vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Ровно три перекрестка


Ровно три перекрестка

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Kirill Lazarev, Irene Casta, Melor Datskovskitas
28 апреля, 2015;
ресторан «Маленькая Москва», вечер.

Отредактировано Irene Casta (2015-05-01 01:15:32)

0

2

– Куш!
Мэлор хмыкнул, выбросив две шестерки, и передвинул кости на нардах. Два вора в законе, волей судеб оказавшихся в Сакраменто, в данный момент коротали время за игрой в нарды. И стоит отметить, что на данный момент Датчанин безбожно выигрывал. И ведь не из-за того, что лучше играл, а по причине того, что голову его соперника, Лазаря, занимали другие мысли. Лазарь страстно хотел выпить. К слову сказать, Мэл тоже хотел выпить. Лазарь хотел выпить по причине своего жуткого похмелья, а Мэл – просто так, по причине плохого настроения. Но Кирилл не пил потому что Мэл проел ему всю плешь по поводу десятидневного запоя. Мэл не пил из педагогических соображений и собственного упрямства, чтобы подать братану пример. В итоге два коронованных вора сидели в собственном кабаке на просушке, как два дебила. Эдакое мазохистическое ШИЗО. Они только что съели по тарелке наваристого бульона с сухариками – от этого блюда Кирилла стало меньше колдырить, а Мэлу захотелось выпить еще сильнее. Теперь они перешли ко второму: картошке с котлетой по-киевски, в которой Кирилл вяло ковырялся, периодически отщипывая кусочки, а вот в Датчанина они на сухую лезть отказывались, несмотря на таланты шеф-повара. Поэтому урало-прибалт давился свежевыжатым апельсиновым соком, борясь с желанием вылить его на голову халдея.
Шансы Кирилла на выигрыш таяли на глазах. А ведь на кону стояла такая желанная ими литровая, холодненькая, запотевшая, как говорится, со слезой, бутылка «Финляндии». Мэлор давненько так не злился от того, что выигрывал. Ведь если бы выиграл Кирилл, бутылка досталась бы ему, и они, без сомнения, распили бы ее вместе, а вот если выиграет Мэл, то в целях пресловутого педагогического момента бутылочка уснет в холодильнике.
Кон. Еще кон. И еще. Мрачное настроение над столиком уже было зримо как низкие грозовые облака. Мэл одним глотком допил сок. Вышколенный официант рванулся долить сока боссу, но был остановлен его холодным взглядом, как селезень – пулей на взлете. Решил не рисковать и ретировался поближе к барной стойке. Последний бросок – и все, партия. Мэл победил. Сушняк во рту стал почти осязаемым. Выпить хотелось больше чем бабы ночью на четвертом году отсидки, но слово вора – это слово вора. Мэл откинулся на диване, внимательно посмотрев на братишку. Тот всем своим видом выражал одно-единственное слово – Страдание. А Датчанин искал в его неодухотворенном лице хоть одну лазейку. И тут Кирилл не сказал – а выдохнул. Так, наверное, измученные жаждой евреи обращались к Господу, прося о воде:
– Ну, может, хоть остаграммимся?
Мэл не нашел в этой фразе достаточного раскаяния, но и сам спорить уже не мог.
– Да делай ты что хочешь! – Мэлор резко встал. – Пойду посмотрю, что делается в залах. В конце концов, это же бизнес, а за ним надо следить. Если ты не знал.
Всем своим видом он сейчас показывал мимическую сценку: «Уход Макаренко вдаль из приюта для безпризорников». Мэлор спустился вниз. На лестнице он даже успел натянуть на свое лицо улыбку – и, судя по отражению в зеркале, стал сильно смахивать на героя Кристиана Бэйла в «Американском психопате».
В основном зале было пока еще довольно пустынно: основной наплыв посетителей будет примерно через час. Ресторан приносил на удивление неплохие деньги, а уж налоговая инспекция штата наверное вообще фигела от их заработков. Учитывая, сколько левых денег через него отмывалось. Но, с другой стороны, левые они или нет, налоговую это не интересовало: главное, что они становились чистыми, и с них платятся налоги. Датчанин с раздражением подумал: это ж сколько они с Лазарем бездомных черножопых прокормили?
Он подошел и лично поздоровался с несколькими постоянными клиентами. Пожал руки, поцеловался в щеки. Потом остановился на месте, оглядывая зал, изо всех сил пытаясь не выглядеть, как начальник концлагеря Бухенвальд, решающий, кому жить, а кому умереть. В очередной раз скользнув взглядом по столикам, он увидел симпатичную смуглую девушку, которой официант протянул меню, и с которым она никак не могла найти общий язык. Он подошел к столику, мягко оттеснив официанта плечом.
– Свободен, Вацлав.
Эти вездесущие поляки заполонили даже его ресторан. Конечно, русские же не хотели, приехав в Америку, работать официантами. Нет, сразу киноактеры, топ-модели, а выходили в итоге проститутки.
– Добрый день, мисс. Я рад приветствовать вас в нашем ресторане. – Мэлор слегка кивнул головой, что должно было символизировать поклон: кланяться законник по жизни был не приучен. – Разрешите помочь вам определиться с выбором. Я вижу, вы в нашем ресторане впервые. Если вы готовы к экспериментам, могу вам порекомендовать несколько местных специалитетов. В качестве холодной закуски советую выбрать «Финскую закусочку», а в качестве аперитива я бы порекомендовал водку: прекрасно пробуждает аппетит. На горячее рекомендовал бы наш фирменный борщ со сметаной и пампушками с чесноком. Или гуляш по-венгерски, сегодня он просто восхитителен. На второе могу посоветовать вам говядину по-русски, или бефстроганов с картошкой по-деревенски. А можете сразу остановить выбор своих прекрасных глаз на наших фирменных пирогах, например, расстегаи. А если вы не любите рыбу, то тогда – наши пироги с мясом и грибами или с капустой. Если вас не интересуют крепкие напитки, то тогда могу вам порекомендовать прекрасные крымские вина или шампанское. Нам недавно привезли небольшую партию полусладкого шампанского «Новый Свет» урожая 1972 года. Поверьте, вы не ошибетесь.

+1

3

Кирилл Тимурович был злым, недовольным и унылым. Помимо этого Кирилл Тимурович с крайне смурным видом ковырялся в остывающей котлете, хотя обычно проблем с аппетитом не имел и мог запросто умять и пяток таких котлет, тем более что они были очень вкусными, потом, сохраняя выражение лица, больше подходящее умирающему, обращал свое внимание на нарды, стоявшие на столе между ним и Датчанином, иногда же – смотрел на стакан с апельсиновым соком так, как будто страстно желал в нем утопиться. Взгляд же, который Кирилл Тимурович обращал на своего друга, сидящего напротив, и вовсе выражал непередаваемую ненависть и смертельную тоску. Во всей его позе читалось желание скорой смерти.
Лазарь небрежно бросил кости, и ему выпала жалкая тройка. Нехотя, как старик на смертном одре, дрожащей рукой, он переставил шашку, после чего рука его рухнула под стол словно резко омертвела. Право слово, вели они себя как мальчишки. Два идиота.
Десять дней непрекращающегося веселья и отдыха метущейся души оставили своей отпечаток на его бренном вместилище, которое откровенно страдало от всего содеянного. Мэл, беспредельщик, даже глоточка сделать не дал. Хотя, возможно, имей сейчас Лазарь способность соображать, он бы рассудил, что братан был очень, очень прав: два или три предыдущих дня начинались именно с желания Кирилла опохмелиться. Одно хорошо: его мучитель страдал вместе с ним, и, поднимая на него затуманенный взор, Лазарь с долей мстительного удовлетворения отмечал тень собственного мучения, печатью легшее на лицо брата. А потом он снова ронял буйную, тяжелую-тяжелую, невыносимо-тяжелую голову на грудь и продолжал смотреть на стол, а вернее на то, что на нем стояло, по прежнему алгоритму. Вообще играл он сносно, но сейчас все его мысли занимала сладкая амброзия. Пока он ковырял котлету, с отвращением на лице отказывался – видимо, из тех же принципов, что и Датчанин – прикасаться к стакану с соком, у него перед глазами, заслоняя все, стояла эта обжигающе-ледяная бутылка. Бутылочка. Очень, очень надо было выиграть, но он не мог. Не получалось. Лазарь мучительно сглотнул, всем своим существом собираясь в одном месте – в пересохшем рту.
Когда игра закончилась – несмотря на ничтожные, но выстраданные старания, кто-то заскулил. И Кирилл очень надеялся, что это был не он. Он открыл рот один раз – открыл и закрыл, потому что язык как будто распух от жестокой безводочной муки. Сглотнул и тихо закряхтел. Открыл рот во второй раз и, еле ворочая языком, тихо, мучительно, вырывая из себя каждое, такое желанное, слово, вложил в сказанное всю доступную ему страсть – и она была бы слышна, если бы он был способен нормально говорить.
– Ну, может, хоть остаграммимся?
Следующий стон он, хоть и с трудом, но проглотил. Остатки гордости еще как-то заставляли его держать себя в руках. И авторитет Датчанина. Непререкаемый. Если бы не этот авторитет и неусыпный контроль Мэла, Лазарь, которому казалось, что сдохнуть будет проще, чем вынести это, уже приложился бы к заветной бутылочке. Но, похоже, сегодня ему ничего не светило. Такая же страдальческая рожа Мэлора оставалась непреклонной. А Кириллу было так плохо, что ему хотелось лечь на этот стол грудью и закрыть глазки. Он вскинул было голову, провожая взглядом оскорбленного брата, и тут же уронил эту голову обратно, борясь с желанием и правда распластаться по столу. Когда Мэл отошел достаточно далеко, Кирилл дал себе волю и застонал. Стон был громким и выразил собой весь букет обуревавших его страстей, среди которых были в равной доле мучительные желание выпить и страшное, грызущее чувство, имя которому – Совесть. Только что имевший одно желание – выпить, Кирилл чуть не захныкал, понимая, что теперь ему пить ну никак нельзя: что же он, будет сидеть и бухать, пока его брат – святой человек! – ходит и страдает там, внизу?
Превеликого труда стоило Кириллу извлечь себя из-за стола. Не меньшего – добраться до бара. Когда руки его обхватили холодное стекло бутылки, Лазарь и вовсе чуть не принялся ее ласкать, водя пальцами по ледяной и гладкой поверхности. В его голове роилась армада демонов, нашептывающая ему здесь же, сейчас же, немедленно избавить себя от страданий. Лазарь поднял голову к потолку и попросил у Господа терпения хотя бы на несколько минут – пока он не проковыляет вниз. Будь что будет, а брат страдать не должен. С выражением лица «Не искушай меня», почти отвращением к этому концентрированному искушению в собственной руке, Кирилл направил свои стопы вниз, следом за Мэлом. По пути чуть не совершив изысканный акробатический кульбит, в ходе которого внизу лестницы он оказался бы, конечно, гораздо быстрее, но, возможно, слегка помятым.
Мэлора он нашел почти сразу – широкоплечую фигуру Датчанина вообще не разглядел бы только слепой. Правда, надо было еще пройти к нему через зал, минуя несколько знакомых посетителей – как ни крути, а Кирилл Тимурович тоже был радушным хозяином. Правда, проявить такую же выдержку, как и Мэлор, ему было не под силу, поэтому Лазарь ограничился по возможности радостным выражением лица, кивками и судорожно прижатой к сердцу рукой.
Очень рад, да. Очень рад.
Успел он примерно к концу вежливого – выдававшего этим раздражение братана – монолога. Подойдя, Кирилл с превеликим чувством обнял Датчанина за плечи свободной рукой и все тем же сухим, как булыжник в саванне, языком тихонько пробормотал на родном языке:
– Ну ладно я, за дело, но ты-то чего? – он шумно сглотнул вязкую слюну. – Выиграл, все честно, в натуре. Наслаждайся жизнью, – он похлопал Мэла по спине ладонью.
В другое время и в другом состоянии Лазарь бы сначала обратил внимание на гостью, сидевшую за столиком, но на этот раз ее очередь пришла только сейчас. И, превозмогая душевные и физические муки, Кирилл Тимурович, как порядочный человек, улыбнулся и сподвиг себя на вполне членораздельно произнесенное приветствие:
– Рады видеть в своем ресторане такую привлекательную, молодую девушку, – акцент у него проявился еще сильнее, чем обычно. – Не желаете ли небольшой аперитив?
Если уж Датчанин против того, чтобы пить с ним, то пусть хотя бы выпьет с гостей. А будет артачиться, Кирилл его сам усадит за стол.

+2

4

Распластавшись в форме звезды на полу, Ирэн протяжно выдохнула, ощущая долгожданную приятную истому, отдающую пульсации в животе. Какие-то жалкие пару недель назад, жизнь напоминала сточную канаву, в которую сливалось все имеющееся дерьмо в округе. Прибегнув к статистике, можно с уверенностью отметить, что подавляющее большинство процентов заработала самостоятельно, подавшись врожденной глупости, обеспечившей беспробудную вереницу дней и ночей. Что ни говори, Каста обладала талантом тратить время впустую, особенно сильно выделялось умение поступать себе во вред, что никак не клеилось с вроде бы имеющимся инстинктом самосохранения. Пока остальные смотрят в потолок и пьют - американская мечта! - антидепрессанты, тридцатилетняя независимая девушка проверяет, как долго продержится тело и скоро ли погаснет дух. В принципе, иногда бывало и весело, если опустить шокирующие для нравственной общественности подробности, но ни разу по-настоящему спокойно и хорошо. Так, как было раньше, когда все находилось на своих местах.
Телефон зазвонил. Каста медленно приподнялась, удерживаясь на локтях. Гаджет одиноко валялся рядом. Подцепив пальцами ног свисающее с кровати покрывало, задумчиво уставилась на экран. До сих пор непривычно видеть имя брата во входящих, аж до мурашек. Хотя, еще несколько лет назад, ей вообще казалось, что путешествие в тюрьму равносильно смерти. Дед много рассуждал о тюрьмах, Ирэн до сих пор помнит. В ходе монологов наступал момент, когда уже необязательно нужен был слушатель. Каста мало что понимала, но героически внимала, чувствуя себя почти взрослой. В детстве ей казалось, что быть серьезным - солидно, не шутки шутить. Глядя на девушку сегодня, сразу видно: позиция железная.
- Дай мне пару часов. У меня выходной.
Первые дни прошли тяжело, это сейчас она может отшить Альберто, а тогда опасалась упустить из виду. А что, он ничегошеньки не знает, за три года многое поменялось. Да и отвыкла от гиперактивности. То ему икру подавай, то бойцовский клуб назревает, а с недавних пор остро понадобилось исполнить мечту - открыть автозаправку. Ирэн концы с концами сводит, упрямо не признавая семейный достаток, уж конечно не помешает обзавестись чем-то поблагодарнее. Брат молодец, конечно, есть куда расти, есть к кому обратиться. Сторонний человек удивленно разведет руками, мол, так дядя же общий! Общий, общий. Родненький. Вот ходила бы Каста почаще в гости, на чай и конфеты.. Людей-то по их поступкам судят, на минуточку. Поступки племянницы отдавали неприятным душком, а ведь она всего лишь умеет любить на расстоянии, о чем мало кто догадывался.
Облачившись в джинсы и рубашку, брюнетка отправилась на встречу приключениям. Ну, не то, чтобы именно им, просто есть захотелось. В холодильнике - пустота, Ал вон до сих пор думает, что ту паэлью сестра сама приготовила. Как объяснить человеку, что купленное можно переложить в контейнер на потом? Итальянские мужчины в принципе привередливы, им подавай вкусное, свежее, избранное. На диване, значит, спал, - чем собственная съемная квартира не угодила? - а съесть наскоро приготовленный омлет не смог.
- А у вас омлет есть? Не русский, обычный. А русский какой? - Не для себя спрашивала, ой не для себя. Раз деньги приличные зарабатывать запланировал - пускай в ресторанах балуется.
Подняв на уровень глаз протянутое меню, кубинка испытала острую неопределенность. Работая в ресторане, многое узнала о кухне за последние полгода, а вот до русской добралась впервые. Хотя, если подумать.. С одним из главных достояний России, Каста знакома довольно тесно.
- Вечер, - ровно отозвалась девушка, продолжая изучать меню. - Уже вечер. - Переждав секунд десять, медленно подняла голову, сразу заметив, что у столика возвышается не официант. Во всяком случае, не тот. Мужчина продолжал говорить, решившись отчего-то пересказать добрую половину, или того больше, предлагаемых блюд. Освободив руки, Каста сцепила пальцы в замок, внимательно слушая. Надо же, здесь у них все несколько иначе, нежели в европейских ресторанах. Довольно необычный подход к клиентуре.
- Рыбу люблю. Но не в тесте. - Пироги? Желудок требовательно заурчал, а Ирэн заерзала на месте. От вынесения вердикта отвлек другой мужчина, подошедший весьма незаметно. Прозвучала, судя по всему, русская речь, а после все тот же вежливый тон, не ладивший с внешностью. Наблюдая, как лихо он закинул руку на плечо приятелю, Каста вытянула губы в трубочку, одарив обоих вопросительным взглядом.
- Желаю. Водки. - Для начала, разумеется. - Прошу прощения, а вы кто? - Самое время. - Официант, кажется, ушел? - И выглядел, как официант. Ну, в рамках русского заведения. - В любом случае, я буду всего понемногу. И пироги, обязательно. С мясом. - Растянув уголки губ, кубинка вновь посмотрела сначала на одного, потом на другого. В голове промелькнула мысль, что акцент - смешной, а вот лица - нет.

Отредактировано Irene Casta (2015-05-02 23:18:05)

+2

5

Он услышал фразу девушки про омлет, которую она сказала официанту, и даже подумал, что американцы несколько ненормальные: в такое время есть омлет? Нет, конечно, бывает и хорватский омлет, и болгарский – они с овощами – в русских омлетах может даже встречаться что-то мясное. Но как можно жрать яичницу на ужин? А омлет – это та или иная разновидность яичницы. Эдакий выбор можно было сделать только с очень большой голодухи. С другой стороны – девушка, судя по одежде, явно собралась не на вечерний изысканный променад. Надо сказать, что в «Маленькой Москве» не было строго дресс-кода, здесь люди являлись позавтракать в вечерних платьях, а вечером приходили в джинсах и рубашках, но такое случалось нечасто, а людей в джинсах и рубашках пропускали только тогда, когда у них были вип-пропуска, вытатуированные на пальцах. В данном же случае охрана то ли засмотрелась на милое личико гостьи, то ли вообще где-то шлялась. Для себя Мэл решил, что завтра утром вся сегодняшняя смена наружной охраны поедет охранять ломбарды и пусть там вышвыривает потных, пьяных ниггеров – а то совсем мышей ловить перестали, уроды, блять. Расслабились они в этой Америке, поверили, блин, в американскую мечту – так он им шустро устроит русскую блатную реальность. Скучно им, видите ли! Делать им, видите ли, нечего!
Раздражение Мэлора увеличивала то ли его вынужденная трезвость, то ли инцидент десятидневной давности, в котором трое его парней были задержаны полицией за драку в пьяном виде с латиносами. То есть, в пьяном виде были все: и их с Кириллом братва, и латиносы, но ему от этого было не легче. Приехала полиция и всех забрала. Вась-Вась вообще орал, брызжа слюной в лицо, полицейскому, что он его, мусора позорного, найдет и порешает за то, что тот ему, бродяге правильному в жопу тазером. Узнав об этом, Мэлор высказал предложение засунуть Вась-Васю в жопу не только тазер, если это повторится. Кое-как дело-то замяли, но самое противное было в том, что больше всех возмущавшийся Вась-Вась, в миру – многократный сиделец Василий Иванович Васин, единственный из всех троих имел полноценное американское гражданство. Его-то им как раз в свое время сбагрила бостонская братва. Сам Вась-Вась до сих пор отказывался объяснить, каким образом ему удалось получить гражданство США по ускоренной программе. Не иначе в агентстве по иммиграции начал рассказывать, что в России его притесняют как гомосексуалиста. Но доказательств Мэл не имел, а потому такую предъяву в открытую не кидал. Его вообще поражали некоторые его «коллеги». Что это за странный принцип для иммиграции – там сидели не пересидели, здесь приедем и тоже сядем. Тот же Василий за одиннадцать лет, проведенных в Соединенных Штатах, выучить английский на уровне американца так и не смог, а вот оттянуть пятерку за мошенничество у него вполне себе получилось.
– Вечер.
Датчанин бросил взгляд на часы.
– Все относительно. В Москве, например, еще раннее утро.
Трезвого и от этого донельзя злого Мэлора сейчас было крайне сложно сбить с его доброхозяйского настроя. В общем, продолжая рекламировать свою кухню, он пер как Т-34 – на вражески позиции.
– Рыбу… не в тесте… Тогда могу порекомендовать вам… карасей, запеченных по-императорски.
Его гастрономический монолог прервал подошедший Кирилл. Тяжелая рука опустилась на плечо Датчанина. Лицо Лазаря в этот момент выражало всю тысячелетнюю боль еврейского народа, а перегар, которым от него несло, мог бы остановить и армию царя Ирода, избивающую младенцев. Мэл успел подумать, что его шутки насчет еврейского гражданства Кирилла будут безграничны и бесконечны, и его братишка будет тащить их как Иисус – свой крест на Голгофу. Мысленно Мэлор поднял палец и менторским тоном произнес:
«Ибо нехер, братан, в обрезанных краситься».
Собрав остатки своей воли потомков тевтонских рыцарей в кулак, он отодвинул от себя холодную манящую бутылку
– Мы – кто? – эхом повторил Датчанин. С ходу вор не нашел, что ответить. Давненько его вообще не спрашивали о том, кто он. Или девушка имела ввиду кто он по жизни? Подавив в себе порыв в ответ спросить, а кто она вообще, чтобы такие вопросы задавать, он ответил: – Это глубоко философский вопрос. Как говаривал один мой знакомый: «Все мы люди, все мы человеки».
Поняв весь идиотизм этой фразы на английском языке, Мэлор рассмеялся, заодно сбрасывая напряжение.
– Разрешите представиться, наша глубокоуважаемая гостья. Мы – владельцы сего скромного заведения. Я – Мэлор Датсковскитас. А это мой партнер, мой братан – Кирилл Лазарев.
Мэл то ли отвесил Лазарю подзатыльник, то ли встрепал его волосы. Датчанин поднял руку и щелкнул пальцами. Сзади материализовался официант сразу с тремя рюмками на подносе, который до этого плыл за Лазарем в кильватере как тральщик за эсминцем. Расставив рюмки на столе, официант замер. И тут Мэлор сдался. Он забрал бутылку у Кира, с сухим щелчком открыл ее и разлил ледяную водку по трем рюмкам. Потом обернулся к официанту.
– Давай нам «Финской закусочки», нарезочку овощную, грибочков маринованных, огурчиков соленых, сока апельсинового. Потом принесешь борщ, потом пироги: с мясом, с капустой, с картошкой. И курники. Ну а потом – посмотрим.
Он поднял рюмку и протянул одну Кириллу, другую – девушке, третью взял себе.
– Ну, по русской традиции – до дна!
Мэл поставил рюмку на локоть, осторожно поднес ко рту и залпом выпил.

+2

6

Вообще его брательника сейчас лучше было не трогать: сунешь руку – оторвет нахрен. Упершийся в собственные принципы Мэл и так-то был страшным явлением, а уж когда принципы были ему самому очень уж не в радость – беги, спасайся, прячься. А с другой стороны, лучше обезвредить его раньше, чем он дойдет до точки кипения и сделает это сам. Да и, как-никак, из-за него сейчас были и принципы, и страдания.
А вот он бы эту самую «рыбу в тесте» схрумкал с радостью. Правда, не сейчас. Сейчас Кириллу самой питательной и изысканной пищей была водка, но именно этого его и лишили. На самом деле Кирилл вообще был не очень привередлив в пище, всякие фуагры не требовал (и, кстати, вообще не особо эту гусиную или какую там печень любил), и даже не потому что на зоне чалился, а вообще, с детства. Хотя толк в жрачке знал, мамка приучила – она у него поварихой в столовке работала, причем была из тех, кто не только в столовке работает, но и готовит вкусно. И еще сына научила, только он мало кому об этом рассказывал – знали о скрытых талантах авторитета Лазаря разве что его дочери, Мэлор и еще пара-тройка человек.
«О! Водки!» Голову Кирилла пронзила одна единственная мысль. Даже не четкая мысль, а понимание, осознание того, что он – очень удачно зашел! В смысле, подошел. В смысле, вовремя. Было так плохо, что он даже думал с трудом.
Мэл, однако, в это время выглядел до того потешно, что даже до откровенно тормозящего Кирилла это дошло. Отказываясь от вожделенной бутылки, Датчанин выглядел ну точь в точь как тот мужик с известного на их родине плаката. Лазарь чуть не хихикнул, но тут они с братом одновременно обратили внимание на архиинтересный вопрос. Даже несмотря на мерзейшее состояние, Кирилл обратил на девушку крайне заинтересованный взгляд – в его глазах читалось что-то вроде «Вот это сюрприз!»
– Хм, а кто же мы? – законник вроде бы и сказал это, но беззвучно, просто очень четко шевеля губами и при этом ненадолго возведя глубокомысленный взгляд к потолку. Интересный вопрос, что и говорить. А главное, неожиданный.
Стоило Датчанину его представить, как Кирилл довольно бодренько салютнул бутылкой, впившись самым цепким из своих взглядов в их гостью. Именно от нее сейчас зависела хотя бы слабенькая вероятность того, что ему, страдальцу, сегодня перепадет хотя бы капелюшечка целебного нектара. Обычно он обаятельно улыбался в таких случаях – вот и сейчас, осторожно, чтобы не растревожить несчастную голову, тряхнул головой, возвращая взъерошенные волосы на место, и подмигнул девушке.
У него во рту совсем пересохло. Кирилл замер, не шевелясь и даже как будто не дыша, глаза у него были – с сумасшедшинкой, и неотрывно следили за каждым, мельчайшим, движением рук Датчанина. Он если и не замер как статуя, то разве что дрожал. Одна рюмка. Кирилл сморгнул. Вторая рюмка. Кирилл с трудом сглотнул слюну и кончиком языка провел по губам. Ну же, ну… пожалуйста… Он чуть не заскулил от напряжения. Ну Датчанин, ну ты же мне единственный друг и брат… У щенка, выпрашивающего еду после дня голодовки, и то глаза были бы не такие жалобные.
Лазарь до сих пор глазам своим не верил. Попробовал еще раз поморгать, но рюмок на столе стояло по-прежнему три. В этот момент на него накатила такая волна нежности к брату, какая обычно бывала уже во время сильного опьянения. Обнял бы… Обязательно так и сделает, как только облегчит тяжесть собственной участи.
Похвастаться сейчас теми же фокусами, что выделывал Мэл, Кирилл не смог бы при всем желании – просто потому что с тем, как его трясло весь день, показать можно только бурю… в рюмке. Вот когда он немного приведет себя в порядок… он тоже может порисоваться перед красотками, как некоторые фокусники, блин. Ему было совсем не до красоты. Содержимое рюмки Кирилл, изнемогая от терзавшей его весь день жажды всосал, словно и не заметив.
А потом раздался шумный, протяжный, наполненный наслаждением, облегчением и безграничным счастьем выдох.
– Жить будем, – на следующем выдохе выпалил Лазарь.
Вот тогда-то его и настигло – в полной мере – раскаяние.
– Мэл… – протянул он, шагнул к Датчанину и обнял его, похлопав по спине от избытка чувств. – Ты мой спаситель… Да чтобы я так еще хоть раз… – пробормотал он.
Облокотившись на плечо Мэлора, Кирилл развернулся к гостье, сверкая практически белозубой улыбкой, в которой на этот раз действительно было все радушие, присущее хорошему хозяину. И вообще, весь он был сейчас какой-то… преображенный. Обновленный. Не считая распространяемого вокруг амбре, которое сам Кирилл все равно не чуял. И даже английский стал даваться ему немного проще.
– Я думаю, нам стоит как следует отметить наше знакомство. Вы не уйдете отсюда, не оценив в полной мере настоящего, русского гостеприимства!
Куда более смелым движением Лазарь тряхнул головой и поправил, наконец, пальцами свободной руки некогда уложенные, а теперь растрепанные волосы. Да и гостья их была оч-чень даже хороша! И к тому же – благодетельница! Спасительница! Ангел-хранитель!

+1

7

– Мы не в Москве.
У американцев к русским особое отношение – из крайности в крайность. То скрытый страх, подпитываемый редкими, но меткими событиями, то демонстрация превосходства, что в принципе в стиле страны, чей девиз: «На Бога уповаем». Самый долгоиграющий и бессмертный стереотип – русская мафия. Рассматривая двух джентльменов, возвышающихся над столиком, кубинка не сдерживала прущее наружу любопытство. Так уж случилось, что настроение сегодня хорошее, поэтому мрачный взгляд одного из мужчин немного повеселил. Появились сомнения: то ли поинтересоваться, отчего он так хмур, то ли нервно посмеяться вместе? Раньше не приходилось настолько близко сталкиваться с русскими, да и Каста совершенно ничего о них не знала, кроме специального набора из медведя, балалайки, шапки-ушанки и водки. Благо, не спешила судить о том, чего не видела своими глазами.
Интересно звучит. И довольно необычно. – Неужели невинный вопрос сумел задеть незнакомцев? Ирэн казалось, что он логичен в данной ситуации. Не приходилось раньше наблюдать, как к столику, сменяя друг друга, подходят работники ресторана. Она, как хостес, встречала гостей, вручала меню, желала приятного аппетита, а после провожала. Остальное – заботы официантов. Менеджер, администратор – эти люди занимались другими вопросами, и обычно крутились около знакомых лиц, постоянных клиентов или друзей.
Вот как, - усмехнулась кубинка, кивая в знак знакомства и проговаривая в голове незамысловатое «братан». – Непривычно видеть владельцев данного заведения, если учитывать, что я здесь впервые. У вас так принято? – Можно привести пример с маленькими, уютными и домашними ресторанчиками, где вся округа знакома с хозяином, и приходит потчевать, как в гости к родственнику. «Маленькая Москва» предстала в несколько ином свете; Ирэн до сих пор под сильным впечатлением от интерьера и общего колорита. У русских видимо любовь к максимализму во всем.
Ирэн. – Немного подумав, решила обойтись именем. Хватало фамилий мужчин, произношение которых обеспечило непростую задачу. – Что ж, приятно познакомиться, Мэлор. – Перевела взгляд. – Кирилл. – Впившись глазами, Каста улыбнулась, по привычке без тени смущения изучая новые лица. Интуиция осторожно подсказывала, что не стоит обзаводиться подобными знакомствами, ибо кубинке и так везет на всякого рода приключения; вот если бы Ирэн каждый раз давали по доллару за внутренние предостережения…
Ого, – округлив глаза, искренне подивилась фокусу от весьма сердитого на вид Датсковскитаса. Сколько же в мире еще того, чему стоило бы научиться? – А как же! – Пить до дна – само собой разумеющееся, Каста на другое и не подписывалась. Подхватив рюмку, отсалютовала в адрес хозяев и с удовольствием осушила.
И не собиралась так быстро уходить, – склонив голову, усмехнулась в адрес Лазарева. Действительно, с чего бы вдруг? К тому же, прекрасный вид из трех рюмок обязывал остаться и узнать, чем же закончится эта милейшая встреча. Закинув в рот пару грибочков и дольку помидора, расслабленно выдохнула. – А вы присаживайтесь, не стойте. – Пока что она только в процессе познания чужого менталитета. Вон, кажется, даже разозлить чем-то успела, а ведь цели такой и близко не стояло.
Хорошая водка. У вас тут… Пестро, - призналась, сопроводив слова вежливой улыбкой. – Как живется русским в Сакраменто? Забавный акцент. – Впрочем, утаивать тоже не умела. Не в хорошем настроении. – Из русских блюд ела только свекольный суп. Борщ. В некоторых заведениях он вполне популярен. А я тоже имею отношение к ресторанному делу… По долгу работы. – Ирэн на мгновение показалось, что горячительный напиток обрадовал не только ее. – Наливайте!

+2

8

– К сожалению. В Москве веселее и прохладнее.
Про то, что там нет чертовых вездесущих американцев, Мэлор дипломатично промолчал. Не то чтобы он их не любил, но в последние несколько лет их в его жизни было слишком много. А еще Датских считал, что перед тем, как утверждать об устройстве мира, надо сначала изучить его географию. А не так как их, этот, усредненный Буш, до которого, если верить шутке, не сразу дошло, в какую именно Джорджию вошли русские танки: в ту, которая на Кавказе, или в ту, в которой Атланта? Вот какого черта, объясните, сам Мэлор мог перечислить все пятьдесят американских штатов, а многие из самих американцев – нет? Зато какая, блин, гордость. Но обо всем этом он по привычке умолчал. И вообще, почему его должно трогать мнение людей, свято верящих в американскую мечту? Но при этом мечтали-то все, а достигали этой мечты единицы.
– Это караси, запеченные со сметаной и луком. Кстати, эту рыбку доставляют нам прямо из России, – Мэлор улыбнулся. – Безумно вкусно. Если честно, много костей… Но если рискнете – не пожалеете. Тут главное – рискнуть.
Мэлор неожиданно для себя выбился из тона вышколенного метрдотеля – хотя на самом деле, какой из него был метрдотель? Законник вновь усмехнулся, на секунду подумав о том, что не подошел бы к ней, если бы она не была так симпатична и не выделялась так из общей обстановки.
– Нет, у нас так не всегда. Такое обслуживание – только для самых дорогих и важных гостей.
А разве то, что она грела душу Мэла своей красотой и своими формами, уже не важно? Разве это не повод вписать ее в этот почетный список? В конце концов, это наполовину его ресторан. Да и Кир вряд ли будет против.
– Ирэн, – он повторил, словно смакуя это имя. – По-русски будет «Ира».
Мэлор не просто понтанулся – он довел свой понт до конца: мало того, что он выпил рюмку водки с локтя, так он еще и подбросил ее локтем вверх, а потом поймал правой рукой. К слову сказать, этому трюку научил его отец Кирилла, дядя Тимур. Кирилл бы и сам научился, если бы к тому моменту не был порядком пьян.
– А вот это по-нашему. По тоталитарно-имперски, – этой фразой Датчанин отреагировал на то, что девушка выпила до дна.
Он спихнул с себя навалившегося Кирилла и обратился к нему по-русски:
– Лазарь, отвали. Ты забыл, что мы в Америке? Она подумает, что мы тут нежные пидорасы. У них тут это, рыбак рыбака – и это нормально.
Вор чувствовал как первая пятидесяточка водочки разливается теплом по его телу, наполняя его клетки божественной искрой, заставляя сердце биться. Жизнь начинала налаживаться.
Он снова посмотрел на братишку.
– Слышь, брат, кому ты врешь? Будет и раз, и два, и двести сорок два, – он снова перешел на русский. – И так будет, пока тебя не убьет цирроз печени. Но я, слава богу, этого не увижу, потому что меня уже давно убьет пуля какого-нибудь одноразового киллера за тыщу баксов. – И после этого обратился уже к девушке: – Но если быть абсолютно честным, то водка эта – финская. Это такая страна… неважно где.
Воспользовавшись предложением Ирэн, Датсковскитас радостно плюхнулся на стул напротив. Первую рюмку он закусывать по старой русской традиции не стал.
– Пестро? Не обращайте внимания – клиент должен получать то, что он хочет увидеть. На втором этаже все не так аляповато. В Америке же знают о России только такие мелочи, какие мы им и даем. Орлы, Путин, медведи, КГБ. Удивительно, что мы тут еще советский флаг не растянули.
Услышав призыв девушки, Мэлор отреагировал мгновенно: разлил водку по трем рюмкам.
– Ну, между первой и второй перерывчик небольшой.
Чокнувшись, он опрокинул в себя рюмку и отправил вслед кусочек соленого огурчика.
– Вообще-то свекольный суп и борщ – это несколько разные блюда, но это не суть важно.
Его настроение повышалось на глазах, и хотелось любить окружающих.

+2

9

– Определенно, – Кирилл со значением кивнул, полностью поддерживая и подтверждая слова брата и попутно почти пожирая взглядом их гостью, на которую он возлагал такие большие надежды. Правда, стоит отметить, что, в отличие от Датчанина, Лазарю было не до прелестей их гостьи, спроси его сейчас о том, брюнетка она или блондинка, он бы сориентировался не сразу – пол определил, и то слава богу. – Хм, и правда, Ира.
Кирилл только издал хмыканье, чем-то отдаленно напоминавшее хрюканье, увидев понты Мэла. Ничего-ничего, вот перестанет его трясти как в юности на придурковатых папашиных конягах, так он сможет не хуже.
Был в их жизни один забавный случай, когда Лазарь был настолько пьян, что задрых прямо на полу, обняв Мэла за ногу и уткнувшись в нее лбом – сам он этого не помнит, но если Датчанин до сих пор говорит, что все было именно так, значит, все-таки не шутит. Так вот, теперь, от бесконечно приятного ощущения, что в желудок, наконец, упало то, что должно упасть, ему, даже будучи в сознании, захотелось повторить этот фортель. От захлестнувшей нежности – ну вот куда бы он без брата? Мэлор и проследит, чтобы не бухал, и напоит, когда видит, что дело совсем швах, и вообще, кто как не Датчанин сделал из него человека? Увы, все его приступы признательности, нежности и безграничной любви были жесточайшим образом разбиты о стену холодности брата. Ишь ты… Лазарь, не подумав, огляделся по сторонам, как будто ожидал вдруг, впервые за все то время, что работает ресторан, обнаружить табличку, на которой написано «Это Америка» (подпись маркером снизу: «год – 2015»). Разумеется, таблички не было, и оставалось ему стоять, брошенному и непонятому.
– Нет, ну что за дерьмовая страна? – протяжно вздохнул Кирилл, ответив также по-русски и вдруг остро ощутив, что страдает от недостатка любви. Хотя, возможно, на самом деле ему не хватало водки, чтобы самому получить положенную ему порцию любви и понимания. Так еще и Датчанин подливал масло укора в огонь его совестливых страданий. – Ой да брось, Мэл, скорее вот она, – Кирилл чуть скосил глаза в сторону Ирэн, указывая на нее, – окажется тайским мужиком с сиськами, чем с тобой что-нибудь случится. Ты же… – в голову ничего не шло, кроме одного-единственного слова: – Датчанин.
По мнению Кирилла это объясняло многое, если не все, и произнесено было с не меньшей уверенностью – как уверенностью во что-то святое и непоколебимое. В общем, произнесено с большим чувством и так внятно, как будто Лазарь заранее отчитывал.
– И вообще, завязывай с такими шутками.
Он чуть поежился: Лазарь был человеком наполовину набожным, а наполовину суеверным, а Мэл вообще любил придумывать себе разнообразные варианты смертей, и Кирилла это нервировало. Он все боялся, что однажды Датчанин накаркает.
Упрашивать его присесть за столик к девушке, которая, стоило ему заняться лечением измученного масштабными гуляниями, а затем длительным воздержанием организмом, оказалась весьма недурна собой. Вид у нее был – ну натурально хулиганский, эдакая плохая девчонка, как ее обычно представляют обыватели. Странно, конечно, что ее сюда пропустили, но если даже Мэл не против ее присутствия здесь, то Лазарю бузить было и вовсе ни к чему. Лазарь буквально плюхнулся на стол, оказавшись примерно посередине между братом и гостьей, но все-таки ближе к Датчанину.
– А мы бы и не отпустили, – Кирилл издал жизнерадостный хохоток. – Да как живется… Как гостям, но, в принципе, у хороших хозяев, – в задумчивости чуть оттопырив нижнюю губу, высказался он. – Ну должен же хотя бы один из нас, – Кирилл оперся локтем на стол и подался вперед и ближе к Ирэн, – быть похожим на русского – ну так, чтобы сразу все видели. А то что это за русский ресторан, в котором все шпарят по-английски так, как будто разве что не родились здесь.
Ага, он нашел отличную отмазку, исходя из которой все вдруг повернулось так, как будто Лазарь плюет на занятия языком, и, уже не первый год находясь в Штатах, до сих пор говорит в разы хуже, чем понимает, исключительно в интересах их общего с Мэлором дела. Теперь это выглядело даже как-то… благородно, что ли.
– Кстати, Мэл, отличная идея! – приличия ради он в кои-то веки не перешел на русский. – Обязательно надо что-нибудь растянуть! – он покосился на стены и задумчиво добавил: – Ну, если найдем место…
Уговаривать выпить Кирилла надо было еще меньше, чем уговаривать присесть – то есть не нужно совсем. После звонкого чоканья, с рюмкой в одной руке и огурцом в другой – советское наглядное пособие о вреде алкоголизма – Лазарь вылакал и вторую рюмку. Хорошело. Лежать на столе, уткнувшись рожей в какой-нибудь прохладный салат, ему уже не хотелось. Он просто становился все бодрее и бодрее, все радостнее и радостнее – и так далее и тому подобное.
– Продолжаем разговор, – сказал он с интонациями одной грозной особы из старого мультика. – Вы меня чрезвычайно заинтриговали, Ирочка. Чем именно занимаетесь? – чуть помахивая надкушенным огурцом, зажатым в пальцах левой руки, дружелюбно и с явным любопытством в голосе спросил Кирилл.

+1

10

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Ровно три перекрестка