vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » коварные семейные ужины;


коварные семейные ужины;

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://www.camomile-msk.ru/upload/iblock/1f2/1f2a1d6c849426e1a492d13f15de4a24.jpg
Участники: Helen Hamming, Audrey Osborne, Emma Hamming, и Guido Montanelli;
Место: новая квартира Хелен, которую она купила взамен дому;
Время: 15 мая 2015 года;
Время суток: 18.00 и далее;
Погодные условия: теплый весенний вечер;
О флештайме: Знакомя Гвидо со своими детьми, Хелен не учла тот момент, что появится еще и сестра. Одри ворвалась в ее жизнь так неожиданно, что Хэмминг не успела и опомниться, как та требовала познакомить ее с Монтанелли. Очередной семейный ужин, на который Брайен обещался прийти, но кажется так и не появится.

+3

2

*внешний вид*

Семейные ужины это всегда волнительно. В особенности, если ты ужинаешь со своим ребенком, сестрой и мужчиной, который вероятнее всего станет частью твоего мира. Точнее уже стал - но пока не настолько явно, что бы войти в семью с распростертыми объятьями и быть принятым домочадцами.
После того новоселья, когда Хелен пригласила Монтанелли с его младшим сыном - Дольфо, а также Эмму и Брайена прошло несколько недель. За это время Эмма ни разу не упомянула в разговоре загадочного Гвидо, с которым познакомилась тогда. И Хелен понятия не имела, что чувствует или думает дочь по этому поводу. Хотелось надеяться, что новость она восприняла спокойно - к тому же на ужине вела она себя более чем прилично. А Хэмминг ожидала истерик в роде: "Как ты могла предать память об отце!". Хотя, в силу того давнего разговора на кухне еще старого дома, Эм умерила свой пыл в ненависти к матери. Хелен радовалась переменам и боялась нарушить зыбкий мир.
Курсируя меж кухней и обеденным столом в гостиной, она расставляла тарелки, бокалы и ножи с вилками. Хотелось, что бы все было идеально. Но совершенство - понятие относительное. Положив последний нож лезвием к тарелке, Хэмминг отошла на пару шагов и оглядела сервировку. Высокие бокалы для вина - начищены до блеска, тарелки почти сверкаю, а в отражении ножа можно было увидеть свое лицо. Улыбнувшись она отправилась проверить как там мясо в духовке.
Не хотелось сегодня делать что-то итальянское или французское или вообще что-то эдакое. Поэтому Хелен запекла мясо в духовке со специями, сделала на гарнир несколько салатов, молодой картофель с зеленью и подобрала пару бутылок хорошего красного вина из долины Напа. "Роберт Мондави, "Напа Вэлли" Каберне Совиньон" - она оставила вино охлаждаться в холодильнике совсем ненадолго, потому что гости должны были появиться буквально через минут пятнадцать.
Надо было переодеться.
В Гардеробной уже отдельно висело платье, подготовленное для этого случая. Котельное черное совсем не строгое - скорее романтическое. Стаскивая с себя халат - оглядела фигуру в зеркало. Все таки годы берут свое. Сейчас с каждым днем все труднее удержать формы. Начинаешь задумываться, что пластическая хирургия не так плохо. Но потом вспоминаешь, что это глупо и отбрасываешь мысль на второй план.
Вон мама Хелен хоть и была пластическим хирургом - с собой ничего не делала. Потому что во-первых не доверяла другим пластическим хирургам - никогда не знаешь, что в тебе забудут. А во-вторых она поддерживала свое тело и себя с помощью спорта и здорового питания. Хейли пока справлялась, но с сожалением замечала, что появились новые морщинки и кожа уже не такая хорошая, как раньше.
Нахмурившись, застегнула молнию на платье плавным движением, вставая на каблуки. Еще раз повернулась одним боком, другим, улыбнулась и пошла в ванную поправлять прическу.
Ей бы в пору поплакать. А она все равно улыбается, гордо держа голову. Одри приехала с новостью, что больна раком. Самые ужасные минуты Хелен пережила в тот момент, когда это слово сорвалось с губ сестры. Она сразу же вспомнила отца, то как он мучился и что она чувствовала, что пережила. Она боялась повторять это снова с человеком, который ей важен. С сестрой. Застыв у широкого зеркала, она посмотрела на свое отражение. Глаза в глаза - словно там была не она, а другой, реальный и живой человек-двойник. Гвидо Хелен пока ничего не говорила, молча стараясь перенести это в себе. Но как долго она сможет держать тайну от проницательного итальянца?
Еще Мэлор Дотковскитас, который, кажется, преследует ее. Шлет букеты на работу через день, а неделю назад она встретила его неожиданно в парке. Но так ли неожиданна эта встреча? Отмахиваясь от лишних мыслей, что бы не казаться загруженной, Хэмминг поправляет волосы, добавляя немного лака из баллончика на локоны. Ей, конечно, приятно его внимание. В этом мужчине даже что-то есть. Но она чувствует себя предателем по отношению к Гвидо, потому что утаивает от него это, не желая, что бы он о чем-то знал.
Раздался звонок в дверь. Отправляя духи, которыми только что обрызгала шею на место, Хэмминг поправила прядь волосы и быстрым шагом, цокая каблучками, отправилась к двери. Открывая дверь она уже знала, что там стоял Монтанелли - новенький домофон с видеосвязью показывал его довольное лицо.
- Дорогой! - радостно открывая дверь воскликнула она, впуская мужчину в помещение.

+2

3

Монтанелли не мог сказать о себе, что ни разу не прибегнул к помощи пластических хирургов; правда, касалось это не приближения старости - которое в его-то случае было куда более как заметно глазу, а сокрытие тех недостатков, к которым природа имела отношение как раз последнее. Такие шрамы с течением времени не рассасываются, а после того нападения, ещё задолго до рождения Виттории, Гвидо был слишком уж схож с резательной доской; и может быть, ещё раньше, когда он был одной из самых тёмных, а потому и малозаметных, фигур Семьи, он и мог бы себе позволить подобное, может, и жуткому имиджу его это пошло бы на пользу... сейчас он был человеком, который представлял из себя слишком много. И виделся не только с теми, кто мог бы спокойно выдерживать подобные зрелища... К тому же, у них с Маргаритой и тогда был Дольфо. Да и шрамы эти - слишком яркое воспоминание, к тому же. Не о той боли, которые доставили, когда были открытыми ранами - а о том ребёнке, который мог бы появиться на свет раньше, чем Виттория. У Марго случился выкидыш, когда она узнала о том, что произошло; хотя и не так много людей об этом знает.
Шрамы эти отпугнули и Хелен, пожалуй. А если сами по себе нет - то на фоне тех газетных статей, что она обнаружила, смотрелись бы явно невыигрышно... Наверное, в сокрытии несимпатичности своего лица или души неплохо иметь такой "допинг", но явно уж без фанатизма; одна-две операции, чтобы скрыть пару пугающих шрамов - куда бы ни шло, но превращать свою жизнь в хирургический марафон, чтобы выглядеть красиво - этого Гвидо никогда не понимал. Идеал не должен быть достижим... пожалуй, после последней сделанной операции даже такой "марафонец" понимает, глядя на себя в зеркало - идеала он так и не достиг, даже превратив своё лицо в живую маску.
Удивительно при этом, как Хэмминг удавалось выглядеть в своём возрасте столь роскошно, не прибегая к помощи коллег своей матери (откуда Гвидо был так в этом уверен? Ну тут-то всё просто, в какой-то степени и он был "хирургом", больше анатомическим, чем пластическим, впрочем...). Казалось, было в этом нечто большее, чем правильное питание и пробежки, что-то волшебное и разумному объяснению не поддающееся. Что ж, возможно, так было и лучше - просто верить в это... в то, что судьба всё-таки даёт ему право на чудо, не игнорируя тот факт, что он пытается хоть как-то исправлять свои грехи. Хелен - эта женщина сама по себе является шансом исправить добрую их долю, если уж говорить на такие темы. Судьбе никакая пластическая хирургия не поможет, что сделано, то сделано. Вернуть тех, кого ты потерял по пути, не поможет ни доктор, ни священник, ни монтажёр, который склеил бы плёнку заново...
Но десять лет - пожалуй, слишком большой срок, чтобы продолжать носить траур по кому-либо; может, полгода при этом - слишком маленький, конечно, но в мире Гвидо время и идёт немного... по-другому. Его нить может попросту обратиться вспять в любую секунду, с вероятностью большей, чем у любого другого человека; его жизнь может оборваться моментально, или же продолжаться, но в месте, отделённым от всех остальных, включая собственных детей - от всей той жизни, которой он был частью. Десять лет... На самом деле, даже странно, что в их течение в жизни Хелен не появился кто-то достойный её, кто ещё вполне мог бы подарить Брайану и Эмме сестру или братика, или даже двоих, чтобы в конце концов их судьбы смогла бы переплестись в этом городе. Ещё одно чудо? Или глупость? Или, наоборот, - благоразумие?.. Хотя нет, пожалуй, связаться с влиятельным бандитом после сорока лет, будучи совершенно неподготовленной к подобному образу жизни, благоразумием назвать нельзя. Хотя это и лучше, чем совсем одной? И определённо лучше, чем с кем-то, кто смешивал бы её с грязью - или просто плескал бы этой грязью, потому что был бы слишком ничтожен, чтобы смешивать. Монтанелли - не идеальный вариант, быть может, но и явно не самый худший, так? Он способен многое ей дать, но... самое важное, что ему кажется, что он способен дать ей немного счастья, которого она определённо заслуживала. И всё семейство Хэммингов. В чём-то оно всё-таки схоже с семейкой Монтанелли, и те, и другие, достаточно тяжело переживали потери близких, - не потому, что были слабы характером, а потому что потери эти были безвременными...
Быть маяком друг для друга. Два корабля, претерпевших разные бедствия, вполне могут стать однажды одним, чтобы продолжить плавание...
- Здравствуй, милая! - войдя, Гвидо заключил Хелен в мягкие объятия, коснувшись губами её губ. Задержался на её глазах ненадолго, затем беглым взглядом окинул платье. В меру строгое, но очень милое и приятное, подчёркивающее её красоту, но не кричащее о ней; как раз для такого семейного вечера, как предполагавшийся.. - Ты ослепительна. И, кажется, я успел первым?.. - выглянул из-за плеча Хэмминг. Успел как раз к тому моменту, чтобы она смогла довести их будущее застолье до совершенства - как и всегда, впрочем. Рядом с этой женщиной невозможно было не чувствовать волшебства - особенно, когда оказываешься в сфере её обитания. Золушка, только сошедшая со сказки через много лет после её завершения... хотелось бы думать, что её сестра не будет напоминать тех сказочных "сестёр".

Внешний вид

Отредактировано Guido Montanelli (2015-05-11 10:31:22)

+1

4

- Представляешь, Эмм прислала смс, что будет немного позже, - Хелен мягко поцеловала его в губы, отстраняясь и разглядывая Монтанелли. - Да и Одри что-то темнит, - Хэмминг нахмурилась.
Сестра, вроде бы, только неделю назад приехала в город, а уже успела снять себе квартиру. Сейчас носится по Сакраменто с мебелью, шторами и прочим. Отказалась от помощи и вообще решила, что сделает все сама. А ведь Хелен предлагала попросить у Гвидо пару ребят, что бы те мебель занесли и расставили. Самостоятельность дело, конечно, благое. Но ведь могла бы выделить часок для сестры. Сама же хотела познакомиться. Совсем не красиво выходит.
Хелен была расстроена этим фактом. А еще она была расстроена тем, что Одри отказалась у нее жить, аргументируя тем, что у Хели своя личная жизнь и что она будет только под ногами мешаться. В общем сегодня что-то все расстраивали. Оставалось надеяться, что никаких казусов больше не произойдет.
Стол был сервирован так, как положено - на пять особ. Эмма задерживается, Брайен вообще не придет из-за работы. Одри делает вид, что больше не слышит телефонных звонков и Хелен то и дело срывает на автоответчик, который уже так надоел. А ведь ужин уже готов. Гвидо приехал.
Поманив мужчину за собой, она вошла на кухню и проверила мясо в духовке. Оно уже подрумянилось и приобрело аппетитную корочку, которая будет хрустеть. 
- Вот так всегда. Хочу устроить праздник или семейный ужин и все как на зло не приходят, - она наигранно надула губы. 
Ей было что рассказать Гвидо. Столько новостей. А она молчала, просто смотря в пол перед собой, хотя видела его фигуру - он стоял напротив. Наверное, заглянув в глаза Хелен, Монтанелли мог увидеть все то, чего она боялась. О чем не хотела говорить и что хотела сказать одновременно.
Просто было трудно произнести "моя сестра умирает" или "я целовала другого мужчину". Что его убьет быстрее? Что резанет Гвидо ножом по сердцу? И сможет ли он после этого остаться, а не развернуться и хлопнуть входной дверью в порыве злости. Блуждая взглядом по крупным плитам напольного покрытия она лихорадочно думала. Духовка пикнула оповещая о том, что программа завершена и можно доставать готовый продукт.
После минуты молчания и блуждания взгляда черт знает где, Хэмминг все таки встречается с глазами Гвидо. Встречается, смотрит мгновение и снова отводит, зачем-то отворачиваясь к шкафу с посудой, открывая его и стараясь найти тарелку которая не стояла на этой полке.
Она вспоминает об этом через какое-то время и идет к другой части столешницы - привстает на носочки и открывает верхний шкафчик, доставая большой поднос. На нем можно было выложить мясо с картофелем, посыпать все зеленью, залить соусом. Или лучше подать соус отдельно? "Самое время думать о соусе, Хэмминг!" - ругала она саму себя.
- Почему не взял с собой Дольфо? Мне казалось, что он был не против побывать у меня в прошлый раз. Мог бы и Торри захватить, - она поворачивается с заветной тарелкой, держит ее в трясущихся руках, мягко улыбается Гвидо и снова поворачивается к нему спиной, которая слишком напряжена.
Наверное он чувствует это напряжение. Глаза его, удивительно строгие, но в то же время во взгляде чувствуется нежность и понимание.
- А еще я, кажется, получила новую работу, - она отвлекается от украшения подноса и поворачивается к итальянцу, мягкая улыбка застывает на нежно-розовых губах. - Совсем скоро намечается благотворительный вечер. Хочешь, достану тебе билет? Может быть кто-то из ребят захочет пойти? Много полезных знакомств. Вы там икру хотели продавать - может быть удастся найти желающих купить "черный груз", - предположила она, - доставать мясо? Или мы все таки подождем припозднившихся и накроем немного позже?
Она пожимает плечами - мол, не знаю, что делать. Все готово, но все остынет и может быть уже не таким вкусным как изначально. Было обидно потратить у плиты несколько часов кряду, что бы все потом пошло почти на выброс.
У Хелен все валилось из рук. Она слишком резко взяла солонку и крышка с нее отлетела. Хэмминг как в замедленно съемке наблюдала за стеклянным сосудом, полным приправы, который опрокинулся на столешницу и рассыпался мелкими частицами драгоценного белого песка.
- Черт... - выругалась американка, нахмурившись.
"К ссоре," - подумалось ей.

+1

5

Кажется, планы на семейный ужин медленно сходили с рельс; то, что происходило в квартире Хел в данный момент, уж точно не было похоже на нечто шумное и динамичное (хоть и во многом бестолковое), что было в его доме на вечере с Сандерсами, который тоже поначалу должен был быть семейным - им он и стал, собственно, вобрав в себя и семейные разборки... знакомство с крёстными в итоге можно было бы признать идеей не совсем удачной; хотя главную на тот момент задачу выполнить удалось - с Лео и Сабриной Хелен познакомилась... Однако и это было ещё не всё. Семья - для Гвидо, это слово означает и подразумевает под собой нечто гораздо большее, глобальное, нежели для Хэмминг - не только родственников, не только его детей. И с той, другой частью его Семьи знакомство пока только предстояло, пусть даже кое-кто и был ей знаком, лично, как Фрэнк, или понаслышке, как Майкл. Пройдёт ещё некоторое время, когда Гвидо и люди вокруг него, его друзья и "партнёры", начнут восприниматься ей, как единый организм, частью которого является и её подруга Лив тоже, кстати. Через время, но это всё-таки должно произойти - если Хел и не увидит полной картины, то хотя бы должна распознать её краски; в связи с чем Гвидо уже сейчас задумывается - не стоит ли в ближайшее время предложить ей перебраться к ним с Витторией и Дольфо, чтобы они смогли жить как одна настоящая семья - гражданская, хотя бы, детям это явно пошло бы на пользу... Правда вот, подходящий для такого разговора момент найти непросто - даже и сейчас вот... не хотелось бы, чтобы всё выглядело так, словно он пытается сподвигнуть Хелен оставить свою собственную семью ради его детей, а всё так и будет выглядеть, если он заговорит об этом в преддверии ужина или после него (особенно, если никто так и не появится); да и просить её вновь переезжать, когда она только въехала в новую квартиру - тоже будет не совсем правильно.
- Да, жаль... а я принёс панна-котту. - приподнял Гвидо коробочку, перевязанную бечёвкой, которую держал в руке - ну, неужели Хелен думала, что он зайдёт с пустыми руками? Правда, в создавшихся условиях, пока лучшее место для десерта - в холодильнике. - Дольфо и Торри сегодня с Сабриной. - улыбнулся Монтанелли в ответ. Потому в том случае, если ни Эмма, ни Одри, так и не появятся, у них будет возможность для романтического ужина, раз уж не вышло с семейным - и хотя вряд ли они сумеют вдвоём справиться со всем, что приготовила Хелен на пятерых, но всё же...
А Хэмминг, несмотря на то, что пыталась выдать это за игру, или флирт, если угодно, выглядела расстроенной чем-то вполне по-настоящему, хоть и пыталась это скрыть; и даже слова о Дольфо звучали, как укоризна - ещё раз о семье, решившей оставить её в одиночестве. Хотя дело, кажется, было не в этом. Этот блуждающий взгляд, трясущиеся руки, напряжение во всём теле, заметное даже глазу - и отнюдь не приятное... Подобное Монтанелли наблюдал только один раз - после того их побега из госпиталя. Что-то случилось?.. Судя по тем новостям, которые она ему хочет сообщить - напротив, ей радоваться бы стоило. Она ведь хотела другую работу?
- О, так я тебя поздравить могу? - или пока и действительно просто "кажется"? Гвидо подходит ближе, приобнимая Хэмминг сзади, то ли пытаясь придать ей сил, то ли силясь понять, что с ней не так, чем именно вызвано это странное состояние - действительно ли просто тем, что нет никого?.. Но Эмма ведь обещала прийти. А Одри... судя по тому, что он слышал, это могло бы означать скорее что она может появиться в любую минуту, чем что не появится вовсе. - Конечно, хочу! А что за тема вечера? - они могли бы и вместе этот вечер посетить, если получится освободить себе время - впрочем, что значит, "если"? Хелен права - это прекрасная возможность завести новые знакомства, куда лучшая, чем та же самая опера. Собственно, затем они и "намечаются", эти благотворительные вечера... смысл тут несколько далековат от благотворительности. И продажа икра - только одна из многочисленных точек соприкосновения.
- Давай лучше сядем все вместе... - предложил Гвидо, не желая торопиться с мясом или попросту выглядеть в глазах Одри и Эммы в плохом свете - что, мол, пришёл он сюда только поесть и выпить, что будет сидеть за столом, когда они придут - невежливо. Почти как если бы объедки оставить... Хелен взяла солонку, а та открылась, выбросив всё содержимое на стол - испортив всю идеальность сервировки. И это показалось почти не случайным. Монтанелли остановил ладонь Хел, когда она решила попытаться собрать рассыпавшуюся соль, снова обняв её. Заглянув в её голубые глаза, пытаясь найти ответ на вопрос, который пока не совсем знал, как задать. Что-то просто было не так.
- Что случилось, Хели? Ты так расстроена тем, что Эмма опоздает?.. - стоит попробовать подобрать правильные слова о том, что так расстраиваться - глупо, что у её взрослой дочери могут быть и свои планы, не зависящие от её желания в том числе; не говоря уже о сестре, которая только приехала в гоород... правильные слова. Слишком прямо это прозвучит грубовато, а грубости Хел ничем не заслужила.

+1

6

Медленно сходили с рельс? Было такое чувство, что этот поезд несется на скорости двести километров в час, но есть проблема - рельсы не подходят под колесные пары. А что бывает в таких случаях? Состав сходит с них, подвергая при этом жизни пассажиров неоспоримой опасности. Она буквально видела как поезд ее жизни отчаливает от станции "А" и набирает обороты, потом выравнивает темп и уже несется на всех парах в точку "Б", до которой составу дойти уже не удастся. Раздается сильный, мощный, почти оглушительный - гудок. Потом скрежет тормозов, крики пассажиров и мощный хлопок.
Хелен вздрагивает.
- Панна-котта - чудесно. Сам готовил? - она шутливо подмигивает Монтанелли, уверенно изображая хорошее настроение. Выходит только комично - но ведь ей не видать. А вот со стороны...
Его теплые руки прекрасно согревали ее холодное тело. Спокойно выдыхая, Хелен расслабляется всего на мгновение, прикрывает глаза и откидывает голову на плечо мужчины. Ну что ей делать? Гвидо...он такой надежный, такой мягкий, словно она знает его целую жизнь, а не эти несколько месяцев, которые были сумасшедшим марафоном под названием: "Спаси себе жизнь - получи билет на игру "кто тебе нравится больше"".
- Да это Альфред, - она вспоминает шефа полиции города, которому Гвидо в тайне от нее звонил в тот самый день, после нападения. - Гидеон. Может слышал - шеф полиции. Так вот, мы с ним уже лет семь дружим. Хороший парень, - она мягко улыбнулась, поворачиваясь лицом к итальянцу, - он прознал, что в мэрию требуется человек, который смог бы им красиво оформить торжество. Ну прием благотворительный. Времени правда в обрез было. Думала не успею. Оказалось - есть еще порох в пороховницах. Сейчас последние приготовления идут. Если все пройдет по первому классу, то я точно прощаюсь со страховой компанией, - конечно же Хэмминг оставляла себе пути отхода - она не была глупа и знала, что отпускать одно место, пока со вторым все не решено на сто процентов - глупо.
- Фонд "J. Paul Getty Trust", они вкладывают в культуру, искусство, музеи, стипендии, образование. Правда как по мне, лучше бы в детские дома вкладывали, - Хэмминг нахмурилась. - Но вроде бы считаются одними из самых крупных у нас в Калифорнии. Мэр просто предложил им организовать вечер - те не смогли отказаться, - она пожимает плечами. - Скажешь сколько тебе надо пригласительных, я постараюсь это устроить, - она улыбнулась Гвидо.
Рассыпанная соль, как недавно разлитое красное вино на белой скатерти - откатило ее на неделю назад. Или сколько там прошло времени? Она снова увидела как бокал красного раскачивается из стороны в сторону, пока не склоняется вправо, заливая белоснежную скатерть.
Сдержав себя, что бы не выругаться еще более громко, Хелен хотела собрать приправу, но ей помешал Монтанелли, перехватывая тонкое запястье. Она смотрела на его руку какое-то время, а потом подняла взгляд и встретилась с глазами мужчины. Он обнял ее и Хэмминг уткнулась, кажется горячим лбом, в его плечо. Неужели у нее даже температура поднялась?
- Если бы Эмма была моей последней проблемой... - грустно выдохнула она, почти скривившись.
Дочь умела расстраивать, но в последнее время их отношения напоминали ровную дорогу, с кое где открытыми люками. Было не просто совладать с характером Эм, так похожим на характер ее отца. Хелен это иногда даже бесило и она выходила из себя, срываясь на дочку.
В уголках глаз собрались слезы, они наступали так быстро, что Хелен не успела себя сдержать. Да и не хотела совсем. Крупная слезинка скатилась по ее щеке, оставляя влажный след и утопая где-то на подбородке.
- Это Одри... - Хейли высвободила руку, утирая слезу.
Она не любила плакать - считала, что слезы - порождение слабости. Да и мужчины не любят плачущих женщин. Ее лицо стало совсем по-детски трогательным, что бы в следующий момент стать серьезным и почти непроницаемо каменным:
- Она больна раком, дорогой. Она умирает...она приехала, что бы... - к горлу подступил комок, Хелен даже слова сказать не могла этого.
Это было трудно. Вспомнился отец. Его почти безжизненное тело в палате онкологического центра. Точнее то, что осталось от некогда здорового, пышущего здоровьем, мужчины.
- ... что бы умереть, - Хелен спрятала лицо в ладонях и плечи ее затряслись. Понадобилось несколько минут, что бы она успокоилась и стала вытирать слезы.

+2

7

К тому моменту, как окончилось бы это крушение, в квартире не осталось бы ни одного, если не целого, то не сошедшего бы со своего места предмета, идеальная сервировка, над которой Хелен так корпела, в одиночку, была бы не испорчена - уничтожена, как был бы смят сегодняшний вечер. Но они, несмотря на приближающуюся грозу, всё ещё двигались куда-то, Гвидо не ощущал, что вся жизнь остановилась, и уж точно не видел в остановке чего-то резкого и внезапного... Хэмминг всё ещё сама управляла своим составом, двигаясь к своей точке "Б", к своей цели, пытаясь изменить что-то в своей жизни - так чего тогда удивляться, что и сама жизнь вокруг - меняется? Перемены - это не авария. Перемены - это и есть оно, движение... абсолютно гладко это никогда не бывает, но - тем выше будут цениться достигнутые успехи. И что бы не было там на рельсах... пока что есть время всё исправить. 
- Разумеется! - естественно, десерт он готовил самостоятельно, а Виттория тем временем сидела на детском стульчике и наблюдала за тем, что делает отец у плиты - его самый любимый маленький зритель... Когда это Гвидо носил с собой в гости из еды что-то покупное? И уж точно не намерен ни Хэммингов травить той химией, что выдают в магазинах за панна-котту, ни Осборн. Мягко касаясь лица Хелен губами, Гвидо чуть отстраняется, чтобы убрать десерт в холодильник.
- Слышал, конечно... - уж ему ли не знать, кто возглавляет полицейский департамент... С Гидеоном так или иначе приходилось общаться, как-то ведь сосуществовать в своём городе им обоим было необходимо; хоть Альфред наверняка и был одним из тех, кто приложил руку к тому задержанию... не самая лучшая тема, на которую можно поговорить в преддверии семейного ужина, пожалуй, но информация, которую сообщила Хелен, Монтанелли очень даже заинтересовала - сразу по многим пунктам. У Хэмминг, оказывается, было так много знакомых в этом городе, в том числе и общих с ним... В мэрию, значит. Войти в мэрию, как на полных правах обладателя пригласительного билета, так и проникнув под видом одного из помощников организатора праздника - возможность довольно неплохая, упускать её точно не стоило. - Что же не обратилась? Я бы мог помочь чем-нибудь. - улыбнулся Монтанелли. Не имея под этим в виду личную помощь, конечно, но найти для Хелен работников вполне мог, даже поваров из своего ресторана отправить к ней - то, что персонал "Маленькой Сицилии" работал бы на благо мэрии города, для него - было бы честью, и определённо такой опыт пошёл бы на пользу заведению. - А кто же тогда будет моим страховым агентом?.. - усмехнулся Гвидо, но скорее - в шутку. Становилось всё более понятно, что Хелен от такого свершения не остановить; хотя, для его статуса, как дона Семьи,  пожалуй, было бы лучше, если бы она занималась каким-либо своим делом, нежели продавала страховки государственной компании... если уж не получится уговорить её не работать вовсе. В любом случае, ему не оставалось ничего другого, кроме как помочь ей с этим... и сделать так, чтобы не попытался "помогать" кто-нибудь другой.
- Образование - тоже немаловажно.
- сказал тот, кто так его и не получил; тем более, впрочем, хотелось бы, чтобы его дети всё-таки завершили обучение, которое он имел возможность и не стеснялся оплачивать. У Лео и Сабрины сейчас есть многое, чего у Гвидо не было в их возрасте, им попросту незачем так надрываться, как их отец в своё время - Монтанелли-старший может позаботиться о них. А детские дома... что ж, Монтанелли жил в таком, хоть и всего четыре недели, пока шли все суды над отцом, за родительские права, и всё прочее; очень нелёгкий был месяц - но сейчас, став гораздо старше, он понял, что благотворительность в этом направлении не работает, и дело не в детских домах, дело в самой системе - обездоленным детям нужны не такие вечера, где они даже и не присутствуют, им нужна одежда, пища; деньги, наконец - которые идут на организацию балов... анонимное безвозмездное пожертвование принесёт им больше пользы, только о нём попросту никто не узнает. А что важнее, слава или добродетель, каждый уже для себя должен решать... - Четыре - это не слишком много?.. - Хелен ведь этот билет будет не нужен?.. Не факт, что будет нужен и Гвидо - если он сделает пожертвование от своего имени; эти билеты можно использовать по другому назначению. Проведя в зал своих людей, чтобы те посмотрели, что там к чему, и кто к кому, может, Майклу Ринальди вот и стоит дать пару билетов - у него неплохо получается заводить такие знакомства. Возьмёт с собой Берн, или кого-нибудь ещё...
- Одри?.. - Гвидо начал волноваться, видя состояние Хэмминг; и нет, это уже совсем не было похоже на больницу и Закари, тогда - гроза, как бы много она не поломала, уже прошла, сейчас - только собирались тучи... и падали первые капли. Монтанелли поспешил обнять её, чтобы она имела возможность спрятать их за воротником его пиджака, зарывшись пальцами в её белокурые волосы. - Господи... - ему ли не знать, как тяжело потерять близкого родственника?.. Близкого родственника, в определённый момент жизни пожелавшего оказаться дальше - ситуация с его братом была чем-то схожа с ситуацией Хелен и Одри. Правда, времени, чтобы попрощаться, поплакать, у них так и не было. Луиджи Монтанелли умер внезапно и... быстро. У Одри было время в запасе. Возможно, много. А может быть - всё и вообще было не так плохо, как звучало. - Может, не всё ещё так плохо? Какая у неё стадия?.. - рак ведь поддаётся лечению. Хотя ему проще говорить - не его родственник болен...

+2

8

Не обратилась потому, что не подумала. Потому что давно уже привыкла надеяться на саму себя и свои силы. А это глупо, когда рядом есть сильный и властный мужчина. Такой как Гвидо. Или как Мэл. Ее мысли предательски быстро скатились с одного - на другого, а настроение вновь колыхнуло чашу весов, которая находилась в обманчивом спокойствии.
Отговорить Хелен работать не получится даже у Папы Римского, Франциска. Она просто не представляет как сможет запереть себя в четырех стенах и ничего не видеть, ничего не делать - кроме детей и дома. Так уже было однажды. Она хотела отдать себя всю одному мужчине и детям, которых подарила ему. Оказалось, что это не лучшая ее ипостась. Мужчина не оценил, а она потратила слишком много сил, что бы казаться идеальной. И даже не смотря на то, что все вокруг видели в чете Хэммингов идеальную пару, а любая ее подруга мечтала жить так же - Хелен все равно хотела бежать. Потому что идеального ничего в этом мире нет. Даже в искусно вырезанных скульптурах и прекрасно написанных картинах есть изъяны, пускай не заметные окружающим, но известные мастеру.
- Твоим страховым агентом будет какой-нибудь скучный мужчина с брюшком и на стареньком шевроле, - она подмигнула Гвидо, только на мгновение улыбнувшись - представляя такую картину.
В их компании нельзя было встретить такого рода экземпляров. Только если начинающих или неудачников, застрявших на первой ступени. Они так и не успели наработать себе базу. Не смогли привести в фирму достойного клиента - отправляются в утиль. Но даже не смотря на то, что Хел работала как проклятая, иногда забывая и про выходные, и про праздники - повысили не ее. Это оскорбило ее. Задело. И она начала думать, куда уйти. Если не оценили одни - оценят совсем другие люди.
- Четыре... - протянула она, - конечно не много, я постараюсь достать. К тому же мой мужчина не оставит меня одну на съедение акулам города, - она сказала последнее больше для напоминания себе лично.
"Вернись на землю, и забудь. У тебя все есть. В конце-то концов. Ведешь себя как глупая семнадцатилетняя девчонка," - Хели ругала саму себя.
И было даже немного обидно. За Гвидо. В этой ситуации она знала как больно ему будет, если наружу выйдет ее "порыв".
- Она сказала, что это мелкоклеточный рак легких, верхняя доля и она не оперируется, - Хелен всхлипнула, сказав это на одном дыхании и утирая лицо от слез, - к тому же поражена не одна конкретная часть легкого, а много мелких. Врачи ставят неутешительный диагноз - она умрет. Вопрос во времени. Это может быть через год, а может быть и через день. Третья стадия. Метастазы уже пошли. Одри будет делать химиотерапию тут, в Сакраменто. Но врачи говорят, что это не поможет, - Хели подняла голову, глядя в глаза Гвидо.
- Мне так страшно... - прошептала она. - Я боюсь пережить это снова.
Закусив до боли нижнюю губу, она пыталась почувствовать хоть что-нибудь.
- Я не хочу видеть ее как отца, - и снова слезы новым потоком хлынули по щекам вниз.
Она снова спрятала лицо в лацкане его пиджака. Хелен не собиралась говорить об этом сейчас, но и не поделиться она не могла - слишком много дней носила этот груз в душе, не желая ни с кем делиться. Даже дети еще не знают, что происходит. Но Эм и Брайен точно чувствуют, что в настроениях матери произошли какие-то перемены.
- Они говорят, что если вскроют грудную клетку сейчас, то только ускорят процесс образования новых раковых клеток, и что она умрет раньше, чем могла бы без вмешательства, - шептала Хелен слова сестры, которые та говорила ей той ночью.
Они тогда выпили столько алкоголя, что можно было заспиртовать почти все органы. Им казалось, что вино угомонит боль. Но он не сделал этого и вместо успокоения, обе приобрели головную боль на утро. Не даром Одри звонила, что бы спросить где у сестры кофе стоит.
- Но меня успокаивает то, что ей не будет больно до последнего... - думала она, прижимаясь к его груди щекой и смотря куда-то в пространство. - Мой отец умер от рака этого же органа. Только ему сделали операцию. Сделали и убили его этим раньше... - ей хотелось, что бы ее выслушали, но не хотелось что бы жалели.
Поэтому отстраняясь она подумала, что надо что-то делать. Не стоять на месте, или сойдет с ума. Но все было готово...стол - сервирован. Ужин - приготовлен. Даже вино уже было в холодильники и десерт тоже был готов, благодаря Гвидо. Хоть Хелен и сделала пирог. Не лимонный, правда. Она больше никогда не делала лимонных пирогов.

+1

9

Запереть Хелен в четырёх стенах (если называть это именно таким словом, конечно - жить в одном доме с гангстером и находиться под замком вещи всё-таки разные... хоть в некоторых случаях - и схожие, но эту разницу ей лучше объяснит Джулс) с детьми невозможно уже по той простой причине, что и дети эти - не её родные, Гвидо - это то, что связывает её с Дольфо и Витторией; в той же самой степени, как и Лео и Сабриной; но те уже взрослые, способные о себе позаботиться, и отвыкнуть сумеют гораздо быстрее и безболезненнее, если у их отца отношения не сложатся. Да и к тому же, всё это Хелен уже действительно проходила в своё время, когда Эмма и Брайан были маленькими, когда она сама была молода; попытаться её вернуть в тот мир, даже и частично - скорее всего, будет означать оттолкнуть от себя, и Монтанелли это понимал. Ещё одна причина затянуть с переездом подольше. Но ведь им, вроде бы, неплохо живётся и так? Может, это прозвучит пошло и грубо, но им обоим торопиться уже некуда, и то, что они есть друг у друга, уже неплохой результат. Это помогает им обоим двигаться дальше. Не торопясь... Гвидо весело хмыкнул на её комментарий.
- По сравнению с тобой, они все скучные... и с брюшком. - и даже если её не ценят, или она считает, что не ценят, у неё всегда есть тот, кто будет иного мнения, тот, кто всегда готов поддержать её, не устраивая соперничества - просто потому не с кем соперничать. Не только Гвидо, но и его дети. Они уже привыкли к Хелен; как знать, не назовёт ли Виттория её мамой однажды?.. И в этом не будет ничего неверного или предосудительного.
- Ни за что. - обнял её за талию, слегка притянув к себе, довольно улыбаясь. Напротив, он здесь затем, чтобы оберегать её от зубастых пастей "акул" города, сам являясь одной из самых лютых таких "акул", пусть даже и размером поменьше. И с помощью Хелен он мог бы стать ещё более сильным, уверенным, злобным, но её это коснуться не должно при этом... Весь фокус в этом - в балансе между тем, что она знает, и чего не видит. Но для этого всего, да, ей самой нужно быть кем-то больше, чем той, кто способна усидеть в четырёх стенах. Продолжать двигаться - даже если движение приносит тяжёлые новости и безрадостные перемены...
Хэмминг говорила сквозь слёзы, а Гвидо гладил по её волосам, пытаясь найти нужные слова для того, чтобы поддержать её - сделать это было непросто, но и затягивать паузу слишком долго было нельзя, дав ей даже возможность подумать о том, что ему всё это безразлично. Пытаться уверить, что врачи часто ошибаются в диагнозах, глупо. Если уж даже они перестали пытаться всячески обнадёжить пациента, завуалировав плохие новости нейтральными словами, перестали предлагать варианты, видимо, дело и впрямь настолько плохо. А Хелен... она сильная - но не жестокосердная. Даже ему, пережившему столько людей, так трудно терять кого-то...
- Твой страх ведь не означает, что ты готова отвернуться от неё?
- строго, даже почти сурово, спросил Монтанелли, заключив её лицо в ладони, когда та подняла на него голову. Отвернуться, чтобы не видеть её, как отца... Возможно, для труса это было бы выходом. Да и то - едва ли... Если Хелен ничего не сможет сделать для того, чтобы излечить свою сестру - быть рядом, сколько возможно, это единственное, что в такой ситуации остаётся. Они не могут разбрасываться временем. Не могут тратить его на страх, даже на пресловутые "стадии принятия" растрачивать его не стоит... семейный ужин превращался в трагедию. Хелен, сказав Гвидо о положении вещей, сделала его невольным её участником - но это было бы лучше, попытавшись она скрыть. Может быть, он присутствует в их жизни не так давно, но... тоже не чужой. - Ты не единственная, кто это переживает... - есть ещё дети, уже слишком взрослые, чтобы скрывать от них правду, есть сам Гвидо; есть и сама Одри, наконец - вот уж кому сейчас совершенно не стыдно бояться. Но Монтанелли не может быть сильным за неё. Брайан или Эмма - может быть, но племянники Одри вряд ли смогут заменить сестру в такой ситуации... Впрочем, он не знал, что вообще может быть для Одри полезным - чтобы понять, надо самому оказаться в подобной ситуации. В жизни Гвидо бывало, что он оказывался потерян, но никогда - такое, чтобы он заранее знал, что будет, не обладая точными данными при этом...
- Будь сильной, Хелен. Ты должна быть. - тем более, что это происходит не в первый раз... и рак может быть вызван не только внешними признаками, но и внутренними, генетическими; как знать, может, то, что уже двое Джонсов получили одинаковый диагноз в разное время - не стоит ли это назвать "предрасположенностью"? Гвидо не знал, что Одри была удочерена - поэтому мог бы допустить такую мысль. Не произнося её вслух, разумеется. В том числе и потому, что близнецы Хэмминг - тоже часть этой генетической, кровной, цепочки... сильной нужно быть хотя бы ради них. Монтанелли коснулся её лица, смахивая последние слезинки. Если бы он точно знал, что его брат умрёт, и было время для того, чтобы проститься - было бы ему самому легче?.. Или лучше так, как получилось?
- Я тебе никогда не говорил, но у меня был старший брат... но когда я потерял его - у меня не было возможности попрощаться, даже поговорить с ним. Всё случилось внезапно.
- может, и не столь внезапно для него самого, но когда ты - в Калифорнии, а твой родственник - во Флориде, на другом конце страны, и оба делаете свои дела, трудно следить друг за другом. А выстрел - это всегда достаточно внезапно. - У вас эта возможность есть. - а у Монтанелли - попросту другая "генетическая предрасположенность"...

+1

10

Она смотрела в глаза Гвидо. Он мягко, но настойчиво держал ее лицо в своих ладонях, заставляя смотреть в глаза. Она моргнула один раз, а потом еще раз и еще. Он заставил ее вернуться немного на землю, своим холодным тоном. Заставил вспомнить, что Одри куда хуже, чем ей или кому бы то ни было еще.
И если сестре было проще забыться в делах, работе, в общении с семьей, которую она не видела долгие годы - пусть будет так. Хелен сделает так, что то время, которое у нее осталось будет самым лучшим. Она будет рядом до самого конца, даже если станет страшно - если станет больно и захочется сбежать. Да, она знает, что такое рак, знает как пахнет смерть, даже видела как она приходит - в этом нет ничего страшного или больного - это успокоение. Для того, кто "уходит". Но для тех, кто остается - жгучая боль где-то в самой глубине души.
- Нет, - хрипло прошептала она, а потом - сглотнув ком в горле более уверенно: - Нет, я не оставлю ее, - Хейли нахмурилась, стараясь взять себя в руки.
Пора уж было прекращать слезы. В любую минуту может приехать Эмма, а там и Одри, которая как маленький ураган "Виктория" сносит за собой все живое... и не живое. Сестра всегда была совершенной противоположностью самой Хелен. Активная, увлекающаяся, готовая уйти с головой в собственные идеи или убеждения - она была вспыльчивой и совершенно не серьезной. Молодость - она такая.
Сейчас Одри казалась более женственной, нежной. Дети, пускай и не свои собственные - но они изменили Осборн, сделали из нее маму. Хели умилялась таким переменам в сестре. Ей нравилась Одри, какой она была сейчас. Но она, одновременно скучала по той Одри - которая осталась в далеком 1989 году - которая осталась в том дне, в который Хелен произнесла клятвы в верности Эдрианту Хэммингу, стоя у алтаря.
- Все, - она утирает слезы, тыльной стороной ладони, Гвидо помогает ей и она улыбается. Мягко, искренне. - Я успокоилась. Я беру себя в руки - она говорила это больше себе, чем Гвидо.
Он мог увидеть едва-уловимые перемены в женщине - более строгий взгляд, она втянула в себя побольше воздуха, посмотрела на свои руки - следы от туши. Надо было умыться.
Слова про старшего брата заставили ее сново посмотреть на Гвидо.
- Да, ты не рассказывал... - она взяла Монтанели за руку, переплетая пальцы. - Мне очень жаль. - Люди уходят - так сотворил Бог мир.
Все мы смертные и никто не знает сколько отсчитано времени до того самого часа, когда ты предстанешь перед Великим судом. День, два, неделя, годы, десятилетия? Или вот через минуту тебя собьет машина на пешеходном переходе.
- Я пойду пока приведу себя в порядок, - она нежно провела ладонью по щеке Гвидо и улыбнулась, - а ты откроешь бутылку вина? Хочется выпить...к тому же - что-то никто пока не спешит, - Хели пожала плечами, - вино в холодильнике, я сейчас вернусь.
В большой ванной она встала перед зеркалом и встретилась со своим отражением в зеркале. Посмотрела на смазавшуюся тушь. Поджав губы, Хэмминг взяла ватные диски, которые смочила тоником, протерла лицо, удаляя излишки растекшейся косметики. Потом бросила это не хитрое дело и умыла лицо с мылом, смывая остатки туши и губной помады. Быстро подкрасив ресницы и положив на щеки немного румян - что бы убрать излишнюю бледность, она поправила волосы и уселась на мраморное перекрытие возле ванной, уперлась локтями в коленки, сгибаясь в спине она посидела так еще минут пять - успокаиваясь.
Рак. Подумать только. Она дала себя клятвенное обещание проверяться раз в три месяца. Потому, что если рак и не передается воздушно-капельным путем, то предрасположенность и генетическая передача этих клеток - возможна и вероятна. Просто вопрос в том, что предшествует образованию из этих самых клеток - злокачественной опухали. А это может быть удал, сильный стресс, переживания, даже резкая смена климата.
- Ну что, где мой большой бокал красного вина? - она заглянула на кухню, улыбаясь плавным изгибом губ.
Мобильный, который лежал на кухонной столешнице предательски молчал. Проверив электронную почту и автоответчик она поняла, что новых звонков нет. Вздохнув - отложила мобильник и стала наблюдать как Гвидо разливает прохладное вино по бокалам.
"Вот бы напиться и забыть, что вокруг одни неприятности," - но она не была похожа на алкоголичку - да и не была таковой, считая людей, находящий успокоение в вине - более чем странными.

+1

11

Образ жизни Гвидо, все потери, которые ему пришлось так или иначе пережить, сделали его сильнее, но и ужесточили тем самым - тогда как людям вокруг него чаще приходилось бороться с эмоциями, пытаясь принять потерю, Монтанелли порой казалось, что ему надо заново учиться сопереживать... хотя, может быть, дело не только в тех годах, которые он провёл в качестве "коронера мафии", и вся прошлогодняя ситуация с женой, с племянником - сыном этого же самого погибшего старшего брата, - изменила его так сильно?.. Некоторые могут сказать, что, начав отношения с Хелен он слишком поздно сбросил траур по супруге; но дело не в этом - полгода, чтобы забыть: вот этого и действительно маловато. Для того, что Монтанелли сделал своими руками - и подавно... У него был выбор. Выбор, которого нету у Хэмминг и её родных... Гвидо сопереживает ей - но в нём снова говорит сухой прагматизм, от пустых переживаний мало толку. Так просто быть рациональным, когда дело касается не твоих родных, пожалуй, хотя и это не совсем так - это касается Хелен, а она ему уж точно не чужая. Он хочет поддержать её, и Одри, и её детей, но - он не сможет заменить её... Ни её для своих родных, ни её сестру - для её самой; может лишь попытаться, но эти попытки обречены на неудачу - они не могут работать вечно, они расшибут в щепки все приоритеты, и являются попросту неправильными. Монтанелли советует Хэмминг взять себя в руки, считая это единственно правильным, или максимально возможно правильным в ситуации; если она следует совету - значит, согласна с этим. Это не означает игнор, конечно. И не означает иллюзию - только не надо иллюзий... хуже них щита придумать нельзя. Чем крепче они выглядят - тем менее защищают в итоге. Одри заслуживает честности, как и Хелен, и Брайен, и Эмма, тем более, что и скрывать что-то поздно, раз сестра уже знает о диагнозе.
- Мне тоже. - Гвидо коснулся губами пальцев её руки. Жаль, что так получилось с Одри, а не с его братом, имелось в виду - это случилось уже давным давно, слишком давно, чтобы разговор об этом мог вызывать боль, уже даже достаточно давно, чтобы можно было отшутится на эту тему... Луиджи вовсе не был идеалом. Не состоялся ни как сын, ни как брат; слишком молодой, чтобы стать хорошим отцом - он не стремился обратно в лоно семьи... что сделала Одри, в конечном итоге, как и где бы ни носило её раньше. И она ещё не была мертва. И вряд ли это случится так уж скоро, особенно если люди вокруг не будут хоронить её заживо - есть ведь у людей и такое свойство.
- Хорошо... - Гвидо постарался улыбнуться ободряюще, хотя это и трудновато сделать, видя перед собой расстроенную женщину с потёкшей тушью, Хелен взяла себя в руки, но пока ещё не выглядела соответствующим образом - а зрительное впечатление немало значит... мужчины любят глазами, как говорят. Он чувствовал жалость, но важнее, чем показать, что он жалеет её - показать, что он поддерживает её; или хочет поддержать, по крайней мере, потому что установить некие рамки всё равно придётся ей. Хелен скрылась в ванной комнате, а Монтанелли, некоторое время глядя ей вслед, потянулся затем к одной из бутылок; всё же не уверенный в том, насколько помогает ей сейчас; она провела в ванной комнате немного больше времени, кажется, чем было бы необходимо... И необходимость в появлении Эммы или Одри, кажется, становилась всё острее - нужен был кто-то, кто сумел бы разрядить атмосферу хоть немного. В какую бы то ни было сторону. Кто-то, кто может это сделать лучше, чем вино; которое Гвидо сам всегда предпочитал пить в приподнятом настроении, а не наоборот. Но звук открывшейся ранее срока бутылки всё же наполнил пространство кухни. Чпок!..
Вытащив пробку, Монтанелли тут же вставил её обратно, чтобы не оставлять вино выдыхаться даже на небольшой период времени; взявшись разливать его только тогда, когда Хелен вернулась... смывшая с себя не только следы туши, но и большую часть своего макияжа, но оттого, даже наоборот, похорошевшую и посвежевшую. Может быть, вино способно сделать им ещё немного лучше, вернув им утраченный было блеск в глазах, прогнав бледность без помощи румян... Это не означает "напиться и забыть", забытьё - это тоже не более, чем иллюзия, но небольшой градус может заставить чуть-чуть изменить угол зрения; иногда достаточный для того, чтобы увидеть в ней что-то, что скрыто. Решение. Небольшой градус, потому что объяснять её дочери, какого чёрта он спаивает её мать в её же квартире, Монтанелли тоже не собирался.
- Держи. - наполнив бокал, он с улыбкой протягивает его Хелен, затем наливает себе, становясь к ней ближе, мягко обнимая её левой рукой. Опоздание Эммы и Одри, дурные известия, всё это заставляет время как будто бы замереть... словно затихает природа в преддверии большого шторма. Тревожно и тихо. Но чтобы пережить беду, они всё ещё есть друг у друга. Тишину нарушает тихий звон стекла - Монтанелли касается своим бокалом о край её. Слишком рано, чтобы пить, не чокаясь. И кажется, он должен что-то сказать, чтобы разрушить эту тишину... - За твой благотворительный вечер. Пусть у тебя всё получится. - улыбнулся.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » коварные семейные ужины;