Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Claire
[panteleimon-]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Джо никак не мог заставить себя отвести взгляд от девушки, невольно ища в ней прежние знакомые черты. Когда они познакомились, Пейшенс напоминала маленькое солнце; её улыбка...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Make out


Make out

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://38.media.tumblr.com/e03354568add9bbc6bbc0d2d00ac41ae/tumblr_njki4yq9CQ1r0ms13o1_500.gif
Участники: Jack O'Reilly, Dane M. Davitt.
Место: паб Джека.
Время: ночь 18 февраля 2015 года.
Погодные условия: весь день льет сильный дождь.

Возможно, мешать крепкий алкоголь с крепкой травкой - плохая идея, возможно, болтать о себе - идея ещё хуже. Но что поделать, если все складывается именно так?
Возможно, о сделанном придется жалеть не так и долго. Возможно, сегодняшнее знакомство окажется одним из самых полезных за последние несколько месяцев.

Отредактировано Dane M. Davitt (2015-04-27 17:12:00)

+1

2

Льет, как из ведра. Кажется, кто-то там, сверху, решил продемонстрировать человечеству демо-версию всемирного потопа из гребаной библии, и выбрал для показательного уничтожения именно Сакраменто. Почему, зачем – похуй, хоть не дождь из огня и серы, или что там положено по канону? Ты не только забыл, но и никогда этого не знал, из тебя вообще очень-очень плохой католик. По улочкам струятся потоки воды – они, конечно, мелкие и похожи на ручьи, но в сочетании с непрекращающимся дождем и шквальным ветром все оно напоминает тотальный пиздец. Капли с остервенением бьются в закрытые окна и оседают на стеклах, как мелкая испарина; для полноты картины не хватает только патетичных раскатов грома и вспышек молний – и тогда кто-нибудь особо впечатлительный точно уверится в том, что все, конец света, и скоро поскачут скелеты на конях.
Скелеты. На. Конях.
Да, вот именно из-за такой хуйни ты и атеист.
А люди же верят!

К тому, что февраль – это нихуя не снег в чертовой Калифорнии, ты вполне себе привык. Чего еще ожидать от города и штата, где осенью дождь, на рождество – дождь, и вообще дождь почти все то время, когда не жара? Во всяком случае, тебе кажется, что это так, и поэтому разыгравшуюся за окном непогоду воспринимаешь со скептическим похуизмом. В принципе, какое тебе дело, что творится снаружи, когда внутри вполне комфортно? Ты решаешь не мокнуть лишний раз и весь день посвятить себе любимому. Ха. Будто другие твои дни посвящены кому-то другому, будто обычно ты делаешь то, чего не хочешь делать. Ты вообще тот еще эгоист, если уж на то пошло, и в своем эгоизме давно достиг абсолюта, поэтому сегодня без капли жалости забиваешь на всех и вся. И, признаться, тебе от этого совершенно не совестно.

В сущности, а что тебе делать? Махнуть к брату на студию, чтобы несколько часов тупо пинать хуи, наблюдая за тем, как Эрр работает, и периодически отвлекая его фотографиями каких-нибудь телочек, выловленных тобой пару дней назад в одном из клубов? Или, может, заехать в салон к Алу, поправить пару рисунков и обсудить, чем можно забить чертов шрам на руке – тебя он не особенно колышет, этих шрамов на теле дохерна и больше, но Шинода до сих пор (а шестнадцать лет прошло!) реагирует на него слишком нервно. А ты не любишь, когда эта японская рожа нервничает, потому что в вашем идеально сосуществующем тандеме взаимопонимания, нервы – это по твоей части. И да, Эррол – единственный человек, на которого твой эгоизм не распространяется из принципа; человек, ради которого ты можешь делать даже то, от чего тебя воротит, или то, что делать тупо лень. Все остальные идут нахер.

…Или можно смотаться куда-нибудь в кино, но выбирать фильм неохота, а блевать радугой после какой-нибудь кинематографической хуйни – тем более. Или, может, тебе навестить Марту… ха-ха-ха. Главное - вовремя увернуться от какой-нибудь вазы, а потом вы с Мартой можете неожиданно потрахаться, но это все равно не тянет на повод, чтобы вылезать из дома. У тебя нет заказов и нет даже мелких поручений «не по профилю» - сегодня ты просто владелец паба. И владелец паба не желает появляться на рабочем месте.

Весь день только и делаешь, что копаешься с оружием, пялишься в монитор, в экран, а периодически и вовсе засыпаешь на диване, накрывшись невесть откуда взявшимся в твоей берлоге выпуском комиксов – уж очень располагает погода, и нет, завывающий в вентиляции ветер нисколько не мешает тебе, и уж тем более не пугает. Ты вообще умеешь спать в любом состоянии, с любым количеством фонового шума, и в любой позе. А дома тебе действительно хорошо и уютно, чувствуешь себя на своем месте. Дома можно позволить себе расслабиться, чем ты, собственно, и занимаешься, разве что без алкоголя, но пить хочется до странного слабо.

Между тем, день клонится к закату, правда, ни заката, ни вообще каких-либо перемещений солнца по небу все равно не замечаешь – все затянуто тучами, и высовываться, чтобы хотя бы примерно определить, откуда светлее, может захотеть только идиот. Ты не идиот, во всяком случае, в данной ситуации, поэтому просто режешься в FIFA на протяжении нескольких часов, пока глаза не начинают отдаваться неприятными резями, а желудок – голодными спазмами. Вырубаешь приставку, доедаешь вчерашнюю пиццу, обнаружившуюся в холодильнике, и, чтобы как-то разнообразить свой день и дать глазам отдохнуть, берешься за гитару, устраиваясь почему-то на подоконнике. В какой-то момент тебе кажется, что ветер меняется – слегка приоткрываешь окно, чтобы глотнуть свежего воздуха, но минут через пять получаешь в лицо такую пригоршню холодных капель, что тухнет сигарета. Ну нахуй!

В непогоду за окном темнеет почти стремительно, но тебе искренне лень вставать и тащиться до выключателя, чтобы начать видеть хоть что-то вокруг себя, и, может, развести какую-нибудь относительно полезную деятельность. Лень настолько, что ты сидишь, наигрывая смутно знакомые мелодии, наверное, несколько часов, совершенно теряя счет времени. Прерываешься только на сигареты и банку колы, обнаруженную в холодильнике, куда суешь нос в поисках пива. Один раз отвлекаешься на телефонный звонок, но он, увы, не сулит никакого разнообразия – и ты продолжаешь играть. И только когда пальцы, перебирающие и придерживающие струны, начинают путаться в ладах, а мелодия ломаться, понимаешь, что играть практически в кромешной темноте не получится; оставляешь гитару на подоконнике, подхватываешь со стола глок, машинально засовываешь его за пояс, накидываешь на плечи клетчатую рубашку, которую, кажется, спер у Эррола (или Эррол у тебя, а ты вернул обратно?), и, на ходу застегивая пуговицы, все-таки спускаешься в паб.

На часах, оказывается, давно перевалило за полночь, а в зале, оказывается, осталось совсем немного посетителей. Выступающие по средам музыканты и прочая творческая шушера уже разошлась, а вместе с ней и большая часть зрителей. Из клиентов ты замечаешь только нетрезвую компанию знакомых ирландцев в углу (судя по виду ужратых уже настолько, что сохранять вертикальное положение им помогает только национальная гордость), какую-то парочку, чирикающую у окна, и паренька, сидящего за барной стойкой и цедящего, видимо, виски. Не густо, но тебе сейчас больше и не надо. Неторопливо преодолеваешь последние ступени лестницы, и один из ирландцев радостно вскидывает вверх кулак, выкрикивая что-то похожее на приветствие, но эту гремучую смесь ирландского и пьяного английского не удается понять даже тебе. Отрывисто машешь рукой в ответ и двигаешь к стойке, забираясь на стул.

- Тим, налей, - неприлично быть трезвым, когда на дворе уже даже не вечер – ночь, и да, ты не уточняешь, что тебе налить, потому что бармен и так это знает, и через несколько секунд получаешь свой бокал с виски, - Ага.
Это вместо «спасибо», делаешь пару щедрых глотков, и, не выпуская бокала из руки, свободной достаешь сигарету и прикуриваешь. Вот теперь все становится на свои места, и день, полный «нихуя» под занавес наконец обретает смысл. И нет, ты ни разу не алкоголик, ты просто привык расслабляться, даже если почти не устал. Кстати о расслаблении, а ведь у тебя заныкано  немало качественной травки: хлопаешь себя по карманам джинсов и действительно обнаруживаешь в одном из них небольшой портсигар. Опа. Вечер обещает заиграть свежими красками, но это оставишь на сладкое, а пока у тебя есть виски.. хм, ладно, виски уже почти нет, и Тим, словно чувствуя, просто ставит бутылку на стойку. За-е-бись.

Косишься на сидящего рядом белобрысого паренька и задумчиво отмечаешь, что он тянет либо на наркомана, либо на алкоголика, то есть, вообще в доску свой. А еще он, похоже, промок настолько, что хоть выжимай, и тебе бы, как владельцу паба, не мешало бы позаботиться об этом. Наверное. В идеале, или хотя бы в теории, за полотенцем там послать или еще что. Но тебе лень, вместо этого оценивающе смотришь на янтарную жидкость в его бокале и слегка морщишься. Что за херню Тим ему налил? Опять пытается навариться на клиентах, сволочь рыжая – мрачно зыркаешь исподлобья, но бармен активно делает вид, что он барменит и ему совершенно не до тебя. Ну и к черту. Наполняешь свой бокал, медлишь пару секунд и двигаешь бутылку в сторону паренька, придерживая свободными от тлеющей сигареты пальцами.
- Вылей эту свою поебень, - кажется, ты достаточно благодушен для дружеских советов незнакомым укуркам, - На. Лучший ирландский. Да пей, бля, с тебя вон, аж капает. Угощаю.

+1

3

Встречи с Ивонной не несут в себе ничего хорошего, даже не смотря на то, что практически каждая из них ведет к сексу. Особенно из-за этого. Каждый её звонок с первых слов не обещает ничего приятного, хотя чаще всего женщина с ходу сообщает о желании «повеселиться».
Повеселиться. Что за дурацкий контекст слова. Точнее будет сказать - сплясать на остатках гордости и пару-тройку раз напомнить о том, что крышка гроба может захлопнуться в любой момент. Крышка моего гроба. Ха-ха, можно ещё разок сказать о том, что и эта фраза имеет все шансы начать нести прямой смысл слова, а потом обязательно нужно требовательно поделиться своими планами на меня. Такими планами, которые вместе с их автором хочется послать в преисподнюю. 
Встречи с Ивонной не могут быть по-настоящему приятными, так же, как и секс с ней. Готов поспорить, что это касается только меня, ведь поклонников у женщины хватает, но у нас с ней особая нелюбовь.
Я бы смог оценить любой вид общения с ней, только если был мазохистом, но с этим как-то не сложилось.

Брезгливо морщусь и делаю затяжку наполовину скуренной сигареты. На улице такой ливень, что странно, как пачка внутри моей тряпичной куртки не промокла насквозь вместе с тканью одежды.
Отхожу на шаг назад, прячась от брызг, проезжающего мимо такси, в глубине навеса автобусной остановки. Грязная вода маленькими цунами расходится по луже, переливаясь через бордюры и почти дотягиваясь до меня. Вода облизывает подошву мокрых снаружи и внутри ботинок и откатывает назад.
По-хорошему, мне нужно было бы остановить желтое авто и попросить водителя, подбросить меня до дома, но даже сквозь влажные стекла очков вижу, что в салоне сидит несколько пассажиров. Замечательно, я упустил ещё один шанс выбраться из незнакомого района и вообще наконец-то спрятаться от дождя.
Ёжусь от холода, засовываю свободную руку в влажный карман куртки и там соприкасаюсь с мобильным телефоном. Но не достаю гаджет и не пытаюсь вызвать такси по одной из телефонных служб, так как он все равно разряжен.
Делаю ещё одну затяжку никотиновым дымком и сырым воздухом, а следом выпускаю их из легких. Кидаю недокуренную сигарету на мокрый асфальт и иду прочь от остановки. Куда - не знаю сам. Куда-то, где есть телефон, а в идеале ещё – тепло и продается алкоголь.

Черт бы побрал Ивонну Хейз вместе с её капризами и мастерством шантажа. Вся информация, которую мне удалось на нее нарыть, оказалась бесполезной, ничто из этого не могло надавить на нее так, чтобы женщина отпустила меня из своих сетей. Полтора месяца поисков и ровным счетом ни-ка-ко-го результата. Зато она знала обо мне все то, что позволяло влиять на меня, как угодно.
За молчание о моем местонахождении она получила деньги. А когда ей показалось этого мало, за гарантию того, что Кэйдж и его люди не узнают о мне от нее, она попросила ещё и услугу. «Будешь моим любовником и все будет в порядке,» - проговорила женщина, отрешенно рассматривая свой маникюр, и я понял, что при всем желании не имею возможности ей отказать.

Снимаю очки, потому что дождь заливает стекла и за ними становится совершенно ничего невидно, тут уже от природы плохое зрение справляется лучше без вспомогательного аксессуара. Убираю их во внутренний карман куртки и быстро застегиваю её, так будто это поможет не замерзнуть, а потом осматриваюсь по сторонам.
Время уже за полночь и город выглядит полумертвым, особенно здесь – вдалеке от центра. Скольжу взглядом по парадным многоквартирных домов, окошкам ларьков, потухшим витринам магазинов и салонов, и где-то вдалеке в минутах десяти ходьбы от меня вижу мигающую вывеску и блики света, падающего из окон. Убираю с лица мокрую челку и двигаюсь по направлению к работающему ночью заведению, что бы это ни было.
Если бы не Ив, я вряд ли оказался тут, тем более при таких обстоятельствах, но женщина постаралась испортить мне и сегодняшний день. Около четырех часов дня она позвонила и томным голосом сообщила, что соскучилась и уже выезжает ко мне. Конечно, её не интересовало мое мнение и планы на день, она подъехала на своем автомобиле в течении сорока минут, и я отправился к ней на встречу, понимая, что возможности отказать нет и в этот раз.
После двенадцати ночи она выглядела абсолютно довольной и снова садилась за руль авто, вот только в этот раз ехать в мой район она не собиралась. Настойчиво попросила выйти из машины, оказавшись в черте города, а потом укатила по своим делам.
Ну что ж, спасибо, что ей надоела моя компания не за пределами Сакраменто, ведь конфликтовать с ней сегодня у меня совершенно не было сил.

Понятия не имею в какой части города женщина высадила меня, оставляя под струями ливня, также, как и не знаю, как отсюда выбраться, но радует одно – вывеска, к которой подхожу, указывает на паб. Толкаю входную дверь, вхожу внутрь под приветливый, но слегка раздражающий звон колокольчика, и прямой наводкой двигаюсь к барной стойке. С меня струйками стекает вода, но, к счастью, никто из персонала на уделяет этому внимания, а тем более не начинает возмущаться.
Отмечаю, что ирландское заведение выглядит более чем прилично. Сажусь за высокий барный стул неподалеку от бармена и коротко бросаю ему:
- Двойной виски, пожалуйста, - удивительно, но не смотря на паршивое настроение, не игнорирую формальную вежливость.
- Какой именно? – сухо обращается он ко мне, отрываясь от протирания пивной кружки.
- Любой. На твой вкус, - отвечаю не глядя на него, в это момент устало тру глаза, прежде чем одеть очки.
Боковым зрением замечаю, что парень кивает и перемещается к полке с бутылками виски. Он возится не больше минуты, прежде чем с легким стуком поставить предо мной бокал.
- Лед?
- Нет, - невесело улыбаюсь и сразу же делаю первый глоток.
Холодно и без льда, хочется согреться качественным напитком прежде чем просить вызвать такси, вот только отпив немного из бокала понимаю, что насчет надежд на хороший виски я погорячился.
- А нормального ничего не было?
Недовольно окидываю взглядом работника, который подсунул какую-то муру, но тот разве что не закатывает глаза, отвечая невнятным недовольством на мой вопрос. Ну и ладно, пусть отправляется в далекое путешествие в ад вместе с Ивонной, а я выпью то, что дали, потому что слишком замерз и морально устал.

Пью, флегматично глядя в окно - за ним все также льет, и похоже, что дождь прекратиться нескоро. Время от времени поднимается сильный ветер, изменяющих своими порывами направление струй. Для общей эпичности не хватает разве что грома и молнии, а потом и того, чтобы бармен отказался вызвать мне такси, когда я попрошу это сделать.
Бокал пустеет медленно из-за того, что я погружаюсь в свои мысли и подношу его ко рту нечасто. Когда половина напитка принимается внутрь, с моей одежды перестает капать, зато под стулом образуется лужица дождевой воды. Снимать с себя мокрую куртку не спешу, ведь пока бродил по району, она промокла ровно также, как брюки, и почти также, как свитер. Без нее бы стало ненамного теплее и заботиться о этих незначительных изменениях лень, потому что все равно ведь скоро уходить.
Кривлю губы, когда делаю очередной глоток некачественного виски, и друг слышу чей-то голос над правым ухом.
- А? – поворачиваюсь к говорящему, устало смотрю почти сквозь него, пытаясь понять, что он от меня хочет.
А. Да. Вылить из бокала эту бодягу было бы отличной идеей, но я согласен уже и на неё, ведь других баров поблизости не вижу. Или… предложенный вариант нравится мне больше всего. Когда незнакомец предлагает выпить с ним из его бутылки, я смотрю на этикетку и коротко киваю. Если сюда не залили какую-то смесь, отдаленно напоминающую виски, то предложение тянет на дельное.
Привстаю со стула и тянусь за чистым бокалом, висящим на крепеже над стойкой недалеко от меня. Не прошу у бармена делать это, чтобы лишний раз не контактировать с ним. Сажусь обратно и отставляю в сторону остатки своего заказа.
- Спасибо, - блеклым, севшим голосом отвечаю незнакомцу, беря из его рук бутылку; наливаю себе около ста грамм, - Значит, все-таки нормальный виски в этом пабе водится.
Определенно водится - понимаю это, когда не морщась делаю несколько глотков. Идет лучше воды, ведь это то, о чем мечтал последние несколько часов. Теперь бы он ещё хоть немного расслабил и отвлек от назойливых мыслей о Ивонне и других проблемах, тогда день показался не таким плохим.

+1

4

Глоток виски, медленная затяжка, выдох – и на повтор. Кто-то может сказать, что мешать алкоголь с сигаретным дымом – это удел малолеток, но ты с чувством пошлешь его нахуй. Ты мешаешь с сигаретным дымом все, или почти все, кроме, пожалуй, еды и секса: первое просто неудобно, а второе лучше идет в последовательности. И да, конечно, виски нужно пить долго и вдумчиво, потягивая сигару, или раскурив ее после, где-нибудь у камина, но какой к черту камин? Для этого нужно было родиться в Ирландии и быть богатым, а у тебя, увы, ни гражданства Зеленого острова, ни шестизначного счета. Хотя с последним проблем нет, но наладившаяся финансовая ситуация не добавила тебе пафоса и лоска сытой жизни, а значит, никаких сигар и каминов. Только привычные крепкие сигареты, стойка родного (уже без преувеличений) паба, и никакой закуски, пледа и борзой собаки. Даже хорошенькой горничной – и той нет, кстати, куда это разбежались все твои работницы? Машинально оглядываешься, но не обнаруживаешь ничьего ощутимого присутствия, перехватываешь взгляд Тима и приподнимаешь бровь. Рыжий в ответ пожимает плечами и слегка дергает головой. Понятно, все съебались пораньше. Нет, ты не возражаешь, в общем-то: народа практически нет, с таким количеством посетителей Тим справится и сам, к тому же, ты уверен, что каждый из присутствующих – его приятель. Кроме, наверное, этого мокрого паренька: своим бурду не наливают.

Прихлебываешь еще терпкого напитка – виски действительно хорош. Таких бутылок ты берешь немного, потому что они слишком, почти неприлично дороги для паба и вывозятся из Ирландии под заказ. Обычные клиенты не раскошеливаются так серьезно, да и ты сам, пожалуй, не стал бы, но на правах хозяина разрешаешь себе эту роскошь, и не потому, что выебываешься. В твоей жизни было достаточно очень дерьмового алкоголя, чтобы продолжать бухать его даже здесь, в месте твоего безраздельного владения. Иногда ты действительно чувствуешь себя кем-то вроде местного властелина, но почти сразу начинаешь ржать от одних мыслей. Ты не любишь, когда кто-то превозносит себя над другими. Улицы Города воспитали тебя так, чтобы ты смотрел на всех людей, как на равных, или хотя бы пытался смотреть с переменным успехом. Когда вообще смотришь.

Паренек роняет фразу хриплым, едва слышным голосом, поворачиваешь голову в его сторону, быстро осматриваешь с ног до головы и усмехаешься. Жаль, что ты не нацепил свои очки, а то ваши посиделки за одной бутылкой смотрелись бы особенно весело. Слет очкариков. Слегка киваешь, мол, пожалуйста, чувак, говно вопрос.
- Обижаешь, конечно водится, - хмыкаешь, пуская дым через ноздри, и косишься на Тима, - Просто кое-кто охуел.
Бармен не оглядывается, но недовольно бурчит что-то вроде «он просил на мой вкус», хотя ты прекрасно знаешь, чем он руководствовался. Паренек рядом выглядит… ну, мягко говоря, жалко. Говоря честно, его можно использовать в социальной рекламе, причем он в состоянии иллюстрировать что угодно: от проблемы голодающих африканских детей до подростковой беременности. Ясное дело, Тим увидел во всей этой жалкой картине полное отсутствие платежеспособности, и решил, видимо, сберечь твои деньги. Похвально, если бы ты не знал, как часто он норовит под конец дня загнать плохое поило втридорога, потому что под конец дня всем уже насрать. Ирландец, что с него взять: в хитрожопости ваша нация проигрывает, разве что, евреям.

Осушаешь бокал, отставив сигарету в сторону. Пьешь быстро, но не потому, что хочешь побыстрее нажраться – нажираться не планируешь совсем, но виски действительно хорош, и хочется достигнуть определенной кондиции, когда будешь ощущать его вкус и запах особенно четко. Сомелье из тебя, прямо скажем, херовый, но в алкоголе ты все-таки разбираешься достаточно. И сидящий рядом паренек, похоже, тоже. Устраиваешь сигарету в пепельнице и закатываешь рукава рубашки – в помещении достаточно тепло, да и янтарная жидкость, в количестве двух стаканов плещущаяся в желудке, добавляет жара. Воюешь с мягкой тканью, никак не желающей завернуться под нормальным, блять, углом, и искоса смотришь на паренька. На вид ему года двадцать два, но подозреваешь, что громадные мешки-синяки под глазами и очки добавляют два-три года сверху, но выглядит он все равно уставшим настолько, будто, как гребаный Бенджамин Баттон, живет в обратную сторону, и уже заебался настолько, что не передать словами.

Вообще-то ты его понимаешь, ты ощущал подобную степень заебанности, очень отчетливо проступающую на лице, много раз за свою не такую уж долгую, но пиздецки насыщенную жизнь. И это не твое дело, и тебе совершенно поебать, что там у паренька стряслось такого, что он сидит за барной стойкой и гложит виски без льда и без закуски, вместо того, чтобы обжиматься с какой-нибудь девонькой и познавать все прелести взрослой жизни. Тебе поебать – но все-таки окидываешь его еще одним задумчивым взглядом, слегка теребишь тоннель в ухе и звучно цокаешь языком.
- Пиздец, а, - подводишь итог внешнему виду позднего клиента, и краем глаза замечаешь, как парочка, прочирикав что-то на прощание, снимается с насиженного места, раскрывает зонтик и сваливает куда-то в дебри холодного ливня, - Бля, Тим, ты бы хоть полотенце притащил.
- У нас нет полотенец, - бармен, только выплывший из-за стойки, чтобы убрать со столика посуду, удивленно замирает на полпути, - Ну мелкие, кухонные, но нахуя…
- Блять, ну нет – так сходи и возьми! – машешь пустым бокалом в сторону лестницы, а затем указываешь на паренька, - Тут уже лужа размером с Тахо, и это явно не предел.

Бармен просто решает не спорить, впрочем, он вообще редко с тобой спорит, потому что, в отличие от Ши, не рискует это делать. Вместо этого он смотрит на лужу на полу, на паренька, на тебя, и поднимается по лестнице. Ты доверяешь ему входить в твое жилище, доверяешь вообще очень и очень многое, поэтому если он сгоняет за полотенцем для этого тощего, мокрого тинейджера, явно не случится ничего плохого. Тим побаивается тебя достаточно сильно, чтобы ничего не красть и не лапать без спросу, а с четко поставленной задачей точно справится.

Поднимаешь почти затухшую сигарету и парой вдохов заставляешь уголек разгореться с новой силой. Смотришь на паренька, слегка щурясь сквозь тобой же создаваемый дым, зажимаешь сигарету губами и плещешь себе еще виски, а затем, подумав с секунду, добавляешь и ему.
- Сними ты нахуй куртку, быстрее просохнешь, - ты знаешь, о чем говоришь, как человек, у которого никогда в жизни не было зонта.
Вообще такая забота о клиенте может выглядеть немного странно, но для тебя этого слова не существует в принципе. К тому же, ты не работаешь в пабе, так что, паренек в очках скорее твой гость. И хотя гостей не особо жалуешь, сейчас он вполне сгодится за собутыльника, который не выебывается, не раздражает и не баба. Идеальное завершение для выходного дня, а пить с незнакомыми людьми ты привык слишком сильно, впрочем, как и с малознакомыми, как и со знакомыми. Ты ж чертов ирландец.

Между тем, компания твоих соотечественников, похоже, предпринимает попытку сняться с места, но один из них – кажется, Мерфи, - лишившись опоры в виде стены, стремительно теряет равновесие и с грохотом валится на пол, перевернув стул. Оборачиваешься на шум, коротко смеешься и качаешь головой, прихлебывая виски. Придурки. Точь-в-точь как ты, только ты не нажираешься до такого состояния там, где не дома. То есть, можно упиться вдрызг здесь, в пабе, или на студии/дома у Эррола, но больше нигде. У беспринципного тебя свои принципы на этот счет.

В этот момент в поле зрения возникает Тим, и Тим приносит полотенце, видимо, из какого-то твоего шкафа. Оно темно-серое и банное. Банное, блять, полотенце: смотришь на него в упор, издаешь кашляющий смешок, забираешь это блядское полотенце, чтобы бармен мог пойти убрать посуду со столов, и протягиваешь его пареньку.
- За счет заведения, вся херня, - усмехаешься и роняешь кусок пепла с сигареты на пол, куда-то в набежавшую с гостя лужу, но даже не обращаешь на это внимания, - Халатов не держу, извиняй, горячих цыпочек для разогрева – тоже. Пей, - киваешь на виски, перехватываешь взгляд и улыбаешься, можно сказать, дружелюбно.

Ты вообще бываешь очень даже располагающим к себе, когда в хорошем настроении. И когда не тычешь человеку пистолетом в затылок.

+2

5

Бокал осушается ещё на несколько глотков виски, но холод не перестает пробирать организм. Даже изнутри теплее не становится, и, в общем-то, это нестранно после длительного пребывания под февральским ливнем. Мелкая, почти незаметная дрожь время от времени проходит по телу, даже не смотря на то, что в пабе довольно душно и тепло. Мокрая одежда добавляет неприятных ощущений, но я все ещё собираюсь допить налитое, вызвать такси и уехать домой, даже не смотря на то, что меня только что угостили хорошим алкоголем, явно в попытке сделать своим собутыльником.
Где-то на неизвестном расстоянии от моего нынешнего местоположения находится ставшая родной однушка, и посреди тесной спальни лежит нотбук, загнанный в режим гибернации, а также куча, перепутанных во время работы, но от этого не менее важных бумаг. Там меня ждет гора работы, которую лучше не откладывать ни из-за неудачного дня, ни из-за отличного виски. Не смотря на то, что Ивонна испортила планы на день, отменять их полностью желания не возникало.
Пью и выслушиваю незнакомца, вдруг проявившего порыв доброты. Странно, почему он вообще решил это сделать, ведь похоже, что до состояния, когда после выпитого начинаешь любить весь мир, он явно не дошел.
- Охуел? – едва слышно и как-то по-филосовски повторяю последнее сказанное им слово, - Это многое решает, - где-то тут должна промелькнуть улыбка, но я устал настолько, что на неё не хватает сил, вместо этого слегка взбалтываю напиток в стакане, разглядывая его, и отпиваю ещё глоток.
Неплохо, очень даже, именно поэтому порция алкоголя так стремительно заканчивается.

Чувствую, что мужчина рассматривает меня, хотя сам на него и не смотрю. Похоже, вид у меня привлекающий интерес из-за того, что жалкий. Знать не хочу, что незнакомец думает на этот счет, и даже напрягаюсь, когда снова ощущаю, что на меня смотрят.
Мужик, я ценю твою щедрость, но не забывай о личностном пространстве.

Когда он вдруг цокает языком и выразительно матерится, все-таки перевожу взгляд с бокала на него. Смотрю приподняв одну бровь и наблюдаю за тем, как он обращается к официанту.
Разговор между ними завязывается о необходимости принести мне полотенце, я стараюсь не отразить на лице удивления, но все равно с проявившимся легким недопониманием наблюдаю за происходящим.
Откуда столько доброты?
Мужик, твоя бутылка в самом деле почти полная. Что за альтруизм?

Когда бармен послушно уходит с натоптанного места туда, где, по всей видимости, должны храниться полотенца, я коротко хмыкаю себе под нос, отмечая, что, очевидно, со мной за одной стойкой сидит управляющий или хозяин паба. Скорее всего, именно хозяин, ведь едва ли управляющий стал зависать на работе после полуночи.
Немного злорадствую тому, что работника, показавшегося мне откровенным мудаком (из-за налитой бурды), напрягли дополнительным заданием, но делаю это скрытно, никак не показывая внешнему миру. И сразу после этого предполагаемый хозяин паба снова заговаривает со мной.
- Я вообще не собирался, - отвечаю ему на совет снять куртку, указываю взглядом и легким кивком на входную дверь, как бы поясняя желание скоро уйти.
Но мужчина явно не поддерживает мое стремление, одновременно с моими словами подливает ещё виски в мой бокал.
Спасибо, конечно, но я удивлен. И даже не знаю, как реагировать на аттракцион неслыханной щедрости. Меня, видимо, должно насторожить такое его поведение, но я только одобрительно киваю после того, как в бокале появляется свежая порция. Он делает это слишком кстати, настолько, что подвоха не ощущается. Да и какой подвох, когда ты сидишь за барной стойкой паба; в таких местах часто можно найти бескорыстных фриков и приятных собутыльников. Только вопрос в том, что сегодня я не собирался искать никого из них.

И к слову о фриках, мужчина именно на такого и тянет. Берусь его рассматривать, когда тот отворачивается куда-то в сторону, отвлекаясь на других посетителей.
Коротко стриженные волосы, тоннели, татуировки, одежда такая, которую обычно носят мужчины не старше тридцати лет, и все это при том, что его лицо выглядит не так и молодо, видно, что ему все-таки перевалило за тридцать, хотя, предполагаю, и не очень далеко. Он выглядит нетипично для своего возраста, его можно назвать именно фриком, пускай и не в самом привычном значении этого слова. На его теле есть шрамы, замечаю их на лице и руках. Один, виднеющийся за подкатанными рукавами, явно остался от попытки суицида, задерживаю на нем взгляд на секунду дольше, чем на остальных, но чтобы мой интерес его внешним видом никто не заметил, быстро одергиваю себя, переводя взгляд снова в сторону барных полок с выпивкой. Вскользь замечаю на груди незнакомца военный жетон, но не спешу делать никаких выводов, также, как и со шрамом. И одна, и другая деталь может говорить о многом, но не хочется в это углубляться и стараться просчитать, что же за человек сидит напротив меня. Сидит и ладно. Он даже немного нравится мне - располагает непрошенной добротой.

Снова отпиваю из стакана пару глотков, когда бармен возвращается со второго этажа за стойку, а по пути отдает незнакомцу полотенце. Последний берёт принесенный предмет и снова переключает свое внимание на меня.
- Не стоило, - говорю и все-таки улыбаюсь, скупо – одним правым уголком губ.
Не стоило заморачиваться, но раз полотенце уже принесли, не отказываюсь от него – беру и первым делом вытираю волосы, с которых до сих пор редкие капли стекают на лицо. Неожиданно для самого себя снимаю куртку, потому что это действительно здравое решение, а после этого и свитер, оставаясь в одной относительно сухой футболке. Вытираю лицо и влажные руки, а после этого накидываю полотенце на плечи, кутаясь в него на подобие пледа. Ладно, кажется, с идеей свалить из паба можно немного повременить, тут определенно стало комфортнее.
- Ещё раз спасибо, - благодарю, глядя на мужчину.
Когда тот снова начинает говорить, ещё раз расплываюсь в улыбке – все ещё скупой, но уже чуть более широкой. Одновременно даже весело фыркаю.
- О, лучше сейчас обойтись без горячих цыпочек, - пытаюсь придать своему замученному виду и активному поглощению алкоголя в глазах незнакомца хоть какую-то оправданность, хотя на деле не договариваю – Ивона слабо тянет на «цыпочку для разогрева», да и не одна она вывела меня сегодня из колеи, кроме всего постаралась привычная череда извечных проблем.
Намеком поясняю свое поведение не из личной потребности в этом, а потому что люди привыкли искать во всем какие-то причины, даже когда им этого не стоит делать. Так сказать, заранее избавляю себя от лишних вопросов в намечающемся разговоре. А он то намечается абсолютно точно, раз я до сих пор не ушел, а сосед проявляет такую социальную активность.
- Пью, - согласно киваю на очередную реплику, поднимаю бокал в воздух и встряхиваю им так, как обычно делают после произнесения тоста. Следом делаю ещё один глоток.
Через пару секунд потставив бокал на поверхность стойки, снова поворачиваюсь к мужчине.
- Дэйн, - представляюсь без лишних слов, протягиваю руку для знакомства.
Кажется, сейчас самое время для этого, раз все так складывается.

После знакомства мы одновременно тянемся за бокалами и пьем ещё виски, а потом я снова обращаюсь к мужчине.
- Слушай, - медлю с секунду, - А не подскажешь, где я нахожусь? В смысле, в каком районе, - добавляю уточнение на всякий случай, чтобы он не подумал, что я не в себе.
Пока выслушиваю ответ на заданный вопрос, лезу в карман куртки и достаю оттуда зажигалку с пачкой сигарет. Открываю натянувшую в себя влагу коробку и вытягиваю одну сигарету. Но мгновенно цокаю языком и тихо ругаюсь:
- Вот дерьмо.
На этот раз удача мне не улыбнулась - сигареты ожидаемо промокли вместе с пачкой. С недовольным видом откладываю зажигалку в сторону, а коробку убираю обратно в карман.
- У вас сигареты продаются? – немного повысив голос, бросаю бармену, который в этот момент как раз смотрит на меня.

+1

6

Наверное, твое поведение должно настораживать. Наверное, хозяева пабов так себя не ведут, во всяком случае, в состоянии, далеком от алкогольного опьянения, а ты от него слишком далек, и даже сам это понимаешь. Чтобы начать любить мир, и не с сарказмом, а так, по-настоящему, тебе нужна пара таких бутылок минимум, и на голодный желудок, а пока всего, что ты выпил, хватает только чтобы слегка разогреть кровь. Поэтому понимаешь, чего паренек выглядит таким… настороженным? Во всяком случае, тебе так кажется. Что он напрягается от всей твоей неслыханной щедрости, но все-таки ее принимает. Что, принял тебя за педофила? Так надо бы его разочаровать, нет, в смысле, успокоить, что ты не из этих, совершенно. Просто ты ирландец и ты в хорошем настроении, которое сохранилось исключительно потому, что за весь день тебе его никто не успел испортить. Плюсы затворничества, чтоб его, но посиди ты в своей берлоге еще денек – и взвоешь от безделья и недостатка общения с человеческой расой. А сейчас все прямо-таки в идеальной пропорции: сначала тебя никто не трогал, а потом нашелся не раздражающий собутыльник. Ты так решил, а значит, выбора у него особо нет. Когда переходишь в режим дружелюбия, отделаться от тебя непросто, и в основном потому, что ты за каким-то хреном умудряешься вызывать у людей симпатию. Располагать к себе, совершенно вразрез с твоим основным родом деятельности.

Вместо ответа на благодарности и всяческие скромные вежливости, в которых ничего не понимаешь, машешь рукой с зажатой в пальцах сигаретой. «Проехали, чувак», тебе-то несложно делать что-то подобное, это все входит в опцию общения с клиентами. Впрочем, в нее с тем же успехом может войти и радостная драка, и ты без зазрения совести расквасишь кому-нибудь лицо. В твоем пабе постоянно происходит какая-то движуха, завязываются знакомства, а через мордобой или совместную пьянку -  уже неважно. Ты с одинаковым воодушевлением принимаешь участие в любом из них, и наслаждаешься этим. Как сейчас, например, и тебя как-то совершенно не ебет, кто этот паренек, почему у него такой затраханный вид, почему он оказался посреди ночи на улице под дождем, и почему… почему вообще все. Эта информация не входит в разряд нужной, захочет – поделится, не захочет – ну и нахуй. Даже к лучшему, ты не любитель рассказывать о себе, а наверняка придется что-то говорить в ответ.

Пока вы просто пьете, и ты чувствуешь себя совершенно довольным жизнью. Еще чуть-чуть – и начнешь качать головой в такт тихо играющей музыке, которой, кажется, бухая компания в углу пытается подпевать. Или нет, ты вообще не очень понимаешь, что за возню они там развели: одобрительно хмыкаешь, когда паренек поднимает свой бокал, отклоняешься назад, чтобы он не мешал обзору, и щуришься, глядя на образовавшуюся кучу из тел.
- Шон, Шон, блять! – окликаешь того, который, по твоему мнению, выглядит еще относительно способным к диалогу, - Если этот ебалай расхерачит мне еще один стул, следующий я разобью ему об голову. Валите давайте, уже в хлам же, а вам через полгорода ебашить.
Вместо ответа – нестройный хор абсолютно пьяных голосов. Говорят, вернее, невнятно мычат они по-ирландски, но это как раз тот уровень знания языка, который тебе доступен. Бухой ирландский – вы все им владеете в определенной степени, если постараться, и ты отчетливо слышишь «все-все, да мы не пьяные, мы уходим», удовлетворенно ухмыляешься, возвращаешься на исходную, делая еще глоток виски, и на секунду перехватываешь взгляд своего неожиданного собутыльника. И в этот момент он представляется, протягивая тебе руку: придерживаешь фильтр губами, ставишь виски на стойку и крепко пожимаешь ладонь, так, что еще немного – и точно оставил бы синяк кольцом. Не специально, конечно, просто ты привык к такому.

- Джек, - киваешь, поднимаешь бокал и делаешь еще глоток, вроде как подчеркиваешь, что знакомство тебе приятно. Потому что оно приятно, почему бы и нет? Этот Дэйн не тянет на тех представителей своего возраста, которых называют «золотой молодежью» и от которых тебя, выросшего в трущобах Бостона, тянет блевать. Позиция «я такой охуенный, у моего папы есть куча бабла» - самая отвратительная из всех, которые только можешь себе представить. Хотя нет, вариант с «у моего папы куча бабла, но я пошел работать в полицию, чтобы поддерживать закон и порядок» - это вообще пиздец. И ты знаешь, что такие кадры в департаменте встречаются, и они даже хуже обычных мажоров. Но белобрысый не похож ни на тех, ни на других, и это ему определенно плюс в карму, а тебе – к настроению.

Честно говоря, он даже кажется тебе немного забавным, особенно теперь, когда закутался в это чертово полотенце, и сидит, как нахохлившийся, мокрый воробей, то и дело вливая в себя виски. Если присмотреться, становится понятно, что Дэйну нет и двадцати, и это с учетом очков и внешней потрепанности. Ты вообще не удивишься, если окажется, что он несовершеннолетний, потому что Тим вряд ли стал бы спрашивать документы у человека, зашедшего в паб посреди ночи во время проливного дождя. Но тебе поебать на то, сколько ему лет – как будто школьникам уже и выпить нельзя! В твоей картине мира все эти возрастные запреты на алкоголь и сигареты отсутствуют напрочь, каждый дрочит, как хочет, и если человеку приспичило бухать в двенадцать-пятнадцать-семнадцать – пусть бухает, его же выбор и его проблемы. Может, к двадцати хоть пить научится. Ты вот научился.

- М? – поворачиваешь голову и делаешь медленную затяжку, затем еще одну, выпускаешь дым тонкой струйкой в сторону и стряхиваешь пепел, хмыкая, - Ок Парк, пересечение тридцать пятой и второй авеню.
Похоже, изначальная мимолетная мысль о том, что парень заблудился, оказалась верной, если он даже не представляет, в каком районе находится. Это ж как надо было заплутать, еще и под таким дождем, чтобы окончательно потеряться, и ведь Сакраменто – это не Бостон, с его хрен-пойми-как изогнутыми улицами, в которых путается даже GPS-навигатор. Ну, либо у Дэйна полное отсутствие умения ориентироваться на местности. Либо его везли в багажнике – не исключаешь и такой вариант.

Как раз докуриваешь сигарету, когда паренек вытаскивает свою пачку из насквозь промокшей куртки, и, надо же, какой, блять, сюрприз – пачка тоже промокла. Теперь ее только выкинуть, потому что просушить табак так, чтобы его можно было курить – задача непосильная и только для в край ебанутых извращенцев. Тушишь окурок, подпираешь голову рукой и делаешь еще глоток виски. Интересно, почему Дэйн не к тебе обращается, а к Тиму, который, убрав посуду, снова занимает место за стойкой? К тебе разве не быстрее, и не думает же он, что если ты угощаешь его алкоголем, то за сигареты заставишь платить? Ну нет, это уже совсем пиздец.
- Ага, - бармен возится с какими-то чашками, отвлекаясь только на то, чтобы передвинуть пареньку меню, открыв его на последней странице, и ткнуть пальцем в большую надпись «Табачная продукция», как будто сомневаясь, что очки позволяют клиенту видеть достаточно хорошо.
Тихо фыркаешь себе под нос, выплевывая табачный дым: Тим к концу дня явно не в духе, иначе был бы полюбезнее, но тебе совершенно неохота строить его, пусть этим занимается Ши, которая вообще свалила, так что бармен еще молодец. Хотя его, наверное, тоже можно бы отпустить, все равно вряд ли кто-то придет пить в такую погоду и в такое время. Едва ли в Сакраменто много таких же потерявшихся тинейджеров, как сидящий рядом с тобой Дэйн. Достаешь из кармана едва початую пачку сигарет, кладешь ее на стойку и двигаешь двумя пальцами ближе к пареньку, мол, хочешь – бери, и в этот момент за спиной снова раздается грохот. Закрываешь глаза, выдыхаешь сквозь зубы. Оборачиваться не хочется.

- Если вы еще раз перепутаете гребаное окно с гребаной дверью, я за себя, блять, не отвечаю, - повышаешь голос и залпом допиваешь виски, со стуком опуская бокал на деревянную поверхность. Может быть, со стороны и в глазах того же Дэйна ты не выглядишь особенно внушающим ужас компании шкафообразных соотечественников, но они-то знают, чего ты стоишь в драке. Как и то, что во время вашего знакомства, ты, чтобы угомонить их начавшее переходить все границы празднование какой-то там годовщины ИРА, выпустил в потолок половину магазина, просто привлекая внимание.
В ответ – снова несвязное виноватое мычание, возня, истеричный звон колокольчика, шум ливня по ту сторону стен, забористый, но неразборчивый мат, характерный звук падения в хламину пьяного тела в лужу и хлопок двери. Вы остаетесь в зале втроем.

Бросаешь взгляд на паренька и добавляешь вам обоим виски. Почему-то это делаешь ты, а не Тим, но он, похоже, окончательно переведя Дэйна из разряда клиентов в разряд твоих собутыльников, которые все сделают без его помощи, занялся своими делами и съебался куда-то на кухню. Ну и ладно, ты действительно прекрасно справляешься самостоятельно.
Выдерживаете внушительную паузу и просто пьете; ты смотришь на свое отражение в бутылке, искаженное и смешно вытянутое, прихлебываешь еще и тянешься к сигаретам. Перерыв с последней затяжки уже слишком затянулся, почти пятнадцать, а то и двадцать минут – дохуя, если подумать, особенно с учетом выпивки. Но на полпути рука замирает и опускается на стойку с легким хлопком. А почему бы, собственно, и да?
- Слушай, Дэйн, - делаешь глоток и медленно выдыхаешь, чувствуя, как терпкий напиток стекает по глотке и бьет в нос характерно-приятным запахом, - Давай так: меня совершенно не колышет, почему у тебя видок, как будто ты пешком с восточного побережья топал. Это не мое дело. Но я вижу, что ты заебался, и, поверь моему опыту, один виски тут явно не поможет. Так что, если хочешь – присоединяйся, - достаешь из кармана портсигар, открываешь крышку с легким щелчком и ставишь на стойку рядом с бутылкой, - Без задней мысли, бля, но в одного как-то совсем пиздец, - усмехаешься и слегка киваешь.

Не с Тимом же тебе косяк делить, когда в пределах видимости обнаруживается кто-то, кого можно накурить без вреда для завтрашней работы паба. К тому же, ты правда не против помочь человеку расслабиться, даже если его совсем не знаешь, но раз паренек не вызывает опасений… В конце концов, немало твоих хороших знакомств начиналось со случайной попойки со всеми вытекающими.

Отредактировано Jack O'Reilly (2015-05-02 14:46:19)

+1

7

Вся суета, происходящая в пабе где-то за спиной, кажется совершенно неинтересной. Пьяная неразборчивая речь на незнакомом языке, перемешанном с английскими словами, обрывками врезается в сознание, но не вызывает интереса, также, как и любой другой шум. Музыка теряется на общем фоне и совсем не захватывает внимание. Продолжаю медленно поглощать виски, время от времени поднося стакан ко рту. За спиной невнятный бубнеж прерывается грохотом, а я поморщившись делаю ещё глоток виски. Не поворачиваюсь и не стремлюсь узнать, что же случилось, улавливаю, что именно происходит, из слов Джека, обращенных к пьяной компании.
Возмущения, угрозы, попытки выпроводить компанию из паба – ничего необычного не происходит, ничего и из того, что могло бы коснуться меня. Не стараюсь уделять всему этому внимание, но каким-то образом все равно замечаю.

Все неважно. Я ужасно устал, но не так чтобы отправится домой и уснуть при первом соприкосновении с кроватью. Я устал от проблем и хочу о них забыть хотя бы на время. Виски как раз подходит для этого, если выпить его в достаточном количестве. И пока мое состояние далеко от расслабленного, пью ещё из своего бокала.
Глоток крепкого алкоголя медленно стекает по горлу, и я ещё отчётливее ощущаю насколько запарился со всей этой ерундой, что происходит в жизни.

Меня зовут Дэйн и я просто смертельно устал. О последнем несложно догадаться по помятому лицу, поэтому не сомневаюсь, что мой сосед знает это, но теперь он узнает и первое. Молча пожимаю ему руку и киваю.
Будем знакомы, Джек. Будем.

Пропитавшееся за день запахом табака помещение нагоняет острое желание курить, но я не спешу этого делать из-за того, что просто лень шевелиться. Сил едва хватает на то, чтобы спросить у Джека о адресе паба. Моральных, а не физических сил. И то что мужчина не медлит с ответом приятно радует.
Значит, Ок Парк. Интересно. Я думал, что все-таки нахожусь где-то на окраине. Не узнал малознакомый район в темноте и за струями дождя.
Названные номера авеню нечего мне не дают, но общее понимание о расположении района все же создается. Ощущаю слабую радость от осознания, что до дома отсюда добираться не так долго, как могло бы.

Все-таки заставляю себя достать пачку, а разочаровавшись в том, что сигареты пришли в негодность, решаюсь на малоприятный контакт с барменом. Просить сигарет у нового знакомого, который и так проявил щедрость сегодня, не хочется – достаточно того, что он угощает меня виски. Кажется, что просьба поделиться ещё и куревом будет слишком наглой, да и зачем это делать, если я могу заплатить за табак бармену. Я бы и за виски мог, но с этим совсем не сложилось.
Вскользь изучаю прейскурант цен на табачные изделия и уже собираюсь попросить классический Винстон, но понимаю, что обращаться мне не к кому – бармена нет ни за стойкой, ни где-то в другой части паба.
Ещё раз оборачиваюсь и, близоруко щурясь, осматриваю помещение, но так и не нахожу бармена, в общем-то, совсем никого не нахожу. Из посетителей остался я один, и если бы ситуация складывалась немного по-другому, то именно сейчас я отправился вызывать такси, чтобы не задерживать работников паба, очевидно, работающих до последнего клиента. Но компания Джека немного меняет ход событий, и мне это даже немного нравится. Пожалуй, я сегодня абсолютно точно не собирался ни знакомится, ни разговаривать, ни даже пить с кем-либо, но этот странный мужчина на удивление удачно вклинился в мой алкодосуг.
Задумавшись о своем, тру лоб и убираю снова свалившуюся на лицо челку, а потом неуверенно тянусь к пачке сигарет, что совсем недавно Джек подсунул под руку. Ладно, кажется, он готов простить и эту наглость. Вытягиваю одну табачную палочку и с четким ощущение неловкости прикуриваю её. Где-то тут проходила грань личностного пространства, которую я обычно не позволяю себе переступать, но сейчас в качестве исключения все-таки приближаюсь к ней.

Когда новый знакомый подливает ещё виски в бокал, ощущение морального дискомфорта немного нарастает, но я стараюсь его немного подавить. Да ладно, мужику же, видимо, самому скучно, раз он подсел. И он совсем не бесит, даже наоборот.
Мы молча пьем и это прекрасно, едва ли я бы смог сейчас поддерживать какую-либо беседу и не раздражаться.
Цежу виски и время от времени вдыхаю сигаретный дым. Ночь можно было бы назвать хорошей, если до этого все не складывалось настолько дерьмово.
Совсем не ощущаю потребности разговаривать, но вдруг улавливаю голос соседа.
- Слушаю, - тихо сообщаю, что настроился на прием, и медленно поворачиваю голову в сторону Джека.
Кажется, мое лицо выглядит сейчас немного озадаченным из-за того, что я не понимаю к чему начинает клонить мужчина. Выпускаю облако дыма, едва приоткрыв рот, а потом делаю ещё одну затяжку. Размытые предложения от малознакомых лиц среди ночи немного напрягают, хотя я и не склонен к паранойе.
После слова «присоединяйся» едва сдерживаю удивленное движение бровью, которое напрашивается рефлекторно. Хотя даже не уверен сдерживаю ли в полной мере.
К чему ещё можно присоединится, когда мы и так уже пьем за одной стойкой?

Когда на столешнице предо мной появляется портсигар, перевожу взгляд с Джека на него. Если в нем лежит именно то, что я думаю, то предложение окажется в самом деле интересным.
Когда крышка открывается с характерным щелчком, смотрю на содержимое и тихо хмыкаю, прибавляя короткую фразу:
- Почему бы и не присоединится.
Тушу окурок сигареты в пепельнице и снова возвращаю взгляд на мужчину.
- Неужели не нашлось компании поприятнее, чем я? – невнятно киваю то ли в сторону кухни, где только что промелькнул бармен, то ли просто в пространство, сам не понимая куда именно.
Я просто спрашиваю то, что заставило задуматься на долю секунды, и в очередной раз ловлю себя на том, что вполне доволен происходящим. Мне уже не слишком-то хочется выходить в ночь и добираться домой, ведь в баре события складываются все интереснее; ради них можно даже на время послать работу.

+1

8

Ты улыбаешься. В пабе тепло и уютно, из колонок продолжает играть ненавязчивая национальная музыка – слегка качаешь ногой в такт; по плазме над стойкой транслируется без звука какой-то баскетбольный матч, вокруг ни одного раздражающего тела, и для полного счастья тебе не хватает разве что какой-то еды, но за ней всегда можно сгонять на кухню, и тогда будет окончательная, абсолютная идиллия. О-ху-ен-но. К тридцати пяти ты все-таки смог устроить свое ебанутое существование таким образом, чтобы, по сути, жить в свое удовольствие. И твой паб – полное тому подтверждение. Здесь все идеально, идеально, блять. Ни больше, ни меньше, и осознание этого только усугубляет твое гостеприимное благодушие. Попроси сейчас кто-то из работников поднять ему зарплату в два раза, ты бы… нет, не согласился бы, но поржал бы над попыткой от души. Тебе, в общем, хорошо, а обещает стать еще лучше. И если тебе хорошо, ты вполне обоснованно, но своеобразно делишься с окружающими. А поскольку сейчас из окружающих один мокрый белобрысый воробей… ну, что ж, Дэйну просто (не)повезло попасть в твой редкий аттракцион невиданной щедрости.

Будь в тебе чуть-чуть, даже самую малость побольше того, что приличные люди называют здравым смыслом, ты бы… Во-первых, конечно, не сидел бы на наркоте, и даже с учетом того, что сейчас травка встречается куда чаще ангельской пыли или банального LSD (спасибо Эрру, блять, за его бесконечные обещания сдать в нарколечебницу), все равно это же типа неприемлемо в приличном обществе. Но речь не о том: во-вторых и в главных, ты бы десять раз подумал, прежде чем предлагать травку малознакомому пареньку, случайно забредшему к тебе в паб. А вдруг он из отдела по борьбе с наркотиками? Хотя признайся себе, Джеки, и не ржи мысленно: если бы Дэйн и состоял при этом отделе в департаменте, то, видно, был бы дегустатором дури, потому что у него на лице написано именно это. Огромными, блять, буквами. Но даже ладно, хрен с ним, с департаментом – ты откровенно сомневаешься, что паренек совершеннолетний. Почему? Просто твоя интуиция человека, который начал пить, курить и употреблять задолго до восемнадцати, позволяет чуять тебе подобных за милю. И хотя не берешься утверждать, что Дэйн похож на тебя, потому что скорее нет, определенную степень понимания ситуации чувствуешь. И это понимание уверенно утверждает, что твой неожиданный собутыльник почти наверняка годится тебе в сыновья, тьфублять, какая мерзкая аналогия.

Но здравого смысла касательно спаивания и накуривания тинейджеов в тебе ни на грамм, ты вообще очень толерантен практически во всем, для тебя все люди равны, если они не дети и не геи. И не копы. Поэтому когда Дэйн после недолгой, ожидаемо-удивленной паузы принимает твое предложение, ты только удовлетворенно хмыкаешь. Верное решение, молодец. Если что-то и помогает чутка отвлечься от всякого жизненного пиздеца – так это травка. Самый быстрый и практически безвредный способ, чуток легкости, сладкий привкус, и хэй, какие проблемы, да в рот ты их ебал. Особенно когда есть еще виски, а к виски неплохая компания. Правда, неясно, с чего вдруг человек, которого знаешь от силы полчаса, внезапно стал считаться хорошей компанией, но ты в определенном настроении (или под определенным градусом), бываешь пиздец каким дружелюбным. Главное в таком состоянии тебя не злить, иначе маятник может качнуться в противоположную сторону. Очень быстро.

Но Дэйн вряд ли станет, судя по нему, он не особо настроен даже на обычный разговор,  не говоря уже о доведении тебя до состояния плохо контролируемой ярости. Ему это в плюс, тебе на руку; вытаскиваешь из портсигара первый свернутый лично тобой пару дней назад косячок, подносишь вплотную к носу и вдыхаешь запах. Забористая, отборная марихуана, этот кубинский барыга тебя никогда не подводил, но сегодня особенно радует. Расплываешься в довольной улыбке, и в этот момент снова звучит голос паренька. Вообще-то пауза между словами была не особенно значительной, но твои ебнутые мысли уже успели ускакать так далеко, что территориально должны уже находиться где-то в районе Перу. Блядская ирландская скорость мышления, под стать скорости речи.

- А? – чуть удивленно, поворачиваешь голову, перехватываешь взгляд и с усмешкой выдыхаешь, - А ты че, видишь тут кого-то, кого не вижу я?
Обводишь помещение взглядом, даже руками слегка взмахиваешь, для пущего эффекта. И улыбаешься. В зале действительно ни души, все работники давно разошлись, включая охрану, и только Тим чем-то гремит на кухне, но Тим, ясное дело, не в счет. Ты бы курил с ним, если больше бы не было вариантов, а курить хотелось. Но сейчас вариант сидит рядом с тобой, завернутый в твое же полотенце, и ты этому очень даже рад. Одному совсем уныло, а звонить брату, чтобы вытащить его посреди ночи раскурить косячок – это пиздец даже для тебя. Нет, не значит, что такого никогда не было, но сегодня настроение слишком благодушное, чтобы получать пиздюли от разбуженного Шиноды. Ты доебешься до него с подобным как-нибудь в другой раз.

- Ты про него? – тычешь большим пальцем в сторону кухонных дверей и отмахиваешься все тем же неподкуренным косяком, - Не, ну нахуй, он когда дунет – его вообще хрен заткнешь, будет до утра хуйню плести всякую, а потом еще работать не выйдет, потому что устал. Одни убытки, поэтому… - двигаешь портсигар ближе к Дэйну, - Бля, да не стесняйся. Реально помогает, поверь опыту.
И вообще, он как-то прибедняется: у тебя лично нет никаких оснований называть компанию неприятной. Самооценка заниженная, что ли? Паренек не вызывает раздражения от слова «совсем», и наоборот кажется тебе очень удобным собутыльником и со… не ебешь, как правильно обозвать в случае совместного раскуривания травки, но приятелями после этого определенно становятся. Для того чтобы перейти в разряд условных друзей, видимо, надо долго говорить по душам. Или пару раз двинуть друг другу по морде, такая схема с тобой тоже работает. И нахуй логику.

Как бы подавая пример, ай-ай, Джеки, как всегда очень херовый, особенно для молодежи, щелкаешь зажигалкой и подкуриваешь. Типа чтобы показать, что не собираешься его накачать наркотой и продать на органы – приступаешь к накачиванию первым. Медленная, глубокая затяжка – не закашляться помогает только многолетний опыт курильщика, но выдыхаешь дым все равно рваным облаком, облизываешься и каркающе смеешься, чувствуя приятную горьковатую сладость на языке.
- Забористая, - ухмыляешься, кивая, - Прям что надо. Осторожнее, если не привык.

Запах травы мешается с окружающей прокуренностью воздуха, прихлебываешь виски, и во рту и носоглотке начинается фейерверк самых приятных в жизни ощущений. Довольно улыбаешься и делаешь еще одну затяжку, чуть более аккуратную и не такую жадную, но все равно глубокую. Дымок постепенно достигает сознания, но тебе требуется минимум пара косяков (или ладно, с такой качественной дурью – полтора), чтобы расслабиться. Но уже сейчас – хорошо. Серьезно, не существует практически ничего лучше этого смешения ощущений и вкусов, уж ты-то знаешь.
Это так же круто, как секс.
Это почти так же круто, как убийство.

Отредактировано Jack O'Reilly (2015-05-13 11:59:41)

+1

9

- Именно про него, - ещё раз киваю, но в этот раз уже однозначно в сторону бармена, который мог бы стать компаньоном и для распития виски, и для раскуривания косяка.
Неприятный рыжеволосый работник явно знаком Джеку не первый день, наверняка и не первый месяц, именно поэтому, как мне казалось, отдохнуть с ним было бы куда логичнее, чем с незнакомым мной. Но черт знает этого Джека и то, чем он руководствовался. Делаю предположение, что загвоздка могла быть именно в том, что он знает бармена давно, а следующие реплики мужчины только подтверждают мое предположение. Значит, я расцениваюсь, как более удобная компания. Ну и ладно. Ну и пусть.
Я только рад тому, что подсели ко мне. Как бы это странно ни было, но присутствие Джека не раздражает, а кажется очень уместным. Компания Джека приятна вместе со всеми его козырями, спрятанными в рукавах. В смысле, с портсигаром, до недавнего момента спрятанным в кармане, да и с виски тоже.

На возмущенное наставление не стесняться и наконец-то раскурить косяк невнятно машу рукой, как бы обозначая, что и так собираюсь сейчас это сделать, да и по сути своей не испытываю стеснения в этой ситуации. Хотя мужчина все-таки от части прав, то что в моем понимании расценивается, как обычная сдержанность, окружающими часто трактуется, как скромность. И это каждый раз немного раздражает.
Проходит совсем немного времени, прежде чем я беру из открытого портсигара тонкий косяк и прикуриваю его от своей зажигалки. К этому моменту Джек уже курит свой.
Не спеша затягиваюсь, а сосед в этот момент уже выдыхает дым. Ещё до того, как он начинает болтать о траве и до того, как травный дымок проходит по горлу к легким, понимаю по его мимике и севшему смеху, что она крепкая.
На несколько секунд задерживаю дым в легких, когда он их достигает, а потом медленно выдыхаю. Трава действительно «забористая», как Джек и говорит, настолько, что даже в какой-то момент перехватывает дыхание. Остатки дыма выходят из легких с кашлем.
- Черт, - произношу едва слышно из-за кашля и морщусь.
Кашляя, по привычке тру переносицу, пытаюсь остановить кашель глубоким вдохом относительно свежего воздуха – выходит с переменной успешностью. Приступ немного стихает, делаю ещё вдох и тогда окончательно перестаю кашлять, переходя на смех, вызванный ситуацией.
- Как видишь, не привык, - в голосе нет смущения, мне все равно, что подумает на этот счет новый знакомый.
Мне приходилось курить травку несколько раз, но я никогда не увлекался этим занятием. Она отлично подходит для подобных дерьмовых ситуаций (Джека прав, как никто другой, и я это знаю), но в повседневной жизни мне хватало сигарет и алкоголя, чтобы снять нервное напряжение. И в те разы, когда в компании знакомых раскуривались косяки, она не была настолько крепкой. Только раз трава подобного качества попадалась мне в руки, когда ещё в Нью-Йорке я познакомился с одной журналисткой (кстати, вроде бы она были из Сакраменто), и эта девушка по имени Саммер предложила составить ей компанию. Тогда с Саммер мы курили на крыше городской библиотеки, которую я показывал ей, проведя туда после закрытия. Тогда же мы прекрасно пообщались и провели время, и нам обоим было глубоко плевать на разницу в возрасте, также как, кажется, и сейчас в компании Джека, с которым она была ещё больше.

Делаю ещё одну затяжку, снова задерживаю воздух, но уже на чуть более короткое время, и выдыхаю почти не кашляя.
- Хороша, - оцениваю вслух качество травы и делаю глоток виски.
Все хорошо – и виски, и трава. А если сконцентрироваться только на нынешнем моменте, то и сегодняшнее ночь не такая плохая.
Ивонне определенно нужно откинуть свои заморочки по поводу здорового образа жизни и заполнить бар крепким алкоголем, а в идеале ещё припрятать где-то пакет травы, так с ней мне будет общаться гораздо проще. Выпив и закурив что-то крепче сигарет, я точно смогу спокойнее относится к происходящему, и вся её желчь будет не так резать по нервам. И дались ей эти до тошноты «правильные» убеждения. ЗОЖ – пустая трата времени, лишающая половины вещей, приносящих удовольствие.
Здоровый образ жизни – худшее воздержание.
Ивонна же – худший из раздражителей.

Прикусываю губу не сильно, но ощутимо, чтобы отогнать от себя назойливые мысли о рыжеволосой проблеме, а потом снова отпиваю виски из бокала.
Я не чувствую себя пьяным, но уже ощущаю легкое головокружение. Проблемы не уходят из зоны моего внимания, но понемногу начинает получаться отставить их в сторону на время, хотя они раз за разом все равно занимают мысли.
Продолжаю пребывать в состоянии своеобразного социального анабиоза - я вроде как в компании с Джеком, а в компании вроде как принято разговаривать, но желания болтать о чем-либо у меня не наблюдается. Где-то в глубине сознание начинает прорезаться неловкое чувство, которое раз за разом напоминает, что приевшиеся нормы требуют завести беседу, но нежелание их слушать пока заглушает неприятные импульсы.
Общение с людьми – это то, что никогда не давалось мне легко, как минимум от того, что я не чувствовал в нем острой необходимости. Именно из-за этого любые социальные процессы всегда вызывали двоякие чувства и метания между «принято» и «хочу», вернее, «не хочу», если уж быть точным. Так и сейчас, ощущая, что Джек, вроде как, и не ждет задушевных разговоров, на мозжечок болезненно давил жизненный опыт и как бы намекал, что обычно в подобных ситуациях люди ждут хотя бы какого-то взаимодействия, кроме совместного потягивания вредных для здоровья веществ.
И если в целом мне могло быть все равно, дружелюбие нового знакомого не давало так просто перейти в режим полного равнодушия.

+1

10

Если бы у того барыги была книга жалоб и предложений, ты бы от чистого сердца накатал ему благодарность на страницу своим кривоватым почерком. И это при условии, что совсем не фанат длинных записей, при необходимости переписки с кем-то обычно обходишься парой слов на клочке бумаге, но тут товар определенно стоит того, чтобы его хвалить. Еще даже не скурил первый косяк, а уже чувствуешь, как начинаешь улетать, и это, мать вашу, охуительно забытое чувство с такого количества наркоты. Нет, ты закидывался и более крепкими вещами, и продолжаешь закидываться, такими, от которых срывает башню почти сразу, но одно дело – ангельская пыль, и совсем другое – травка. Натуральный продукт же, и с таким эффектом. Вполне можно выписать благодарность и прикупить еще партию. Как-нибудь потом, наверху еще половина пакета, и ты все-таки планируешь поделиться с братом. Но пока Эррол дрыхнет где-то у себя дома в объятиях очередной цыпочки (или не дрыхнет, но ему по-любому не до тебя), ты покуришь в компании Дэйна, тем более что она тебе очень даже по душе. Что бы этот мокрый воробей ни говорил.

Тем более, вон, кажется, перестает стесняться, или, что более вероятно – все-таки самую малость расслабляется. Ты явно не тянешь на ту категорию взрослых, которые отрицают вероятность проблем у молодежи как вида. Кто вообще ебанулся настолько, чтобы считать, что пиздец в жизни приходит после двадцати пяти? Пиздец обычно никого не спрашивает о возрасте; тебя накрывало и намного раньше, поэтому на любого, кто спрашивает, какие проблемы могут быть у детей, ты смотришь, как на безнадежно больного на голову. А Дэйн, к тому же, вроде и не ребенок. Или ребенок. Или похуй, в общем-то; возможно, спросишь его сам, когда вы оба дойдете до кондиции, подходящей для разговоров, а вы дойдете. Чувствуешь, что травка в сочетании с виски сделают свое дело.

Вдох – чтобы сладковатый дымок заструился в легкие, выдох – еще одно облако к окружающему кумару. Над головой невнятно шумит вытяжка, видимо, Тим на кухне догадался ее включить, за что ему, конечно, большой плюс. Тим вообще молодец, когда касается угадывания необходимых тебе действий, привык за три года достаточно, чтобы не приходилось его пинать. Иногда взгляда хватает, чтобы бармен начал суетиться, или его взгляда на тебя, чтобы он, наоборот, спешно ретировался из поля зрения, не дожидаясь взрыва. Но поздний клиент, какой-то левый вымокший насквозь условный студент – это не ты, поэтому не аргумент.

Паренек делает затяжку, и тут же предсказуемо заходится кашлем, а ты в ответ коротко и добродушно смеешься. Не над ним, не потому что накурен – над ситуацией. Ты бы сам так кашлял, если бы не многолетний опыт, хотя в его возрасте (бля, Джеки, чувствуешь себя старым от подобных формулировок, да?) уже дул во всю. Где-то тут самое время похлопать Дэйна по плечу, типа выразить одобрение старшего, блять, поколения, но ты отказываешься от этой идеи практически сразу: нутром чуешь, что твой собутыльник еще не настолько пьян, чтобы, как оно там? Впускать в зону комфорта, тьфу, блядские психологические передачи на BBC, чего только ни посмотришь бухим, когда лень переключать канал. Вместо этого ты делаешь глоток виски, мешаешь его с дымом и одобрительно хмыкаешь.

- Ниче, заходи почаще – научу, - улыбаешься, делаешь затяжку и выпускаешь дым через ноздри; если бы тебе было лет двадцать и ты был в компании Эрра, то наверняка стал бы утверждать, что ты – блядский дракон, вроде тех, которые украшают твои плечи и спину. Или паровоз. Или еще какая-нибудь подобная хуйня, под этим делом ты способен генерировать бред с удвоенной силой, хотя и так не испытываешь недостатка фантазии подобного рода. Но тебе все-таки тридцать пять гребаных лет, поэтому ты просто куришь, и выдыхаешь дым кольцами, наблюдая за тем, как они рассыпаются на подлете к вытяжке.

Как правило, те, кто удачно заходят в паб во время, когда ты там пьешь, или, как сегодня, не только пьешь, обычно возвращаются, через несколько дней или пару недель – но ты снова замечаешь их, спустившись в зал со второго этажа. Такая вот блядская ирландская примета – ты почему-то притягиваешь постоянных посетителей, хотя категорически не тянешь на типичного предупредительного хозяина. Такого, умеренно жирного, с рыжими бакенбардами, в жилете и кепке – а-у-тен-тич-но-го ирландца, который знает подход к каждому. У тебя, к счастью, ни рыжины, ни бакенбард, а из жилетов только бронированный, но люди почему-то все равно тянутся. Хотя чего там, и без твоего участия клиенты прибывают, несмотря ни на что, и прокуренный воздух, пьяные драки по вечерам, концерты живой ирландской музыки, трансляции матчей и хихихи-посиделки девочек вполне себе успешно сосуществуют друг с другом. Да чего там, в интерьер паба вписался даже твой новоявленный единоутробный братец со своими рисунками и по-родственному кудрявой головой, которой он так и не научился думать. Паб – под стать тебе, и вы охуенно дополняете друг друга. Так, что даже нельзя заподозрить, что это только прикрытие.

Мельком бросаешь взгляд на Дэйна и думаешь, стоит ли его расшевелить, или все-таки подождать, пока алкоголь и наркота сделают это за тебя? Еще затяжка, еще и еще; организм понемногу привыкает к крепости курева, дым перестает раздражать слизистую, а где-то в желудке, кажется, поселяется что-то вроде нескольких шариков с гелием, которые безуспешно пытаются поднять тебя в воздух. Их придавливает виски – осушаешь бокал, наливаешь себе еще, машинально добавляешь пареньку. С тобой вообще очень удобно пить, никогда не случается простоя.
- Ага, эти хитрожопые кубинцы знают толк, - отзываешься в ответ на нарушенную Дэйном тишину, и многозначительно хмыкаешь, взглянув на виски, - И ирландцы. Тоже хитрожопые.

Пауза. Пока ты все-таки не спешишь лезть к нему с расспросами, тебя вообще не особо радует необходимость лезть кому-то в душу. Во-первых, вдруг там насрано, а во-вторых, придется говорить о себе, а ты пока слишком трезв. И даже докуренный почти косяк… блять блять блять – обжигаешь пальцы практически до конца истлевшим бумажным кончиком, материшься и роняешь его в пепельницу. Задумался, охуеть мыслитель. Трешь пальцы друг о друга, прогоняя жжение.
- Еще минут пять – и пробьет на пожевать, - оценивающе смотришь, сколько Дэйну осталось курить, и берешь следующий косяк, татуированным локтем придвигая к пареньку меню, - Сразу глянь, чего будешь из простого, пока…
- Джек, может, я домой пойду? – из-за двери высовывается рыжая голова Тима, и пытается скопировать кота из того блядского мультика про зеленую хуйню, название которого ты каждый раз забываешь, - Никого же нет.

Кашляюще усмехаешься и указываешь на бармена не раскуренным косяком.
- …пока Тим не попытался слиться, - поджигаешь кончик скрученной бумаги, затягиваешься и выпускаешь облако густого дыма в сторону Тима, - А работать за тебя кто будет, блять? Я?
- Ну, а чо… - рыжая голова исчезает за дверями; хмыкаешь, делаешь еще затяжку и поворачиваешь к Дэйну.
- Забей, - слегка морщишься в сторону кухни, - Паб до шести, просто кое-кто охуел, ну, ты уже в курсе. Глянь меню. Да я угощаю, считай это индивидуальным подходом к клиенту, все такое. Ты не даешь мне нажираться в одного, я выкуриваю твои проблемы. Лады?

Коротко, но довольно смеешься, травка дает о себе знать; вливаешь в глотку еще виски, затягиваешься еще пару раз, сглатываешь сладковатую слюну и облизываешься. Горло печет, настроение поднимается, мир практически прекрасен, хоть и хуевый в своей неидеальности. До кондиции «ни петь, ни рисовать» по-прежнему далеко, ты и не собираешься нажираться. Впрочем, и с вопросами к Дэйну приставать не собираешься, но почему-то вдруг произносишь, тягуче растягиваешь слова, смакуя дым:
- Баба или бабло? – не смотришь на него, выдерживаешь паузу, а потом все-таки поворачиваешь голову, опираясь на стойку локтями, - Из-за чего ты такой пришибленный? Большая часть проблем в жизни из-за баб и бабла. Иногда еще добавляется братва и болезни, - загибаешь пальцы правой руки, зажав косяк в зубах, и машинально поворачиваешь кольцо на безымянном, - Ну, в твоем случае еще могут быть предки, но они не на «б», так что, нихуя не считаются.

Логика уровня «бог», Джеки. Впрочем, ты совершенно уверен в своей облегченной марихуаной философии, хотя и не подозреваешь, что она, философия, у тебя есть. Хоть какая-нибудь.

+1

11

Косяк медленно тает затяжка за затяжкой, и где-то на его середине становится заметно, что напряжение начинает таять с аналогичной скоростью. Под действием травы и виски появляется легкое головокружение, и одновременно с этим тело расслабляется. Делаю очередной глоток из своего бокала и снимаю с плеч ставшее влажным полотенце – теперь, когда удалось согреться, от него нет толку, наоборот заставляет мерзнуть. Перекидываю его через спинку барного стула, также как какое-то время назад сделал с курткой, и снова склоняюсь над стойкой, опершись на нее локтем левой руки и положив на ладонь подбородок. Ещё глоток и ещё затяжка следуют сразу после этого, за ними ещё и ещё, относительная тишина сопровождает процесс долгожданной травли организма; я наслаждаюсь возможностью наконец-то отдохнуть.
Настроение не то, чтобы значительно улучшается, но теперь хотя бы не хочется, чтоб дождь перерос в стихию апокалиптической мощи и смыл добрую половину Сакраменто. Закрепляю это ощущение новыми порциями алкоголя и наркотического дыма, чтобы наверняка не улетучилось слишком быстро.

Когда Джек снова обращается ко мне, верчу в пальцах остатки косяка – незначительные, такие, что хватит на пару-тройку затяжек. Переключаю внимание с него на мужчину и слушаю, сначала самого Джека, а потом и его разговор с барменом. Их короткий диалог частично пропускаю мимо ушей, раздумывая о подозрительно сильном дружелюбии и гостеприимстве хозяина бара.
Он и поит, и кормит… и не хватало ещё, что спать уложить захотел.
Мерзость какая.
Делаю глубокую затяжку, отгоняя глупые, но от этого не менее отвратительные мысли. Выпускаю рваное облако дыма и затягиваюсь в последний раз. Выдыхая ещё одно облако дыма, отправляю в пепельницу кончик косяка. Нет-нет, возникшее вдруг подозрение должно быть полной чушью, по крайней мере, хочется в это верить. Думаю об этом в первый раз и быстро гоню мысли, ведь куда больше верю в возможность встретить в пабе человека, нуждающегося в компании для распития и раскуривания чего-либо крепкого, чем… чем какого-то долбанутого на всю голову извращенца.
Хотя последний вариант тоже исключать не стоит, мои предположения, что все-таки Джек – нормальный мужик, подтверждает он сам, очень уместно подкрепляя догадки о том, что ему все же именно не хочется пить и курить одному.
Это можно понять довольно легко, хотя и сложно прочувствовать на себе – как по мне, нет разницы пьешь ты в компании или сам, иногда выпить в одиночестве даже приятнее. За работой, например. В моем случае это отлично помогает, когда кажется, что мозг вот-вот закипит, если срочно не перестать кодить.

- Лады, - с утвердительной интонацией повторяю последнее сказанное Джеком слово и согласно киваю; неожиданно для себя замечаю, что одновременно с этим улыбаюсь – кажется, опиаты и алкоголь делают свое дело, вызывая дополнительные положительные эмоции.
Быстро проглядываю первую попавшуюся на глаза страницу меню – взгляд цепляется за первое блюдо в списке, только потому что его сложно не увидеть. Без разницы, что есть, но отказываться от этого предложения точно не стоит. Сам прекрасно знаю, что после травки обычно пробивает на еду, а особенно если не ел весь день до этого, а я именно это сделать сегодня и забыл. Как-то не сложилось, ну и ладно. В последнее время, если задуматься, все чаще вспоминаю о перекусах чьими-то стараниями.
- Пусть будет сэндвич с ветчиной, - не затягиваю с ответом; сразу же после него отодвигаю меню в сторону за ненадобностью, чтоб не мешалось под руками.

Больше не нахожу, что сказать мужчине, и заполняя паузу, продолжаю пить виски.
В безмолвии хорошо, хотя все также понимаю, что Джек вполне может ждать разговора. И кажется, что мои предчувствия меня не обманывают – сосед вдруг сам пробует завязать беседу, задавая мне новые вопросы, которые на этот раз звучат куда более личными.
Поворачиваю голову в сторону говорящего и выслушиваю все, что он вещает от начала до конца, а потом, покрутив бокал в руках и поставив его обратно на стойку, с неоднозначной интонацией хмыкаю.
- Можно считать, что женщина, - отвечаю, все также глядя на него; делаю небольшую паузу, а потом коротко посмеявшись, продолжаю, - В смысле… ээ… она то однозначно женщина, но можно считать, что проблемы именно из-за нее.
Конечно, не только, но свежие именно из-за нее. Правда, этого Джеку знать уже точно не стоит, ведь подробности ему едва ли что-то дадут. Они только могут навредить мне.
Ну а в первую очередь в число причин моей «пришибленности», как выразился Джек, можно вписать Кэйджа и его «братву», но и об этом говорить не то, что нет желания, но и смысла. Болтать о компании, которая не прочь отвалит приличную сумму человеку, что открутит мне голову или хотя бы подскажет, где это можно сделать – очень плохая затея. Об этом я не говорил почти ни с кем, кроме действительно близких людей, от которых утаить происходящее было невозможно; эту информацию можно доверять только тем, в надежности кого уверен также сильно, как в своей.

Замолчав, не спешу говорить что-то ещё; о чем, взаимности ради, спросить Джека тоже не нахожу, поэтому опять берусь за бокал. Делаю очередной глоток, не отводя взгляда от соседа; с несколько секунд наблюдаю за тем, как он курит второй косяк. Сам понимаю, что мужчина был бы не против, если и я тоже взялся за второй, составив тем самым ему компанию, но делать этого не спешу – мне неплохо в том состоянии, что я испытываю сейчас, улучшать его чем-то крое выпивки не особо хочется.

Отредактировано Dane M. Davitt (2015-05-23 02:04:53)

+1

12

- Тим, сделай сэндвич с ветчиной, и… и что-нибудь, че там осталось из готового! – повышаешь голос так, чтобы бармен, опять гремящий чем-то на кухне, снова высунул голову в зал и уставился на тебя со смесью лени и укоризны. Как будто ты его под дождь выгоняешь за какой-нибудь хуйней типа авокадо, не меньше.
- Джеки, бля, я вам что, повар? Или ебаная официантка? – не возмущается, скорее ноет, и то только для того, чтобы поныть; ему не привыкать и готовить по мелочи, и обслуживать клиентов, и на звонки отвечать, и вообще выполнять функции твоего дворецкого.

Конечно, на аристократа ты не тянешь, никогда не тянул и не потянешь, даже если тебя запаковать в костюм-тройку, вытащить из ушей тоннели, а вместо короткой стрижки замутить что-то «приличное». Себя-то не обманешь, а в твоем случае бесполезно даже пытаться. Впрочем, какой аристократ – такой и дворецкий: рыжий хитрый ирландец с условной судимостью, тырящий алкоголь из бара, ленящийся по поводу и без, зато гарантированно верный и почти всегда полезный. Тебя, в общем, все устраивает, и Тима, на самом деле, тоже. Как бы он ни возмущался.
- Не хнычь, милая, сделай – и вали куда хочешь, - добродушно улыбаешься и машешь на него рукой с зажатым в пальцах косяком, - Только закажи себе катер, там, кажись, потоп.

Дождь снаружи действительно только усиливается: слышишь, как капли стучат по лужам, и если бы ты был чуть более укуренный, то посчитал бы идею герметично закрыть двери в паб вполне себе удачной, чтобы вода не проникла в помещение. Потому что ты боишься воды, вернее, боишься соприкасаться с ней так активно, что должно быть странным для бывшего морпеха, но что уж поделать, если ты так и не смог побороть эту свою хренову фобию, даже спустя столько лет? На деле до таких глобальных наводнений еще часа два или три непрерывного дождя, а пока дергаться рано, и паниковать, само собой, тоже. Пока можно просто пить, мешая крепкий, ароматный виски с не менее крепкой и ароматной травкой. Словом, радоваться жизни и не думать о природных катаклизмах, вместе с жертвой одного их них.

Кстати, эта самая жертва вроде постепенно перестает выглядеть жертвой: Дэйн выбирается из полотенца, и, кажется, даже немного расслабляется, хотя наверняка все еще подозревает в тебе маньяка. Надо бы его как-то разуверить в этом, но пока едва ли можешь задумываться о том, как это сделать. Ты не маньяк, ясно-понятно, маньяки – психи, а ты совершенно нормальный, адекватный наемный убийца, который искренне любит свою работу. Ну да, бываешь немного несдержанным, иногда психуешь, но с кем не случается, ага? Но не маньяком же из-за этого тебя считать, тем более маньяком-гомиком. А то, что ты вежливо накрываешь поляну своему случайному собутыльнику, еще ничего не значит. Даже с учетом того, что Дэйну довольно мало лет.

Пока он говорит и даже, ух ты блять, смеется, смотришь на него неотрывно, продолжая дымить косяком и формировать из дыма аккуратные колечки. Баба, значит. Хмыкаешь, качаешь головой, прихлебываешь еще виски и устраиваешь самокрутку на краю пепельницы, чтобы снова поправить сползающие рукава рубашки.
- Если от женщины проблемы – это хуевая женщина, - глубокомысленно изрекаешь почти себе под нос, но тут же поворачиваешь голову и перехватываешь взгляд Дэйна, - Таких лучше сразу посылать, поверь моему опыту. Если не посылается – придать ускорения. Не, бля, ты не думай, что я тебе тут, как старый дед, советы даю, потому что делать больше нехуй, - подбираешь косяк двумя пальцами, делаешь затяжку, кладешь его обратно, выдыхая дым через ноздри, и возвращаешься к методичному подворачиванию рукавов, - Брат мой, когда был примерно твоего возраста, или лааадно, чутка старше, - все-таки думаешь, что Дэйну нет двадцати, но похуй, - Связался, в общем, с одной цыпочкой, и сразу пошли сплошные проблемы. Так нет чтобы послушать меня и послать ее нахуй тут же, не отходя от кассы – он женился, ребенка заделал, чтобы потом она еще десять лет мозг ебала. Развелись в итоге, но от такого типа баб хуй отделаешься: вцепятся, как клещи, и будут высасывать деньги, нервы, мозг. До сих пор истерики катает. Поэтому чем раньше избавишься от своей ходячей проблемы с сиськами – тем лучше.

Рукав, наконец, поддается, и ты с видимым удовольствием вознаграждаешь себя еще одним глотком и парой затяжек. От сладковатого дыма в сочетании с алкоголем слегка кружится голова и заметно развязывается язык, но ты себя вполне контролируешь. У тебя, на твое счастье, практически не бывает того состояния, когда начинаешь трепаться обо всем на свете, иначе бы уже наверняка разболтал кому-нибудь что-нибудь, чем делиться не следует, и присел бы лет на сорок, то есть, в твоем случае, пожизненно. И то если повезет. Но нет, ты общителен строго в определенных рамках, поэтому вытянуть из тебя что-то в пьяном состоянии невозможно, а потом тебя тупо отрубает, и ни на какие диалоги ты становишься не способен. Очень удобно выстроенная система рефлексов. Ирландец, хули. Все на генном уровне.

Как раз к завершению твоего, несомненно, охуеть какого важного и ценного монолога, из кухни выбирается Тим, и водружает перед вами на стойку несколько тарелок. Одну, с сэндвичем, ты двигаешь в сторону Дэйна, а фри, какую-то котлету, холодные овощи с гриля и еще хрен знает что, горкой наваленное на остальных, располагаешь в нейтральной зоне. Закидываешь в рот пару ломтиков картофеля, маленький томат, и переводишь взгляд на Тима, который смотрит с такой демонстративной внимательностью и надеждой, с какой, наверное, даже ниггеры, ожидающие освобождения, на своих хозяев не смотрели.
- Чего? – приподнимаешь брови и вдруг слышишь, как снаружи раздается раскат грома; ну заебись февраль, че.
- Так это, я пошел? – да, ты бы тоже был не уверен, когда на улице творится такой пиздец, но вместо этого только отмахиваешься.
- Вали. Но если завтра не выйдешь на смену, потому что тебя смоет по пути до дома, я выловлю тебя в океане лично, и навешаю пиздюлей.
- Окей, - кажется, Тим тебя даже не услышал, вернее, не понял ничего, кроме первого слова; он беспечно пожимает плечами, удаляется в подсобное помещение, и через пару минут возвращается уже в куртке и дождевике. Смотришь на него несколько секунд, не выдерживаешь и все-таки смеешься, подперев голову и нависнув над стойкой. Смотритель маяка нахуй, не меньше.

Но Тим только усмехается в ответ, жмет тебе руку, кивком прощается с Дэйном (ух ты, видать, настроение у бармена тоже улучшается, вот сразу бы, блять, так), пересекает зал, и, почти не поколебавшись на пороге, выходит наружу, туда, где буйствует стихия. Снова звякает колокольчик, хлопает дверь, и на этот раз вы с пареньком действительно остаетесь одни. И останетесь одни, потому что бармен предусмотрительно перевернул табличку на двери, хотя ты даже не просил, но Тим достаточно хорошо тебя знает, чтобы догадаться, что ты не в том состоянии собранности, чтобы обслуживать каких-нибудь случайных ебантяев, которые, как и Дэйн, за каким-то хреном попрутся куда-то посреди ночи в жуткий ливень. Официально паб теперь закрыт. Теперь у вас тут афтепати на двоих.

Хмыкаешь, пожимаешь плечами, залпом осушаешь свой бокал с виски, придвигаешь ближайшую тарелку и начинаешь с методичной ловкостью закидывать в себя куски какой-то еды. Какой именно – неважно, главное чем-то забить желудок, отчаянно требующий пищи.
- Это, - отвлекаешься только на секунду, чтобы посмотреть на Дэйна и слегка сощуриться, - Ты мне даже не думай думать, что я из этих, и поэтому тебя тут кормлю и алкоголем накачиваю. Я нормальный, бля, - о да, Джеки, ты-то прям охуенно нормальный человек, - Поэтому расслабься, не стесняйся и чувствуй себя, как дома. Считай это демо-версией дружбы с владельцем паба.
Довольно и широко улыбаешься. Вообще дружить с тобой очень удобно, выгодно, и, как сам думаешь, вполне себе приятно. Масса годных бонусов вроде бесплатного бухла, места для вписок, обширной системы связей и прочего, а из минусов только характер, но, опять же, ты не всем его демонстрируешь, а многие из тех, кто видел тебя-настоящего, по-прежнему почему-то рядом.
Значит, ты не самый плохой друг.
Может даже хороший.
..Или просто притягиваешь к себе только ебанутых фриков, но не все ли равно?

Отредактировано Jack O'Reilly (2015-05-26 02:37:16)

+1

13

И снова хрипло смеюсь, теперь, когда Джек начинает сыпать мудростями на тему женщин. Мне кажется, что он говорит вполне дельные вещи, но от этого не становится менее весело, особенно если применять их к Ивонне.
- Да нет, - неожиданно для самого поддерживаю диалог, - Замуж она, к счастью, не рвется, также, как и дети, даром ей не нужны, но вот мозги, нервы и деньги от этого для нее ценность не теряют. И я пытался уже придать ускорения, но как-то не выходит.
По завершению фразы хмыкаю и, как бы извиняясь, отвожу глаза в сторону. Не дело грузить собственными проблемами чужого человека, пускай тот отчасти сам напрашивается на это.

На секунду прикидываю, как звучала бы правда, если я вдруг решил отвечать на вопросы нового знакомого только ею. Проговариваю её мысленно и точно также мысленно улыбаюсь.
Эй, мужик, да тут просто такое дело: я вляпался в дерьмо по самые уши, и теперь одна сорокалетняя нимфоманка требует, чтобы я трахался с ней, за то, что она не сдаст меня бывшему боссу, который, к слову, страстно жаждет меня убить. Ничего особенного мужик, просто меня слегка это все напрягает. И да, о возрасте милейшей мегеры и стервы я узнал, тайком стырив у отца базу данных работников его компании, потому что тот едва ли дал мне её добровольно, ведь слегка хочет меня пришибить за то, что я навредил его репутации тем самым, что впутался в это вот дерьмо. Ах да, ещё эта же женщина является любовницей моего отца… Ну и в завершение – стоит добавить, что я по иронии судьбы убил двух людей, чтобы не сдохнуть самому. Чуть не забыл об этом упомянуть, да.
А так все в порядке, если не считать этого, ну и навязчивого желания удавиться, от которого, кстати, весьма ощутимо мутит.

Паршиво. Прогоняю неприятные ощущения большим глотком виски.
В этот момент внимание собутыльника обращено уже не ко мне – он снова переключается на бармена, который все-таки принес еду и добился разрешения уйти с работы. Коротко киваю в знак благодарности, когда бармен ставит передо мной тарелку с сэндвичем, и недолго думая, принимаюсь за поедание этого самого сэндвича. На вкус еды не обращаю абсолютно никакого внимания, как и обычно в последнее время, но замечаю, что постепенно начинаю ощущать себя ещё комфортнее. Как показывает опыт, после этого даже опьянение должно немного отступить, хотя и ненадолго, ведь все равно пока не собираюсь переставать пить.

Ещё раз киваю бармену, когда через время он таким же способом прощается со мной. После того, как работник исчезает з дверями паба, молчу совсем немного времени и вдруг все-таки решаю спросить что-то у Джека, но не успеваю – в этот самый момент мужчина сам снова заговаривает со мной.
- А? – инстинктивно подаю дополнительные признаки жизни и внимания, когда он привлекает к себе внимание. Дальше слушаю молча и только после того, как Джек заканчивает говорить, добавляю, - Да все нормально, - говорю так, будто смутные и мерзкие предположения ни разу не закрадывались в мою голову, - Отличная демо-версия, - пожимаю плечами, глядя на хозяина паба.
Такая версия дружбы абсолютно точно кажется приятной, несмотря на то, что обычно затеи с дружбой особо не прельщают. Но за стойкой бара в компании дури, виски и человека, особо не задающего глупых вопросов, она даже кажется неплохой идей, тем более, что оказывается спонтанной, но как никогда уместной.

Довольно делаю ещё глоток виски. Чудесный напиток – в очередной раз весьма успешно отставляет в сторону мысли о Ивонне, которые так старательно гоню от себя. Получается даже на время сосредоточиться на атмосфере безлюдного паба.
- Приятное место, - окинув невнятным жестом помещение, спонтанно делюсь с Джеком мыслями, - Давно открылись? – все-таки спрашиваю ненавязчивый вопрос, который даже немного интересует в самом деле.
А что, если все пройдет неплохо, то я знаю, где буду время от времени пить, пускай это и не близко к моему дому. В районе жилища, конечно, есть пабы и бары, но они особо не впечатляют. И сейчас меня наводит на эти мысли не бесплатный виски, хотя, может быть, это делает его градус.

Отставляю в сторону пустую тарелку, где ещё недавно лежал сэндвич и ерошу влажные волосы, но следом снова привожу их в порядок. Морщусь от ощущения, того, что промок почти полностью.
Ну и погода сегодня, просто зашибись.
Прикидываю, чтобы было бы, если не наткнулся на паб Джека и в этот момент перекладываю на соседний стул влажную куртку и полотенце, которые неприятно начинают передавать влагу относительно сухой футболке. Хм, нет, альтернативный вариант с возвращением домой пешком через весь город под дождем мне точно не нравится. Куда лучше пить виски. Что продолжаю делать и сейчас, снова подтягивая к себе бокал.

Отредактировано Dane M. Davitt (2015-06-10 21:26:39)

+1

14

Если твои расчеты верны, а ты абсолютно уверен в том, что можешь идеально рассчитать только две вещи: траекторию пули и количество алкоголя на душу населения, остатка виски вам хватит минут так на двадцать, при нынешней скорости заливания его в глотку. Возможно, плюс-минус пять минут, но потом определенно придется искать что-то для продолжения банкета. Выбор у вас огромный – целый бар и все, что есть в запасах паба, и ты готов, по доброте и широте ирландской души, предоставить Дэйну право самому определить направление вашей пьянки. В основном потому, что тебе особо без разницы, что именно пить, если это не блядская шипучка или что-то в этом роде. Но паренек не производит впечатление легкомысленного гомика, да и вообще на гомика не похож, и поэтому, кстати, ты готов поклясться, что он наверняка подумал в твою сторону что-то такое. Потому что нормальный. Начал подозревать и наверняка напрягся, потому что ты бы, пожалуй, тоже так сделал, будь на его месте в это самое время -  в двадцать первом, блять, веке все через жопу почему-то. Хэй, кажется, еще немного – и ты начнешь говорить, что «раньше было лучше»?

Но Дэйн уверяет тебя, что все нормально – пожимаешь плечами почти синхронно с ним и закидываешь в рот еще ломтик картошки. Косяк, оставленный на краю пепельницы, медленно тлеет, краем глаза следишь за тем, как тягуче поднимается струйка сладковатого дыма, но этого дыма слишком много в твоих легких и твоей глотке, чтобы чувствовать его запах. Вместо этого ощущаешь чертовски сильный голод, не такой, от которого сводит желудок – просто срочно нужно что-то пожевать. Хорошо, что тебе пришло в голову попросить о накрытии «поляны» Тима, в подобном состоянии воодушевления от виски и марихуаны, ты бы едва ли сготовил что-то адекватное, а если бы и сготовил, то обязательно разнес бы на кухне что-нибудь особенно ценное. На собственной кухне собственного паба. Ну нахуй.

И ух ты, в этот момент паренек снова подает голос, даже без твоей помощи. Это действительно удивляет, а ты ведь даже до сих пор не вручил ему второй косяк, что, кстати, твой косяк, тьфу, вот же ебаный каламбур. Расплываешься в улыбке, дожевываешь кусочек и киваешь – конечно приятное, блять, не зря сюда ходит треть города, ну так, навскидку. И хотя ты совершенно не планировал добиваться подобного эффекта, уже как-то привык к полному залу и неплохому доходу, который определенно сойдет за приятное дополнение к основному. Даже Эрр, кажется, хвалил твой паб, и он был прав – подобный бизнес подходит тебе куда больше, чем музыка, студии и прочая богема. Ты ж ирландец, вы действительно хорошо умеете только пить, спорить и убивать.

- В марте три года будет, - нихрена себе, ты даже почти готов удивиться, что прошло так много времени, и так мало при этом; иногда тебе кажется, что ты торчишь в гребаной Калифорнии уже лет десять, достаточно долго, чтобы воспоминания о Бостоне хоть немного затерлись, - Тут вообще обычно хватает народа, но херов дождь испортил мне выручку за день.

На самом деле, конечно нет. На самом деле, ты портишь выручку больше, когда закрываешь паб, чтобы устроить вписку вашей сумасшедшей компашкой ебанутых друзей. Или когда опустошаешь бар в себя, вместо того, чтобы получать двойную цену из продажи, но это все довольно мелкие затраты. Усмехаешься, наполняешь свой бокал виски, немного доливаешь в бокал Дэйна, делаешь глоток, запивая тут же съеденный кусок…чего-то, тебе не так уж важно, что ты там подхватил с тарелки, делаешь еще глоток и берешься за косяк, раздувая гаснущий уголек. Пара затяжек – смешение вкусов и запахов должно запомниться надолго, не так уж часто ты глушишь настолько дорогой и хороший виски в таких количествах и при таком наркотическом сопровождении.

- Неместный, да? – вообще тебе давно уже кажется, что кто-то как-то через кого-то, но все так или иначе слышали о твоем пабе – так показывает практика всесторонне развитых знакомств; глубоко затягиваешься и даже не давишься сладковато-горьким дымком.
Чуть отклоняешься, подпираешь едва заметно потяжелевшую голову рукой и окидываешь Дэйна очередным взглядом, щурясь. Косяк слегка покачивается между пальцами, ты быстро облизываешься, делаешь глоток виски и еще одну затяжку.
- Не из ебаной Калифорнии, - глубокомысленно резюмируешь, хотя, на деле, у тебя практически нет аргументов в пользу этой версии, - Стопудово вообще не с этого побережья, либо из какого-то северного штата, либо с Восточного побережья. Не сочти за доебывание, так, догадки от нехуй делать.

Ухмыляешься, делаешь еще затяжку, выпускаешь дым ровными колечками. Из доводов – только солидный багаж знаний о мире, полученных в разъездах по штатам и в знакомствах с хуевой тучей разных людей. Если бы ты был чуть более внимательным и ебанутым, то наверняка бы уже умел различать акценты по крупным городам – говорят, кто-то умудряется, но у тебя с этим туго. Ты полагаешься только на собственную интуицию и кое-какой опыт. И на виски в желудке.
- Вашингтон или Нью-Йорк. Или пригороды, но где-то там, - наконец неопределенно машешь косяком, хмыкаешь, стряхиваешь пепел, и двигаешь к Дэйну портсигар свободной рукой, - И тебе нет восемнадцати. Да бери давай, а то что я один-то, блять?

Вот так, и нахуй логику: ты считаешь его несовершеннолетним и предлагаешь траву, и все это в одной фразе. Впрочем, ты бы ему и «ангельскую пыль» предложил, если бы она у тебя была, и вообще как-то похуй на возраст, когда вы тут культурно отдыхаете. И кажется, что если он попытается устроить ответную угадайку, ты, пожалуй, даже поддержишь инициативу. Надо только достать еще одну бутылку.

+1

15

[в архив]: больше месяца нет игры

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Make out