Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » И снова здравствуй;


И снова здравствуй;

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

http://st3-fashiony.ru/pic/beauty/pic/122635/15.gif
Участники: Helen Hamming и Melor Datskovskitas;
Место: центральный парк Сакраменто;
Время: 9 мая 2015 года;
Время суток: теплое, немного душное раннее утро, что-то около 6.00 (вчера был дождь);
О флештайме: Бег с утра в субботу - давний ритуал для Хелен, который она ни разу не обходила вниманием. А когда ты бежишь не только по дорожке, но и от себя самой - занятие приобретает новый уровень.

Отредактировано Helen Hamming (2015-05-10 10:33:37)

+2

2

внешний вид*

Бежать вперед. Двигаться, делая усилие над собой, даже когда уже тяжело и воздуха, кажется, не хватает. Ты готов сойти с дистанции, прекратить и послать все к чертям. Но потом вспоминаешь, что именно из таких мелочей складывается твой каждый день, да и ты сам. И тогда ты берешь себя в руки, делаешь очередной шаг, и понимаешь, что вот оно - второе дыхание.
Бег для Хэмминг всегда был чем-то сродни походу к психоаналитику. Только на этом сеансе она говорила сама с собой, пытаясь разобраться, наконец, что происходит в этом мозгу. А подумать было о чем. А еще - за бег никому не надо платить. Хватает кроссовок, удобных спортивных брюк и плеер в музыкой, которая отдается в такт с каждым касанием земли.
Хейли никак не могла отойти от новости дневной давности. Одри появилась на пороге квартиры сестры так неожиданно, что Хэмминг даже не успела сориентироваться. Встречая сестру в сорочке и со спутанными волосами она еще не представляла, какое горе та привнесет в их жизни. И сколько слез еще предстоит пролить двум американкам, похожим внешне и совершенно разным внутренне. Когда они были маленькие, Хелен всегда корила младшую сестру, что она косит под нее. Сестры выросли, упреки остались в прошлом, а схожесть осталась. И кто теперь скажет, что Одри Осборн не родная сестра Хелен Хэмминг? Ну вот кто? Пожалуй, только тест ДНК.
Сегодня она бежала без музыки, оставив плеер дома. Еще один немаловажный плюс жизни в центре - все под рукой. Работа- в десяти минутах. Парк - в пятнадцати. Так что пройтись пешком до центра культурной жизни Сакраменто было делом приятным. В половину шестого утра город практически спал. Особенно в субботу - остальные сони еще кутались в одеяла и пинали ногой свою живность, которая уже хотела погулять.
Так рано, а уже душно. Втянув полной грудью воздух, Хелен вздохнула, направляясь скорым шагом к  пункту назначения. Одиноко проезжающие машины не цепляли ее взгляд. Она думала про Одри, которая крепко спала в свободной спальне в квартире Хэминг. Подумать только...рак. Она напряженно пыталась понять, что такого сделала, что Бог вначале дает ей что-то хорошее, а потом бьет по рукам, как непослушную девчонку и подсовывает вот такие вот "сюрпризы". С другой же стороны, как говорила мама: "Чем больше Бог нас любит, тем больше испытаний дает". Может быть она любимица Бога, в таком случае? Но пока он не дал ей ничего такого, чего она не смогла выдержать.
В парке свежий воздух, под сенью деревьев порядком прохладней, ветер приятно ласкает голые руки. Дышать становится сразу легче. Все таки большие города это убийцы. Они укорачивают человеку жизнь. То ли дело подальше от города. Даже в горах. Хэмминг всегда хотела жить где-то, где поменьше многоэтажек и побольше зелени. Но жизнь складывается так, что из большого дома она снова перебралась в квартиру. Насильно заперла себя в железобетонные стены - глупая женщина. Но ей сказалось, что так будет проще, удобней. С другой стороны - ей жутко не хватало собственного бассейна на заднем дворе. Общий в спорт комплексе уже не то - он под навесом в зале, где все таки стоит запах сырости и хлорки.
Парк пустовал. Только редко встречающиеся собачники выгуливали своих питомцев явно уже проклиная тот день, когда решили взять к себе домой милый комочек шерсти. Комочек вымахал в большую, или средних размеров собаку и просить есть и гулять. Может именно поэтому Хелен до сих пор не завела себе животное. У нее не было много времени возиться с щенком. А возложить на себя ответственность и не справиться - глупо и безответственно с ее стороны - взрослого человека.
Вначале стоило разобраться со своей жизнью. Вчера она получила на работу букет цветов от Мэла. Почему она так решила? Потому что карточка была подписала инициалами имени и сложной фамилии, которая странно засела в мозгу блондинки. Она размышляла о том, что ей делать. Хоть букет ни к чему и не обязывал, ей все равно казалось, что она что-то кому-то должна. Мягко пружиня в беговых кроссовках, Хэмминг успела пробежать уже около ста метров, когда позвонил мобильный.
Кому не спится в такую рань? Глянув на дисплей мобильника - вздохнула. Если опять какая-то работа, она пошлет Себастьяна и всю компанию вместе с ним. Суббота - по трудовому договору у нее выходной. Законный. Никакой работы. Звонила сестра.
- Эй, и куда ты делать? - она явно выражала недоумение.
- Я на пробежку вышла, милая. Ты там себя как дома чувствуй - холодильник полон, кофе заваришь в турке, у меня нет растворимого. И не скучай, я буду через часа полтора, - нажав на отбой она заметила боковым зрением приближающуюся фигуру.

Отредактировано Helen Hamming (2015-05-13 14:42:17)

+1

3

Черный Юкон подъехал к парку. На часах не было еще и шести утра, и все нормальные люди спали: в такое время, как Мэл сегодня, даже ВОХРа не встает.
– Датчанин, может мы все-таки с тобой?
Очешуительная идея, Стасик, как в фильмах про мафию: впереди бегу я, а сзади вы топочете и пыхтите. Совсем не привлечём внимания. Сиди уже ровно.
Датчанин вышел из машины и потянулся до хруста. Больше всего в такую рань ему хотелось оказаться в теплой постели, и можно даже не своей, но, как говорится, охота пуще неволи – он здесь. Посмотрел на машину, вздохнул. После того, как он славно покуролесил шестого и седьмого, оторваться от охраны можно было только путем побега. Вор не знал, что именно высказал пацанам в ту ночь его братишка, но они теперь нервничали, не видя Датчанина больше получаса. Русский одел темные очки, вставил наушники в уши – и спохватился.
«Тьфу ты, чуть не забыл».
Он постучал в окно, потом снял с себя платиновую цепочку, наверное, в палец толщиной.  Если честно, то Мэл напоминал в ней холеного ротвейлера в ошейнике.
– Стасик, кинь куда-нибудь.
Мэлор развернулся и побежал легкой трусцой. Охранники посмотрели ему вслед.
– Слушай, что можно в парке делать в такую рань?
Не знаю. Может, перетереть с кем без свидетелей. Он на то и старший, чтобы не советоваться с нами, а говорить, что нам делать. Слышь, Стасик, ты чё такой любопытный? Если хочешь: он вернется, у него и спроси. А что, с утра спросишь, днем помянем, вечером в пустыне прикопаем.
– В смысле?
– В прямом. Один тут тоже много спрашивал.
– И чё?
– Ничего. Датчанин ему пакет на голову одел, и все вопросы кончились, вместе в воздухом. И вообще, засохни и по сторонам смотри.

Датских бежал и старался не развивать большую скорость. Он никогда не занимался спортивным бегом: в его жизни бег имел лишь утилитарно-прикладное значение. Он либо догонял, либо убегал, но никогда не бежал, чтобы жить. Нет, спортом он, конечно, занимался, чтобы держать себя в форме, но это был велотренажер и бокс.
Сегодня Мэл был одет в спортивные черные брюки, черные кроссовки, черную футболку с коротким рукавом, который, к сожалению, не закрывал татуированные руки. Датчанин честно пытался найти в своем занятии хоть что-то позитивное, но пока, кроме относительной прохлады, в голову ничего не приходило – правда, прохладой это можно было назвать исключительно в сравнении с дневной температурой. Русский начал мурлыкать себе под нос песенку. Если бы знающий русский язык человек прислушался, то разобрал бы:
Это было весною, в зеленеющем мае, когда тундра проснулась, развернулась ковром. Мы бежали с тобою, замочив вертухая, мы бежали из зоны – покати нас щаром! По тундре, по широкой дороге, где мчит курьерский Воркута-Ленинград, мы бежали, два друга, опасаясь тревоги, опасаясь погони и криков солдат.
Почему-то это резко повысило ему настроение, а может, дело в том, что вся ситуация отдавала некоторым хулиганством. И тут он увидел ее. Поравнявшись с ней, Мэлор остановился.
Хелен. Доброе утро.
Он был абсолютно уверен, что его актерского таланта хватит, чтобы натурально разыграть удивление.
Не ожидал встретить вас в таком месте и в такое время.
Случайность, чистая случайность. Просто иногда случаю надо лишь слегка помочь.

+2

4

Фигура эта была довольно знакомая, хоть и видела она его только день назад. Сложно было не узнать в высоком подтянутом мужчине, русского, с которым она провела целый вечер в ресторане, и от которого так поспешно сбежала. Потому что никак по-другому нельзя назвать её скорый уход. Бегство. От себя. От него. От того, что почувствовала в момент, когда одна рука коснулась другой.
Тогда вечером, лежа в горячей воде она прокручивала в голове произошедшее она пыталась понять, что являлось первопричиной. Вот лошадь стала гнать слишком быстро. Вот она не знает, что делать и от этого начинает судорожно вспоминать все, чему учил отец. Вот она замечает незнакомца, который двигается по касательной. Вот он останавливает лошадь. Чудесное спасение, прекрасный принц. Все принцессы должны ликовать от счастья.
Но когда же все пошло не так? В тот момент, когда Хейли предложила пойти в ресторан, или тогда, когда бокал вина так некстати упал на скатерть. Красное на белом. Кровь и невинность. В этом что-то есть. Только вот никто из них двоих не был невинен. Хотя, это еще с какой стороны посмотреть.
- Мэл? - не скрывая своего удивления она повернулась лицом к мужчине, снимая солнцезащитные очки, что бы лучше видеть лицо собеседника. - Не знала, что ты тоже бегаешь.
"Конечно, ты же вообще он нем ничего не знаешь, кроме самых примитивных фактов," - вторила она себе мысленно.
В случайности Хэмминг не верила. Так же как и в бегающего Мэла. Почему-то ей казалось, что это совсем не его спорт. Но черт знает - Америка, страна бегунов. Тут бегает каждый третий житель страны. И встретить на улице или в парке спортсмена - не так уж тяжело, хватит только вспомнить, в каком они штате. В Калифорнии все помешаны на своем внешней виде.
- Тогда нечего булки расхолаживать, - шутливо махнула она и побежала дальше, давая знак, что бы Датчанин бежал за ней. Когда он поравнялся, Хелен произнесла: - Кстати, хочу поблагодарить за букет. Мне было приятно.
"Конечно, приятно было. Минут десять смотрела на цветы и думала, что с ними сделать. В итоге оставила, решив, что они ни в чем не виноваты. Глупая ты женщина."
Бежать, слыша его дыхание, смотреть боковым зрением как двигаются руки мужчины, которые он держит согнутыми в локте на уровне талии. Мельком мазнув взглядом по татуировкам она не сделала на этом большого акцента - мало ли кто и что на себе накалывает. Она бежала точно так же - вдыхая носом и выдыхая ртом воздух, стараясь дышать грудью, а не животом. Оставалось надеяться, что на этот раз Хелен не найдет себе приключений на пятую точку в виде койота, неожиданно выскочившего на парковую дорожку. Хорошо, что рядом был Монтанелли. Потому что псина была голодной и злой. Пробегая то самое место, Хэмминг оглянулась, осматриваясь.
- И часто ты бегаешь? - спросила она, когда делала очередной выдох.
"Или бегаешь только сегодня и только этим маршрутом?" - язвительно добавила уже про себя.
Но раз он хочет, что бы она поверила в то, что это - сущая случайность, то так тому и быть. Хэмминг сделает вид, что ничего не понимает, ничего не знает, и что она вообще "шланг". Лежит себе - никого не трогает.
- Кстати, выглядишь усталым. Праздновал что-то? - американка по себе знает, как сложно просыпаться после гуляний, которые у нее в последнее время стали какой-то закономерностью, а не чем-то эдаким.
То подруга родит ребенка, то на работе кто-то устроит день рождение, то сестра приедет с плохими вестями. Вчера, кстати, они с Одри прикончили пару бутылок вина на двоих. То ли сестрам показалось, что алкоголь утихомирит боль внутри, то ли они реально долго не виделись. Хотя да...десять лет они не встречались. Как раз с того года, когда умер Эдриан. Хелен вернулась в страну, Одри - осталась в Европе.
Она бежала, переступая с ноги на ногу, делая плавные движения руками, помогая себе - добавляя инерции.
"И откуда он такой настойчивый..." - подумалось Хелен, когда она слушала ответ Мэла. - "Точно, настойчивый русский мужчина."

+2

5

Странно, конечно, что Мэл сейчас был здесь. Еще два дня назад он мог бы поклясться, что не будет искать с ней встреч, ну хорошо, клясться бы он не стал и слово давать тоже. Но ведь врать самому себе так легко, а вот врать другим всегда сложнее. Ведь еще вечером шестого он чувствовал себя оскорбленным до глубины своей темной душонки. И не тем, что она отказала ему: он ей ничего и не предлагал, да и отказывали ему женщины не один раз, а тем, как она сбежала, словно испугавшись его.
Сначала оскорбиться, потом возненавидеть, потом почувствовать, что виноват в том, что обиделся, потом вообще обвинить себя во всех смертных грехах. И все это перемежевывалось алкогольным и наркотическим опьянением. В общем, кое-как переживя свой день рождения, точнее протянув, уж очень после ночи плохо было, Датчанин все же рискнул найти повод, а точнее, подстроить новую встречу. Чтобы хотя бы разобраться, что он сам чувствует. Хотя бы понять, почему он, несмотря на все события последних дней, так и не смог выкинуть ее из головы.
– Иногда бегаю. Правда, нечасто.
А ведь правда, чистая правда. В последний раз по пересеченной местности он бегал году в две тысячи четвертом, когда его пришли брать за организацию заказного убийства. Тогда им с Хоккеистом повезло – менты перепутали квартиры: на его друзей в подъезде были записаны две. Они выбили раму на застекленном балконе, спрыгнули на крышу двухэтажного магазина, с нее – на асфальт, и там уже бодрым бегом с легавыми на хвосте – по дворам. Мэлу повезло, что это был его родной город: заскочили в трамвай и ушли. А то Сергей все в метро свернуть рвался – пока бы они там жетоны покупали, им бы ласты и скрутили. А ведь тогда им «пэжэ» (пожизненное заключение) светило. Он усмехнулся, услышав ее слова, и побежал следом. Потом, догнав, поравнялся с ней, стараясь выдерживать ее скорость.
Обычно я бегаю по дорожке, но сегодня захотелось проветрить голову, а бегать вокруг квартала – это как-то глупо.
Он старался выдерживать дыхание, или как это называется там у бегунов.
– Не за что, Хелен, я рад, что тебе понравилось. Мне хотелось просто поблагодарить тебя за вечер.
И почему его не оставляло чувство, будто они играют в какую-то игру в недосказанность? У Датчанина было чувство, как будто она понимает, что он не случайно оказался в такую рань в этом парке, но раз она предпочитает не показывать этого, то и он будет молчать.
– А что, я так плохо выгляжу?
Мэлор улыбнулся: это она еще не видела, как он выглядел вчера и позавчера, впрочем, слава богу, что не видела – это было ужасно. В ночь своего дня рождения законник сорвался и пошел вразнос. Его до сих пор мучал тот ужин, а точнее мысли о том, что он сделал не так. Чем он испугал эту женщину, почему она сбежала? Нет, конечно, люди частенько его боялись, но обычно люди хотя бы знали, кто он. А тут…
– Но ты права, праздновал, у меня седьмого был день рождения.
Они просто бежали рядом. Быть рядом, слушать ее дыхание и молчать, когда так хочется задать вопрос, молчать. Просто молчать. Это было сродни мазохизму, к которому он, кажется, никогда не был склонен. Но вот сейчас он молчал и злился на себя за это безропотное молчание, злился за то, что поднялся не свет не заря, за то, что приехал сюда, за то, что узнал,  что Хелен здесь будет. Злился, но бежал, сохраняя непроницаемое лицо.
– А ты часто бегаешь здесь?
И даже не добавил «в такую рань». Он краем глаза посмотрел на женщину, заметил ее задумчивое лицо, но промолчал, так и не спросив, о чем она думает.
«Мэлор, что ты здесь делаешь? Ведь тебе ясно сказали, что у нее есть мужчина».
Но, несмотря на всю логику этих мыслей, уйти просто так русский не мог. Да и не хотел.
Нога, ушибленная этой чертовой лошадью, снова начала ныть. Больше всего ему хотелось вернуться в машину, поехать домой, забраться в постель и спать.
– Все, сдаюсь. Мне нужна передышка.
Датчанин остановился и с трудом сдержался, чтобы не потереть бедро.
– Видимо, бег, особенно с непривычки – это не мое.
Мэлор помолчал, а потом задал вопрос, который так его мучил.
Хелен, я хотел спросить. В тот вечер, когда мы ужинали, у меня сложилось впечатление, что ты сбежала так, словно испугались. И я не могу понять, чем я мог тебя так напугать? Мне кажется, я не мог дать повода для такой реакции.

+1

6

"То, что не часто, я могу поверить," - усмехнулась про себя Хэмминг, когда стартовала с места.
Все таки утренний парк - лучшее место, где можно расслабиться. Вот бы еще на набережной, которую видно из окон квартиры Хелен, было так хорошо и тенисто, как тут. Но там - под палящим утренним солнцем было бегать вообще не в радость. Даже прохлада воды не спасает от настойчивых солнечных лучей.
- Да ладно. Это же Калифорния - тут бегают даже одноногие, - она постаралась не рассмеяться, что бы не сбить дыхание, - так что, уверяю тебя, вокруг твоего квартала круги наматывают толпы народа, и ты бы вписался в их компанию - она выдохнула и резко втянула в себя воздух, продолжая бежать. - Я вот не люблю дорожки - как дурак бежишь на месте. А тут - хоть какое-то разнообразие, - улыбнулась Хели.
Имея круглогодичный абонемент в спортивный комплекс она занималась там только йогой, ну и плавала, когда было особенно ностальгическое настроение. Пока что нехитрого бега раз в неделю ей хватало, что бы держать себя в форме. Да и бег уже больше перерос в привычку, нежели в обязательную процедуру для поддержания себя в форме.
- Это мне стоило благодарить тебя. Не приди ты на помощь - лежала бы я сейчас на больничной койке скорее всего, - она нахмурилась, вспоминая вчерашний вечер.
Действительно страшно сидеть на лошади, которой ты практически не управляешь. Стараться не упасть под ее копыта, которые не будут разбирать - где земля, а где твое тело. Хелен даже вздрогнула от воспоминаний. Не самые лучшие минуты ее жизни, однозначно. Задумчиво глядя перед собой Хэмминг продолжала бежать, находясь в некой прострации. Она стала вспоминать вчерашний вечер уже после конного клуба. Вопросы, ответы, красное вино на белоснежной скатерти...касание его руки. Дрожь пробежала по тонкому телу. Если приглядеться - можно было увидеть как кожа блондинки покрылась "мурашками".
"Не то, что бы ужасно, но потрепано - однозначно," - она улыбнулась.
- Да нет, просто выглядишь уставшим.
"Ага, как Бернадетт после сумасшедшей пьянки".
Еще свежи были воспоминания, о том, как блондинка закатила скандал из-за отсутствия рассола в доме подруги. Ну вот что за черт - вылила она его вчера. И что? Подумаешь. Всего лишь огуречный маринад. Сколько шуму-то из ничего. Пришлось идти до магазина, чтобы оживить несчастную Рикардс.
- Ничего себе. Поздравляю,- она повернула лицо к Мэлу, что бы кивнуть. - Сказал бы тогда на вечере, я бы хоть подарок приготовила, - подмигнула американка.
Ну, а что она могла еще сказать? Прости, что испортила себе настроение накануне дня рождения? Да и с чего она взяла, что ему до нее есть какое-то дело? Хотя...с другой стороны он же бежал сейчас рядом, а не отдыхал после трудовой недели и дня рождения, как все нормальные люди. Это заставляло задуматься. Глубоко задуматься - насколько сильно Хелен смогла "задеть" русского.
- Каждую неделю по субботам. Народу меньше, а времени больше, - улыбается Хейли.
"Но ведь тебе это и так известно...зачем было спрашивать то, на что знаешь однозначный ответ?"
Мельком поглядывая на своего спутника она коварно думала, на сколько же хватит мужчину. К тому же ей вспомнился тот факт, что на конюшне он повредил ногу, когда останавливал лошадь. А значит, она у него болела, не смотря на все отговорки - что "врач не нужен" и что "все в порядке".
Они бежали еще какое-то время, пока Мэл все таки не попросил остановиться.
- Хорошо, - Хейли пожала плечами и продолжала еще какое-то время бежать на месте, пока не остановилась совсем, потягиваясь. Они пробежали не больше километра. Это практически ничего для Хелен. Но у Датковскитас, кажется, болела нога. С долей сожаления, взглянув на русского она заметила:
- Нога болит? Может быть лучше присесть? - кивнув на стоящую неподалеку скамейку, Хэмминг побрела к ней, зная, что Мэл не сядет сам, если не сядет она.
Ох уж эти мужчины, упертые, словно триста тон тротила.
А вот это было уже интересно. Тирада о том, что он ее чем-то испугал удивила и настроила на еще более интересные мысли. Смотря перед собой на широкий газон, раскинувшийся впереди - обычно там играют дети в фрисби или загорают парочки на мягкой, сочной, зеленой траве - она пыталась понять, что ее испугало?
Но это был явно не Мэл со своей настойчивостью. Нет. Она боялась себя. Опасаясь за то, что почувствовала в момент касания его горячих пальцев. Ей было страшно почувствовать что-то, за что потом будет очень больно другому человеку.
- Меня напугал не ты, Мэл, - она сложила руки на коленях, поворачивая лицо к русскому и смотря в его глаза. - Просто мне показалось, что вся ситуация выглядит слишком странно...и...признаться, больше я испугалась саму себя, - легкая ухмылка накрыла нежно-розовые губы.
Что еще можно сказать мужчине, который вышел на пробежку, видимо, только из-за этого вопроса. Вспоминались строки из Арии Демона:

Я тот, кого никто не любит,
И всё живущее клянет!
Я бич рабов моих земных,
Я царь Познанья и Свободы,
Я враг небес, я зло природы,
И видишь - я у ног твоих!

- Ты ведь не просто так оказался сегодня в парке, да? - она повернулась в пол оборота к русскому, нагло вглядываясь в темные глаза своими, зелеными.
Ей был принципиален ответ - она хотела услышать то, что и так знала. Для чего? Что бы быть уверенной, что права. Ведь тогда...возможно...есть хотя бы маленькая вероятность, что уйдя она сделала правильно. Но для кого это было правильным? Для нее ли?

Отредактировано Helen Hamming (2015-05-13 17:06:16)

+2

7

Мэлор просто бежал, для него удовольствие этой пробежки было точно не в самом беге.
– В моем квартале немного бегунов, видимо, особо не видел их.
Ну, вряд ли его соседи были бы счастливы, увидеть его в своей компании бегунов, точнее, скорее всего, убежали бы от него. У Датчанина с соседями отношения были не очень, точнее, с одним соседом-то все было ровно. Дело в том, что Лазарь и Датчанин жили в домах по соседству, точнее, их дома были рядом, еще точнее, два их дома и два их участка были объединены в один, забора между ними не было, и даже бассейн был общим. А вот с другими соседями отношения были так себе. Особенно после того, как мистер Харрингтон, живущий через три дома, пришел выяснять отношения. Дело было в том, что старший из котов Датчанина, наполовину мейн-кун, любил сбегать и шляться по окрестностям, осчастливливая всех кошек округи, до которых мог добраться. Осчастливил и персидскую кошечку Харрингтонов. Вот патриарх семьи и пришел разбираться. Был вежливо пущен в дом. А точнее – во двор, где, раздухарившись, начал качать права, кричать, что в следующий раз вызовет службу отлова животных. После чего пропустил удар в живот и был опрокинут в бассейн, откуда под общие смешки его выпустили только после того, как тот окончательно проникся, что в таком случае ему вызовут службу по отлову глупых людей. С тех пор отношения как-то не заладились, да и там охранники точно бегали бы за ним.
– Знаешь, Хелен, иногда, находясь на месте, можно опередить тех кто сломя голову несется вперед. У русских есть такая пословица: тише едешь – дальше будешь.
«И чем всем не нравятся дорожки – тихо, спокойно бежишь себе и, главное, не надо вставать черт знает когда».
– Ну, я понимаю, у меня тоже знакомые были, которые любили бегать. Знаешь, такие энтузиасты: бег, спортивное ориентирование, дикая природа – любят устраивать соревнование: бег по пересеченной незнакомой местности на время с минимумом вещей. Половину России так в свое время избегали.
Мэлор стоически сдержался, чтобы не рассмеется своей интерпретации событий.
– Престань, Хелен, я сделал то, что сделал, и все. Это было мое решение, и ты мне ничем не обязана. Мне, конечно, приятно чувствовать себя героем из фильмов, но на самом деле я даже не знаю, откуда я знал, что делать.
Вот почему-то он не любил, когда ему выражали благодарность – он словно чувствовал, как люди унижались ради этого, а ведь, когда он помогал, он не хотел, чтобы люди это чувствовали.
– Ну, эта пара дней прошла довольно шумно.
Мэлор улыбнулся и тряхнул головой, отгоняя воспоминания, от которых ему было немного стыдно.
А зачем, Хелен? Это бы  выглядело так, как будто я принуждаю тебя сделать подарок. Я давно уже прекратил любить этот праздник. Просто с каждым годом я становлюсь старше.
Мэлор не то чтобы переоценил свои силы, но нога ощутимо ныла. Конечно, можно бежать и через «не могу», как-то ему приходилось терпеть и огнестрельное ранение – вот это было больно – пока не приехала «скорая».
Он остановился, наблюдая за тем, как женщина потягивается своим красивым стройным телом.
– Ничего страшного, бывало и хуже. Скорее, она просто ноет.
Мэл сел рядом, на скамейку, и задумчиво начал любоваться пейзажем – пейзаж был, если честно, так себе. Он вдруг совсем не к месту произнес.
– Никогда не понимал смысл игры Фрисби: кидать и ловить пластиковые тарелочки как собаки. В этом, что, есть хоть какое-то удовольствие?
Почему-то ярко нарисовалась картинка, как фрисби кидают друг другу зэки в черных робах на плацу перед бараком. Он усмехнулся.
– Вот теперь мне совсем ничего не понятно. Я же глупый русский медведь. – Он снял очки и, повернувшись, посмотрел ей в глаза. – Что было странного? И зачем боятся себя, если я не пугаю?
Фраза вышла какой-то двусмысленной. Его снова начало затягивать в омут ее глаз, и он встал со скамейки. И потянулся. Датских вообще любил стоять.
Как писал Гегель: «Случайность – непознанная закономерность». – Он еще с минуту смотрел на лужайку перед собой, потом обернулся к Хелен и посмотрел на нее сверху вниз. – Ну, скажем так. Я слегка подтолкнул колесо судьбы, чтобы наша случайная встреча состоялась.

+3

8

Действительно, зачем Хелен было знать, что у него день рождение. Может быть в тот вечер это замечание в самом деле звучало бы двусмысленно. Подумав об этом, Хэмминг была вынуждена согласиться, коротко и едва заметно, кивнув больше самой себе, чем Мэлору.
- И все таки стоило бы показать ее врачу - вдруг это не растяжение, а вывих, - она дышала учащенно, и старалась успокоить дыхание. Кажется, побегать сегодня не получится. - Моя знакомая, однажды, так проходила целый месяц, пока нога не стала болеть адски. В итоге у нее оказался вывих, который из-за отсутствия лечения привел к трещине в какой-то там кости. Так что вместо того, что бы походить недельку в жесткой повязке - она походила месяц с лишним в гипсе, - назидательно окончила Хелен.
"Ну и какого черта ты читаешь ему мораль?"
Осознав это, Хелен даже замолчала на какое-то время, думая о том, что где-то там внутри, есть вероятность, что ей не безразлично, что будет с русским. Это, с одной стороны, заставило сердце предательски сжаться. С другой же - подумать, что она спятила.
Хотя, неужели мало людей, к которым она испытывает нежные дружеские чувства? Да вон взять хотя бы Альфреда Гидеона, шефа полиции, с которым познакомилась на свадьбе их общей подруги еще лет семь назад, когда он был рядовым сотрудником. Тогда он исполнял роль шафера, а она - подружки невесты. Дружба между ними завязалась почти сразу. Хейли полюбила его супругу и общалась с его детьми. Но к Фреду она чувствовала что-то другое. Совсем не то, что кольнуло только что в самое сердце.
Поспешно отводя взгляд, американка переплетает пальцы в замок.
- Я тоже никогда не понимала этого веселья. Но мои дети обожали, - она мягко улыбнулась, пожимая хрупкими плечами, вспоминая далекое прошлое.
Когда трава была зеленее, а Эмма и Брайен - меньше они проводили времени вместе больше. Сейчас она видит детей, в лучшем случае, на праздники. А ведь скучает. Приходится довольствоваться непродолжительными телефонными звонками в стиле: "Мам, все в порядке,  позвоню завтра."
- Но у нас, у американцев, - она хмыкнула, - это что-то вроде народной забавы. Как у вас хороводы водить, так у нас тарелки бросать друг в друга, - она мягко расхохоталась, прикрывая рот ладонью.
Лужайка была пуста. Ни одного человека - а что она хотела в такую рань? Город, в лучшем случае, только лениво потягивался в теплой кровати, изнеженно вглядываясь в распахнутое окно, которое пропускало в спальню яркий солнечный свет. Хотела ли Хелен сейчас вот так же, лежа в кровати, наблюдать за тем, как начинается новый день? Возможно и хотела. Но сейчас на дорожке парка развивалась история куда более интересная, чем та, которую она сегодня во сне не увидела. 
Она улыбнулась. Уголки губ слегка приподнялись вверх, а взгляд стал мягче. Хейли не знала, хочет ли отвечать на этот вопрос. Поэтому решила помолчать и послушать для начала ответ.
Мэлор поднялся, потянулся. Хелен наблюдала за ним в открытую, разглядывала подтянутое тело русского, провела взглядом по рукам, полным разных татуировок, по мощной шее - к лицу. Он не был похож на тех мужчин, с которыми американка заводила отношения, было в нем что-то цепляющее взгляд. Но что является тому виной - было не понятно.
Немного запрокинув голову назад, что бы иметь возможность видеть лицо Датчанина, она слушала, что он говорил. Слушала и не улыбалась.
"Так и знала," - вторила Хейли своим мыслям, словно это что-то изменило.
Мэл, буквально, навис над ней и точно хотел слышать ответ, потому что повисло тихое, но не менее тягостное, ожидание. Смотря молча какое-то время в глаза русскому она неожиданно отвела взгляд в сторону, сощурилась, вглядываясь вдаль, а после - вернулась к лицу Мэла, что бы только вскользь оглядеть его, спускаясь ниже, по шее, груди...к рукам.
Протянув свою правую руку к его - левой, Хэмминг коснулась ее пальцами, а после - взяла в ладонь, пытаясь понять, что чувствует куда больше, чем разглядеть татуировки. Было странно просто молчать, держа Мэла за руку, она аккуратно повернула ее внутренней стороной запястья вверх и провела кончиками белых пальцев по вытатуированной розе. Она не знала, что означает татуировка, да и означала ли что-то вообще?
Несколько секунд она смотрела на рисунок, а после - подняла глаза на мужчину.

+1

9

–  Это просто ушиб. Если бы это был перелом или трещина в бедренной кости, я бы вряд ли сегодня смог ходить – не то что бегать. Просто ушиб, бывало и хуже.
Именно это бедро хранило на себе шрам от близкого общения с ВОХРовской псиной. Те натравили собак на этапируемых зеков просто от скуки. С тех пор Мэл собакам как-то не доверял – не то чтобы не любил, но никогда и не заводил.
Да и не так ему было и больно. Хотя боль и бег тоже всколыхнули ему воспоминания, так же, как и вино на скатерти. Это было в далеком 2009 году. Черный «рейнджровер» рассекал трассу на аэропорт Борисполя. В ней переругивались двое мужчин – точнее, мужчин было четверо, но переругивались двое. Вор в законе Датчанин провожал на рейс до Москвы вора в законе по кличке «Лазарь». Тот не мог улететь уже третий день, и, когда его вытащили из постели и все-таки запихнули в машину, Кирилл начал ерепенится, а точнее отказался садиться на заднее сиденье. И это в итоге спасло им жизнь. Черный «опель» пошел на трассе на обгон, и из него раздались автоматные  очереди. Водитель погиб сразу, охранник погиб, закрыв Датчанина. А дальше машина улетела в кювет. Мэлор рванул ствол из кобуры мертвеца и, вытащив Лазаря из машины, дал деру в лес. По колено в снегу, одетые, как будто собрались на работу в банк – их спасло то, что Мэл вырос на Урале и не раз бывал в тайге: после нее это был не лес, а так, неухоженный парк. И им удалось оторваться, правда, в тот день Датчанин и схватил пулю в грудь и чуть не помер, что еще больше укрепило его в недоверии к врачам.
– А моему сыну нет, может, стоило завести ему собаку? Он любил, когда я играл с ним в радиоуправляемые модели.
Мэлор замолчал снова, раздумывая о чем-то своем.
– А теперь все изменилось: я постарел, он повзрослел. И теперь играет с другими моделями.
Датчанин вздохнул.
– Раньше я был ему постоянно нужен. А теперь мне кажется, что я ему только мешаю: все время хочет жить своим умом, а мне постоянно кажется, что ума-то еще нет.
И это тоже было для Мэла странно – разговаривать с кем-то о своем сыне: обычно его девушки были ненамного старше Алекса. А вот с ней он мог, и это было одновременно и странно, и чертовски ему нравилось.
Датсковскитас задорно рассмеялся.
Вот странно как вы о нас думаете. Я так редко видел в России хороводы – если только на выступлениях фолк-ансамблей. На улице их точно не водят, а еще не прыгают через костер, не играют на балалайках и не спят на печах. Мы давно живем как любые европейцы. А с детьми мы обычно играем в футбол, который европейский, или зимой в хоккей.
Он чувствовал ее взгляд. Но она молчала, и ответа не было – или был, просто для него не нужно было слов. Она взяла его руку в свою. Датчанин чувствовал, как кончики пальцев женщины нежно скользят по розе, вытатуированной на внутренней стороне правой руки. Сердце словно замерло на несколько секунд и снова забилось. Он поймал ее взгляд и стоял, боясь шелохнутся, боясь спугнуть Хелен, разрушить момент. Прикусил губу. А потом взял ее за запястье и, мягко и осторожно, но одновременно властно потянул к себе, заставляя встать со скамейки. Когда она встала, они оказались так близко, слишком близко. Мэлор коснулся пальцами ее щеки, проведя линию от виска за ухо, запустил руку в волосы. Все это время он неотрывно смотрел в зеленые глаза, а потом наклонился и поцеловал. Сначала легким касанием, словно пробуя ее губы на вкус, узнавая их, а потом чуть отстранился на одно мгновение и снова поцеловал уже более требовательно. Кончики пальцев его левой руки скользнули по ее позвоночнику вниз. Мэлор разорвал поцелуй, но еще несколько секунд не выпускал ее из своих объятий. Прижался щекой к ее волосам и то ли сказал, то ли выдохнул.
– За все эти дни я так и не смог выкинуть тебя из головы, Хелен.
Он разжал руки и отстранился, вновь посмотрев ей прямо в глаза.

+1

10

Было странно. Хелен чувствовала на себе любопытный мужской взгляд. И если лет десять назад не обратила бы на это и доли внимания, то на сегодняшний день ей было интересно. Что же она чувствовала? Как разобраться в себе, когда названия этому найти не получается? Всматриваясь куда-то вдаль она слушала голос Мэла, участвуя в беседе и вставляя реплики:
- Мы нужны детям пока они маленькие и пока не осознают, что могут делать самостоятельный выбор, - грусть пролегла тенью на милом лице американки.
Она прекрасно понимала, что чувствует русский, потому что и сама пережила нечто подобное. И если ему только предстоит узнать, что такое, когда твой ребенок уходит из дома, то для Хэмминг этот этап уже пройденная глава в объемной книге ее, такой разной, жизни.
- Главное, что бы они появились в тот момент, когда мы в них нуждаемся, а не заперли в каком-то престарелом доме, - от мысли о нафталиновой комнатке в богом забытом пансионе - она вздрогнула.
Не хотелось окончить жизнь так. Хелен всегда была добра к собственным родителям. Она находилась с отцом до самого конца, так же как и с мамой. Всегда поддерживала их и помогала. Думать, что твои дети не сделают для тебя того же - больно и, в какой-то степени, даже печально.
- Дети всегда останутся для нас детьми. Даже когда у них самих появятся внуки, - философски отметила Хелен, улыбаясь и поворачивая лицо к мужчине.
Не смотря на то, что Датсковскитас излучал абсолютное спокойствие, Хелен все равно ощущала какое-то странное чувство опасности. Этот мужчина не был так прост, как хотел показаться на первый взгляд. Ведь как, в таком случае, он бы узнал о том, где проводит субботнее утро Хэмминг? И вообще, откуда у него такая информация?
Новые вопросы, остающиеся без ответа начинали мучительно покалывать в самую грудь. Не хотелось снова вранья, недосказанности. Неужели она не заслужила хотя бы немного обыкновенного счастья?
- Правда? - улыбнулась Хелен. - Ну ничего, у меня будет возможность увидеть улицы твоей столицы воочию, - в ней просыпался заядлый путешественник.
В последний год с поездками пришлось повременить - слишком много на работе навалилось дел. И слишком многие проблемы приходилось решать самой. Иногда от их количества у Хэмминг просто болела голова. А еще она явственно желала, что бы появился кто-то, кто скажет ей: "А теперь мужчина тут я, и твои проблемы - мои проблемы." Только не просто скажет, а действительно возьмется за их решение.
Потому что встречались разные экземпляры. Одни обещали помочь с собственным бизнесом. Другие - с покупкой дома (в момент, когда это было актуально), третьи - просто обещались что-то сделать. Но почти никто так и не сдержал своих обещаний. И кроме громогласного "бла-бла-бло" результата не виделось никакого.
Когда их глаза встретились вдруг с другом, Хели почувствовала всем своим естеством, что именно сейчас ступает на очень шаткую дорожку, которая ведет над обрывом. Ты делаешь очередной шаг, а куда-то в пропасть из-под твоих ног летят мелкие камушки. Не слышно как они падают...и не видно, потому что ты предпочитаешь закрыть глаза и двигаться на ощупь.
Мягкое касание его пальцев на ее коже. Она словно завороженная бабочка летела на огонь, совершенно не представляя, что может сгореть в долю секунды. И что тогда останется от ее души?
Но когда лицо русского стало так близко с ее - она ничего не сделала. Не смогла? Не захотела?
"Что же ты творишь..." - шептал в ней разум.
"Заткнись и наслаждайся..." - вторило сердце, сильно сжавшись от мягкого касания настойчивых губ.
Если сказать вам, что в момент поцелуя Хелен улетела далеко за пределы этой вселенной - поверите? Она стояла в каком-то немом оцепенении, не имея возможности возразить или оттолкнуть. Ей оставалось только ответить на поцелуй, мягко и робко - словно она девочка, а не давно уже взрослая женщина с разнообразным опытом за плечами.
Ресницы ее дрогнули и глаза открылись, когда Мэл отстранился и пустил ее. Хлопая длинным ворохом ресниц она несколько секунд глядела на Датчанина. После чего сделала шаг к нему и раздалась звонкая, но совсем не тяжелая пощечина. Она разрезала тишину как звон колокола тревожит воскресный воздух, оповещая о начале мессы.
Все еще удивленная и завороженная она не бросилась бежать, она не стала кричать или ругаться, она просто прильнула к Мэлу и сама поцеловала его в губы, положив одну ладонь на сильное мужское плечо, а вторую на щеку, которую всего мгновение назад - ударила.

+2

11

– Самостоятельный выбор. Это просто им так кажется. На самом деле ничего от их желания в этом выборе нет – либо желание нам, как родителям, подражать, либо, наоборот, желание сделать что-то назло нам, родителям.
Мэлор, уже не скрывая своего взгляда, любовался спутницей. Её точеной фигурой, миловидным лицом, длинными волосами – Мэл почему-то никогда не любил слишком короткую стрижку у женщин.
– Ну, это какая-то слишком неприятная перспектива – быть запертым в доме престарелых.
«Конечно, братан, скорее ты встретишь старость запертым в другом, менее комфортном, доме. А что, достойный конец достойного человека – сгинуть в лагерях».
– Ну вот внуков-то он может, тут я нисколько не сомневаюсь.
Мэлор вновь посмотрел на Хелен и рассмеялся.
Прости, я, наверное, сейчас напоминаю тех родителей, которые все время носят с собой в бумажник фотографии детей и тычут ими всем в лицо. Вряд ли тебе интересны разговоры о моем сыне.
Датчанин немного виновато улыбнулся и пожал плечами.
– Кирилл говорит, что я слишком балую сына, стараясь купить излишней заботой и вниманием то время, которое не провел с ним рядом в детстве. Словно хочу заплатить за это.
Действительно, какое ей дело до его сына, до его семьи. Да вряд ли он сам ей интересен. Зачем он вообще начал рассказывать о Алексе и почему уже который раз не может слезть с этой темы? На самом деле Мэлор любил своего сына и гордился им, несмотря на всего его выкрутасы – он понимал, что могло быть и хуже.
На самом деле в их подстроенной встрече не было ничего особо шпионского. Так, чуть-чуть старания и десяток звонков – и все готово. И никаких прослушек, слежек и так далее.
– Ну, я в последние годы не очень люблю Москву: видимо, с годами город стал казаться мне слишком шумным и суетным. Да и бываю я там в основном по делам, а вот к себе, на Урал, я иногда приезжаю и просто так. Хотя в последние годы тоже редко.
Мэлор любил Россию до одури, но отдыхать там было невозможно: слишком много работы, слишком много людей, которые хотели поговорить лично или просто выразить признательность, или попросить об услуге, или задержать на пару дней до выяснения.
– Я люблю проводить отдых в других местах.
Датских улыбнулся.
Ну, если все-таки соберешься, я могу дать тебе несколько советов. – Он сделал паузу. – Или стать твоим гидом.
Если бы она захотела, он бы действительно показал ей Россию. Он мог бы сделать для нее все, что в его силах, но для этого Хелен должна этого хотеть, попросить, для этого она должна ему довериться. А вот причин для этого у женщины не было: с чего ей доверять ему, незнакомому мужчине родом из такой странной страны.
Ее поцелуй – точнее то, как она ответила на него, вкус ее губ, тепло и близость ее гибкого тела, которое он прижимал к себе. Она робко ответила на его поцелуй, да и сам Датчанин на секунду почувствовал себя на двадцать лет младше, словно студент, целующийся в парке. Она отстранилась от него, когда он разорвал поцелуй и выпустил женщину из своих объятий. Несколько секунд смотрела, а потом – взмах руки, пощечина. Русский даже не пробовал отклониться или перехватить ее руку, ни один мускул не дрогнул на его лице, и лишь на краткое мгновение из серых глазах выглянул зверь, спящий, но разбуженный звоном этой пощёчины, такой оглушительной в тишине утреннего парка. Мэлор с детства ненавидел, когда на него поднимали руку, и обычно не прощал этого за редким исключением. Это исключение составляли женщины, которых Мэл, следуя своим собственным принципам, обычно не трогал до тех пор, пока они не начинали пытаться играть с ним на равных, и тогда к ним применялись другие правила.
А потом все его мысли смыло словно волной – она коснулась рукой его щеки, которую ударила, и поцеловала его. И снова ее близость свела его с ума. Он, наконец, понял, что, кажется, окончательно пропал. Датчанин прижался щекой к ее волосам, потом поцеловал в висок и заглянул в глаза.
– Надеюсь, ты не собираешься бить меня по лицу после каждого нашего поцелуя, Хэл?
И, не дожидаясь ее ответа, снова поцеловал ее губы.

+1

12

- У нас каждый третий старик туда отправляется. И если одни - по собственной воле запирают себя в четырех стенах, потому что у них никого не осталось, то других туда отправляют родственники или еще хуже - собственные дети. Я такого наслушалась за годы работы страховым агентом - волосы на затылке шевелятся время от времени, - она поправила челку, упавшую на лицо.
"Кто такой Кирилл?" - закралась ей в голову мысль, но задавать вопрос она не стала - ведь какая разница сейчас, кто это такой.
Мы все любим собственных детей и можем говорить о них часами, днями, неделями, да хоть годами. Каждый родитель гордится своим чадом, даже если оно притащит домой поделку мало похожую на фигурку лошади и больше - на отходы. Не всем быть гениальными художниками, музыкантами, математиками или еще кем. Мы любим детей только потому, что они у нас есть. Потому что это наше продолжение - тот след, который мы оставляем после отхода в мир иной.
- Ничего, он повзрослеет и все пройдет, - Хелен подумала о собственном сыне.
"Все проходит," - вспомнила она надпись на кольце царя Соломона, - "И это пройдет," - выгравировано на внутренней стороне украшения.
Брайен с раннего детства выказывал повадки если не лидера, то большого хитреца, который мог "цапнуть" в самый подходящий момент. Сын терпеть не мог когда ему что-то подсказывали или указывали. А уж советы - лучше его застрелить. Поэтому Хэмминг никогда не лезла к детям с подсказками о том как надо жить. Ее собственная жизнь была далеко не примером. А они...повзрослели и сами теперь знают что, когда и как делать.
Поэтому она не устроила скандала, когда Эмма в свои восемнадцать съехала из общего дома. Так же как и не сказала и слова, когда Брайен решил, что пора отправляться в свободное плавание. Не мешать же им устраивать свои семьи. А она как-нибудь разберется с тем, что чувствует по этому поводу. Хотя сердце каждый раз предательски сжимается, когда дома повисает тишина. Может именно поэтому она так обрадовалась появлению в ее жизни, Гвидо? Может впустила его потому, что его дети давали ей возможность почувствовать себя снова молодой, вспомнить прошлое и попытаться что-то изменить. Например, с Витторией. Малышке всего-ничего и она еще может назвать Хелен "мамой".
- Советы, гид...я подумаю, - протягивает она.
Его глаза...такие глубокие. Цвета холодного балтийского моря - покрыты дымкой утреннего тумана. Он волком смотрел на Хелен, которая только что оставила на его щеке след от удара. От этого взгляда даже стало не по себе, он заставлял поежится. Но Мэл не оттолкнул женщину, а принял ее вспыльчивость, притягивая к себе ближе.
Хелен совсем забылась. Кто она? Где она? Зачем она тут? И почему она обнимает чужого мужчину, который и ей-то не принадлежит. А она не принадлежит ему.
После глупых поступков наступает понимание и осознание. Самый мерзкий противник, с которым ты борешься - он у тебя в голове. Стараешься убедить себя, что по-другому быть не могло. Что должно было случиться то, что случилось. А он тебе, парируя, - "не должно".
Вот когда хотелось бежать больше всего. Но понимая, что убегать - глупо и бессмысленно, Хэмминг отвечает на поцелуй, а после, разрывает его, упирается в грудь мужчины ладонями. Она опускает голову, отводят взгляд. Похожая на виноватую девочку. Перед собой и перед Монтанелли. Она не клялась ему в вечной любви, но все равно чувствует себя предателем. И от этого невыносимо больно и паршиво на душе.
Его вопрос, оставленный без ответа повис в зеленых глазах Хелен, когда она поднимает взгляд и встречается с его глазами.
"Остановись и скажи, что тебе пора," - ее руки все еще упираются в его грудь, она не знает, что сказать. А что обычно говорят в такие моменты?
- Нет...я не буду, - только и выговаривает она почти шепотом, не смея отвести взгляд.
Кажется, что если она это сделает - что-то изменится. Город стал просыпаться. На их дорожке появился утренний бегун, который не замечая происходящего бежал дальше - своей дорогой.
Вкус его губ, хранящих оттенок никотина. Хелен чувствовала легкую горечь. Висок все еще горел от касания нежных губ, а кожа покрылась мурашками от пальцев, зарывающихся в волосы. Она поймала себя на том, что касается рукой его шеи сбоку. 

+2

13

–  Ну, надеюсь избежать такой судьбы, вряд ли я запру себя в четырех стенах добровольно, да и так меня вряд ли отправят доживать свой век в доме престарелых. Да и дожить до такого возраста – это еще та для меня задачка.
«Нет, уж лучше я буду, напившись виагры, бодро гонятся на кресле-коляске за медсестричками. Вот это я понимаю – приятная старость».
Он задумчиво улыбнулся собеседнице или своим мыслям.
– Я тоже много насмотрелся, но я просто не понимаю, как можно сдать родителей в дом престарелых. Можно их не любить, не общаться, но так…
Мэлор действительно этого не понимал, он, например, на дух не выносил собственного папашу, но ведь не то что не убил, но и даже пальцем не тронул. Правда, именно его ОПГ в свое время крышевало бизнес Феликса, но сам Датчанин старался с ним не контактировать, и скидки не делал, но и не драл в втридорога – все как у всех, чем в определенной среде заслужил дополнительное уважение. Но мысли избавится от отца у Датских никогда не было.
– Подумай.
Просто слово, все та же вежливость, все та же паутина недосказанных слов, в которой они вязли, все больше не то что с каждой встречей – с каждым вздохом. Но путина все плелась, оплетая их, заматывая, не давая вырваться. Так чем недосказанность отличается от лжи? Ничем, просто она молчаливей.
Датчанин смотрел ей в глаза и тонул в них, он сам никогда не встречал в свой жизни такого, еще не испытывал. Он не мог забыть свою случайную знакомую: ни кокаин, ни алкоголь, ни шумное застолье, ни девушки не смогли вытеснить ее из головы русского, хотя, видит бог, он пытался. Он мог убеждать себя в чем угодно, в том, что он ей не пара, в том, что она убежала от него в тот вечер, в том, что у нее есть мужчина. Наверное, какой-нибудь банкир с милым домом, а еще домиком у океана, белым заборчиком, правильной жизнью и сексом по расписанию и обязательной записью в ежедневнике. Что еще нужно красивой и умной женщине? Страсть? Да не смешите. Что мог ей дать такой, как Мэлор? Все и одновременно ничего. Его бизнес был куда более беспокойным и скользким. Он не знал, что с ним будет через полгода, будет он отдыхать на Лазурном берегу или сидеть в тюрьме, или, может, уже навсегда останется на какой-нибудь парковке. Как говорится, в «общество» входили со скованными руками, а выходили вперед ногами. А с другой стороны то, что теперь ему никогда не быть просто человеком. Это всегда было расхожим заблуждением – то, что преступники не могут испытывать обычных чувств, слабостей. Нет, они тоже люди, просто по тем или иным причинам оказавшиеся по другую сторону закона. Они тоже могут быть талантливы, любить детей, собак, аквариумных рыбок. Приезжать вечером домой и играть с детьми, и даже никогда не повышать на них голос. Иногда они рисуют картины, пишут стихи, могут быть ценителями искусства. Мэлор знал десятки случаев, когда такие, как он, строили храмы, помогали детским домам и собачьим приютам, спонсировали выставки и театры. Или просто были надеждой и опорой всего дома. Профессиональный преступник на то и профессиональный, что для него это всего лишь работа.
Вкус ее губ, поцелуи с привкусом легкой пьянящей горечи полыни. Поцелуи, отрезающие пути назад – еще можно разойтись, но уже нельзя уйти так, чтобы это прошло бесследно. Уйти сейчас – это уже оставить частичку себя. Он накрыл ее ладонь, упирающуюся ему в грудь, своей. Датчанин старался снова восстановить дыхание, он был даже рад, что она отстранилась: все-таки он был взрослым мужчиной, и нежность ее губ, тепло прижавшегося гибкого тела вызвали в нем естественный отклик. Он чуть склонил голову набок и потерся щекой о ее руку, которая все еще касалась его шеи. Так иногда поступают крупные собаки, если хотят, чтобы их не боялись. Город просыпался ото сна – вот мимо пробежал бегун, старательно отводя глаза в сторону.
– Кажется, я все-таки испортил тебе пробежку. Я хочу компенсировать это, предложив угостить чашкой кофе. – Тут Мэл даже позволил себе пошутить: – Пятна от кофе тоже плохо выводятся с вещей.

+3

14

И она надеялась, что не проведет остатки дней в нафталиновой комнате. Потому что это значило бы - умереть намного раньше, чем остановится твое сердце. Хелен из тех, кто вполне себе и в семьдесят захочет погрузиться с аквалангом на дно Красного моря. Или отправиться в богом забытую страну с одним рюкзаком - она получает от этого удовольствие и она отдыхает так. Вначале - от семьи, а после - от всего остального мира. Порой и от самой себя тоже.
Просто в другой стране, в полном одиночестве не надо казаться тем, кем ты не являешься. Там ты не мать, не страховой агент и даже не Хэмминг. Ты можешь назвать себя другим именем, представляться совершенно на другом языке и никто не поймет - врешь ты или нет.
Он хотел, еще раз коснуться ее ладони и ластился, как самый настоящий кот, и это заставляло улыбнуться. Она почувствовала себя молодой девчонкой - увидев в нем - мальчишку. Так странно было смотреть на взрослого мужчину, который казался сейчас особенно молодым. Кажется, что даже слишком.
Между ними было столько недосказанной вежливости, что от этого хотелось даже немного помолчать. Предложение выпить кофе поступило спонтанно, от Мэла, и оно же являлось брошенным спасательным кругом на открытые волны океана, в котором они и дрейфовали сейчас. Паруса сложены, мотор больше не работает...две яхты, отплывшие от берега слишком далеко.
- Я за кофе, - улыбнулась Хел, - только если это будет большая кружка, а не новомодные маленькие чашечки-эспрессо, - подмигнула она, - я люблю капучино, если что, - следующая реплика русского заставила ее искренне рассмеяться: - нет, ну я же извинилась за вино. Даже предлагала в химчистку костюм отправить...а он... - наигранно-обидчиво хмыкнула американка, делая уже шаг в обратную сторону - откуда они и пришли.
От него веяло приятным парфюмом с древесной ноткой. Хели шла рядом и жадно втянула аромат дерева и озона. Словно после дождя. Женщина не любила дожди, но она любила то, что они оставляют за собой. Чистоту, влагу, свежий воздух - как приятно открыть окно после проливного ливня и вдохнуть полной грудью аромат мокрого асфальта и земли. Ей казалось, что это лучший в мире запах - который невозможно подделать.
- Тут, недалеко от парка есть кофейня Сатрбакс. Как раз уже должна была открыться, - Хел кинула взгляд на дисплей мобильника, что бы понять - который час.
Без пяти минут семь. И вот не лень же люду вставать так рано и открывать кофейню для случайных бегунов. С одной стороны Хэмминг было немного жаль работников. С другой же - они получали за это деньги.
Тенистая аллея вывела пару к просторной площади у входа. В ворота как раз вошла парочка, одетая явно для пробежки, парень потягивался из стороны в сторону, разминая мышцы, а она - просто шла рядом делая глоток воды, а после - слишком громко расхохотавшись, наверное над какой-то шуткой. Хел только мельком оглядела их, что бы через несколько секунд выйти за ворота на тротуар улицы.
Город стал просыпаться и машины стали уже не редкостью - люди спешили по своим делам. Не смотря на ленивое воскресенье город все равно жил своей жизнью, работал, отдыхал. Хели тоже собиралась сегодня немного отдохнуть, а после засесть за ворох бумаг, которые скопились за неделю.
- Ты прости, что я так сбежала в тот раз, - они шли рядом, Хели повернула к нему голову, и улыбнулась. - Не хотела, что бы ты подумал что-то не так. Просто... - она нахмурилась и запнулась на полуслове не зная, как продолжить.
Да и не понимала - стоит ли? Одинокие редкие прохожие шли дальше по своим делам не замечая пару - слишком увлечены своими мыслями. Этим и отличается жизнь в большом городе от жизни в маленьком - никому до тебя нет дела. А если вдруг тобой заинтересовались, то задумайся - может быть ты занял чье-то парковочное место? Или нарушил закон.     
В отражении очередной витрины Хэмминг заметила машину, которая не спеша двигалась за ними. В условиях пустой дороги - довольно глупое занятие.
- Почему за нами следит черный джип, - она нахмурилась, толкая дверь кофейни, что бы войти вовнутрь. Направляясь к столику, который находился в самой глубине помещения, выбрала тот, который между двумя мягкими диванчиками и опустилась на один из них.
- Я буду капучино со сливками вместо молока, но без сахара, - улыбнувшись Мэлу она поудобней уселась на диване, наблюдая как мужчина делает заказ, еще сонным, и совершенно не расторопным сотрудникам бара.
Парень, который выбивал чек, казалось, сейчас уснет. А вот девушка, рассовывающая садвичи и соки под стеклянную витрину выглядела довольно бодрой. Она напевала себе что-то под нос, пританцовывая на месте, заставляя Хэмминг улыбнуться. Девочка была похожа на ее дочь.

+1

15

Парк – конечно, замечательное место, но в нем нельзя провести вечность. Вообще, к сожалению, нельзя остаться каком-то мгновении навечно. Мэл попытался вспомнить, когда он последний раз целовался в парке, но так и не смог. Наверное, еще до второй посадки – потом уже стало как-то не до парков и не до прогулок. Да и к тому моменту у него уже был сын. И, если он и бывал в парках, то только с ним. Да и то не очень часто.
– Ну, это я могу пообещать: чашки будут большими.
Датчанин сам не любил пить кофе из кофейных чашек: вкус-то почувствовать не успеваешь, а она уже кончилась. По схожим причинам вор не любил и французские рестораны. Это же форменное издевательство: тарелка огромная, а ты ищешь свои сорок грамм мяса в траве на ней.
– Капучино, хорошо, я это запомню.
Мэлор улыбнулся и махнул рукой.
– Перестань, я шучу. Просто мне захотелось, чтобы ты улыбнулась. А костюм уже  погребен в вывозимом мусоре. На гражданской панихиде присутствовала приходящая домработница и два кота.
Уж о чем он точно не переживал, так это о потере костюма. Он бросил взгляд на часы.
– Наверное, уже работает.
Вот ему всегда было интересно, куда люди могут идти в такую рань, да еще и в выходной день. Это было для него своеобразной игрой: смотришь на людей, машины и представляешь, какие дела заставляют их находиться в пути. И кто они вообще, эти люди. А то, что догадки было сложно проверить, так это даже к лучшему: выдуманные жизни всегда интереснее настоящих.
Некоторое время они шли молча. Выйдя из парка, свернули на улицу. Ему даже не надо было оборачиваться – он просто почувствовал, как джип медленно поехал за ними со скоростью черепахи. У Хоккеиста не выдержала душа поэта – Мэл почему-то вспомнил, как называл охранника отец Лазаря. Доберман.
Не извиняйся: по большому счету тебе не за что извиняться, да и, если бы я злился, меня бы здесь не было.
Он задумчиво посмотрел на небо – говорят, небо в Калифорнии особенное.
– Просто?.. – Словно эхом переспросил русский. – Наверное, я все понимаю. Как в «Евгении Онегине», – Мэлор невесело усмехнулся и процитировал: – «Но я другому отдана и буду век ему верна».
Честно сказать, он не представлял себе, читают ли в Америке Пушкина – Достоевского-то точно читают, а вот насколько повезло с этим солнцу русской поэзии?
– Знаешь, можно сколько угодно бежать от себя, но это всегда бег по кругу, и возвращаешься ты в исходную точку – в себя.
Датчанин не знал, кому он это сказал: Хелен или своим мыслям.
– Не бери в голову. – Он оглянулся на машину. – Это мой, я сегодня не за рулем.
Особого оживления в заведении не наблюдалось, что вселило в Мэла надежду на то, что большинство жителей все же нормальные и спят в это время дома.
– Хорошо.
Он коротко кивнул и отправился к стойке.
– Два капучино: один со сливками вместо молока и без сахара, другой – с молоком и сахаром.
Фантастическая скорость обслуживания наталкивала Датчанина на мысль о том, что из-за разницы в возрасте с бедолагой за кассой он умрет раньше, чем получит кофе. Наконец-то получив свой вожделенный напиток, он сел за столик напротив Хелен, сделал несколько глотков кофе.
– Как работа? Просто выглядишь усталой, Хели.
Говорить просто так, спрашивать, чтобы слышать не только ответы, но и ее голос, ловить взглядом движения ее губ, еще хранившие память его поцелуев.

Отредактировано Melor Datskovskitas (2015-05-18 19:41:57)

+3

16

Просто она была отдана другому. Да. Пушкин знал о чем писать. Любой писатель рассказывает историю немного о себе. Даже если это фантастический роман - в главном герое вы сто процентов найдете массу попаданий в писатели или его ближайшее окружение. А может быть вон та девушка, которую он так любит и которая отвечает ему взаимностью в реальности та - которая так и не захотела быть с ним. Перекладывая на бумагу свои переживания люди, зачастую, становятся немного чище. Но это не значит, что им становится проще.
- Далекий русский писатель - Пушкин, - она улыбнулась.
Русскую литературу им преподавали в школе правда Достоевскому было уделено больше внимания. Пушкина они обходили только по касательной. Но его "Евгений Онегин" оставил в Хел неизгладимое впечатление. Так что решив углубиться в мир неизведанного государства, она вначале прочла, а потом и выучила некоторые отрывки, радуя таким порывом свою маму, и совершенно вводя в ступор отца, когда вставляла цитаты и разные фразы из книг. В детстве, конечно, не всегда попадала в самую суть - но это не останавливало.
Вся эта ситуация действительно слишком отсылала к Онегину.
Она хотела было ответить что-то, на его "бег по кругу", но только улыбнулась, потому что они уже входили в кофейню.
"Вот как..." - подумалось ей, и Хел тоже оглянулась на тонированный джин - выглядело презентабельно. Даже слишком.
"Кто ты такой, Мэл? Неужели в нашем городе, совладельцы ресторанов разъезжают на наглухо тонированных Юконах?" - склонив голову немного в бок она следила за движениями парня за баром, который слишком медленно кипятил молоко, слишком не расторопно доставал большие белые чашки с фирменным логотипом и как-то лениво разливал напитки, едва не перепутав сливки с молоком. Хелен, конечно, от этого не умерла бы - выпила. Но все равно ее всегда раздражала человеческая забывчивость и неаккуратность.
Мэл выглядел напряженным. С места, которое она заняла - прекрасно можно было видеть улицу и парковку перед входом. Джип остановился на ней, габариты горели еще несколько минут, а после - погасли. Наверное заглушили мотор. Еще какое-то время вглядываясь в машине, Хел отметила про себя номера и перевела взгляд на Мэла, который уже принес к столику заказ.
- Спасибо большое, - принимая чашку из его рук, женщина не торопилась делать глоток, она еще какое-то время покрутила белый фарфор в руках, что бы потом, сделать небольшой глоток приятного напитка.
Ей не нравилось капучино без сахара, потому что так можно было лучше прочувствовать вкус кофейных зерен - ощутить аромат настоящего итальянского напитка. В чем в чем, а в этом они точно разбираются. Итальянцы.
- М? - она поднимает блуждающий взгляд на русского, отставляет чашку и кончиком пальца проводит по ободку, потом берет одну белую салфетку и вытирает пальцы.
- Да просто что-то устала в последние дни, - она пожимает плечами.
Не вываливать же на едва знакого мужчину информацию, которой ее огорошили еще вчера. Ни к чему ему знать такие подробности о ее семье. Поэтому Хел мягко улыбается и упирается взглядом в его взгляд.
- Помимо страховой компании занимаюсь сейчас еще одним проектом - благотворительный вечер для фонда "J. Paul Getty Trust". Наш мэр решил к ним то ли подмазать, то ли сделать приятно и предложил все устроить, - сделав небольшую паузу - она пригубила кофе, - только вот они не учли, что времени очень мало, а дел надо сделать - тысячу, - почти грустно вздохнув она тут же собрано улыбнулась: - но не смотря на проблему времени я думаю, что успею все сделать вовремя. Главное теперь предусмотреть все мелочи.
Конечно, работа оформителя и декоратора далека от обязанностей страхового агента. Но ведь и в Нью-Йорке она не акции продавала на бирже. А занималась практически тем же самым - деньги только за это не получала и работу получить не намеревалась так, как сейчас. Золотые были времена - если посмотреть с одной стороны.
- А что, настолько устало выгляжу? - она улыбается мягко и поправляет пустой ладонью прядь волосы, убирая ее со лба, заправляет за ухо, чувствуя взгляд Мэла, хоть и не смотрит на него, отвлеченно блуждая взглядом по пустому залу.
"Город спит. Просыпается мафия," - вспомнились слова из новомодной игры, которая покорила всю Америку.

+2

17

– Поэт. – Он помолчал. – У нас его принято считать поэтом, хотя прозу он тоже писал.
Мэлор поправил ее скорее по инерции – ему-то какое дело, кем Пушкина считают в Америке. Знают – и то хлеб: они вон все свои штаты запомнить не могут, а тут Пушкин. Просто ему нужно было что-то сказать, чтобы скрыть мысли, чтобы не спросить то, что действительно вертелось на языке.
Датчанин был почти уверен, что в ближайших родственниках у парня-работника были улитки, или что он проводил ну очень бурные ночи – как иначе объяснить ну просто фантастическую скорость обслуживания? Но внешне русский никак не проявлял раздражения: жизнь, особенно такая, как у него, приучает к терпению – хотя бы внешнему. Ожидая, он наблюдал за Хелен и мысленно поморщился, то ли раздраженный тем, что Сергей встал под окнами, то ли излишнему вниманию Хелен, проявленному к машине. Он бы понял, если бы приехал на машине, одолженной у Кирилла, а тут машина как машина – правда, большая.
Он поставил перед спутницей чашку.
– Пожалуйста. – Сделал несколько глотков кофе из своей. Потом мягко улыбнулся. – Это, если можно так сказать служебная машина компании. Название которой, кстати, есть на визитке, что я тебе давал. – Он кивнул на машину за окном. – А это – просто национальный колорит, у нас, русских, страсть к большим машинам. Правда, дороги… как бы так помягче? Не ахти. Это как бы часть образа.
Мэлор красочно представил, как на стрелку на пустыре, вместо привычных Мерседесов, БМВ и разнообразных внедорожников, въезжают мало- и микролитражки веселеньких расцветок. А старшие выбираются из Мерседесов Смарт и Мини Куперов. Этакий криминальный сюр.
– И самый простой способ что-то узнать – это просто спросить.
Датчанин сделал несколько глотков кофе – кофе был, кстати сказать, так себе, приходилось ему пить и получше.
– Вот я, например, так и не спросил номер твоего телефона.
Датских улыбнулся, слушая Хелен.
– Благотворительность – это интересно.
Ему действительно было интересно слушать Хелен, а благотворительности он и сам был не чужд. В его кругах в свое время было такое поветрие на меценатство, но большинство потом это побросало, а Мэл как-то втянулся. Правда, предпочитал помогать или людям, или искусству, а вон Лазарь какую церковь строил под своим Ростовом – ну, не сам, понятное дело, строил. Надо будет хоть спросить, достроили или как.
– И на что собирают деньги.
Ему было интересно узнать еще что-нибудь о Хелен, о ее жизни, работе. Хоть что-то. И главное, отвлечься от мыслей о вкусе ее губ, о том, как пахнут ее волосы, о том, как ему хочется снова сжать ее в своих объятьях, пьянеть от ее близости, ее тепла. О том, как бы ему хотелось коснуться губами ямочки, где шея переходит в ключицу. Мэлор отвел глаза от женщины.
– Возможно, мы с партнером тоже внесли бы пожертвования.
«Лазарь будет просто безумно счастлив дать денег фиг знает на что. Хотя тогда бы сам внес, главное – не на поддержку секс-меньшинств в развивающихся странах. Уж как-то по сусекам бы наскреб».
– Или, если я смогу помочь, обращайся. Хотя я абсолютно уверен, что ты со всем справишься и все успеешь.
Нет, Мэлор ничего не имел против сильных женщин и признавал за ними право на равенство, но ему просто нравилось окружать их заботой, решать их проблемы – вот такой характер, видимо, слишком стар.
– Нет, ты просто кажешься слегка утомленной.
Хелен действительно казалась утомленной, но это все равно не портило ее красоты.

Отредактировано Melor Datskovskitas (2015-05-20 13:32:44)

+2

18

Мэл представлял собой сущее спокойствие. Хелен чувствовала на себе его взгляд и наблюдала за ним - пока он отводил его. С каждой минутой, проведенной рядом с русским ей казалось, что ситуация не так уж "неуместна". А его взгляды и вопросы не такие уж "откровенные". И вообще - утро на дворе, а она все гоняет по кругу какие-то детские фантазии. Отчитывая саму себя, Хел приняла чашку с кофе. Взяв ложку она сняла немного густой пены и отправила себе в рот.
Так витиевато у нее номер мобильника пока еще не спрашивали. Улыбнувшись, Хел кивнула Мэлу:
- Ну тогда уж записывай, - действительно, не дать номер после поцелуя было бы кощунством... или натоящим издевательством над Мэлом.
К тому же она не собиралась звонить первой. Ох уж эта женская гордость. Или они называют это логикой? Подождав, пока Датсковскитас разблокирует свой айфон, Хели отчетливо и последовательно продиктовала цифры:
- Готов? - она улыбнулась, -1-713-555-7377. Повторить? - на легкое отрицание головой она кивнула и сделала еще глоток кофе.
Может быть и не лучшее в мире - но это самое приличное, что было поблизости открыто в такую рань. Дома бы Хелен уж точно сварила получше. Но если бы, да кабы - во дворе росли грибы. Она не дома и пить приходится то, что есть.
- Я занималась благотворительностью, когда жила в Нью-Йорке, - поясняла Хелен, - мне тогда это позволял статус и счет в банке, - она улыбнулась, но довольно грустно.
Не то, что бы она скучала по тем временам - но вспоминала их с нежностью.
- А теперь решила сменить работу. Страховая компания, в которой тружусь...ну скажем так, те десять лет, которые я на них потратила - фактически пустая трата времени, - если не считать, что они все таки платили ей хорошую зарплату.
Но не дали повышения, которого так ждала амбициозная американка.
-  Они вкладывают в искусство, образование. Но этот вечер будет посвящен образованию детей из социально незащищенного слоя - сироты. Это ведь тоже важно - дать малышам возможность выучиться и получить профессию. В наше время, что бы дать образование детям - даже почку продать не хватит. Если они стипендию не поучат или гранд, - Хел пожала плечами.
Ее дети не настолько были гениальны. Стипендию получил только Брайен и этим стало хоть немного, но легче. Но все таки крeдит, который они только недавно погасили, за обучение показывал, насколько "прекрасное" обучение в Америке стало теперь.
- Так что если ты заинтересован, я могу подсказать к кому обратиться, что бы сделать взнос, - Хели подмигнула мужчине и снова подняла к себе кружку. - И тогда вы получите пригласительный на вечер. Музыка, закуски, снобы кругом - романтика, - она тихо рассмеялась.
- Хорошо, я буду иметь это ввиду, и если мне что-то понадобится - обращусь, - она никогда не списывала со счетов тех, кто хотел помогать по доброй воле.
Но не смотря на это Хелен не любила дергать людей, если вполне себе может решить эту проблему самостоятельно. Ведь потом, вместе с усталостью приходит и удовлетворение от проделанной работы. Ты понимаешь, что никому этим не обязан. А значит, ты можешь. На минуту повисло молчание, но оно не казалось больше тягостным - скорее ленивым. Они думали, каждый о своем. Где-то в подсобке упал поднос и Хел вздрогнула от неожиданности. Этот резкий звук вывел их двоих из какого-то ступора.
- А какое у тебя было детство? - неожиданно для самой себя выдала Хелен, поднимая взгляд.
Ей вдруг стало интересно - какой он, этот Мэл. Ведь она видела только одну его сторону. Ту, которая являлась сильным мужчиной, готовым прийти на помощь женщине в беде. Ту, которая является настойчивой и которая умеет решать сложные проблемы. Ту, чьи глаза сейчас смотрели на нее в интересом и вызовом. И почему-то ей хотелось отвести свои - в сторону.
- И вообще, где ты рос? Ты ведь родился и вырос в России? - она берет кружку в руку и облокачивается о мягкую спинку дивана, расслабляясь.
Когда никто не видит, когда есть возможность побыть самой собой, Хели становится похожей совсем на девочку. Может быть в молодости ей именно этого и не хватало? Став в восемнадцать лет уже мамой ей пришлось слишком быстро повзрослеть. А сейчас, когда перевалило за четвертый десяток, хочется чувствовать себя молодой и нужной. Кому-то.

+2

19

Мэл улыбнулся: узнать ее номер было бы не так сложно, но это смахивало бы на преследование, причем совсем уж откровенное, поэтому лучше просто спросить и получить ответ. Достав телефон, он разблокировал его и приготовился записывать.
– Нет, спасибо, я успел. – Он качнул головой отрицательно, потом, забив номер в память, убрал телефон назад в карман.
Снова глоток кофе, потом он отставил чашку.
А разве, чтобы помогать людям, нужен огромный счет или особый статус? Мне казалось, для этого нужно просто желание. Знаете, иногда для того, чтобы спасти человеку жизнь, нужно просто сделать шаг. Решиться и шагнуть, не думая, почему и зачем, просто верить в себя и свою правоту.
Мэлор пожал плечами и замолчал в задумчивости на несколько минут.
– Знаешь, один умный человек сказал «Деньги вздор, а люди все» и был прав. Наверное, сейчас я кажусь эдаким лицемерным моралистом. Нет, до святости мне как от Сакраменто до русского Архангельска. Я люблю деньги, но скорее я даже люблю те возможности и свободу, которые они дают. Но есть кое что, что я ставлю выше денег.
Датчанин слегка откинулся на спинку дивана.
– Сменить работу – я почти завидую, у меня вряд ли появится такая возможность, а иногда бывает острое желание попробовать заняться чем-то другим. Новым.
На самом деле в плане работы Мэлору было тяжело давать советы по определенным причинам. Сам он в своей жизни не работал ни дня, только периодически кем-то числился и чем-то владел. Правда, это не значило, что его жизнь была наполнена бездельем: крутиться приходилось много, да и нервы тратились не в пример больше, чем у большинства.
Хорошая цель. Дети действительно должны иметь право выбирать свою дорогу. Они ведь не виноваты, что у них нет родителей, или родители бедные, или мало заботятся о детях. Они должны иметь возможность получить свой билет в лучшую жизнь.
Мэлор покачал головой.
– Поверь мне, я прекрасно знаю цену образования, ведь я оплачиваю счета своего сына.
Датчанин замолчал, чтобы снова не сбиться на разговоре о своем сыне: что-то он сегодня слишком много говорил об этом оболтусе.
– Конечно, заинтересован. Подскажи, чтобы мне не искать. – Он прикрыл на секунду глаза. – А что, думаешь, я буду плохо смотреться в таком антураже? А мне кажется, снобы – это так мило, заодно стряхнул бы пыль со своего смокинга.
Он слегка склонил голову набок, наблюдая за Хелен, словно пытался понять, верит ли она в наличие у него смокинга.
В любое время, Хэли, в любое время.
Они оба замолчали, русский задумчиво крутил в руках чашку с кофе. Только в этот раз не облако из недосказанных слов, не липкая тишина, а просто молчание. Датских с удивлением понимал, что ему не только хотелось с ней разговаривать – ему, конечно, хотелось и еще кое-что, но не об этом речь – ему комфортно было с ней, фактически незнакомой женщиной, молчать. Молчать, любоваться ей, просто потягивая кофе.
Датчанин лишь лениво оглянулся на звук упавшего подноса и тут же потерял к этому событию интерес. Услышав вопрос Хелен, он помолчал, решая, что отвечать и стоит ли вообще что-то отвечать.
– Родился я в Советском союзе, в городе-герое Москва, но, когда был еще маленьким, моя семья переехала Свердловск, ныне Екатеринбург. – Он замолчал, думая как это объяснить получше. – Это такой город на Урале, крупный. Раза в три больше Сакраменто. Но вряд ли ты о нем слышала.
Он уже понял, что для американцев, что Урал, что Сибирь, что Калуга – один черт. Вот почему он знал, где находится такая дыра, как Биллингс, а они нет?
– А насчет семьи… Знаешь, как говорят: все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Моя была несчастлива крайне неоригинально.
Еще глоток кофе.
– Я не рос нищете или бедности, да, в СССР было много хорошего. Наоборот, мой отец был крупным человеком в оборонной отрасли, дедушка тоже был не из последних людей, так что в моем детстве было много того, о чем обычные дети и не мечтали. Но, правда, не было отца: он постоянно был занят или работой, или своими пассиями, или совмещал все это. А мать – мать была домохозяйкой, сидела дома и тщательно воспитывала… в себе алкоголичку. Так что ей было не до меня. Где я, а где жалость к своей неудачной жизни? Вот так и рос, хорошо учился в хорошей школе, ходил в музыкальную школу и спортивную секцию. Окончил школу и… – снова пауза. – Был сложный период в жизни. Молодости свойственна глупость. Потом в университете учился.
Он вдруг улыбнулся, почти по-мальчишески.
– Наверное, по мне не скажешь, но я ведь дипломированный химик, почти получил научную степень. И весь соответственный комплект прилагается: изданные статьи, научные работы, конференции…
Он снова замолчал, с улыбкой любуясь спутницей.

+3

20

- Да не за что, - прошептала она одними губами, доставая свой мобильный и, мельком взглянув на пустой от сообщений экран - положила рядом с кружкой кофе.
Она была уверена, что он позвонит. И, наверное, позвонил бы даже если Хел не дала бы номер. Но тогда да, уже больше похоже на преследование. И обыкновенно американцы из-за такого идут в полицию и заявляют, что за ними следят. Хели же относилась к этому немного проще. Мужчина увлекся ей, это было видно. Но сама она пока не понимала, какие чувства испытывает по отношению к Мэлу. Он ей нравился - однозначно. Но что бы сказать "влюбилась с первого взгляда" - она не могла.
Хели хотела сказать, что имела ввиду не то, что он подумал. Но какая теперь разница, если Мэл ее слова видел именно под таким углом? Пожимая хрупкими плечами, Хэмминг грустно улыбнулась.
- Действительно, никогда не знаешь в какой момент твоя помощь понадобится окружающим... - она помолчала несколько секунд, - например, кто бы знал, что моя лошадь понесет, - так себе пример, но он, пожалуй, лучше всего олицетворяет слова Мэла про неожиданную помощь порыва.
- "Деньги, друг, деньги! При виде денег любой благороднейший человек превращается в злодея." - цитировала она фразу из книги, - хорошо уже то, что люди сейчас имеют представление, что другим нужна их помощь. А еще лучше то, что они готовы помогать, хотя бы тем, что расстаются со своими зелеными бумажками, которые лежат на счетах. Ведь это такая малость по сравнению с остальным. Представь вот что - если бы каждый житель Штатов переслал по десять баксов на счет благотворительного фонда - скольким людям можно было помочь. Скольких детей спасти от смерти только потому, что их родители не в силах оплатить нужную страховку для того, что бы она покрыла операцию их малышу, который без пересадки просто умрет. Мир жесток. Иногда, даже, слишком. Основными богатствами владеют от силы пять процентов человек в мире. Остальные - по сути - их рабы, - она говорит быстро, почти без остановки и снова пожимает плечами, умолкая, задумываясь, не слишком ли наговорила...но от этого всего у Хел даже сердцебиение участилось.
Она сопереживала обездоленным. Ей всегда хотелось помогать. Но жизнь такая штука, в которой для того, что бы помогать другим, надо вначале помочь себе.
- Напомни мне вечером выслать тебе координаты представителя фонда - у меня бумаги дома лежат. Свяжешься, скажешь, что узнал от меня и тебе помогут, - Хел улыбнулась.
"Помогут расстаться с определенной суммой наличности."
- Кстати, вечер будет проходить просто в шикарном месте. На крыше одной из высоток - там разбили сад - что-то вроде японского. Надеюсь, что гости останутся довольны, - Хели делает глоток кофе, и опускает глаза в чашку всего на какое-то мгновение. - Да, смокинг правильно - у нас строгий дресс-код. - все должно выглядеть по высшему разряду.
С координатором проекта ей уже пришлось встретиться. И как ни странно звучит, оказалось, что он знал ее. Пусть только понаслышке.     Получается, что десять лет - не такой уж большой срок, что бы затеряться в Америке. И фамилию Хэмминг все еще прекрасно помнят по мужу. Но больше, конечно же, по отцу - который уже после стал ассоциироваться с молодым приемником и мужем своей дочери - Эдрианном Хэммингом.
- Я думаю, что тебе пойдет смокинг.
Она склоняет голову на бок и пытается представить как бы он выгляде в идеально-черном костюме с лацканами выполненными в шелке. Белоснежная рубашка с маленькими черными пуговичками, бабочка, идеально выглаженные манжеты, дорогие запонки - лаковые туфли, стрелки на брюках. Хел настолько увлеклась, что придя в себя поняла - она покусывает нижнюю губу.
- Прости, задумалась, - она улыбается и щеки ее едва уловимо покрывает румянец, он прогоняет с собой естественную бледность лица блондинки и придает ей неуловимый шарм.
- Вот как... - протягивает она. - Я и не слышала про такой город. Я вообще мало что слышала про Россию. Далекая страна, говорят, что очень холодная. И что медведи у вас по улицам ходят, а Путин - так и вовсе настоящий тиран, деспот и олицетворение Сталина, - она посмеивается, показывая, что сама лично в такие описания не верит.
Но ведь послушать всегда смешно?
- Мы похожи в этом...мой отец тоже был большим человеком. Он унаследовал строительную компанию своего отца, и многие здания, которые стоят сейчас в современном Нью-Йорке его рук дело. Мне жаль твою мать...Печально, когда женщины просто не выдерживают, - не Хел было ее винить.
Но ведь и сама она была в такой же ситуации. Муж, который не обращал на нее никакого внимания, она была домохозяйкой и старалась отвлекать себя делами фонда или детьми, которыми занималась день и ночь. И как она только не спилась? Одно время в ее голову и в самом деле лезли крамольные мысли о том, что суть - в вине. Хорошо, что рядом оказался человек, который сумел сказать - "это не так - брось немедленно". 
- Но я могу понять твою маму, потому что мы были с ней в одной ситуации, - Хел грустно улыбнулась, отводя взгляд куда-то в сторону, пока Мэл продолжал.
Потом она снова посмотрела на русского.
- Ничего себе. И почему ты не защитился? почему бросил уже на финишной прямой? Можно было сделать такую карьеру в науке, - искренне недоумевала Хел, конечно же, не понимая, что в России такой вариант не котировался.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » И снова здравствуй;