vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » О если б ты поняла, с каким огнем играла


О если б ты поняла, с каким огнем играла

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

О, если б ты поняла,
С каким огнем играла,
Но ты не понимаешь,
С каким огнем играешь.

© Агата Кристи

Участники: Robin Evans, Kirill Lazarev
Место: ресторан "Маленькая Москва"
Время: 10 мая
Погодные условия: жарко, около +25
О флештайме: Иметь знакомых в мэрии - всегда полезно. А также приятно, если эти знакомые еще совсем не стары и, более того, привлекательны.

Отредактировано Kirill Lazarev (2015-05-05 14:57:40)

+2

2

В Вашингтоне Робин почти никогда не уходила вовремя с работы. Как и никто из ее коллег. В назначенное время рабочее место получалось покинуть только в том случае, если всё было хорошо. Всё было идеально. Все детали сложного механизма государственного управления работали исправно и в соответствии со своими обязанностями, что давало право считать, что длинный забег по бесконечным вечерам спорных обсуждений, поиска информации и снова спорных обсуждений можно было считать оконченным. На время, пока на горизонте не замаячит новая проблема, решение которой будет требовать должного внимания. Это была бесконечная череда сумбурных дней, проходящих на службе с короткими перерывами для сна дома. Тяжело, выматывающе, но интересно. Именно так, Робин могла описать свое состояние в те дни, получая удовольствие от четко поставленной перед ней задач и пытаясь найти различные варианты решения. Был какой-то глобальный замысел в этой свистопляске и, девушка не сомневалась, сейчас она продолжалась до сих пор. В Вашингтоне, в Конгрессе Калифорнии, но только не здесь. Само собой, проблем локального масштаба хватало, и они без конца поступали мэрию, но совет справлялся с ними, представляя мэру почти готовый выход.
У неё, наконец, появилась возможность чистосердечно уходить с работы вовремя, но она все равно предпочитала задерживаться, обрабатывая всю поступающую за день информацию, да и просто потому, что зачастую никаких других дел на вечер у девушки не было. Почти всегда она шла в кафе, в бар, где просиживала несколько часов, ужиная и заказывая не больше двух бокалов вина, иногда обычный сок, а иногда кофе.
И, конечно, совершенно чудовищными были выходные, когда отмеренные часы тянулись слишком медленно. Конечно, даже сейчас у Робин было несколько наиболее важных дел, которые были еще не до конца обдуманны, но это легко было записать в финальную и однозначно смертельную стадию заядлого трудоголиизма, а потому она предпочла выбраться из дома.
…На часах было уже около семи вечера. К этому времени Робин уже успела несколько магазинов (безрезультатно), прогуляться в парке (от одной тени до другой) и добраться с пустыми руками до ресторана с несравненным национальным колоритом. Здесь она была всего раз. Вечером, после работы, с головой уйдя в планшет по которому она пролистывала почту, дополняла график и, помнится, только два раза оторвала свой взгляд от неотложных дел. Первый раз, когда предчувствие того, что за ней кто-то наблюдает лишь отдаленно задело ее – подняв взгляд, девушка к своему удивлению столкнулась взглядом со спокойными глазами человека, лицо которого ей было хорошо знакомо по всевозможным репортажам, интервью, а также обложкам газет и журналов, которые лидер чужой страны занимал подозрительно часто. Поизучав еще немного лицо с фотографии, Робин вернулась к своим делам, чтобы снова через какое-то время поднять голову и уже на этот раз встретиться взглядами с мужчиной, который не был повешен на стену и не был президентом. Вообще, первое, что привлекло ее внимание — это тяжелый акцент, которым обладал тот, кто к ней обратился с выверенными и четко произносимыми окончаниями каждого из слов. Непередаваемый и даже в какой-то степени угрожающих акцент принадлежал хозяину ресторана, который, впрочем, был радушен на вид. Именно так мужчина и представился, интересуясь у нее уровнем сервиса и вкусом блюд. Улыбнувшись в тот раз, Робин только и могла ответить, что все отлично, а стейк средней прожарки так и вовсе выше всяких похвал. Вступать в диалог и как-то развивать беседу девушка была не намерена, а потому их разговор сошел на нет, и мужчина ушел. 
На этот раз Робин решила миновать общий зал, в котором находилась в прошлый раз и по лестнице поднялась наверх, ища те самые столики под открытым небом, которые видела с улицы. Погода была более чем подходящей, и дневная жара понемногу сходила на нет. Хоть здесь было так же людно, но все равно казалось тише, чем внизу, в окруженном со всех сторон стенами помещении. 
Расположившись за свободным столиком, Робин заказала у подоспевшего к ней официанта в специфичном костюме с явным историческим лоском все тот же стейк и, опомнившись, добавила:
- И добавьте в минералку как можно больше льда, - сделала она единственное замечание, которое было как никогда актуально.

+2

3

С его английским пора было что-то делать. Лазарь был не очень прилежным учеником, да и вообще считал, что учить его поздно, поэтому даже заслуженный педагог, преподававшая английский язык и кучу смежных предметов в каком-то из московских университетов, намучилась с ним сверх всякой меры. Не будь Лазарь Лазарем, ему даже стало бы стыдно.
Вообще он был не таким уж безалаберным великовозрастным идиотом, каким его считал отец. И вообще идиотом не был. А может, было у него какое-то своеобразное чутье. Когда он увидел ту рыжую… даму – иначе и не скажешь, так и замер, присматриваясь. Элегантная, аккуратная, собранная, и вообще, в ней просто сквозила вся эта утонченность девочки из хорошей семьи. Кирилл и сам не помнит, что в нем среагировало раньше – мозг или сердце, потому что это был сильный и короткий удар именно в сердце. Но и мозг сработал очень скоро, дав прямой приказ подойти, попробовать поговорить и по возможности как-нибудь незаметно, скажем, обойдя ее, заглянуть в планшет. Он посмотрел и на ее макияж, и на ее прическу, и на ее руки, а когда она уходила – и на обувь. Тогда его мягко отшили, но Кирилл и не противился: он не за юбкой волочиться собрался. Сердце ему, может, и поразили, но его простецкое сердце вообще было склонно поражаться ухоженными женщинами, один вид которых говорит: «Подбери слюни и канай отсюда», так что от него законник отмахнулся без особого труда. А зарубочку в памяти – узнать, что это за обеспеченная интеллектуалка заглянула в их с Датчанином скромное заведение (такое скромное, что в него, видимо, стеснялись впускать непрезентабельно выглядевшую публику) – Лазарь себе сделал.
Так что, когда он возвращался с младшими дочерями из зоопарка в Вильям Лэнд Парке – Олька скривила нос и сказала, что она уже выросла из таких развлечений, – и ему позвонили из ресторана и сказали, что помощник мэра Робин Эванс снова навестила «Маленькую Москву», Кирилл – трезвый сегодня, потому что поездка в зоопарк была запланированной – обернулся к дочерям, сидевшим на заднем сиденье, и предложил поехать в ресторан. Возражений, естественно, не было: папка, конечно, готовил прилично, но в ресторане всегда было интересней, чем дома, хоть в ресторане и нельзя было громко кричать и бегать – точнее, можно, но только осторожно. И, главное, все довольны: и дочери, у которых интересный день продолжался, и сам Кирилл, который и почву прощупает, и, что греха таить, избавится от обязанности готовить сегодня.
Поднявшись на второй этаж, Лазарь поставил Мэлору на пол – да ей и самой не терпелось ускакать, благо, младшие чувствовали себя здесь почти хозяйками. Тут и один из официантов нарисовался.
– Сонь, ты за старшую. Не скучайте, я скоро приду.
Кирилл поправил волосы, подавил соблазн тяпнуть рюмочку, пока дети не видят, и направился на веранду, к столу, за которым сидел объект его интереса. Действовать с осторожностью и тактом Лазарь не очень-то умел, но стоило хотя бы попытаться.
– Мисс Эванс! Рад снова видеть вас в нашем ресторане! – Кирилл открыто и мягко улыбнулся.
А еще, по правде говоря, ему нравился аппетит этой женщины. Людей, которые добровольно держат себя пайке хуже зоновской, он понять не мог никак. Он открыл было рот, чтобы сказать еще что-то, но увидел подбегающую Мэлору – ее догоняла упустившая шуструю сестру Соня, а следом, сделав большие глаза – не дай бог помешают дети одному из владельцев, с него же спросят, а не с детей! – приставленный официант. Младшая тем временем покосилась на рыжеволосую гостью.
– Пап, – поджав губы, выдала Мэлора, – а дядя Мэл говорит, что твои шалавы не доведут тебя до добра.
Хорошо хоть, сказала она это все по-русски, но Лазарь все равно чуть не поперхнулся. Рядом вздрогнул догнавший было детей официант, знавший, что, если он сейчас заржет, то его просто поставят к стенке и расстреляют. Истинная дочь своего отца и племянница своего дяди. Нахваталась. Кирилл вздохнул и потрепал дочь по голове.
– Это мы обсудим потом, малышка. Соня, как старшая… объясни сестре, почему так не надо говорить.
– Да без базара, пап!
И обе ускакали. Видимо, именно это ему и хотела сказать Мэлора.
«Да, Кирилл Тимурович, похоже, как воспитатель вы потерпели сокрушительный провал».
– Прошу прощения, – он снова обратил взгляд к гостье, правда, кажется, совсем потерялся и забыл, о чем хотел с ней поговорить. – Дети, – и совершенно неожиданно даже для себя самого пожаловался: – Иногда они сводят с ума. Особенно когда с ними проведешь весь день.
И тут Лазарь понял, что у него и правда все вылетело из головы.

Отредактировано Kirill Lazarev (2015-05-05 00:51:30)

+5

4

Смотреть на то, как быстро тает лед в бокале было мучительно. И это всего лишь май, - взмолилась про себя Робин, делая один глоток за другим. Хуже было бы только в Майами, где большая часть жителей города только и делали, что нежились на пляже, зарывая свои ноги в песок.  Вот уж где мучительно больно соблюдать дресс-код и вышагивать в юбке, блузке и закрытых туфлях по не успевшему остыть после дневного марева  тротуару. И еще мучительнее становится, когда мимо проезжает на роликах парочка полуголых девушек в бикини. Зато теперь пользуясь правом выходного дня, она могла позволить себе выбрать открытый сарафан и легкие босоножки, а солнцезащитные очки и без того стали главным атрибутом без которого невозможно было высунуться на улицу.
Сегодня здесь, кажется, было даже больше людей, чем в первый раз. Судя по всему, ресторан набирал популярность, и это было, на самом деле, довольно показательным фактом. Не многим есть дело до политики Вашингтона и пропаганде антироссийских настроений. Россия – она где-то там, а здесь всего лишь ресторан. Сама Робин никаких предубеждений на этот счет тоже не испытывала.  Стоило только оглянуться по сторонам, чтобы понять, что здесь предпочитали находиться, что и следовало ожидать, большие компании или же обычные пары, выбравшиеся в интересное место в воскресный вечер. Находясь одна за столиком, девушка не чувствовала в этом никакого стеснения. Это было более чем привычным для неё, тем более, в большинстве случаев она даже не смотрела по сторонам, опустив голову и занятая в большей степени происходящим на планшете, нежели своим окружением. Сегодня ее руки планшетом не были заняты, и другого выхода не было, кроме как присматриваться к окружающим, да неспешно прожевывать еду, периодически потягивая минералку.
Уже знакомый голос подкрался к ней со спины, учтиво обращаясь по фамилии. Пожалуй, эту манеру речи она запомнит надолго, но, что уж таить, в ней была своя прелесть. Кто знает, что было бы выбери она вторым языком в университетские времена русский. А ведь некоторые из ее однокурсников так и делали, ставя перед собой заоблачные, но вполне достижимые дипломатические цели. Она была гораздо скучнее в своем выборе экзотических диалектов. Всего лишь немецкий в большей степени и в меньшей итальянский.
У Робин не было планшета или папки бумаг, за который можно было бы спрятаться, сетуя на срочность дел, но, если подумать, в этот раз она была не против хоть и короткого, но разговора, раз уж мужчина, когда-то представившийся ей, вновь показывал себя гостеприимным хозяином.
Только вот называла ли я ему свою фамилию, - задумалась девушка, с улыбкой глядя на маленькую девочку, лицо которой было обращено к ней и свидетельствовало о крайней настороженности.  Эта сцена не длилась даже минуту, но оставила какое-то странное послевкусие видения чужой жизни человека, о котором она ничего не знала.
После ухода детей повисла тишина, а сам мужчина вдруг стал выглядеть в легком, но замешательстве.
Пригласит ли за свой столик или не пригласит? – Робин расценила его ожидание именно так и готова была поспорить, что так оно и было. На самом деле, у нее не было никаких причин отказывать даже в банальном разговоре.
- Тогда у вас есть шанс отдохнуть от них здесь, если, конечно, вы еще надеетесь, что они вас оставят в покое хотя бы на пять минут  в ближайшие десять лет, - подхватила девушка беседу, показывая свое расположение. – Повторюсь, но стейк у вас в ресторане отменный. Судя по скоплению клиентов, дела у вас идут просто потрясающе. Такого результата вы и добивались? – о чем еще вести разговор, как не об успешных делах? О детях Робин спрашивать не хотела, попросту не собираясь лезть в столь личные темы.

+2

5

И тут Лазарь понял, что у него и правда все вылетело из головы. Вообще он не в полной мере еще отошел от услышанного: нет, вор знал, конечно, что все его дети в той или иной степени понахватались фени – с этим, как ни крути, он поделать ничего не мог. Сдерживайся – не сдерживайся, а что-нибудь обязательно просочится, особенно учитывая то, что теперь все его дочери почти живут в том же мире, что и он.
Так что все вышло чисто случайно. Он-то думал, как бы так напроситься на разговор, да чтобы подсесть за столик, и в глаза ее красивые посмотреть, и поговорить по душам, а там – кто знает, все надежды у него были на природное обаяние. Ага. Обаяние. Кирилл чуть скосил глаза вниз, бросив взгляд на вытатуированные перстни. На его родине такие «украшеньица» – прямо-таки залог того… что если на тебя и клюнет телка, то либо совсем безнадежная, либо совсем дурочка. Нет, оставался еще мизерный процент домашних цветочков, представления не имевших, что это за татуировочки такие. Ну и бой-бабы, которые сами могли похвастаться нательной живописью не хуже. Другое дело – Америка. Но в разговорах с серьезными женщинами Кирилл по привычке старался руку прятать: реакция на наколки непредсказуема, а ему бы немножко определенности.
Легко понять его облегчение, когда рыжеволосая гостья на этот раз показала, что не против и поговорить, иначе он бы совсем стоял тут как идиот. Кирилл хохотнул, ощерившись в доброжелательной улыбке. Что и говорить, здесь мисс Эванс была кругом права.
Он осторожно подвинул стул и сел напротив Робин, всем своим видом показывая, что не хочет слишком сильно ее побеспокоить – настоящий скромник.
– Благодарю. Боюсь, в ближайшие десять лет покой мне и правда не светит. Да и больше, – Лазарь покачал головой. Младшей, Мэлоре, было восемь, а через десять лет проблемы будут как раз еще в самом разгаре. Мальчики, какие-нибудь дурацкие опасные развлечения…
«Ага, опасные. Сам-то в их возрасте исключительно в шахматы играл днями напролет».
И было у Лазаря три дочери – и все три росли блатными. На самом деле хотел он совсем не этого, но оно как-то само вышло, даже жаль: книги Макаренко, над которыми он пыхтел, похоже, не очень-то помогли. Того и гляди придет Олька и скажет: «Извини, бать, было у меня все, а получила я неволю, буду я любить женщин и посвящу им всю свою жизнь». Лазарь даже слегка поежился и подумал, что, кажется, это будет его новый ночной кошмар на месяцы вперед. Ему даже выпить перехотелось.
– Ну, у нас не только стейк отменный. Я бы сказал вам, что еще обязательно стоит попробовать, – Кирилл хитро прищурился, попытавшись заглянуть Робин в глаза, – но для этого пришлось бы зачитать все меню. Хотя, думаю, в такую жару вас бы порадовала окрошка.
На отсутствие клиентов им жаловаться и правда не приходилось: русская экзотика, етить ее два раза. Первый этаж, на который клевало большинство посетителей, самим владельцам казался попугайским, но что тут поделаешь.
– Ну что вы, это всего лишь скромный русский ресторан, – законник с польщенной улыбкой развел руками.
«Просто если повара будут плохо готовить, а официанты недостаточно быстро бегать, то мы приготовим и подадим их гостям вместо тех блюд, которые они запороли или медленно несли».
Понятное дело, вслух он этого не сказал, просто продолжал слегка улыбаться, посматривая на помощника мэра. Всем бы таких помощниц.
– Но да, мы приложили большие усилия, чтобы сделать это место таким… привлекательным. Вот никогда раньше не думал… – он опустил взгляд на собственную правую руку, лежавшую на столе – левую на всякий случай оставил лежать на коленях, – что найти нормальных официантов, которые двигаются быстрее сонных мух, настолько сложно, – все еще продолжая пялиться на руку, он беззвучно усмехнулся. – А вообще, знаете, Робин, – он поднял голову, но в глаза ей смотреть не стал – скользил взглядом, при этом взглядом внимательным и почти нежным по лицу и плечам – ну как будто гладил, – каждый раз душу греет, когда человек приходит и заказывает… кусок мяса. Вот как вы. И не говорит, что у него там фигура, или что ему животных жалко.
Ну никак ему не могло прийти в голову, о чем же с ней поговорить: это тебе не молоденькая телочка, с которыми иногда достаточно наглости, ну иногда еще пары-тройки очень относительно остроумных фраз. Мисс Эванс же была явно слишком умна, чтобы пытаться обратить на себя ее внимание подобным образом.

Отредактировано Kirill Lazarev (2015-05-07 20:20:55)

+3

6

Ладно, в конечном счете, это могло стать интересным. Это знакомство и разговор в частности. Иногда такое случалось с ней, как случается со всеми девушками, в одиночестве просиживающими вечер в ресторане, кафе, а особенно баре. Поэтому Робин всегда уютнее в компании бумаг и делового вида, который бы, без сомнения, сигнализировал, что она слишком занята своими делами, чтобы обращать внимание на тех, кто приходит к ней с навязчивыми знакомствами. Это гораздо проще, нежели обрывать незадачливого кавалера и посылать в особо грубой форме, если его наглость достигает вселенских масштабов и во много раз проще, чем сдержанно отказывать банальным ответом “нет”.
Почему-то этот ответ бывает понятен далеко не всем с первого раза, видимо, потому что простота не всегда полезна.
Что связывает политиков и бизнесменов? Разные сферы интересов, с одной стороны и так много общего с другой. Редко кто из них пошевелит пальцем, чтобы сделать что-то для других, а не для себя. Личный интерес всегда преобладает над любым другим, любой разговор начат не просто так, а должен иметь определенное развитие и вполне определенные последствия. Выгодные последствия.  Иначе бы его попросту не было. Дела, замешанные на деньгах, не терпели вереницы бессвязных, а главное безрезультатных поступков. Если хочешь сохранить и преумножить, то изволь предпринимать для этого определенные действия. И как очень часто бывало - деловая хватка зачастую свидетельствовала об определенных чертах характера.
Зачастую, манеры и особенности поведения могли сказать гораздо больше, чем те же слова. Но почему-то люди все еще объясняются ими, - однажды сказал один ее хороший знакомый. Хороший и такой давний. И правда, почему?
Пока ни одного намека, все чинно и мирно. Мужчина просто сел, всем своим видом показывая, что не собирается мешать. Никакого прямого взгляда, будто бы намекающего на что-то.
Главное только мне теперь самой удержаться от этого, - усмехнулась про себя Робин, вспоминая, как неоднозначно об ее этом “особом” взгляде отзывались ее друзья. Ты собираешься кого-то разделять? Сегодня, сейчас, за обеденным столом? 
Хорошо знать правду наверняка, - отвечала тогда она со смущенной улыбкой, про себя умалчивая, что, зная правду хорошо выходит прикрашивать или приуменьшать. Иными словами – лгать. Внешность у этого человека была крайне запоминающаяся. Его нельзя было назвать красавцем или, по крайней мере, навесить ярлык той признанной общественностью глянцевой красоты, которую тиражировали в журналах и по телевизору. Но было нечто особенное в его лице, в том, как он держится перед ней, сообщая о скромности места. В этот самый момент мимо них пролетел разодетый официант и Робин, не выдержав, взглянула на Кирилла (насколько она помнила, он представился именно так) блеснув глазами, с улыбкой, преисполненной понимания, как бы подтверждая его слова – скромность этого места запредельная. Вслух этого произносить было не нужно.
- О, уверяю вас, большая часть жителей этой страны просто обожает уикенд с барбекю. Это настоящая традиция, прямо-таки целый ритуал. Будьте уверены, если заведете нужные знакомства, вас обязательно пригласят на это торжественное мероприятие, - Робин излагала очевидные подробности искренне, не скрывая собственного взгляда от мужчины и глядя вполне открыто и дружелюбно. Разговоры о гастрономическом это прекрасно. В конечном счете, Робин могла бы рассказать, как в редкие моменты кулинарной тяги идет в магазин и выбирает подходящее мясо, а затем обжаривает его с тимьяном с обоих сторон до той прекрасной готовности, когда мясо еще сочится розоватым соком, приобретая тот неизменный вкус. Но эти все разговоры по душам были не для нее.
- И все-таки, почему Сакраменто. Почему не любой другой город? – поинтересовалась девушка, с невозмутимым видом протягивая руку к винной карте ресторана, которую ей любезно оставил официант. – Я бы выпила. Воспользуюсь вашим присутствием в своих корыстных целях, вы не против? – Робин хитро прищурилась, бросив взгляд на Кирилла. – Что посоветуете? Только не слишком крепкое. Окрошка? - пришлось постараться, чтобы повторить это слово вслед за мужчиной.

Отредактировано Robin Evans (2015-05-09 00:49:37)

+2

7

Кирилл был из тех упрямых личностей, которые, коли им втемяшится что-то в голову, очень долго не хотят понимать «Нет» именно как «Нет», и одному Богу известно, как он поведет себя при следующем отказе: то ли отвалит и благополучно забудет, то ли продолжит приставать – руки не распускает, но и не отстает.
На данный момент он сам не мог в точности сказать, было это желание обзавестись друзьями в мэрии, или интерес к Робин как к женщине. И то, и другое выглядело по-своему привлекательно: в первом случае он печется об общем деле, не щадя живота своего, а во втором… а во втором это просто приятно, чай, не крокодила сидит напротив, а очень даже наоборот. Поэтому, когда мимо прошуршал расторопный официант, Лазарь, мазнув по нему взглядом, успел поймать и взгляд Робин. Руки опустились, улыбка, из которой исчезла дурашливость, смягчилась, и Лазарь, облокотившись о стол, чуть подался вперед, глядя в ее глаза. В глазах у него искрила некая дьявольщинка. Он слушал ее с явным интересом на лице: наконец-то нормальный разговор, в котором никто никому не ссыт в уши про собственную заоблачную образованность и высокую культуру и быт, как в том сериале на его родине.
– Буду чрезвычайно рад, знаете ли, – он задумчиво покачал в воздухе указательным пальцем. – Хотя, если честно, я больше люблю мясо не на решетке, а на шампуре, – он не был уверен, что американка поймет слово «шашлык», – кстати говоря, мой брат, мой партнер, отлично его делает. Вот правда, – он снова вернулся к теме мясоедства в общем: возмущение души требовало выхода. Увлекшись, Кирилл вытащил из-под стола и вторую руку и, достаточно эмоционально жестикулируя, принялся рассказывать: – была тут у нас в ресторане девушка, вместе с мужчиной, потребовала – стыдно повторить! – вегетарианский борщ! – по глазам вора сейчас можно было увидеть, что, когда он услышал об этом, его от ужаса разве что удар не хватил – так покуситься на святыню. Ну, примерно так и было. Это ж какое извращение – борщ без мяса, без наваристого бульончика… – Так я вам скажу так, Робин, – оглянувшись по сторонам, Кирилл Тимурович заговорщически улыбнулся гостье и подался вперед, положив руки на стол и понизив голос, – выглядела она так, что я сразу понял: это самая сильная любовь, которую я видел в своей жизни, – иначе за какие-такие заслуги тот лох с ней носился? – Ручки – хорошо если вполовину моей – а, да вряд ли даже вполовину! Худая, бледная, скулы торчат так, что порезаться наверное можно. То ли дело, – коварная улыбка – и Лазарь подмигнул мисс Эванс, прежде чем снова отодвинуться, – настоящие мясоедки.
«У которых есть, на что посмотреть, и за что подержаться». Вообще-то описанная им девица была не так страшна, как Кирилл ее только что обрисовал, но иногда можно и приврать. А про руки он все равно не соврал. Также Лазарь удержал при себе слова о том, что таких худышек трахать откровенно страшно – развалится же прямо в процессе – а вот с Робин он бы прогулку до постели совершил.
Кирилл пожал плечами.
– А почему нет? Столица штата, здесь тепло – хотя на мой взгляд, слишком тепло, зато еще экзотичнее смотрится ресторан с колоритом страны, о которой все думают как о занесенной не тающим снегом. Нет, правда: жара, жара, жара, итальянские ресторанчики, забегаловки с мексиканскими закусками… и тут – «Маленькая Москва».
Он так увлекся, что наконец перестал думать о том, какое слово и когда поставить, и, что бывает редко, просто говорил. Простовато, с диким акцентом, но действительно говорил.
– Не слишком крепкое… – вот тут он и попался. При словах «не слишком крепкое» в нынешнем контексте он вспомнил только о вине, но была одна загвоздка: в вине он понимал еще хуже, чем его отец – в педагогике. Дабы не ударить в грязь лицом, Кирилл принялся суматошно вспоминать, что и когда и как о винах мог говорить Мэл. И понял, что проблема не решается: Мэл из всех вин знал только портвейн «Три топора», в общем, тут он с Лазарем в кои-то веки был наравне. Тьфу ты. Он властным взмахом руки подозвал официанта. – К сожалению, я не очень хорошо разбираюсь в винах, Робин, – с извиняющейся улыбкой сказал он и обратился к официанту, при этом даже как будто изменившись в лице – превратившись в эдакого барина, в чьей власти всыпать плетей за косяк. – Посоветуй даме вино, – и добавил уже по-русски, не меняясь при этом в лице: – И нормальное, а не бадягу какую-нибудь. Чтобы ей понравилось, понял? – через секунду он смотрел на Робин прежним взглядом радушного и безобидного хозяина. – Окрошка? – он специально, улыбнувшись, произнес слово медленнее. – Да… Это такой… суп, холодный, очень хорош в жару. На… квасе или кефире.
Он был не очень уверен в том, что ей, как американке, известно, что такое квас или кефир. С кефиром еще есть надежда, вроде бы, есть у них в Штатах что-то такое, но квас…
– Объяснить довольно трудно, проще попробовать, – сдавшись, произнес он.

Отредактировано Kirill Lazarev (2015-05-10 17:42:57)

+3

8

Здесь можно было бы сказать “стоп”. Достаточно. Этих нескольких минут и довольно неплохого количества информации для обычного разговора должно было быть достаточно, чтобы сложить собственное мнение о человеке, которого Робин видела второй раз перед собой. Даже первый, потому что в тот раз она не успела ничего понять, особо присматриваясь, если говорить начистоту. Сейчас уже все было по-другому. Но теперь-то самое время было решить, как она к нему относится и как относится к этому внезапному знакомству. А еще есть ли у нее желание его продолжить.
О том, что творилось в голове мужчины она могла только догадываться по тем вполне ощутимым, но более чем невинным знакам, которые девушка видела. К примеру, та самая пауза, возникшая после показавшегося рядом с ними официанта. Сама Робин собиралась обратить это в шутку, но ответная улыбка русского внезапно стала сосредоточенной и уж чего в ней точно не было, так это какого-либо смеха. Скорее наоборот. Что-то подсказывало Робин, что думал он в этот момент совсем не о помпезности костюмов персонала. Интересно, скажи она ему это слово, он бы напрягся или отреагировал бы как-нибудь иначе? В любом случае, об униформе и вкусах того, кто ее подбирал речь здесь не шла. После этой улыбки, преисполненной сакрального смысла речь могла пойти о чем угодно, но Кирилл всего лишь продолжил уже начатый разговор.
Рулетка снова раскручивается – еще один круг.
- Да вы настоящий гурман. Странно, что я удивляюсь, - признала Робин столь очевидный факт – не было ничего удивительно в том, что человек, владевший рестораном, имел вполне определенные предпочтения в еде. Видимо, традиция готовить мясо подобным образом, пошла еще с тех пор, как молодого поросенка достигшего нужной кондиции зажаривали на вертеле и подавали к столу.
За оживлением, которое появилось на лице мужчины было следить интересно, как и слушать причину этого, несомненно, рокового потрясения. Самой Робин испытывать столь бурные чувства не приходилось – вегетарианство было в порядке вещей. Более того, оно считалось полезным. Это было больше, чем отказ от мяса – это была целая жизненная позиция. Когда-то в юности и сама Робин настраивалась на то, чтобы стать вегетарианкой. Но тогда бы пришлось отказаться от привычек, которые можно было смело приписать к вредным. У нее до сих пор покоилась в столе дежурная пачка сигарет на случай полного пизд*ца, а уж о наличии вина и говорить не приходилось. – Ну что ж, привыкайте. Здесь вы часто встретите людей, которые будут заказывать только… - сочувствующе произнесла она, замолчал на полуслове и пролистав в меню несколько страниц. На одной как раз была красочная фотография какой-то каши. – Постная каша, - прочитала она как умела название этого блюда.
А уж что касалось мяса…
- Принимаю это в качестве комплимента, - хохотнула Эванс, встречая такое непосредственное и в какой-то степени озорное подмигивание довольной улыбкой и почти сразу опуская глаза, пристально изучая меню.
Вот поэтому и нужно было четко уяснить, как реагировать и что делать дальше. Он хотел понравиться, - вот что отметила Робин, как и то, что он умел это сделать, исключая всякую навязчивость и въедливую настойчивость.
У него есть семья. У него может быть жена, у него может быть любимая, - одернула себя Робин, признавая этот очевидный факт и прислушиваясь к веренице иностранных слов, которые были ей абсолютно непонятны.  И что бы это, собственно, изменило для тебя? – скептически ответила она собственным мыслям, выслушивая вежливые слова подоспевшего к ним официанта и делая заказ.
- Зато вы большой специалист по части мяса и окрошка, - уже более уверенно повторила Робин это слово. - Похоже, вы всё сделали правильно. Выбрали правильное место, - небольшое уточнение. - Удивительно, что в этом городе кто-то еще работает, а не только катается туда-сюда до местного пляжа и обратно, да? – пришлось говорить это тише, чтобы не привлекать к себе внимание со стороны остальных посетителей, которые, вполне возможно, жили и работали здесь с рождения. Уже темнело, но дневная жара исчезала медленно. Проведя рукой по распущенным волосам и жалея, что не собрала их в хвост, девушка собрала их и перекинула через одно плечо, оголяя второе. – Вы уже бывали со своей семьей на пляже?
Бокал с белым полусухим был уже на столе.
- Но все же… - на языке вертелся провокационный вопрос, который так и тянуло озвучить. Как часто вы подсаживаетесь к одиноким девушкам? Забавно, но Робин хотелось увидеть его выражение лица. Он растеряется или сделает вид, что так оно и нужно? – Что вы сказали официанту? – отпив из бокала, девушка с любопытством посмотрела на Кирилла.
И еще один круг. Если она собиралась остановиться, то следовало сделать это раньше, придумав вескую причину, почему их знакомство должно остаться просто знакомством. Но Робин продолжала молчать на этот счет. Если он собирается остановиться, то следовало назвать причину прямо сейчас.

Отредактировано Robin Evans (2015-05-11 01:00:17)

+1

9

«Да уж, научишься ценить хавку после тринадцати лет оздоровительного голодания», – про себя прокомментировал Лазарь ее слова. Тем временем встреча взглядов прошла именно так, как он и хотел: глаза Робин не отвела и вроде бы особо не смутилась. Всего лишь взгляд. Долгий, значительный, двусмысленный… взгляд.
Кирилла Тимуровича заметно передернуло – всем телом. Он покачал головой и поежился от подобной перспективы, укоризненно посмотрев на собеседницу.
– Постучите по дереву, Робин, не приведи бог… – он прижал правую руку к сердцу. – Тогда я умою руки, и пусть мой партнер сам владеет рестораном, в котором едят одну постную кашу.
Ага. И перловку. У Лазаря от одного этого слова горло перехватывало. Откинувшись на спинку стула, он положил руки на стол, накрыв правой левую, и продолжил с интересом следить за мисс Эванс, за тем, как она изучает меню, как подрагивают ее ресницы. На ее пальцы он посмотрел еще в тот, первый раз. И кольца на них не было.
Может быть, это в нем и нравилось женщинам – его мальчишество, вроде того подмигивания. А ведь вроде бы взрослый мужчина… кажется, он просто так и не повзрослел, а не впадал иногда к детство, как казалось некоторым. Хорош мальчик – с ножом и фляжкой коньяка, вот такое вот хреновое непрекращающееся детство. А уж расписной какой – ну просто симпатичный младенец! Лазарь неосознанно поправил слегка закатанные рукава рубашки, хотя и знал, что ни ту, ни другую татуировку видно не будет. И до сих пор он никак не мог привыкнуть, что здесь, на варварском Западе, отношение к нательной живописи ощутимо отличается от отношения на их с Мэлором родине. Здесь хоть с кольцом в носу гуляй – никто ничего не скажет, так что уж говорить о татуировках?
Лазарь усмехнулся.
– Получилось почти идеально, Робин, – что сказать, то ли ему льстило, то ли его умиляло настойчивое желание американки овладеть премудростью произношения парочки русских слов. Это было куда приятнее бесконечных разговоров о вечной мерзлоте, «коссаках» и медведях, носящих шапки-ушанки. – Честно говоря, местная жара совершенно отбивает желание работать. Будь это возможно, я бы тоже лежал где-нибудь под зонтиком от солнца и ничего не делал. Но ладно я, а вот как вы с этим справляетесь? Сохранять элегантность даже при такой жаре… – он не договорил, не зная, как бы удачнее закончить эту фразу. Но в принципе, основной смысл был ясен.
Он проследил за ее изящным движением рук, когда Робин убрала волосы, и скользнул взглядом по открытому плечу – и он не был в полной мере уверен, что со стороны это не выглядит так, будто он хотел освободить это плечо от легких оков одежды. Тогда он бы провел по этому плечу ладонью, не встречая сопротивления, коснулся бы пальцами ее шеи, запустив их под пышные рыжие волосы, и погладил тонкие ключицы.
– На пляже? Нет, знаете, не люблю общественные пляжи, – еще он со всем этим стадом локтями тереться будет на вонючем засиженном песке. – Несколько раз возил дочерей к морю, но здесь мы не были.
Лазарь бросил на нее хитрый оценивающий взгляд – на секунду или, может, долю секунды – и едва сдержал улыбку. Разговоры о семье – хороший знак. Она оценивает его. Потом, когда они перешли к следующему вопросу, на его лице был прежний интерес, без хитрецы. То ли ему казалось, то ли за этой паузой было скрыто что-то еще, и задаваемый вопрос должен был звучать совсем иначе – Кирилл не стал особо раздумывать, хотя было в этом нечто интригующее. Поэтому его ответ можно было понять как:
«Нет, у меня нет жены».
– Хм… – секунда на раздумья: не говорить же, что сгноит этого халдея, если тот напортачит. – Я сказал, что, если вино, которое он принесет, вам не понравится, это разобьет мне сердце, и ему придется оплачивать похороны.
Про себя он посмеялся двусмысленности получившегося ответа, но сохранял вежливую улыбку на тонких изящно изогнутых губах. Ему всегда говорили, что губы у него слишком красивы для такого человека, как он. Вот Лазарю до сих пор был интересно – какого «такого»?
– Кстати, как вам вино? – самым вежливым тоном спросил законник и бросил ледяной взгляд на стоявшего неподалеку официанта.
Еще один взгляд – на этот раз на волосы. Он бы коснулся их и вдохнул их аромат. Убрал бы их в сторону, чтобы коснуться губами ее уха, а затем – поцеловать ее шею. Лишь избавившись от очередного наваждения, насланного на него рыжеволосой гостьей (не иначе права молва, говоря, что все рыжие – ведьмы), Лазарь понял, что уже перевел взгляд на ее глаза и смотрел в них долго, протяжно и… голодно. Было в его существе нечто от животного, нечто, что были способны разбудить красивые женщины, сродни голоду или жажде. Желание обладать. Кирилл отвел взгляд.

+2

10

Безрассудство любит молодость. Тогда, кажется, всё дозволено и всё возможно. Пресловутая мораль, которая должна была красной сигнальной лампой гореть в голове, почти не показывала вида, не способная противостоять гнету переполняющих чувств. Тогда не нужно было много думать, достаточно было плыть по течению и соглашаться на всё, что предложат.  Для чего, почему – еще не ясно, но есть возможность из всего выйти сухим, если только не переступать черту, дозволенную законом слишком далеко. 
Если хочешь быть в политике, желательно иметь идеальную репутацию на бумаге. Это было одно из непреложных правил - какой ты говнюк в плане моральных качеств будет волновать людей мало, особенно если еще и властью наделен. У всех есть недоброжелатели, а за что они будут цепляться в первую очередь, что будут разрывать, ища любую возможность вывести ненужного им человека из игры? За то самое прошлое – скандальное, вызывающее смущение. Вспомнят все – экстремистки высказывания в университетские  времена, если найдут свидетелей, излишне смелые заявления, которые звучали там же – со страниц всеми давно забытой газеты. И по нарастающей – вождение в нетрезвом виде, любые административные штрафы вроде порчи газона, курение травы, излишняя озабоченность проститутками. Любовницы и любовники к этому списку тоже относились.  Слей кто-нибудь прессе пикантную историю о связях на стороне и чем выше положение того чиновника, который в ней засветился, тем скандальнее будет материал. Иногда Робин думала, что произойдет, если это будет она. Часами фантазировала, как тот самый сенатор, с которым она спала будет уличён в этой жалкой интрижке с собственной помощницей. Она фантазировала, как он потеряет все – свое положение, свою семью. Жена, дети, коллеги по работе – от него отвернутся все. Иногда, в моменты острой ненависти, ей хотелось на это решиться. Но Робин всегда знала, что в самом наихудшем положении все равно окажется она. Это был факт. На нее, при должном повороте, повесят всё, что только найдут. Такое бывает, когда у известных людей хватает связей и материальных средств откупиться от обвинения и повесить все на секретаря, помощника и бог знает еще кого.  И тогда она думала, как же была молода – в свои двадцать четыре года, что повелась на чужую харизму, положение и умение держать себя.  Уже тогда девушка знала, что у него есть семья. Потом она даже видела их всех – его жену, двоих детей еще не достигших совершеннолетия.  Порой её даже мучила советь, а порой ей было плевать. Она думала, что в свои двадцать четыре у нее есть полное право слушать свое сердце, а не мыслить здраво. Откровенно говоря, корысти в ее поступке было не так много – меньше всего она думала о том, чего сможет добиться, имея хорошие связи.
Каждый раз, вспоминая эту историю, она приводила себя в чувства, обещая, что не будет повторять собственных ошибок. К этим ошибкам запросто могло относиться и это знакомство, точнее его дальнейшее развитие. Уже сейчас Робин, в принципе, было понятно к чему клонит так внезапно подсевший к ней мужчина, чьих детей она уже успела повидать. У него, несмотря на довольно расплывчатую формулировку “возил дочерей к морю” может быть жена, любимая, с которой он предпочитает проводить большую часть своего свободного времени.  Кто знает, возможно, его возлюбленная (раз его статус пока еще непонятен) уехала на время, ждет ребенка, только, что родила, а ему безумно скучно и хочется найти для себя развлечение на вечер. Даже далеко ходить не приходится – достаточно лишь пройтись по залу и посмотреть по сторонам. Но кто она такая, чтобы судить его?
- Как приятно, я делаю успехи в русском, - довольно произнесла Робин, делая еще один глоток. Вино не пьянило и пилось легко, как и было задумано. – В Вашингтоне в это время года тоже бывает довольно жарко. Но там… - девушка нахмурилась, когда пыталась подобрать слова. -… там все куда серьезнее, там все постоянно выглядят так, словно собираются баллотироваться в президенты. Это привычка, - девушка встретила комплимент добродушной улыбкой. - Следуя логике, ваш ресторан отлично бы прижился в Майами. Уж где раскаленная сковорода, так это там. Да и с побережьем там гораздо лучше, - подперев рукой подбородок, заметила Робин.
И все-таки люди все еще разговаривают слова.
Пожалуй, скорее всего, он не рассчитывает на столь скорое согласие и вообще ни на что не рассчитывает, глядя на нее такими вот глазами, полными интереса и, чего уж там, желания.  И, пожалуй, он бы сильно удивился, узнав, что это почти стопроцентное попадание.  Было нечто цепляющее в нем, в том, что взрослый мужчина, да еще старше ее не выглядел обрюзгшим занудой, а было в его взгляде нечто живое и юношеское.  Но нет, этого было бы недостаточно. Ей понравилась его улыбка, то как он сверлил ее проницательным взглядом, будто бы намекая, что ее вопрос о семье — это не случайность.  Может и нет.
А Робин, на самом деле, было скучно. Такое бывает и даже не переезд всему виной.  Внутреннее одиночество, уединение с собой – ей всегда было комфортно, даже если вопросы о замужестве и семье с какого-то времени стали слишком частыми. Она всегда отвечала без раздражения, но никогда не говорила правду на этот счет.  Но иногда, в некоторые моменты, требовалась встряска.
Девушка не выдержала и хохотнула на слова о вине, обернувшись и глядя на официанта, на лице которого читалась повышенная доза ответственности за происходящее.
- Мне понравилось. Более того, я попрошу повторить, - никогда еще в ее бокале вино не появлялось так быстро. Вот она, настоящая магия в действии. 
Снова они наблюдают друг за другом. Выразительно, задумчиво и одухотворенно. Молчание не тяготило, но каждый раз образовывающиеся паузы, казалось, вот-вот приведут к чему-то сокровенному. Проводя почти каждое воскресенье одна, и даже просиживая в ресторане в гордом и неприступном одиночестве, она только сейчас поняла, что не против всего и сразу. Почему бы нет. Она уже не маленькая глупая девочка, которая искренне будет верить, что вот это – это точно навсегда, даже если поспешно, не глядя друг другу в глаза и предпочитая обходиться без поцелуев. В итоге, никто никого не обязан помнить и любить до гроба.
- Удивительно, что вас еще не похитили ваши очаровательные девочки, - вежливо отметила девушка, водя пальцем по краю стеклянного бокала и снова устремив свой взгляд на Кирилла. Теперь ее очередь была глядеть на него с хитринкой во взгляде, проверяя его слова на искренность.

+1

11

Неосознанно, а точнее просто до того, как подумал, Кирилл окинул собеседницу взглядом, представляя, как она идет, цокая каблуками, вся такая строгая и… ну как фарфоровая фигурка, только живая! – идет себе по царству раскаленного асфальта и дрожащего от жара воздуха.
– Упаси бог, Робин! – воскликнул, смеясь, Кирилл, отмахиваясь руками. – Я и местную-то погоду с трудом переношу, право слово, иногда – хоть ложись и помирай. Впрочем, – в его голосе появился некий шутливо-завистливый и как будто бы обиженный – так, по-детски – оттенок, – уверен, вы и там выглядели бы выше всяких похвал. Нет, я уж лучше перетерплю меньшую жару, тем более что лежать на пляже – не самое мое любимое занятие.
На самом деле Лазарь просто не очень хорошо плавал. Нельзя сказать, чтобы он обладал плавучестью топора, но и рыбку в воде из себя, откровенно говоря, не изображал, и даже близок к этому не был. В детстве он все больше стекла бил, а не по бассейнам ходил, да и потом тоже как-то не до плаванья было – хорошо хоть, что его навыков чисто теоретически должно было хватить, чтобы не утопнуть в первой попавшейся луже. Ну а также играло роль и то, что не ему, вору в законе, шлепать по заплеванному песку общественных пляжей. И это не говоря о татуировках: это ладно, здесь америкосы были невинны аки младенцы, а вот там, где были его соотечественники, творилось форменное безобразие – он не клоун и не шалава какая-нибудь, чтобы на него всякие фраера пялились.
Может, так и надо. Большинство любовниц Лазаря были молоденькими, симпатичными, по-своему умненькими, или, может, талантливыми, но это не отменяло того, что выглядели они в большинстве своем рядом с ним как его старшие дочери, да и чаще всего фактически подходили на эту роль по возрасту. Ему нравилось, когда они были гордыми, слегка высокомерными по началу, пытались казаться еще умнее, чем и так были – он как будто укрощал их, нежных и с виду таких независимых кошечек. Часто их приходилось завоевывать, привлекать их внимание, этих хороших и образованных деточек – хотя многие не просто так считали себя умненькими и понимали определенную выгоду в их связи – но в этом и была, наверное, самая прелесть. Заполучить девушку, которая в вашу первую встречу наморщила носик и, считаясь с приличиями, вежливо и холодно ответила, что вам не по пути. Сейчас же Лазарь смотрел на Робин и думал, что все выходит, все выглядит совсем иначе. Нет, и на сей раз она обратила на него внимание не с первого раза, но выглядело это иначе. Кто знает, может, в тот раз она действительно была занята? Напрягши память, законник припомнил внимательный взгляд и изящные пальцы, скользившие по экрану планшета. Может, дело было и не в нем, и тогда все выходит совсем не как обычно. Да потому-то он, должно быть, и растерялся сначала. Одно дело – подсесть к скучающей девочке где-нибудь за барной стойкой, и другое – приставать (иначе не скажешь) к деловой, уверенной в себе и набравшейся кое-какого жизненного опыта женщине, которая, ко всему прочему, выглядела роскошно и наверняка отдавала себе в этом отчет. И сейчас сидевшая напротив помощница мэра сочетала в себе большинство, если не все те качества, которых не было в предпочтительном для Кирилла типе девушек: жизненный опыт, настоящая, неподдельная, уверенность в себе и своих силах, понимание того, что она хочет и что может – это была не девочка, это была женщина, со всеми ее достоинствами и преимуществами перед девочками.
– Очень рад, что вам понравилось. Сам бы я точно ничего достойного не посоветовал.
Лазарь довольно улыбнулся, увидев, как сразу же расслабился официант, ждавший ответа гостьи с таким лицом, будто он пытался влезть в голову мисс Эванс и проконтролировать, чтобы она сказала, что ей понравилось. Лишь бы не обгадился от счастья. Кирилл ухмыльнулся.
Воцарившееся молчание все длилось и длилось – хотя бы потому что сам Лазарь засмотрелся на гостью и на некоторое время забыл о том, что надо бы еще и говорить. Любовался ей и дразнил себя порочными мыслями, лезшими в его голову и не встречавшими препятствий. Поэтому, даже после того, как он отвел взгляд, в голове на какое-то время стало пустовато. В некотором роде Робин привела его в чувство. Вор встрепенулся.
– Что-то и правда я засиделся, прошу меня простить. Но разговаривать с вами было удовольствием. Вы правы, надо их проверить, а то слишком уж притихли – наверняка что-нибудь задумали. А вы пока наслаждайтесь заказом, а то я действительно вас отвлекаю. Может, еще увидимся. Приятного аппетита, Робин, и спасибо за чудесную беседу.
Чуть заметно кивнув, Кирилл улыбнулся и прошел мимо женщины к дверям, в последний момент подавив желание коснуться ее плеча уже чуть поднятой рукой. Он с усмешкой покачал головой. А ведь действительно – заговорился.

Сегодня, как ни странно, Лазарь больше думал, чем ел. Разговаривал с дочерьми, уговорив Мэлору не кормить динозавра картофельными мордашками, которые готовили исключительно для нее, а Соню – сейчас Софью Кирилловну, для строгости – разговаривать с набитым ртом. Но в основном думал о том, как, в каком ключе продолжать знакомство с мисс Эванс. Инстинкты говорили о том, что ее надо взваливать на плечо и нести к себе в кабинет, а там делать все, как велела Природа. С другой стороны он здесь с дочерьми, а Робин все-таки не просто девушка на один вечер, и как бы ему все не испортить такой спешкой. Гречка в горло не лезла. Наконец, оставив дочерей – снова на попечение официанта, – Лазарь вернулся на веранду к столику. Действовать надо было в любом случае, иначе убежит – и когда еще появится в следующий раз? Кирилл мягко и осторожно положил ладони ей на плечи, чуть погладив их в начавшемся и тут же остановленном движении. Наклонился почти к самому ее уху и, подавляя желание погладить ее обнаженные руки пальцами, понизив голос, негромко проговорил:
– Нет смысла скрывать, Робин, да у меня и не получилось: вы мне очень понравились. И мне бы очень хотелось, – ее волосы коснулись его щеки, и на секунду Лазарь повернулся было, чтобы коснуться их губами, но остановился, зато остаток фразы сказал уже на самое ухо: – продолжить наше знакомство, – он вдохнул аромат ее волос и сглотнул набежавшую слюну. Голод, это был голод, но совсем иного толка: он хотел ее и ее тело. Лазарь, как и хотел, погладил ее руку, затем выпрямился и чуть отошел от нее, опершись пальцами о стол. Голод, уже никак не скрытый, сквозил в его взгляде и всем его существе, когда он посмотрел на Робин. Он протянул ей визитку, страстно желая, чтобы она взяла ее. – Позвоните мне, когда… – он прикрыл глаза и исправился: – если захотите встретиться еще раз.

Отредактировано Kirill Lazarev (2015-05-15 06:21:46)

+2

12

В какой-то степени, Робин было все-таки неловко. Только приобретенная с годами сдержанность позволяла сохранять спокойствие и делать вид, что все в порядке. Это всегда было игрой. Тот, кто выдаст свои истинные чувства – проигрывает. Никогда не показывать своего страха, никогда не показывать своего смущение, как и замешательства. Тогда появляется преимущество. На этот раз преимущество было сомнительной наградой, скорее Робин просто хотелось выдержать взгляд сидящего напротив нее мужчины каком бы провокационным он не был.
Она не помнила, когда ее последний раз так откровенно разглядывали, да еще и на столь небольшом расстоянии. Когда-то было. Давно. Когда нужно было играть определенную роль на людях. Ни лишнего слова, лишь случайные прикосновения, выглядящие более чем естественно. Тогда они обменивались взглядами. Смотрели друг на друга долгими, затяжными взглядами, что-то всегда обещая. Это здорово щекотало нервы – чужая недоступность. Горькое чувство принадлежащего кому-то другому мужчины. Не ей. Порой от этого сжималось сердце.
Полная конспирация. Звонки, встречи. Иногда ей даже хотелось, чтобы он развелся, и они были вместе. В голове так часто крутились мысли о семье, детях. Их детях, не его. Вспоминая об этом теперь, Робин каждый раз пытается вспомнить и саму себя, свои чувства и то, как она вообще умудрялась жить с этим. Будь это обычные рабочие отношения, которые если верить слухам, возникали сплошь и рядом, она бы еще пережила. Если посудить, она не имела права даже на то, чтобы чувствовать себя использованной. У них были общие интересы во всем, что касалось работы. Это было их общим увлечением.
Разве могли у нее сложиться хоть какие-то отношения с кем-то другим? Она слишком много времени проводила вне дома, она откладывала встречи, она опаздывала на свидания. Её ненавидели, её призирали после того, как уставали прощать. Поэтому порой, достаточно редко, чтобы не заклеймить себя нелестным прозвищем, Робин была не против подсаживающегося к ней мужчины. Он не должен был быть навязчивым, должен был быть интересным. Они неплохо проводили и время и даже виделись потом еще несколько раз. Но таких мужчин, как правило, редко волновало кто она такая. Им не было интересно откуда она и чем занимается. Никто не претендовал на то, чтобы войти в ее жизнь и запустить корни в сердце. И ее это вполне устраивало, потому что хоть и боролись так долго женщины за свои права и независимость, но никто из представителей “сильной” половины человечества не готов был мириться с таким наплевательским отношением к себе.
Вряд ли он сейчас размышляет о том, кто я такая и как звали мое домашнее животное, - за глаза судила девушка, продолжая невозмутимо улыбаться.
Желание Кирилла вернуться к детям не повергло Робин в шок. Чего уж там, это свидетельствовало о том, что он о них не забыл, а значит заботился и любил. От этого ничего не изменилось, но почему-то девушка почувствовала, что ей приятно и эта его спешка показалась чем-то теплым и душевным. Искренним.
- Вам спасибо. За отличную компанию, - она приподняла бокал, словно произносила тост и собиралась выпить за радушного хозяина ресторана и отца, не забывшего о своем родительском долге. – Удачи в воспитании ваших дочерей.
В чем она бы никому не призналась и не призналась бы даже себе, так это в том, что когда он поднялся и ушел, то ее на секунду с головой захватило острое чувство тоски, смешанной с внезапным одиночеством. Чужая жизнь, загадочная и неизведанная пронеслась перед глазами и умчалась прочь. Но всего лишь на секунду, да и грусть была больше светлой.
Больше она ничего здесь не заказывала. Даже окрошку. Зато еще два раза просила повторить вино, неспешно потягивая его из бокала и смотря вдаль, на фонари, зажегшиеся вдоль дороги, сверкающие рекламы. Наконец, попросив счет, девушка расплатилась, собираясь уже подняться и уйти.
Внезапное прикосновение, сколь бы оно нежным не было заставило вздрогнуть.
То ли от четвертого бокала, подошедшего к концу, то ли от неожиданного прикосновения к плечам ее резко бросило в жар. К щекам прильнул румянец. Чего Робин не ожидала так этого. Прикрыв глаза, она слушала приятные ей слова и уже не могла в должной мере сопротивляться им и сохранять хладнокровность. Ей было приятно его внимание, то, как он шептал на ухо, гладил ее плечи. Непривычно, как бывает, когда чужие руки касались тела и еще было непонятно будут ли они нежными или грубыми. Будет ли он сам поспешным и порывистым или обходительным и последовательным. Будет ли сгорать от нетерпения, пока она раздевается или сам стащит с нее всю одежду, будет ли она сверху или он вдавит ее в кровать. Если, конечно, это будет в кровати.
- Благодарю, - сдержанно ответила Робин, вместо визитки, обхватывая протянутую ей руку и поднимаясь. – Как вы вовремя. Я уже собиралась уходить, - призналась она, продолжая держать руку Кирилла. Сейчас они стояли рядом, почти касаясь друг друга и его взгляд казался еще более алчным и жаждущим ее. Сложно было сопротивляться и Робин продолжала смотреть ему в глаза. Требовалось целое усилие, чтобы опустить взгляд и, наконец, забрать визитку, а заодно и отпустить его теплую ладонь.
- Договорились, - наконец выдавила из себя девушка, не забывая взять со стола очки и вешая на плечо сумку. На ногах она держалась вполне прилично, а потому не сомневалась в своей походке. Ей всего лишь и нужно было, что спуститься по лестнице на первый этаж и сесть в такси. – Тогда до встречи, - она улыбнулась напоследок, направляясь вниз.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » О если б ты поняла, с каким огнем играла