое дыхание в своих волосах. - Мне нужно.
Она прикрывает глаза, и я стараюсь впитать в себя это выражение лица. Полное желания до растекающегося сердца. Невозможности до боли между рёбрами. Страсти до тлеющих углей под кожей. Несказанных слов до раздирающего кашля в горле.
Задыхайся. Стони громче, давайдляменя, пожалуйста, мне так нужно… опять нужно, это смешно, это ад.
Последние граммы терпения скатываются каплями пота на моей груди.
Глубже, резче, в неё.
Я мучил не ее, я мучил себя. Вспоминал все грехи, и безжалостно сгорал в агонии.
Я не ожидал, что буду стонать настолько громко. Представляю, что уже думает на этот счет секретарша, лишь бы змея не стояла за дверью с просьбами о повышении премии за сохранение моей репутации. Но я себя не слышал. Слышит только её, двигаясь, сначала осторожно, а затем - быстрее, глядя, как Джонни запрокидывает руку за голову, будто в поисках ориентира, скребёт по краю стола, но нащупывает лишь жалкую лаковую крошку. А я вбиваюсь. Сильнее и сильнее, задушено всхлипываю. Знаю, что можно. Знаю, что нужно. Что она хочет этого. И по её судорожным сжатиям, по почти до крови закушенной губе мне вдруг хочется взорвать ее мир, не оставив ни единого цельного камешка. И я только ускоряюсь, толкая её в полёт с этого обрыва, где сам побывал ранее.
Слегка вибрируя горлом, с растяжкой. У неё во рту в этот момент… наверное, так жарко. Так судорожно-сладко-сильно… войти, ощутить стенку глотки. Медленно… а потом… ускорить темп. Сильнее… сильнее, блядь.
Чтобы она могла стонать, заходясь мелкой дрожью от движений внутрь неё, от методичных круговых поглаживаний клитора. Ускоряющихся с каждым повышением голоса в её вдохах.
Вперёд - резче, а назад - медленно, будто позволяя прочувствовать каждую свою вену на чувствительной коже. Она дрожит под моими руками, буквально вжимается всем телом в холодную поверхность стола, едва сдерживаясь, чтобы не сдвинуть ноги, но я крепко держу ее под коленями, чтобы ощущать плотнее. Глубоко. Мокро. Жарко. Так, словно я был в поисках дна, конца этому сумасшествию. Ее горячие ладони обхватили мое лицо, и я понял, что причина моей аритмии сейчас начнет использовать запрещенный прием, выбросив все карты на стол. Это был не фулхаус, а чистый эротический порочный флеш рояль. Я! Я контролировал ситуацию, я должен был решать, когда погрузить ее в этот приторно блаженный транс. Но когда с ее губ срываются томные грязные слова, перемешанные с хриплым дыханием, вскриками, проклятиями, бранью и нежностью, то все мои планы с треском провалились. Это становится последней каплей, разбившей жалкие остатки самоконтроля. Я с выдохом толкаюсь вперед, впиваясь пальцами в округлые бёдра, чувствуя, как низ живота сводит зарождающимся оргазмом, который в следующее мгновение выплёскивается в тугую вязкую влагу. Дрожь прокатывает по спине, пояснице. Жужжит в ладонях, заставляя вздрагивать, и из последних сил я делаю последние, выжимающие меня до последней капли толчки. А потом замираю, горячо дыша в её мокрую шею.
В попытке... хотя бы немного прийти в себя.
Кажется, я только что выплюнул свою душу.
Кажется, она ловко припрятала ее у себя.
Голова сразу становится легче от отступивших мыслей.
Я глубоко задышал, упираясь носом в ее шею, не выходя из неё, ощущая, как спазмы вокруг члена постепенно стихают. Всё ещё немного ошалевший от того крышесносного секса, которым пропах здесь каждый атом заряженного спертого воздуха, приподнимаю голову и принимаю ее губы. Уже нежные, почти что непривычно ласковые. Ее движения рук и неторопливый язык кричал мне прямо в рот – я не один из, я тот самый. Так странно, не было той мерзкой пустоты, которая рождалась во мне в такие моменты, не было желания запить все крепким виски, смешать его с текилой и есть лимоны до тех пор, пока с языка не сойдет налет от чужих поцелуев. С Джонни было не так, я бы вбил себе ее вкус, ее запах. Перед глазами промчалось столько эпизодов - долбаных эпизодов пустых трахов. Без неё.
А с последней судорогой удовольствия, пробежавшей по мокрой от пота спине, в голове вдруг возник вопрос — и что дальше?
Нет. Не нужно, пожалуйста.
Ещё минуту. Минуту вот так.
И она решила сделать все сама, избавив меня от надобности просить покинуть мой кабинет. Не знаю почему, но я почувствовал дикое облегчение. Я судорожно натянул белье, брюки, и быстрыми движениями начал застёгивать пуговицы вытянутой из шкафа чистой рубашки, не глядя в ту сторону, где сейчас лежала она. Проклятье! Сейчас я не мог вспомнить лицо ни одной девушки, с которой переспал хотя бы за последний год своей жизни. Ни одного лица с той ясностью, с которой видел лицо Джонни, стоило лишь прикрыть веки.
Что-то подсказывало воспаленному мозгу, что чашек с кофе и выкуренных сигарет станет больше, чем обычно.
- Значит, окончательный счет за проведение вечера мне прислать на имя Джонни, - выдержал паузу, - фамилия же у тебя есть?
Мой голос прозвучал слишком холодно, словно до этого мы не пробовали пару страничек камасутры, а со скучающим видом играли в офисный гольф. И несколько моих мячей-таки попали в лунку. Так не должно было быть. Спешу исправить ситуацию и чуть ли не подползаю к краю стола, где стоял ранее. Тяну за края распахнутой и уже влажной рубашки и притягиваю девушку к себе так, что ее обнаженная грудь касается моей, но уже одетой. Краешек языка скользит по истерзанным губам.
- Мы в полном дерьме, милая.
Шепчу сквозь недолгий поцелуй что-то невнятное. Она должна была понять. Она должна была чувствовать все то же, что и я. Растерянность и осознание, что подобного уже не будет, что перепрыгнуть планку будет слишком тяжело. Я поставил все фишки на черное, она на красное, а в итоге выпало ZERO.
- Кажется, это мое.
Без особого труда опускаю ткань с ее плеч и освобождаю тонкие руки от того, что когда-то было моей рубашкой. Сейчас жалкий кусок тряпки, пропитанной нами, оох, стоп. Откидываю ее куда-то на диван и присаживаюсь в кресло. Рука уже тянется за сигаретами и зажигалкой, запрятанных в выдвижной полке. Зажимаю одну между губами, поджигаю самый край и делаю глубокую затяжку так, что ментоловый дым мгновенно заполняет заезженные легкие. Кааайф. Выдыхаю серебристую дымку сквозь зубы и стряхиваю пепел в чудом выжившую пепельницу. Мне нечего было ей сказать, все это будет обдуманно потом. Интересно, как бы она смотрелась на моих простынях. В пустующей квартире.
- Ну, что? Куда пропала эта ярость из приват-комнаты? Или ты становишься добрее, когда на тебе меньше одежды? Тогда следует добираться домой прямо так, чтобы на людей по дороге не бросалась, - с усмешкой сверлю ее уверенным взглядом и расслабленно вдыхаю в себя табачный дым, выталкивающим из меня ее запах. Ее комбинезон, неблагоразумно оставленный на спинке кресла, уже лежал у меня на коленях.
А я жадно рассматриваю каждый участок ее тела, ведь до этого у меня было недостаточно времени.
Ну давай, возненавидь меня. Сгинь. Просто исчезни.

+1

14

♫  слот - мертвые звезды
Чувствовать
чувствовать
чувствовать
это нечто, формирующееся глубоко внутри, как оно проносится по всему телу и вырывается наружу взрывом дикого экстаза и моим криком, но мне было плевать, что меня могли услышать. И мне даже не нужно было смотреть, я знала, что когда я достигла пика, мой Подонок наблюдал за каждой моей реакцией, за каждым моим стоном.
Его бедра брали свой грубый, бьющий темп и он кончил, издав низкий протяжный стон, и насмерть впившись пальцами в мои бедра. Оставляя следы. Еще одни. Когда я уйду, мне нужно будет унести с собой напоминания об этой ночи. И их больше, чем достаточно. Он любезно позаботился об этом.
Остин был еще во мне, пульсируя после своего оргазма, и в эту минуту я захотела, чтобы он остался там, глубоко во мне. Навсегда. Я представила, как мы выглядели со стороны: при свете мужчина зажимает женщину к лакированному столу, ее ноги обернуты вокруг его талии.. блядь, мне хотелось выть на луну.
Своей большой ладонью он провел по моей ноге, от лодыжки до бедра и, под мой тихий всхлип, вышел из меня. Твою ж мать, никогда не делала ничего подобного. Мои ноги тряслись, как в лихорадке, а я расплылась в улыбке во весь рот. Это было великолепно. Просто потрясающе. Но должно прекратиться прямо здесь и сейчас. Все закончить и точка. Без сожалений. Без обещаний. Точка. Я не уверенна, смогу ли пойти на это еще раз так, чтобы не участвовать сердцем.
Мне кажется, я теряюсь.
И больше не буду
Близко…
Уверенна, сейчас я выглядела так, будто по мне проехала пара огромных грузовиков, а потом меня прокрутили в стиральной машине в режиме «сушка» оборотов на девятьсот. Рубашка Остина была вся влажная и неприятно липла к телу.  Некогда аккуратно уложенные локоны казались дико спутанными. Губы были распухшими и, скорее всего, макияж был смазан. Но мне было слишком не до этого. Секс с Дэвисом стал самым настоящим потрясением – земля вздрогнула, из души вырывались хриплые крики, и тело устало от качки.
Стоит проследить за тем, чтобы этот безумный опыт больше никогда не повторился, несмотря на то, что это был самый интенсивный и самый горячий секс. Чего уж отрицать, я притягиваю плохих парней, но Остин.. Он другой. Смею сказать, еще опаснее, чем мои привычные катастрофические приобретения. Пожалуйста. Если ты тварь - научи себя ненавидеть. Если ты кайф - помоги к себе не привыкнуть.
Его вкус проник в мой рот, впитался в кожу и в мое сознание, стирая все другие чувства. Блядь, что этот мужчина продолжает делать со мной? Пока не понимаю, значило ли это что-то важное, к чему я пока была не готова, но я твердо знала, что мне нужно, чтобы он чувствовал тоже самое. Мне нужно было знать, что только что он был моим.
Из тысячи своих лже-историй, мою напечатай первой. Читай ее крайне редко.
Запомни меня дикаркой. Запомни меня.. своею.
Не разобравшись со своими собственными эмоциями, я пыталась понять, какие эмоции испытывает он. Волнуюсь ли я оттого, что Остин, возможно, хочет выкинуть меня из кабинета и триумфально громко хлопнуть дверью перед самым носом?
Впрочем, не хочу знать ответ на свой вопрос. Не хочу. Лучше вернуться на свою орбиту и проявить инициативу - убраться отсюда самой, с гордо поднятой головой. Вернуться к подругам и каким-то чудом спрятать тот факт, что я только что испытала дикий до хрипоты оргазм на столе кабинета владельца клуба.
В ту же секунду, когда холодный голос рикошетом отскочил от стен, в моей голове пронеслись сотни картинок, а реальность ночи стремительно обрушилась на мой помутненный рассудок. Приподнимаюсь на локтях. Я так далеко ушла в своих мыслях, что и не заметила, когда он успел одеться.
- Нокс. Моя фамилия Нокс. Но прибереги бумагу для более подходящего случая.
Удивленно хлопаю глазами на этот образчик сдержанности – мужчину, пару минут назад неистово истязавшего мое тело. Если не считать легкой помятости, можно было смело утверждать, что недавний инцидент его никак не затронул. Будто превратился в политика, которого застигли в разгар сексуальной оргии, а он объясняет это проверкой новой реформы по борьбе с проституцией. Без интереса. Отстраненно. От него веяло арктическими ветрами.
Прижимаю пальцы к губам, пытаясь взять в толк, что произошло. Понятно, я совершила грандиозную ошибку. Видимо, из-за долгого воздержания гормоны просто взбесились, раз прикосновение первой попавшейся мужской особи так подействовало на меня. Но моя теория тут же разбилась о безапелляционное заявление Остина.
- Мы в полном дерьме, милая.
Его простые слова потрясли меня. Он сказал то, что мне так нужно было услышать. Это было искренне. Он чувствует то же. И от этого внутри меня что-то теплое начало медленно таять. Я потянулась, чтобы поцеловать его подбородок, пытаясь скрыть то, как это признание подействовало на меня, но он наклонился ниже и наши губы вновь соединились в поцелуе.
Мы могли не знать, что происходило, но мы оставим это незавершенным. Это ничего не значит. Но тело противоречило моим мыслям. Я молилась, чтобы наша связь каким-то образом растаяла, если мы выкинем друг друга из нашей жизни.
Было слышно, как щелчком включился кондиционер, а потом перешел на монотонное жужжание. Прохладный воздух нежно ласкал кожу, как шелковый шарф, вызывая дрожь. Глубоко вдыхаю, понимая, что мне снова нужно познакомиться с его запахом. Остаюсь спокойной, хотя чувствую в горле очень болезненное жжение. Я хочу от него многое. Ласкать, прикасаться, дегустировать плоть. Но у меня нет такой роскоши, как время.
Я смотрю в его лицо, его грудь опускается и поднимается, когда он сдвигает ткань с моих плеч. Встряхиваю руками, помогая рубашке упасть с плеч окончательно. Впрочем, это и рубашкой уже толком не назвать. Влажный кусок материи, на котором смешались наши запахи и черт.. впору выжимать ее и собирать влагу по капле во флакон. Чтобы сохранить этот неповторимый аромат, который туманит голову лучше морфия. Безупречный афродизиак.
Провожу пальцами по волосам, словно гребнем из слоновой кости, пытаясь привести их в порядок. Замираю. Прежде чем смысл его слов и интонация доходят до моего прячущегося где-то сознания, проходит несколько мгновений.
Едва не задыхаюсь от.. злости.
Почему я не задыхаюсь от восторга из-за этой перемены? Du bist meine perfekte Droge
Du machst mich high
Заткнись.
Твой голос вызывает у меня умственную мастурбацию.
Заткнись. Меня замыкает и крутит. Заштопай себе рот толстыми ярко-красными шелковыми нитями, чтобы все видели на мили вперед. Чтобы все видели, что ты тоже умеешь страдать. Ты же хочешь сдохнуть, когда тебе плохо? Задохнись. Не сходи с моих рук.  Ты король червей. Козырной.
Вычеркни. Оставь заметные следы шприца на вене. Оставь синяки. Оставь их. Это оставляет шрамы. Это не забывается. Испорть меня. Испорти и вышвырни, как ненужное барахло. Сжимай мои запястья крепче. Ломай их, если захочешь, но не отпускай. Я хочу заставить тебя рыдать, как изнасилованную прокуренную шлюху. Дегенераты. Не губи себя - уходи, пожалуйста.
Стоит тебе немного надавить и я уже готова раздеться. Давай я буду поливать тебя чёрной липкой кока-колой и неистово слизывать с голого тела, как обезвоженная. Давай ненавидеть друг друга красиво. Давай разорвём друг друга. Порежем острым, блестящим ножом и останемся умирать на закате под реквием. Давай убивать друг друга. Дай мне разукрасить розовым цветом чёрно-белые улицы. Чтобы думать, как Барби. Раздроби мой позвоночник. Выстрели разом в голову. И не уходи. Не сходи с моих рельсов.
И молчи.
Твой голос вызывает у меня умственную мастурбацию.
Придурок.
Похоть не правит моим разумом и телом. Просто мне нужно помнить какой он подонок. Он распутный, высокомерный, упрямый мудак, который считает, что все окружающие люди идиоты, кроме него, конечно же. А девушки просто расходный материал.
Черт, а это куда сложнее, чем я думала.
- а ты, будучи в одежде и не скованный собственным ремнем, становишься наглой самодовольной задницей, но это же не мешает тебе ходить одетым и со свободными руками, правда?
Только тогда, когда я увидела, как его глаза поглощают каждый сантиметр моего тела, я вспомнила, что оказалась перед ним совершенно обнаженной.  В этот момент выражение его лица было таким же интенсивным, как и его прикосновения. На секунду, я подумала, может ли мое тело воспламениться от такого взгляда? Будут ли ощущения от его прикосновений такими же сильными, если он на самом деле сейчас прикоснется? СТОП! ХВАТИТ!
Кошмар, до какого состояния он меня довел. Это не человек, а особо опасное оружие с мощнейшим сексуальным зарядом. Его необходимо сию минуту изолировать от общества, пока больше никто не пострадал.
- давай я избавлю тебя от нужды лишний раз шевелиться, провожая до двери, а ты мне вернешь мой наряд. Фасончик явно не твой, хозяйство мешать будет, - фыркаю, складывая руки на груди. Боже, опять этот звук. Откуда он во мне? Где злая усмешка? Ехидная ухмылка? Что-то привычное.. - к слову о счете.
Наклоняюсь, подхватываю с пола кружевную порванную некогда ранее ткань и прицельно швыряю в Остина. Да, может я и просила его сделать это, но главное правило забывать не стоит – послушай женщину и сделай наоборот.
- кто-то задолжал мне новый комплект. Я пришлю чек. И, надеюсь, у тебя хватит ума удалить фото, не засветив их нигде? Или ты действительно такой сукин сын, коим хочешь казаться? Потому что пять минут назад ты урчал, будто мартовский кот и в моей голове закрались сомнения на этот счет.

+1

15

I'll break you a hundred different ways
And I'll make you remember my face
Thought that I would let you leave
It's hard to stop what you can't see

тяжесть мыслей ломает мне кости. одну за одной. по очереди.
шея не держит, слишком грузная ноша.
ребра с треском рассыпаются от сердечного расстрела.
ведь это война. немая, холодная, обозначенная мысленно война, где она ненавидит меня, а я... ебическая сила, если и найдется в словарях обозначение того, что я чувствую сейчас, я все же не рискну его произнести. Мне просто нужно, чтобы она сейчас исчезла, испарилась, провалилась в преисподнюю к таким же вероломным ведьмам, способным высосать душу до последней капли, как вкусный молочный коктейль. Из трубочки. После того, как хорошенько прокрутила меня в миксере. Уверен, что она с радостью станцевала бы блюз на моих останках.
Не описать словами, как меня бесит чувствовать что-то подобное. Эти чувства зависят от контроля ровно так же, как море зависит от ничтожной капли. Отмечаю, она совершенно точно мой тип, как оказалось, потому что меня тошнит, когда "все будет хорошо", и вымышленные, наигранные хэппи-энды. Мне ведь надо так - нестабильность злобы и приступ бешенства, абсолютный гомеостаз с пунктирами экстазов и рвущегося из груди сердца. Подари она мне смертельную лихорадку, я бы даже не искал микстуру, потому что Джонни - и есть антидот. Ты меня бесишь хотя бы потому, что безразличием тут и не пахнет.
И почему я так убиваюсь сейчас? Она же холодный горький кофе после ночи без сна, когда ты любишь горячий, а банка пуста. Тупая бритва на трехдневную щетину в отсутствии денег. Радиатор в жару и мороженое в зимний вечер. Живое воплощение того, от чего ты обычно уходишь по-английски. Ранним утром, унизительно оставив пару долларов на такси и открытую дверь квартиры с ключом под ковриком.
Пусть или меня отпустит, или тебя накроет. Никак иначе.
Какое-то время она просто молчала, видимо, обдумывая произошедшее. Ужасно, когда женщина много говорит, но еще хуже, когда она замолкает. И один черт знает, что в этот момент творится в ее голове.
Такая растрепанная и уставшая Джонни выглядит еще соблазнительнее, не устаю путешествовать взглядом по узким острым плечам, небольшой аккуратной груди, животу и стройным ногам, на которых остались длинные красные дорожки от моих пальцев. Присыпь сверху кокса - и я ширнусь по каждой, сразу и по отдельности. Если бы одним взглядом действительно можно было пожирать, то я приправил бы блюдо кокосовой стружкой, клубникой и миндалем хотя бы потому, что на все это у меня аллергия. НЕЛЬЗЯ. То свободно дышать, то бороться с приторным удушьем. Бог мой, да сгинь ты уже наконец. Ах да, комбинезон же до сих пор у меня.
Лицо Джонни сквозь сигаретный дым выглядит искаженным. Невооруженным взглядом было видно, что она была так же растеряна, как и я сам. Единственным отличием было то, что если я изо всех сил старался сохранять наигранное равнодушие, она была для меня открытой книгой, с которой я недавно наглым образом содрал обложку.
- Для более удачного случая? - задумчиво хмурю брови и выпускаю несколько колец густого дыма. - Неужто ты надумалась посетить меня еще раз? Хотя... с такими ногами, мисс Нокс, я готов выдать тебе ключи от кабинета прямо сейчас. Дам тебе небольшую отсрочку оплаты в таком случае.
Победно улыбаюсь, словно мы до этого играли в шахматы несколько изнуряющих часов подряд, и мне наконец-то удалось поставить "шах и мат", потому что когда-то нежные черты ее лица сменились гневными. Готов поспорить, что даже этот аккуратный нос стал острее, а губы, подобно вулкану, начнут обливать меня лавиной проклятий. Чего скрывать, было в этом что-то столь тонко притягательное, что цепляло мой буйный характер. Этот колкий взгляд теперь уже темных глаз бросал меня в стекловату, колко и мучительно, пробивал мелкими кусочками иголок, отчего буквально хотелось поерзать на стуле, сдирать ногтми кожу, чтобы непонятное ощущение наконец-то прошло. И словно единственным решением было перевязать ей глаза плотным галстуком, чтобы она не смотрела на меня вот так. Наверное, она бы даже не стала сопротивляться...
Странно это, конечно, но я должен был быть жестче, резче, холоднее. Чтобы не осталось желания остаться, чтобы бежать отсюда со всех ног и с кошмаром вспоминать имя. Просыпаться утром в холодном поту, прятаться в ванной, не включая свет, и каждый раз вздрагивать от громкого рингтона мобильного. И поэтому все эти вещи за меня должна была сделать Джонни. И я добьюсь этого, чего бы мне этого не стоило. Когда настойчивый голод был утолен, я перестал быть пленником заботливых пальцев и влажных губ, поэтому пора становиться штурманом корабля. Переношу вес тела на икры, затем на ступни и с характерным скрипом кресла встаю из-за стола, накинув предмет ее одежды себе на плечо. Неторопливо обхожу ее со стороны и сажусь прямо за ее спиной. Мокрые спутанные волосы прилипли к лопаткам, перебрасываю их на другую сторону. Легкое прикосновение рукой загоняет моего внутреннего зверя подальше и выпускает впечатлительного мальчишку. Сука. Я бы предпочел, чтобы меня придавило бетонной плитой, нежели стелиться сейчас под чужими ногами. Чувства не поддаются идентификации.

Настоящая русская рулетка. Только в нашем случае, милая, в барабане вместо одного патрона все шесть. Один шанс к семи. Не выживем, так застрелимся. Я могу быть первым, потому что мне не страшно. Настолько пропитан алкоголем, ночной грязью и пороком, что вряд ли кто-то будет меня оплакивать. А у тебя появится надежда выбраться отсюда живой, потому что если ты сама не вложишь револьвер в мою руку сейчас, то заплатишь слишком высокую цену. Потому что:
указательный и безымянный палец осторожной походкой шагают по позвоночнику;
мягкая плоть губ касается всех оставленных следов на шее;
нарочный горячий выдох;
вторая рука требовательно держит за горло.
Ты вышибла мне мозги? Тогда я вышибу тебя. По частичкам.

- А вот оскорблять меня не нужно. Красивые девочки остаются красивыми до тех пор, пока не открывают рот и не начинают грубить.
Ладонь перемещается вверх по горлу, подбородку, палец скользит по нижней губе, так близко, что она может его прокусить. Ну и ладно, заболеть бешенством мне уже не грозит. Это уже хроническое.
Господи, какая у нее гладкая кожа. Нежная, словно у младенца, и я отчаянно начинаю чувствовать себя педофилом.
У меня было выгодное положение. Пока нет этого прожигающего взгляда голова становится легкой, а мысли прозрачными. Я не боюсь сильных женщин, а в твердости Джонни мне не приходилось сомневаться. Будь я ледяной корочкой на замерзшей луже, ее каблук был бы первым, что меня проткнет. И эта связь была для меня в новинку. Я подпитывался от этой злости, как от батарейки, как энергетический вампир, мысленно впившийся клыками в свою жертву. И это божественное ощущение власти, когда она находится в твоих руках совершенно безоружная. Действительно, Дэвис, тебя срочно нужно запереть в комнате с толпой котят для обретения милости и человечности. Фу, какая пошлость.
- Я очень ценю твою заботу о моем хозяйстве, но нет. Давай заключим пари. Подменишь одну мою малышку на мальчишнике и получишь свой комбинезон обратно. Я даже готов простить тебе счет за ваш устроенный праздник.
Я был в немом восторге от своей затеи, хотя были сомнения, что ведьма скорее сиганет с окна, чем согласится на подобную авантюру. Я не отпущу ее просто так, нет. Я ведь только начал развлекаться. У дьяволицы прекрасное тело, которое хочется медленно смаковать, откровенно пускать слюни от каждого движения бедром, каждого глубокого вдоха грудью, каждого из пяти пальчиков, запущенного в волосы. Понятное дело, что свой шанс полакомиться я уже использовал, тогда почему бы не попросить добавки? Есть 1000 способов, как приготовить любой продукт. Я попробовал лишь один. Осталось 999.
Соскакиваю обратно со стола. Реакция срабатывает мгновенно, когда прямо перед носом проскакивают порванные трусики. Рефлексы меня не подводят, поэтому успеваю поймать кружевную всю еще влажную ткань.
- Спасибо. Повешу их на стенку в качестве трофея. Весьма занятная декорация для моего интерьера.
Взгляд перемещается по всему помещению, мысленно прикидываю, где рамочка висела бы наиболее выигрышно. Без шуток, черное кружево идеально бы вписалось в обстановку, ведь вкусы у меня весьма специфичные. 
- Ума хватит, а вот совести... Прости, Джонни, я не могу за нее отвечать, она у меня весьма переменчивая мадам. К тому же зачем удалять? По-крайней мере мне будет что поставить на звонок, если какой-нибудь одинокой ночью ты решишь мне позвонить.
Мне нужно было остановиться. Это логично. Ее нужно бросить, как курение. Нет ничего проще, чем бросить курить — я сам проделывал это уже десятки раз...
- Или же можешь попробовать удалить этот снимок сама, если захочешь, конечно.
Я пожал плечами и положил мобильный телефон прямо перед ней. Возникшую внезапно напряженную тишину нарушил глухой стук пластиковой крышки.
Не возьмет. Не удалит. Придумает какую-нибудь отговорку. Сползет с темы. Изобразит, что не расслышала. Сделает все, чтобы ее фотография хранилась у меня в телефоне, потому что знает, что я буду ее пересматривать. Разбирать ее на каждый пиксель. Ставить на рабочий стол временами. Воспроизводить в памяти точное расположение засосов и укусов. Это ведь так просто.

Отредактировано Austin Davis (2015-06-06 00:28:37)

+1

16

New Years Day – Angel Eyes (feat. Chris Motionless)THERE'S SOMETHING ABOUT YOU,
I CAN NOT EXPLAIN
I JUST WANT TO KNOW YOUR NAME
Я тону в дыме, который он выпускает из легких, и в своих мыслях. Это совсем не то волшебство, о котором мечтают романтичные натуры одинокими ночами. Впрочем, мне чужды все эти конфетно-бархатные периоды, о коих грезят миллионы девушек на планете. Мне нравится, когда что ни фраза, то пулеметным речитативом, и что ни пауза, то болото или овраг.
Смотрю на него со странным выражением, чуть хмурясь, словно ломаю голову над какой-то загадкой. Почему при всей его внешней привлекательности на ум приходит мысль об отравленном яблочке, которое ведьма поднесла Белоснежке в надежде расквитаться с ней за ее красоту?
Еще раз..
Тараканы в моей голове начинают хаотично размножаться со скоростью звука. Мне за них стыдно. Они порождают мысли, которых не должно быть. Никаких «еще раз». Его и без того можно сравнить с наркотиком, но случись это вновь, то ЛСД покажется мне сладкой витаминкой. Хватит разобрать то, что произошло на моменты по кусочкам и засушить их как бабочек или стрекоз. Чтобы они. Такие яркие. Висели у меня на стене. В рамочках. Под стеклом. Навсегда.
Улыбается? Вот сволочь. Я попыталась испепелить его взглядом, но, видимо, глаза недостаточно полыхали яростью, раз со всей звериной грацией движений Дэвис приближался ко мне не боясь сгореть.
Ненавижу.
Сегодня так часто употребляю слово «ненавижу» по отношению к нему, что оно скоро попросту потеряет своё значение. Но чтобы выразить моё отношение к Остину, я непременно придумаю что-нибудь новое. Может гиперотвращение? Мегапрезрение? Непереваривание? Точно.
Я тебя не_перевариваю.THERE'S A DARKNESS,
I CAN FEEL IT IN YOUR TOUCH
I SHOULD GET AWAY,
I WANT YOU WAY TOO MUCH
На моих щеках и без того играл румянец, но когда его пальцы начали «вышагивать» по позвонкам, вспыхиваю с новой силой. И теперь я истерически пыталась вспомнить, для чего мне вообще надо было уходить, почему должна держаться от него подальше и какого черта не перевариваю его.
Делаю дрожащий вдох, переполненный внезапной и почти удушающей близостью к нему и тем, как он, казалось, заполнял каждую клеточку моего тела. Медленно таю, прогибаясь под его прикосновениями. До боли в пальцах сжимаю кромку стола, впиваясь ногтями в лакированное дерево. Напряженно кусаю губы, когда он обдает кожу жарким дыханием. Медленная пытка. Мои нервные окончания готовы были пуститься в пляс.
Опять дрожу под его прикосновениями, превращаясь в тугой чувственно-страстный пучок, но на сей раз мой разум оставался ясным. Ничто так не прочищает мозги, как пронзительный оргазм с умопомрачительным Подонком.
Даю голову на отсечение, что истинной целью его действий было вывести меня из игры, чтобы одержать верх. Но позволить ему выйти победителем в этом поединке значило ослабить свои и без того зыбкие позиции. Тогда гордость и здравомыслие окажутся разорванными на клочки.
- о, тебя оскорбляет слово задница? или наглый? Нет, погоди.. самодовол.. – останавливаюсь, когда его теплая ладонь начинает неторопливое, но неуклонное движение от ключиц и далее вверх по горлу. Его пальцы ощупывали мышцы на моей шее. Все жилы пульсировали в ожидании, когда шершавые подушечки на пальцах начнут сдавливать горло лишая возможности подпитываться кислородом. Мне оставалось только приоткрыть рот и судорожно вздохнуть, будто в последний раз.
Вся эта ситуация съедает меня..
или убивает.
В цикле передач BBC о живой природе любят показывать сюжеты, в которых какой-нибудь маленький милый зверек бежит на своих крохотных лапках в теплую норку, где его ожидает выводок детишек, семейные радости или разборки, скудный или праздничный ужин и тут замечает проплывающую по земле тень. Над ним кружит здоровенный кровожадный орел. Его когти и глаза поблескивают на солнце, а крылья величаво расправлены. Он парит в воздухе.
Он вышел на охоту.
Сообразительный маленький зверек успевает включить инстинкт самосохранения, юркнуть под ближайший камень и затаиться там, почти не дыша. Он сидит тихо, переводит дух и терпеливо ждет, пока хищный орел не уберется прочь.
Проходит некоторое время и зверек решает, что орлу надоело впустую нарезать круги, и он улетел прочь на поиски какого-нибудь другого зверька. Своей новой цели охоты. Малыш смело выбирается из-под камня и весело, не удосужившись осмотреться, продолжает свой путь, подпрыгивая на маленьких лапках.
И когда до дома остается всего ничего. Меньше полуметра. Здоровенный кровожадный орел камнем падает с неба и хватает бедолагу зверька здоровенными острыми кровожадными когтями за шею.
Почему я об этом распинаюсь? Потому, что прекрасно понимаю, что чувствует маленький зверек в когтях хищной птицы. Я, подобно глупому маленькому существу, высунула из укрытия свою дурную голову. И Остин налетел на меня, как тот здоровенный кровожадный орел и по его образу и подобию держится за мое горло.
Его теплая ладонь поползла выше. Пальцем он обводит контур нижней губы, а я борюсь с желанием откусить ему его. Единственное, что меня останавливает – не фанатею от железного привкуса крови. И вместо этого повторяю языком путь его пальца.
Я бы сейчас все отдала, лишь бы вместо волос появились змеи, как у Медузы Горгоны. Чтобы Дэвис окаменел или сама бы это сделала, посмотрев в зеркало. Любой расклад будет лучшим выходом. Потому что.. ты четвертуешь меня, роняешь с балкона, собираешь по частям, а потом опять половинишь. И я понимаю – это финиш в моих эмоциональных американских горках.
Надо просто выбросить это из головы.
Н а д о.  П р о с т о.  Т е б я.  И з   г о л о в ы.
Проще выбросить голову.DON'T YOU TRY TO HIDE WITH THOSE ANGEL EYES
SUCH A DEEP DISGUISE, THE DEVIL'S RIGHT INSIDE
Мысли с методическим упорством штурмовали психологический вакуум, высматривая пути решения моей проблемы. И вскоре решение пришло - нападать легче, чем защищаться. Я положу безумию конец. Напрасно этот самовлюбленный павиан воображает, что я в его полной власти. Непременно найду выход.
Мы уже выяснили, что действуем друг на друга очень схоже по ощущениям. Что ж, необходимо усердно культивировать в нем ненависть к себе, таким же способом, как он делает это со мной. Я ступила на зыбкую почву и пора броситься укреплять свои позиции. Мне нужно крепко обороняться от него. Возвести Великую Китайскую Стену. На каждые двадцать шагов поставить охранников с оружием в руках.
- пошел в жопу, - мои нежные, горячие, все еще неестественно алые, чуть влажные губы прошептали направление для его путешествия с легким  трепетом. Что он о себе возомнил?
Все его действия разбивают вдребезги иллюзии насчет безразличия к нему и шансе, что я просто уйду и забуду обо всем уже утром.  Он из тех людей, на которых надо вешать табличку: «после таких сходят с ума». Черт. Какая она уже по счету? Его шее давно пора прогнуться, а может и вовсе сломаться под всеми табличками, что я ему приписала.
- как великодушно с вашей стороны, мистер Дэвис, но вам не кажется, что оплата будет несопоставима с моими услугами? Тем более, это не мой девичник, а шантаж с помощью одежды.. как-то низко, не находишь?
Вскидываю руки в миролюбивом жесте. Как жаль, что ты, одеваясь, не зацепился за штаны, не упал и не разбил себе свое наглое лицо. И нет. Я не злая. Просто через прицел ты будешь выглядеть еще лучше.
-страдаешь фетишизмом, Остин?
Хочу срочно понять одну непростую вещь. Какого дьявола с твоим именем у меня по спине бежит колючий лазутчик-холодок? Мне нужно скрыться под маской. Слиться с толпой. Он никогда не найдет меня. Затеряется в толпе одинаковых лиц. А я смогу вдохнуть кислорода на весь возможный объем своих легких. Но сейчас.. он бьется во мне, как дрянной мотив.
- обязательно запишу тебя первым в список «для одиноких ночей».
Не уверенна, что мои слова звучали с должной нотой сарказма, но попытка засчитана. Такое чувство, что в стремлении задеть мое самолюбие и мою гордость он посылал на хуй, а после любезно уточнял, как я добралась. YOU HAVE THIS POWER OVER ME
AND THERE'S NO WAY TO FIGHT IT
Уверенно беру телефон в руки. Открываю фото с целью удалить его и.. твою мать.. лишаюсь дара речи. Меня бросило в жар. Если бы где-нибудь по близости нашлись кубики льда, я бы с удовольствием пососала бы их. Высосала все до единого. Дерьмо.
Смотрю то на фото, то на себя. На моей коже было множество надписей «здесь был Остин Дэвис». Напоминая о вспышке гормонов и необузданной энергии, от которой перехватывало дыхание.
Меня сбивал с толку тот факт, что часть меня хотела оставить этот гребанный кадр на его телефоне, чтобы какая-нибудь дамочка застала его за его просмотром. В момент, когда бы он мастурбировал, вспоминая все ощущения.
Но еще больше меня поразило, что безумно хотелось иметь в своем телефоне это фото – свидетельство нашей близости, и помнить насколько в этот момент я хотела его. Реально ли выпросить у Бога амнезию? Выругавшись, вместо кнопки «удалить» нажимаю «отправить» и ввожу свой номер.
Каждому человеку предопределено убить.
Хоть раз. Кого-то. В себе.
Ненавижу. Не перевариваю.IF YOU LET ME INSIDE,
I WONT HOLD BACK THIS TIME
Не дожидаясь, когда Подонок что-то съязвит на счет фотографии или еще чего, возвращаюсь к пари. Я только что потерпела поражение и мне нужно реабилитироваться в своих глазах. Сделка с дьяволом состоится, но на моих собственных условиях.
- коктейли, бронь комнаты, тот милый горячий мальчик-стриптизер.. мм.. как его.. Крис?
Мне показалось или глаза Остина действительно блеснули недобрым блеском и на лице заиграли желваки на имени его работника, что прервал нас в приватной комнате?
в масштабах выходной ночи, все это будет тебе стоить ровным счетом ничего, мне же выступать на мальчишнике. Надо бы поднять ставку и у меня есть одно условие.
Любой из нас вполне способен выиграть в покер и вовсе не мошенническим путем, а все потому, что никто не готов к проигрышу. И сейчас мы рисковали начать играть в другую опасную игру – где ложатся на дорогу или рельсы перед идущим на всем ходу транспортом и где победителем считается тот, кто встал последним.
Аккуратно слезаю со стола, удостоверяясь, что ноги хорошо держат мое бренное тело. Подхожу к нему. Засовываю его телефон ему в карман брюк и поднимаю глаза, встречаясь с ним взглядом. И глаза у него такие, что можно спятить. Я хотела бы быть в них котёнком, кисой, грязной сучкой, девочкой, девушкой, еще раз девочкой.
Впиваюсь ногтями в рубашку на груди, притягивая Остина к себе. Провожу языком по горлу.
Прижимаюсь теплыми губами к его губам. Не двигаю ими и не делаю ничего особенного, а просто прижимались к нему в целомудренном поцелуе, который пускал импульсы по всему телу, напоминая о тех нецеломудренных вещах, которыми мы занимались немногим ранее.
- мое условие:  ты должен быть там от начала и до конца.
Я не та, которой он мог бы помыкать. Я должна стать самой Евой во плоти – той, что обрекла мужчину на адовы муки. Это из-за нее смертоносное яблоко показалось Адаму вкуснее всякого лакомства.
Поигрываю губами, с удовольствием предвкушая, как бедняга будет выбираться из свежевырытой для меня могилы. Он должен пожалеть о заключении пари. И он пожалеет, чего бы мне это не стоило.
- и все же, тебе придется отдать мне мою одежду. Мне нужно забрать сумочку из комнаты, извиниться перед подругами, поправить макияж, прическу и.. – провожу ноготками по спине скребя рубашку. – замаскировать слишком видные отметины. Очень сомневаюсь, что мальчики оценят твои старания.

Отредактировано Johnny Knox (2015-06-20 03:05:14)

+1

17

Таких, как она, не водят в кино на последние сеансы и не жуют вместе сахарную вату. C такими, как она, не ходят в ресторан, забронировав до это лучший столик. На таких, как она, не женятся в надежде на долго и счастливо. Таких, как она, впору только держать дома, чтобы, не дай Бог, не потерять. Чтобы не позволять голодным взглядам мужчин восхищенно смотреть на ее острые плечи и потрясающую улыбку.
Я ведь буду ненавидеть твои губы, улыбающиеся не мне. Буду презирать блестящие глаза, смотрящие с немым восторгом на кого-то, кроме меня. Я бы ломал твои пальцы один за одним, узнав, что они касались чужой шеи и щек. Сама того не подозревая, ты лепишь из меня серийного убийцу, и вряд ли мне удастся вовремя нажать на тормоза.
Мои мысли противоречат моим словам. Совершенно не хочется стать свидетелем картины, где в главной роли будет она и другой мужчина, но, тем не менее, сам толкаю ее в хищные лапы распаленных алкоголем и азартным покером самцов. Я видал десятки мальчишников, и все они проходили по одному и тому же сценарию, где главной гостьей становилась очаровательная красотка с умопомрачительной фигурой, и чем меньше она была прикрыта одеждой, тем было лучше. Тогда зачем я заварил всю эту мерзкую для меня кашу? Мне остро необходимо было убедиться в том, что это лишь кратковременное наваждение, вызванное спонтанным безудержным сексом, всплеск тестостерона. Реакция от увиденного должна была вправить мозги на место и расставить все по своим местам. Я не должен почувствовать абсолютно ничего. Мне должно быть все равно. Стоит ли пробовать обманывать себя?
Когда губы Джонни прошептали пункт моего предполагаемого назначения, поворачиваю голову в ее сторону, театрально цокаю языком и с наигранной обидой хмурю брови. Но надолго меня не хватает. Попытки Джонни брыкаться кажутся забавными и безумно трогательными, особенно, если вспомнить, как она мякла в моих руках несколькими минутами до, как сквозь стоны и вскрики шептала мое имя и беспомощно цеплялась ногтями за плечи, как лодка во время бушующего шторма. Но попытка была засчитана. Неторопливым шагом подхожу к ней и становлюсь напротив. Руки опираются о край стола по обе стороны обнаженного тела, еще чуть-чуть и я коснусь большими пальцами ее бедер, но пока держусь отстраненно. Смотрю глубоко, напряженно, живо, практически тактильно и чувствую, как это красивое лицо расслабляюще действует мне на мозги. Это лучше любого транквилизатора. Наклоняюсь к ней так близко, что отчетливо слышу замедленное дыхание.
- Раздвинь ноги чуть шире, и я отправлюсь туда прямо сейчас, - отвечаю так же шепотом и сквозь смех отталкиваюсь от стола, вновь создавая между нами дистанцию. Спину прожигал злой взгляд, словно на нее повесили невидимую мишень и сейчас снайперски бросали дротики прямо в центр, чтобы сорвать куш. Эта мысль заставляет меня нервно поежиться и неосознанно поправить ворот рубашки.
Присутствие Джонни в моем кабинете в корень изменило привычное пространство. Кабинет сжался до минимальных размеров и чуть ли не пихал меня в ее сторону своими стенами. Какое-то нетипичное проявление типичной клаустрофобии. Я так и продолжал стоять к ней спиной с чуть опущенной головой, а сквозь густую взъерошенную челку мог наблюдать в отражающей поверхности шкафа, как она задумчиво кусает губы и пытается хоть за что-то зацепиться взглядом.
- Я ничего не говорил о шантаже, Джонни, я говорил о пари. И коль уж ты на него подписалась, то пойдем до конца. Что касается услуг, то я не видел твоего выступления, поэтому не решусь говорить о их стоимости. Зато у тебя есть прекрасная возможность доказать мне, что я не прав. Тебе же будет приятно это признать, да?
Говорю, повернув голову в бок, словно так она расслышит меня лучше. В ее голосе прозрачно читалась неприязнь, и мне легко было это понять, хотя, по сути, я и не сделал ничего плохого. Она прекрасно знала, на что шла, иначе стала бы она надевать на обнаженное тело мою рубашку? Демонстративно распущенные волосы, ласкающие влажный от текилы торс, длинные четыре полосы от царапин длинных ногтей. Да что тут перечислять, она чуть ли сама на меня не запрыгнула, только брюки и связанные ремнем руки чуть замедлили очевидный нам процесс. Теперь же воротит нос, как избалованная обиженная девица.
Фетишизмом я не страдал, отнюдь, просто черное кружево напоминало бы мне о нашем совместном безумии, о том, как был требователен, голоден, возбужден. О том, как ты принимала меня прямо на этом столе.
Пропускаю этот едкий комментарий мимо ушей и разворачиваюсь к девушке лицом на пятках.
- И много у тебя контактов после моего имени? - вопросительно складываю руки на груди и с любопытством щурюсь. Наблюдаю, как уверенность, с которой она хватает мой телефон, куда-то испаряется, как дрожит вена на ее шее, как румянец на щеках предательски выдает ее волнение. Глаза скользили по телу, словно проверяли наличие всех отметин, что я услужливо оставил на бледной коже. Несколько по линии сонной артерии, один у самого подбородка и на полюбившихся мною плечах. Слишком много возни для того, чтобы удалить фотографию, но я терпелив и не смею ее торопить.
Стоит ей упомянуть про Кристиана, я неосознанно стискиваю зубы почти до скрипа и хмурюсь, прокручивая кончиком языка сережку в губе. Дико раздражает этот игривый тон ее голоса и благоговейная улыбочка на губах, которую хотелось стереть ластиком, а лучше зубами. Чтобы она кричала на весь кабинет и просила отпустить, чтобы грубо пихала ладонями в грудь и орала на всю округу, какой я ненормальный придурок. Просто замолкни, не смей. Не играй со мной.
Я думаю что очерченные скулы вряд ли скрыли мои маленькие игры с сжатой челюстью, потому что она улыбается еще шире, наблюдая за моей недвусмысленной реакцией. Готов поклясться, что она собой довольна, что ей нравится видеть в моих глазах взявшуюся из ниоткуда ревность. Блядь, да что со мной не так? Почему я до сих пор не выставил ее за дверь?
I'll never be the same
I'm caught inside the memories

У Джонни наверняка был свой маленький подлый план, ибо ее легкая походка с покачиваем бедер, выдавало ее приподнятое настроение. Сомнение паршивой змеей пробиралось мне в голову с каждым ее шагом, направленным прямиком ко мне. Она стоит напротив совсем близко, смотрю на нее сверху-вниз и чувствую, как тяжесть мобильного оттягивает карман брюк. Джонни смотрит иначе, я даже начинал уставать, пытаясь понять, какие эмоции эти глаза выдают на этот раз. Но стоит ее влажному языку пройтись по напряженной шее, как я на тихом выдохе прикрыл веки.
Кровь медленно густела, забиваясь в сосудах, жаря практически сквозь кожу, сквозь плоть. Я спокоен. Я, мать его, спокоен. Но голова всё сделала за меня: на обратной стороне век уже ожила картинка: Нокс извивается подо мной. Впивается пальцами в простыни, выгибаясь дугой, а я прижимаю её к матрасу, трусь, кусаю. И её вкус. Повсюду. Вместо воздуха.
Движение языков, укусы и быстрые выдохи.
Блядь. Не трогай меня.
Она прижимается ко мне губами, только и всего, а в своих мыслях мы уже успеваем кончать раз за разом. Блядство, блядство и еще раз блядство.
Я предчувствовал, что она пожелает именно это, как ползая по сцене, будет периодически смотреть то на меня, то на ширинку, чтобы убедиться: я оцениваю все по достоинству. Поиск моего ненавидящего взгляда на своих ничего не подозревающих клиентов, которые просто хотели отдохнуть с красивой девочкой перед чьей-то свадьбой. Какая-то часть меня хотела, чтобы она отказалась от моей затеи и просто влепила мне пощечину, забирая свой комбинезон и скрываясь за дверью. Но нет. Я не с той малышкой связался.
Мы ненормальные, чокнутые, поехавшие.
И отступать просто некуда.
- Киса, ты сейчас не в том положении, чтобы ставить мне условия, - опускаю руку ей на талию и чуть надавливаю пальцами на кожу, - но отказываются увидеть стриптиз только импотенты.
Бросаю короткий взгляд на наручные часы, затем возвращаю их к игривым глазам.
- Твой выход через 15 минут, третья комната. Надеюсь, твое исполнение действительно стоит неоплаченного счета, иначе я буду разочарован, - пытаюсь снова не зарычать, когда ногти скребут по спине. Я вновь смотрю на ее припухшие губы с легкой ухмылкой, а затем отстраняюсь, оставляя ее наедине с собой.
Холодный коридор бил своей отчужденностью. Только когда делаю глубокий вдох и наполняю легкие иным воздухом, чувствую легкое головокружение. Неторопливые шаги определялись тихим стуком ботинок об пол. Пальцы массируют виски, чтобы я хоть как-то мог прийти в себя, но никакого эффекта так и не последовало.
За дверью нужной приват-комнаты было шумно. Громкая музыка и низкий мужской смех смешивался со звоном стаканов и глухим топотом. Моя идея с танцем все меньше казалась мне удачной, но тем не менее давать обратную я не собирался. Мы слишком далеко зашли, и нужно было выйти из этой партии достойно.
Стучу, прежде чем войти. Глаза моментально привыкают к темному помещению - на меня смотрели трое совсем молодых юношей, которым я максимум бы дал 22 года.
Щенки.
- Доброй ночи, господа. Могу Вас поздравить. Вам удостоится честь поприсутствовать на собеседовании. Вам решать, брать ли эту хорошенькую девочку на работу.
Молодняк явно зашевелился после моего представления. Жених в нелепом костюме, явно оставленного со времен выпускного вечера, в нетерпении захлопал по коленкам и вцепился взглядом во входную дверь, как хищный ястреб. А я... я же чувствовал себя отвратительно, предвкушая, как голодные шакалы будут визжать, свистеть и скандировать ей.
Лучше не проходи, Джонни...
С долей безысходности опускаюсь в свободное кресло и жду своей медленной мучительной казни.

+1

18

Я был просто улиткой, ползущей по острию бритвы, острой бритвы.
Это был мой сон. Это мой кошмар.
Я ползу, я нахожусь в скольжении и остаюсь в живых.
© Апокалипсис сегодня
По жизни я ходила с закрытыми глазами. На ощупь в темноте. С учащенным сердцебиением ожидая, когда ударюсь о какой-нибудь острый угол. Бах. Щелчок.
Как я втянула себя в этот беспорядок? Задаю себе вопрос, но не нуждаюсь в ответе. Я точно знаю, как втянула себя в это безумие. Более того, я точно знаю, как из этого выйти. Просто.. не хочу. Мне нужно. Нужно опускаться в его теплые ладони, словно спичке в сырой бензин. Чувствовать как.. заполняешь собой. Проникаешь в поры. Растворяешься в паутине вен. Заставляешь ожить.
Не перевариваю эту внезапно возникшую необходимость. Не перевариваю Подонка. И все же, это не его вина. Я даже не уверенна, моя ли это вина. Наверное, во всем стоит винить природу. Химическое притяжение – страшная вещь. Будь я проклята, если не смогу с этим справиться. Смогу.
Внутри себя закрываю лицо обеими руками и начинаю смеяться. Не слишком здоровое поведение. Мы как два неумелых сапера. Красные проводки. Синие проводки. Боги пророчат нам красное – наше общее спасение. Но.. мы такие несовершенные. И что мы имеем в итоге? Попытки сломать внутри целый мир и стать войной.
- силенок не хватит на путешествие, - тихо шиплю в ответ, а взглядом мечу молнии в его спину. Но он все еще был живым. Хамоватый, самоуверенный, совершенно невыносимый подонок с замашками Нарцисса и талантом чернокнижника с помощью которого, он совершил странный обряд. Нашел мою критическую точку и выпустил на свободу демона сопротивления.
- не забудь сказать «я был не прав» при свидетелях по окончанию. Несомненно, это будет приятнее всего.
Удивительно, но в этом шторме я нахожу свой садомазохистский покой. Нет способа, чтобы описать, что я испытывала. Сам факт того, что я думала о нем и чувствовала по отношению к его персоне - был неправильным. Но какого хрена, я без устали отбиваюсь от мыслей, которые нашептывали мне, что все было как раз правильным, изо всех сил?
Мне нравится, как он смотрит на меня. С прищуром. Без открытой похоти или хамского оценивания. Взгляд легкий, от него не хочется прикрыться.  – достаточное количество, чтобы не повторяться на неделе.. а может месяце.
Его реакцию было трудно предугадывать, но я могу поклясться любым богам, что увидела в голубых глазах небольшую вспышку ревности. И я не одобряю свои эмоции, что мне нравится видеть его ревность. Черт, это, несомненно, приятное открытие не дает мне сдержать довольной улыбки и продолжить подпитывать эту неожиданность. Кажется, можно смело поставить галочку в списке своих маленьких побед.
Существующий магнетизм для меня был похож на огромного слона, который находился в комнате и стоит прямо позади меня. Казалось, он занимает так много места, будто вдавливает меня в Остина, выжимая последние признаки дыхания. Я не переставала себе повторять, что все мимолетно, но легче не становилось. И его рука, опять лежащая на талии, совсем не помогала поверить в это.
- раз в год и палка стреляет, может сегодня тебе просто повезло.
Признаться честно, у меня не было никаких сомнений в его мужской силе, но раздувать его непомерное эго еще больше не было и малейшего желания. Он сам отлично все знал. Могу поставить все свои деньги и выиграть на то, что у него еще не было девушки, которая осталась бы в обиде. Но такого признания вслух не сделаю и под страхом смертной казни. Кстати.. в его кабинете хорошая шумоизоляция?!
- начинай репетировать свою «я был не прав» речь, милый.
Есть такое выражение: «когда жизнь дает тебе лимоны, убедись, что знаешь, в чьи глаза их нужно выжать» и в чем-чем, а в том, чьи глаза нуждаются в разъедающем соке этого цитруса, я знаю абсолютно точно. Так же, я уверенна, что девушки, которые хорошо себя ведут, не имеют шанса войти в историю.***Стриптиз – это танец. А любой танец – песня тела, песня с вокалом внутреннего голоса. Он может быть любым. Безумным или задумчивым. Он может шептать или кричать. Танцем можно признаться в любви или проклясть со всей животной страстью и ненавистью. В меню сегодняшней ночи только одно горячее блюдо. Совершенный грех. Будь ты проклят, Остин Дэвис. Тебе прописана минимальная доза контакта и нежности.
Мне только и оставалось, что шагнуть на темную сцену и замереть в центре освящаемого софитами круга. Закрыть глаза, почувствовать музыку, прислушаться к собственному пульсу, войти в транс и начать раскачиваться под ободряющий гул своих зрителей.
- станцуй нам.
Простите меня, грешную. Но не вам. Ему. Моя улыбка сочится развратом так, как исходят мёдом восточные сладости, когда кто-то из публики слишком громко отмечает наличие лиловых следов бурного времяпрепровождения на коже, которые не смогла скрыть пудра. А ведь ребята даже не подозревают как близко автор этих произведений.
Остин выглядел слишком довольным этим фактом. Если бы это не выглядело так чертовски мило, я бы ему напомнила, что я не какой-то кусок его собственности. Черт, он ведет себя так, как будто у него есть какие-то права на меня. Но.. как можно сердиться на него за это? Поменяйся мы местами, я бы ненавидела себя за то, что не расписала его спину ногтями под хохлому.
All that I have is all that you've given me
Did you never worry that I'd come to depend on you
Правильные слова. Чуткие. Чертовски своевременные.
Музыка течет сквозь пальцы. Музыка оседает на губах улыбкой. Тает во рту как шоколад, одуряя не хуже алкоголя. Я не хочу останавливаться. Я наслаждаюсь танцем, он доводит меня до какого-то экстаза. Зрители на это реагируют.
Двигаться, прогибаться, чувствуя, как безумствует в висках пульс. Это почти как секс, ломаться и плавно перетекать из позы в позу, когда тело плавится в переливах музыки. Вздрагивать, вскидываться в такт частому биению сердца в груди. Чувствовать на себе внимательные, жадные, следующие моим неприхотливым движениям взгляды.
Но им нет никакого дела до того, о чем я танцую. Поэзия тела остается непрочитанной. Им безразлична моя мольба и чистая незамутненная страсть. И только один тяжелый выматывающий душу взгляд голубых глаз, который сопровождает постоянно, понимает, о чем говорит протянутая рука, запрокинутая голова, запущенные в волосы пальцы, идущие к затылку, по груди, а затем вниз по животу на бедра. Его взгляд.. это как стоять ночью голой под дождем. Он повсюду. На моей коже. Под кожей. Когда я двигаю своими руками, то представляю, что это твои руки. Видишь? Я наслаждаюсь прикосновением своих_твоих рук.
Пока ты сидишь, мальчик-виновник торжества оказывается шустрым малым. Легко, как горная лань, вскочил на мою сцену. Тебе все равно? Угомони яростное биение ниточки пульса на шее. Хорошо владеешь собственным телом, чтобы солгать так, что я поверю?
Ты не доведёшь меня до алтаря, а я тебя до безумия вполне реально.
Oh you'd better stop before you tear me all apart
You'd better stop before you go and break my heart
Ooh you'd better stop
Каждое мое движение было плавным, текучим и дышало сексом. Улыбка обещала рай на земле, сочетало в себе все мыслимые и немыслимые пороки и бесконечное удовольствие в каждом прикосновении к совершенному телу. Ускользающему телу, не позволяющему даже мизинцем дотронуться до себя.
Но вот я позволяю мальчику поймать меня и притянуть спиной к груди, прижав свою эрекцию к моей заднице. С моей стороны не было никаких блядских движений. Был прогиб. Чувственный, откровенный, с ироничным взглядом из-под полуопущенных ресниц, вызвавший пронзительный свист и восторженные вопли.
Открой глаза и посмотри на меня. На твоем лице читается совершенно сумасшедшая гамма эмоций. Безумная. Смотри внимательно. Это не просто тело, которое недавно дрожало в твоих руках и всем своим видом требовало овладеть им. Я стану для тебя сиянием, самым неожиданным откровением, притчей о тех, кого невозможно купить, кого можно только приручить.
- расстегни молнию.
Пришло время снять с себя единственную вещь, которая скрывает обнаженное тело. Сверкнув глазами, нарочито медленно прохожу волнообразными движениями по телу своего партнера, пока тот дрожащими руками справляется с молнией. Когда моя просьба была выполнена, резко поворачиваюсь и толкаю парня в грудь, намекая, что пора освободить сцену. К счастью, он не противится оставить меня здесь одну.
Опустив обе лямки комбинезона одновременно, выскальзываю из него, как змея выскальзывает из кожи, отбрасывая ее носком ноги недавнему партнеру, совершенно чужую теперь. Он ловит, подносит к лицу и нюхает. Его глаза сверкают поверх смятой ткани. Он смотрит на меня, а я.. смотрю на реакцию своего Подонка.
It's not that easy when your soul is torn in two
So I just resign myself to it every day
Now all I can do is to leave it up to you
Бледные пальцы, с удивлением проходятся по груди, шее, лаская, изучая собственное тело, такое якобы незнакомое, некогда сокрытое одеждой. Обнажившаяся фигура была настолько вопиющая, как нарисованная белым по чёрному полотнищу. Ангел ли в засасывающем во тьму грехе? Демон ли желающий показать глубину собственной порочности?
Это пытка, двигаться под взглядами, гореть неутолённым желанием, и всюду, куда не глянь, натыкаться на очередную порцию вожделения.
А давай как в «От заката до рассвета». Я буду Сальмой Хайек, а ты Квентином Тарантино. Tito & Tarantula будут играть свою знаменитую «After Dark». Сейчас я стану лить виски по ноге, а ненужные свидетели начнут превращаться в вампиров.
Я держалась на чистом упрямстве. Это не танец, а маленькая смерть. Причастие. Признание в собственном грехе при свидетелях. Я танцевала о тех демонах, что плотно засели в моей голове с его появлением. Я жила танцем. Дышала им. Ты еще здесь? Пойми, что оседлать ураган, не рискуя свернуть себе шею – невозможно.
Нельзя думать. Нельзя чувствовать так. Это слишком страшно. Так страшно, что хочется совершить полет с самой высокой башни. Вниз. Без страховки. А я слишком влюблена в жизнь, чтобы исполнить свой последний танец.
Oh you'd better stop before you tear me all apart
You'd better stop before you go and break my heart
Ooh you'd better stop
Распластанная на пол. Белое на чёрном. Как бабочка на чёрном бархате. Редкий экземпляр.
Всплеск тела под софитами, как сигнал о готовности к завершению. Голос солистки звенел не переставая. Я вздрагивала, изгибалась, точно голос бил жестокой плетью и, касаясь кожи, доставлял боль, сравнимую с самым ярким оргазмом.
Почти сливаюсь с полом, опираясь только на полусогнутую руку, как обманчиво-беспомощный раненный зверь, но способный одним рывком вцепиться горло, чтоб добраться до вожделенной тёплой крови жертвы. Кажется, неосознанно шепчу имя своей жертвы. Остин.
Все проходит, и он тоже пройдет. Останется в памяти горячим воспоминанием. Воспоминанием, о которое я буду обжигаться теми самыми одинокими ночами. Я боюсь, что все закончится именно этим сценарием, но никогда не сказала бы это вслух. Ни наедине, ни при свидетелях. Но вот так.. когда руки раскинуты в стороны, как крылья, и я опираюсь плечами и затылком о пол, поднимаясь, болезненно запрокидывая голову с немым отчаянием.
Последние ноты. В груди. В голове. Под зажмуренными веками.
Подойди и возьми.
Если сможешь…
Can't wake up in sweat,
Cause it ain't over yet,
Still dancing with your demons,
Victim of your own creation.
It's our fucking nightmare.

+1

19

Your imagination gets so twisted when you
Think you've seen my worst
New Years Day - Kill or Be Killed

Не надо рождаться с уникальными мозгами или оканчивать Гарвард, чтобы понять, что ничем хорошим моя дикая затея не может закончиться. Каждая секунда, проведенная в душном помещении, пропитанном юношеским тестостероном и алкоголем, выжимала воздух из моих легких. Галстук на шее казался мне туго перевязанной удавкой, а пачка сигарет во внутреннем кармане пиджака обжигала грудную клетку, намекая на то, что лучше бы мне улизнуть прямо сейчас и хорошенько затянуться по самый мозжечок, лишь бы только не увидеть то зрелище, которое способно проверить меня на прочность. Ладони были чуть влажными от напряжения, а голову пришлось откинуть на спинку кресла, ибо мысли были настолько тяжелыми, что запросто могли бы сложить мой позвоночник, как упавший со стола пазл. На множество маленьких деталек. Несвязанных. Миксованных. Ревностно взволнованных. Мне совершенно не нравилось мое состояние хотя бы потому, что я перестал себя чувствовать хозяином ситуации. Джонни ловко перетянула одеяло на себя, пока я беспомощно ловил непонятные даже мне самому сны.
Все действительно казалось каким-то сном или наркотическим дурманом. У меня бывало такое. Когда раскуриваешь косяк, чтобы расслабиться и отпустить гнетущую от работы усталость, ловишь состояние, когда перестаешь разграничивать реальность и свои фантазии. А может, все это очередное представление из моей головы? Может, стоит мне щелкнуть пальцами, как дьяволица пропадет из моих мыслей\дыхания\...сердца? Дэвис, просто ты в очередной раз вляпался. Но сейчас трясина затянула не по пояс, а по самую макушку...
Смотрю на стервятников, вальяжно развалившихся на своих креслах и прячу глаза за ладонью. Пальцы холодные, словно чужие. Наверное, прилив крови остался на причинном месте. Растерянная усмешка срывается с губ, а потом свет в комнате полностью меркнет. Появляется она. В том же комбинезоне. Только из скромной овечки, которой она мне показалась на первой нашей встрече, она превратилась в грациозную пантеру со сверкающими глазами. Непроизвольно язык скользит по губам и зубы прикусывают нижнюю. Даже в этой кромешной тьме я могу разглядеть эти расширенные зрачки хищницы.
Марианская впадина показалась мне мелкой унылой лужей в сравнении с глубиной этого взгляда. И он был направлен на меня. Как прицел снайперской винтовки. Один выстрел - и жертва рухнет к ее ногам. Но нет, Джонни, ты не на того напала.
Бедро скользит в одну сторону, потом плавно кочует в другую, привлекая мое внимание. Я старался забыть о том, что помимо меня и мисс Нокс в комнате находится кто-то еще, но восторженные крики и свист с аплодисментами разбивали мой похуизм вдребезги и заставляли сжать до скрипа зубы.
- Сгиньте, черти.
Шепчу и на мгновение прикрываю глаза. Глубокий вдох. Пальцы впиваются в подлокотники кресла, а потом... потом медленно выдыхаю и поднимаю веки. Яркий свет софитов - испытание для зрения, но я не хотел упустить ни секунды драгоценного представления. И оно началось. Эффектно. Ярко. Чувственно.
Это не тот стриптиз, за который нужно платить. Это не тот стриптиз, где главное - увидеть оголенное женское тело. Это не тот стриптиз, где все решают стройные ноги и высокие каблуки.
Это танец освобождения. Свобода в каждом ее движении. Она не окована цепями. Свобода укутывает ее и вырывается наружу, словно удар грома.
Танец выживания. Умри, но сделай. Разбейся, как дождевые капли об асфальт. Как бокал о кафель. Разбейся красиво, громко, с треском, чтобы весь мир услышал.
Танец страсти.
Она была одновременно хрупкой, как горный хрусталь и твердой, как алмаз. Я ненавидел ее. Я любил ее. Потому что понимал все, о чем она танцевала. Пальцы точно повторяли мои прикосновения по ее нежной коже, волосы шелком струились по напряженной опрокинутой назад шее.
Мое кресло в один миг превратилось в электрический стул: каждый ее шаг - увеличение напряжения. 220 под дых. Для начала. А потом... потом я даже не вспомню, какие чувства испытывал. Ботинки вжимались в пол так, что большие пальцы ног буквально впивались в носы. Попытка разжать пальцы мне удалась. Представляя себя рядом, на какое-то время я смог расслабиться и просто насладиться той историей, которое рассказывало ее стройное тело. Тонкие пальцы оглаживали грудь, спускались вниз к пупку, проводили по бедрам и опускались к линии колен. Буквально так же действовало и сердце. В прямом и переносном смысле оно просто рухнуло вниз, когда на сцену подскочил наглый юнец. И пусть мой взгляд был устремлен на мальчишку, я физически чувствовал, что в эту секунду Джонни смотрит именно на меня и пытается найти ту самую эмоцию на моем лице, которая смогла бы удовлетворить ее эго, но нет. Наклоняю голову вбок и  скрещиваю пальцы рук, касаясь указательными подбородка. Локти упираются мне в бедра и приводят в чувства не совсем трезвый разум. Мысленно отравляю мальчишку в миксер и дроблю его худое, еще неокрепшее тело на жалкие молекулы.Его пальцы, так смело тянувшие за молнию комбинезона Джонни, хотелось силком затолкать в розетку и наблюдать, как тот извивается, как уж на сковородке, и позорно разбрызгивает слюни. От-вра-ти-тель-но.
Вроде бы возбуждающее зрелище вызывает у меня приступ ярости. Такой сильной, что перед глазами мелькают вспышки и я перестаю фокусироваться на своей головной боли. Я смотрю не на нее. Я смотрю сквозь нее. И лишь когда жених соскакивает со сцены, я возобновляю наш зрительный контакт. Тут мы действительно обменялись с ней взглядами — эротическими по форме и порнографическими по содержанию. Этот взгляд острой сосулькой пронзил мои зрачки и упёрся в затылок. Джонни упорно пыталась мне что-то доказать: то ли ткнуть меня носом в собственную гордость, то ли банально отомстить. Раньше я не думал о том, что от взгляда может быть нечто вроде послевкусия, отчего-то остающегося на корне языка. Проводя кончиком по гладкому небу, я чувствовал леденящий вечер суровой зимы и пепельный привкус жерла вулкана. Бросало то в жар, то в холод, и скрывать свое состояние я даже не пытался. Запускаю пальцы в волосы и прочесываю их от лба по затылку и до самой шеи. Дыхание чуть чаще, чем обычно. Опрокидываю виски из стакана и чуть щурюсь от резкого жжения в горле. Стеклянное донышко громко бьется о подлокотник, а я с присвистом встаю с кресла и начинаю хлопать, стоит музыке придти к логическому завершению.
Она лежала на полу с торжественно разведенными в сторону руками как пленница, только что вышедшая на свободу.
Странно, чем глубже пропасть, тем сильнее она притягивает. Это притяжение на грани здравого смысла, когда дух захватывает от мысли о стремительном полете в бездну. И я сейчас стоял на самом краю.
Мои аплодисменты подхватили и клиенты, добавив пошлое присвистывание, которое было совершенно не к месту. Покривив губами и одарив мальцов коротким недовольным взглядом, покачиваю головой и уверенным шагом шагаю к сцене. Головой, сердцем и прочими местами понимаю, что встречу пора заканчивать и наконец-то ставить логическую точку. Продолжать этот хаос - медленное самоубийство. Есть масса способов, как можно добиться того же эффекта быстрее.
Подхожу к девушке и подаю ей руку, чтобы помочь встать. И когда ее хрупкое тело совсем рядом, прижимаюсь к ней грудной клеткой и склоняюсь к уху.
- Отличное было шоу. Предоставляю Вам свободный график, мисс Нокс. Можете приходить на работу, когда список для одиноких ночей вдруг опустеет.
Язык касается мочки уха, и я тихо рассмеялся, это был смех, выдержанный в виски, просмолённый и ошкуренный наждаком. Все еще загораживая весь вид со сцены своим телом, снимаю пиджак и накидываю его на плечи Джонни, чтобы скрыть обескураживающую наготу. Слишком много обнаженки за день, определенно... Нужно ехать к себе в квартиру.
- До встречи, Джонни.
Просто и кратко. Без лишних сантиментов. Без лишних движений. Лишь полуулыбка и шепот "я был не прав" на прощание. А после удаляюсь в коридор в мечтах просто рухнуть на кровать и хорошо выспаться, выбрасывая из головы все, что сегодня произошло. С постоянным повтором - это наваждение, не более.
Обмануть всех можно.
Но стоит ли лгать себе?

+1

20

♫ The Pretty Reckless - Going To Hell

http://funkyimg.com/i/2cb7U.gif

P L E A S E   F O R G I V E   M E, 
                                                F A T H E R
I   D I D N ' T   M E A N   T O   B O T H E R  Y O U
T H E   D E V I L ' S   I N   M E, 
                                              F A T H E R
H E ' S  I N S I D E  O F  E V E R Y T H I N G  I  D O

Я таяла на сцене, а жаркие токи воздуха покалывали мое обнаженное тело. Грудь быстро поднималась и опускалась. Мне было чертовски жарко. Мучительно жарко. Музыка постепенно растворялась в повисшей тишине приватной комнаты. Грохотало лишь мое сердце, да так, что казалось этот неистовый стук слышен всем свидетелям моего танца.
Несколько минут ничего не происходит. Или мне это кажется, но, в любом случае, в мое сознание не сразу проникают раздавшиеся аплодисменты и мерзкое улюлюкание зрителей. Они не поняли. Они ничего не поняли. Для них это был очередной танец суть которого в том, чтобы симпатичная девочка сверкнула перед ними своими прелестями. Но не он. Я не слышу его голоса среди них. Мое сердце ускоряет свой ритм. Что, во имя господа бога, со мной не так?
Дэвис шагает вперед в силовое поле, которое я возвела вокруг себя и помогает подняться, тут же загораживая меня собой, за что я была ему благодарна. Искренне восхищение, которое можно было найти среди кристаллов льда его глаз, почему-то казалось мне важным. И то, как он прижался своей грудью, дало мне понять с точностью до секунды когда мои мозги из слегка поврежденных, перешли в стадию полностью разрушенных. Как любила повторять моя бабушка - ничего хорошего не происходит после того, как часы пробьют ночью двенадцать раз.
Этот Подонок необъяснимо завораживающе действует на все мое существо. Обычно мои мысли роятся в голове, словно десятки пчел в улье, жужжа не прекращая ни на минуту. Но в данный момент, все что я слышу - это его голос, он заставляет мурашки бегать по коже и подниматься волоскам на шее. Вау.
Я отчасти понимала, что мне не надо было этого делать, но я не смогла удержать себя в руках. У нормальных людей, есть такая неведомая штука, которая направляет и подсказывает им, что они начинают делать что-то неправильно или заходят слишком далеко по кривой дорожке. Так вот я неномальная. В моей бракованной комплектации такой чудо-штуки нет.
Потому я стою здесь, чувствую, как будто давно потерянная часть меня наконец вернулась на место. Черт. Опасная мысль. Мысль, которую на самом деле вовсе не хотелось обдумывать. Это звучит достаточно просто. Теоретически. Верно? Нет. Не верно, блять. Ни капельки не верно. Мой собственный мозг аплодирует стоя моей глупости и импульсивности, явно не столь впечатленный.
То, что произошло в его кабинете было.. это нечто большее, чем обычный перепих. Отрицать это было так же наивно, как утверждать в наше время, что земля плоская и стоит на трех слонах. Между нами было что-то мощное. Необъяснимое. Феноменальное. Но, как и что либо другое в этом мире, оно быстро перегорит от небывало высокой температуры и давления. Это случится, можно не сомневаться.
А сейчас.. сейчас необходимо забыть.. забыть как страшный сон приватный танец в уединенной комнате номер три клуба "Tattoostories". И забыть моего мужчину. Стоп! Моего мужчину? Ладно, это всего лишь речевой оборот. Ничего такого.
- Прощай, Остин.
Его тихое "я был не прав" признание заставляет расплыться в улыбке. Чувство победы и удовлетворения вихрем проносится по всему моему телу. Я ликую и не стараюсь скрыть этот факт. На этой ноте он уходит, оставляя меня на съедение этим кипящим тестостероном ребятам, которые, при моей попытке забрать свой комбинезон, начали перекидывать его друг другу. они действительно думают, что я опущусь до того, чтобы скакать вокруг них как собачонка? Пусть подавятся им, если хотят.
У меня нет никаких сил на их игры. Игнорируя все словесные поползновения в свою сторону, я запускаю руки в рукава пиджака и застегиваю его на пуговицы. Полы пиджака еле прикрывали задницу, но, как говорится, "темнота - друг молодежи, в темноте не видно..".
- удачно вам проститься с холостяцкой жизнью друга, мальчики, - раскланиваюсь и быстро покидаю пределы этой злосчастной комнаты, после клуба. На счастье, мои подруги стояли на улице и пытались поймать такси, но завидев меня сменившую наряд забыли чем занимались и принялись что-то неразборчиво щебетать. Молча закатываю глаза не вслушиваясь в их пьяные бредни и молюсь, чтобы хоть одно такси из проезжающих мимо оказалось свободным. Мне не хотелось ни о чем говорить.
Я хотела домой.
Мне нужно смыть с себя его запах. касания. поцелуи.
Его.
Срочно.
D O N  'T   B L E S S   M E,   F A T H E R,   F O R   I   H A V E   S I N N E D
- T H E   E N D   I S   T H E   E N D -
http://funkyimg.com/i/2cb7T.gif

Отредактировано Johnny Knox (2016-05-29 04:33:43)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » i'm not the one you thought I am