Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » О чем молчат Боги.


О чем молчат Боги.

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://i.piccy.info/i9/2590c5a6c2ffb0e5846c1da650fecc07/1431590009/234769/908608/ayd_y_perseyfona.jpghttp://i.piccy.info/a3/2015-05-14-07-53/i9-8196543/392x375-r/i.gif
Участники: Jared Gale (Аид),  Roxana Crawford (Деметра), Terra Kaas (Персефона)
Место: земли Эллады, подземный мир Аида.
Время: древние времена.
Время суток: утро.
Погодные условия: пока светло и ясно.
О флештайме: во время совета на Олимпе было много сказано, было много раскрыто ран, было много затронуто того, о чем хочется умолчать и спрятать. Но в конечном итоге наступает тот момент, когда убегать от этого просто некуда и стоит разобраться в том, что так долго  скребет по душе. Даже, если это душа Бога...

http://s2.uploads.ru/qNupJ.png

Отредактировано Terra Kaas (2015-05-14 10:57:46)

+3

2

[NIC]Hades[/NIC][AVA]http://se.uploads.ru/fgREa.jpg[/AVA]

Ты не можешь заставить людей любить себя, но можешь заставить их бояться. (с)


Немало времени прошло с тех пор, как Зевс призвал богов в свои пресветлые чертоги на горе Олимп. Тревожась о судьбе народов, втянутых волею обезумевшего смертного царя в междоусобную войну, великий Зевс собрал сестёр и братьев, дабы решить судьбу Гипериона и всей Эллады. Но не оказалось единства среди богов, не нашлось в них и достаточно любви к людям, чтобы остановить пожар войны, в котором гибли целые города. Великий спор тогда случился меж богами: каждый почитал правым лишь себя. Одни поддерживали мятежного Ареса, неистового и неукротимого бога войны, другие встали на сторону Паллады, многомудрой зевсовой дщери. Но и тогда не утихли меж ними прения и споры;  могущественные божества осыпали друг друга упрёками, припоминая старые обиды, и готовились свести счёты, ступив на землю несчастной Эллады. Еще не остыл гнев Посейдона на Афину за отнятую у него Аттику; терзалась отчаянием оставленная мужем Афродита, чьи храмы разрушались грубой солдатней. Печалилась Деметра, видя гибель любовно взрощенных ею урожаев. Тенистые рощи превращались в груду обгорелых сучьев, реки несли на своих волнах раздувшиеся трупы, одни лишь вороны громким карканьем приветствовали пищу, посланную им богами. Но то была не воля богов, а жестокость и алчность людей и непомерная гордость одного из них, человека, вознамерившегося стать равным самим олимпийцам. Казалось, нет такой силы ни на земле, ни за облаками, которая могла бы остановить Гипериона, противостоять его железной воле и всепоглощающей ненависти. Отдав себя единой цели,  земной царь собрал огромную армию, которая сеяла на своем пути смерть и разрушение. Гиперион хотел достичь Олимпа и свергнуть богов, отнявших у него семью. Он бы желал, спустившись в подземное царство, распахнуть двери Тартара и выпустить на волю томящихся в бездне титанов, а с ними и Кроноса, отца всех богов. Мрачной решимостью пылает Гиперион, он не отступится, не сойдет с избранного однажды пути: верит он и клянется перед своими солдатами, что не властны над ним ни боги, ни даже судьба. Всё это оставил он в прошлом.
Не желает Зевс покидать сотворенных им людей в столь тяжкое и горестное для них время. Он внимает речам  собравшихся на Олимпе богов, взывает к их состраданию и милосердию, просит оказать доверие смертным. Но тщетно: не слышат боги речей громовержца, они готовы мстить и друг другу, что им люди, Гиперион и вся Эллада?
Множество горьких слов принужден был услышать владыка подземного мира Аид. Афина и Гера, а после них и Деметра упрекнули его в равнодушии к людским страданиям. Ведь радуется Аид смертям человеков, пополняет тенями свое царство; денно и нощно вершит переправу старый Харон, нет у него ни минуты покоя. Толпятся души на той стороне Ахеронта, готовые отдать последний обол за то, чтобы взял их Харон в свою прогнившую насквозь лодку и перевез через ледяные тёмные воды, отлучив навсегда от солнечного мира.
Гнев тяжким камнем опустился на сердце Аида, когда он сидел на своём троне в круге богов. Последней же каплей, переполнившей чашу терпения бога стали слова его сестры, богини Деметры, явившейся на Олимп вслед за дочерью. Знает Аид, что ненавидит его Деметра: она не может простить ему похищения Персефоны и того, как обманом и хитростью заманил Аид её юную дочь в ловушку нерушимого брака. Не вернуть ей Персефону обратно, не отнять навсегда у Гадеса – на целых три месяца принуждена она оставаться с супругом, и тогда скорбит о вечно юной богине Эллада, холодом одевается земля, сникают цветы и травы, а люди молятся о скорейшем возвращении Персефоны на землю. Лишь три коротких месяца остается счастливым Гадес, но и этого желает лишить его богиня Деметра. И Персефона стремится скорее покинуть постылого мужа, бежит от него к солнцу и ясному небу, не желая задерживаться даже на миг в холодных и тёмных пещерах.
Ярость ослепляет Аида, ярость и гнев на себя, на глупое сердце, в котором так ярко пылает любовь к Персефоне, на лживость и двуличие младшего брата, взявшего назад свое слово, и на сестру, на жену, на весь белый свет. Весь этот мир, возникший из Хаоса, светлый и радостный, полный любви и надежды, отвергает его, сторонится и, верно, желал бы, чтоб никогда не являлся Аид из благодатного чрева Реи, супруги всемогущего Кроноса.
Не слышит Гадес обращенных к нему молитв, не трогают его ни жалобы людские, ни слёзы. Нет у него ни сердца, ни души.
Колеблется Персефона, оказавшись меж супругом и матерью, между тем, что ей дорого и тем, на что обрёк её волей своею отец.
Не осталось в душе Гадеса ни сомнений, ни жалости. Не желает он более участвовать в споре, не принимает ничьей стороны и клянется исполнить самое заветное желание смертных.
Он покидает Олимп, не слыша обращенных к нему возгласов, спускается в недра земли по дороге, откуда никому нет возврата. Водами священной реки Стикс поклялся Гадес сдержать данное слово.
Затих в ожидании весь подземный мир. Жалобно скулит и воет на своей цепи трёхглавый Цербер, затаились в непроглядной темноте ужасные Керы. Молчит и безумная Ламия, баюкая возле груди новорожденного младенца, похищенного ею у счастливой матери. Безмолвными статуями застыли возле трона владыки неумолимые Эринии. Грозные, вооруженные бичами и змеями, преследуют они преступников, не давая тем ни минуты покоя. Молчат, печально склонив головы, справедливые судьи Минос и Радамант. Никто не посмеет оспорить волю владыки.
Стон и плач стоит по всей Элладе, люди молят богов о спасении, другие же посылают небу проклятья. Но все они хотят одного – избежать смерти, отстрочить миг встречи со страшным Танатом.
Откликается на их просьбы Аид. Поднимается он на поверхность, являясь  людям в божественном облике, и объявляет им свою волю.
- С этих пор, - возвещает Аид, обводя грозным взглядом притихших людей, - с этих пор ни один человек не умрет и ни одна душа не расстанется с телом. Каждый из вас будет жить вечно.
Оцепенев от страха, внимают люди  мрачному богу. Не могут они поверить своему счастью и редкой удаче, ведь освободил их от смерти Аид! Не будет больше страха, не будет отчаяния и горя от потери любимых и близких! Вечная жизнь, словно и не люди они вовсе, а полубоги!
Оставляет Аид людей ликовать и праздновать. Без единого звука смыкаются за ним врата в подземное царство.
Поет и веселится Эллада. Много дней нет среди них ни одного умершего. Плачут от радости матери и жёны, они без страха и смятения встречают вербовщиков Гипериона – не погибнут ведь их сыновья и мужья, раз сам Гадес обещал людям вечность!
Но время бежит, быстротечное время. Старятся люди, приходят к ним болезни, которыми населила мир красавица Пандора. Они вгрызаются в людские тела, иссушают их плоть, разъедают её страшными язвами.
Стон и плач стоит по всей земле. Нет спасения от боли и мучений, не маячит впереди милосердная смерть.
Бросают кости Аид и Танат, а неподалеку от них ходят к реке Данаиды, наполняя водой бездонный кувшин. Кажется, еще немного – и наполнится глиняный сосуд, но снова и снова вытекает из него вода, и вот он уже опять пуст.
Стенают и жалуются люди, молят Гадеса о милосердии, но остается глух к их мольбам повелитель умерших. Пусть плетет свою нить молчаливая Клото, пусть бросает, как кости на игорный стол, судьбу всех смертных Лахесис – подчиняясь клятве Аида, отныне Атропос не перережет ни одной нити.

Отредактировано Jared Gale (2015-04-29 18:18:58)

+2

3

Ненависть объяла земли Эллады. Взметнулась пожаром войны, ненасытным, прожорливым зверем выедала сердца людей, пробуждала древние обиды в сердцах Богов, взывала к самым темным помыслам, побуждала к самым темным порывам. Всё, что дарило радость, наполняло душу надеждой, благословлялось любовью, было попрано и кануло в небытие. Мир перевернулся с ног на голову, будто небеса опустились на землю. Насилие, предательство, убийства стали привычным делом, а проявления любви и сострадания, помощи и поддержки стали настолько редки, что казались чудом. Ненависть пробудил ото сна Арес, потакая своему любимцу, ненависть принес Гиперион на земли Эллады.
Ненависть порождала недоверие, подозрения, страх, стирала пыль с позабытых разногласий, становясь причиной вновь разгорающихся конфликтов, питала жажду мести, сеяла смерть. И то, что прежде приносило радость, теперь оставалось незамеченным, увядало без заботы, сгорало в огне пожаров, захлебывалось в людской крови, а что оставалось, осыпалось спелыми зернами с золотистых колосей, наливными плодами падало на землю. Некому было собрать урожай, ибо война вела свою жатву.
В великой скорби обходила Деметра свои владения, вспоминая о том, что глухи остались Боги к словам её. Дарящая жизнь вынуждена была наблюдать, как безвозвратно смерть дары  её забирает. «Во всём виноваты люди!» - твердили Боги. Но что знают смертные о жизни и мире, в котором живут, о добре и зле, если жизнь их скоротечна? Разве не Боги — премудрые и всесильные, обладающие вечностью, знанием, опытом — разве не они в ответе за всё, что происходит на земле? Ведь чем больше сила, тем больше и ответственность, а значит сильный отвечает за тех, кого призван оберегать и направлять. Да, люди сбились с пути, но не руку помощи протягивают им Олимпийцы, а карой грозят. Забывшие о долге, погрязшие в собственных интригах и обидах, Великие Боги отдали мир людей на откуп ненависти.
Непосильную тяжесть носит на сердце своём Деметра. Единственная дочь её, любимая Персефона, та, в ком заключались чаяния и надежды Богини Плодородия, отвернулась в час беды от матери и дара своего, приняв сторону мужа. Ныне смерть ей более по нраву.
Давнюю обиду таила в сердце Деметра на братьев своих Зевса и Аида. О, как пылок, как убедителен был Громовержец, давая клятвы вечной любви, обещая весь мир и самого себя! Поверила Богиня, вверяя себя обольстителю, но холоден он стал и равнодушен как добился своего. Лишь себя винила тогда Деметра, корила за доверчивость и легковерность. Простила она брата, его ветренность, нарушенные клятвы, ведь прекрасную дочь он оставил Богине в память о той скоротечной любви. Но тот, чьи  отпрыски ходили меж людей и восседали на золотых тронах в Олимпийских чертогах, тот, всеотцом которого называли, разве думал он хоть изредка о чувствах тех, кого сделал матерями своих детей? Разве вспомнил он о Деметре, о безграничной любви её к дочери их Персефоне, когда отдал юную, цветущую, полную жизни деву в холодные объятия мрачного Бога? Разве мог он понять её скорбь, её боль, разве ведал о том, сколь невыносимой может быть разлука с любимым чадом? Нет! Никогда не понять, не испытать Великому Зевсу всю необъятную глубину чувств женщины, ставшей матерью! И пусть внял он просьбам, мольбам, угрозам, пусть вернул Персефону Деметре, не простила Богиня Вершителю судеб жестокой игры с сердцем матери, потому что знала — если бы не сила её, не великий дар жизни, и слушать бы Зевс не стал.
Не простила она и Аида, по прихоти своей забравшего светлый цветок в своё темное царство и обманом заключившего брачный союз с Персефоной. Должна теперь, верная нерушимым узам, на три долгих месяца возвращаться Богиня к мужу, оставляя на земле всё, что было дорогу сердцу, меняя свет солнца на мрак Подземного мира. Трудно помнить о жизни в царстве смерти, средь холода и мрака так тяжко хранить в сердце свет и огонь. Тянется светлая душа, ищет тепло у того единственного, кто близок ей в этом мраке.
Пусть не хотела принимать, не желала верить, но не могла не замечать Деметра огонь любви, горящий во взгляде дочери, когда та обращала взор на мужа своего. Могла понять чувства, завладевшие сердцем Персефоны, знала, что ни  мольбы, ни проклятья, ни разговоры по душам не смогут поколебать решимость дочери. Ведь помнила Богиня себя много лет назад влюбленной. Казалось ей, что смогла бы она понять и Аида, примириться с судьбой ради счастья дочери. Но мрачный Бог решил сделать подарок человечеству, и страшным проклятьем обернулся его дар.
Подарив бессмертие людям, обрек их Аид на вечные муки, ведь вместе с даром своим не дал он им ни молодости, ни исцеления. Плачем и стонами наполнилась Эллада. Те, что молили о жизни прежде, ныне просили благословения смерти, но глух оставался к мольбам Повелитель Подземного царства. Позабыли люди о полях и садах, не в радость были им больше дары Богини, горе своё денно и нощно оплакивали те, что были когда-то смертными. Разрывали сердце Деметре страдания людей. Явилась Богиня к дочери своей, зная, что и ей творящееся на земле боль причиняет.
- Посмотри, что натворил твой супруг. Ты и сейчас на его стороне? Ты и сейчас считаешь, что место твое подле мужа?
[NIC]Demeter[/NIC]
[AVA]http://sh.uploads.ru/kBiO5.jpg[/AVA]

+2

4

[NIC]Персефона[/NIC]
[AVA]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0520/05/8c2d841bd82cf31781255995c2e65605.gif[/AVA]
Умирает Эллада, стонет она тысячами молитвами, обращенных к грозному богу подземного мира. Стонут дети, взрослые, и все живое на этой земле. Грешной земле, которая запятнала себя недоверием  к великим богам Олимпа. Разгневали они богов своим поведением, пойдя за могущественным Гиперионом.  Начали они уничтожать то, что так тщательно создавалось,  и было подарено им в пользование. Не ценят люди того дара, что был подарен им, то счастье и ту жизнь, которую до сих пор оберегали боги. Они падают на колени, молят богов о снисхождении, прощении, но нет больше света в этом мире. Все погрязло в страхе, и запахе гнили живой плоти. Гниют люди заживо, но нет для них спасения. Плоть их умирает, но нет освобождения их душе. Запечатаны они навеки в своей телесной оболочке, которая с каждым днем умирает долгой и мучительной смертью. Наполняется Эллада голосами и стонами, молитвами и просьбами, но теперь уже не к великому богу Зевсу, а к могущественному и самому страшному богу Аиду. Молятся о спасении души, молятся о жажде смерти. Умоляют подарить эту свободу и облегчение, молят унять эту пылающую боль и агонию их плоти. Но молчит великий бог. Разозлили Аида не только люди, но и те, кого он считал семьей. Боги отвернулись от Аида, каждый посчитал нужным указать на его место. И не выдержал бог, решил показать всем, где и, правда, его место, отняв у смертных возможность попасть в его мир. Запечатал Аид навсегда врата в свое царство, наслаждаясь обществом своих прислужников, и глух он к молитвам людским. Глух к молитвам, даже той, кого он считает своей женой.

Персефона бредет по опустошенным полям, по выжженным землям. Война уничтожает многих, война забирает самых чистых и невинных. Голод топчется по этим землям, унося с собой даже самых маленьких. Она не щадит никого. Не щадила. Сейчас же на землю обрушилось большее проклятье. По полям бродят измученные люди. Они умирают, гниют, возрождаются и снова умирают…Ползают по земле, пытаясь унять эту агонию, гниющей плоти. Они умирают от голода, от жажды. Они умирают от болезней, от язв и ран…Но нет им спасения, их души заточены в этом сосуде. Не забирает их жизни никто, никто не желает облегчить их путь. И начинают понимать люди, как жестоко обошелся с ними Аид. Как жестоко опустил он свою темную руку на все человечество, и как глубоко он молчит, игнорируя их молитвы и стоны. Проклинают люди бога, не найдя успокоения в молитвах. Ненавидят еще больше, страшатся и снова окунаются в безутешные молитвы. Персефона видит это, она на Земле. После совета она спустилась вслед за матерью, проводив взглядом разгневанного мужа. Она не посмела ступить за ним. Она думала, что бог не потерпит в порыве гнева ее общества, но богиня оказалась не права. Опусти свою ладонь, на прохладное плечо мужа. Приласкай и согрей его холодное и жаждущее мести сердце. И быть может,  всего этого не было. Но рука матери крепко держала дочь, пока они не оказались на земле. Долго смотрела Деметра на свою дочь, но молодая богиня выдержала ее взгляд. А потом она исчезла, пропала и сейчас Персефона бродила по землям Эллады одна, пытаясь спасти хотя бы то малое, что у них еще осталось.
Плачет сердце Персефоны, не может она унять свою боль. А вместе с ней плачет и небо, орошая землю, и без того от крови превратившуюся в болото. Боль шипами проникает в сердце юной богини, не знала она до сих пор, что такое боль. Ненавидит о своего отца, который заставил ее стать пленницей этого союза. Ненавидит она отца за то, что сейчас сердце разрывается от боли на две части. Одна рвется в объятия любимого мужа, вторая тянет руки к самой любимой и единственной матери, которая воспитала ее, вложила чуть больше чем душу. Показала, что такое жизнь, научила ее дарить.  Как? Как ей решить с кем она останется? Как решить, кого она любит больше. А ведь от нее требуют именно этого. Деметра никогда не поймет, как можно было полюбить хмурого и холодного бога подземного мира, когда вокруг столько радостных и веселящихся богов, в крайнем случае, людей. Почему взор ее девочки обратился к тому единственному, кого ненавидела больше всего Деметра, за то, что он отобрал любимую дочь у нее. А Аид ненавидит мать, которая так надолго отнимает то тепло и тот свет, который три месяца в год проводит подле него, греет семейное ложе, освещая своими лучами его темный и одинокий мир. Они ненавидят друг друга, они тянут Персефону каждый на себя, а у девочки разрывается сердце на части. Хочется закрыть лицо руками, рвать волосы и кричать, что есть силы. Что бы они прекратили, что бы оставили ее в покое. Что бы исчезли навсегда. Оба. Может тогда этот жестокий выбор отпадет сам собой. Но они рядом, они стоят каждый со своей стороны и испытывающее смотрят на девочку, которая обречена, метаться между матерью и любимым мужем.

Кажется, все забыли, как страшен гнев великого бога, кажется все позабыли, на что способен бог подземного мира, все, кроме нее. Аид оберегает свою жену от того страха, что наполняет его мир, но Персефона часто слышит стон мучеников, она знает чем может сулить его срыв. Она знает, что может сделать ее муж, она знает,  как велика его роль в течение жизни человеческого рода. Она знает, как опасно будить в нем то зло, что таится в глубине его темной души. Свет, которым она ласкала его сердце,  померк за печатью гнева, обиды и злости. И сейчас то, что происходило вокруг полностью вина тех, кто посмел кинуть в него жестким словом, вина на ней, потому что оставила мужа. Дала  уйти одному и погрузиться в этом молчаливое небытие. Опускается Персефона на тонкие колени, опускает голову молодая богиня, вынужденная молиться о спасении людей. Она, жена великого бога снова и снова обращается к нему с молитвами, как делают это несчастные люди. Умоляет она его открыть ворота, умоляет она отказаться от гнева и ненависти, умоляет услышать ее. Но молчалив бог даже к ее молитвам. Туго затянуто его сердце  в непробиваемую пленку. Молчит Аид, и плачет Персефона не в силах выносить страдания этого мира, которое в сто крат увеличивает мучение ее юного сердца.
- Посмотри, что натворил твой супруг. Ты и сейчас на его стороне? Ты и сейчас считаешь, что место твое подле мужа?
Тихий голос за спиной заставляет подняться Персефону на ноги. Она чувствовала, что мать где-то рядом. Смотрит за ней, идет следом, не оставляя дочь со своей печалью, со своей болью и терзаниями. Чувствует Деметра, что творится в душе дочери, но предпочитает думать, что ей это всего лишь кажется. Тяжело матери принять, что дочь выбрала смерть, что та, кого она воспитывала дарить жизнь, возрождать все живое, повернулась к своему мужу. И даже сейчас она не сгорает от гнева, а покорно молится на коленях тому, что обманом завлек ее в свой мир, тому, кто сейчас медленно, но верно уничтожает все то, что они месте создавали. Поворачивается Персефона к своей матери. Печальна и грустна Деметра. В ее бездонных глазах плескается боль от смерти каждого лепестка, от молитвы несчастных, которые слышат все, не только Аид. Но не опускает голову Персефона перед матерью. Смотрит она решительно и жестко в лицо, той, кто воспитал ее и заботился столько времени, за своей девочкой.
- Не разрывай мое сердце матушка, оно и так больше никогда не станет прежним. – Тихо говорит Персефона, смотря в глаза любимой матери. – Никто из богов не посчитал нужным услышать моего мужа. Никто из богов не посчитал нужным считаться с мнением одного из главных богов Олимпа. Каждый посчитал более вероятным ткнуть в него пальцем, указать на свое место. Что ж… - Она развела в стороны тонкие руки, словно ветки раскидистого дерева. – Мы видим, где его место, и что это место значит для всех. Мы сами разозлили его, и теперь что же? Снова обрушивать на него свое злость. Злиться и проклинать нужно самих себя, матушка.  – Она наклоняет чуть в сторону голову и прижимает руки в груди. Там, где трепещет сердце, там, где давно проросли семена гранатового плода. – Мое место с недавних пор рядом с моим мужем. Так пожелал сам Зевс, так захотел Аид. И я не вправе менять что-то в течение этой судьбы. Не ты ли меня учила покорности и любви? Что же ты сейчас удивляешься тому, что я хочу быть рядом с ним? Что же ты, матушка обвиняешь меня в том, что мое сердце тянется к нему? Ты учила меня любви…Ты учила меня слушать свое сердце. Тогда почему же ты сейчас так безжалостно разрываешь мне его вопросами и молчаливыми обвинениями? – Персефона замолкает на мгновение, чувствуя легкое прикосновение. Словно кто-то коснулся ее сердца, прохладной рукой. Она чувствует, она знает – Аид ждет ее. Он ждет свою жену там, откуда она так стремилась убежать. Она нужна ему. И даже если он никогда об этом не скажет, она всегда будет чувствовать это. Они неразлучны, они жестоко связаны друг с другом. Жизнь и смерть. Они всегда будут идти рядом, и быть может,  Зевс не так сильно ошибся,  соединив этих двух богов в один крепкий и неразрывный клятвой союз.  – Пойдем со мной матушка… - Персефона протягивает руку матери и зовет ее за собой. Они обе идут по пустынному полю. Урожай давно сгнил и ничего не растет на этой выжженной земле. Но они подходят к одному месту, и Персефона опускается на колени рядом с небольшим ростком. Этот маленький, совсем зеленый цветок пытается пробиться через толщу крови, гнили и смрада. Он тянется к солнцу, он зовет, он молит о помощи. – Посмотри, Деметра… - Персефона тонкими пальцами касается ростка и чувствует, как бьется его сердце. Как трепещут лепестки, и начинает тянуться к ее рукам головка цветочка. – Он живой. Он бьется и стареется. Он хочет жить. Он хочет тянуться к солнцу, он умоляет нас о силе. Несмотря на тот мрак, что творится вокруг, несмотря на то, что люди как живые зомби бродят по земле неуспокоенные, этот росток тянется к солнцу и хочет жить. – Она поднимает глаза на мать и губы трогает грустная улыбка. – Не это ли правда жизни, матушка? Среди темноты и смерти, всегда найдется лучик света и жизни. Возможность на спасение. Молитва, которая достигнет ушей богов. – Она медленно встает на ноги  колен. – Мы неразлучны, матушка. Теперь неразлучны. Нас соединили не просто так. Мы идем рядом, всегда. Даже расставаясь, жизнь и смерть всегда будет рядом. И никто не сможет это изменить, как бы больно тебе не было это признавать. Нам нужно смириться, успокоится и принять сей факт. Пойдем со мной, Деметра. Пойдем в подземный мир…Нам давно пора увидеться и поговорить. Нам давно пора подарить подземному миру, тот лучик света, который тянется и пытается пробиться через  тьму. И может тогда Аид услышит наши молитвы…

+2

5

[NIC]Hades[/NIC][AVA]http://se.uploads.ru/fgREa.jpg[/AVA]Много дней прошло с той поры, как в последний раз покидал Аид подземное царство, дабы сделать людям свой единственный и страшный подарок. Никто из богов-олимпийцев не осмелился сойти в недра земли, чтоб усовестить оскорбленного бога. Отвернул Гелиос сияющий лик от людей, тяжко ему видеть их страдания. Не согревают нынче солнечные лучи цветущую землю Эллады, холод сковал и тела, и души, смрад и гниение поднимаются к небесам. Несметные орды царя Гипериона попирают некогда тучные пашни и зеленеющие луга, оставляя на дорогах глубокие колеи от телег, груженных богатой добычей. Его воины, словно ненасытная саранча, налетают на поселения греков, сметают их с лица земли, оставляя после себя развалины да пепелища.
В молчании невыразимо скорбном взирает Гелиос на бесчинства, что учиняют одни люди над другими, слышит он и мольбы, обращенные гниющими заживо полутрупами к мрачному и суровому богу. Хочет помочь лучезарный бог человекам, посылает он в сумрак глубоких пещер солнечных вестников к Аиду. Но теряются золотистые нити в подземном мраке, истаивают, не достигнув и половины пути.
Накрепко заперты двери в страну Амелета*. Дремлет на ветхой пристани, опираясь на длинный крепкий шест, старый Харон: тиха и пустынна теперь переправа, не слетаются на берег Ахеронта души, зажав в бесплотных ладонях последний обол. Лежит возле ступеней широкой, вырубленной прямо в скале лестницы трёхглавый Цербер, уронив на могучие лапы свои неспящие головы. С тихим и грозным шипением двигаются вокруг каждой из трёх ужасных голов змеи, капая ядовитой слюной на каменный пол.  Мимо них скользят, бесшумные и полупрозрачные, как холодные нити тумана, божества сновидений. Нет им нужды покидать подземное царство, насылая на смертных лживые и пугающие сны; нынче их жизнь страшнее любого кошмара благодаря подарку Аида.
Неведомо умершим, на какие жесточайшие муки обречены те, кто ходит теперь по земле, лишь одна из теней, та, что звалась при жизни Асклепием, мечется среди них, взывая о милосердии к смертным. Великий врачеватель, сын сребролукого бога Аполлона, Асклепий славился средь людей добрым, приветливым нравом и был искусным лекарем. В своём умении исцелять всевозможные хвори дошел он до такого искусства, что даже умерших начал возвращать к жизни. Прознал о том владыка подземного царства Аид и разгневался на дерзкого, посягнувшего на тайны жизни и смерти, доступные лишь богам. Вняв речам старшего брата, метнул громовержец в Асклепия молнию, покрав за своеволие и нарушение всех законов. Сошел Асклепий в Гадес, еще одной тенью стал некогда искусный целитель. Отказался он испить воды из берегов священной подземной реки Леты, один глоток которой дарует душе забвение. И по сию пору слышит Асклепий голоса и стоны страждущих, всех тех, кто молит богов об исцелении, тех, кто приходит в его святилище в Эпидавре.
Неведомо людям, за какой грех послана им такая ужасная кара. Вопрошают о том и мудрецов, и прорицателей, но закрывает лицо своё покрывалом дельфийский оракул, уходит в дальние комнаты храма, проливая там горькие слёзы.
Целые толпы стекаются к святилищу Аида в Элиде. Шатаясь от изнеможения и болезней, люди ведут за собой чёрных козлят и быков, дабы принести их в жертву и умилостивить грозного бога. Возле глубокой расселины в скале возвышается храм, двери которого распахиваются лишь единожды за весь год подобно тому, как и человек только раз умирает. Теперь жрецы встречают паломников на ступенях с лицами суровыми и неумолимыми, как у их господина. Они не позволяют людям войти в храм и принести ему жертвы. Им известна воля Гадеса, его гнев на богов и людей. Они гонят утомленных долгим путешествием паломников прочь, но те остаются на месте, разбивают близ святилища лагерь. Неугасимое чувство – надежда - поддерживает истощенные силы, пораженные болезнями тела.
С утра до ночи молятся люди о смерти, об избавлении от страданий и боли. Они жгут костры, режут животных – и вот уже тёплая кровь льется по каменным выступам в тёмную бездну. На её запах слетаются Керы, они лижут холодный камень, ловят зубастым ртом густые капли, толкаются и кусают друг друга.
Пустует нынче золотой трон, на котором восседают Аид с Персефоной, верша суд над душами умерших. Сам же владыка теней возлежит в своих покоях, вкушая сладкие вина и спелые фрукты, которые вырастил для него любимый садовник Аскалаф. Мать Аскалафа, Горгира, сидит возле ложа Аида, услаждая его слух игрой на авлосе. Наскучили Келенею** жалобы и молитвы, пожелал он музыки и веселья. Он позвал к себе Горгиру, Левку*** и Минфу****. Прекрасные юные нимфы, живущие в царстве Аида, поспешили явиться на редкий зов своего господина, и танцуют для него, поят душистым вином, украшают его голову венками  из роз и веток белого тополя. Но как ни стараются нимфы, всё же горьким кажется Гадесу вино, кислыми – фрукты и гнилью пахнут сочные ягоды.
Тихий, молящий голос любимой жены, Персефоны, вплетается в неумолкающий гул голосов, достигающих слуха Аида. Она молится вместе со смертными, но непреклонен остается Аид, он помнит, как сидела в круге богов Персефона, не пожелав выйти из него вслед за мужем. Не хочет он больше ни споров, ни обвинений. Пускай молятся люди Деметре и славят в гимнах своих Персефону. Круглый год пусть цветет в мире лето, наливаются соком плоды, тяжелеют колосья. Вечная жизнь и вечная радость, вот что дарует Аид некогда смертным народам.

* синоним Гадеса
** эпитет Аида
*** нимфа-океанида, которую Аид похитил и увёз в свое царство
**** нимфа, наложница Аида, была растоптана Персефоной и затем превращена ею в садовую мяту

Отредактировано Jared Gale (2015-06-05 08:21:52)

+2

6

Судьба женщины… Быть дочерью – отрадой для родителей. Радовать сердце улыбкою и звонким смехом, искать тепла в любящих объятиях, учиться любви и заботе.
Быть девою. Красотой радовать глаз, услаждать слух древними напевами, взглядом сражать сердца, пленять чистотой своей, любить жизнь.
Быть женою. Прикосновениями уносить прочь тревоги, поцелуями стирать неудачи прошедшего дня, окружать заботою, дарить любовь.
Быть матерью. Дарить жизнь, оберегать, учить, наставлять, понимать, принимать детей своих и отдавать всю себя им. Склонившись над колыбелью, глядя в непроглядную тьму за окном, доживая до глубоких седин, испуская последний вздох на смертном одре, -  женщина не перестает быть матерью. Помнит о детях своих, в сердце хранит светлые образы, молит богов о них…
Быть матерью… Смотрит Деметра на дочь свою и видит дитя. Летнее солнце ласкает землю, силой и светом питает растения, звонкий, полный радости, смех разносится над полями и силуэт малышки мелькает меж золотых колосей. Девочка бежит, полная жизни, окруженная жизнью, оставляя золото пшеницы позади, ступая босыми ногами в яркую зелень травы, бежит к женщине, ждущей её на поляне. – Мама! – и не будет зова сильнее, и не будет слова роднее. – Мама! – Улыбкой встречает женщина своё чадо, ловит в объятия, и нет в тот момент на земле счастливее. Мать и дочь…
Есть у Жизни сестра родная, Смерть имя ей. И уроки её тяжелы даже для вечных... Без воды растения погибают. Увядает росток, лишенный влаги. Но не желает принять это девочка, не хочет смириться. – Живи! – отчаянно шепчет, держит в ладошках поникший росток, и крупные слезы, срываясь с ресниц, разбиваются о мертвую почву. Нежная ладонь ложиться на детское плечо, девочка оборачивается. – Почему, мама? – взгляд глубокий, пронзительный, смотрит в душу, ищет ответ. Деметра прижимает дочь к себе, старается объяснить, произносит слова утешения. И только ей одной в этот миг известно, как разрывают сердце детские слёзы.
Юная, прекрасная Персефона мягко ступает по густой траве, обходя свои владения. Внимательно следит, все ли растения получают достаточно влаги и света, все ли плоды наливаются силой. Деметра наблюдает за ней и гордостью сияют глаза матери. Сумела богиня достойно дочь воспитать, передав ей дар свой и знания. Только грусть затаилась на сердце Богини. Знает она неизменный закон жизни. Выросла дочь её, близится час расставания. Не клянет Деметра долю свою, судьбу не ругает. Супруга достойного просит у мойр для любимой дочери, ибо лишь счастья Персефоне желает…
Видно молитв моих не услышали…
Спадает пелена воспоминаний, пробивается к Богине голос дочери. Слышит она Персефону и горько Деметре от слов её. Ох, дитя… Как любишь ты его, как защищаешь, но глух и нем он к словам и мольбам твоим. О, нет! Не покорности тебя я учила. Принятию судьбы, той, что плетут для нас мойры, но не подчинению чужой воле. Мрак подземелий выбрал для тебя отец, позабыв о том, что ты – дитя света. Своё мертвое царство решил подарить тебе Аид, ведомый своими желаниями. Но спросил он хоть раз, хотела ли ты? Чего хочешь ты?
Так много хотела сказать Деметра! И не смела. Знала, что не услышит дочь её, не поймет сердце матери. Быть может однажды, когда та услышит плачь ребенка, когда прижмет к своей груди родное дитя, тогда откроются ей все тревоги и чувства, терзающие ныне сердце Деметры. Быть может тогда, но не сейчас. Потому молчит Богиня и вкладывает свою ладонь в руку дочери, ступая за ней.
Родные глаза вновь смотрели в самую душу, храня надежду, ожидая ответа. Вздыхает Богиня, не в силах больше молчать.
- Любовь – великий дар Афродиты. Но знаешь ли ты, как слепа она может быть? Ты любишь его, ты хочешь видеть в нем свет и видишь, ты хочешь надеяться, что твоё тепло согреет его холодное сердце и веришь. Ты упрекаешь меня за обиду. Ты оправдываешь обиду его… И задрожала земля, и твердь разверзлась, и Повелитель Подземного царства явился на свет и похитил прекрасную Персефону… Я – мать твоя, Персефона, я любила тебя, воспитывала с колыбели, и счастье твоё для меня превыше. Но не ко мне явился Аид, к отцу твоему, к тому, кто отцом лишь зовется. Не моего благословения испросил муж твой, не увел из родного дома, а трусливым вором без чести похитил, обманом сделал женой. Как не таить мне обиду? Как простить его, как поверить? Ты хочешь спуститься к нему… Что ж, пойдем. Но не молить его я иду, хочу увидеть, увидеть в нем то, что видишь ты. Иначе не будет мира в нашей семье и не успокоится сердце матери, оставляя дитя во владениях мрачного Бога.
[NIC]Demeter[/NIC]
[AVA]http://sh.uploads.ru/kBiO5.jpg[/AVA]

Отредактировано Roxana Crawford (2015-07-03 21:50:01)

+2

7

[NIC]Персефона[/NIC]
[AVA]http://i70.fastpic.ru/big/2015/0615/58/dea14585e3a05e8e2d5689e911ea1b58.gif[/AVA]
[SGN]http://i70.fastpic.ru/big/2015/0615/4f/4536437a067fccffaa6f23b78e4c9b4f.gif[/SGN]

Мира никогда не будет на этой земле. Никогда спокойно не смогут жить люди, пока идет война меж богами. Пока один таит обиду на другого, пока каждый пытается занять место своего брата. Никогда не будет спокойно шелестеть зеленая трава под ногами людей, пока не успокоится владычица жизни – Деметра. Никогда не будут цвести  деревья, пока не познает богиня, что счастлива ее дочь, пока не поймет, что не несчастье испытывает она. Пока не поймет, что плохо дочери и на земле без своего супруга. Что трепещет сердце Персефоны при виде мрачного бога. Что нет в ней больше той обиды и ненависти, что сердце расплавилось от касания этого холодного льда. Только там она сможет увидеть в Аиде то, что видит ее дочь. Только тогда земля вздохнет полной грудью, и не будет так горестно оплакивать уход богини в подземный мир.
Персефона слушает матушку, смотрит на нее ясными очами. Она понимает, она чувствует гнев Деметры, гнев и отчаяние за то, что Зевс, не спросив, оторвал ее любимую дочку от сердца, которое обливается кровью по сей день. Затронута честь женщины, родившей это прекрасное дитя. Но знает Персефона, что мать ее справедлива и разумна. Знает она, что если сможет рассмотреть, увидеть то, что видит она, все успокоится, угомонится, и не будет больше плакать сердце Персефоны. Не будет больше она разрываться между двумя родными ей людьми. Будет спускаться в низ, укрываясь в прохладных объятиях своего мужа, и подниматься на землю, назад к матери, с распростертыми объятиями окунаясь в ее солнечное тепло. Но для этого нужно доказать, показать…Что бы мать почувствовала и увидела своими глазами, не мучилась догадками и обидой. Персефона больше не хочет вражды. Она не хочет войны. Удел мужчин воевать между собой, воевать ради славы, ради трона, ради женщин. Но им нужно придти к миру…Миру, который так все хотят. Начать с себя, и быть может,  с этого самого шага начнется мир на Олимпе, на земле. Она держит руки своей матери и мягко улыбается.
- Афродита подарила мне этот дар. Дала распробовать его вкус, а не мучится в тисках подземного мира. Она подарила мне возможность наслаждаться близостью того, кто рядом будет во веки веков. Разве не это счастье, матушка? Нас никто не спросил, отец не спросил у тебя о твоих желаниях отдать меня в руки Аида. Никто не спросил нас хотим мы того или нет. Но разве обида может сравниться с тем чувством, которое испытываю я, матушка? Разве можно злиться на то тепло, которое охватывает мою душу, при виде мужа? Та участь, что была мне уготована, смягчила любовь. Помогла мне открыть глаза, распахнуть душу и увидеть, почувствовать…Не каждый счастлив похвастаться касания руки Афродиты, не каждый может порадоваться тому, что испытывает сейчас моя душа. И я не хочу терять этого. Но и тебя я терять не хочу. Я хочу мира…Мира в нашей семье. Может тогда у нас получится изменить что-то и на земле. Мы никто – это так. Зевс всем правит, он могучий и главный бог. Но почему мы женщины, не можем попытаться что-то исправить… - Персефона вздыхает, прикрывая глаза. – Где он, когда здесь творится что-то ужасное? Где он, когда его брат так наказывает людей? Его нет…Ему интересные земные женщины и его дети. Полубоги…Кто решил, что две женщины не могут помочь этим людям? Кто решил, что мы не смоем найти общий язык, матушка? – Персефона опускает руку матери и делает шаг вперед. – Пойдем, и ты убедишься, что даже в темном царстве есть место свету.

...Умерших души печально стенают.
Крики их берег реки оглашают.
Тени бесплотные бродят без дела.
Бледно цветут там цветы асфодела.
В мире подземном, без солнца и света,
Речка течет под названием - Лета.
Словно закат уходящего лиха,
Стоны, как листья шуршат, очень тихо.

Полна решимости молодая богиня, но не представляет она,  как много трудностей ждет ее на пути в подземный мир. Никогда не спускалась Персефона к своему мужу Аиду самостоятельно. Всегда встречал ее темный бог у входа, обнимал одной рукой и проводил ее в свой мир, просив закрыть глаза. Оберегал и укрывал от того, что таиться в темноте. Но даже проходя с ним, слышала Персефона отчаянные стоны и вопли, сопровождающие ее еще очень долго время потом. Огораживал молодую жену бог от тех мучений, что даровано испытать тем, кто попал в его мир. Укрывал ее нежные ушки от мольбы и стенаний тех, кто мучился в его мире. Но сейчас нет Аида рядом, нет его защитных стен. Нет его заботы и нет любви. Злится бог, не отвечает на молитвы собственной жены, пропускает мимо ушей ее зов, и больно становится Персефоне от этого. Но знает она, чем недоволен супруг, знает какая игла засела ему в сердце. Не развернулась Персефона вслед за ним, не пошла с мужем в подземный мир с совета. Осталась с матерью, и горько теперь платится земля за ее поступок. Тяжело молчание Аида, но еще сильнее уверенность жены в том, что бы доказать ему свою силу и преданность.
Оказываются они у входа в подземный мир, где спокойно спит Цербер. Трехголовый стражник подземного мира, который впускает каждого, но не выпускает никого. Только единицы смогли выбраться из подземного мира. Кто-то потерялся в его лабиринтах на веки, кто-то был пленен самим Аидом, а кто-то пожелал остаться там навеки сам. Впускает их огромный пес, провожая гортанным рыком. Не нравится ему, что богини света показались на пороге подземного мира. Зовет он своим рычанием своего хозяина, предупреждает. Поднимает могучие головы и огромными глазами смотрит вслед удаляющимся богиням, пока тени их не растворяются в темноте. Опускается Цербер на живот, опускает головы на лапы и вновь закрывает глаза. Пусть думаю души, что он спит крепким сном, ни одна душа больше не покинет это место. Пес верно охраняет выход из этого места.
Как только ступают богини в мир Аида, пронзает холодом теплую и нежную кожу, пробираются по венам и растекаются по всему телу, пробираясь в самую душу. Тьма повсюду, она тянет к ним свои руки, она хочет завладеть светлыми и чистыми душами. Кажется, она обретает очертание. И Персефоне видится женщина в черном плаще. Худая с бледными руками. Она,  то появляется, то пропадает, обдавая жутким холодом, словно проникая и проскальзывая через их тела. Дрожит девушка, хватает руку матери, дабы не потеряться в этой кромешной темноте. Ноги ступают по скользким ступенькам лестницы, которая ведет в низ. Нет ни единого лучика света. И, кажется, что стоит сделать шаг не туда, то потеряешься навечно. Заблудишься и потеряешь себя. Страшный и отчаянный путь, который они должны проделать. Но Персефона верит, она знает. Она справится…Она проведет мать, она встретится с мужем и все наладится. Они спускаются по ступенькам,  и Персефона спотыкается, понимая, что лестница закончилась. Она щурит глаза, пытаясь рассмотреть что-то…Что там впереди? Кромешная темнота и холод. Она чувствует своим сердцем, что они здесь не одни. Она не видит, но чувствует. Чувствует, как волоски на теле поднимаются от ужаса и страха. Вокруг них души, много душ. Но они другие. Не те, кто приходит сюда за упокоением…Персефона жмется к матери. Ей кажется, что она сходит с ума. Она видит их. Вернее видит их глаза и мертвенно бледные руки. Они скулят, хрипят и тянутся к ним, как к источнику жизни. Пленительной и такой сладостной. Они хотят выпить до дна, осушить, снова ощутить на своих язычках вкус свободы и солнца. Жизни…Бьющиеся сердца, они так манят и так пьянят.
- Иди к нам…Иди. Мы зовем тебя…Иди… - Холодный шепотам пробирает до костей и хочется упасть на землю, зажмуриться, закрыть уши руками и не слышать, не видеть, не чувствовать. Голоса со всем сторон, они манят, они стонут, они просят и умоляют. И кажешься еще чуть-чуть, и ты сольешься с ними воедино, начнешь чувствовать их касания и в итоге отдашься им во владение.  – Иди… - Сердце замедляет свой бег, заставляя думать о боли, о страхе, о ненависти и обиде, про которую говорила мать. Их затягивает словно в болото. Персефона словно погружается в болото, вязкое и вонючее. Болото из крови…Крови тех, кто погибает на этой злосчастной войне, он растет и растет. Поднимается к ногам, накрывает колени, пояс и уже она чувствует вязкую и холодную жидкость у самого носа. Начинает брыкаться и кричать, но не может двинуться с места, лишь захлебываясь кровью, чувствуя,  как теряется сознание, как останавливается сердце. В ушах только крик, только шепот и касание холодных рук…
- Нет…Нет!! – Персефона судорожно хватает ртом воздух, сгибаясь пополам, но, так и не отпустив руку матери, которая крепко обнимала свою дочь, пыталась дозваться до нее, укрывая от теней и душ. Черных и безжалостных. Им все равно кто перед ними. Они хотят насладиться, насытится. – Нет…Я так не сдамся. – Хрипит Персефона, зажмуривает глаза, вспоминая, вырывая из сознания самые светлые воспоминания. Как она маленькая гуляла по лугу, как наблюдала, как мать выращивает урожай для земных людей. Как щебетали птицы,  и как обливало своими лучами землю солнце. Сердце наполняется счастьем и теплом. Она закрывает глаза и вдыхает ровно и глубоко.  – Я владычица жизни. Я хранительница солнца. Я воспитанница и дочь великой Деметры – матери всего живого, что есть на земле. Я законная супруга своего мужа, я найденная жена вашего властителя и повелителя. Я жена Аида. Я хозяйка этого места…Прочь. – Последние слова она произносит вслух, и они разносятся по миру, расталкивая стены, отгоняя души светом, ясным и яркий. Он слепит глаза, показывая путь. Он отгораживает души, которые со стоном стремятся спрятаться от тех, кто приносит им боль. Уйти и спрятаться за своими камнями, холодными, влажными и темными. Они шипят на богинь, а Персефона смотрит перед собой, представляя лицо мужа. Однажды она смогла вызвать улыбку на непроницаемом лице Аида. Это был самый счастливый день из тех, что она провела в заточении. Она держит этот образ в голове, обнимая матушку, и делает шаг вперед.
Они идут, освещенные светом, закрытые от душ тем светом, что льется из их душ. Тем светом, что может в себе хранить Персефона. Она верит, она знает что получится. Нет места отчаянию в ее сердце. Она хранительница жизни, она владычица этого мира наравне с ее мужем Аидом. И она обязана пройти его, она не может сдаться. Они медленно ступают по подземному миру, и видит Персефона впереди великую реку. Руке за которой владения Аида. Она делает еще несколько шагов и перед ними возникает душа. Но она не щетинится от света, что исходит от богинь. Душа Ахилла – смелого война Трои. Он стоит напротив, внимательно взирая на мать и дочь, молчаливо спрашивая, что здесь забыли богини света.
- Я пришла к своему мужу. – Отзывается Персефона. Она знает, эта душа ее не тронет. Ахилл единственный кто никогда не злился и не шипел на солнечную жену подземного бога. Она внимательно смотрит на душу мужчины и выдерживает долгий взгляд. – Проводи нас, Ахилл. – Голос Персефоны тих и настойчив. Если не согласится он, они пойдет одни.

Отредактировано Terra Kaas (2015-06-15 15:58:33)

+2

8

[NIC]Hades[/NIC][AVA]http://se.uploads.ru/fgREa.jpg[/AVA]В скорбном молчании застыло нынче царство Аида. Призраки и божества, созданные Келенеем к погибели смертных,  затаились в глубоких пещерах, ожидая, чтобы освободил их Гадес от бремени данной им клятвы и позволил вновь пугать и мучить людей.
Прогнал Аид от себя и Горгиру, и Левку, и Минфу. Тишина поселилась в золотых чертогах, ничьи голоса и шаги не нарушат уединения повелителя мёртвых.
Спрятал лик свой от смертных сияющий Гелиос. Распрягает великий солнечный бог крылатых своих жеребцов, уступает место богине Нюкте. Медленно и величаво разливается по миру ночь… Прекрасная богиня Нюкта распахивает свой тёмный покров над спящей землей, а следом за ней является людям богиня Луна – серебристая Селена. Рука об руку Нюкта и Селена едут по небосклону в колеснице, запряженной чёрными конями, и льется на землю призрачный свет от длинных белых одежд богини луны и  сияющего серпа на её головном уборе.
Ночью над землей властвуют таинственные и мрачные силы, и оттого не решаются смертные выходить за порог жилища, чтобы не встретить на своем пути призрака или злобного духа. Ужасное привидение Эмпуса с ослиными ногами бродит по проезжим дорогам, подкарауливая припозднившихся путников, нападает на них, утаскивает под сень деревьев или за груду камней, выпивает всю кровь и пожирает еще трепещущие тела. Мчатся во тьме глухой ночи стаи свирепых стигийских собак, они приветствуют оглушительным воем свою повелительницу и госпожу – великую богиню Гекату! Лунный свет пробуждает богиню от дневного сна, и, окруженная воющей и лающей свитой, блуждает она в темноте по дорогам и возле свежих могил, зажав в одной руке пылающий факел, а в другой держа кнут. Трёхголовая покровительница мрака, ночных кошмаров и ведовства, наставница коварной Медеи, призрачной тенью скользит она между домами людей, собирая от них щедрую дань: желая избавиться от преследования злых духов, люди оставляют на ступенях возле дверей медовые лепешки и сердца зарезанной на закате домашней птицы.
Почитают люди Гекату, боятся и стараются умилостивить богатыми жертвами: зная о вечной любви к ней владыки подземного царства, молят её о заступничестве. Они режут на перекрестках чёрных собак, оставляют мёд, рыбу и свежие яйца, громко взывают к богине при полной луне в последний день месяца.
Внимает Геката молениям смертных, созывает пронзительным свистом собачью свору и, окруженная призраками и тенями, нисходит вместе с ними в мрачный Аид. Расступается земля перед страшной богиней, по единому знаку распахиваются перед ней тяжелые кованые ворота в страну Амелета. Порывами ледяного ветра пригибает к земле рощи тополей и серебристых ив, когда ступает Геката по полям асфодела. С безмолвным криком разлетаются впереди неё души, торопясь укрыться по берегам и пещерам. Отовсюду стекаются к ней ужасные порождения мрака, они приветствуют великую богиню, целуют холодные костлявые руки. Три тела у Гекаты и три головы, вместо волос – шипящие ядовитые змеи, глаза источаются мертвенное сияние и красны, будто свежая кровь. Сразу во все стороны смотрит Геката, ничто не укроется от её взгляда. В её руках прошлое, настоящее и будущее, она единственная из целого сонма богов обладает властью обращать время вспять.
Несмотря на ужасную славу, Геката стала подругой Деметры и помогала той в поисках пропавшей дочери. Не питает Геката приязни к прелестной супруге Гадеса, не любит она ни радостного солнечного света, ни цветущих трав и спелых плодов. По сердцу ей ночная охота в окружении мертвецов, средь могил и призраков преисподней, страхом и болью питается сердце Гекаты. Но с недавнего времени перестали умирать человеки, нет ни свежих могил, ни теней, которыми пополняет свою свиту Кратейя*. Недовольна богиня, и спешит отозваться на людские молитвы…
Минуя пустующие под высоким и пышным навесом престолы, входит Геката под сверкающий свод золотого чертога. Ищет богиня владыку, называет по имени, но лишь гулкое эхо откликается на её встревоженный зов.
Она находит Аида спящим на пиршественном ложе, подходит бесшумно, боясь потревожить, и усаживается возле него. Снимает с темнокурчавой головы Гадеса увядший венок и кладет голову бога себе на колени. Беспробудным и хмельным сном почивает Аид, и терпеливо ждет его пробуждения Геката, ласкает бледной рукой тёмные кудри.

Множество славных теней блуждает в царстве Аида, среди них и Ахилл, герой троянской войны, предводитель ахейцев. Много лет провел сын богини Фетиды под Троей, сотни троянцев пали от его могучей руки: не ведал герой ни состраданья, ни жалости к тем, кто так жестоко оскорбил Менелая, властителя Спарты. Похитив жену Менелая, царицу Елену, троянский царевич Парис положил начало долгой войне, унесшей множество жизней. Немало воителей сошли друг за другом в царство Аида, а между ними Ахилл, дерзнувший оскорбить Аполлона. Извечный покровитель троянцев, светлый бог-стреловержец покарал Ахилла за неуемную ярость: после смерти друга Патрокла Ахилл пребывал в страшном гневе. Он сражался как лев, обезумев от запаха крови; жажда мести наполняла сердце ахейца, оставался он глух к увещаньям богов. В одном из сражений Ахилл гнал троянское войско до самых Скейских ворот и ворвался б в священную Трою, если бы не появился перед ним Аполлон. Он велел вождю ахейцев отступить, но ослепленный гневом Ахилл пригрозил бросить в бога копье.
Некогда давал Аполлон клятву богине Фетиде хранить её сына, но в тот день отринул разгневанный бог давнюю клятву и поразил Ахиллеса стрелой в пятку.
Умер отважный Ахилл; еще одна тень отлетела, стеная, в подземное царство.
Тоскует он по яркому сиянию дня, теплому ветру, аромату лесов и полей, покинутым друзьям и сородичам. И увидев вдали нестерпимый свет, не бежит от него, а стремится навстречу. Перед ним две богини, что покинули землю, желая достигнуть Аида. С почтением внимает бесплотная тень речам Персефоны: Ахилл признает в ней супругу Гадеса, признает её власть в этом мире. Он склоняет голову перед ней и Деметрой и ведет их на ветхую пристань, к Харону. Старый лодочник спит, но заслышав шаги, поднимает голову, мигает пустыми глазницами, стараясь понять, кто перед ним.
- Вы не мёртвые, - произносит он наконец, выпрямляясь – и сразу становится видно, что перед ними не немощный старец, его глаза пылают призрачным светом, руки крепко сжимают длинный деревянный шест, которым он направляет во время плаванья лодку.
Сын богини Нюкты и Эреба, вечного мрака, порожденного хаосом, перевозчик душ умерших, свирепый и мрачный Харон не возьмется доставить в Гадес ни одного смертного, если душа его крепко связана с телом.
- Перед тобой богини, старик, - отзывается твердо Ахилл. – Деметра и её дочь Персефона, наша царица. Ты должен взять её в лодку и с почетом доставить к Аиду.
- Повелитель меня не похвалит за то, что нарушу приказ вам в угоду, - упрямо отвечает Харон, поглядев на обеих богинь.
- Это дело богов и до нас не касается.
Ахилл стоит на своём, кладет руку на призрачный меч, но заметив его жест, старик лишь смеется.
- Всё никак не смиришься с тем, что отныне стал мертвецом, сын Фетиды? Ты, верно, желал бы вернуться на землю и править в Элладе как прежде?
- Да, ты прав, лучше быть батраком на земле, чем знаться на равных с царями в Аиде.
Смех гулко клокочет в пустом черепе, и Ахилл отступает, смиренный.
- Что ж, - кивает Харон, сторонится,  давая дорогу богиням и тени. – Я доставлю вас к господину. Садитесь в лодку, пресветлые, торопитесь… Мёртвые меня всегда подождут, а у вас, верно, немало дел на земле?
Утлое судно медленно отходит от пристани и неслышно скользит по чёрной воде.

* Кратейя - эпитет Гекаты

+2

9

Любит безмерно дочь свою Деметра, лишь счастья ей желает. Потому сердце Богини сейчас открыто. Слушает она Персефону и слышит. И в словах дочери видит то, что прежде скрывалось за пеленой гордыни и обиды. Ужасную судьбу уготовал юной Богине отец - отдать дитя света в царство тьмы. Даже не подумал спросить всемогущий Зевс мнения дочери своей и матери её, словно безмолвные фигуры на шахматной доске переставил в угоду собственным желаниям и интересам. Но дар Афродиты, коснувшейся сердца Персефоны, всё изменил. Луч света разрезал кромешную тьму. Любовь Персефоны к мужу своему давала силы, рассеивала мрак, согревала холод. Не с чужим опостылевшим мужчиной проводила длинные месяцы Богиня, а с любимым мужем, и любви в его объятиях искала. Только находила ли?
Мудра была Деметра и знала, как счастье любовь приносит, так и страдания. Тяжела ноша безответной любви, порой непосильна. Так не обрек ли Зевс своей могучей рукой Персефону на вечную муку? Способно ли холодное сердце Аида любить? Или же юный, прекрасный, солнечный цветок для него лишь игрушка, диковинная вещь в царстве мертвых -  наиграется и бросит? Множество вопросов, но не получить на них ответов здесь. Понимает Деметра, что лишь брат сможет успокоить её исстрадавшееся сердце. Понимает она и то, что в обиде своей не явится он под свет солнца, чтобы развеять сомнения, а значит придется Богине побывать там, где ей совсем не место и куда прежде не ступала нога её. Протягивает руку Деметра и касается ладонью щеки дочери, улыбается ей тепло и мягко, как умеют лишь матери улыбаться для детей своих. Кивает Богиня, соглашаясь со словами Персефоны. - Миром нашим правят мужчины. Но ты права, дочь моя, и женщины могут многое. Слишком много страданий нынче вокруг. Пора прекратить ломать и начать строить. Пойдем, навестим мужа твоего. Быть может встреча эта принесет покой в сердца, быть может поспособствует становлению мира.

Стоят Богини у входа в Подземное царство, рука в руке, могильным холодом веет от врат. Встречает их трехглавый привратник. Недобро смотрит он на не званных гостей, в царство мертвых немногие спешат попасть, не место им здесь, одной из них точно.  Но решимостью горят глаза женщин и пропускает их Цербер, ибо не вход сторожит пес, но выход.
Ступают Богини во мрак и сгущается вокруг тьма, становится почти осязаемой. Холод пронизывает тело, ледяными оковами сковывает сердце. Слышит Деметра голоса во тьме, ощущает чужое присутствие. Страх и ужас готовы завладеть сознанием. Прочь! Назад! К свету! Кричит внутренний голос. Забрать Персефону с собой и никогда не возвращаться, никогда не позволить ей вернуться! Но рука дочери в руке Богини, пальцы сжимаются всё крепче. Вспоминает Деметра о том, кто она - мать, чьё дитя нуждается в помощи, от неё зависит счастье дочери. Вспоминает Богиня и не смеет повернуть назад, гонит прочь страх, ступая вслед за Персефоной по скользким ступеням во тьму. А неприкаянные души не отпускают, кружатся вокруг, нашептывают. Дрожит Персефона, слушая их, ищет спасения в родных объятиях матери. - Прочь! - кричит Деметра и голоса своего не узнает, бледный, едва различимый, безжизненный. Нет! Я - дарующая жизнь! Я - воспевающая свет! Мертвые надо мной не властны! Крепче прижимает к себе дочь свою Богиня, укрывая от бесплотных теней, от ужасных видений. Вновь повторяет: - Прочь! - могучим ветром, прогоняющим с неба тучи, звучит на этот раз голос Деметры, вложено в него всё могущество жизни. Держит крепко в объятиях своих дочь Богиня, взывает к ней: - Услышь меня, Персефона, не поддавайся им, вспомни о том, кто ты! Оказывается голос матери громче зова мертвых, слышит её Персефона, наполняет сердце своё светом, давая отпор, освещая путь.
Вновь ступает Деметра вслед за дочерью по мрачному царству, оглядывается по сторонам, внимательно наблюдает. Впервые Богиня в царстве брата. На пути вновь возникает тень, но не похожа она на прежние. Великий герой стоит перед ними. Повелевает Персефона проводить её к мужу и не смеет ослушаться Ахилл. Неподкупный Харон и тот, нехотя признает власть Богини в этом мире.
Ветхое судно медленно рассекает мрачные воды. Молчание царит над рекой. Вглядывается Деметра в лицо дочери и видит в глубине глаз её отголоски недавних событий. Понимает вдруг Богиня, что впервые дочь её одна спускается в царство Аида, что не ведала она прежде, какие опасности на пути подстерегают. Укрывал её мрачный супруг, хранил от тревог. Впервые испытывает Деметра благодарность к Аиду, впервые решается робко поверить, что дочь её быть может дорога ему. Ждет теперь Деметра встречи с братом, горит отныне в её сердце надежда на счастливый исход.
[NIC]Demeter[/NIC]
[AVA]http://sh.uploads.ru/kBiO5.jpg[/AVA]

Отредактировано Roxana Crawford (2015-07-03 23:58:56)

+2

10

[NIC]Персефона[/NIC]
[AVA]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0520/05/8c2d841bd82cf31781255995c2e65605.gif[/AVA]
Власть губит не только людей, но и Богов. Персефона это поняла уже давно, когда она еще была совсем молоденькой девочкой. Она видела как Боги ругаются, пытаются доказать свою значимость друг другу. Пытаются перепрыгнуть через голову каждого. Еще тогда будучи просто дочерью Деметры, она не понимала, почему? Для чего? Неужели нельзя жить в мире и гармонии. Неужели нельзя понять, что каждый Бог занимает свое место на Олимпе. Что каждый Бог и его царство значит намного больше, чем все остальное, и без каждого мир рухнет. Любой мир, и мир небес, и мир людей, и мир подземного царства. Как они могут добиться мира на Земле, если сами не могут найти общих слов и договориться? Каждый  из братьев желает занять место Зевса, а он в свою же сторону постоянно их в этом подозревает, окружая себя дымкой постоянной борьбы со своими братьями. Порой холодной как айсберг, а порой открытой и горячей как лава вулкана. Сколько столетий подряд Боги не могут найти общего языка. Чего бы они не касались, всегда возникали споры, драки и войны. Они живут в одном мире, они правят одним и тем же…Но никак не могут найти согласия. Власть губит не только людей. Сейчас Персефона это поняла намного ярче и острее, чем тогда. Тогда она была маленькой девочкой, а сейчас она занимала место подле Деметры, знала вкус власти над полями земли, она прекрасно все видела и понимала. И она понимала чувства своего мужа. Великого Аида, которому подчиняется весь подземный мир. Великого и могущественного Бога, во власти которого самые жестокие и страшные звери, которых когда-либо видела Земля. Каждый посчитал долгом указать Аиду на его «никчемное место». Каждый посчитал нужным сказать, чтобы он не совался в божьи дела, словно он и не был одним из могущественных братьев. А подумал кто-то, что врата, что в руках у Аида могут стать настоящим проклятьем для тех, кто не сможет пройти через них. И они стали. Униженный и оскорбленный таким отношением Аид закрыл врата, и то, что сейчас творилось на земле нельзя как-то назвать. Нет названия тому ужасу, что происходил на просторах,  доверенных им с Деметрой землях. Тот ужас и плачь, что навсегда останутся в ушах молодой богини. Мольбы людей, которые остались без ответа. Мольбы и ее…Которые так же погрузились в кромешную темноту и пустоту.
А что же Зевс? Отец всех богов, великий правитель Олимпа. Почему он не торопится просить Аида отступить, почему не просит прекратить это ужас. Попросить у брата прощения и уверить его в том, что сейчас самое лучшее, это открыть снова врата. Почему ему самому не спустится в подземный мир, и поговорить с братом. А зачем? Что бы спасти каких-то никчемных людишек. Лицемерие. Вот что больше всего ненавидела Персефона. То лицемерие, с которым все пытались защитить людей, а сейчас не сделали ровным счетом ничего, мирно наблюдая за тем, как бродят по земле разлагающиеся люди, как пропитывается земля гноем и кровью и как стонут от адской боли умирающие. Жаждущие смерти, но не в силах ее найти. Да, Аид жесток. Он не знает пощады и не знает прощения, ему все равно на людей, ему нужны страдания, что бы жить и дальше, как жил много веков подряд. Для него люди пешки, оружие, средство подпитки его царства…Не более. Это ввергает в ужас молодую богиню, которая всем сердцем обожала,  ценила людей. Но он, по крайней мере, не пытался стоить из себя благородного бога. Аид – единственный бог, кто всегда прямо говорил о том, как относится к людям.
Отец, тебе все равно то, что чувствую я, тебе все равно, что чувствует матушка. Так обрати свой взор на тех, кто тебе поклонялся. Почему ты молчишь? Почему не хочешь спуститься к брату? Почему мы должны это делать? Персефона крепко держит руку матери. Сейчас, здесь они как никогда неразлучны. Аид злиться на нее, за то, что они так неразлучны с матерью, за то, что каждый уход с земли сопровождается болью и слезами. Он думает, что ей страшно спускаться к нему сюда, он думает, что она не любит. Любит…Но любовь этих двух богинь другая. Она связана между собой родительскими чувствами. Зевс давно позабыл свою дочь, оставив ее на произвол судьбы. А Деметра всегда была рядом с девочкой, учила ее всему, оберегала и безумно любила. Когда не хватает одного из родителей, ты ищешь тепло в другом с двойной силой.  Но сейчас она спустилась  сюда, что бы спасти людей, спасти себя, спасти тот мир, который ей был дорог больше всего. Мир их семьи. И пусть они все разные, у всех свои амбиции и мысли, но кто-то же должен сделать первый шаг и показать пример всем остальным. Я готова ползать на коленях перед тобой, муж мой, лишь бы ты отступился, лишь бы ты понял, что чувствую я…Чувствую к тебе. К тому, что между нами происходит.  Покажи какой ты…Покажи как ты на самом деле чувствуешь, покажи мне, что ты умеешь любить. Как однажды тогда….
Тогда Персефона погибала от грусти и тоски по солнцу, по свету, по щебетанию птиц. Тогда она ненавидела всех, кто посмел ее сюда притащить и удерживать. Тогда она смирилась со своей судьбой, но сердце обливалось слезами и кровью. Она молчала и ничего не говорила. Она не хотела ни есть, ни пить…Она лишь смотрела в одну точку и не замечала даже своего мужа. Она не видела и не замечала, как вместе с  ней грустить и великий Аид. Грустит от того, что делает больно, от того, что она мысленно не здесь, не с ним. А там, где полно света и песен. И тогда он принес Персефоне цветок. Маленький, желтый цветок. Как солнышко. Он принес его с земли, уберегая от холода подземного мира.  Оберегая от смерти. И он сохранил тепло, которое подарило ему солнце. Персефона помнила, как этот цветок трепетал на ладони Аида, как он внимательно смотрел на жену, а она на него. Впервые за долгое время плена. Именно тогда, она ощутила то, что никогда не испытывала. Аид хмурился, но разрешил оставить этот цветок здесь, огородить от теней и холода. И это стало отрадой для молодой богини. Она заботилась о нем, дарила свое тепло. А цветок в ответ благодарно качал головкой. Тогда впервые Персефона увидела другую сторону мрачного и жестокого бога.
   Не доволен их прибытием Харон, смотрит искоса на них Ахилл. Знают они, почему пришли в подземный мир богини, догадываются, но не смеют сказать. Персефона слышит, как плещется вода под дном лодки, на которой они переплывают могучую реку. Не видит она ни одной души, остались они позади. Жестокие и страшные, нет среди них человеческой. Так и не умер ни один человек…Так и отзываются стоны отчаяния в голове молодой богини. Она сильно сжимает бортик лодки, внимательно всматриваясь туда, где в темноте ночи проступает дворец Аида, их дворец. Чувствует она как среди пустоты и тишины бьется сердце ее цветка, того, что подарил ей сам Аид. Тот цветок, который для нее был отныне символом их…любви. Любви ли? Любит ли Аид ее, чувствует ли тоже самое,  что испытывает и ее сердце. Может бог подземного мира так же сильно полюбить дитя света? Персефона чувствует, как трепещет цветок, дожидаясь ее возвращения. А может это не его сердце замирает в ожидании, а то сердце, что во мраке вечно быть обязано?
Ступили богини на землю, плавно проходи мимо Ахилла и Харона. Благодарно склоняет голову молодая богиня. Проходят они по извилистой дороге, что ведет ко дворцу. Здесь Персефона знала каждый уголок, каждый камень и кирпичик. Изучала дворец, пока проводила время в заточении. Трогала пальцами, чувствуя как холоден это камень. Но со временем привыкнув и к этому, и кажется, сейчас она чувствовала себя как дома. Но тихо во дворце, не слышно ни чьих голосов, и даже тени, нимфы, и те молчат. Тяжело на сердце Персефоны, хочет позвать она мужа, но знает, что не откликнется могущественный бог.  Предпочтет отвернуться, хотя она знает, что Аид чувствует ее прибытие. Их прибытие. Ничего не может скрыться от его всевидящего взора.
Проходит богиня по широкому коридору и останавливается у входа в огромную залу, где обычно отдыхал Аид. Поворачивает голову и видит остатки пышного пира, музыкантов и сладостных развлечений. Втягивает носом воздух молодая женщина, острой стрелой врезается в сердце эта картина.  Горестно становится ей, и она пытается прятать слезы. Она видит Гекату – такую же богиню, как и она, но только лишь с тем различием, что она предпочитает жить здесь. Бродить среди могил с поисках новых душ. Загонять, охотиться и настигать. На коленях ее покоится голова мужа. Кажется, что даже во сне он не отдыхает.  Запахом хмели наполнен зал. Выдыхает Персефона - Геката заметила двух богинь. Смотрит она молчаливо, внимательно взирает на то, что видит.  Могущественная и жестокая богиня, которая все же однажды помогла искать Персефону ее матери. Видит она перед собой царицу, жену владыки подземного мира и чуть нагибает голову, словно подзывая и принимая ее к себе. Молчит позади Деметра, понимает мать богини, все понимает, но молчит. За что благодарна Персефона матери.  Делает несколько шагов к столу Персефона, Геката поднимает голову, так и держа его у себя на коленях. Ее пальцы путаются в его темных волосах, от чего Персефона морщится. Странное чувство злости в сердце от этих движений. Но она опускается к уху великого правителя, едва касаясь его губами, и прикрывает глаза.
- Я пришла к тебе, муж мой, спустилась в твой мир, так как мои молитвы ты не хотел слышать. Открой глаза Аид, посмотри на меня…Я хочу видеть твои глаза… - Голос тихий и журчащий как ручеек. Ее может слышать только Аид. Через самый глубокий и непробудный хмельной сон, через пелену равнодушия и пустоты слова и голос доносится до владыки, и лишь внимательные глаза молодой богини, следят за тем, как открываются глаза Аида.
Я вернулась к тебе, Аид.

Отредактировано Terra Kaas (2015-07-17 09:47:02)

+2

11

[NIC]Hades[/NIC][AVA]http://se.uploads.ru/fgREa.jpg[/AVA]Не знает Гадес ни покоя, ни отдыха, и лишь изредка смыкает ему Гипнос грозные очи крепким сном. Сон повелителя мёртвых похож на недолгое забытье, полное тревожащих сновидений. Словно наяву, встают перед ним картины далекого прошлого: обретение сестер и братьев, битва с Кроносом и страшная схватка с титанами.  И сейчас, как тогда, ощущает Аид невыносимый, обжигающий жар пламени, охватившего землю, и жуткий смрад от сгорающих в нем голов поверженного зверя Тифона, убитого Зевсом. Множество дней и ночей длилась великая битва между олимпийцами и Геей-Землей, породившей титанов. Снова и снова богиня бросала вызов детям Реи и Кроноса и производила на свет ужасных чудовищ. Казалось, не будет конца этому противостоянию, от звуков сражений сотрясались и рушились горы и кипел океан, моря выплескивались из берегов, пересыхали озера и реки, сгорали леса. Небеса заволокло тьмой, и лишь вспышками молний освещался старый мир, в котором еще не было людей.
Не было тогда меж богами ни вражды, ни распрей. Все они были семьей, связанной нерушимыми, кровными узами. Стояли плечом к плечу, смело бросались в бой, защищая друг друга. Гестия и Деметра бились рядом с Аидом и Посейдоном, и Гера стояла рядом со своим братом Зевсом, подавая ему молнии, которыми тот повергал в прах титанов.
А когда победили олимпийцы врагов, и первый солнечный луч пронзил темную пелену, окутавшую мир, и осветил пустынную землю, увидели боги, что не осталось у них соперников, желающих оспорить их могущество и власть. Земля и небо, вода и эфир – всё было в их власти, они могли теперь спокойно править миром.
Но как поделить эту власть? Решили бросить жребий: Зевсу досталось небо, Посейдону – море, Аиду же выпало подземное царство. Не был доволен Гадес, но успокоил его младший брат-громовержец, подступил к нему с ласковой речью. Сулил тишину и уединение в подземных чертогах, великий почет и уважение от тех, кем населит он землю. Доверился брату Аид, спустился под землю – и тогда лишь узнал, что отныне и впредь станет он охранять огненную бездну Тартар и заточенных в ней титанов и Кроноса. Так Гадес стал тюремщиком родного отца. Двери в Тартар выковал искусник Посейдон, а Зевс прислал к Аиду сторуких великанов гекатонхейров, и те встали по обеим сторонам от медных врат, чтобы не вырвались на свободу поверженные титаны.
Темен и безрадостен мир, в котором обитает Гадес. Нет в нем ни любви, ни тепла, ни счастья. Только холод и вечная скорбь, печаль и отчаяние витают под сводами глубоких пещер. Никто не посмеет усомниться в величии и мощи Аида, но порой и он чувствует себя как в плену в собственном царстве. Остальные боги являются людям, повсюду на земле строятся храмы в их честь, устраиваются шумные празднества, с надеждой и верой произносятся их имена. Кто из живых обратится с просьбой к Аиду? Кто захочет порадовать его жертвой? Один-единственный храм вдали от людей да кучка верных жрецов – немногие славят владыку подземного мира!
Даже братья и сестры не желают лишний раз навестить сурового бога, их пугают холод и тьма его царства.
Теперь же семья Келенея – его личная свита. Это Керы, Танат, Эринии и Геката. Порождения мрака, ненавистные людям и свету, безжалостные, ненасытные. Они порождают трепет в сердцах смертных и вызывают отвращение у других богов. Долгое время Аид и Геката оставались неразлучны, пока Гера, сестра и супруга великого Зевса, боясь, как бы Аид не отнял трон у младшего брата, не решилась на коварную интригу. Именно она указала Зевсу на опасность, которую таил в себе союз двух могучих богов. Ведь если Геката в угоду супругу обратит время вспять, кто знает, не отнимет ли Келеней победу у брата и не воссядет ли сам на Олимпе? Задумался Зевс, вняв хитрым речам жены своей Геры, и по её же совету назначил в жены старшему брату красавицу Персефону. Юна и свежа, словно весенний цветок, прелестная дочь богини Деметры, бывшей некогда возлюбленной громовержца. Родная дочь Зевса и племянница Аида, согласно повелению отца, должна была Персефона спуститься под землю, Геката же была изгнана из Амелета на перекрестки.
Верным оказался расчет хитроумной царицы богов: только увидев юную богиню весны, мгновенно влюбился великий Аид. Невзаимным оказалось его чувство, снова и снова отвергала Персефона навязанного ей супруга, так что, в конце концов, отчаялся Аид и решил обратиться за помощью к Афродите. Но оставил эту затею, ибо невеликая радость в принужденной любви, родившейся только по желанию богини.
Уходила и возвращалась к нему Персефона, и порой казалось Аиду, что жена оттаивает к нему и не сторонится так явно, как прежде. Было ли так в самом деле или Аид видел то, что хотел? Надежда – упрямое и глупое чувство, оно больше свойственно смертным, но ведомо и богам.
Поссорившись с Деметрой и обманув Персефону, разом лишился Аид и сестры и хрупкой привязанности любимой супруги. Затаил страшный гнев против брата, а побывав на Олимпе и приняв участие в совете, покинул его врагом и богов, и людей.
Тяжкий сон, будто темная бездна, тянет на дно, опутывает липкими нитями и крепко держит, не отпуская. Мучается Аид, глухо стонет во сне, пугая Гекату – и та склоняется ниже, оплетает владыку руками, шепчет, прогоняя тревожные сны. А когда успокаивается в её объятиях Гадес, то поднимает головы Кратейя, обводит взглядом сумрачный покой, и грозно шипят ядовитые змеи. Видит богиня притаившихся в темноте духов, дерзнувших испытать свои силы на повелителе мёртвых и разгневать свирепую Гекату. От пламени её глаз божества сновидений превращаются в пепел, оседая на каменных плитах. Его уносит ветер, гуляющий по пустынным чертогам.
Вздыхает Аид и, вторя ему, шепчет ледяной ветер, извещая Гекату о приходе незваных гостей. Закрывает глаза Геката, а когда вновь открывает их, то видит на пороге Деметру и Персефону. Сестра и жена явились в Гадес из подлунного мира молить Келенея о снисхождении к людям, просить его забрать страшный дар обратно. Склоняет головы богиня пред супругой великого бога, не умаляя при том собственного величия и славы.
Молчит Персефона, оглядывая пиршественный зал. Не ведает её мыслей Геката, незнакомы богине муки ревности и неразделенной любви. Помогая брошенным и отвергнутым влюбленным, сама Геката не испытывает ни тоски, ни страданий.
Молчит и Деметра, стоя позади единственной дочери. Не случалось ей спускаться прежде в страну Амелета, не гостила она у некогда любимого брата.
Не слышит их появления Аид, глубок и сладок нынче его сон. Но голос жены проникает сквозь облака радужных сновидений, заставляет очнуться от грез и разомкнуть веки.
Рука Гекаты по-прежнему покоится на его голове, Аид просыпается неохотно, стряхивает с себя остатки сна и открывает глаза. Он видит перед собой Персефону и хмурится, сомневаясь, не сон ли это. А поняв, что не спит, садится и тянется к кубку, в котором еще оставалось вино.
- Зачем ты пришла, Персефона? Явилась сюда просить за людей? – усмехается Гадес, осушив кубок.
- Я проявил к ним столько любви, как никто из богов. Дал им вечную жизнь, как они и хотели. Но это не принесло им ожидаемого счастья, не так ли? Это было их заветным желанием – не очутиться здесь никогда. Это ведь и твое желание, богиня.
Встает Аид, поднимается во весь свой немалый рост, высокий и грозный, возвышаясь над Персефоной будто скала. Царь в своём мире, могущественный, непобедимый. Неумолимый. Чьи силу и власть никто не посмеет принизить или оспорить.
- Даже Гере, хранящей и оберегающей священные узы брака, не под силу изменить древний закон. Ты моя жена.
Впервые в голосе Гадеса звучит сожаление.
- Разорвать наш брак никому не под силу. Только…
- Мне.
Это голос молчавшей дотоле Гекаты. Ей одной дана власть управлять временем и возвращаться в прошлое, заглядывать в будущее.
- Только ей, - кивает Гадес, соглашаясь.
- Я не стану больше держать тебя, Персефона. Если желаешь уйти навсегда – уходи.
Умолкает Аид и глядит на так и не переступившую порог сестру. Когда-то он нанес ей тяжкое оскорбление, похитив Персефону, и поступил еще хуже, обманом сделав богиню своей законной супругой. Ослепленный собственными желаниями, он не думал о страданиях матери, потерявшей любимую дочь. Боги вообще редко думали друг о друге, а страдали из-за возникающих меж ними распрей смертные. Как и в те дни, когда Деметра, приняв обличье смертной женщины, бродила по земле, позабыв обо всем и обрекая на голодную смерть целые народы, так и сейчас люди терпели мучения, пав жертвой ссоры между Аидом и остальными богами.
- Деметра, - произносит Аид наконец. - Прости.

Отредактировано Jared Gale (2015-07-31 08:37:06)

+2

12

[NIC]Персефона[/NIC]
[AVA]http://i72.fastpic.ru/big/2015/0730/b8/0a9af962c6c12602112f03495bde47b8.gif[/AVA]
Споры, споры, споры. Война и снова споры. Никто никогда не перестанет отстаивать свое мнение, свои взгляды и желания. Никто из богов никогда не очнется от ослепляющего чувства собственного достоинства. Никто никогда не согнет колени перед другим, никогда не опустит головы,  признавая его правоту и превосходство.  Могущественные боги – каждый из них себя считает самым главным и самым сильным. Каждый считает, что без его силы мир рухнет и все погрузится во мрак. Так и есть на самом деле. Но сейчас в этот самый мрак мир погружают сами боги, пытаясь доказать друг другу, как они могущественны. Они как разыгравшиеся дети топчут свои игрушки, уничтожают своих пешек – людей. И никто не хочет остановиться, выдохнуть и вспомнить, что они живые. Они умеют чувствовать, они умеют дышать. Чем боги отличаются от людей? Бессмертием и могущественной силой? И только это делает их важнее и лучше? Нет. Они такие же, как и те, кого сейчас они топчут, пытаясь победить в непонятно какой войне.  Они так же умеют испытывать чувства, умеют любить, ненавидеть и страдать. Тому было подтверждением много историй, которые блуждали по Олимпу, множество ситуаций, которые видела сама Персефона. И множество случаев, в которых она сама побывала…Они такие же, как и люди, так с какой стати боги возомнили себя правителями? Даже если они сильнее, у них есть власть, это не значит что нужно ею раскидываться, пользоваться для борьбы между друг другом, уничтожать себе подобных и втаптывать в кровь и грязь тех, кого некоторые боги так любят.
   Никогда не любила прежде Персефона, не касалось ее сердца рука Афродиты, не испытывала и не ощущала она этого чувства в своем сердце. Она любила иначе. Она любила мать, могущественную богиню, которая воспитала ее и научила всему, что знала сама. Она любила людей, которым дарила жизнь, и радость от поспевших полей. Она продлевала им жизнь, даруя свою силу и могущество. Она слышала, как молятся ей люди, как благодарят и сердце наполнялось любовью. Она любила своих детей – каждый цветочек на зеленом лугу, каждый плод, который поспел на пышных деревьях. Она любила каждый колосок, который поднимал голову навстречу солнечным лучам. Но это была совсем иная любовь. То, что сейчас испытывала богиня несравнимо ни с  чем. Это совсем другое, это совсем незнакомое и неизведанное. Страшно Персефоне, не привыкла она к этому щемящему чувству внутри грудины, там, где бьется бессмертное сердце. Не привыкла она тосковать по мужчине, не привыкла рваться туда, где, по сути, ей не место. В холодный и темный подземный мир. Страшно Персефоне, но знает богиня, что не сможет больше без этого трепетного чувства. Страшно богине, но знает юная дева, что коснулась ее сердца Афродита, что больше не сможет она жить спокойно вдали от своего мужа. Не сможет больше она разрываться между двумя любимыми людьми. Такими разными, такими непонятными. Но для нее они самые близкие. Не могла Персефона объяснить матери, почему она так любит своего мужа – она порой не могла объяснить это себе сама. Не могла, потому что чувства не описать, чувства не рассказать…Можно лишь ощутить, проникнуть и принять. Деметра однажды была с ее отцом, с Зевсом, она любила бога, но он предпочел оставить ее с ребенком, обращая свой взор на других. Деметра страдала, Персефона это знала. И так же страшно она боялась, что будет страдать ее дочь, став лишь игрушкой в руках богов, игрушкой для развлечения темного бога. Но не ведала Деметра, не чувствовала, как вспыхивали глаза хмурого бога, когда он наблюдал за Персефоной. Богиня чувствовала на себе его теплый взгляд, который топил всякий лед.  Это могло быть самообманом, это могла быть глупой надеждой, которая томит сердце. Но Персефона всегда верила своему сердцу…И оно ее никогда не подводило. Она не могла рассказать своему мужу,  как нужна ей ее жизнь, как нужны люди, как нужны ей ее сила. Как нужна любимая мать, как нужна эта жизнь, та что была до того как он похитил ее. Персефона не могла словами рассказать, какого это блуждать под лучами солнца и наслаждаться…дарить жизнь. Она не хотела уходить. Она каждый раз проливала горькие слезы, когда прощалась с молчаливым богом на такое долгое время, но она не могла без того, что ждало ее наверху.  Мог бы он прикоснуться к ней и прочувствовать все то, что испытывает она. Могла ли она показать ему ту любовь и привязанность, что томит ее сердце. Но, увы, бог не мог читать мысли, увы, не ведал Аид, как тянется к нему его супруга. А значит, пора было сбросить маски, пора опустить голову и отправить гордость в далекий поход. Ели не сейчас, то когда? Когда мир рухнет? Когда все братья начнут страшную войну, в которой не будет победителей? Кто кроме меня может приклонить колени, и рассказать все как есть. И даже не ради людей, а ради…
    Персефона видит, как отрываются глаза супруга, как он внимательно смотрит на нее, еще не понимая, что она здесь делает, и кажется, что это все  снится. Но через мгновение взгляд проясняется, и Аид поднимается, морщится и тянется к бокалу с вином. Запах проникает в ноздри богини, распыляя картинки, которые рисует ей грех и похоть. Дрожит молодая богиня, стоит подумать о том, как проводит без нее время ее супруг. Подземный мир – мир без правил и марали. Мир, где служат самые темные боги, мир, в котором обитают самые сладкие и пленительные девы, которые могут ублажить самого изысканного любовника.  Они рядом с Аидом, тянут к нему свои руки, касаются его тела. Персефона медленно выдыхает и на мгновение прикрывает глаза. Она богиня, она жена Аид, она гордо вскидывает голову и взирает на Гекату, которая несколько минут назад прислужливо гладила волосы Аида, не обращая никакого внимания на то, что его законная супруга находится на пороге. Любить сложно, любить бога подземного мира еще сложнее. Но она любит. А разве не в этом ее сила?
Голос могущественно бога разносится по залу, отзываясь эхом в ушах молодой богини. Морщится она, чувствуя горечь в его словах. Сжимается все внутри и Персефоны от боли. Ты думаешь, я могу придти сюда только для того, что бы просить? Только что бы просить за кого-то еще? А не думал ли ты, муж мой, что я спустилась сюда, что бы просить за нас? Остановись, выдохни, откройся мне…А я пойду тебе навстречу. Я хочу быть здесь, рядом с тобой, но свои обязанности я позабыть тоже не могу, как и ты свои…Встает ее муж, нависает над ней, и богиня втягивает носом воздух, понимая насколько он силен и могущественен. В его власти жизни людей, в его руках то самое, что порой сильнее и важнее жизни. В его руках смерть, подземный мир…Хранилище, в котором томятся души умерших. Она смотрит в глаза мужу, выпрямляя спину. Богиня хрупка и нежна, она не умеет быть воительницей как Афина, она никогда не могла противиться тому, что с ней происходит. Но сейчас в ее глазах толпится отчаяние, злость и толика надежды…пробраться через толщу льда, и как тогда коснуться нежного и теплого, что все-таки есть в душе мужа. Достучаться до его разума, достучаться до его сердца. Она не отступится, она больше никогда не пойдет на попятную. Она прошла горе и страх, не для того, что бы перед самыми дверьми сдаться. Она вскидывает голову, от чего каштановые волосы волнами спускаются по плечам. Она молчит, давая Аиду выговориться, высказать все, что он думает, что чувствует. Для бога шок, что она спустилась к нему и не одна, он не понимает, зачем и почему. А когда он не готов к чему-то, самое время делать тот самый решающий шаг.
- Я пришла напомнить тебе о твоем долге, Аид, про который ты видимо совсем позабыл. – Голос Персефоны звучит ровно, но не так звонко как обычно, он подрагивает от чего становится тихим. Настолько что его может слышать только ее супруг, который возвышается над ней и внимательно смотрит. Она говорит о долге – это первое, что должно сейчас дойти до ее мужа. Как бы она не хотела открыться ему, как бы не хотела обнять и поцеловать, что бы не оставалось места сомнению, на первом месте у богини был долг, который она несла в душе. Долг, который возлагался на каждого бога, как только они обретали свои силы. Долг, который они должны были соблюдать несмотря ни на что. Ни на обиды, ни на ненависть, ни на злость, и даже, несмотря на любовь. – Я знаю, как обижен ты, как оскорблен теми, кто посмел ткнуть в тебя пальцем на том чертовом совете. Как ты обижен мною…Но разве это освобождает тебя от того долга, который лег на твои плечи, как только ты стал хранителем этого места? Аид, души – это то, что нужно тебе. Это твой долг, и, не смотря на укоры и осуждения,  ты должен выполнять его. Ты закрыл подземный мир для несчастных, которые спускались сюда. Ты говоришь, что ты услышал их молитвы? Ты говоришь, что преподнес им самый желанный и драгоценный подарок? А так ли это, муж мой, скажи? Разве ты не знал, что будет после этого. Мы Боги. Часто слышим молитвы. Даже я слышу, как молятся люди о своем урожае, как люди умоляют подарить им новые и новые земли, усеянные самыми спелыми злаками. Но и ты прекрасно знаешь, что раз в год я обязана отказать им. Обязана отказать в молитве людей.  Мы не можем во всем отзываться на молитвы. И тем более мы не можем наказывать их…за наши ошибки, Аид. – Последнее Персефона произносит еще тише, словно дуновение ветерка. Ей сложно признавать свои ошибки, но она обязана сделать это ради будущего, ради них самих. Она замолкает, и в сознании бьют его последние слова, о том, что она никогда бы не хотела здесь оказаться, не хотела спускаться сюда больше никогда.  В голове стучат самые жестокие и холодные слова. Геката – богиня, которая управляет временем, богиня, которая может все исправить. Однажды, всего раз, но может. И они никогда не встретятся с Аидом. Они никогда не найдут друг друга. И Персефона с матерью так и будет гулять по лугам, наслаждаться солнечным светом. Не познает Деметра потерю дочери, не познает Персефона ужаса и страха. Не познает богиня любви…Сердце сжалось, и она снова подняла взор на своего супруга, сама того не понимая, сжимая тонкие пальцы в кулаки. Она слышит, как обращается Аид к ее матери, как смотрит на нее. В глазах богини застыли слезы, но она знает за чем пришла. Она обводит глазами залу, в которой так много лишних ушей, кажется, даже стены могут слышать их разговор. Но пора признаться богиня, и себе, и всем остальным…
- Ты отпускаешь меня, муж мой? – Она наклоняет голову, внимательно всматриваясь в лицо Аида, цепляет его взгляд и уже не отпускает. Утопает в его темном и глубоком взгляде. – Столько лет я желала оказаться вдали от этого места, от тебя, но ты меня держал подле себя как пленницу. И сейчас ты меня отпускаешь?.. – Персефона снова выдыхает, чувствуя,  как шипят глаза. – Отпускаешь тогда, когда я меньше всего хочу уйти? – Она делает шаг вперед, становясь еще ближе  своему супругу, чувствуя его дыхание. – Верни нам мир, Аид. Верни людям смертность, не мучай их, не надо. Они ни в чем не виноваты. Верни земле ее былой вид…Дай возможность мне дальше исполнять свой долг. Верни…Мне надежду. – Слезы застывают в горле и мешают говорить. – Я не могу без земли, я не могу без солнца. Я не могу без молитв людей. Я погибаю без этого всего. – Она видит, как меняется выражение лица ее супруга, как снова жестокость появляется на его лице, и тогда она медленно и нежно улыбается, протягивает руку к его руке. Скользит тонкими пальцами по плечам, по руке, по ладони. – Но так же сильно я не могу без тебя. Не гони меня Аид. Я не хочу уходить. Я хочу остаться здесь с тобой.  – Она смотрит в черные как ночь глаза, чувствуя,  как дрожит его рука, как сжимаются пальцы, забирая в свой лед ее тонкие пальчики. Как однажды он забрал ее к себе. Украл, скрыл от всего мира, словно боясь, что ее красота может привлечь еще кого-то. Они смотрят друг на друга. Властелин смерти, и богиня жизни. Они совсем разные, но друг без друга они уже не могут.
...Я не хочу больше воевать, я не хочу брыкаться бороться. Я не хочу быть гордой и могущественной богиней, я хочу быть женщиной, которая может и хочет любить. Я устала прятаться от самой себя, я устала от той войны, которую развязали наши отцы и братья. Мне горестно видеть, как страдают люди, мне горестно видеть, как мучительно горько бьются их сердца. Мне мучительно видеть твою боль и злость, муж мой. Мне тяжело испытывать эту горечь потери…Ты отдаляешься  от меня. А помнишь , помнишь же, как однажды ты принес мне тот цветок? Он еще здесь?  Здесь...Я чувствую биение его сердца. Ты подарил его мне, подарил надежду,  и тогда я поняла, что ты не такой, какой кажется всем остальным. Ты такой же живой, твое сердце умеет биться, умеет страдать и любить. Ты же любишь меня, муж мой? Любишь так же крепко и нежно, как и я тебя. Однажды ты принес мне его как дар…Как откровение твоей любви. Я тогда не поняла…Но сейчас  я все понимаю. Я заботилась о нем, хранила и оберегала его. Я рассказывала ему, что томилось в моем сердце. И сейчас я хочу подарить его тебе. Прими, прижми к груди, и ты поймешь, как сильно я люблю тебя…
Персефона молчаливо разговаривает со своим мужем, крепко сжимая его пальцы. Она смотрит на него, мольбой пытаясь донести до мужа свои чувства и переживания. Она не сказала не слова, но она знала, что Аид услышит ее, поймет, прочувствует. Она спустилась к нему с земли, хотя могла остаться там. Сейчас было не время уходить в подземный мир. Но она спустилась, она захотела. И она хочет остаться, с ним, здесь. Она нехотя отрывает взгляд от лица мужа, и поворачивается  к матери.
- Я хочу остаться здесь. Но я так же не хочу бросать людей, не хочу забывать о долге, который лежит на мне. Я больше не хочу метаться между вами, я больше не хочу испытывать эту боль, которая разрывает на две части. Прошу вас…Вы две части моей жизни, и без вас я не смогу. – Она смотрит в глаза матери, чувствует ее трепет, чувствует ее боль. Но вместе с ним и понимание. Деметра наконец-то поняла, как горит сердце ее дочери, как сильна ее любовь.  – Я не брошу землю. Но и супруга я оставлять не хочу…В этом моя жизнь, в этом смысл моего существования на Олимпе. Матушка, прошу тебя… - Она тянется к матери, призывая ее подойти, встать рядом, почувствовать, понять и наконец-то стать семьей. Одной семьей.

+2

13

Спит беспробудным сном захмелевший Аид. спит, пока под солнцем продолжаются войны, пока люди, лишенные смерти, молят владыку Подземного царства об избавлении. Слышит их Деметра, слышит даже здесь. Нигде не укрыться всемогущим от молитв своих подопечных, не спрятаться, не сбежать. И лишь хмель на время может заглушить людское многоголосье. Смотрит Богиня на спящего брата и тревогой отзывается сердце в груди. Долго, слишком долго Боги живут на свете, храня воспоминания о каждом миге своего бессмертия. Но ещё ни разу за свою вечность не видела Деметра Аида таким.
Взор свой поднимает Богиня и встречает знакомый взгляд. Легким поклоном головы приветствует она Гекату, усмехаясь про себя судьбы иронии. Сколько раз твердила Деметра себе, что свет и тьма несовместимы? Как отчаянно верила в то, что не место в Подземном мире её прекрасному цветку, обласканному лучами  солнца! Но разве не она сама была примером того, что солнечный день и безлунная ночь - союз не только возможный, но и плодотворный? Ни на земле, ни на небе не нашла Богиня помощника и соратника в горький час похищения дочери, и лишь Царица ночи смогла понять безутешную мать и подсказала, где вести поиски. Дружбу нашла Деметра там, где и искать бы не стала. Как хорошо, как подробно мы видим то, что вдалеке, как скоро судим! Но вблизи того же не замечаем.
Брат был неправ, забрав Персефону обманом, заручившись поддержкой отца, но не спросив благословения матери своей прекрасной супруги. Забывать это Деметра не собиралась, но теперь была готова простить, видя любовную муку на лице очнувшегося ото сна Аида, замечая, с какой тоской взирает он на Персефону. Была готова простить и простила его в тот же миг, как услышала слова раскаяния! Но всё же хмурилась Богиня, качала головой, не желая соглашаться с решением брата, которое он вновь принял, не посчитавшись с желаниями других. Ох, мужчины, - вздыхает Деметра, - как же ветренны, непостоянны бываете вы, как порою слепы. Как мы все порою слепы! Неужели ты не видишь, каким огнем горят глаза твоей жены?! Когда ты был ей чужим, увез обманом, держал против воли, едва отпустил. Но как стал дороже всех на свете, как отдала она тебе своё сердце, так гонишь прочь, навсегда отпуская...
Вторит мыслям Деметры Персефона, обращаясь к мужу, не соглашаясь с ним, открывая ему своё сердце. Много ошибок все они совершили, но ещё не поздно исправить, стоит лишь услышать друг друга, вспомнить о том, что не враги они, но семья. Слушает Богиня речь дочери своей и гордость переполняет материнское сердце. Принимает чувства свои Персефона, не таит больше, отстаивает, бережет и хранит, но не позволяет им затуманить разум, не забывает о своём долге, и произносит истину, что прежде казалась невозможной. Незачем разрываться меж мирами, незачем терзать сердца понапрасну, ведь можно не захлопывать двери, а строить мосты, соединяя разделенное.
Подходит Деметра к брату, теплой ладонью касается его щеки. - И ты прости меня, Аид. Не захотела увидеть я прежде любовь в твоих глазах, пожелала верить, что помыслы твои нечисты. И пусть ты избрал неверный путь дабы открыть свои чувства, похитив Персефону, я должна была быть терпимей. Прости и ты, дочь моя, - обращает Богиня свой взор на Персефону. - Прости, что разрывала сердце твое на части, желая, чтобы и дальше твоя любовь принадлежала лишь мне. Вижу теперь, как слепа была, как несправедлива. Но чувства наши и наши распри не должны мешать нам помнить о долге. Аид, брат мой, смерть - логичный итог жизни, ты знаешь это лучше меня и уж тем более лучше любого из смертных. Думаю, и они нынче истину осознали. Прошу, услышь их, дай страждущим то, о чем они молят тебя, верни всё на круги своя.
[NIC]Demeter[/NIC]
[AVA]http://sh.uploads.ru/kBiO5.jpg[/AVA]

Отредактировано Roxana Crawford (2017-03-18 22:46:49)

0

14

[NIC]Hades[/NIC][AVA]http://se.uploads.ru/fgREa.jpg[/AVA]Ошибся Аид. Не просить явилась к нему Персефона, но требовать забрать обратно страшный подарок, освободить людей от проклятия вечной жизни. При первых же словах, сказанных ему светоносной супругой, морщится великий Гадес, будто от боли.
Ему напоминают о долге, призывают проявить милосердие, сжалиться над созданиями брата Зевса – жалкими, беззащитными пред волей богов, чьими игрушками они становятся едва ли ни с момента зачатия. Не любит Аид людей, оттого и равнодушен и глух остается к вечным жалобам и мольбам. Сколько не дай – им всё мало.
Подари мне здоровье, помоги обрести богатство, пошли мне любви! Дай и того, и этого - и побольше, побольше! Ты же бог, ты всё можешь.
Смертные напоминали Аиду мерзких насекомых, гребущих под себя корявыми лапками всё, до чего только могут дотянуться. Нужно, не нужно – разберутся после, а сейчас важнее всего урвать для себя еще кусочек, не дать другому лишить тебя обретенного блага.
Персефона пришла говорить с ним о долге перед смертными и богами. Лишив людей возможности расстаться с жизнью, он превратил землю в зловонную клоаку, выгребную яму, и смрад от нее достигает жилища богов на Олимпе. Ходят слухи, что и бесстрашный воитель Гиперион, дерзнувший бросить вызов всемогущему Зевсу, вынужден был отступить, столкнувшись во время похода с армией живых мертвецов. Изуродованные болезнями, распространяющие вокруг себя невыносимую вонь и оглашающие воздух громкими стонами и плачем, бросались они на выставленные солдатами Гипериона мечи, но всё же оставались невредимы, обращая и самых отважных воинов в бегство.
Вспоминает Гадес всё, что сказано и услышано было им на недавнем совете. Громкие речи, гневные слова, жестокие обвинения и пустое бахвальство звучали тогда меж богами. Собравшись на зов громовержца, олимпийцы не сумели договориться и меж собою, разорвав вечный круг. Первым собрание покинул оскорбленный Аид, отвернув лицо свое и от земли, и от неба.
Не осмелился грозный Зевс отправить к брату послов склонить его к миру. Ждал, что поднимутся полубоги и выйдут навстречу земному царю, пожелавшему сравниться в могуществе и силе с богами. Не хотел вновь искать помощи у Гадеса, когда рядом оставались другие: Посейдон, Афродита, любимая дочь громовержца Паллада, Гефест, Артемида и брат её Аполлон.
Но таинственной властью облечен был Аид - властью отнимать жизнь, забирать себе души и в том имел неиссякаемый, неисчерпаемый источник чудовищной силы. Тысячи душ обретаются под сводами мрачных холодных пещер, в темноте подземелий. Пусть заперты нынче врата в страну Амелета, владыка мёртвого царства не станет слабее.
У его жены большое и доброе сердце. Оно вмещает в себя всех людей, растения, цветы и плоды, все земные дары, которыми осыпает землю Деметра. О каждом болит её сердце, будь то хилый росток, пробивающийся к солнечному свету, или смертный ребенок, молящий об урожае.
Люди любят Персефону, чтят её вместе с матерью, слагают гимны в честь обеих богинь, украшают колосьями  ворота бесчисленных храмов и рассыпают спелые зерна по алтарю в благодарность за дарованный урожай.
Только ведь и у мрачного, сурового Аида тоже есть сердце. И сердце это тяжко и глухо ворочается в груди, отзываясь острой болью на слова Персефоны. Его долг – её право. Право оставаться любимой людьми и богами.
Геката у него за спиной все так же молчит, глядя сразу в три стороны, проникая взглядом и мыслью и в то, что свершается в эту минуту, в то, что было и то, что может случиться. Три головы и три тела, но сердце одно у богини. Этим сердцем владеет Гадес безраздельно, но Геката не встанет между ним и супругой его Персефоной. Та любовь, что рождается не от стрел из колчана Амура, неподвластна богам. Это древняя сила, древнее олимпийцев и Кроноса, порождение Хаоса.
Дочь Деметры не первая, кто оказался здесь против воли. Еще раньше Аид полюбил и похитил Левку, прекрасную океаниду, и та оставалась в подземном царстве вплоть до тихой кончины. Но и после смерти не пожелала нимфа расстаться с возлюбленным, скользила бесплотной тенью в дворцовом саду, помогая садовнику Аскалафу. 
Вожделел Гадес и красавицу Минфу, увлек юную деву страстными речами, и с тех пор не видала она солнечного света, не покидала сумрачных пещер, вызывая одним своим видом гнев и ревность царицы Персефоны.
Но настал час, когда и сам великий Гадес пал жертвой силы более могучей и неумолимой, чем он сам. Истину сказала Геката: ей одной подвластны потоки времени и, повинуясь щелчку кнута у нее в руках, прошлое возвращается, но лишь на миг. Богам же довольно и одного короткого мгновения, чтобы изменить судьбу – свою или смертного.
Гневается Аид на жену, но очи Кратейи прозревают иное – страдает и мучается великий бог, словно простой смертный, не желая насильно держать возле себя Персефону, но жаждет любви прекрасной супруги. Закрывает глаза Геката, прячет лицо под черной вуалью. Не властен над своим сердцем могущественный владыка мёртвых, не примет он щедрого дара трехликой богини и не станет искать покоя в её объятиях.
Не боится Персефона мужа и бестрепетно касается сжатой в кулак руки, раскрывает ладонь и прижимает к сердцу. Аид видит слезы в любимых глазах и тянется смахнуть прозрачные капли с ресниц.
- Я отдам тебе всё. Подарю весь свой мир. Что ты хочешь?
Всегда о других, никогда о себе. Персефона плачет о людях, эти слёзы ценнее всех сокровищ земли, до которых так охочи смертные цари и царицы. Каждая слезинка превращается в руке Аида в драгоценный алмаз, и вот уже сверкающее ожерелье ложится на грудь Персефоны.
Мир для людей и покой для них троих. Возможно ли им – ему и Деметре – жить в мире? Не тянуть к себе Персефону, не требовать от нее сделать выбор, но терпеливо ждать, выполняя свой долг пред людьми – и друг перед другом? Без ненависти, горечи и взаимных обид, вспомнив о том, что семья есть не только у смертных, но и богов.
О мире говорит ему и Деметра. Он поворачивается к сестре и едва не отшатывается, когда она поднимает руку – не для пощечины или удара, нет, тянется к нему, как к любимому брату. Мужу своей единственной дочери.
- Мир, - кивает Аид.
Пусть будет мир. Здесь и на земле, пусть наконец-то остановятся распри, и солнечный свет озарит не выжженные поля и руины, а зеленеющие леса и плодородные нивы и довольных людей, благодарных богам и друг другу.
Встает со своего места безмолвная Атропос. Ножницы в её руке все так же остры, и не дрогнет рука, перерезая протянутую сестрой нить.
Уходит Геката, за ней с громкие воем мчатся дикие Керы. Через распахнутые настежь врата на землю выходит бог смерти Танат. Богатую жатву соберет нынче смерть, в нетерпении толпятся на ветхой пристани души, взывая к Харону.
- Ступайте обратно, - произносит Аид. – Ступайте. Люди вас ждут.
Нестерпимым сиянием озаряется мрачный чертог; в пиршественном зале появляется вестник Зевса – быстроногий Гермес.  Он обращается с почтительной речью к Аиду:
- Царь всех богов и владыка Олимпа шлет тебе свой привет и любовь и просит забыть былые обиды. Нынче мы все готовимся выступить против Гипериона, защитить от него и Олимп, и людей. Зевс зовет тебя, о великий, встать от него по правую руку. 
Усмехнулся Гадес, выслушав льстивые речи Гермеса, не сказал ничего, обратился к сестре и супруге:
- Люди слабы, дайте им пищу и силы, чтобы взяться вновь за мечи. Живые пусть хоронят своих мертвецов. Мы увидимся снова, когда закончится эта война. Возвращайтесь теперь же на землю.
Он целует Персефону в глаза и мягкие губы.  Прижимает к груди, а затем отпускает. Говорит ей «иди», и шагает навстречу Гермесу, возлагая на голову шлем и берясь за копье.
- Скажи Зевсу, я иду за душой Гипериона, обреченной на вечные муки!

http://s7.uploads.ru/NXKMJ.gif

Отредактировано Jared Gale (2015-08-18 09:27:22)

+1

15

[NIC]Персефона[/NIC]
[AVA]http://i71.fastpic.ru/big/2015/0818/00/02ebf50e0ae2177683f66c0db7a02f00.gif[/AVA]
[SGN]http://i72.fastpic.ru/big/2015/0818/40/0ff8985d51014e2acbc0ab78eb8e4140.gif[/SGN]

Умирает земля, гниют люди, смрад по всюду. Он проникает в легкие, на давая дышать. Оно убивает все живое на земле. Гниют растения, умирает урожай, ссыпаются листья с деревьев в самый разгар сезона зелени. Нет ни дуновение ветерка, солнце палит и жарит так, что истерзанная плоть людей начинает гореть заживо. И нет спасения, нет конца этому мучению. Лишь пекло, смрад и вой волков, которые чувствуют эту гниль, которые бегут от деревень, бегут от людей, которые превратились в живых мертвецов. Но что это? По земной глади проносится легкое дуновение, слабое настолько, что никто бы не заметил его ранее. Но сейчас оно проникает в истерзанные тела, в каждое окно, освежая, даря надежду. Надежду на спасение...
    Слезы блестят в глазах Персефоны, не ведала богиня ранее этого чувства. Этого безумного чувства любви к мужчине. Она обожала  и боготворила мать, она любила каждый лепесток, что  появлялся из почек деревьев, она любила каждый росток, который пробивался через почву к солнцу…К жизни. Она любила своих детей, все то, что одарила ей матушка земля. Но она никогда не любила мужчину. Она не знала, что это за чувство, и сколько эмоций оно приносит. Радость, горе, отчаяние, счастье и тоску. Безумную, неотъемлемую тоску, когда его нет рядом. И сейчас…Сейчас она чувствует тоску, потому что знает, им придется уйти. Снова. Ее долг, его долг – он превыше всего. Не они решили так, не они выбрали такую судьбу. А значит им нужно служить и дальше, чтобы не было, чтобы не случилось, ее долг оберегать, помогать. А его долг принимать души, дарить смерть людям, даже если они не понимают насколько это великий дар. Хотя сейчас…Сейчас Персефона была уверена, что люди осознали многое. Впрочем, как и она сама…Она вспоминала того мальчика, которого Аид позволил забрать смерти, того мальчика, который смотрел и умолял на нее своим огромными и голодными глазами. Ты бы подарила ему жизнь Персефона, но надолго ли? На день, на два? Это страшная война, голод, оно уничтожает все. И его нужно было забрать. А не оставлять мучиться его день изо дня от голода, умирать, но не имея возможности спустить душу в подземный мир. Вечное мучение, которое сейчас испытали люди. А она…Смогла бы она постоянно поддерживать урожайность на земле? Смогла бы она прокормить стольких людей. Смогла бы возродить из пепла столько полей? Нет. Итогом этой войны и голода  должна стать смерть. И только сейчас Персефона понимала, как был прав ее супруг. Как никто не слышал Аида, хотя он был во всем прав. Итогом жизни становится смерть. Это логично, как бы не было больно и печально. Как бы она не переживала за каждую умершую душу, это лучше, чем то. Что творилось сейчас.
- Я отдам тебе всё. Подарю весь свой мир. Что ты хочешь?
Она слышит голос своего супруга, чувствует, как сильные пальцы касаются нежной и бархатистой кожи. Как смахивает он с ее лица слезы, которые ручейками стекают по щекам. Как трогает пальцами, и каждая слезинка превращается в драгоценные камни, невероятной красоты алмазы, которые могут затмить красоту самой Афродиты. Ожерелье ложится на тонкую шею богини, обхватывая, словно заковывая ее слезы в эти камни, как обещание того, что больше не одной слезинки не сорвется с ее ресниц.
- Я хочу остаться здесь, хочу стать частью твоего мира…нашего мира. И твоей души, муж мой… - Тихо говорит Персефона. Она и так здесь царица, она и так признанная королева подземного мира. Она жена могущественного правителя и никто не смеет опровергать ее право на этот мир. Но не об этом просит Персефона. Просит она мужа впустить ее в его мир, мир души и сердца. Что чувствует он на самом деле. Что испытывает, когда видит свою супругу здесь, в их доме, во дворце, куда однажды он силой приволок молодую богиню.  Просит Персефона коснуться самого сокровенного – его сердца. Просит она разрешения слиться воедино и стать единым целом с ним, с его чувствами и с этим  миром. Стать настоящей правительницей подземного мира. Открывается Персефона, впускает в себя темноту, которую она ранее так отвергала. Не желая понять, что даже в ней есть не только свет. Смотрит Персефона на свою мать. Гордость плещется в глазах могущественной богини. Подходит Деметра к ним и тянет руку, касаясь мягкими пальцами щеки брата. Не ожидал такого Аид, и слезы снова наворачиваются на глаза Персефоны от того, что видит она, что слышит она. Мать говорит тихо и ровно, но в голосе теплота и понимание. Матушка…Ты понимаешь меня, матушка? Ведь ты тоже когда-то любила моего отца. Ты возненавидела его за его поступки, но прежде ты его любила. Твое сердце томилось в этой приятной муке и истоме. Пойми меня, пойми и прими. Дай мне ощутить этот сладостный вкус, дай окунуться в это чувство, и быть может я смогу доказать тебе, что тень и свет всегда могут существовать вместе. Я клянусь, что никогда не предам людей, я клянусь, что никогда не забуду о своем долго. Но и быть рядом с мужем – вот единственное чего я желаю. А раз мы не можем изменить свою судьбу, поменять правила, мы должны им подчиняться. Шепчет мысленно Персефона, смотря в глаза матери, знает она, что Деметра слышит ее и понимает. Кивает она легко, и дочь опускает голову, в признательной благодарности.
Мир – говорит Аид, и его голос разносится по всему залу, проносится по подземному миру, забираясь в каждый уголок. Разносится по земле прохладным дуновением ветра, и возвышается до самого Олимпа, заставляя богов прислушаться и услышать. Мир. Мир земле…Тишина повисла над землей, несколько секунд не было слышно ничего, словно уши заложило ватой. А потом стали разноситься стоны и крики, стоны потери, горести…и облегчения.  Умирают люди, умирают. Уходят души туда, где их место.  Уходят навсегда, что бы больше не вернуться. Горько оплакивают их потерю близкие, но в этом плаче слезы облегчения, спасения и благодарности. Молятся люди Аиду, молятся и благодарят. Впервые за столько времени слышны их песни в честь подземного бога.
В солнечном свете появляется посланник Зевса в подземном мире, бросая беглый взгляд на богинь и с почтением обращается к старшему из братьев. Зовет Зевс своего обрата на войну, просит о мире, просит пойти вместе с ним против единого врага, который чуть не разрушил весь мир.  Внимательно смотрит Аид на посланника, а потом поворачивается к богиням.
- Люди слабы, дайте им пищу и силы, чтобы взяться вновь за мечи. Живые пусть хоронят своих мертвецов. Мы увидимся снова, когда закончится эта война. Возвращайтесь теперь же на землю.
Не отрываясь, смотрит Персефона на своего мужа, слышит она его слова и понимает, что нужно. Нужно уходить, пришло время вернуться за землю, что бы помочь людям.  Отдать им дар, помочь встать из крови, напитаться силами. Что бы снова броситься в бой за мир, мир, который им так нужен. Так дорог. И который был подарен им самим Аидом.
Много пройдет времени. Прежде чем сможет Персефона вновь обнять своего мужа. Много пройдет месяцев в разлуке. Но придется смириться им с этой тяжестью, придется Аиду отпускать свою жену наверх, иногда подниматься за ней и, наблюдая, как она резвится в лучах солнца. Как она трогает колосья на полях и как в благодарность ей молятся люди. А сейчас…Сейчас они обязаны помочь людям, они просят, они взывают молитвами ко всем богам. Они просят помочь, и боги собираются воедино, достигнув решения, не желая больше воевать между собой. Обнимает Персефона мужа, крепко и отчаянно, прощаясь с ним. Не стесняясь ни себя, ни кого-то вокруг, дарит она первый и самый нежный поцелуй своему супругу. Нежный и полный любви и трепета. Чувствует Персефона, как гулко бьется в его груди темное сердце. То, что она считала камнем, без чувств и эмоций. Впервые она не хочет покидать его объятия. Сейчас она чувствует себя простой смертной девушкой, которой так не хватает мужского тепла. Рук и губ. Прикрывает Персефона глаза и тихо шепчет.
- Я совсем скоро вернусь домой, Аид.
Она поворачивается к матери и берет ее за руку. Уверенностью светятся богини, готовы ступить они на тропу войны. Готовы они поддерживать людей, щедро одаривая их своими дарами, как никогда. Возрождая земли, поднимая деревья и урожай.  Открыт проход для богинь, оказываются они на земле. Видят они, как поднимается дымка над деревнями – люди хоронят тех, кто погиб, тех, чьи души забрала смерть. Чувствует Персефона ее присутствие здесь, не закончена еще ее охота, но впервые она рада ей, впервые она не закрывает собой человека, на которого легла тень смерти. Так надо. Такова судьба. Уходит Деметра что бы отправиться туда, где ее ждут. Остается здесь Персефона, опускается на колени и кладет ладони на грязную землю.
«…Проснись земля матушка, взываю я к тебе. Твоя владычица, Персефона. Очнись от вечного сна, отряхнись и воспрянь. Я чувствую твое тяжелое дыхание, позволь мне освежить его, позволь оросить твою почву водой, чистой, что сотрет с тебя остаток крови и смрада. Позволь в твоем теле возрастить новые ростки, позволь расширить поля, позволь людям питаться твоими силами. Подари людям новую жизнь, подари им надежду на спасение. Помоги мне земля, помоги мне солнце, помоги мне небо…» Голос Персефоны разносится до каждого уголка этого мира, огромным потоком срывается с неба дожди, которые не видывала земля очень давно. Грохочет гром, вторя словам своей дочери. Зевс пускает молнии, разрывает небеса. Смывается кровь, не оставляя и следа, вдыхает полной грудью земля. Выпуская из себя полотна сонного зеленого света, одаривая людей новой жизнь. Новым светом. Поднимаются деревья, отряхивают с себя смертельный след, новые листки распускаются, из лопающихся почек. Поднимаю головы колосья, одаривая урожаем людей.  Молятся люди богам. Персефоне и Деметре – за еду и пропитание, Зевсу за силу, Афине за воинственное настроение, Посейдону за воду, Аиду за спасение, за дар смерти.  Молятся они,  не переставая, и сильнее становятся боги. Смотрит Персефона на небо, там, где когда-то Олимп разверзся на несколько частей. Светится она молитвами людей,  и с каждой секундой чувствуя свою силу и силу своего супруга. Боги объединились, и нет силы страшнее и мощнее, чем эта.

....Долго месяцев длилась эта война. Огромное количество жертв, множество мужчин сложили головы на поле войны. Много детей и женщин умерли в страшных пытках и муках. Но война закончилась, Аид забрал себе душу Гепериона, как и обещал. Он заточил ее в самую глубокую темницу, обрек на самые страшные муки, так, что иногда, когда затихало царство мертвых, можно было слышать протяжный вой этого чудовища. Пришлось успокоиться Аресу, пришлось спрятаться богу войны в своих владениях и ждать нового шанса. Люди приходят в себя после жестокой битвы, женщины встречают тех, кто смог вернуться домой. Оплакивают тех, кто навсегда остался на поле битвы. Люди хоронят тех, кто защищал их от жестокости, и молятся богам, что помогли им играть эту войну. Славят они сыновей богов и людей, славят полубогов, которые остаются вместе с ними после этой жестокой битвы. Стоит  Персефона на огромном уступе скалы, осматривая свои владения.  Люди собирают последний урожай, дарованный им богинями. Не может больше Персефона одаривать их своими дарами, не может она откликаться все время на молитвы. Дабы не вселить в людей гордость и самоуверенность. Правила, есть правила. Дует прохладный ветер, пронизывает до костей, но богине не холодно. Пробирается ветер под одежду словно лаская ее стройное тело. Знает Персефона, что пришло время, знает и чувствует прохладное дыхание своего супруга. Персефона…Слышит она его шепотом, и поворачивается на голос. Открывает глаза, видит Аида, что стоит перед ней. Смотрит на нее тоскующими глазами, и наверняка наблюдал за ней все это время. Светятся глаза гордостью бога за свою жену, гордится он Персефоной и той силой, что она отдала на борьбу с Геперионом. Но теперь. Теперь очередь людей самим бороться за свою жизнь.
Делает Персефона шаг к своему мужу и протягивает ему руки.
Забирает в свои сильные ладони тонкие пальчики Аид.
Прижимается к нему супруга всем телом, не отрываясь,  смотря в любимое и родное лицо.
Жизнь и смерть,  сливаясь в едином танце, в одном объятии, приносит на землю осень. Деревья опускают свои кроны, осыпаясь ярко желтыми листами. Холодные ветра дуют с севера, пророча заморозки и холод. Забирает Аид в свои владение солнечное дитя, рожденное для хранения земли. Забирает к себе могущественный бог любимую женщину и впервые она не сопротивляется и не тоскует по солнечной земле. Прижимается к нему Персефона, закрывая глаза.
- Я готова вернуться домой…
http://i69.fastpic.ru/big/2015/0818/b7/4b5f5b1bb9d4950642a00c65cf94ddb7.png
ИГРА ЗАВЕРШЕНА.

Отредактировано Terra Kaas (2015-08-18 13:04:48)

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » О чем молчат Боги.