Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » The weird weekends


The weird weekends

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Участники: Bernadette Rickards & Michael Rinaldi
Место: Лос-Анджелес и окрестности
Погодные условия: тепло, 16-17 мая 2015 года
О флештайме: Решив отдохнуть от трудов, Берн и Майк отправились прошвырнуться по Лос Анджелесу: побродить по казино и ресторанам, а потом снять коттедж у моря. Ничего экстраординарного вроде не намечается - но какие сюрпризы сулит им имеющий так много лиц Город Ангелов?

+2

2

Для нее это было странным, но тем не менее она не отрицала того факта, что эти два дня ее стакан неизменно был наполовину полон. Естественно, образное выражение, да и в стакане этом не плескалась бы ничего, что имело хотя бы несколько пленяющих и наводящих дурман градусов на уже второй месяц чистый от хмеля разум. И все-таки это - огромный шаг для человека, жившего исключительно по своим принципам и убеждениям в своей непрекословной правоте поступков и в ведении образа жизни, далекого от современного идеала.
За пару часов до звонка молодая женщина переводила взгляд с одной стены своего кабинета на противоположную стену и нехотя выслушивала прибаутки чрезмерно говорливой помощницы под доносящиеся из чьей-то машины на улице мотивы Боба Марли. Донна все говорила, а Берн лишь глубоко вздыхала и пожимала плечами в ответ, что было наиболее верной реакцией и возможным шансом на избавление от навязчивой компании девушки с нулевым чувством такта в деловых и практически приятельских, за столько-то лет, отношениях. Телефонный звонок породил эффект неожиданности и заставил подскочить Рикардс на ровном месте да чуть не свалиться со стула, на котором она раскачивалась вперед-назад с каждым разом все больше и больше и умудрялась при этом не держаться за него руками. Дело было пятничным вечером, вся рутина была запечатлена в отчетах, и делать оставалось особо нечего. А от планов на выходные ее отделяла лишь мелодичная трель и несколько секунд до поднятия телефонной трубки.
Они знакомы уже несколько месяцев; четыре, если быть точнее, хотя Бернадетт до недавнего времени не замечала этого довольно-таки занимательного факта, и отчего-то ей казалось, что знают друг друга они намного меньше. Не сказать, что видятся часто, но и встречи не назовешь редкими, и в определенные моменты кажется, что лучшего расклада и быть не может. Оба занятые, оба немного из разных миров, но с общими интересами и даже взглядами на некоторые жизненные принципы, что в какой-то степени стало понятно во время их не первой, но для одной из них она была именно таковой, если судить о памяти, встречи.
Они встретились на открытии клуба, а познакомились на заднем дворе дома четы Альтиери; и есть в этом что-то определенно ироничное.

«Ты надолго?», вопрос прозвучал уже за спиной, ранним утром, и Бернадетт не надеялась услышать голос своей племянницы в такой час и стать предметом ее все еще заспанного внимания. Как говорила одна далекая родственница Рикардс, носящая уже много лет фамилию английского предпринимателя: коэффициент морали в семье пропорционален коэффициенту морали в государстве. И с самого детства Элла Рикардс вдалбливала эту учение в голову своих дочерей и сына, мол, любая порядочная семья прямо обособлена от процветающей Америки с идеологией свободы и независимости, а непорядочная вообще не имеет никакой морали. Для Бернадетт в этом чересчур много системы, но ведь действительно в ее небольшой семье с Джинджер и Роландом есть многое от этой самой идеологии типа «у нас есть свобода и независимость, контролируемая изнутри, что отличает ее от вседозволенности». Мол, всегда найдется человек с большой рукой и цепкой хваткой в случае непредвиденных обстоятельств, тот, кто утешит, окажет помощь или станет голосом разума тогда, когда это необходимо или когда совершенно не нужно; но не удержит против воли.
«Не пропадай только»,  Джинджер и не могла сказать иначе.

Время такое, что и не весна уже, но и не лето еще, но в воздухе Города Ангелов уже давно пахнет июльским зноем. На Бернадетт открытое летнее платье винного цвета,  и это была единственная привезенная с собой вещь, какую она могла надеть в место, куда она и Ринальди решились пойти после захода солнца. Так уж получилось, всему причиной опыт прошлых лет и простое нежелание тащить с собой чемодан, саквояж, картину да картонку, словно, а вдруг завтра горе или война.
-Я все смотрю на них, - отвлекается от разговора, сидя за столом на открытой веранде ресторана около морского берега, где, что неудивительно, гости были больше заняты танцами-плясками да азартными играми, покером, что так привлек внимание Рикардс. – Вон тот бородач в шляпе сидит на удобном месте, ему видны карты того паренька в футболке с Обамой, да он их и держит черт пойми как, ты посмотри! Ставлю свою картошку на то, что он уедет домой на такси в одних трусах, - усмехается и, отпив воды, положила руку на плечо Майка, подвигаясь к нему еще ближе. – Давай сыграем? Сядешь рядом с Обамой, сейчас конопатый отдаст свои последние две десятки, он еще ни разу не выиграл и вряд ли сделает это сейчас. И если мне место та дама с собачкой не освободит, побуду твоим талисманом на удачу, - целует Ринальди и отстраняется спустя несколько мгновений, слыша недовольную брань конопатого и гул голосов за покерным столом.

+3

3

В  английском сером костюме, Майкл Ринальди сидел за столиком и, благодушно щурясь на шатающихся по залу поклонников азартных игр,  пил очередной коктейль из высокого стакана, до половины наполненного кубиками льда. Со стороны моря дул теплый бриз и доносился незабываемый солоноватый запах разбивающихся о берег волн,  внутри, на удивление, царила гармония и спокойствие – и мужчина вновь понимал, что спонтанное решение вырваться на выходные в Лос-Анджелес и пригласить Бернадетт было правильным.
Ему нужен был отдых, отдых от наполненных рискованной работой последних дней. Хотелось хоть ненадолго оставить позади Сакраменто, разнесенный лагерь демонстрантов у Сан Диего, мертвого Брауна, разборки с бандой байкеров, оставить позади кровь и боль – и шагнуть навстречу веселым огням Города Ангелов, полностью потонуть в их легкомысленном сиянии. И Рикардс казалось для этого подходящей компанией.
- Ммм? -  отвлекшийся на свои мысли, итальянец поднял голову и посмотрел на тот стол, о котором говорила Берн. Действительно, там сидела группа людей и играла в карты. Выделялся среди них не подпадающие под никакие неформальные дресс-коды пацанчик в  футболке с Обамой – не внебрачный ли сын самого  Обамы, коли пустили в компанию солидных людей, многие из которых были в пиджаках и при галстуках? Безусловно, времена менялись, нынче даже в Ла Скалу туристы ходят в сандалиях и майках, в Лас-Вегасе, наоборот,  полагалось приходить на игры в джинсах. Однако Майклу, который любил говорить, что он «старой школы», эти изменения не слишком приходились по сердцу, ему куда больше импонировало Монте-Карло с его традиционным «блектайем». Но где Монте-Карло и где ЛА?
- А пошли, давай сыграем! -   итальянец отставил стакан,  шагнул в сторону стола, параллельно оглядывая интерьер, довольно приличный. Высокая барная стойка, официанты в форменных жилетках и манишках, стены отделаны темным деревом. В этом помещении люди в основном только  и забавлялись покером, блэкджеком или баккарой  - ну ведь и казино по сути имело только невинный статус «карточной комнаты». В Калифорнии были разрешены только такие и индейские, находящиеся на территории резерваций. Но по сути все было не совсем так, как казалось. – Хочешь потом рулеткой позабавимся? Тут можно. Скажу волшебное слово и… - шепнул на ухо Берн гангстер, ухмыльнувшись. В задних комнатах тут было и это колесо Фортуны, и однорукие бандиты -  кто откажется заработать еще немного?– Давно была последний раз в казино?
Подошел к  играющей компании, наклонил голову. – Можно к вам присоединиться, джентльмены? Сидящий во главе стола толстяк согласно мотнул пушистой бородой. – Конечно. У нас сет-лимит*30 000 долларов. Затем сунул в рот шикарную трубку с янтарным мундштуком, выпустил пару колечек дыма.
- Cлабаки, у нас в Сакраменто во многих ноу-лимит и люди продуваются вообще в пух и прах. – подумал капитан южной стороны, но вслух деловито поинтересовался.  – А анте?* Занял освободившееся кресло, пододвинул одно Рикардс. – Пять долларов. – отозвался все тот же пухлый господин. – Играем. -  утвердительно кивнул головой Ринальди, по-хозяйски устраиваясь за столом, потом подозвал одного из служителей. – Берни, тебе заказать что-нибудь?
Сам потребовал виски, подождал, пока раздали карты. Посмотрел их -  валет червей, пиковый валет, десятка треф,  червовая девятка и червовая же пятерка.
Пожевал губами, расклад был не лучший – но биться можно было,  теперь следовало задуматься над стратегией. Преимущественно – какие карты оставлять, какие сбрасывать. Обвел глазами лица партнеров, большинство были тертыми калачами и превратили свои физиономии в непроницаемые и невозмутимые маски,  от чего живые черты некоторых приобрели особенно глупый вид. Только у одного молодого человека с тонкими усиками несколько раз мелко дернулся глаз -  что это, радость или наоборот разочарование?

* Сет-лимит - максимальная сумма ставки, определяемая казино

* Анте - изначальная ставка, устанавливаемая до раздачи карт

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-05-05 21:34:57)

+2

4

Она имела определенную тягу к азарту и минимальные знания об азартных играх и покере, в частности, чтобы сесть за стол и принять карты рядом с облаченными в дорогие костюмы телами. Пахло табаком и крепким алкоголем, и складывалось такое впечатление, что этот самый запах служил неким олицетворением количества денежных средств за игорным столом, за который присели Бернадетт и Майкл.
-Можно и рулеткой, - произнесла в ответ по пути к собранию имеющих большие размеры кошельков их обладателей; впрочем, среди них находились смельчаки и авантюристы с несколькими десятками долларов в кармане, не прочь испытавших судьбу и удачу-мать. Таким со стороны выглядел крайне обеспокоенный своим положением в партии парень с ухмыляющимся Обамой на белоснежного цвета футболке, однако таковым он не был на самом деле и вряд ли специально производил на окружающих такое впечатление. Скорее, это было лишь насмешкой с его стороны, а может и отрицанием общественных стереотипов по поводу обладателей немалых финансовых состояний, мол, стоимость человека состоит из его поступков и решений, минус его эгоизм и тщеславие, а не плюс его положение в обществе. Странно доказывать это в пристанище роскоши и немыслимых денежных средств, хотя довольно-таки вызывающе.
-Давно, уже несколько лет, - Бернадетт не испытывала особую любовь к казино, еще со времен поездки по Западному побережью нюансы и последствия неудач азартных игр и желание легких денег остались неприятные воспоминания пережитых дней, некогда послуживших уроком. Учится на своих ошибках куда эффективнее, нежели опираться на чужой опыт.
Дама с собачкой все же осталась в игре, что было нарушением всей логической цепочки  в голове молодой женщины, ведь она так надеялась на ее скоропостижное поражение и освобождение тем самым места для нее самой. А тем временем Майк уже садится на место конопатого, а Берн топчется чуть поодаль и тут замечает, что неожиданное для нее лицо покидает игорный стол и оставляет вакантное место для очередного любителя риска и духа авантюризма, а может и для дурака с полупустыми карманами. Блондинка садится  и ловит себя на мысли, что чувствует себя абсолютно не в своей тарелке. – Нет-нет, не надо, - отмахивается от предложения Ринальди заказать что-либо у официанта не испытывая тягу ни к съестному, ни к питью любого сорта.
Карты выпадают ей крайне паршивые в первый раз, что и биться, кажется, не имеет никакого смысла, однако женщина все же делает ставку и спускает деньги в карман тому самому бородатому шляпнику напротив белого Обамы. Покеру Бернадетт учил ее дед, который часто любил повторять свою прибаутку насчет знакомства с Черчиллем и нередко обращался к его крылатым выражениям после нескольких стопок одноименного коньяка, привезенного с Прибалтики. И любил он повторять без устали басистым голосом, что победитель не тот, кто имеет на руках хороший расклад, а тот, кто знает, как его заполучить.
-It’s fucking amazing, - ей все же удалось отыграть с большими процентами то, что она потеряла в первой партии и в какой-то момент уже не надеялась вернуть. Рикардс перевела свое внимание на Майка, а затем вышла из игры чуть раньше него и провела то время рядом, играя с застежкой своих наручных часов. Не теряя интерес к покерному столу до самого конца последней по счету партии лично для Ринальди, она ухмылялась при виде разбитого в пух и прах бородача, немало опьяневшего иностранца рядом с теперь уже единственной женщиной за столом и удачного расклада в руках ее итальянца. Вскоре и он вышел. – Вовремя остановимся или к черту все? – первое говорило о наличие здравого разума, второе – о нередком для посетителей казино пьянящем бездумье, но именно второе привлекало в данный момент в разы больше. - Кстати, свою картошку я все же проиграла, чертов белый Обама отыгрался под конец, - смеется и отводит взгляд от игроков.
Бернадетт чувствует слегка ощутимый аромат виски от дыхания Майка, который на несколько мгновений пленит и заставляет усомниться в своем стойком воздержании от спирта. Они вдвоем проходят мимо красиво разодетых людей, среди которых немало встречается сколотивших состояние богачей, следующих правила «не разбив яйца, не получишь омлета»; женщин, среди которых было много канадок, притворяющихся француженками, бельгиек, выдающих себя за немок, мексиканок, кажущиеся  испанками, и только русские всегда неизменно остаются русскими. Многие из них – несостоявшиеся актрисы, некоторые теперь еще и проститутки. Одна из сторон многогранного Лос-Анджелеса – прикрытое лоском лицемерие, которое разумно попросту не замечать и быть лишь осведомленным о его наличии.

+1

5

Игра шла с переменным успехом. Размены карт ни к чему особенно не приводили, максимум выпадали  несерьезные двойки и тройки. А вот у молодца  с усиками оказался стрит флэш, хорошо, что Майки-бой вовремя понял, что рисковать нельзя, и спасовал. В итоге он проиграл тысячу долларов, потом еще три. По общим меркам отделался легким испугом – некоторые азартные ребята продулись в пух и прах, один вот и теперь стоял прислонившись горящим лицом к стене и вполголоса чертыхаясь.  Берн же едва отыграла свое, можно сказать, ничья. А вот шляпнику везло – Леди Удача словно ему компенсировала за нездоровье, в ходе игры, в перерыве между курением трубки, тот заходился в длинных приступах кашля,  заставляя своих партнеров вздрагивать. А потом неожиданно начало резко фартить этому стремному парнишке с футболке с Обамой и такими длинными и широкими, как у ночной рубашки, рукавами.
- Я вот  думаю, пошли они на фиг? Явно карты не наше сегодня – давай возьмем все деньги и  рулетку покрутим? Ничего не выиграем- уйдем. – шепнул Майкл женщине, отдавая пробегающему мимо официанту пустой стакан с подтаявшими остатками льда. Затем притянул Рикардс к себе, cоприкоснулся с ее губами своими собственными, пахнущими хорошим крепким виски. Наклонился к ее уху. – Я рад, что ты согласилась со мной прошвырнуться. До сих пор ту ночь вспоминаю. Мысли пошли тут в отнюдь не в игорном направлении – ведь тут у них целых два дня, куда более времени и возможностей. Затем шутливо провел рукой по ее лбу. – Эй, Берн, а ты часом не заболела? Ты вроде никогда раньше не отказывалась… отпраздновать. Я думал, мы хотя бы бутылочку шампанского вместе разопьем. Или у ты какой страшный зарок дала?  Пить один он не любил, вообще с подозрением относился к трезвенникам -  с чего вдруг это американка решила дать неожиданный бой зеленому змию?
В этот момент раздался дикий душераздирающий крик, словно  вопили банши  из ирландских сказаний. Гангстер резко крутанулся вокруг своей оси и увидел любопытную картину – молодой человек с усиками и еще один коренастый мужчина держали за плечи Обамоносца, а у того из рукавов сыпались игральные карты. Именно он и верещал так отвратительно, пытаясь вырваться из объятий бывших соигроков.  Болезненного трубочника не было нигде видно – в этот Майкл все понял и бросился к этой компании, но было поздно. Дюжие охранники в черной форме куда-то уже волокли шулера. – Я тебя найду, пидарас! – крикнул ему вслед капо, сжимая кулаки. То, что они вскоре после этого получили с Бернадетт свои деньги обратно и игра была признана недействительной (о чем прибывший очкастый менеджер деловито составил протокол), его радовало мало. Его развели, а ведь только он мог разводить тех, кто ему не нравился, а не наоборот.  Будь  Майкл сейчас один, немедленно начал бы охоту за головой мошенника, но… он был с Берн и на отдыхе. И потому огромным усилием воли расслабился и, шепнув на ухо одному из служащих (крупье – не крупье) пару условных слов, был вместе с молодой женщиной проведен через дверь с маскировочной надписью «ВИП-лаундж».  Теперь они оказались в обитом зеленым бархатом салоне. Он был больше, но при этом выглядел более интимно и роскошно, чем основной зал. Около одной стенки выстроились автоматы, посредине завлекательно вертелась рулетка. По комнате неспешно ходили господа и дамы, попивающие спиртные напитки и делающие ставки.
- Видишь, что было? Тот бородун отвлекал нас всех своими чахоточными приступами, а малец, тем временем, себе составлял такие комбинации карт, что будьте-нате. Так что твоя картошка остается за тобой. -  мафиози погладил руку Берни, покачал головой, вздохнул. -  А то еще, бывает, сидящие на видеонаблюдении молодцы вступают в сговор с такими умниками и всех напаривают. Как по своей инициативе, так и с ведома владельцев, везде разный уровень услуг. Хотел что-то еще добавить мистер Ринальди, но тут увидел, что к ним идут двое хорошо ему знакомых личностей.
- Какие люди!  Майк Ринальди и в наших краях… -  в вечернем костюме и даже с бабочкой, Анжело Сальвиатти все равно чем-то напоминал жителя каких-то гористых краев Италии. С жесткими кучерявыми волосами, вечно синим после бритья лицом и словно выдубленной ветрами кожей, cын  дона мафии Лос-Анджелеса смотрел на гостя из Сакраменто жестким и непоколебимым взглядом. – Чем обязаны честью?  По делам или отдыхаешь?

Анжело Сальвиатти

http://www.mordovmedia.ru/media/tv/174/tv_9690841db6793455b3b509a8a3472c17.jpg

- Майк, рад тебя видеть! - второй знакомец,  усатый Роберто Гвендони, говорил куда более приветливо, улыбаясь во весь рот. За то время, что он по приказу своего шефа провел в калифорнийской столице, они с Фрэнком неплохо с ними общались. Он  среди людей Сальвиатти-старшего был самим симпатичным – но мог ли поделать что-то, если его старшак намеренно накалял обстановку? - А прекрасная дама…

Роб Гвендони

http://www.worldwidegimp.com/movies/cynic_rat/saxon_sml.jpg

- Это Бернадетт Рикардс. – пояснил Майк, кивнув Гвендони. Затем пояснил писательнице. – Берн, Анжело Сальвиатти, Робби Гвендони. Мистер Гвендони наш с Фрэнком…. партнер по строительному бизнесу, даже живет временно в Сакраменто.
- Да, приехал к семье… К слову, мисс Рикардс! Не вы же вели это программу…. Ммм…. Про путешествия? Моя жена засматривалась ею… А  была тогда беременной – и я ей все говорил, не смотри про эти жуткие страны!  А сейчас там же, на телевидении? –    лос-анджелесский андербосс светился добродушием. Затем всплеснул руками и спросил  Майка. – А как там Фрэнк? Его ребенок?
- Да, все слава Богу. Я крестным буду. -  улыбнулся Ринальди. – Отличная женщина Джулс. – сказал Роберто, прихлебывая пиво из высокого бокала. – Конечно, у Фрэнка все отличное! – вдруг выдал Сальвиатти-младший и с нервным смешком обратился к Бернадетт. – Представьте себе, мисс Рикардс, иду я вот иногда по улице и оглядываюсь, смотрю, где же отличное-то? А отличного-то нету! Все отличное Фрэнк похватал! Тут Майкл заметил, что зрачки у  мужчины расширены – явно дунул или глотнул что-то. Сей бравый мафиозный капитан не брезговал дурью – как и сам Ринальди порой, чего уж там. - Шучу, конечно. Славный парень Фрэнки. Кстати, Майк, это мое казино. Слышал про вашу ситуацию. Я разберусь. Судя по голосу Сальвиатти-младшего (несколько сдавшего обороты), становилось ясно, что шулера отделаются  минимум переломанными костями.
- Понял, что шутишь, спасибо. – холодно ответил Майкл, ему замечание насчет лучшего друга не понравилось – словно с намеком каким-то. – Ну, доброго дня, джентльмены. Пригласил Берн пройти вместе с ним к рулетке. Тут их окликнул Гвендони
– Майки, мисс Рикардс. Тут я собираюсь с компанией на яхте через часок выйти в океан, встретить рассвет. Если с нами захотите – скажите.
- Cпасибо, Робби, подумаем. – Ринальди похлопал подручного Большого Джека по плечу, пожал руку – и они удалилсь. – Ну ты как, хочешь, на яхте? – спросил Бернадетт, подмигнул. -  Знаешь, раньше думал, что Сакраменто – большая деревня. А выходит, что ЛА – тоже.  Обменял купюры на фишки. – На что ставим, на красное или черное? Неожиданно появился официант, неся бутылку Кристал – мол, от заведения.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-05-06 20:55:03)

+2

6

Можно хоть сколько уверять себя в несправедливости судьбы и отвратности человеческой корысти, но факт все равно остается фактом – они остались в дураках, и развитый уровень смекалки и навыки игры никого не избавляют от участи остаться с пустыми руками. Воля случая, как говориться, а шальные деньги сами по себе далеко не всегда в карманы прыгают и уж точно не размножаются в них путем почкования.
-И все равно хорошо, что сыграли, хоть немного зашевелились извилины в голове, - она проводила взглядом прошедшего мимо них молодого крепкого официанта с накоплением пустого стекла на подносе и прижалась к Майклу во время коротко поцелуя, слизывая вкус недавно выпитого крепкого виски с его губ. Дыхание итальянца над ухом коснулось и шеи, отчего тело покрыла приятная волна тепла, а после женщина дергается от мысли о своей податливой реакции на близость с этим мужчиной, и на какой-то момент она чувствует себя тридцатилетней девочкой. – Прекрасная была ночь, - подобные ночи по обыкновению у Бернадетт вспоминаются разумом и особо чувствительными частями тела, чего уж тут таить. На секунду она прикрывает глаза от прикосновения ладони Ринальди к ее лбу и вместо скорого ответа на вопросы насчет ее многолетней неискоренимой любовно-гастрономической страсти к алкоголю лишь забирает в легкие воздух и неопределенно пожимает плечами, прежде чем что-то сказать. – Я…просто решила почаще смотреть на мир трезвым взглядом, и пока что вроде выходит, - не станет же говорить о том, что любовь порой обладает разрушительным свойством в любой форме ее проявления, будь то любовь к человеку, любовь к сладкому пирожному или к бутылке. – За компанию шампанское выпью, - слабак, ты просто слабак, Рикардс. Убрать бы еще кактусы подальше.
Бернадетт резко дергается на месте от истеричного и несвойственного особи мужского вида крика, который издает белый Обама в крепких хватках рук партнеров по покеру за игорным столом, отчего за несколько секунд мгновенно приобретает жалкий вид. И теория о его брошенном в сторону общественных стереотипов насчет значения материальных благ вызове подтвердилась лишь частично; парнишка был лишь игроком с любительским опытом игры в покер, который, впрочем, заставил богачей плеваться ядом. – Он так верещит, словно пургена наелся двумя часами ранее, - ее пробирает на смех в то время, как Ринальди сжимает кулаки при виде сыплющихся карт из рукавов. – Пошли, герой, - осторожно касается ладонью его плеча, чувствуя приятную на ощупь ткань пиджака.
В комнате зеленого бархата и напыщенной роскоши находиться было куда приятнее, хоть и беспокойнее немного, однако наружно Бернадетт выглядела относительно расслабленно. Таковой была ее изначальная реакция после первого впечатления о закрытой от посторонних глаз комнате с барскими видами. С гостями, среди которых были исключительно успешные богатые мужчины в сопровождении красиво разодетых женщин: любовниц, дорогих проституток и даже, что удивительно, жен.
-Сейчас это кажется таким очевидным, - переводит взгляд на Майка и коротко усмехается. – Попробуй предугадай такой расклад заранее, когда не знаешь всех нюансов и подковырок, - она и оглянуться не успела, как незнакомый Берн мужской голос окликнул итальянца по имени и подошел вместе с кем-то, кто внешне удивительно напоминал молодой женщине ее дальнего эстонского родственника мелкими чертами лица; определенно, все дело в освещении, такое не каждый день покажется. Рука дернулась к тонкой жемчужной нити на шее, Рикардс молча слушала приветственные реплики старых знакомых мужчин и встрепенулась в тот момент, когда один из них, что на родственника ранее был похож, обратился к ней.
-Уже лет так шесть перед камерой не появляюсь, и удивительно, что кто-то еще меня узнает спустя столько времени, - улыбается в ответ тому, кого, оказывается, зовут Роберто Гвендони. – Передавайте своей жене от меня привет. У нее все хорошо? – вежливо поинтересовалась и перевела внимание на стоящего рядом Анжело Сальвиатти; все старалась уследить за его словесным потоком мыслей и заранее прокручивала в голове возможные ответы на реплики, определенно нужно было что-то сказать. Внезапно она увидела в этом мужчине свое зеркальное отражение, мол, у самой нередко после принятия на грудь все реплики – это черти что и с боку бантик, а язык итак без костей.
-Крепкая у него хватка, - коротко ответила женщина и перекрутила жемчужную нить, в конце концов, так, что застежка теперь лежала рядом с ключицей и виднелась невооруженным взглядом.
С рулеткой играть было проще, ибо противник – исключительно удача и случай, нет ни ловких рук широких рукавов, ни вострых взглядов и отменной логики.  Несмотря на это, играть с человеком не так уж и сложно и даже интересно, понимая его простую психологию; впрочем, не тогда когда на кону стоит большая часть содержимого кошелька.
-Попробуем на…красное, для начала, - и если попрет, риск станет сладостнее на вкус. Официант, принесший бутылку шампанского, появился неожиданно, но как раз кстати, и Берн, образно срывая с себя значок трезвенника, неуверенно, но с бурлящей радостью приняла бокал и подставила его под горлышко бутылки. – И насчет яхты, я бы хотела выйти в море. Побудем там немного, а потом сойдем на берег где-нибудь и умотаем за черту города, или останемся там же и… - первую ставку они сыграли удачно, оттого Рикардс оборвала фразу и так не договорила ее до конца. После шли ставки более рискованные, периодически имеющие то неудачный исход, то приносящие определенные выигрыш, и при таком переменном раскладе игру трудно назвать удачной, хотя она была неплоха. А шампанское, тем временем, хорошо пошло. Неудивительно, впрочем.

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-05-07 18:14:46)

+2

7

- А ты не была в Монтекарло? Вот там атмосфера по-настоящему интересная, за каждом казино – настоящая история. Подлинные дворцы! Даже наш  Вегас по сравнению с ним ерунда. – спросил Ринальди, когда они шли через зал в сторону ведущей  в сокровенную часть заведения двери. – А ежегодное ралли! Это действительно что-то. Вообще княжество Монако производило такое впечатление, словно у его жителей только и было дел, что отдыхать в неге и роскоши. Эдакий маленький кусок рая, куда, если ты не родился с золотой ложечкой во рту, можно было вырваться только путем большого пота и крови. Чтобы потом, с видом крайнего довольства, сидеть в каком-нибудь роскошном ресторане и щуриться на разбивающиеся о берег морские волн. Как сидели русские уголовные авторитеты, с шахтерскими руками и грубо выточенными лицами,  в отеле Эрмитаж, где как-то останавливался Ринальди. Бог знает, почему ему это тогда запомнилось, а сейчас вспомнилось. А вообще-то местечко вполне аристократичное, той же Хелен Хэмминг, новой подруге Гвидо,  бы понравилось. Подсказать дону провести там с ней отпуск? И смокинг, что в оперу надевал, будет где еще поносить, не в «Маленькой Сицилии» же в нем щеголять.
- Ну, теперь у нас куда больше времени. – то, что на уме, то и на языке. С сожалением оторвавшись от губ молодой женщины, Ринальди с некоторой старомодной галантностью подал ее руку (которая вроде как подходила к атмосфере игорного дома), приглашая пройти  через дверь. Его мысли приняли уже совсем соблазнительное направление, заставляя жалеть, что они на наедине – но тут встреча с «нашими друзьями» из Лос-Анджелеса отвлекла от них, заставляя вести местами светскую беседу. Ему показалось интересным, что Гвендони тоже, как и он некогда, видел ту программу о путешествиях. Роберто явно принадлежал к той категории людей, у которых все личности, связанные с «телевизором», вызывали некоторый суеверный восторг, как у древних язычников – раскаты грома в небесах. Почему грозный андербосс могущественной криминальной семьи прямо просиял, когда Берни передала привет его жене. – У нее все отлично. Был бы рад вас как-нибудь  ей представить, у нее было бы столько вопросов! Надеюсь, увидеть вас на яхте. Затем откланявшись, удалился вместе с Анжело Сальвиатти, на лице которого теперь была кисло-недовольная гримаса. Краем глаза Майк увидел, что сын главы мафии что-то сердито нашептывает Робу на ухо. Ну и хер с ним.
- Такими темпами у тебя скоро автографы просить будут. – с ухмылкой шепнул Майки, рассеянно пересыпая фишки из одной руки в другую и разглядывая красные зоны рулетки. – А что? Просадим все бабки, будем торговать майками и кружками с твоей подписью. Я за менеджера сойду. Затем, пропустив фишки через украшенные несколькими тяжелыми перстнями пальцы, несколько хаотично рассыпал их по полю. Конечно, внешне хаотично – однако и не особо зацикливаясь на логике.  Госпожа Фортуна – дама игривая и рисковая. И любит она, чтобы с ней тоже играли и рисковали, а не пытались оглоушить по голове математическим трактатом. Мафиози был опытным гэмблером,  дышал воздухом казино с незапамятных времен – и много повидал несчастных маньяков, пытавших найти универсальную формулу победы.  С фанатично горящим глазами, они месяцами делали какие-то выкладки на компьютерах, а потом стояли около Одноруких Бандитов и рулеток с толстыми тетрадками  вычислений, что-то бормоча себе под нос.  Такие прагматики в итоге продувались в пух и прах, кончали самоубийствами, продавали имущество с молотка. А все потому что относились к этому делу чересчур серьезно… Не любит этого капризная богиня костей и карт, ох не любит.
- Я за. Сначала на яхту, потом за город. Давай выпьем за тебя!  - пока колесо вертелось, наполнил хрустальные бокалы весело шипящим вином. – Это же ерунда, виноградный сок почти. А от кактуса тебе кстати привет передаю. Живет и здравствует. Утешил решившую смотреть на мир трезвым взглядом Берн, чокнулся с ней. – И… за нас? С наслаждением хлебнул холодного Кристала. Затем еще и еще. Попутно следя за ходом игры, получая фишки и отдавая фишки, подсказывая Рикардс, куда ставить. Перешучиваясь с крупье. И наконец…
- Вот так удача… - выдохнул кто-то из гостей, когда администратор придвинул к Берн и Майк целую горку разноцветных жетонов, которые предстояло обменять на денег. Мужчина поглядел блестящими глазами на Бернадетт, по-мальчишески улыбнулся и поцеловал ее. – Мы выиграли! Черт возьми! А давай все эти деньги тут, в ЛА, потратим? Легко пришло, легко и уйдет. Есть идеи? В этот момент откуда-то из толпы опять вынырну Гвендони, крикнув. – Эй, на шхуне! Мы отъезжаем? Вы с нами? Затем двинулся в сторону выхода.
- Пошли? – подмигнул Майкл писательнице, и, подхватив выигрыш, зашагал к кассе, где его должны были превратить в хрустящие купюры. По дороге остановился около какого-то бледного паренька, застывшего печальной статуей около автоматов и грызшего ногти. Явно все проcадил  и не знает что делать. – Держи. Отсыпал ему сколько-то фишек. – И уходи отсюда поскорее. Затем, не обращая внимание на благодарный лепет юноши, получил банкноты.
Когда они спустились вниз, их уже ожидала машина, предоставленный казино «кадиллак». Автомобиль был просторный, там можно было раскинуться на удобных кожаных сидениях, вытянуть ноги. Помахивая прихваченной с собой бутылкой шампанского, Майк приоткрыл дверь для Берн. Через небольшой промежуток времени они оказались в порту и поднялись по трапу на не слишком большую, но очень комфортабельную яхту Роберто. Там уже вовсю бродили мужчины и женщины, дыша прохладным ночным воздухом, любуясь  сияющими пятнами звезд и угощаясь закусками с длинного стола.

яхта

http://www.excursiopedia.com/uploads/products/27578/119844/big_d51182ca77c9d7cd5ecfa8af672cb5905eb4e904.jpg

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-05-11 13:34:16)

+1

8

-В Монте-Карло останавливалась на пару дней, но не была в казино, – красиво там, бесспорно, но Бернадетт всякий раз вспоминает ту короткую поездку как бы мимоходом, всегда упоминая ее так называемым вставным эпизодом в общем сюжете своего путешествия. – Что, неужели дворцы? – усмехается, идя по правую руку от Майка. – Да в Лас-Вегасе слишком много всего, Монте-Карло делает ставку исключительно на роскошь, так что туда бессмысленно приезжать с такими полупустыми карманами, какие были у нас с тобой после игры в покер.- Азарт в какой-то мере привлекает так же, как и желание чувствовать закипающую от страха и наплыва адреналина кровь в выступающих от напряжения венах; он имеет одно уникальное свойство – затягивать в себя, как в омут, и Берн однажды приходилось видеть человека с культом азарта и азартных игр, в частности. Американка привыкла делать ставку на риск и стечения обстоятельств в несколько иных сферах, а покер или та же рулетка, к которой она вместе с итальянцем уверенно направлялась через обитый зеленым бархатом игорный зал, были лишь простым нечастым развлечением. И довольно-таки интересным по своей сути, особенно когда его следствие набивает карманы заработанными в ходе игры деньгами.
-И возможностей. Да и мест тоже, - она все еще чувствовала аромат крепкого виски, а ее лицо находилось в паре сантиметров от лица мужчины. Ее самообладание медленно стремилось к хаосу с того момента, как Майк решил завести разговор в подобное русло и, наверно, все дело было в свежем морском воздухе, которого так не хватало долгое время да новой, расслабляющей атмосфере; обычно женщина так быстро не заводится. А может, все дело в человеке, хотя она не в состоянии в данный момент понять это до конца.
-Это ты не все просчитал, - усмехнулась постепенно успокоившаяся Берн, наблюдая за перелетающими цветными фишками в руках итальянца. – Майки и кружки тоже где-то достать надо. Если все бабло просадим, придется мне на набережной бардовские песни петь, а ты на гитаре подыграешь, - а может и на каком другом инструменте; как говорится, арфы нет – возьмите бубен. К слову, выступать публично на трезвую голову молодая женщина страшилась, для нее исполнение песни без выпитых до этого пары капель было сравнимо с поднятием в гору без какой-либо подстраховки. А что, в самом деле, каждый справляется со своими страхами в меру своих возможностей.
-Нет-нет, только не за меня! Лучше за этот вечер, все, оказывается, складывается донельзя удачно, - наблюдает за пенящимся шампанским, наполняющим хрустальные бокалы. – Виноградный сок с какой там крепостью?.. Ладно, в конце концов, тост без шампанского – это как брачная ночь без невесты, - прислоняет свой бокал к бокалу Ринальди. – За нас, - от приятной прохлады легкого алкоголя и его вкуса на языке белокурая американка на несколько мгновений прикрыла глаза. Наблюдая за игрой с переменно приходящей удачей, Бернадетт попутно старалась контролировать вливаемое в себя количество шампанского, которое могло ударить в хоть и заспиртованную, но все-таки отвыкшую от спиртного голову.
-Что? - Когда руки администратора пододвигали немалых размеров горку фишек, молодая женщина почувствовала внутри бьющую волну чисто ребяческого восторга и чуть не выронила хрустальный бокал на пол во время короткого поцелуя с Майком. – Ох и них…ничего себе! Давай дом снимем большой, где-нибудь у самого берега моря, какой жаба давит снимать за свои деньги? И еще можно гитару купить навороченную, споем что-нибудь вместе, на той же яхте или потом, вдвоем… А на оставшиеся деньги купим хомячков, радиоуправляемые машины и устроим хомячьи гонки, - со смехом шутливо ответила Берн да с интересом проследила за щедрыми жестами мужчины, отбиравшим некоторое количество фишек для бедного худосочного паренька возле автомата.
В машине, разместившись на заднем сиденье, молодая женщина постаралась, как это называется, урвать момент. Убрав полупустую бутылку шампанского в сторону, Бернадетт притянула к себе Майка за воротник его рубашки, цепляясь за него тонкими пальцами; теперь уже на губах у обоих был вкус дорогого алкоголя. Машина плавно останавливается как раз в тот момент, когда рука американки скользит к ширинке мужских брюк, и из-за этой остановки внутри как будто что-то да оборвалось. Возбудим да не дадим, называется. – Скажи, что мы на светофоре, - они стояли около причала, тихий шум морского прибоя отчетливо бы слышен, как и звенящий в ушах крик чаек. Вышли из машины, не забыв прихватить ту начатую бутылку Кристалла; где-то в конце улицы виднелось яркое здание казино, от которого можно было пройтись пешком по прогулочной дорожке возле песчаного берега до пристани максимум за десять с лишним минут.
-С каким он размахом встречает рассвет на яхте, - прошептала Берн, когда они поднялись на само судно и присоединились к остальным одни из последних новоприбывших гостей.
Чуть позже показался Роб Гвендони, который молодой женщине явно был по душе, она поблагодарила его за приглашение и уже хотела потянуться к красной икре, что так соблазнительно стояла на виду, но одернула руку...
-Это, кхм, я извиняюсь, дерьмо плавает по морю, а корабли – ходят, - спустя полчаса, уже выйдя в море, уверяет Бернадетт супружескую пару, которые спорят о правильности употребления слов и все не могут договориться между собой. Вот и вспомнила белокурая слова одного матроса в тельняшечке, который с открытой душой поведал ей такую умную мысль лет семь назад на берегах Индийского океана.
-Не прыгай без меня, - подойдя к Майку, который только-только освободился от компании неизвестного ей мужчины – тоже итальянца, если она правильно приметила, положила руку ему на плечо и перевела взгляд на морскую гладь. – Сойдем потом около того берега? – указывает в сторону дальнего мыса, у которого были одинокие причалы для тех, кто хочет уплыть на своих суднах подальше от суеты в центре города. – Там вроде красиво.

+2

9

- Кстати, я играю на гитаре! А ты петь можешь. Вот то например, что в клубе тогда исполняла.  – ухмыльнулся Майки, вспоминая забавный эпизод в Долзз, когда Джульет таки вытащила Берни  на сцену (в аккурат после их выходки с колючим растением) и та неожиданно для всех  показала большие вокальные способности. – Слушай, а давай напишем песню вместе? Идея неожиданно показалась очень привлекательной Ринальди – если выпить еще немного, то вообще на ура пойдет. – Потом продадим мировым группам – или свою устроим, чего!   Кто в детстве, хоть самым маленьким уголочком души, не мечтал стать рок-звездой? Тот же Майк Ринальди,  в бытность длинноволосым подростком, хотя его и сердце уже было безнадежно отдано «славным парням», иногда таки представлял себя каким-нибудь Куртом Кобейном. Особенно учась бренчать на принадлежащем Брюсу Уилкинсону с соседнего двора инструменте. Тот парнишка был талантлив, как черт, но слишком играл с пламенем – подсел на крэк и умер, так и не записав свой первый диск. Его название почему-то накрепко засело в голове у Майки-боя – «Угрозы и грозы». – Я даже как окрестим, придумал, «Ода кактусу», вот! Он кстати привет тебе передает. Я с ним здороваюсь иногда.  И  консьерж, дядя Пит, которому на хранение  и был выдан строптивый представитель флоры, иногда удивляется, иногда принимает на свой счет. – У него и имя есть, Спайк! Не слишком оригинально, но к внешнему облику и внутреннему содержанию подходит.
- Ты не против нестандартных мест? – гангстер провел рукой по волосам молодой женщины.  Ее слова о возможностях и брачных ночах, вкус ее губ, ощущение ее близости, безумно его заводили, думать об игре и еще каких-нибудь  невинных развлечениях было все тяжелее. Чтобы отвлечься, итальянец осушил очередной бокал, не то чтобы он был таким уж поклонником шипучки, но сейчас этот напиток пришелся как нельзя кстати. Хотя услышав следующее предложение Рикардс, капо едва им не прыснул.
- Давай! А чего мелочиться, тогда сразу радиоуправляемые самолетики для хомячков купим.  Будем из них асов делать.  Если разоримся, сделаем труппу и поедем по миру чесать. – рассмеялся Ринальди.  Ему так нравились чувство юмора и позитивность  Берни, с ней было очень легко и светло на душе. А итальянец сам по своей натуре очень любил веселье, любил атмосферу праздника. Она заполняла жизнь, позволяя забывать о ее пустоте, заставляла преодолевать те многочисленные трудности, которые возникали на каждом шагу – а чего еще надо? Если жизнь – это путешествие из точки «A» в точку «Б», не лучше ли выбирать cамый интересный из маршрутов?
В машине, когда они оказались рядом, быстро сделалось весьма жарко. Бернадетт притянула Майкла к себе, он целовал ее губы,  задыхаясь от желания. Когда ее рука поползла вниз, он взял ее и положил прямо на затвердевшую под тканью брюк плоть. – Тебе он нравится? – лукаво спросил он. Черт возьми, когда американка была рядом, он хотел ее постоянно,  сам воздух был просто пропитан сексом. Его ладонь скользнула под платье.  Сейчас мысли капитана южной стороны были заняты только одним – как бы сорвать его с Берн, как бы ощутить ее губы на своем члене,  как бы взять ее, обнаженную и стонущую, так, чтобы она забыла обо всем от наслаждения.  Но проклятие, они уже приехали и  их ждут. – Тут дьявольски короткие светофоры, я погляжу…
На яхте было оживленно и людно  - чем дальше  отплывали от суши, тем  веселее болтали гости. В принципе это было понятно -  с берегами Сан-Франциско они оставляли обязательства, контроль чиновников, нудную рутину. Они, пусть и ненадолго, на пару часов, отдавалась  во власть буйной морской стихии,  дышали чем-то отдаленно напоминающим пиратскую романтику.
Роберто Гвендони был вообще так чистый флибустьер.  Скинув свое одеяние от Версаче, он щеголял в белой капитанской фуражке и гавайке с обезьянами и попугаями.  С лицом уже красноватым от многочисленных двойных виски и  торчащими усами, он подрулил к Берни, одобрительно крякнув ее объяснениям. -  Весьма верно, мисс Рикардс, все верно понимаете! Хоть в плавание вас бери, вокруг экватора! – тут андербосс показал ей бледную татуировку в виде якоря на волосатом запястье. – Раньше служил во флоте, в Индийском океане.  Тут посмотрел  ехидно на окружающих его представительниц прекрасного пола. – Кстати, дамы,  хорошо, что вы здесь не рыжие – а то пришлось бы в воду, к акулам!  Рыжая девушка на борту  - к беде. Какая-то особа с огненными волосами прищурилась. – Очки дома забыл, Гвендони? Подручный дона Сальвиатти окинул ее быстрым взглядом, а затем пошел к столу,  громко бормоча себе под нос. –Да,  все в порядке - рыжих девственниц тут не присутствует… Услышавшие разразились хохотом -  а  собеседница Гвендони запустила в него пакетиком из-под сока.
При всем своем криминальном прошлом и настоящем Робби был мужиком весьма неплохим – радушным, добродушным. Люди к нему всегда  тянулись - и далеко не только бандиты. Вот и сегодня здесь были и юристы, и предприниматели, и просто обычные служащие. Соседи, дальние знакомые, близкие друзья -  тароватый андербосс всех всегда тащил потчевать, кто попадался под руку.
Майкл  Ринальди, тем временем, ввязался в оживленный спор с Беппо «Бепсом» Фиппони, одним из солдат Семьи Крусанти.  – Прыгну рыбкой, тебе говорю!  Маленький, коротконогий Бепс покачал круглой башкой. – Ты солдатиком всегда прыгал, Майки, я помню с того раза. Или бомбочкой  - и не атомной притом. Капореджиме нахмурился. – Ах так? Спорим на пузырь, что будет идеальная рыбка? Все слышали? Разбейте! Тут их обступили люди, во главе с Гвендони. – Майки, на полном ходу? Утонешь же на хер! Ну ладно, судно остановим.
Когда яхта прекратила движение, Майкл окинул всех взглядом – и вдруг, прямо не снимая вечернего костюма, прыгнул  вниз головой в воду со специально выдвинутой доски. Мгновение – и он полностью скрылся в холодных солоноватых волнах. Еще мгновение – и уже показался на поверхности, отчаянно отфыркиваясь. Ему подали стакан бренди, потом дали обтереться полотенцами, приволокли джинсы и футболку. Шикарный пиджак теперь больше напоминал половую тряпку.  Переодевшись в одной из кают, Ринальди поровнялся с Берн и подмигнул ей. - Жутко мне надоело на себе таскать эту парадную амуницию. А лучшего способа раскрутить Робба на шмотки нормальные на найти. Странный тип – всех готов чуть ли не жидким золотом потчевать, а насчет своей одежды прижимист, не потеряют ли. Глянул на нее извиняющимся взглядом, памятуя о ее ремарке. - Следующий прыжок - точно с тобой!
Согласно кивнул головой идее Рикардс насчет вылазки на берег – наплавались, кажется. Попросил Гвендони причалить – и через какое-то время они уже спустились внизу по трапу, под нестройные обещания экипажа прислать им машину, когда позвонят. Потом судно отбыло -  и с палубы Майку и Берн дружно махали десятки рук, а некоторые даже и с зажигалками. Когда белоснежный борт скрылся вдали, искатели приключений смогли осмотреться – они находились среди километров пустынного пляжа из белого песка.  До того днем тут царило пекло и потому песок  был еще вполне теплым.
- Ну что останемся здесь или пойдем бродить сразу? – неизвестность притягивала,  Ринальди казалось, что они находятся на необитаемом острове.  Вполне могли двинуться вперед, навстречу неожиданностям – как говорил его знакомый Иван, по тундре, по железной дороге. – Или тут пока останемся? -  Майк взмахнул бутылкой, которую держал. – Я у них вино уволок еще. А, блин,  стаканов-то и не захватил… Говоря это, Ринальди сокращал дистанцию, оказываясь все ближе к Бернадетт.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-05-14 12:05:39)

+2

10

-Леди Гагу хочешь вновь услышать? – ту песню она знала наизусть после сотни периодичных прослушиваний уже сидевшей в печенках мелодии, но оттого такой заводящей и все интересующей, как в первый раз. Берн знала множество песен, как бардовских, так и чисто эстрадных и всем известных просто потому, что напрочь упивалась музыкой чуть ли не с самых малых лет; именно это толкнуло однажды еще совсем юную Рикардс сесть за музыкальный и с помощью преподавателя по вокалу поставить себе голос. – А давай напишем! Все самые гениальные мысли приходят либо ночью, либо подшофе. У нас с тобой двойной удар в яблочко, стоит испытать удачу. А вдруг, как говорится, - смеется и вспоминает свою едва ли жившую мечту стать в свое время музыкантом или исполнительницей авторских песен. Свой страх перед публикой и сценой она возложила на соседнюю чашу весов с чашей, на которой лежало немалое желание заниматься делом, отвечающим ее способностям и желанию; первая чаша ушла вниз с огромным перевесом. – «Ода кактусу»? Да про него целую балладу можно написать! Такой путь прошел от твоего колена до почетного места где-то там, еще и имя получил, - женщина и сама давала имена некоторым особо значимым для нее вещам; ноутбуку, например, это изобретение рук ангелов небесных исправно служило белокурой американке уже несколько лет и не думало ломаться. – Я думала, ты его выкинуть к чертям захочешь после того вечера, - отчего-то она была в этом уверена.
Разговор о нестандартных местах был нестандартен и едва ли привычен для Рикардс, хотя в тот момент она не думала об этом и о правильности своих слов. А все потому, что в мужчине напротив было нечто такое,  напрочь сносившее крышу даже при обыкновенной для мужчины и женщины интимной близости после нескольких бокалов легкого алкоголя.
-Нестандартные места ой как заводят, - она согласно и уже наполовину осознанно кивает при ответе на вопрос и отворачивается в сторону рулетки успокоения ради. Кристалл в хрустальном бокале стал чуть теплее, и лучшая марка постепенно превращается в неохлажденную и слегка противную на вкус шипучку, как раз кстати подходящую, вероятнее всего, для них обоих.
-Боевой отряд хомячков, точно! – Майк подхватывал едва ли адекватные по своей сути задумки хмельной из-за ударившего по лбу шампанского молодой женщины, и ей это до безумия нравилось. – На самолетиках они атакуют сверху да так и пилотируют, так и пилотируют, маневрируя перед зрителями. А те, что на машинках, устраивают между собой настоящие гонки и еще успевают отвечать на обвал с воздуха от своих же. Осталось найти еще такую технику и можно в цирк уходить смело, а лучше своей командой, и то правда. - Хохочет и на малое количество времени становится именно той взрослой девочкой, что уживается в Бернадетт рядом с взрослой и остепенившейся молодой женщиной, граничит не всегда умело и в последние месяцы проявляется все чаще в подобные дни. С Ринальди ей было настолько хорошо и спокойно, что она не страшилась выпускать саму себя и казаться несколько странной, хотя, отчего это несколько…
-Сними брюки и я покажу тебе, как он мне нравится, - шепчет над ухом итальянца и слегка прикусывает его мочку в ту секунду, как мужчина перехватывает запястье блондинки и спускает ее ладонь к обхваченному тканью члену. Сжимает его, когда рука Майкла проскальзывает под платье и ложится на ее бедро, отчего по всему телу начинает разливаться волна необузданного, как оказалось по приезду к пристани, возбуждения.
Люди на яхте были представителями разных классов, однако лица у всех были одинаково напыщенные до принятия на грудь и одинаково радостные после, а Роб Гвендони оказался связующим между ними звеном – душой компании, как принято говорить в народе. К тому же, еще и бывшим моряком. – Повезло вам по Индийскому океану ходить, какие чудесные там воды! Вот когда я была в Тасмании… - дальше последовала история о приключениях с местными жителями на абсолютно незнакомом ей побережье, которую сейчас она вспоминает со смехом, хотя тогда было вовсе не до него. – Там даже город сокращение моего имени носит! Берни. Произносится так же, только пишется по-другому.
Яхта вдруг прекратила свой ход и Бернадетт дернулась, в первую очередь, в сторону стоявшего неподалеку Майка. Впрочем, его след уже простыл за бортом в теплых водах Западного побережья, а женщина только успела подойти к левому борту и увидеть то, как мужчина при полном параде выныривал наружу под общий смех и голоса одобрения.
Она сама рвалась рвануть следом, да только поздно было уже прыгать к итальянцу, возвращавшемуся обратно на судно. Посмотрела на него, мол, ну и чего ты прыгаешь без меня, поправила перекосившуюся на торсе ткань футболки и поцеловала Ринальди, чувствуя на его губах солоноватый от морской воды привкус.
Они спустились по трапу на берег спустя четверть часа и женщина чувствовала невероятное успокоение после прощания с толпой развеселых гостей Гвендони на борту его яхты, махавших мужчине и женщине уже будучи на ходу.  В уединении на километровом пляже было нечто граничащее с азартом и тягой к приключениям, ведь, как известно, неизвестность притягивает и в какой-то степени будоражит все сознание на моменты особые. Но отчего-то хотелось оставить тягу к неизвестности под присмотром самоконтроля хотя бы на время ради кое-чего другого; Бернадетт уже не могла об этом не думать.
-Можно остаться ненадолго, - итальянец подходил к ней все ближе, помахивая стащенной с яхты бутылкой вина, а молодая женщина делала короткие шаги подальше от морской воды, поближе к лесу. – Да к черту эти стаканы, - берет уже открытую бутыль из рук Ринальди, делает пару глотков и после целует мужчину в губы уже в полной прострации, лишенная возможности думать о чем или о ком-то, кроме того, кто находится рядом. Это ж надо было столько ждать, чтобы потом так желать человека уже на первой минуте их абсолютного уединения. Находит в себе силы да на несколько мгновений отрывается от Майка, легко скидывает с себя платье и возвращается обратно к губам своего мужчины, попутно стараясь расправиться с ширинкой надетых джинсов после прыжка в воду вместо классических брюк. Чувствует, как сердце начинает биться быстрее, и дыхание сбивается на более прерывистое, а когда мужчина и женщина оказываются на еще теплом после палящего днем солнца песке, совсем перестает себя контролировать. Сползает с итальянца вниз, оставляя на его торсе следы от прикосновений розоватых губ, и, наконец, добирается до желанной и уже затвердевшей плоти. Правой рукой начинает медленно ласкать член и только когда ускоряет темп да чувствует внизу живота тянущие спазмы, обхватывает губами головку и начинает работать языком. Ей нравится доставлять удовольствие своему партнеру и самой в нетерпении сгорать от желания почувствовать себе возбужденную плоть, от этого Бернадетт заводится до невероятной степени. То наращивая темп, то уменьшая его, она начинает постепенно помогать рукой и уже не погружает член полностью, хотя до конца это сделать ей все равно не удастся, как ни старайся. Низ живота тянуло с каждым разом все сильнее, от свежих дуновений ветра по коже пробегали мурашки, замечать которые просто не было сил и даже толики возможности. Когда Берн медленно убрала губы с члена, напоследок несколько раз проведя языком по его головке, она вернулась на свое излюбленное место сверху, подрагивая от каждого прикосновения рук мужчины к своему телу. Да трахни ты меня уже.

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-05-17 04:05:41)

+1

11

- А я скучал по тебe. -  Майкл произнес эти слова за пару секунд до того, как их губы переплелись. Это было и правда так – с той самой ночи он не мог не возвращаться то и дело мыслями к Бернадетт. Он вспоминал тот забавный, на грани абсурда, эпизод в клубе, эпопею с пресловутым зловредным кактусом, теперь бывшим  почетным квартирантом у гардеробщика.  Тот приятный вечер, за  бокалом горячительного и стейками из мраморной говядины, у семейства Альтиери.  И конечно, то, что за ним последовало, в красках и деталях.  В эти моменты его лицо не покидала улыбка, настроение резко улучшалось  - и  хотелось вновь увидеть Рикардс.
- Как же ты хороша. – с нескрываемым восхищением сказал  Ринальди, глядя на обнажившуюся Берн. Стройная, соблазнительная, она замечательно смотрелась на морском берегу, среди разбивающихся о валы песка зеленоватых волн. Итальянец поднес ко рту бутылку, отпил, освободил себя от футболки – и затем прижал молодую женщину к себе, накрыл своим ртом ее рот, страстно целуя, слизывая  с ее губ вкус терпкого красного вина.  Его ладони плавно водили по ее соскам, бедрам, животу, гладя нежную, столь дорогую  сейчас ему, кожу. Видимо, недаром говорят о флюидах, естественном притяжении - иначе именно в обществе этой обаятельной и взбалмошной девушки ему было так хорошо, почему приходило такое возбуждение? Полуприкрыв глаза и наблюдая сквозь ресницы за мерцанием Большой Медведицы на хмуром небе,  мафиози погрузился в негу удовольствия. То, как руки и язык Берни ласкали его член, ощущение ее теплого дыхания в районе своего живота, прикосновение ее столь нравящихся ему светлых прядей, просто сводили с ума.  Рука гангстера легла на голову Рикардс, пробежалась по ее длинным волосам, регулируя интенсивность, призывая взять его мужское начало в рот поглубже. Другая ладонь чертила круги по плечам, спине.  Желание настолько охватило его, что ему приходилось сдерживаться, чтобы не кончить здесь и сейчас.  Потому, когда Берн  оказалась сверху, капо некоторое время передохнул. Он наслаждался ароматом ее тела, щекотал и прикусывал мочку уха. И лишь потом положил ладони Берн на ягодицы, слегка сжал – и затем вошел внутрь.  Начал двигаться, рывок за рывком, вздох за вздохом, наслаждаясь ее теплотой, наслаждаясь каждой секундой близости. Поначала Майк вел любовную игру осторожно, поддразнивая, предварительно проводя головкой члена по животу и лону Берн – а потом начал овладевать ею все более энергично, жестко. Его пальцы переходили от затвердевших сосков к запястьям девушки,  то лаская решительно и твердо, то едва дотрагиваясь. Пока  к нему наконец, под бешеный стук сердца, когда он целовал ее грудь и сжимал в объятиях, не пришел оргазм.
- Как всегда здорово, да? – улыбнулся Майки-бой,  лежа рядом с Бернадетт на теплом песке и проглотив прямо из горлышка еще немного бургундского.  -  Вот мы про Доллз вспоминали, все-таки интересно, что ты тогда про меня сразу подумала, первое впечатление? Тусовщик в костюме Бриони, носящийся со своим клубом как с писаной торбой? Неплохое вино, хотя он бы сейчас выпил чего-то более вульгарно-прохлаждающего – того же пива. Ну или если замахиваться по-аристократичному,  то шампанского на льду. – Не хочешь искупаться кстати? Ночь была все-таки весьма теплая, а после алкоголя  капитану южной стороны - и море по колено. Не утруждаясь что-то на себя надевать, он вошел  в воду и, с длинным замахами рук, кролем, поплыл в ту же сторону, где исчезла белая яхта. Когда через пять минут вернулся, то был уже весь покрыт солоноватыми каплями влаги, и, вновь поцеловав Бернадетт, в этот раз передал ей вкус не бургиньона, но моря.
- Эй, а что это за город такой, Берни? – как выяснилось, Майкл Пеллегрино (высоко сижу, далеко гляжу!) краем уха как-то услышал отрывки разговора  своей спутницы с «Роббером» Гвендони. – Ты там была? Он такой же, как ты – яркий, необычный, веселый? Тебе вообще после такой насыщенной жизни, полной приключений и путешествий – не скучновато ли в Сакраменто? Пересыпал  горсть песка из одной ладони в другую – он был очень приятный на ощупь, плотный, тяжелый.  Хоть начинай замок из него строить, как в детстве. С колоннами, крепостными рвами и воротами из веточек и камешков. – А здорово тут, так уединенно. Давай останемся здесь жить, как Робинзон, и построим город, Нью Берни? И при нем цирк, где будут выступать хомячки, а мы петь «Оду Кактусу». Чем не жизнь? Хмыкнул, задумчиво посмотрел на  сырообразную луну – сейчас обратно, к  каменным офисам, теркам, бензиновой вони мегаполисов ох как не хотелось. – Хотя завтра же ведь набежит куча жадных туристов и чаек и разнесут наш город к чертям собачьим. Поднялся, отряхнул с себя песчинки, натянул джинсы, футболку. – Ну что, пойдем за хомячками? Кстати это единственное животное, которое мне в детстве совсем не хотелось завести. Ну еще рыбки, скучные какие-то. Понял, что что-то не так – но пока не сообразил, что именно. Подсознание подсказало ощупать карманты.  – Собаки дело иное – а особенно всякие дикие зверюги. Один раз мать довел до белого каления разговорами, что медвежонка  гризли домой приведу,  на ранчо у одного нашего дальнего родственника жил. Она сказала, что тогда переедет в Айдахо. А ты чем в детстве увлекалась?Вот черт! Хе... Фигня какая!  Секунду помолчал, затем с досадой пожал плечами. – Так, у меня для тебя две новости – одна плохая, другая еще хуже. Я забыл мобильник в костюме – но они, подозреваю, так и так за нами бы вряд ли подъехали, слишком бухие. Вторая хреновее – я там оставил еще и бумажник. Усмехнулся. – Ну что, идея про выступления и песни под гитару становится как нельзя актуальнее?

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-05-20 15:54:36)

+2

12

А как она скучала по нему; только известить об этом не нашлось возможности в данный момент. Казалось, намного проще передать это через ответный поцелуй и движения, когда она чуть трясущимися от неистового желания руками проводила по сильным мужским плечам и прижималась оголенным телом к такому близкому и в какой-то степени дорогому в эту самую секунду человеку. Для молодой женщины было и остается удивительной ее немалая тяга к Ринальди и их некое взаимное притяжение, а ведь уже не спишешь это на весеннее обострение и прочие глупые отговорки взамен непонятной, но простой истины.
-Майкл, - его имя слетело с губ Бернадетт на выдохе прямо над ухом итальянца, когда она, уже лежа на нем, терпела его дразнящие движения и изнемогала от тянущей приятной боли в низу живота при ощущении головки члена на нем.
Впившись в губы Ринальди своими, ладонями молодая женщина плавно и слегка надавливая, проводила линии от торса до плеч, сердечный ритм с каждой секундой увеличивался, и дыхание из-за этого становилось прерывистым и тяжелым. Когда Майк резко вошел в нее, Берн, не отрываясь от поцелуя, издала приглушенный стон и на несколько мгновений впилась пальцами в плечи мужчины, и только одно долгожданное ощущение члена в себе уже лишало всякого рассудка. Резкие движения, при них американка едва ли касается губами разгоряченной кожи итальянца и чувствует учащенный его пульс, когда перехватывает запястья. Когда перед глазами начало мутнеть от нарастающего удовольствия, стоны с уст стали слетать все чаще, а на самом его апогее женщина протяжно простонала под бешеный стук о ребра сердца, крепко прижимаясь к Майку обдавшим жаром телом.
-Шикарно, - вальяжно развалившись на теплом после жаркого дня песке, произнесла молодая женщина и улыбнулась. Взяла из рук итальянца бутылку красного и сделала небольшой глоток, а после вопроса задумалась и постаралась вспомнить, каким еще тогда трезвый ее ум состроил первое впечатление о мужчине рядом. – Ну, кажется, ты для меня тогда был человеком, который всегда и везде делает ставку на пафос и роскошь, а еще такой важный и гордый, как павлин, - смеется, переводя взгляд на Майкла. – А я какой тебе показалась? – чистое любопытство так и начало ее распирать.
Бернадетт проводила взглядом уходящего в сторону морской воды мужчину, а затем и сама пошла за ним следом, желая немного освежиться в такую-то теплую погоду да еще под ночным небом. После возвращения на берег она плюхнулась обратно на песок, убирая мокрые волосы с плеч на спину. – Была проездом. Город симпатичный, но обыкновенный, хотя может я просто не успела его разглядеть, как следует, - ответно поцеловала вернувшегося к ней Ринальди в соленые от морской воды губы. – В Сакраменто не скучно, а…по-другому, - притянула к себе колени и обхватила их все еще мокрыми руками. – Но он – мой дом, как бы я его не любила когда-то и все пыталась из него сбежать. – Да и сейчас порой есть желание это сделать, в определенные моменты.
-Зарабатывать будем на хомячьей формуле-1, люди клюют на все диковинное и будут съезжаться сюда со всего света, а мы с тобой еще альбом запишем, и на обложке его будет тот самый кактус в горшочке. О! И напишем еще «Балладу о вине», чур с меня текст, с тебя музыка, - гениальный жизненный план, родившейся после выпитого вина. Была бы водка, эти двое уже давно начали бы его осуществлять. – Нет, знаешь, этот пляж хорош тем, что до него еще не добралась рука человека. Сюда бы приезжать периодически, пусть это будет наше место, - приподнимается следом, натягивает на себя помятое от лежания на нем платье и трясет копной белокурых волос, пытаясь их просушить еще немного и отряхнуть от песка.
-Хомячки – это декоративные животные, с них только умиляться можно и смотреть, как они еду за щеки закладывают. А рыбки…мама однажды предложила их завести, когда я мелкая была. Так я потом еще неделю бегала и выпрашивала аквариум с акулой, а что, тоже рыбка, - уточнять надо было, а то Берн и вправду, маленькая, неугомонная и с двумя хвостиками чуть ли не на макушке, носилась за бедной матерью и кричала о том, что не отстанет, пока ей не купят акулу. Купили. Игрушечную, правда; а что, тоже ведь акула. – В детстве меня пытались сделать балериной. Вот ты представляешь меня балериной? – пытается встать на носочки на песке, но валится на бок. Чуть ли не валится полностью, когда Майк произносит две нежданные новости, к которым никто из них двоих не был готов. – Что за пи…пи…пироги такие! Я тоже там свою сумку оставила, - от упоминания пирогов блондинка вспомнила Джульетт и резко захотела ее божественной домашней выпечки. – Спустя несколько лет мы будем давать интервью и расскажем, что именно с попытки заработать деньги на поездку до дома началась наша музыкальная карьера, - усмехается и идет вперед, через небольшой лесок, отделяющий проезжую часть от песчаного пляжа. Идти даже по утоптанной дороге босиком было неприятно, но не было высшей меры жестокости идти по ней на каблуках, так что из двух зол пришлось выбирать первую. – Смотри, какая большая белка, - пихает в плечо Майка и указывает в сторону небольшого куста, под которым спряталось диковинное животное. – Какая-то она чересчур большая…Может, это бобер? – странно было встретить в данной местности квокку, чем-то напоминающую всех перечисленных выше животных в темноте, при плохом освещении или людям с минусовым зрением. Бернадетт стала медленно к ней подходить, стараясь не наступать ни на какие веточки, чтобы вследствие чего не спугнуть зверька треском и своими бранными выкриками от боли. – Иди-ка сюда… - еще секунда, и она бы спряталась в кустах, но руки молодой женщины ловко перехватили квокку и заботливо прижали ее к себе. Господи, до чего же милое, пушистое, улыбчивое…
-Стоять!! – вдруг из тени деревьев выскочил высокий, худощавый парень в гавайской рубашке и джинсах, весь запыхавшийся от бега и поникший от усталости. Но крикнул так, что кровь в жилах на секунду стала стынуть. 
-Да стою я, стою! Зачем же так кричать? – перепугавшись не на шутку, Берн метнулась к Майку, все еще держа в руках неведомую ей зверюшку.
-Мы…искали ее…пять дней, - парень говорит с французским акцентом и указывает на пушистый комок, переводя дыхание. – Редкое животное, уникальное, это вам не кошку потерять. У нас и еноты убегали, шастали тут вокруг, но квокка… дайте ее мне, прошу вас, мадам. – Он смотрел таким умоляющим взглядом, но у Рикардс сердце кровью обливалось отдавать животное подозрительному иностранцу; однако все же передала в чужие руки, обняв пушистого сумчатого напоследок.
-Вы – это кто? – поинтересовалась блондинка.
-Тут цирк животных стоит неподалеку, не знаете, что ли? – сказал парень, недоверчиво оглядывая мужчину и женщину, а затем вдруг просветлел. – За то, что вы нашли квокку, я хочу угостить вас ужином! Или просто приходите к нам в гости, пару часов назад закончилось выступление, мы там отдыхаем в шатрах, пьем, танцуем. Пойдемте-пойдемте!  – Берн вопросительно посмотрела на итальянца с улыбкой на губах, думая о том, что попасть к сомнительным циркачам с такими редкими и запрещенными для легальной перевозки животными, как квокка, не такое уж плохое продолжение их маленького приключения. Могло быть и хуже.

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-05-24 06:34:50)

+1

13

- Как видишь, я не всегда такой. – улыбнулся Майк,  растянувшись на песке. Еще было бы лучше,  если бы сейчас был солнечный день -  и можно было бы вдоволь пожариться на пляже,  с «кровавой мэри» и мороженым. Но тогда здесь тусовалась бы хренова куча народу, разные там серфингисты, семейные пары с многочисленными детьми и надувными спасательными кругами и матрацами, всевозможные  отдыхающие. И потому не было бы так уютно, не было бы уединения такого. Звезды, шум прибоя,  песок – красота, одним словом. – Честно?  - Ринальди прищурился, вспоминая впечатления от того вечера в Доллз. – Мне тогда показалось, что вы с Джулс поставили своей целью быть мне занозой в заднице. Хотелось запустить в вас этим кактусом, как бумерангом.  Да и не только в них, а еще и в Агату, Пульса, официанта-воришку и еще многих присутствующих. Приятно, что мы иногда способны сдерживать свои импульсы.
- А мне, на самом деле, Сакраменто всегда казался скучноватым. Не хочу быть нескромным, но будто маловато для меня, что ли… -  задумчиво сказал Ринальди,  одновременно дотронувшись до тонких пальцев молодой женщины своей рукой. – Он очень хорош для тихой жизни, комфортен, но… На мгновение запнулся, думая, как лучше выразить свою мысль. – Тебе нравится в Нью Йорке? Мне так очень . Там постоянный калейдоскоп эмоций,  красок, событий, постоянное движение…  Да и те же Фриско и ЛА как-то поразнообразнее будут.  Хотя это, конечно,  так,  рассуждения в пользу бедных.  Никогда он отсюда не уедет, разве ногами вперед или под конвоем. Никто не отпустит – да и не захочет, понимает ведь, что бизнес его здесь, и друзья, и Семья. – А ты, если выбирать какой-то город мира, любой…  Не Сакраменто. Где бы хотела обосноваться?  В конце концов, Рикардс повидала столько мировых столиц, возможно, на чем-то у нее остановился глаз? – А приедем сюда еще обязательно. Уже с готовой «Балладой о вине» и машинками для хомячков.
Вскоре они уже шли по тропинке, поросшей невысоким кустарником, и вовсю болтали. – Вот, вот,  хомячки только и делают, что хомячат! А мне всегда хотелось собаку, огромного такого ньюфаундленда, помнишь, говорил. Тут Ринальди себе словно представил эту массивного гиганта с кроткими глазами, носящегося по его дому и молотящего по мебели длинным пушистым хвостом. – Но тут мать опять сначала грозила, что если заведу, сбежит в Миссисипи. А готовить тогда из нас никто, включая отца, не умел, так что это вызвало бы некоторые проблемы…   Шутливо прищурился. - А потом Фрэнк научил меня жарить сосиски на гриле. И мы таки завели пса, звали его Боуи  - и вскоре уже мама в нем души не чаяла. Мы с ним в футбол играли, он мастерски научился лапой мячой отнимать у меня, чистый Дэвид Бекхем. А еще ходили купаться на реку Сакраменто – но там было плохо, что чуть я заплывал подальше,  он начинал паниковать, что утону и гнать меня носом к берегу.  Услышав про акулу, ухмыльнулся.  - Наш человек! Ну что же, теперь точно знаю, что тебе подарить.  Звучало угрожающе  - но на самом деле отнюдь не было нереализуемым. Есть же маленькие акулы-пигмеи, длиной в пятнадцать сантиметров. Для аквариума самое то.   – Думаешь, можем использовать твои балетные  навыки для того, чтобы заработать на билет домой?  Вообще, мне кажется, ты, если захочешь, что угодно можешь сделать и всему научиться. – помог Берни встать, приобнял ее. – Да не парься, что – нибудь  придумаем. Главное до телефона какого-нибудь добрести.
Но сначала они добрели до странного и на редкость симпатичного создания, сразу вызвавшего живой интерес у обоих. Да и весьма мирного (или просто пофигистичного?), в придачу. Вот как сразу пошел на руки к Бернадетт. - Я таких даже в зоопарке не видел… Какой, однако, прикольный... - удивленно произнес Ринальди, подходя, чтобы погладить то-ли-бобра-то-ли-белку – Может, детеныш капибары?  Чем-то щекастый незнакомец напомнил Майку этого увесистого грызуна, хотя по размерам явно не тянул, не тянул.  Неожиданный окрик и разъяснения появившегося на горизонте француза внесло некоторые поправки – однако, кто такая это квакка (квикка?) гангстеру так ясно и не стало. Из солидности он не переспросил – но, как истый любитель животных, тут же заинтересовался енотам.
- У вас и потаскуны… э… полоскуны есть? – вино – не вода, вот и заговариваться начал. – Домашний зверинец? Бывают любители, собирающие у себя на ранчо целую Красную Книгу –  вот и этот представитель фауны явно был редким каким-то. Но тут же Майку было дано объяснение, что вовсе не зверинец, а цирк. И приглашение его навестить. Ни минуты не колеблясь, Ринальди с уверенностью сказал – Конечно же пойдем! Подмигнул Бернадетт. – Всегда хотел поглядеть цирковую кухню изнутри.
Путь туда занял весьма недолго -  и вскоре они уже оказались внутри своеобразного кемпинга, сплошь покрытого разноцветными шатрами. Пахло обычными для такого места резкими ароматами, играла музыка, земля была усыпана конфетти и ленточками – а по всей территории вольготно бродили  артисты, дрессировщики и их подопечные.   Кое-где были расставлены пластиковые столы с выпивкой и скромной закуской.
Провожатый оказался бойким малым и быстро начал знакомить Берни и Майка со своими товарищами. А их тут было много, на разный вкус и цвет.
Так, неподалеку от входа, в особом вольере,  устроились мускулистый здоровяк с черными усами, в трико телесного цвета,  и громадный бурый медведь. Они репетировали, перекидываясь баскетбольным мячом. Время от времени у них случались недоразумения и они рычали друг на друга совершенно одинаковыми голосами. А потом мирились, вместе же лакомясь медовыми коврижками из стоящей рядом упаковки.
- Иштван и Иван! – представил их француз.  Только что так смело себя ведущий с хищником богатырь (он и был Иштваном) при виде Берн как-то стушевался,  кинул взгляд на свое пропотевшее трико и пробормотал нечто вроде. – Я польщен… Иван же воспользовался моментом и самолично отправил в пасть внеплановую коврижку.
Где-то в середине лагеря сидели трое карликов (один в сомбреро и все, без исключения, с красными физиономиями выпивох). Они отхлебывали виски из одной бутылки и играли в покер, время от времени разражаясь столь сложными ругательствами, что это вызывало даже невольное уважение. Около них суетилась проворная мартышка в атласной юбочке, воровавшая со стола карты.
- Тролло и Болло, клоуны! И Золло, клоун и… шпагоглотатель. –  явно это была какая-то внутренняя шутка, потому что спутник Берни и Майка хихикнул. Золло (он был тот, что в сомбреро) сжал мохнатый кулак и хриплым голосом произнес. – Дождешься…  Потом галантно приподнял свою шляпу и пояснил уже Рикардс. – Не обращайте внимания, мадам, Франсуа у нас на голову тюкнутый… С самого Рио-де-Жанейро, где его, беднягу,  в загоне львов случайно заперли…  Тетя Фатима, уборщица наша, потом все ворчала, что за львам убираться сподручнее… Франсуа покраснел и что-то невнятно промямлил. Однако затем указал и на обезьяну. – Наша звезда, мадемуазель Зизи. Мартышка стрельнула  хитрыми черными глазками, погляделась в висевшее у нее на шее зеркальце – и вдруг склонилась в изысканном реверансе.
Продолжить знакомство не удалось – ибо в сторону собравшийся около карликов группки уже спешил еще один человек. Полный, с невероятной длины усами, уходящими куда-то за уши, он был обряжен в красный фрак и держал в руках хлыст. Воспрянувший духом Франсуа кинулся к нему и начал что-то нашептывать на ухо. В следующую минуту толстяк уже целовал руку американке и тряс руку мафиози.
- О, фрау! О, майн либер герр! – восклицал он, от избытка чувств прижимая к груди свой кнут. – Вы нашли квокку! Как я могу благодарить? Добро, добро пожаловать в наш цирк! Я есть его директор, маэстро Максимилиан!

+1

14

-Но постоянно чего-то недостает, - по-своему закончила недоговоренную Майклом фразу и поймала себя на мысли, что давно она не заводила разговоры в подобное русло с другими людьми, будь они одноразовыми знакомыми на вечеринках или близкими сердцу и духу товарищами. – Про калейдоскоп ты правильно сказал. В Нью-Йорке столько всего происходит, что даже группа людей в костюмах зомби может остаться незамеченной. И мне он нравится, хотя я представить не могу, как люди живут там по многу лет, - и если на Рикардс Сакраменто порой давит своими границами, то Большое Яблоко в определенный момент начинает давить своей многомиллионной толпой.
-Наверно, нигде, - после недолгих раздумий, пожала плечами молодая женщина и произнесла это как-то неопределенно, хотя в тот самый момент в ее голове не было иного, альтернативного ответа. – Сложно вот так говорить. Иногда приезжаешь в город и думаешь: «Вот оно, вот здесь хочется жить!», и я бы осталась в том месте, где также думаешь спустя долгое время, даже когда место раскрывается со всех сторон и предстает в своем истинном свете, - запускает ладони в белоснежный мягкий песок и, набрав его как можно больше, пропускает между пальцами. – А что насчет тебя? Представь, что с Сакраменто тебя ничего не связывает, и ты можешь хоть завтра собрать чемоданы уехать, куда только захочешь. Куда бы ты поехал? – с интересом поглядела на итальянца, уже стоя босиком на песке в помятом платье своем винного цвета.
-Помню, а еще я помню, что ты до сих пор хочешь собаку, но не решаешься ее завести,- с усмешкой отвечает блондинка, ступая уже по сухой траве, все так же босиком, держа в руках непригодные для прогулки по лесу туфли. – У тебя есть племянник, он ведь может приглядеть за псом, когда ты будешь весь в делах. Или он не в этом городе живет? – помнится, Майк упоминал своего родственника в тот вечер на ее квартире, но до подробностей насчет места проживания они так и не добрались.
-А нам мать так и не разрешила завести собаку. Она говорила: «В доме четыре подростка переходного возраста, я буду бояться за бедное животное! Вот вырастайте и заводите себе кого хотите, а меня вы не переубедите», -  передразнила нравоучительный голос миссис Рикардс и растаяла от умиления, как сладкий пломбир под палящими лучами июльского солнца после рассказа мужчины о своем питомце. – Вот, что называется, собака – друг человека! Мне иногда кажется, что Шашлык, пес мой, все вокруг понимает, и меня тоже понимает, только сказать ничего не может. И чувствует тоже все, я, когда болею или просто плохо мне, он не отходит от меня. Интересно, все собаки такие… - а дальше пред ними предстала не то белка, не то бобер, не то капибара, с наименованием заморским и видом неместным, но животного улыбчивее и милее Бернадетт еще не встречала. А когда этот зверек стал нежданным пропуском в закулисную жизнь цирка, каких осталось совсем мало в Америке, вечер стал приобретать совершенно другие оттенки.

Этот цирк был именно тем цирковым каноном, который принято изображать в сказках, балладах, притчах, мультфильмах, художественных фильмах и так далее, где есть место вымыслу и какой-то доли фантастики. Тут тебе и огромные разноцветные шатры, и люди необычайные в необычайных одеждах, и животные, каких на улице не встретишь и в зоопарке порой не сразу отыщешь. Бернадетт казалось, что это все не совсем явь, или это выпитое недавно вино так ударило в голову, что все вокруг сияло красками яркими и с каким-то чудным светом – не понятно. И пока их сопроводитель-француз знакомил со всеми подряд, начиная от русского укротителя медведей до самого владельца сего чудного балагана, вокруг только разгорался костер праздного веселья и все, кажется, были только рады компании неизвестных, случайно забредших на их территорию людей. Как оказалось, квокка – животное действительно редкое и живущее исключительно на территории Австралии в ничтожно малом количестве, вымирающим в силу того, что сумчатое это – беззащитный перед природой зверек и лакомая добыча любого хищника. Как она оказалась на американском континенте, если помнить о редкости животного и пристальном надзоре над видом – не ясно, зато было предельно ясно, что потеря его означала потерю огромного состояния.
Но вернемся к владельцу, упитанному и высокому, метра под два ростом точно, на которого Рикардс смотрела снизу вверх и даже как-то немного робела, несмотря на веселое настроение и добродушный вид того. Он все предлагал выразить свою благодарность, громогласно изрекаясь на английском с явно слышимым немецким акцентом, посмеивался и отвлекался на дерзких опьяневших карликов, что-то выпрашивающих у начальника уже на чисто немецком языке.
-Гости! У нас гости, Максима, чэго дэржишь на пороге, преглашай за стол! –подошедший к Максимилиану мужчина был ростом с Майка, с плотной фигурой и раскрасневшимся от жара костра лицом, черными, как смоль, волосами, в которых уже проглядывалась седина, такими же черными усами. Одет он был по-простому и несколько выделялся среди циркачей, как казалось на первый взгляд. – У нас там мясо, кортошка, сасиска, все на костер поджарэно, только с пыла с жара! Коньяк, водка, грузинский вина лучший сорта, - указывает в сторону кострового места, вокруг которого расположилась группа циркачей и даже некоторые зверьки, в том числе и звезда мадемуазель Зизи да бурый медведь, сидевший неподалеку неизменно вместе с Иваном. – Дзамико, чемо карго, праходитэ, я слышал, вы и вы нашли квокка, эх, какой вэликолэпный пара! – гостеприимного циркача зовут Джанико Джугашвили, и именно его большую часть времени за первый час, проведенный у костра с едой и выпивкой, местным ребятам да мужчине с женщиной пришлось слушать. А говорил он о том, как его прадед еще в довоенную эпоху стал жертвой репрессий тогдашнего Джугашвили – не предка или простого однофамильца, а «папка всэй Совэтский Союз», как мать его в период оттепели вернулась из Торжка в Тбилиси и дала возможность детям расти и жить на родине. Как он сам за полгода до распада СССР эмигрировал в Америку в погоне за мечтой, будучи простым ветеринаром с маломальским опытом работы, как он однажды встретил Максимилиана и ушел в его цирк, став неизменным его помощником. А когда, после перехода на темы любовные, он перетянул в разговоре одеяло на себя и стал рассказывать про некую Нино Катамадзе, все отчаянно вздохнули, как выяснилось, потому, что слушали эту историю по сотому кругу.
-Я встрэтил Нино дэсять лэт назад в Нью-Йорке и с той пора она мая сикварули. Вэликолепный жэнщина, однажды я увижу ее вновь и ужэ нэ буду дураком, никогда нэ отпущю. А как она поет, дайтэ гитара, я вам спою! – женская песня в исполнении мужчины звучит не всегда красиво, но, не зная слов, Берн словно чувствовала мнимый ей смысл песни и упивалась ею в исполнении грузина, настолько оно было душевно. Это была «Once in the street» и, видимо, все вокруг слушают ее не в первый раз, и не в десятый, но действует она неизменно проникновенно.
-Раз уж пошло такое дело, - отойдя после песни, выпив вина, Бернадетт потянулась за гитарой, приподнявшись и наклонившись вперед, и в который раз уже заметила, как Зизи играет с ней в зеркало, повторяя те же движения и даже мимику. Показав той язык, женщина хотела вернуться на место, но не тут-то было; рядом с Майком уже восседал енот-«потаскун», с удовольствием жуя поджаренную на костре сосиску, и Рикардс села бы на пушистую грелку, если не чуть не вызвавшие у нее панику хмельные возгласы. Отдав гитару Ринальди, блондинка постаралась поднять животное, но опять-таки, не тут-то было, и с первого раза пятнадцатикилограммового енота даже сдвинуть в сторону не вышло. Но когда восседавшая неподалеку Изергиль - престарелая хозяйка пушистого толстяка и таких же пятерых его сородичей поманила того орешком, он лениво подвинулся в сторону и дал возможность женщине сесть рядом с итальянцем.
-И они у вас еще умудряются убегать?
-Каждую неделю, милочка! Филя самый активный, просто он очень упрямый, - и причем большой любитель вкусно перекусить.
-Что, Майк, споем? – погладив мужчину по колену, спросила американка. – Знаешь Эрика Клэптона? Его «Change the world» в конце девяностых звучала всюду, как сейчас какая-нибудь попсовая песня про люстру и тому подобное, - пока выбирали песню, пока пели, а пели душевно, после грузинского-то вина, наступила середина ночи. Для Рикардс стало открытием то, что Майк не только прекрасно играет гитаре, но и поет так, что, как говориться, «трогает», и это успела отметить не только женщина, однако выражал свои эмоции за всех остальных захмелевший Джанико.

-Так как же мне вас отблагодарить, мои музыкальные герр и фрау? – Берн, честное слово, не знала, что и просить. Звонить на яхту в такой час было бесполезно, пьяные в хлам мореплаватели за грохотом музыки и собственным гоготом не услышат даже пушечный выстрел, что можно говорить про звук входящего вызова.
-Нам бы до города на рассвете добраться, - смотрит на Ринальди. – Мы тут как бы как два синьора Робинзона, без вещей и денег. Так уж вышло, - смеется и отправляет в рот отломленную с  лежащей на тарелке ветки виноградинку. Иван привел своего ласкового бурого и, как он сказал, самого дружелюбного в этом зоопарке зверя, уселся с ним рядом и протянул Максимилиану стакан с водкой. Тут и квокка подскакала, которую, как оказалось, зовут Сэнди, а за ней ее смотритель Француа скорее полз, чем шел; напился на радостях вина грузинского с непривычки и напевал «Padam, Padam » Пиаф вместе с молоденькой француженкой, приходившейся ему женой. Владелец цирка сего верно подмечает, что на своих ошибках французы не учатся, наблюдая за свободно и безмятежно скачущей возле Майка и Берн квоккой; а ей все нипочем, у нее, вон, орешек под лапками попался.

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-05-31 12:50:25)

+1

15

- А я вот не знаю до конца, где я хотел бы жить, определиться не могу. Наверное полгода  в каком-нибудь крупном и ярком городе Европы, а полгода – где-нибудь на тропических островах, на уединенной вилле, среди, знаешь, всяческих там кокосов да кораллов.  Выходить себе в море на собственном катере, когда захочешь… - эта мысль неожиданно представилась Майку весьма привлекательной. Ведь до конца он не мог понять, что ему ближе – мегаполисы с их шумихой, барами и тусовками, круговертью удовольствий, либо же дикая природа, свобода, которую дают просторы лесов и саванн. Хотя постоянно обитать в дискомфортно-походных условиях он бы не захотел, это точно. -  Племянник  у меня тоже нередко бывает в разъездах – да и опыта ухода за животными у него нет особого… Да и вообще ведения домашнего хозяйства – ведь Майки прекрасно помнил, какие фокусы проделывал Ал, чтобы заставить посещавших его девушек гладить его рубашки или мыть полы. Понятное дело – с отрочества жил на всем готовом, в отличных условиях. Впрочем, возможно, в тюрьме он и овладел различными бытовыми навыками  - хотя вроде, с его изворотливым умом, и там сумел других припрячь. – Наш пес считал, что человек – это друг собаки! Помню, когда я приходил домой из школы, сразу бежал ко мне с игрушками своими и лаял, пока я не начинал с ним носиться. – рассмеялся Майкл, вновь переживая эти приятные минуты детства, о котором он, вообще-то, обычно вспоминал без всякого удовольствия. В одну минуту даже показалось, что мокрый нос Боуи вновь тыкается ему в руку – и на минуту стало грустно. Насколько все тогда было проще. - Шашлык – твой первый питомец? Ну да, наверное, когда ты по миру ездила, не было возможности. Карантины и всякое такое. Немного помялся, не зная добавить это или нет. – И, на самом деле, когда тебе плохо или что-то  - можешь мне позвонить, вот. Приеду, что-нибудь придумаем. У меня полно свободного времени… Найдем способ тебя отвлечь, в общем… Вас, никак, синьор, начало клонить в сентиментальность? И какая же это уже стадия опьянения?
В цирке было настолько весело, что капитан южной стороны, казалось, забыл о времени. Из  медвежьих объятий владельца цирка Максимилиана они попали в гостеприимные руки его помощника,  добродушного усатого дядьки с труднопроизносимым именем Джанико Джугашвили.  К нему мафиози воспылал неожиданной симпатией (под спиртным это совсем не трудно)  - и его прозвание, и внешность, и даже манеры чем-то (очень отдаленно) напоминали итальянские. Вскоре они уже все – люди и звери - вовсю трепались около костра,  поедая горячую еду и запивая душистым грузинским вином.
- Эээ, дарагой, дарагая, ешь шашлык-машлык, чахохбили в горшочке, пей кинзамарзаули! - угощал тароватый южанин Майка с Берни, время от времени окидывал их одобрительным взглядом, цокая языком. – Ай, красивая пара, красивая!  Майкл с улыбкой коснулся пальцев Рикардс. – Ха, он не первый это говорит. Неподалеку карлики принялись жонглировать всякой всячиной, а Джанико начал играть на гитаре, разразившись берущей за душу, но непонятной песней, на чужом языке.  Отвлекшись на все это, Ринальди не заметил, как Бернадетт отошла – и когда повернулся, чтобы обратиться к ней, увидел, что вместо молодой женщины около него теперь восседает увесистый енот-полоскун, молотя по земле пушистым полосатым хвостом. – Ты откуда тут взялся, малыш? -  озадаченно спросил Майк симпатичное животное, погладив его по хвосту. Тот в ответ, подняв свою украшенную, как у Зорро, черной масочкой, морду, поглядел на Майка со смесью требовательности, просьбы и бесконечной скорби. Смотрел он, разумеется, на наполненную жареными лакомствами тарелку, которую гангстер держал в руках. – Ну ладно.  Протянул зверьку кусок жареного тоста  - который тот с готовностью принял и, предварительно тщательно вымыв в находящейся рядом лужице, проглотил. Вернувшись, дернул Майка лапкой за штанину. Теперь буровящий взгляд черных глазок был на сосиске
– Эй, а тебе можно? – усомнился мистер Ринальди, и в ответ енот умильно заурчал, доказывая, что можно, нужно и даже полезно. – Держи. До возвращения Берни они с обретенным шерстистым другом молча закусывали вместе.
- Как бы она у вас снова не убежала! – Майк обратил внимание на вновь скачущую вокруг квокку – но циркачи, вернув сумчатое сокровище, вроде как почивали на лаврах, выпивая и ужиная в свое удовольствие.  Капореджиме походя договорился с  директором Максимилианом организовать несколько шоу в своем клубе. Затем ударил по струнам и вместе с Берни запел до боли известную песню.
- If I could reach the stars I'd pull one down for you
Shine it on my heart so you could see the truth
That this love I have inside is everything it seems
But for now I find it's only in my dreams
Постепенно начало светать – и тогда за Бернадетт с Майклом прибыло заказанное такси, в которое они и загрузились. Сколько длилась дорога – сказать сложно. Ринальди задремал, прислонившись своей щекой к щеке Берн. Вдруг его рука легла на что-то чрезвычайно теплое и приятное на ощупь. – У вас отличная меховая шапка, сэр. –  похвалил Майкл сквозь полусон  - и услышал недоуменный отзыв водителя. – Спасибо, но у меня нет никакой шапки. Протерев глаза, Майки-бой перевел взор на то,  что у него находилось под ладонью – и остатки дремы мигом вылетели из него. Около них мирно посапывал улыбчивый представитель фауны. – Берн! Берн! Это квокка! Она увязалась за нами!

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-06-02 16:51:34)

+1

16

Шел третий бокал грузинского вина, что был всегда полон лишь наполовину и только наполовину потому, что, следуя логики Берн, количеством осушенных бокалов она обманывает свое пристрастие к большому количеству спиртного, но само количество спиртного в этих бокалах не даст ей до конца потерять голову и рассудок от хмеля. Это было умно, хитро и изворотливо, но, к сожалению, голову Рикардс все же медленно, но постепенно начинала терять, однако благодаря причудливой разношерстной компании циркачей да Майклу это происходило не просто медленно, а, как говориться, so slow.
На последних минутах пребывания в наполненном неким волшебством и праздным духом месте, что только не происходило вокруг. Медведь подпевал Джанико и песням Катамадзе в его неизменно душевном исполнении, еноты нашли в Ринальди своего нового друга и кормильца да воспевали его до уровня некого божества наполненного гастрономическими дарами Олимпа, вытанцовывая вокруг мужчины ради какого-либо лакомства, поданного с его рук. Карлики все не отставали от молодых улыбчивых ассистенток и гимнасток, а двое из них вдруг как-то отстали от компании и остановились около Бернадетт и Майка, так сказать, побеседовать о жизни. В конце разговора стало ясно, для чего они ловко и энергично рассказывали о своем цирковом мастерстве и умении, при своих-то габаритах, обращаться с любого вида животными, даже такими хищниками, как львы. Один из них протянул мужчине и женщине листовку с красочным изображением их братского карликового дуэта, а на обратной стороне был текст:
«Свадьбы, юбилеи, корпоративы, за двойную плату – похороны, за тройную – придем в одеждах Тириона Ланнистера».
Посмеялись, а визитку все-таки оставили.
-Слушай, Майк, можем нам тоже свой дуэт основать? Официально так-то, - итальянец уже успел провести беседу с Максимилианом на максимально деловом уровне, насколько это возможно в данной обстановке, и Берн поразила его хватка; вот ведь везде поспеет! – И напишем на визитке: «Свадьбы, юбилеи, похороны. Дорого. В кризис работаем за еду. Вызывая нас, вы соглашаетесь на выступления американки и итальянца с грузинскими песнями, поем как можем, зато с душой. Вип-услуги: хомячьи гонки. За полную предоплату кактус в подарок. Многодетным семьям скидки».
На этой весьма богатой на генитальные мысли ноте мужчине и женщине была подана желтая карета с водителем невысоким, в фирменной шапочке, похожий на товарища Берия в профиль. Джанико сердечно прощался с гостями и все нахваливал музыкальные таланты именно Ринальди, считая, что только итальянцы и грузины могут душевно исполнять мелодию любого вида и года написания. Бернадетт была слишком нетрезва, чтобы обижаться, полагая, что не происхождение человека является основополагающей его таланта. Но не могла хоть частично не согласиться со словами Джугашвили.
Машина катила в сторону снятого на время пребывания в Лос-Анджелесе домика, тишина непривычно давила на виски и не хуже снотворного погружала в сон удивительно быстрыми темпами. Берн прижалась к мужчине, и уже входила в ворота царства Морфея, как вдруг ее слух зацепили возгласы и вытащили за шкирку в реальность.
-Шапка? – сонно пробубнила блондинка, зевая, прикрыв рот ладонью. – Что?.. Мать твою ети, как она тут оказалась? – а квокка беззаботно и с видом полного непонимания абсурдности происходящего прыгнула и уселась между мужчиной и женщиной, сжимая в руках какой-то маленький пожухлый дубовый листик. Берн подняла потерянный взгляд на Майка и усмехнулась, когда увидела на его лице похожие смешанные чувства.
А машина тем временем подрулила по подъездной дорожке к домику, водитель с крайне заинтересованным видом осматривал парочку с причудливого вида животным на руках, выпуская их из салона.
-Ты веришь, что это и вправду с нами происходит? – подходит к итальянцу, когда автомобиль скрывается за поворотом, и утыкается лбом в его крепкую грудь, вдыхая запах костра и аромат терпкого вина, что остались на мужской рубашке. В этот момент уже не было никаких сил куда-то бежать и резво решать вопрос с петардой в одном месте, душа, тело и разум желали малейшую дозу спокойствия, что была за дверьми этого небольшого, но современно отделанного двухэтажного дома. Даже квокка, сидящая на руках, стала вполне нормальным, совершенно неудивительным явлением. Но эта история не может закончиться именно так и прямо на этом душещипательном моменте стоящих Берн и Майка под навесом ночи, медленной перетекающей в раннее утро.
-Дверь. Майк, дверь закрыта, а ключи на палубе яхты, - нет, ну какое же это судьбоносное безобразие и уже никак не развлечение, а самое настоящее издевательство! Но замок – не препятствие для гусениц танка, как когда-то давным-давно философски подметила Рикардс и сейчас потянула своего товарища по несчастью во двор, осматривая окна. С радостным и бодрым, словно не было той сонливости, видом она осмотрела толстое и ветвистое дерево около самой южной стены, скинула туфли, повернулась к мужчине, раскинула руки и с лукавой улыбкой сказала:
-Возьми меня, - слишком двусмысленно, ну да ладно, слово не воробей. – Подсадишь на ту ветку? Я в детстве и в школьные годы любила лазить по деревьям, а тут до второго этажа не так высоко карабкаться. Вон то окно может быть открыто, хочу проверить и вспомнить молодость свою, так сказать, - в платье, на босу ногу быть девочкой Маугли не так уж и просто, благо, забираться и вправду было невысоко, а с ветви оставалось только дотянуться до оконного стекла... Поддалось, и женщина чуть не свалилась с дерева от радости, которой в ту секунду не было предела.
-Иди к двери, я тебя там встречу, - стараясь сильно не шуметь, а вдруг, как говориться, произнесла Берн, глядя на Ринальди сверху вниз, и пролезла в дом, в одну из гостевых спален. Молясь всем богам этого бренного мира, чтобы сигнализация по счастливому стечению судьбы была выключена или чудесным образом не сработала, американка спустилась на первый этаж и распахнула парадную дверь.
-Вуаля! – довольно и победно улыбаясь, встретила мужчину. Убедившись, что квокка на месте и не собирается продолжать свой путь «из варяг в греки», забрала с улицы несчастные туфли и вернулась в дом. – Господи, как хорошо, - подошла к Майклу и крепко поцеловала, запуская пальцы в его спутавшиеся за весь день и после морской воды волосы.

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-06-06 13:43:44)

+1

17

- Тириона Ланнистера? Ну, перепить они способны явно даже его. – изучив карточку, хмыкнул итальянец, глядя как карлики куда-то весьма деловито катят бочонок «Будвайзера». Явно умудрились стырить из общих запасов и собирались поделить на троих где-то там, за раскрашенным фургончиками или вольером медведя. Лица у них при этом были крайне жуликоватые, явно эта часть банкета в общем плане не предусматривалась – ну да кому нужны эти планы и графики? – Отличное будет шоу! После такого вина я, пожалуй, не только по-грузински – по-древнегипетски запою! И хомячки тоже, мы им такие маленькие гитары сделаем и играть научим. И бить в бубны и барабаны.
Когда Майк и Берн, вкупе с весьма весело настроенной «шапкой», выбрались из такси, водитель проводил их ошарашенным взглядом, потом,подумав, решил сделать комплимент. – Хороший у вас фокстерьер. На это гангстер ничего не ответил, ибо сам пребывал в некоем шоке, только флегматично помахал шоферу рукой. Когда  железная колесница заворчала двигателем и отъехала, Майки обнял Берни, с наслаждением провел ладонью по ее светлым волосам. – Нет, пусть идут на фиг! – решительно сказал он одновременно и Берн, и сам себе, и куда-то в пространство. – Позвоним им, пусть сами подъедут и заберут. Я же у этого Максимилиана телефон взял. Хоть тут они не попадут впросак – и видимо, вечер закончится предсказуемо и спокойно. Однако никогда нельзя преуменьшать капризность Госпожи Фортуны, иначе она сделает очередной финт ушами – как и произошло в случае с Рикардс и Ринальди. Cунув руку в карман джинс, гангстер шепотом ругнулся  - благополучно забыл, что и ключики от арендованного дома болтаются сейчас где-нибудь на морских волнах, в компании уже совсем нетрезвых яхтсменов. Как же быть? Выручила Берни, проявив чудеса ловкости и находчивости. На предложение ее взять Майкл ответил многозначительной улыбкой. – С радостью. – подсаживая молодую женщину, на мгновение прижал ее к себе, его рука скользнула по ее бедру, затем пробежала по талии, а губы слегка коснулись мочки уха. Через пару минут Берни уже, словно опытный домушник, проникла в коттедж  - и держащий в руках взирающую на него невинным взглядом  квокку мафиози с облегчением переступил через порог.
Дом был обустроен вполне неплохо, недаром капо брал его в аренду через проверенное агентство – новенькая мебель блистала чистотой, на полах были расстелены белые ковры, заработавшие кондиционеры вскоре пустили в апартаменты приятную прохладу. Оказавшаяся на свободе квокка начала легкомысленно прыгать там и сям, а  потом забралась на тигровых оттенков диван и задремала – так и не выпуская из лапок сжимаемый листочек. – Ты нас спасла, а то ночевали бы на улице, вместе с этим чудом пушистым. Или пришлось бы выбивать дверь. – с ухмылкой сказал Майки, ополоснув лицо в ванной и вытеревшись жестким мохнатым полотенцем.  Вернувшись к Берни,  слегка дотронулся до ее подбородка, приподнимая его, затем поцеловал в губы, медленно, чтобы прочувствовать их вкус. Вкус вина, морской воды и чего-то ставшего дорогим и милым. Чуть-чуть сжал ее руку.
– Ничего себе выходные, да? Словно соглашаясь с этим, квокка перевернулась на другой бок и устало засопела – мол и я намаялась, от вас всех убегаючи. – Ты устала наверное? -  как-никак они успели поиграть в казино и столкнуться с шулерской компанией, потом оттягивались на корабле Гвендони, затем тусовались на пляже, а потом еще всю ночь веселились с развеселой цирковой труппой. Признаться,  капореджиме уже потерял несколько счет времени  - хотя ведь, как говорится, счастливые часов не наблюдают. А, несмотря на все неожиданности, чувствовал он себя отлично.

+1

18

Давно перестав задаваться вопросом насчет того, почему с ней всегда что-либо происходит из ряда вон выходящее, актуальным стал вопрос долгожданного успокоения и передышки после всех ироничных и нежданных поворотов судьбы. И как-то совсем не удивляет тот факт, что за полтора дня ей удалось пережить столько многогранных стечений обстоятельств, сколько она не переживала уже довольно длительное и занятое суматохой городской жизни время; с человеком, чье полноценное знакомство произошло из-за кактуса, не могло быть иначе, и отчего-то ей это безумно нравилось.
Пока Майк находился в поисках ванной в незнакомом пока что доме, Берн пыталась найти на современной и еще пахнущей деревом да новой мебелью кухне что-нибудь съестное, или хотя бы упаковку кофе, но лучше – чая. Да вот только поиски на сонную и еще не отошедшую после вина голову проходили неудачно, видимо, прежние арендаторы подчистили перед уходом каждую полку, будто у самих дома шкафы паутиной заросли. Оказалось, не там искала, и все самое необходимое лежало перед носом, куда Бернадетт изначально глянула и отчего-то отвернулась без особого на то интереса. Залитый фильтрованной водой чайник уже вовсю шумел и этот шум эхом отдавался от стен по всему дому, что, казалось, его будет слышно даже на втором этаже здания. Квокка мирно сопела на диване, и Рикардс удалось, в кои-то веки, разглядеть это причудливое животное поближе и без назойливых французов под боком, хоть не особо чахнувших над порученным ему зверьком после выпитого алкоголя.
-Безумные выходные, - что встряхнули их обоих, в хорошем смысле, неслабо, но для Берн эта встряска была прообразом свежего глотка воздуха и каким-то чудесным возвращением именно к тем временам, когда именно такие дни были для нее счастливой рутиной. – Цирк – это что-то нереальное, правда? Идешь такой по лесу и тут – бац! – разноцветные шатры с громадным их владельцем, таскающими бочонки с вином карлики, медведи, еноты, французы, грузины…. «Бац» такой, что непонятно, было это или не было, - Майк касается ее подбородка, и женщина невольно, словно инстинктивно, дотрагивается ладонью до крепкой мужской руки. На его губах до сих пор вкус вина и соли, он до сих пор пахнет костром, что клубами дыма оседал на ткани одежды. Женщина на какой-то момент во время поцелуя забывает, что вообще-то дышать можно, пока резкий щелчок чайника не оповещает их о только что вскипятившейся воде, и Берн как-то растерянно отстраняется от губ итальянца. – Немного устала. А ты? - отвечает на вопрос и смотрит в сторону кухонной утвари. – Тут чай есть, если хочешь, налью. Или кофе, только он растворимый, - после она все-таки идет в ванную и умывает соленое от морской воды лицо холодной водой, еле как расчесывает зубчатой расческой спутавшиеся белокурые волосы и возвращается к Майку, хоть немного, но посвежевшая. – Пойдем в спальню? – обнимает мужчину за шею. – Квокка после путешествия вроде спит без задних ног, не дай бог эта лягушка-путешественница куда денется с утра, - а ведь, и правда, будет уже совсем не до смеха.

Проснувшись где-то посреди дня, Берн еще больше прежнего чувствовала усталость в мышцах и боль в спине, от которой было никуда не деться, как ни вертись в кровати. Спустя несколько минут после пробуждения женщина свесила ноги с постели и, накинув на тело взятый из ванной еще ночью халат, поплелась на кухню за стаканчиком-другим холодной воды. Отчего-то левая мочка неприятно зудела, то ли от колющей сережки во время сна, то ли оттого, что есть такая у блондинки привычка: по причине нервозного состояния и просто в любой удобный момент играть с застежкой и периодически невольно царапать ею кожу. И ровно в ту самую секунду, когда дверной звонок своей трелью оповестил о каком-то невиданном жильцами госте, ждущем снаружи, Берн, как-то с опаской преодолевая расстояние от кухни до парадного входа, как раз таки перебирала и без того дохлую застежку на левом ухе.
-Доброго дня желаю, мадам! – женщина поначалу не поняла, в каком ухе жужжит, и откуда звуки доносятся до слуха, ибо дверь открыта, но на пороге, как поначалу показалось, никого не наблюдалось. Но стоило опустить голову вниз, и Бернадетт увидела одного из тех самых карликов, что совали свои визитки в руки непрошеным гостям и, очевидно, наутро оказались самыми, как говориться, в состоянии, людьми, пока другие циркачи после знатной-то пьяной ночи до сих пор были, возможно, в состоянии нестояния.
-Здравствуй, Тирион, - усмехнулась и облокотилась плечом о дверной косяк. - А вы как, собственно…
-Так тот таксист постоянно к нам катается, мы хорошо знакомы. За бутылочку вина рассказал много чего, - Берн не сразу заметила того самого Ивана, что с медведем несколькими часами ранее все время восседал и не отходил от своего товарища даже ради тоста грузинского с грузинским вином. Он ниже Максимилиана, но такой же крепкий и широкоплечий, так что Рикардс на какую-то долю секунды приросла к земле и уж было подумала, что, вот, кранты, а тут и квокка сама показалась, как назло; туши свет, кидай гранату.
-Майкл! – крикнула Бернадетт и пригласила в дом циркачей после их вопроса о просьбе пройти в гостиную. И там уже рассказал этот самый Тирион, (которого очевидно звали по-другому, но никто не вдавался в подробности по поводу имени) о том, что не только карликовое кенгуру у них пропало в очередной раз, но и часть денег, вырученных с последнего выступления. Рикардс прибалдела, и кроме как «Это не мы, зуб даю», на первых порах выдать не смогла. Ибо все самые наиболее правильные слова нередко остаются недосказанными.

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-06-10 04:54:24)

+1

19

Пока Бернадетт возилась с чайником, Майкл позвонил  директору цирка, чтобы сообщить о вновь удравшей зоологической редкости. Разговор вышел не самым вразумительным – отчасти из-за скверного английского Максимилиана, отчасти из-за того, что тот уже был в зюзю пьян. С досадой положив трубку, гангстер вернулся к молодой женщине.
- Да, мне тоже это по-прежнему кажется каким-то сном. Единственный способ проверить – действительно заснуть. – ухмыльнулся Ринальди, чувствуя, что жутко устал. Принять душ, смыв с себя остатки морской воды – и на боковую. Даже еды ему никакой не надо. Хотя… - Чашку чая бы выпил. Однако в итоге обошелся парой глотков – после чего с готовностью удалился с Бернадетт в спальню.
Проснувшись рано утром, гангстер понял, что у него ломит все тело. Несколько раз тяжко вздохнув, поплелся в ванную.  Там он залез в горячую воду и через какое-то время ощутил, что приходит облегчение. Выбравшись и обтеревшись полотенцем, сначала почистил зубы – а потом принялся соскабливать с лица щетину. Благо, около раковины обнаружилось много запечатанных щеток и бритвенных лезвий – хоть и не любимый станок  с триммером, но сойдет.  Капореджиме тщательно работал над левой скулой, когда услышал оклик Рикардс – и, быстро стирая со щек пену, вышел в комнаты. Увидев перед Берни далеко не дружелюбно настроенных карлика и силача-дрессировщика он сразу насторожился – а когда услышал их обвинения, то вспылил.
- Вы что это, хотите сказать, что это мы ваши бабки взяли? Да вы знаете, с кем говорите вообще? – нахмурившись, он уставился на также нахохлившегося, как воробей, атлета.  Его возмутило и то, что они нагло разговаривали с Берн, и то, что после всей помощи, которые они оказывали этим дятлам с квоккой, еще могли о чем-то заикаться. – Ну, вызывайте полицию, на хрен, в суд подавайте -  а пока берите зверя и пошли вон из нашего дома!
- Золло говорил, вы заходить в вагончик директор! Отдавайте живо! – наступал на мафиози пузом  великан. Здоровый дядя, прикидывал еще сдерживающий себя Майк – значит, с размаху по виску или в пах, чтобы нокаутировать. И уже лежащему – серию ударов по болевым точкам, чтобы не дать подняться. Вдруг нащупал в джинсах до боли знакомую рукоять – с пушкой он последнее время почти не расставался, даже на яхте переложил в карман, забыв при этом мобильник. Значит, просто приставить дуло к башке и  заставить извиняться. И кто вообще такой этот Золло? Кажется, тот мелкий пьянчуга в сомбреро… - И где вообще директор ваш? Насчет квокки еще вчера ему звонил.
В самый оживленный момент дискуссии у  дрессировщика вдруг затрезвонил мобильный – тот поднял его, поднес к уху – и побледнел.
– Извиняйте, пожалуйста…. Ошиблись мы…  Золло только что сбежать… Видать, сам украсть и нас отвлечь на вас… - едва слышно сказал он – и сел на диван. – Сейчас Максимилиан подъехать. И правда, прошло, казалось, совсем недолго  - и в их комнату ворвался толстый немец. Его фрак был измят, пышные усы топорщились как у разгневанного кота.  При виде Берн он поклонился, целуя ее руку. – Как вы, фройляйн? И тут же, без всяких прелюдий, бросился на рослого Ивана (или Иштвана?), хватая его за плечи.
– Убийца! Негодяй! Шайзе! – орал директор, чуть ли не брызжа слюной. – В чем дело, босс! Я не виноват, что Золло соврать и обворовать! – изумленно шептал в ответ крепыш. – Дело не в Золло! Я тебе сказать, сюда не ехать, Тролло сам мог! А без тебя…. У  у нас украсть медведь…. – с этими словами Максимилиан вдруг всхлипнул. – Запасной дрессировщик водить на берег… Подъехать человек на яхта, богатая, пьяная, подманить медведь бараний нога, а запасной дрессировщик пиво, и забрать….  Где теперь –я не знать, а представление скоро! Человек совсем пьяная, капитанский фуражка, черный ус...

+1

20

Это было, бесспорно, абсурдно в общем и к тому же возмутительно для Бернадетт и Майкла, которые в данной ситуации выступают попавшимися под горячую руку так называемыми жертвами. Молодая женщина уже без опаски, но с тревогой осматривала враждебно настроенных причудливых гостей и, то и дело, косила взгляд в сторону итальянца, подергивая несчастную сережку на больном ухе. Она наблюдала за поведением Майка и совсем не вовремя начинала заводиться из-за этой его решительности и должной для данной ситуации грубости. И попутно начинала дергаться да переминаться с ноги на ногу от раздражения на ничем не обрамленные доказательствами обвинения со стороны русского укротителя медведей и пристрастного к алкоголю карлика, что хоть и имел большую выдержку, но не отставал в дерзости от своего коллеги по цеху.
-Вы серьезно полагаете, что мы бы стали грабить циркачей? – не выдерживает и вставляет свои пять копеек Берн, складывая руки на груди. Гости резко и практически одновременно переводят взгляды на белокурую американку, отчего у той на несколько мгновений пропадает дар речи и мысли начинают сплетаться в один тугой клубок. Чего стоит один только взгляд Ивана исподлобья. – Мы заходить в вагончик директор? – попытка передразнить тон русского окончилась его резким, но пока еще сдержанным рывком в сторону идущей по лезвию ножа женщины. – Да ваш этот Золло, или как его там, не мог дольше пяти секунд держать равновесие после ящика бухла. Вы уверены, что это не его пьяные бредни? – карлик начал было возмущаться и заступаться за своего кровного товарища, но Бернадетт не дала ему продолжить возмущенный диалог. – И следили бы вы за своим кенгуру, сами ведь сказали, животное очень редкое, а редких животных не продают дворовым циркачам. По крайней мере, легально, - тут Иван дернулся в сторону Рикардс так резво и неожиданно, что та поначалу инстинктивно отскочила назад, но большая доля играющей на нервах раздражительности и злости заставила американку пойти на громадного русского в ответ. Она, маленькая, по сравнению с ним, в шелковом халате и все еще слегка помятая после сна, дернулась в сторону циркача, совсем не думая о возможных последствиях. Благо, на порог явился Максимилиан.
-Ничего, спасибо, - слегка улыбнулась и ответила на вопрос немца, с каким-то странным удовольствием наблюдая за тем, как он отчитывал такого неприятного и только что не врезавшего ей русского. Но когда тот начал говорить про медведя…Бернадетт не сдержала смеха, а затем закашлялась для вида после обращенного на нее внимания руководителя цирковой делегации. – Медведя. Как можно украсть медведя? – повернулась к Майку и вновь не сдержала усмешки, уже не удивляясь ничему вокруг после всего случившегося за последние полтора дня. Приглушенным голосом она попросила мужчину позвонить Гвендони на яхту и хотя бы попытаться объяснить ему присутствие дикого зверя на палубе яхты, ведь тот, вероятно, в данный момент находится слегка, мягко говоря, в прострации. И тут, буквально спустя считанные минуты, вдалеке около пристани послышалось гудение белоснежной и до боли знакомой яхты, а затем на пирс стали вываливаться (именно вываливаться, иначе похмельные движения телес никак не назовешь) люди; как их дом умудряются так быстро находить – не ясно. Но это самая незначительная мелочь по сравнению с тем, что сейчас в их доме находятся русский, немец, карлик и карликовое австралийское кенгуру – единственное донельзя спокойное существо в помещении и виновник всего их безумного торжества.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » The weird weekends