vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Мнимые трупы в кюветах, или Не читайте газеты


Мнимые трупы в кюветах, или Не читайте газеты

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Мысли о маньяках, затаившихся в темноте сумерек,
являются своего рода триллерами дня.

http://savepic.ru/6979962.png

УЧАСТНИКИ:
Гертруда Ауэр и Янне Ланг;
МЕСТО:
местное кафе --> остановка --> никому не нужные кюветы;
ВРЕМЯ:
конец марта 2015 года;
ВРЕМЯ СУТОК:
конец дня, потонувший в сумерках;
ПОГОДНЫЕ УСЛОВИЯ:
тёплая погода с прохладным ветром, способствующая поискам сомнительных приключений;
О ФЛЭШТАЙМЕ:
Всё началось со статьи в газете, которая во всех подробностях описывала убийство, предлагая множество сомнительных вариантов, указывающих на преступника. Прекрасное чтиво в кафе и на ночь глядя. Смешное, ведь иначе почему Гертруда улыбалась? Но продолжит ли она улыбаться, когда, возвращаясь домой по безлюдной дороге, наткнётся на что-то подозрительное в кювете? Янне не столь важно, но поучаствовать ему придётся.

+2

2

Меня приняли на работу. О боги, это случилось! Мне не верилось, что кому-то в здравом уме придет в голову брать меня, низкую рыжую простушку на место секретаря вместо тех длинноногих дев, что сидели со мной в приемной. Если честно, то я считала себя слишком умной для этой работы. Меня учили рассчитывать время маршрута, затраты, топливо, учитывать риски... То есть, всему, что мне теперь точно не пригодится.
Знаете, вот в школе и на первых курсах университета дети любят орать всем, что математика им в жизни не пригодится, что физика тоже лишний предмет, а грамматику придумали те, кому больше выпендриться нечем. Так вот. Я смело могу сказать, что все, чему я научилась мне не пригодится, ведь теперь я секретарь. Кофеносилкя и поповертелка.
Черт побери, почему я не могу просто порадоваться, что после стольких страданий нашла работу? Может, пойти отпраздновать? Вон в ту кафешку через дорогу. Сейчас я шла к автобусной остановке, но что мешает мне задержаться в кафешке и побаловать себя латте с пенкой и каким-нибудь пироженым?

Все начиналось, как в плохом анекдоте-страшилке. Смеркалось.
В кафе почти не было посетителей, что было для меня странно. Вечер способствовал тому, чтобы местное население потянулось к барам и кафешкам. Дело, конечно, их, мне-только лучше - все внимание персонала будет мне одной и я буду чувствовать себя принцессой, что единолично уселась за барной стойкой.
Так и было. Латте и какой-то творожный пирог мне принесли почти сразу, теплыми-теплыми и очень пахучими. Бармен предложил почитать сегодняшнюю газету, а я не стала отказываться. Подслушивать было все равно некого, а читать за едой я очень люблю.
Я разворачиваю газету одной рукой, другой пытаюсь сунуть в рот ложку с пирогом, но замираю.
Я что-то слышала о недавних убийствах на окраине Сакраменто по новостям. Жесточайшие такие, классические ужастиковые убийства какого-то маньяка. Все терялись в догадках, кто это мог сделать и боялись ходить вечером по улицам, ибо никто не собирался этого психа ловить. А не собирались потому...
В общем, статья была посвящена именно тому, почему его не ловили. Полиция Сакраменто высказала мнение, что тело растерзали звери. А если не звери, то человек-мутант.
Я хихикнула в голос, вообще забыв о том, что держу в руке кусочек лакомства. Лакомство плюхнулось на стол рядом с тарелкой и бармен обратился ко мне.
- Вы читаете гороскопы? - Он бросает взгляд на статью. Его выражение лица сейчас было очень интересным. Сначала удивился, потом скривился, потом посмотрел на меня и еще больше удивился. - Простите, я просто думал, что в этом выпуске из смешного только гороскопы. Вас забавляют подобные истории? - Он на меня смотрел с опаской. Кажется, даже сильнее сжал свой бокал, который сейчас вытирал салфеточкой. Он меня боится? Меня? Боже, люди, вы правда настолько глупы, что посчитаете рыжую курицу, что пакет с покупками до дома сама донести не может, убийцей-маньячкой?
- Нет, - я, насколько могла, по доброму посмотрела на бармена и взяла салфетку из стопочки, чтобы вытереть лакомый кусочек со стола, - Мне не кажутся убийства забавными. Просто сами почитайте, - свободной рукой подвинула чтиво к бармену и ткнула в абзац, где цитируют версии расследовательского отдела. - Они верят, что это сделал "мутант".
Я опять хихикнула в конце. Стол был вытерт, а я задумчиво потянула кофеёк. Бармен был милым, мне даже захотелось построить ему глазки и поболтать. Люблю болтать, числится за мной такой грешок.
- Думаю, если они продолжат свое расследование, то версии их мутантами не ограничатся. Представьте себе, - я поставила кофе, облокотилась одной рукой о барную стойку, а другой в воздухе начертила нечто типа заголовка в газете: - "Сакраментский вампир и его жертвы". Или еще так: "Упырь негодует! Люди не выходят на улицы города со страху и ему нечем питаться. Станет ли он вегетарианцем?"
Я откровенно смеялась. Шуму наделала много, но, кажется, всем было плевать. Я вела себя, как будто была немного подвыпившей. Мне было хорошо и весело, а вот бармен не разделял моего веселья.
- Молодые девушки пропадают, а вы смеетесь, мисс, - он покачал головой. Теперь была моя очередь кривиться. Все, я больше не хотела подкатывать к бармену, нам с ним не по пути. И даже не буду ему дальше высказывать свои предположения о заголовках газет. Фи, вот зануда. Испортил только мне настроение. Я опять придвинула к себе газету и принялась читать статью о том, что происходит в метро Сакраменто, о том, что там что-то подорвали и много людей пострадало. Вот тут соглашусь, смеяться мне не хотелось. Мурашки пробежали по коже от мысли, что я, как активный пользователь метро, могла там оказаться. Меня прям передернуло и я поспешила перелистать газету на страницу с гороскопами. Итак, что у нас тут? Не помню, что я там по знаку Зодиака, потому буду читать все подряд.
Стопицотые лунные сутки, прекрасно подходит для общения, новых знакомств, бла бла бла. В этот день Меркурий совершает ингрессию в знак Близнецов, опять бла бла бла. Встречи в это время не случайны - даже неудачное, на первый взгляд, знакомство имеет все шансы перерасти во что-то серьёзное.
Я опять захихикала себе под нос и поймала на себе взгляд бармена.
- На этот раз это гороскоп, - я подняла газету и ткнула ему в статью, желая тем самым доказать, что я не псих-маньяк и не ржу над печальными событиями. Личико еще постаралась состроить серьезное и милое.

Отредактировано Gertrude Auer (2015-05-03 20:47:00)

+2

3

Всё начиналось, как в плохом сне. Смеркалось. Тучи медленно заволакивали небо, преграждая солнцу все пути кратчайшего отступления: слабые лучи едва протискивались сквозь плотный кордон, теряясь где-то в мелких кучевых облаках. Подвисая на полпути к земле, которую безрезультатно согревал электрический свет фонарей и вывесок. Выхватывая лишь жалкие клочки асфальта и домов, окрашенных в предсмертный алый цвет. Словно город постепенно истекал кровью, и Янне вздохнул, мягко и отчуждённо толкая от себя входную дверь.

В помещении было совершенно тихо, под стать, казалось бы, навечно засыпающей улочке: за столиками уже не роились шумные посетители, персонал ожидал окончания рабочего дня, а в витавшем аромате кофе, паутиной покрывшем всё кафе, ощущался привкус усталости. Приятной и столь знакомой усталости, с которой Ланг забрёл сюда, без спроса, по-мальчишески, сбежав из-под присмотра. Ведь дневная бодрость сменилась желанием отдохнуть от всего, куда мать пока что вовсе не вписывалась.

На мгновение сфокусированный взгляд выцепил барную стойку с сидящей за ней, казалось, единственной посетительницей. Рыжей и читающей газету посетительницей, а ещё барменом, видимо, решившим услужливо скрасить её вечерний досуг. Единственной ли — Янне не знал, да и не испытывал абсолютно никакого желания узнать. Мать часто говорила, что он нелюбопытный, и Ланг безропотно соглашался. Даже сейчас, тихо и медленно ступая по паркету. Безмолвному паркету, мягко отражавшему звук шагов. Тот не заскрипел, когда, ухватившись пальцами за край барной стойки, Янне привычно поджал губы, поднимая взгляд на выставленное рядом меню.

Доброго вечера, — послышался звонкий голос скучавшей до этого официантки, тут же превратившейся в приветливый и услужливый персонал. Безликий, потому что он совершенно не запомнил её лица. Назойливый, потому что Ланг ещё ничего не выбрал, медленно и с нажимом проводя пальцами по отполированному деревянному покрытию.

Здравствуйте, — нехотя отозвался Янне, взглядом скользя по гладкому и заламинированному меню. Такому же гладкому, как и лицо с дежурной улыбкой на нём. Он скосил взгляд, выхватывая из безликого силуэта полные и чувственные губы с приподнятыми уголками. С чуть смазанной помадой от, видимо, выпитой чашки кофе. — Капучино. С собой. — Взгляд вернулся к меню, а пальцы нашарили в кармане кошелёк.

Один момент, — пропела официантка, а Янне кашлянул.

Он медленно закрыл глаза и выдохнул, совершенно чётко предчувствуя новый приступ кашля. Открыл глаза, видя перед собой нечёткие очертания меню с расплывавшимися буквами. Тонущими в постепенно стягивающейся со всех сторон темноте, где не было ни официантки, ни посетительницы, ни кофейного аппарата. Ему говорили взять таблетки, но Янне не послушался, крепче сжимая градусник, исправно лежавший в кармане. Едва ли способный помочь градусник, мысли о котором отчего-то начали плавиться, постепенно нагревая ладонь. Ланг моргнул, устремив взгляд на руку, — он не помнил, как принял кофе у официантки.

С вас три доллара, — пропела официантка, а Янне кашлянул. Прочистил горло и сглотнул, слабо мотнув головой и поджав губы. Мать говорила, что это аллергия на весну, а он думал — на весь мир. И на таблетки. На всю груду скопившихся в организме таблеток, которые не помогали, ведь ещё не существовало средств от самих же таблеток. Его пичкали ими, словно скот, который хотели выгодно продать, отдать на убой и расфасовать по упаковкам, задорого продавая на прилавках. Маркетинг, всего лишь чёртов маркетинг, и Ланг закашлял, насильно возвращаясь в реальность.

Иногда его сгибало пополам, иногда он стойко хватался за что-то, не желая терять лицо. Уродливое, искажённое, но лицо. Иногда он сильно сжимал окружавшие его предметы, не контролируя собственные движения: Янне не заметил, как, резко подавшись вперёд и упав лбом на свободную ладонь, он непроизвольно отвёл в сторону руку с кофе и разжал моментально ослабшие пальцы. От этого таблеток тоже не придумали. От яркого и докучающего стыда, с которым Ланг посмотрел в сторону, на расползающуюся по стойке лужу, повернув голову в направлении безымянной посетительницы. Посетительницы, перед которой он смог невнятно извиниться лишь после приступа кашля, вытирая рот рукавом лёгкого пальто.

Взгляд выцепил из суматохи подхваченную кем-то газету, окрасившуюся цветом кофе, и шумно выдохнул, распрямляясь. Хватаясь пальцами свободной руки за край стола и выпрямляясь, чтобы увидеть обеспокоенное лицо официантки и скосить взгляд на бармена, сделав повторную попытку извиниться. Внятно. Закашлявшись вновь и жестом попросив переделать заказ.

Извините. — Шарф взметнулся вверх, приглушая беззвучный кашель. Липкие пальцы, онемевшие от пролитого кофе, остались без внимания. — Мне… жаль. — Потому что в глубине души ему было действительно искренне жаль.

+2

4

Продолжалось все тоже, как в плохом анекдоте-страшилке. Черт побери, на улице уже "смеркнулось", когда в кафе зашел какой-то странный парниша. Если честно, когда он вошел в кафе, я почувствовала себя неуютно. В книгах-ужастиках часто пишут, что перед какой-нибудь зловещей ерундой воздух становится тяжелее, холоднее, разряжённее (никогда до этого момента не понимала, как можно почувствовать заряд в воздухе). Так вот. Воздух правда стал таким. Тягучим, как будто желе-невидимка накрыло кафе медным тазом. На затылке волосы встали дыбом и от шеи до моей восседающей на троне бара пятой точки, пробежал табун мурашек. Он показался мне наркоманом, который только что где-то за углом вдохнул полной грудью баночку клея ПВА, а может и чего-то посуровее. Знаете, я не сильна в видах клея. Когда парниша подошел поближе, я смогла его получше разглядеть. Если он и был наркоманом, то каким-то неправильным. Или очень-очень богатым и присмотренным, потому что выглядел он приличненько.
Мы с барменом вместе уставились на паренька и следили за всеми его одновременно дерганными и заторможенными движениями. Я забыла о своем пирожке и кофе, который сейчас бессовестно остывал. Если бы парниша привлекал к себе хоть чуточку меньше внимания, я бы заметила, что раскрыла рот, смотря на него. Но тем не менее, раскрытый рот бармена от меня не ускользнул. Бедняжка бармен сегодня останется заикой. Сначала я, маньячка-убийца, хихикающая над совсем не радостными известиями города, теперь это. Парень-призрак, который, кажется, порой забывал о том, что надо дышать.
Не отрывая взгляда от парниши, я потянулась за пирожком и медленно сунула его в рот. Аля, все в порядке, я ни на кого не пялюсь. Бармен уже тридцатый раз протирал один и тот же бокал. Все, на что его хватило – это один раз что-то шепнуть официантке, а та в ответ мотнула головой. Похоже, из нас троих только официантка не была очарованной этим явлением народу. Носилась от этого клиентеныша то к бару, то куда-то на кухню, то к кассе. Может быть привыкла к таким странным экземплярам?
Экземпляр закашлялся, сильно-сильно. Я уже ждала, когда на столик или на пол выпадут куски его легких. Боже, о чем я только думаю? Нет, чтобы броситься помогать ему. Хотя, помогать уже собрался бармен, но не успел, ибо помогать теперь пришлось мне и себе самому. Посетитель со странностями опрокинул мой кофе на стойку и забрызгал оставшимся содержим все вокруг. Кофе там оставалось не так уж и много – всего-то полкружки. Но сколько же от него было грязи! На меня оно не попало – не та траектория была у падения напитка. А вот бармену и его стойке досталось. Маленькие чашечки, что стояли на его столе, теперь были забрызганы коричневой жижей, его фартучек тоже нуждался в чистке, а стопка салфеток утопала, как Титаник.
– Все в порядке, - заверила я официантку, которая уже бросилась ко мне с полотенцем. – Меня цунами не задело, - улыбнулась я ей и посмотрела в сторону уходящего, ковыляющего потихоньку из заведения. – Все разлилось туда, - тыкаю пальцем в сторону бармена. – А меня и мою бежевую куртку спасли новости Сакраменто.
Газета, что лежала рядом со мной все это время, и правда впитала в себя все то, что предназначалось мне. Я пальчиком шлепнула по страничкам и те издали хлюпающий звук.
- За счет заведения, - быстро сказал бармен, почему-то раскрасневшись, когда я расстегнула кошелек. Я же улыбнулась ему в ответ и, вставая с высокого стула, все же оставила деньги за то, что наела. Положила на коробочку с чаевыми, чтобы купюры не запачкались в кофе.
- Тогда считайте это чаевыми. Заведение не виновато в простуде или кашле посетителей.
Я повесила сумку на плечо и, попрощавшись с официанткой и барменом, вышла из кафе. Я посмотрела на часы в мобильном. Время было позднее и кажется автобусы, что ведут прямо до дома моих родителей уже все уехали. Посмотрела расписание в интернете – и правда. Придется еще на своих двоих пройтись. Я направилась на остановку, где меня опять ждал странный наркоман-посетитель-кафе. Ну, я вроде перестала его считать наркоманом. Просто сильно простуженный человек. И все же, старалась особо не пялиться на него. А просто встала под козырек, пританцовывая на месте, в ожидании нужного мне маршрута.

Отредактировано Gertrude Auer (2015-05-03 21:55:25)

+2

5

Кажется, он извинился и в третий раз. Сипло, невнятно, но извинился, крепко вцепляясь холодными пальцами в протянутый кофе. Горячий, подобно обжигающей жалости, читавшейся во взгляде официантки, впервые приобрётшей чёткие, внятные очертания. Приобрётшей лицо. Миловидное. Аккуратно. Обыкновенное. Увенчанное сочувствием, которое растормошило лучше забытых таблеток, вынуждая мгновенно отвести взгляд. Ведь Янне не был слепым, научившись даже в таком состоянии различать назойливые эмоции других, и едва ли оказался рад стать причиной проявления столь чуждых ему чувств. Тупых, как и всепоглощающее желание убраться подальше. Например, на улицу.

На улице же существовал иной, реальный мир, но Ланг об этом не помнил, медленно идя вдоль освящённой фонарями дороги, которая мерно раскачивалась в такт его неспешных шагов. Тонула в редеющем мареве уже практически захлебнувшегося темнотой заходящего солнца и шла на дно, с каждым обжигающим глотком заливаясь ледяной водой. Воображаемой мутной водой, деловито и беспрепятственно облизывающей мыски ботинок, купленных вчера матерью, брюки, сшитые на заказ на прошлой неделе. И Янне было холодно: погружаясь в окружавшую его жижу, он осознавал, что его бьёт мелкая дрожь, вызванная далеко не реакцией на аляповатые рассадники аллергии, а на окно, распахнутое ночью Оливией. Ласковой и нежной Оливией, из рук которой Ланг тогда принял стакан и в кровати которой под утро стал привычно задыхаться, разбудив мать кашлем.

Кашлем, с которым Янне сел на скамью, аккуратно поставив стакан с кофе рядом и на несколько секунд задержав пальцы на всё ещё тёплом после прогулки ободке, — ему не хватало тепла, с лёгкостью и охотой отнятого вечерним ветром, ласково трепавшим его за шарф. Словно Оливия перед работой, заботливо протягивающая заранее приготовленные таблетки от аллергии. На себя, видимо. Или же на окружающих людей, на одного из которых Ланг косо посмотрел, сдержав подступающий кашель, — извиняться в четвёртый раз Янне искренне не хотел. Даже кофе отодвинул подальше от края, стараясь не привлекать лишнее внимание. Внимание единственного человека, от которого он отвернул голову, шумно выдыхая через рот и на автомате прочищая саднившее горло.

Она была рыжей. Прапрабабушка Янне тоже была рыжей. Даже Янне был рыжим, на ощупь стараясь найти оставленный без присмотра кофе. Терявший с витиеватым паром остатки тепла кофе. Она была энергичной. Прапрабабушку Янне не знал. Однако Янне был пассивным, ощущая, как его начинает тошнить от каждого лишнего движения; укачивать, — ему был нужен леденец. Ланг откашлялся, прикрыв рот тыльной стороной ладони, и достал из кармана градусник, безвольно пикнувший в гробовой тишине. В тишине, нарушаемой лишь едва слышимым и наверняка придуманным навязчивым шуршанием одежды, беззвучными машинами и нежно ласкавшим ноги морем, разливающимся во все стороны. И градусником, через некоторое время оповестившим о поднимающейся к ночи температуре, — Янне вздохнул, убирая его обратно. Закрыл глаза и выдохнул, стараясь не замечать девушку рядом. Посетительницу, взгляд которой он иногда улавливал на себе даже через шум неспокойного моря. Затылком чувствуя цепкий, заинтересованный взгляд, о котором он забыл лишь с приближением автобуса.

Забыл даже о кофе, отталкиваясь ладонью от холодной скамьи, ничуть не согретой холодным телом, забиравшим всё то жалкое тепло, что ему оставалось. Забыл оказаться джентльменом, которого учат пропускать вперёд даму, ведь ему так хотелось убраться подальше от неспокойного моря, укачивающего с каждым новым градусом стремившейся вверх температуры. Забыл, что нужно оплатить проезд, тупо смотря на водителя, пока морская гладь карабкалась по ступенькам звонким цоканьем каблуков, пока дрожащие пальцы выуживали из кошелька мелочь, с остервенением проталкивая внутрь аппарата. Лишь потом, оказавшись возле окна, он вспомнил о роли джентльмена в обществе, наблюдая за колыхавшейся от негодования водой, оставшейся за бортом приятно урчащего автобуса. Тёплого автобуса, и Янне сполз чуть ниже, поджимая губы, ведь компанию ему составило не одинокое сидение, а девушка. Рыжая девушка. Такая же рыжая, как его прабабушка. И Ланг отвернулся к окну, подавив в зародыше желание закашляться и извиниться. Ведь в глубине ему всё ещё было жаль. Кофе, пролитый в заведении и оставленный на скамье. Янне вдохнул через нос и запрокинул голову, закрывая глаза. 

+1

6

Я топчусь на месте на остановке. В это время рядом, по дороге проезжает очередное детище немецкого автопрома. Видно, в выборе средства передвижения местные не очень патриотичны – американские авто встречаются на стоянках довольно-таки редко в городе. За городом – да, где люди попроще и ценят в машине… возможно передвигаться со скоростью выше пятидесясти километров в час. А в городе важно то, что подумает о твоей машине сосед или коллега.
Мимо прошла какая-то школьница в мини-юбке. Я себе такую не позволю надеть никогда. А школьница уверенно ступает вперед, юбка колышется в такт шагам, открывая все самое сокровенное на всеобщее обозрение. Мне ведь неинтересно, что у нее там под юбкой, так зачем я туда так внимательно всматриваюсь?.. Я перевожу взгляд на ее телефон. Какой-то огромный, наверное, очередное детище яблочной компании, которое только-только поступило в продажу.
Иногда мне нравится смотреть за людьми, особенно зная, что те на меня не обращают внимания и ведут себя, как им хочется, естественно. Тогда я понимаю, как сильно все-таки отличаюсь от большинства. Или мне просто хочется так думать?
Задираю голову в верх, желая увидеть небо и облака, но вижу там только крыши высотных зданий. Между ними и то вклинился взлетающий самолет, загораживая голубой кусочек естественной «крыши» - неба. Немного недовольная, но все равно в хорошем расположении духа, я опять мельком бросаю взгляд на того, кого уже успела окрестить наркоманом. Странный парниша, казалось, не сдвинулся ни на сантиметр. Но зато его кофе, словно по-щучьему велению, по егойному хотению, придвинулось, кажется, ближе к этому пареньку.
Завис рыжий, выглядел сейчас, как живая статуя. И правда, больше похож на статую, ожившую на время, чтобы зайти купить кофе.
Мой взгляд задержался на нем дольше, чем мне хотелось. Я на него откровенно пялилась, а тому, казалось, было все равно. Я даже немного испугалась, чуть ли не подскочила с места, когда тот дернулся, двинул рукой и полез ее в карман. Так лениво-лениво, словно ему каждое движение давалось с превеликим трудом и болью. Он достал из кармана что-то беленькое и сунул… в рот.
И тут была моя очередь виснуть и замирать. Да, я именно замерла, забыв о том, чтобы хоть немного топтаться на месте или переминаться с ноги на ногу. Просто смотрела на то, что он взял в рот. И предположения у меня были самые разные.
Я не долго пялилась на рыжего парнишу – вовремя одумалась и пришла в себя. Отвернулась, уперлась взглядом в асфальт, видя перед собой только изредка мелькающие тени от машин. Поскорей бы уже приехал этот гребанный автобус, а то мне как-то неуютно тут стоять. Не успела я подумать о «неуютности», как по спине пробежали мурашки, а левое плечо непроизвольно дернулось – то ли от холода, то ли от какого-то ощущения страха.
Бррр, странный тип.
Приехал автобус и я вошла в самые первые двери. Купила билет и пошла на одно из свободных мест – около рыжего парниши. Забавно, даже автобус один походит. Хотя это и не странно, в это время с этой остановки мало, что идет.
Погода отличнейшая, в автобусе тепло, но мне было как-то зябко. Может от мысли, что сейчас придется пристроить свою пятую точку около наркоши? В любом случае, стоять я не собиралась, когда есть свободные места – находилась за сегодня достаточно, хотелось совершить посадку. Кстати, о холоде. Парниша вот явно мерз в такую погоду. Он был укутан в шарф. Я таким шарфом кутаюсь зимой, когда и правда холодно, когда морозец щиплет приятно нос и щекочет подбородок.
Посадка была совершена на сидении рядом с рыжим. С другой стороны автобуса, только не рядом с окном, а рядом с проходом. Всегда стараюсь садиться рядом с проходом. Автобус тронулся, прозвучало название следующей остановки и… тишина, которая меня напрягала.
Меня не нормально беспокоил этот парниша. Может ему помочь?
- Прости, - обратилась я к нему, но тот, кажется, воспринял меня за муху и проигнорировал. Или не услышал? Я на пару сантиметров придвинулась в сторону этого зомбо-наркоши. – Эй, тебе помочь может? - Я помахала перед ним рукой и словила на себе взгляд одной тетка. Безразличный взгляд. Посмотрела опять на рыжего. Вроде есть контакт. Я облизнула губы и уже решительнее спросила:
- Там, на скамейке, - указываю сначала на улицу, куда-то за окно автобуса, а затем себе на рот, - что-то белое, это какая-то электронная сигарета?
Я не знаю, зачем спросила это. Спросила довольно-таки осторожно, мягко. Я бы не удивилась, если бы этот рыжий сейчас отвернулся от меня и продолжил пялиться в одну точку. Но обиделась бы. Обиделась бы на себя, что полезла к кому-то незнакомому со своими разговорами и расспросами. Ведь если этому парню и правда плохо, что отвечать мне и говорить со мной – последнее, что ему сейчас хотелось бы. Я жую губы, уже жалея, что вообще спросила что-то у этого парня. Немного даже, кажется, покраснела. Осмотрелась – смотрят ли на меня другие пассажиры, но нет, им было однофигственно, что творится в салоне автобуса. Их мысли витали уже где-то далеко от этого места, возможно, дома, рядом с их женами/мужьями или голодной собакой.

+1

7

Мелодичная трель мотора постепенно успокаивала, приводя мысли в привычный хаотичный порядок: в стаю пирующих стервятников, раздиравших и без того воспалённое очередной простудой сознание. Истощённое. Пронизанное сотнями мелких иголок. Теряющее связь с хрупкой и болезненной реальностью, наполненной несмолкающим давившим шумом. Сознание, медленно подыхавшее в тесной черепной коробке, и Янне шумно сглотнул, опустившись на сидении чуть ниже, упёршись коленками в спинку расположенного впереди сидения. Чувствуя слабый сладковатый запах, впитывающийся и в без того переполненные лёгкие; настолько переполненные и тяжёлые, что ему добровольно хотелось, согнувшись пополам, выплюнуть всё содержимое на пол, себе под ноги, и под аккомпанемент устремлённых на него взглядов посмотреть на кровавые ошмётки. Лёгких. Собственных сгнивших лёгких, превратившихся за долгие годы в смесь не сочетаемых лекарств. Пальцы непроизвольно дёрнулись, когда автобус плавно затормозил, и Ланг поднял руку, поднеся ладонь ко рту, — явственный и навязчивый запах, казалось, пропитавший собой салон, становился невыносимым. Ведь ему просто хотелось почувствовать себя лёгким, забыть о гудящей голове, в которой эхом разносились вопли крикливых стервятников, отражаясь от идеально пустых костяных стенок черепа. Сознание, медленно подыхавшее с каждым новым хриплым вздохом, требовало покоя и сна, мягко подталкивая Янне к бездне. Беспросветной, лишённой звуков бездне.

Поэтому Ланг не успел среагировать на оброненные кем-то слова должным образом, посчитав невнятный звуковой набор галлюцинацией. Навязчивой и слишком реальной галлюцинацией, вынудившей его медленно приоткрыть глаза и, моргнув, попробовать сфокусировать взгляд. На тёмной макушке впереди него, выныривающей из-за сидения. На обрубке чьей-то головы, покачивающейся в такт неслышимой в наушниках какофонии звуков. Пальцы невесомо заскользили по приоткрытым губам, и Ланг с усилием сглотнул, не желая, чтобы кто-то из сидящих здесь видел его лёгкие. Чувствовал этот сладковатый запах гниения, которым он был переполнен. В ужасе кинулся из автобуса, взбудоражив общественность.

Ланг этого не хотел и, собравшись с силами, подавив выворачивающий наизнанку кашель, повернул голову к возникшему сбоку шуму, облечённому в силуэт девушки. Незнакомой девушки. Рыжей девушки. Янне моргнул ещё раз, стараясь припомнить уже увиденный образ, и окончательно проснулся, поджимая губы. Шумно вздыхая, пока пальцы опустились вниз, спрятавшись за складками шарфа.

Нет, спасибо, — тихо пробормотал он, усилием воли разлепляя пересохшие губы, и сглотнул. Прищурился, стараясь уловить навязчивое мельтешение чужой руки вблизи собственного носа. — Всё хорошо, — спокойно соврал он, будучи неуверенным, что хотел бы извиняться за ошмётки лёгких, способных попасть и на неё. Испачкать и вызвать панику у общественности, ринувшейся на улицу от ходячего трупа. Так что, прикрыв рот ладонью, он закашлял. А потом внезапно замолчал, подавившись подступавшим приступом и удивлённо вскинув брови. Облизал пересохшие губы и отвёл взгляд на другую макушку, неуверенно опуская ладонь.

Стервятники, суетливо взметнувшись с насиженных мест, убаюканные спокойствием и одиночеством, разогнали собиравшуюся ассоциативную цепочку, вынуждая нахмуриться. На скамейке? Янне поднял взгляд на миловидное лицо, ища подсказку в тонких чертах, аккуратно начерченных губах, с которых слетал непонятный поток звуков. Когда? Он вздохнул, капитулируя перед разворачивающимся непониманием, и вынужденно задержал взгляд на подбородке, лишённом устремлённых на него глаз. Глаз человека, что-то требующего от него. Жаждущего что-то получить. Общения. Жаждущего увидеть, как, согнувшись пополам, он отхаркивает лёгкие, горящие от сладковатого запаха в салоне.

Белое?.. — с явным опозданием, теперь уже начисто лишённым смысла, Ланг повторил слова, стараясь отыскать ответ в сознании. — Градусник?

Янне вновь нахмурился, чувствуя подступающую головную боль, верной спутницей вышагивающей под руку с температурой. Пальцы нашарили в кармане градусник, извлечённый на режущий глаза искусственный свет ламп. Свет, отражавшийся на невзрачном градуснике, протянутом навязанной попутчицей.

Градусник, — беззвучно повторил он, сдавливая ставшую привычной пластмассу. Прохладное основание, нагревавшееся под тёплыми пальцами и вбиравшее в себя остатки здорового тепла. И замолчал, тупо, не видя смысла в происходящем, уставившись на девушку. Прочистил горло и опустил взгляд на градусник, безвольно покоившийся в ладони. — Градусник.

Трель телефона, раздавшаяся в другом кармане, избавила Ланга от навязанной необходимости вести разговор и, чуть помедлив, он отвернулся от рыжей девушки. Провёл большим пальцем вверх по чехлу и закрыл глаза, полностью погружаясь в звенящую тишину. Тишину, в которой со всех сторон его окружал вкрадчивый голос матери. От него даже стервятники притихли, благоговейно вслушиваясь в слова.

В автобусе. — Боль кольнула лоб, вгоняя под кожу очередную иглу. — Всё прекрасно. Точно. — Вторая впилась в висок, задевая и без того расшатанные нервы. Убаюканные таблетками нервы. — Не нужен. Я сам доберусь. — Автобус начал плавно тормозить. — Уже добрался.

Пальцы нащупали спинку сидения, и Янне, сдавив её, поднялся с места, уверенно направившись на выход. Окончательно впитав в себя сладковатый запах, завеса которого разомкнулась перед ним, словно двери, ведущие наружу. К свежему воздуху. К свободе. К безлюдной улице, змеёй вившейся вверх к кронам стройных и раскидистых деревьев.

К свободе, которую хотелось вдохнуть полной грудью. Пальцы сомкнулись на градуснике и, помедлив, Янне опустил голову, отчётливо ощущая шаги сзади. Навязчивое цоканье каблуков по ступеням, утыкавшимся в ноги Ланга; и он отступил вбок, галантно уступая место. Знакомой рыжей девушке, направившейся в том ж направлении, в котором последовал Янне, окружённый собственными мыслями, вившимися вокруг них стаей стервятников.

+1

8

- Градусник?!
Быть может, Гертруда спрашивает это слишком громко и эмоционально. Другие пассажиры, что сидели с ними в автобусе, неодобрительно скосили любопытные взгляды на Гертруду. И о чем же они сейчас думали?
Гердак смотрит на них в ответ и кривится. Какое им вообще дело? Вон та тетка в начале автобуса усердно орет в трубку мобильного телефона и ничего, никто на нее косо не смотрит. То есть, орать в трубку - это нормально, а говорить с настоящим живим человеком, пусть и незнакомым в автобусе - это уже все, преступление. Герда фыркнула в сторону одного из пассажиров и уставилась в окно. Щеки ее залил румянец - все-таки стыдно ей было за то, что она посмела нарушить покой этих граждан, что возвращались домой после тяжелого рабочего дня. Герти по себе знает, как в такие моменты раздражают подобные мелочи.
Жалко было только парнишу, на которого тоже народ пялился уж очень активно. Видите ли, его кашель нарушал покой этих высочеств.
Ему явно было плохо, но никто не обращал на это внимания. Только криво смотрели на рыжего парня и брезгливо морщили нос. Кажется, Гертруда смогла расслышать слово "заразный", что донеслось откуда-то из начала автобуса.
Современные американцы только и могут, что осуждать других, а помочь?..
Но чем сама Герда сейчас отличалась от всех этих людей? Забилась в угол, уставилась в окно и делает вид, что не замечает, как парню плохо. И все бы ничего, если бы она просто сбежала из автобуса на своей остановке. Вот только рыжий пошел за ней. Или она пошла за рыжим?
Они вышли через разные двери и Герда не сразу даже заметила, что он тоже выходит тут. Только когда уже на улице подняла глаза, заметила его сутулую спину.
Хорошее настроение пропало еще в автобусе и теперь хотелось просто поскорее прибежать домой, чтобы закутаться в теплый плед и сесть перед ящиком за сериалы, от которых думать не хочется. Этакий искусственный повышатель настроения - телевизор.
Гертруде, что насмотрелась всяких фильмов, даже самых мрачных, сейчас казалось, что она попала в один из них. За рыжим слово воздух становился тяжелее, холоднее.
Она поздно заметила, что тот замедлил шаг и сама подошла к нему слишком близко, чтобы теперь тоже притормозить. Ему наверняка тоже было не по себе, раз она за ним шла. Да и не так уж тихо, а цокая каблуками, к которым сама давно привыкла. Ничего не оставалось, кроме как поравняться с ним и... обогнать. Она напряженно натянула улыбку, кивнула головой в знак благодарности и прошла дальше. Кажется, за рыжим и правда был шлейф какого-то неправильного воздуха.
Дышать стало проще и Герти вдыхает носом влажный воздух. Сует руки в карманы, немного ежится, но продолжает шагать в привычном ей темпе вперед.
Слишком сильно все это напоминало ей сцену из фильма ужасов. И теперь, когда она скосила глаза в кювет, вдоль которого сейчас шла, ей кажется...
Кажется, что там валяется кто-то среди мусора и черных полиэтиленовых мешков.
- Черт! - громко кричит она, высовывая руки из карманов, хватается за голову. Отступает в сторону, подальше от кювета, сходит с асфальтированной дорожки и тонкие каблуки утопают во влажной мягкой земле. Герти почти теряет равновесие, но все же ей удается остаться на ногах, а не приземлиться пятой точкой в грязную траву. - Черт, черт, черт! - Говорит она громко, эмоционально. Рука сползает к груди, где сердце кто-то заменил бедным воробушком, что сейчас метался от стенки к стенке, словно стрелка осциллографа. Глаз не отводит от мнимого "трупа" и утыкается спиной в дерево. Резко оборачивается, испугавшись, что наткнулась на кого-то. Да не на кого-то, ее мозг, загруженной тысячами фильмов уже нарисовал сценарий. Сзади ее должен был оказаться убийца, который сейчас отправит ее к трупу. Но сзади оказалось всего лишь дерево, когда она обернулась. Глубоко вдохнула, выдохнула, надеясь таким простым способом успокоить сердце. Но ничерта не получается, ведь перед ней - труп!

0

9

[в архив]: нет игры больше месяца

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Мнимые трупы в кюветах, или Не читайте газеты