vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » И снова здравствуй;


И снова здравствуй;

Сообщений 21 страница 26 из 26

21

– Помощь всегда кому-то нужна, но всем не поможешь. Да и не стоит. Даже господь давал не рыбу, а сети.
Мэлор пожал плечами.
– Нет, Хели, людей в злодеев превращает власть, а не деньги или что другое, только власть, которую эти деньги дают в частности. Но ведь не только деньги?
Датчанин крутанул чашку на столе.
– Разве все не так? Тысячелетиями это все сложилось: кто-то на вершине, кто-то внизу. Кто-то раб, а кто-то господин. Нельзя дать всем все: всех много, а всего мало – вот девиз современного мира. Бедные считают, что им и так плохо: зачем кому-то помогать, пусть это делают богатые, а они, богатые, в свою очередь думают, что бедные сами во всем виноваты: они сами ведь смогли стать богатыми. Вот такой замкнутый круг. И почему всегда необходимы эти приемы? Чтобы люди устраивали ярмарку тщеславия и мерялись своими пожертвованиями. Наверное, я давно не верю в людскую доброту.
Мэлор молчал и лишь грустно улыбался: законник давно не верил в доброту людей, по крайней мере, тех людей, которые считались столпами общества. Иногда те, кто считались его отбросами, были куда лучше.
– Хорошо, с удовольствием позвоню. А что, иначе мне не дадут расстаться с кровно заработанными деньгами?
Датчанин рассмеялся.
– Но я в любом случае сошлюсь на тебя.
Датчанин снова скользнул по женщине взглядом, и снова в голову полезли мысли, отнюдь не связанные с благотворительностью. На секунду он позволил себе представить, как ее роскошные светлые волосы рассыпаются по подушке, причем его, как он мог бы целовать, ее плечи, тонкую шею. Задержав дыхание, он снова отвел взгляд.
– На крыше? Главное, чтобы никто не спрыгнул вниз в порыве жадности.
Шутка вышла не очень удачной, но зато очень циничной.
– Вот увидишь и скажешь – мне сложно судить, идет он мне или нет.
Он боялся пошевелиться и разрушить очарование момента и просто смотрел, как Хели кусает свои губы.
– Ничего.
Он смотрел, как ее щеки окрашивает румянец, и мог думать только о том, как ему бы хотелось встать, взять ее за руки, поднять с дивана, подхватить на руки, отнести в машину, выгнать телохранителей и отвезти туда – да куда угодно, где она будет только его. Хотя бы на день или, черт с ним, на час. Но только его. Он вновь почувствовал себя двадцатилетним юнцом, и единственный способ избавится от этих картинок – отвести взгляд.
– Да обычная страна: никаких медведей, кроме премьера, никаких балалаек и черных воронков на улицах, в которых хватают людей, нет. Обычная Европа, по крайней мере, в крупных городах. Да и холодно не везде, а летом так и очень жарко бывает.
Датчанин пожал плечами и улыбнулся.
– Дурости, конечно, хватает, но вот только где ее нет?
Еще глоток кофе, который почему-то теперь отдавал горечью.
– Все, чего я добился, я добился сам, и мой отец тут ни при чем. Кем стал, тем и стал.
Мэлор не смотрел на спутницу, рассматривая зал кофейни. Костяшки его пальцев побелели, и на них еще явственней проступили татуировки. Голос стал сух.
– А я вот не понимаю и не собираюсь понимать, как можно при сыне, который тебя любит и хочет в ответ внимания, заниматься лишь тем, что пить и жалеть себя. Я же вот почему-то занимаюсь своим сыном? Может, я и не самый лучший в мире отец, но Алекс не может сказать, что у него нет отца.
Мэл молчал, вообще уже жалея, что начал что-то рассказывать. Какого черта он решил, что ей это интересно. Кому это нужно – выворачивание жизни наизнанку. Нет, правильно говорили в известном фильме: «В этой стране все просто так, кроме денег».
– Почему остановился? В стране были трудные времена. Одна страна развалилась, другая еще не встала на ноги. – Он невесело хохотнул. – России не нужны били ни химики, ни физики, ни лирики. Были нужны бизнесмены, банкиры и бандиты. Остальным просто периодически нечего было кушать.

+4

22

"Людей в злодеев превращает власть," - вторила она словам русского, повторяя их про себя и сразу же перед глазами появилось лицо Эдриана.
Словно тот был живой. Муж улыбался своей гадкой улыбочкой и явно хотел "выплюнуть" какую-то гадость прямо в лицо своей жене. Поежившись, она поняла, что это только наваждение. Кем был мистер Хэмминг до знакомства с юной наследницей Джонсона? Да никем...мальчишкой, чей отец потерял все свое состояние из-за любви к азартным играм. Ее отец дал ему возможность вернуть потерянное и наверстать упущенное. Но парню не хватило то ли таланта, то ли мозгов. Понимая, что надо делиться и с другими - он предпочитал вести дела, как ему казалось, честно. Привело это не к самым приятным последствиям. Интересно, как долго он уже знал о том, что семья разорилась? Месяц? Два? Сердечный приступ случился не просто так. Может быть ему сообщили, что все уйдет с молотка. Жалко, что Хел не может знать всей истории достоверно.
И все равно он изменился в момент, когда получил ключ от золотого запаса, после смерти тестя. Друзья Джонсона стали его друзьями, так же как и враги. Многое поменялось - но было чувство, что ничего и не изменилось. По большему счету на сцену вышел просто более молодой, более уверенный в себе, но слишком самоуверенный, преемник. За что и поплатился.
Хелен тихо вздыхает, прогоняя последние мысли о давно умершем.
- Они сделали вклад и хотят это отпраздновать. Ну и померятся, у кого больше, - двусмысленно заметила Хэмминг, отводя взгляд и разглядывая меню бара, которое было вывешено на досках для мелков прямо за спинами продавцов.
Она нахмурилась с таким видом, будто хотела сказать: "Ну неужели тебе как маленькому надо объяснять?" Но потом, улыбнулась и мягко продолжила:
- Нет, вклад ты можешь сделать и анонимно, но пригласительные уже разосланы, список гостей почти утвержден. А звонком и сославшись на меня ты сможешь получить пригласительный для себя. И своего партнера. Кажется, ты говорил, что он тоже вложится, - Хели, можно сказать, почти игриво смотрела на Мэла. 
Сдержавшись, что бы не хохотнуть, Хели сомкнула губы и улыбнулась.
- Нет, давай уж как-нибудь без летальных исходов. Вечер должен пройти без сучка и задоринки - иначе я буду очень...Вот прям очень сильно расстроена, - она поднесла к губам чашку, наполовину полную кофе и сделала глоток.
Приятное тепло залило все внутри. Хел взглянула на спутника поверх ободка белоснежной кружки и заметила на себе его взгляд, поставила кружку на столик.
То как все пройдет во многом определит не только направление деятельности миссис Хэмминг, но и ее дальнейшее положение в обществе. Не сказать, что сейчас она занимала позицию шаткую или неустойчивую - просто одно дело, когда ты на задворках и совсем другое - когда о тебе говорят. И хотелось, что бы говорили хорошее. А не гадости какие. Второе будет присутствовать в любом случае - человеческая сущность чересчур подлая, что бы не захотеть облить ближнего грязью.
Когда они задели тему матери, Хелен успела пожалеть, что ее вообще стала развивать. Холодная резкость мистера Датсковскитас облила ее холодным душем. Хел сразу же выпрямилась, словно струна, от ее мягкости не осталось и следа. Перемена была мгновенной. Зеленые глаза смотрели теперь с холодностью, даже надменностью. Она поджала губы. Но...что-то в ней заставило скинуть маску. Может быть за словами Мэла она все таки услышала почти крик о помощи? Маленький мальчик, который потерялся в этом мире. Не обласканный любовью матери - он был зол. И она слышала это в нем. Слышала и представляла, что на роли Мэла мог быть и ее сын - не остановить Хелен тогда. Дочь и так винит мать в том, что она бросила их - а ведь Хелен только уехала в Лондон к сестре, что бы разобраться в себе. Эмма расценила это как бегство - с того самого момента отношения у них не простые, сложные, надрывные и в обществе друг друга они чаще чувствуют себя неуютно. 
Она думала, что сказать, что сделать, пока Мэл говорил про то, почему так и не закончил образование в полной мере. Действуя больше импульсом, чем мозгами, Хемминг отодвигает чашку в сторону и немного склоняется к столу, что бы суметь накрыть ладонь Мэла, своей. Женщина смотрит ему в глаза, почти строго, что бы в следующее мгновение улыбнуться.
- Прости меня, я не хотела обидеть. Видимо, я сказала что-то не так...И не к месту, - проклиная свое умение сказать не то и не в том месте, Хелен силилась понять, когда нормы этикета стали для нее чем-то мифическим?
Еще несколько секунд глядя на Датчанина, она разрывает тактильный контакт и немного откланяется, держа спину ровно, совсем не расслаблено. Но лицо ее - расслаблено, мягкие черты его совсем не задеты горечью или печалью. В нем не читается обиды. Тут скорее она обидела, нежели ее.
Мэл был властным мужчиной и Хел чувствовала это, находясь с ним в опасной близости. Не смотря на то, что их обоих разделял столик она чувствовала как подавляющие действует на нее Мэлор. Ей хотелось смотреть в его глаза, но как только они встречались взглядами...

Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень.

+3

23

– Странно праздновать то, что кому-то помог. Нет, они хотят только меряться – вот это меня в таких вечерах и забавляет.
Наверное, его забавляло, как надутые индюки раздуваются друг перед другом от чувства собственной значимости. Кичятся собственными связями, деньгами, образованием. Тут, наверное, свою роль играла все та же проклятая профессиональная деформация. Как всякий уважающий себя «черный» Мэл презирал коммерсов, считая их «сладкими» – для таких, как Датчанин, они были просто пищей, овцами на лугу, которых нужно время от времени стричь. Конечно, Датских прекрасно понимал, что времена давно изменились, и все они тоже стали бизнесменами – просто с пистолетами, просто у них вместо суда арбитражного было подобие суда Линча. Дорогие костюмы, все элементы роскоши, недвижимость, а у многих и легальный бизнес для прикрытия. И это было общей тенденции мировой преступности, в Америке было тоже самое, и в Германии. Но себя он все же считал вором в большой степени.
Конечно, вложится. Его хлебом не корми – дай кому-нибудь помочь. Золотой души человек. Кстати, большой знаток восточной литературы.
Мэл улыбнулся наивности собеседницы: если ему будет нужно, он сможет как-то решить проблему с пригласительными. Связи решают все, а кое-какие знакомства у него водились.
– Как скажешь, Хэли. Не думал, что там сложности с билетами.
Он снова усмехнулся.
«Как говорится, «войти – не выйти», первое всегда легче».
– Ну вот, прямо испортили предвкушение вечера. Я-то обычно всегда кого-нибудь выкидываю в окно в конце застолья. Но ради тебя обещаю постараться сдержаться.
Он мягко улыбнулся, показывая, что это шутка. Но в каждой шутке, как говорят в России, есть доля правды. Была у Мэла пара историй на этот счет, но в приличном обществе их не рассказывают.
Ее слова не то что бы ранили его, но были неприятны. Зачем спрашивать, тогда – это звучало, как если бы ему сказали «Знаешь, ты потерял руку, я так понимаю человека, который тебя ее лишил, я вот, помню, человека сбил, и он ноги лишился – так переживал». Она почувствовала его реакцию и тоже резко поменялась: глаза стали холодными, в лице и осанке появилась надменность. Но вот только в эти игры можно играть и вдвоем. Его холодный взгляд спокойно выдерживал ее.
«Вот только не надо играть со мной в гляделки, Хэли».
Он в своей жизни повидал разных людей: и крутых, и крученых и перекрученных, и очень часто смотрел в глаза людям, выдерживая их взгляды. В серых глазах блеснула сталь, черты лица лишились любого намека на мягкость, став жесткими и надменными, словно он дистанцировался от окружающего мира, разделяя его на себя и их. Мэлор всегда был жестким и властным, еще подростком он обладал такими чертами характера.
«Циничный, спокойный, пользуется уважением в среде заключенных. Склонен к жестокости и неповиновению, отказывается от любого сотрудничества с администрацией, применяемые меры воздействия успеха не возымели. Может представлять опасность при возможных бунтах».
Вот что-то такое, в вольном пересказе, и было записано в его личном деле в зоне.
А потом она наклонилась и накрыла его ладонь своей. И вот тогда Мэлору Датских, вору, стало стыдно. За все это: за эту игру в гляделки, за то, что подсознательно хотел сломить, заставить отвести взгляд.
«Нашел соперника».
Он на секунду перехватил ее руку и погладил большим пальцем внешнюю сторону ее кисти.
– Нет, это ты прости. Я понимаю. У тебя может быть свой взгляд. Как говорится: если в лесу упало дерево, на это есть три точки зрения: моя, твоя и дерева.
Ему было неуютно и стыдно за то, что не смог справиться со своей натурой. Снова показал себя во всей красе. На самом деле Лазарю всегда удавалось лучше притворяться перед девушками. Может, поэтому Мэл и имел дело в основном с гламурными дурами: с ними было легче.

Отредактировано Melor Datskovskitas (2015-05-25 16:25:48)

+2

24

Она смотрела на то, как его палец мягко потирает тыльную сторону ее ладони и улыбнулась. Мэл не был плохим человеком - точнее даже не давал пока поводов поставить под сомнение это. Он казался властным - но разве в этом можно кого-то упрекнуть? Обычно, сильные мужчины, которые привыкла все держать под контролем не редко остаются одни в плане отношений. Хел не понимала, почему у такого как Датсковскитас не было до сих пор семьи: жены, еще пары отпрысков, которые, может быть, только бы в школу шли. Хотя - не исключен вариант, что у него кто-то был. Не смотря на отсутствие кольца на пальце. Ее взгляд вновь опустился на руки русского. Она махнула взглядом по его пальцам, задерживаясь на татуировках.
- Не извиняйся, - она мягко улыбнулась, поднимая взгляд на мужчину.
Как там говорила ее мама отцу, когда тот однажды попросил у нее извинений? Хели тогда была не достаточно взрослой, что бы понять смысл сказанного. Но через десятки лет до нее все таки дошло. Это был день его первой крупной неудачи. Контрак на строительство элитного жилого комплекса на Манхеттене провалился и Адам тогда на собственной шкуре почувствовал всю возможность попасть в список лузеров, потеряв состояние. Наверное именно в те времена ему пришла в голову мысль искать более внушительной помощи. У тех структур, которые стоят выше закона.

- Извини, - говорил отец.
- Нет, этого я не принимаю, - парировала мама.
- Чего? - удивился он однажды
- Мой муж ни перед кем не извиняется, даже передо мной.

Она снова облокачивается о спинку дивана, но напряжение от этого не спадает, почему-то кажется, что они делают что-то не то. Или просто не так. Зеленые глаза задерживаются на лице русского, она скользит взглядом к его шее и упирается именно в ту часть, где из-под мягкого кожного покрова выпирает кадык. Почему-то Хел представляет, как бы его шею опутывала бабочка из черного шелка. Хотелось протянуть руки и поправить ее, даже если надобности в этом не будет.
- Про дерево сказано просто идеально, - посмеивается она, отвлекаясь от мыслей, которые были не очень уместны в данный момент. - А мне вот интересно, чем ты еще увлекаешься помимо конных прогулок, ну...и как выяснилось, оперы. Как относишься к теннису? - Хел не теряла надежды найти себе в этом городе достойного противника для этой игры.
Последняя ее игра с друзьями превратилась в несчастный случай. Адаму тогда разбила нос Ливия, слишком сильно отбив мяч. Ну и крови же было. Вспоминать страшно. Хэмминг задержала этот момент в мыслях, а потом перескочила на то, что случилось после. От событий дальнейшего вечера ее стало подташнивать. Вспоминать про того мерзавца не хотелось. К тому же он был надежно спрятан за решеткой и вот уже как пару месяцев отбывал свой срок.
- Потому что я играю немного, - преуменьшала она свои заслуги в этом спорте, - и как оказалось в Сакраменто сложно найти кого-то, кто разделяет мою любовь к теннису.
Пожимая плечами она вздрогнула, когда зазвонил мобильный телефон. От его вибрации, такое, чувство, даже стол задрожал. Протянув руку к мобильному, Хели приподняла на себя экран и улыбнулась.
- Да, милая? - голос Хелен был мягким.
- Ну и где ты? - Одри как всегда была порывиста и горяча в своих желаниях: - Мне позвонили по поводу квартиры, которую я еще присмотрела до переезда, так что поеду посмотрю, что за хоромы меня ждут, - на той стороне трубки было слышно смех.
- Оу, ну хорошо, ты только позвони как освободишься, - продолжала Хел.
- Ок. Слушай, а что это ты совсем не задыхаешься от бега, и даже не пытаешься успокоить дыхание? Ты где? - вот теперь проницательная сестра, можно поспорить на сто баксов, сузила глаза на том конце провода, явно подозревая что-то неладное.
- Я встретила знакомого и мы решили кофе выпить. Все перезвоню позже, - Хелен улыбнулась, и прежде чем отключиться услышала в трубку:
- Ага, знаю я таких знакомых, подкачанных высоких мужчин. Рассказывай-рассказывай.
- Сестра, - пожимая плечами и почти извиняясь произнесла Хэмминг, откладывая мобильный в сторону.

   

+2

25

– Хорошо, не буду.
Его палец продолжал скользить по ее коже, чуть поглаживая. Их взгляды снова встретились. Мэлор не представлял, почему он здесь, почему он нашел ее. Ведь Хелен сказала, что у нее есть мужчина, и обычно в таких случаях Датчанин отступал. Но не в этот раз: она словно стала его наваждением. Ни день рождения, ни загул перед ним – а стоит отметить, что загул по десятибалльной шкале тянул на девятку – так и не смогли заставить его перестать думать о случайно встреченной женщине. Женщине, которая была так не похожа ни на кого. А теперь он узнал вкус ее губ – нет, теперь заставить его отступить от нее могли только ее слова. Только если он поверит, что она больше не хочет его видеть, потому что ее губы говорили сегодня другое, и им он верил больше, чем словам. Верил нежности ее губ, дрожи ее тела в своих объятиях.
На секунду Датчанин прикрыл глаза, отгоняя свои мысли: не время и не место сейчас.
Да, хорошая фраза, – Мэлор пожал плечами. – Правда, уже не помню, где ее услышал или вычитал.
Датчанин выдержал паузу, раздумывая над ответом.
– Да много чем увлекаюсь. Всем понемногу, наверное. Спорт люблю. Но только не все ваши виды спорта понимаю. Нет, хоккей, баскетбол – это одно, а вот ваш футбол или бейсбол…
Мэл действительно не понимал эти виды спорта. Как-то раз их вытащили посмотреть матч по американскому футболу, мотивируя, что вот теперь они увидят спорт настоящих мужчин. Через пятнадцать минут просмотра Датчанин вынес вердикт: «В натуре, как будто бунт на зоне со стороны смотришь».
– Футбол, только не ваш, а европейский, бокс – сам до сих пор тренируюсь: надо же как-то в моем возрасте поддерживать себя в форме. Автогонки люблю, но только смотреть.
Он усмехнулся. Мэлор прекрасно понимал, что годы идут, и он не молодеет: образ жизни явно не способствует сохранению молодости и здоровья.
– А так театр люблю, мюзиклы – просто обожаю, больше, чем оперу.
Улыбнулся, словно извиняясь за то, что больше любит мюзиклы – искусство для народа, так сказать – чем оперу.
– В теннис играю, если в большой, конечно. У нас в девяностых он был очень популярен. Так что играю, правда, совсем не как Андре Агасси.
Мэлор не стал уточнять, что в последний раз играл с год назад. А еще Датских и в сквош умел: был у него в Бостоне один бизнес партнер, просто обожавший эту игру. А в теннис, вслед за первым президентом России в девяностых, начали играть все, кому не лень. Президент-то сменился, но многие уже втянулись, да и огромное количество теннисных кортов и клубов остались.
Он откинулся на спинку дивана, краем уха слушая диалог Хелен по телефону.
– Видимо, я не только испортил тебе пробежку, но и сломал еще какие-то планы?
Мэлор мягко улыбнулся. Но он прекрасно понимал, как важна семья, ведь даже у него она была, какая не какая, но была: был сын, был брат. Мэлор уже давно воспринимал Лазаря не просто как лучшего друга, а именно как своего брата: большинство близких, да и дальних тоже, уже давно не рисковали указывать на отсутствие у них кровного родства – себе могло дороже выйти. Мэлор, конечно, садистом никогда не был, но обладал тяжелой рукой и поставленным ударом. А еще мстительностью, доведенной до абсолюта. Датчанин никогда не бросал своих людей и делал для них многое, но мог и быстро спустить с небес на землю за упоротый косяк – а то и под землю или под воду. Всякое бывало.
– Ты обещала с ней встретиться?
Он снова взял чашку с кофе и сделал глоток. Понял, что холодным тот стал еще хуже, и отставил в сторону на столик. Снова посмотрел на собеседницу, любуясь ее красотой и чертами ее лица.

+1

26

Ладонь, которую гладил Мэл все еще помнила касание его пальцев, когда Хелен убрала руку. Она потерла одну ладонь о другую, словно стараясь согреться, а сама же просто прогоняла мурашки и дрожь, которая охватила все тело. Странное чувство, ни с чем не сравнимое, что бы понять - его надо только пережить самостоятельно.
- Американский регби и я не очень-то люблю. Может старомодна, а может отец воспитывал, а он был любителем традиционное европейского черно-белого круглого мяча, - улыбнулась Хэмминг, заглядывая почти в пустую чашку холодного кофе и не спеша допивать.
- Да, не все любят оперу, - она кивнула, вспоминая Френка, который буквально изнывал от желания сбежать - не смотря даже на это вечер тогда выдался на славу.
"Годунов" был поставлен прекрасно и не имело значение даже то, что она не поняла и слова, самое главное - атмосфера. А русские передали ее - выше всяких похвал. Вот что-что, а искусство выходит у них лучше всего.
- Кстати, мюзиклы я тоже люблю,.Хел отставила чашку на столик, - А еще балет. Особенно русский балет. Никто так не танцует теперь, - мечтательно продолжила она, вспоминая как бывала на постановках великий из Большого и Мариинки - билетов было не достать, потому что вся элита Нью-Йорка выкупала их, буквально, пачками, что бы потом хвастать, что бывали на каждом выступлении сезона.
Посмотрела на Мэла - глаза в глаза. Словно пытаясь задать ему какой-то вопрос. Ведь что-то билось у нее в мозгу, словно птица, заключенная в клетку - какая-то мысль, которая так и не нашла выхода, потому что была отвлечена звонком Одри.
- Нет, планов особенно не было, только работа, но это обыденность, - она пожимает плечами и машинально начинает крутить мобильный на столе, вокруг своей оси.
Хелен смотрела как телефон описывает круг за кругом, а потом, вдруг остановила, вспоминая.
- Если играешь, то можно будет как-нибудь встретиться на корте и схлестнуться ракетками, только чур не поддаваться, - она улыбнулась более открыто. - Не люблю, когда мужчины, под предлогом, что играют с женщиной начинают пропускать подачи или просто на поле отдыхать, - она словила взгляд Мэла. - И нет, я не феминистка - упаси Боже. Просто обидно, когда тебя сичтают заведомо слабым противником и не хотят сражаться на равных.
От неловкости, которая была еще минут пять назад не было и следа. Хели, казалось, забыла о холодности своей и Мэла. А Мэл, если и не забыл, то умело переключился и его глаза не казались холодными льдами Балтийского моря - лед таял и проступило яркое солнце. Теплое, согревающее - его лучи топили лед не просто медленно - моментально.
- Она только вчера приехала в город, и пока у меня остановилась. То кофе искала и турку, а теперь предупредила, что по делам убежала, - зачем-то рассказывала Хел, понимая, что русскому это может быть совсем не интересно. - Стрекоза она у меня, слишком подвижная. С детства.
Вспоминая беззаботную юность Хели всегда хотела вернуть то время, когда не надо было думать ни о чем, кроме хороших оценок в школе и достойного поведения, что бы подруги матери не начали шушукаться, мол, ее дочки распустились и совсем не уважают правила. Глупое общество. Почему другим всегда есть дело до того, что творится на газоне у соседа, и совсем нет дела до собственного?
Разблокировав телефон и взглянув на время, Хел поняла, что ей все равно уже пора.
- Надеюсь, на этот раз ты не подумаешь что я сбегаю, - она улыбается, - но мне действительно пора.
Хели поднимается из-за стола, а за ней поднимается и Мэл.
- Спасибо за кофе и за пробежку, - она подмигнула, - считай, что это лучшее мое занятие спортом. Без спорта, - тихий смех заполнил помещение, Бармен даже на минуту оторвался от своего планшета, взглянув на единственных и первых, утренних посетителей. - До встречи, - сделав шаг навстречу словно собирается поцеловать, она касается губами щеки Мэла, забирает мобильный и покидает кофейню, быстро двигаясь в сторону дома.
Казалось, если она остановится и обернется все растает как мираж. Словно и не было ничего. Никогда. А как хотелось, что бы это оказалось правдой...

Отредактировано Helen Hamming (2015-05-27 09:22:07)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » И снова здравствуй;