vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » из мухи - слона, из слона - диплодока.


из мухи - слона, из слона - диплодока.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://sg.uploads.ru/cMarj.png

Руни и Лола
12 апреля

http://sg.uploads.ru/p8ZX6.png

+1

2

вв: фейс, из одежды белая футболка, темные джинсы, черные балетки, через плечо сумка.

Есть люди-загадки, они настолько непредсказуемые, что порой удивляют самих себя. Я никогда не знала наперед, в каком проснусь настроении, найду ли общий язык с тем или иным человеком, вызовет ли во мне благоговейный трепет очередное увлечение. Мои мысли зачастую непонятны даже мне, поэтому не пытайтесь найти объяснения поступкам Ханны Руни Ларкин. Я принадлежу к той категории людей, которые везде и нигде, которые то к сердцу прижмут, то к черту пошлют, чаще, разумеется, второе. Но были в моей жизни особенные люди, Лола Хантер, например.
Как и водится у многих девушек нашего возраста, мы познакомились в школе, точнее, за ее стенами, опаздывая на уроки, решили немного задержаться и выкурить на одном квадратном метре земли сигаретку-другую. Обычно такие непостоянные, ветреные и беспечные дамы меня раздражают, вызывают зависть и чувство жгучей ненависти в груди, а Лола не раздражала. Она не лезла в мою личную жизнь, не спрашивала, есть ли у меня парень, где мои родители и с кем я живу, затем ее не интересовало, почему я хочу пойти учиться на факультет кинопроизводства, она в своей беспечной манере легким росчерком подписала документы, сидя на соседнем стуле в приемной комиссии. Нас связывали безрассудно-шумные поездки на голливудские холмы, десяток прогулянных уроков и много разговоров ни о чем, нас связывали незабываемые вечеринки и тихие вечера у нее дома, нас связывало многое, но при этом мы умудрялись ничего друг о друге не знать и быть свободными от приторного, связывающего по рукам и ногам понятия «дружба». Где-то в глубине души я ее уважала за умение не_любить, просто быть рядом и оправдывать ожидания, быть оболочкой, в которую можно упаковать любую начинку, за возможность очаровываться и разочаровываться ей, так и не узнав ее саму. В наших отношениях был определённый шарм… До середины апреля этого года.
Я говорила о том, что в моей жизни есть особенные люди. Кира, моя соседка, тоже стала таким человеком, наполнившим своим теплым дыханием нашу комнату, озарившая своей улыбкой мою безликую, серую и однообразную жизнь. Она смеялась забавно и громко, будто разом оживали все апрельские ручейки, умела сказать мало, но искренне и убедительно, не желая вмешиваться в мои будни, сама того не замечая стала неотъемлемой их частью. За несколько зимних месяцев я настолько привыкла к ее присутствию рядом, что считала ее своей. Не важно в каком амплуа, как самая последняя эгоистка на планете я безосновательно отказывалась ей делиться с кем бы то ни было. С Ло они познакомились в конце января или в феврале, точно не помню, и обменявшись дежурными «привет, как дела» расстались, как думала наивная я. Я не знала о том, что Лола потом встретила ее в университетском парке, что они не просто разговорились, что между ними завязался роман. Не знала я этого вплоть до вчерашнего дня, а когда узнала, то почувствовала словно укол, больно вонзившийся в сердце. Ревность? Злость? Обида? Не знаю, раньше со мной подобного не случалось. Просто я знаю Хантер, знаю ее бессовестное, равнодушное и потребительское отношение к людям, и мне почему-то стало обидно за Киру, милую, по-своему добрую и чуткую Киру, которая поддалась чарам Ло. Несколько раз я видела их вместе на улице, затем в столовой, в библиотеке, и самое неприятное – Лола мне ничего не говорила. С другой стороны, с чего бы? Ведь и я всегда отмалчиваюсь о своей личной жизни. Вчера она стояла, привалившись спиной к стене, и жадно целовалась с каким-то парнем, клянусь, я думала они съедят друг друга, а затем ее губы касались мягких уст Киры… Моей, черт возьми, Киры!

***
Решив разыскать Хантер утром и кой-то веки не проспать первую пару, я дождалась, пока Эллердайс уйдет из комнаты и спустя полчаса тоже покинула помещение. После семинара будет большая перемена, на которой я поговорю с Лолой. О чем? Не знаю. Но семинара ждать не пришлось, потому что я увидела девушку, идущую к учебному корпусу, и поспешила окликнуть, чувствуя, как ладонь раздирает от зуда. И как только я оказалась подле нее, то резко схватила за локоть, произнося что-то вроде «надо поговорить», и свернула за ближайший угол. Злость и негодование смешались, когда я, рассекая рукой горячий воздух, со свистом влепила шатенке пощечину, прижимая левой рукой к стене.
- Еще раз подойдешь к Кире, и я плесну тебе в лицо кислоты, я не шучу, - вообще не считаю нужным ей что-либо объяснять, потому что, во-первых, я никому никогда ничего не объясняю, искренне считая, что все, кто хотят со мной общаться, должны практиковать телепатию, во-вторых, Хантер сама не заложила фундамент доверительных отношений, когда у нее была тысяча возможностей, так что сама виновата.

+2

3

внешний вид: морда + шмотки.

Есть люди-ключи. А еще есть люди-замки. Иногда к человеку-замку подходит сразу несколько ключей, иногда не подходит ни одного. Но чаще всего, это всего лишь несколько ключей к одному единственному замку. Я склонна полагать, что Руни Ларкин была моим ключом. На самом деле, можно привести целую кучу всяких разных аналогий и сравнений, но мне нравилась вот эта, с ключом, потому что она была простая и понятная. А самое главное, обычная. То есть... замок и ключ - это же не редкость. Мы такие пары видим миллионами и за свою жизнь. И не случается никакого чуда, когда ключ находит замок. Они просто выполняют свою функцию, работают по предназначению, а без друг друга делать этого не могут.
Когда ключ находил свой замок, по ощущениям я не испытывала ровным счетом ничего. Но вместе с тем, всё было "как надо". И получалось, что всё остальное время "как надо" не было. И за это долгожданное, ни к чему не обязывающее "как надо" я была ей благодарна. Разве это не замечательно? Быть рядом с приятным тебе человеком, разговаривать, заниматься совместно какими-то делами, но при этом ничего не терять и не давать взамен? Я бы сказала, что это был универсальный формат отношений, в котором были исключительно плюсы. Наверное, дело было в том, что и я, и Руни, были просто огромными, несусветными, такими, что еще поискать надо, эгоистками. И когда мы были рядом друг с другом, то думали только о себе, о собственном удовольствии и удобстве, но каким-то невероятным образом вышло так, что думать о себе рядом друг с другом было... интереснее? Комфортнее? И как бы это ни выглядело со стороны, я чертовски ценила такие отношения. Другой такой Руни я больше не смогу найти.

Если говорить о Кире... То тут всё было сложно. Потому что она мне нравилась. Как человек, как девушка. Она редко смеялась, но когда я слышала её смех, мне невольно хотелось смеяться тоже. А еще с ней было хорошо. И с ней я, кажется, начала понимать, почему люди заводят отношения. Я чувствовала от неё сильную симпатию, что-то в моем характере цепляло её точно так же, как в её характере что-то цепляло меня. И от этого становилось как-то увереннее и лучше. И когда в моей жизни случались темные дни, как я их называла, дни, когда меня с головой накрывала депрессия, она помогала мне одной только мыслью. Люди, которым ты нравишься не потому, что ты красивая или хороша в постели, не потому что одеваешься хорошо, и даже не из-за тех слухах, что тебя окружают, нужны как воздух. Я могла бы даже испугаться перспективы влюбиться, если бы вовремя не поняла: я не теряю голову в этих отношениях. Мне хорошо от них, они делают меня сильнее, но я не зацикливаюсь. Не испытываю желания приклеиться к Кире, любить и желать только её, отгоняя левых людишек из её поля зрения. Нет. Я могла жить своей обычной жизнью и чувствовать себя лучше от того, что в ней была Кира. Даже если это означало, что мне нужно врать ей...
Ну... Технически, я не врала. Я просто не рассказывала о том, что моногамность - не мой конек. И вообще, если подумать, я ведь ей ничего не должна, ведь так? Я не клялась в верности, не признавалась в любви, даже не называла её девушкой в смысле girlfriend. Время от времени быть рядом с ней, наслаждаться её обществом - вот, что для меня отношения с Кирой. И очень жаль, если для неё это не так... Наверное, объясняю я более стервозно и жестко, чем думаю на самом деле. Потому что не люблю объяснять и оправдываться. Особенно второе. Ненавижу оправдываться!

Руни застает меня врасплох. Вырастает буквально из под земли, маленькая и грозная, и пощечина у неё получается на удивление болезненной, как будто есть какая-то особенная техника. Отшатываюсь назад, хватаясь за лицо в том месте, куда пришелся удар. Несколько секунд стою, пытаясь придти в себя. Кожа горит, а в голове поселилась вибрация. Такая сильная, что перемешивает все мысли в моей голове. Какого хуя происходит??
Вибрация не становится слабее, как и жжение на коже. Но я уже не удивлена, мозги после удара встали на место. Встаю ровно, выпрямляю плечи, и теперь мы с Руни одного роста, смотрит друг на друга, словно мы враги. Вот уж не думала, что когда-то буду так стоять.
Приказы и угрозы - не тот формат отношений, который может меня устроить. Поэтому я делаю шаг вперед, а затем вскидываю руки, толкая Руни в грудь так сильно, что ей приходится сделать шаг назад. - А лучше я буду сама решать, с кем мне общаться и к кому подходить, - честное слово, со мной можно разговаривать и можно что-то объяснять. Но когда разговор начинают с пощечин и угроз, всё моё благоразумие просто ветром сдувает. И если предыдущую реплику я шиплю совсем тихо, так, что только Ларкин может меня слышать, то на следующей повышаю голос и он звенит от злости: - Или, лучше ты мне объяснишь, какого хера происходит, и почему ты ведешь себя, как истеричка? - вибрация переходит в пульсирующую боль, которая не дает мыслить здраво и не дает злости угаснуть. Делаю еще один шаг вперед, буквально напирая на блондинку. Несколько секунд назад люди просто оглядывались на нас, но теперь останавливаются и глазеют. Нашли, блять, представление...

+2

4

Нельзя сказать, что я неконфликтный человек, как раз-таки очень конфликтный, только вот прямое нападение лицом к лицу – не моя техника. Я предпочитала более подлые и пассивные методы уничтожения соперника ровно до той поры, пока он не становился мне безразличен. А равнодушие ко всему живому за редким исключением во мне заложено генетически. Быть может, не столкнись я сегодня с Хантер около учебного корпуса, завтра я бы о ней забыла, или проанализировала все аспекты ситуации и поняла, что отношения Киры – это ее отношения, и я не имею права в них лезть, даже если, по моему мнению, Лола делает ей больно и поступает верх меры несправедливо. Я не считала подругу шлюхой, я не осуждала ее и не делала выводов, я всегда жила по принципу «мне не важно, что вы обо мне думаете, я о вас не думаю вообще», вот и о Лоле я особо не думала кроме тех случаев, когда мы проводили время вместе. Затем расходились, и запах Ло, ощущение ее присутствия рядом растворялись также быстро, как и мысли о ней.
Она стала для меня отличным примером суждения о том, что дружба между двумя девушками может быть ровно до той секунды, пока их интересы не пересекаются. Раньше мы не соревновались в том, кто лучше одевается, у кого парень ездит на автомобиле последней марки, у кого оценки выше, для меня это все – вздор и мишура.  И вот произошло неизбежное – столкновение пристрастий двух независимых, отчаянных и смелых девушек. О чем я думала, когда прижимала Лолу рукой к холодной серой стене учебного здания? Я думала о Кире, и о том, что рано или поздно она все поймет, поймет, что Хантер не лучшая кандидатура для влюбленностей и отношений. Я взяла на себя право решать за человека, с которым по душам даже никогда не говорила, о которым не знала ровным счетом почти ничего кроме того, что она любит фигурное катание и здоровую еду. С каких пор мой эгоизм стал таким неукротимым? Наверное, с этим надо родиться. Шатенка отталкивает меня резким движением руки, и я, сжав губы, отвечаю ей таким же ненавистным, холодным, как ледовитый океан, взглядом. На счет кислоты, я, конечно, блефовала, у меня ее нет, но на счет того, что в состоянии сильного гнева могу причинить физический урон – нет. Знаете, в чем главное наше с Лолой различие? В таких ситуациях она руководствуется чувствами, она на взводе и не может себя контролировать, я же могу. Каждую секунду в висках постукивает голос разума, призывая не терять бдительности. Хантер сильнее меня, мне не нужно вступать с ней в драку, чтобы понять это. Но я все равно не боюсь. Что она мне сделает, Господи? Толкнет еще раз? Закатываю глаза, ничем не отвечая на ее толчок в ту же минуту, вроде как даже показываю то, что не намереваюсь продолжать разговор. Ло делает еще шаг, не оставляя мне пути к отступлению, расстояние между нашими лицами теперь меньше десяти сантиметров, но я все так же беспристрастна и уверенна в себе. Схватить ее за волосы? Ударить по ребрам? Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, когда я, опустив глаза, замечаю в пальцах шатенки недокуренную сигарету, и, пользуясь тем, что девушка не ожидает от меня подобного, выхватываю окурок, резко поднимая руку и прицеливаясь к ее щеке.
Вокруг нас уже столпилось достаточно много зевак, но все они – студенты, еще недавно спешившие на первую пару.  Я не знаю, могут ли меня исключить из университета за бунтарское поведение, и, честно говоря, мне плевать, образования я получаю только потому, что так надо. Надо было закончить школу когда-то, а теперь вот надо получить профессию, а затем пойти работать. Вся жизнь состоит из цикличности бесконечного «надо», мы себе не принадлежим.
Заношу руку, но, девушка, видимо, успевает понять, с какой целью я выхватила сигарету, и отворачивается, но я все равно прохожусь тлеющим кончиком окурка по ее лицу, и только когда понимаю, что натворила, выпускаю орудие мщения из трясущихся рук, делая шаг назад.
- Я все сказала, Лола, и я не шучу, как видишь, - мне черепную коробку словно залили свинцом, я не слышала себя, не слышала ее, не слышала никого вокруг. Сердце билось как у больного тахикардией. Чьи-то руки обхватили меня со спины, оттаскивая от Хантер…

+1

5

Я действительно не понимаю, на что рассчитывала Руни. Любой человек, который знает меня хотя бы чуть-чуть, понимает: угрозами от меня ничего не добиться. В моем мозгу словно что-то переклинивает, и я становлюсь мало похожа на адекватного человека. Я могу мозгом понимать какие-то вещи, но язык, руки, а порой ноги и всё тело, действуют быстрее, чем я успеваю взвесить ситуацию. Просто не нужно со мной так, серьезно. Я злюсь и забываю всё на свете, уже не соображаю, где друг, а где враг. В книгах часто пишут про белую пелену перед глазами во время злости. Вот что-то такое происходит со мной... Ей нужно было просто подойти и сказать нормально. Даже не просить, а просто объяснить. Я достаточно хорошо отношусь к Руни для того, чтобы уважать её интересы и считаться с ними. В детстве я редко слушала маму, но какие-то истины в голову она мне вложить успела. Одна из них (и если подумать, вот так, на вскидку, едва ли не единственная): дружба, даже если она такая странная, как у нас с Руни, важнее ебли и ебырей. Потому что всё это уходит, приходит, а вот друзья остаются.
Но, полагаю, не у меня у одной тараканы в голове... Вечером, когда я буду сидеть у себя дома, спокойная, рассудительная, с чашкой чая в руках, я скорее всего решу, что у Руни были причины вести себя именно так. Ларкин была странной девушкой, но её невозможно было назвать тупой и нелогичной. То есть, если она заговорила со мной вот так, значит дело было серьезным. Я всегда думала о том, что Руни - человек, который думает, и только потом делает и говорит. И тем омерзительнее её поведение, да? Вместо того, чтобы подумать, и придти ко мне нормальной, она ловит меня посреди коридора, когда мысли у меня витают, и пытается угрозами что-то добиться. Но об этом обо всем я буду думать вечером, сейчас же, с каждой секундой, мыслей в голове всё меньше и меньше.

Она была отчаянной, но, тем ни менее, в угрозы с кислотой я не поверила. И всё же, она так сильно взбесила меня... Чувствую, как в груди бешено колотится сердце, дыхание учащается, и если бы я сейчас начала что-то говорить, речь была бы сбивчивой от волнения и злости. Я вынуждена признать: я недооценила соперницу. Честно? Я даже угрозы не чувствовала. Руни была слабее меня, я это точно знала, и это был "раз". Этот год в Сакраменто сильно поистрепал меня, но вместе с тем дал некоторую закалку голове и организму. Это прозвучит банально и пафосно, но я, черт возьми, борец. "Два" же: я обычно не дерусь со своими друзьями и привыкла людей судить по себе.
Наверное, именно поэтому я так удивлена пропаже сигареты из моих пальцев. Всё происходит очень быстро. Никотиновая палочка с тлеющим концом направлена на меня, Руни замахивается, я же инстинктивно уворачиваюсь, ударяя её по руке и сбивая траекторию, но... слишком поздно.
Крошечная точка, то место, куда попала сигарета, вспыхивает огнем. Слишком маленькая для того, чтобы было действительно очень больно, и достаточно больно, чтобы потерять голову от этого неприятного ощущения. У меня множество страхов. Некоторые очевидные, некоторые не очень. Один из не слишком очевидных: боль. Я понимаю, как сильно я боюсь её только тогда, когда мне делают больно. Потому что я озвереваю. Цель моего существования с момента, как стало больно: дать сдачи и сделать больнее, отомстить.

Чья-то рука ложится мне на локоть, но я резко её выдергиваю и шепчу, как самая настоящая змея: - Не трогай меня, - получается, видимо, достаточно грозно для того, чтобы у меня было несколько секунд. Кидаюсь в сторону Руни, которую уже утягивают от меня. Очень удобно, да? Но я всё равно успею. Длинные, распущенные волосы очень удобно наматываются на кулак так, чтобы приходилось закидывать голову и цепляться руками за голову, потому что больно. Ей действительно очень повезло: по близости нет горизонтальных поверзностей, об которые можно приложить её курносую морду. Была Руни, стала пекинес. В данный конкретный момент, я жажду этого всеми фибрами души. Но всё, что я успеваю сделать: это как следует вмазать ей кулаком по лицу, так, что по губам её сочатся струйки крови. Меня подхватывают сзади, чужие ладоги на животе, на руках, не плече. Сопротивляюсь, как могу, до последнего цепляясь за волосы противницы. Свободной рукой снова тянусь к лицу, будто бы намереваясь выцарапать ей глаза.
Когда нас с Руни оттаскивают друг от друга, я нахожу в одной руке небольшой клок светлых волос, а на ногтях второй руки красные пятна. Кажется, я вцепилась ей в руку ногтями и поцарапала кожу. Но мне вообще насрать. Она заслужила. Ожог на лбу пульсирует неприятной болью. Она всё еще где-то тут? - Иди ты нахуй, Руни Ларкин! - ору очень громко, совершенно не стесняясь в выражениях. Вокруг такая суматоха, что мне нужно быть достаточно громкой: я хочу, чтобы она меня услышала. Меня всю колотит от ярости, сердце вот-вот выскочит из груди.

Наконец могу уделить внимание доброму человеку, который оттащил меня от Ларкин. Сейчас я ненавижу его почти так же сильно, как и эту девушку. Кто-то из близнецов Томлинсонов. Хуй пойми кто... - И ты тоже иди нахуй! - буквально выплевываю, а затем вырываюсь из цепкий рук, но, правда, обратно в драку не лезу. Иду к своей сумке, трясущимися руками вытаскиваю зеркало и смотрю на себя. На лбу безобразный, красный ожог. На самом видном месте, даже волосами не прикрыть. Вот сука...

+1

6

Все, что я испытывала сейчас – это липкий парализующий страх. Мне было не больно, я практически не чувствовала, как острые ногти Лолы впиваются в кожу на моих запястьях, не ощущала и того, как отчаянно она хватается пальцами за мои длинные распущенные локоны, спутавшиеся под подушечками ее пальцев, гораздо больше меня волновало то, что из-за этого импульсивного порыва меня могут исключить из университета, а это означает, что с Кирой мы будем видеться реже, если не прекратим наше хрупкое общение совсем. Предприняв вялую попытку пнуть Хантер ногой, я расслабилась и позволила оттаскивать себя, не думая более сопротивляться. Пускай все думают, что я - жертва обстоятельств, слабая и беззащитная, а сигаретой в лицо шатенки – всего лишь самооборона. В конце концов, если кто из нас и славился буйным нравом, так это она, а не я. Я просто тень – ни с кем не общаюсь, не разговариваю и не нахожусь ни у кого на плохом или хорошем счету. Единственный минус в моей карме в стенах учебного заведения, так это то, что я не всегда вовремя и не всегда регулярно посещаю учебные занятия, но это моя жизнь, мой ритм и мой график, и мне так удобно.
- Да отцепись ты от нее, - один из близнецов Томлинсонов оттаскивает от меня разъяренную и превратившуюся в настоящую фурию однокурсницу, которую назвать словом «подруга» теперь язык не поворачивается. – Что на вас нашло? – орет кто-то у меня из-за спины, когда я, наконец, понимаю, что меня больше не пытаются задушить или растерзать острыми ногтями на тысячу маленьких частей.
- Откуда я знаю? – голос как всегда низкий, ровный, спокойный и подозрительно тихий. – Спросите у нее? – отворачиваюсь от Лолы, изображая обиду, на самом деле мне просто стыдно перед девушкой за то, что я обошлась с ней так грубо и намерена продолжать свой спектакль с игрой в невинную овечку.
- Проводить тебя в уборную? – вопрошает Лейси, которая всегда оказывается в центре любого события и ловко переключает внимание на себя. Ее довольно сильные руки хватаются за локоть, и девушка оттаскивает меня с газона, где еще недавно мы с Хантер изображали амазонок. Мне хочется обернуться и посмотреть, как она там, но гордость не позволяет, поэтому я просто иду за старостой курса, попутно рассматривая свои исцарапанные тыльные стороны ладоней и запястья.
- Она что, правда первая на тебя наехала? – более идиотского вопроса я в этом году не слышала, поэтому, недовольно тряхнув головой и убрав растрепанные волосы от лица, смерила Лейси уничтожающим взглядом.
- Я что, по-твоему, похожа на девушку-рембо, способную избить другого человека? Да, я могу сказать не подумав, - бред, на самом деле я почти всегда говорю, что думаю, и думаю, что говорю, - но физическое воздействие – это удел таких, как Ло. Видимо, не смогла четко сформулировать свою мысль, - невинно пожимаю плечами, когда мы с девушкой достигаем уборной на втором этаже университета. У Стоун хватает мозгов на то, чтобы оставить меня одну и удалиться. Я всегда довольно щепетильно относилась к своей внешности, и, как любая нормальная представительница прекрасного пола, боялась физического урона, особенно если он касается лица. Встав перед зеркалом и с силой вцепившись в края раковины до побелевших костяшек, я немного отдышалась, медленно поднимая глаза на свое отражение. Передо мной стояла бледная светловолосая девушка с голубыми глазами, и все в ней было привычно кроме совершенно безучастного выражения, припухшей нижней губы и струйки крови, медленно стекающей от левой брови по скуле. Вот сука, - вспоминаю Хантер, которая в пылу своего желания отомстить задела пирсинг и порвала дырочку. Аккуратно выкручиваю шарики, но пальцы дрожат, от того аксессуар выскальзывает и падает в водосток. Чтоб ты сдохла.
Затем включаю прохладную воду, и, зачерпнув немного, смываю кровь с половины лица. Умыться полностью я не могу, так как макияж, старательно нанесенный с утра, и мне еще на парах в таком виде сидеть. Примерно через пол часа, окончательно успокоившись, я иду на историю режиссуры за рубежом, и к счастью, на этих лекциях мы с Лолой раньше не пересекались. Даже не знаю, как буду общаться с ней дальше и смогу ли когда-нибудь смотреть ей в глаза, но в любом случае, извинений она от меня не дождется, ибо сама виновата, нехрен трахать все, что движется и не движется и тем более того, кого я считаю своим.

Отсидев одну пару, я поняла, что настроение у меня сегодня явно не располагает к восприятию информации. Все время я думала о Лоле и о том, что сказала бы Кира, если бы узнала, как события разворачивались на самом деле. История о нашей утренней стычке молниеносно разлетелась по университету, стоит ли удивляться тому, что меня попросили зайти в деканат в пять часов, сообщая, что это срочно? Даже более срочно, чем посещение субботника…

+1

7

Код:
<!--HTML--><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="480" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#ECD2A1">     <param name="FlashVars" value="mp3=http://k003.kiwi6.com/hotlink/prabx2jx3q/Lily_Allen_-_Fuck_You.mp3"> </object>

Fuck you, fuck you very very much
Cause your words don't translate
And it's getting quite late
So please don't stay in touch

Дзынь! Именно с таким звуком зеркало ударяется о стену и разлетается на маленькие кусочки. Если бы можно было бы заплатить гравитации деньги для того, чтобы один такой острый осколок попал Руни в глаз, я бы немедленно отдала все свои сбережения. Но, к сожалению, гравитация беспристрастна и осколки осыпаются на пол. Больше у меня нет зеркала, но сейчас это даже к лучшему. Я так раздражена и так зла, что если взгляну на себя хотя бы еще один раз, наверняка начну рыдать. У этой Ларкин совсем нет мозгов, если она позволила себе сделать такое. Шрам от сигареты останется на самом видном месте, на лбу, и даже волосами его прикрыть не получится, я не ношу челки.
Кто-то спрашивает, не нужна ли мне помощь, и я рявкаю, что нет, не нужна. Не хочу никого видеть, и помощь мне не нужна. Из всей этой хуйни под название "дружба" и "приятельские отношения" не выходит ничего хорошего. В один момент это человек, которого ты, вроде бы, давно и хорошо знаешь, в следующий момент это уже ядовитая змея, пригревшаяся на груди, в опасной близости от шеи и сонной артерии. Хорошо, блять, что у меня руке был не нож или не бутылка. Уносили бы вперед ногами.

Спускаюсь на первый этаж, в преподавательскую уборную. В ней намного чище, чем в наших, и приятно пахнет. Никто меня не сопровождает, иду в гордом одиночестве, уговаривая себя не реветь. Еще не хватало плакать из-за этой суки. И интересно, с чего я вообще собралась рыдать? От злости или обиды.
Продеваю через ручку двери древко швабры и могу, наконец, насладиться одиночеством. Первое, что делаю - съезжаю по стеночке и сажусь прямо на кафельный пол, обняв колени. Меня всю трясет крупной дрожью, сердце всё еще отбивает возмущенную чечетку в груди, и даже холод от стены не помогает придти в себя. Ожог на лбу такой маленький, но поразительно болезненный, жжет так, будто окурок всё еще приставлен к лицу.
Старательно избегая глазами зеркало, пытаюсь умыться в раковиной так, чтобы не потекла тушь с глаз. Мне удается поднырнуть так, чтобы ледяная вода текла прямо на ожог, и это дает несколько секунд облегчения. Этого не достаточно. Когда я выныриваю из раковины, боль возвращается и становится как будто только сильнее. Желание сунуть морду в воду целиком становится навязчивым. Замечаю, что все-таки смазала макияж. Психую, и умываюсь полностью, салфетками стираю остатки макияжа. Стучат в дверь. Идите нахуй... От того, что терла глаза салфетками, глаза краснеют. Я как будто плакала... А без макияжа непривычно бледная и выгляжу совсем маленькой. Насрать. Пусть думают, что хотят. В дверь стучат сильнее, кричат, чтобы открыла. Подхватываю сумку и открываю окно. Расстояние чуть больше метра - фигня. Спрыгиваю из окна, благо этого не видно: близко к окнам посажены высокие деревья с густой кроной.
На занятия я собираюсь забить. Положу учебники в шкафчик и свалю домой. Однако специально выбираю путь мимо учительского туалета. Вид профессора, который ругается матом, поджимает промежность и долбит плечом дверь, поднимает мне настроение. Не только мне сейчас хуево.

Свалить не получается. Меня ловят и практически за ручку отводят в деканат. Немного нервничаю, но стараюсь выглядеть безразличной. Сажусь на стул, прямо напротив стола декана, скрещиваю руки на груди, жую жвачку и лопаю пузыри. Молчу. Мы кого-то ждем, рядом со мной еще один стул. Я даже догадываюсь, кто будет на нём сидеть...
Декан тоже молчит, но сверлит меня взглядом. Я чувствую это, хотя и не смотрю в его сторону, разглядываю ногти. Смотрит на покрасневшую точку у меня на лбу. Позади со скрипом открывается дверь, слышу легкие, девичьи шаги.
Мне приходится потратить действительно много усилий для того, чтобы не измениться в лице. И приходится потратить титаническое количество усилий, чтобы не броситься на эту суку и не сломать ей нос. Не смотрю в её сторону. Не хочу. На душе погано...
- Мисс Хантер, мисс Ларкин, расскажите мне об инциденте, который сегодня произошел между вами.
Впервые за то время, что нахожусь в кабинете, поднимаю на него глаза и пожимаю плечами: - Мне нечего вам сказать.
Нет, я не прикрываю её. Просто... В своей голове я отношу себя к преступникам. В какой-то мере, я и есть преступник, просто очень мелкий. В моей же голове, декан - представитель органов власти, с которыми преступники не сотрудничают, если не хотят быть крысами. Поэтому я не скажу ему ни слова о том, что сегодня случилось. Я не собираюсь сотрудничать.

+1

8

Считала ли я себя хоть капельку виноватой? Конечно нет. Не моя вина в том, что светлый образ Эллердайс запал мне в душу, что ее прикосновения вызывали у меня то обжигающее трепетное чувство, которое романтики с томным придыханием на устах именуют «бабочками в животе»? И не моя вина в том, что Хантер студентка физической культуры и спорта тоже с какого-то перепугу понравилась, Лоле вообще нравятся все, кто способен трахаться семь дней в неделю двадцать четыре часа в сутки. От мысли, что рот Ло касался мягких, идеально ровных губ Киры на меня накатывает новая волна злости, пограничная с состоянием слепого бешенства. Чувство, неведомое мне ранее из холодного, разумного и расчётливого человека моментально, без всяких метаморфий превращает меня в злобную фурию. Если бы у меня под рукой в те секунды на самом деле была кислота, она бы оказалась на лице Лолы, потом бы у меня подкашивались ноги и в треморе подрагивали пальцы, может, меня бы даже затолкали снова в психиатрическую больницу, мне было бы жутко совестно, и я бы молила о пощаде. Но никакие маховики времени и несуществующие машины, способные перемещать нас из будущего в прошлое, уже не изменят ситуации. Она, будто дикообраз, пытаясь обнять, колола своими иголками любого, кто к ней прикасался. Сейчас маленькие острые шипы по воле ли Хантер или нет, врезались в сердце дорогого мне человека. Она целовала ее, пользовалась ее нежностью, ее чистотой и невинностью только потому, что Кира казалась удобной и красивой игрушкой. Спокойной, кроткой, вдумчивой и совершенно неконфликтной, полностью погруженной в спорт и предстоящие соревнования. Девочка бы наверно не заметила особенностей характера моей подруги, если бы кто-то не ткнул ее прямо носом. И я не стану этим кем-то, не стану кукловодом, решившим, что может влиять на человеческую судьбу. И все же от мысли, что Лола смеет до сих пор пользоваться ей в уголках глаз скапливалась влага. Почему в этой ситуации я думаю не о себе? Где мой хваленный эгоизм?

До того, как мне прочитают мораль в деканате, остаётся еще около часа, за которые я поднимаюсь в свою комнату в общежитии, и к своему удивлению застаю там соседку. Она, склонив голову над столом, ищет какой-то учебник, и я, поджав губы, ничего не говорю ей, а так хочется схватить шатенку за плечи, встряхнуть как следует и сказать о том, чтобы она разула свои глаза и посмотрела, с кем связалась. Но, видимо, всему свое время, рано или поздно Хантер придется сознаться в своей природной полигамии, с которой, видимо, надо родиться, которая, как яд, выводится из крови очень сложно, если выводится вообще. И явно не Кира станет тем, кто наставить эту ветреную суку на путь истинный.
Стараюсь не показывать своего расстроенного и заплаканного вида, молча доставая из тумбы косметичку и поправляя макияж. Один слой пудры, сочный карандаш для глаз, обильная темная тушь, блеск для губ быстро исправляют ситуацию, последним штрихом становятся несколько глубоких вдохов-выдохов, которые я совершаю, выглянув в окно. С Кирой за это время мы обе не обронили ни слова, как я молча пришла в комнату, так же молча ее и покинула, быстрым шагом направляясь в деканат. Немного опаздываю, но ничего, если я им так нужна, подождут, в ином случае скажут Ло топать по своим делам. Около двери замираю, прислушиваясь к звукам по ту сторону. Тишина, никаких подозрительных скрипов или повышенных голосов, даже дыхания не слышно. Чуть приоткрыв дверь, замечаю, как жадно и хищно, подобно льву, который собирается накинуться на газель, в меня глазами впивается декан. Хантер узнаю по вьющимся каштановым волосам, которые я сейчас ненавидела до рези в животе, как ненавидела каждый миллиметр плоти, из которой состояла вся Лола Хантер. Сворачивать поздно, провалиться сквозь пол, как Китти Прайд, я тоже не могу, потому с безучастным выражением лица тихо и осторожно прохожу, и усаживаюсь на край свободного стула, складывая руки на коленях. Выгляжу неплохо, несмотря на то, что эта стерва мне выдрала несколько прядей волос, сейчас копна ровно расчесанная, переливается и лоснится в свете потолочных ламп, свободными прядями спадая на плечи. Руки все еще покрасневшие, покрытые мелкими царапинами, такая же красуется на щеке. Специально не стала маскировать ее тональным кремом, пусть видят, кто из нас жертва, а кто дура ненормальная. Впрочем, она ожог от окурка не смогла бы замаскировать, даже если бы захотела, разве что пластырь на лоб наклеить. Украдкой посматриваю на девушку, вижу, что нанесла ей приличный урон. Выглядит бледной и зареванной, так ей и надо. Прилагаю немалые усилия, чтобы не ухмыляться и оставаться как можно более спокойной и равнодушной, а желательно чуть огорченной и обиженной, ведь это мне досталось не за что? Говорят, что любая ложь становится правдой, если обманщик в нее поверит, вот и я сейчас представляла, как «все было на самом деле». Я вышла с утра в прекрасном расположении духа, и шла бы себе спокойно дальше, если бы около кампуса одичавшая Хантер не схватила меня за руку, не прижала в углу и не начала угрожать на предмет того, чтобы я к ее парню даже не подходила. Она толкнула меня, напугала и сделала больно. И тогда, я растерявшись, выхватила у нее окурок, просто чтобы обезопасить себя, и чтобы она не обожгла меня, в борьбе мы обе неловко изворачивались, но Ло не повезло больше. Обозлившись на меня за свою неловкость еще пуще, девушка принялась накидываться и избивать меня… Вот так все и было, никакой другой версии я не знаю. Что до свидетелей, то, они, кажется, собрались, когда Хантер активно набрасывалась на невинную и безобидную меня.
Декан просит, как я и ожидала, объяснить ситуацию, но Лола упирается, отказываясь давать комментарии. Если я начну говорить одна – буду стукачкой. Недовольно веду плечом, смахивая волосы за спину.
- Мне тоже, - и откидываюсь на спинку стула.
- То есть, вы собираетесь играть в молчанку. Если вы не начинаете говорить сейчас же, то обе исключены. Обе. – И достает из стола папку с документами. – Я прямо сейчас пишу приказы на отчисление и отношу в бухгалтерию. Хантер, Ларкин, или говорите или вы больше не студентки Калифорнийского университета.

Отредактировано Hannah R. Larkin (2015-06-01 21:52:03)

+1

9

Иногда в жизни происходит какая-то непонятная хуйня. Иногда она бывает очень и очень неприятной. Если брать конкретно мою жизнь, то хуйня происходит чуть ли не кажую неделю, и каждый раз ей можно присвоить разный уровень непонятности. Если бы меня сейчас спросили, что сейчас происходит, я бы незамедлительно ответила: какая-то хуйня. На все двести пятьдесят процентов непонятная.
Декан смотрит на меня испытывающе, ему явно не понравился мой ответ. Интересно, сколько раз он слышал вот такие отказы от "сотрудничества?". Смотрит внимательно, пытливо, прожигая во мне дырку глазами. Держу пари, тренировался перед зеркалом, добиваясь наибольшей жгучести. Смотрю ему в глаза несколько придурочно долгих секунд, без вызова или агрессии, пытаясь предать лицу наиболее похуистичное выражение. Мне не нужны проблемы, я просто хочу уйти отсюда как можно скорее. Было бы мило, если бы нам, как взрослым людям, достигшим совершеннолетия, дали возможности разбираться со своими проблемами самостоятельно. Не нужно после каждой глупой выходки тащить нас в кабинет, выпытывать и отчитывать так, словно мы какие-то школьники. В конце концов, не выдерживаю взгляда и теперь пялюсь в лакированную столешницу идеального, без единой пылинки стола. И всё равно чувствую, что он смотрит на меня. Жжется... Он вообще взгляд отводит? Может на Руни посмотрит для разнообразия? Хотя, может, я просто симпатичнее и смотреть на меня приятнее? Ха!
Невольно бросаю взгляд на Руни, когда она, следуя моему примеру, решает не сознаваться. Отмечаю, что выглядит она абсолютно так же, как всегда: аккуратный, неброский макияж, блестящие, уложенные волосы. Словно не случилось ничего, и только ссадины являются доказательством того, что день этот не совсем такой, как другие. Я выгляжу иначе. Даже не пыталась как-то придать себе вид а-ля "ничего не произошло, всё как всегда охуенно". Потому что ничего не охуенно, и у меня всё еще болит лоб, а самое главное: мне обидно. Может я тупая, но до меня так и не доходит, за что Руни на меня наехала. Мы тут, блин, в свободной стране живем, с кем хочу, с тем и трахаюсь. Так что да, чувствую я себя отвратительно, и вместо того, чтобы наносить на себя слой косметики, выкурю несколько сигарет и пожалею себя. И насрать мне, как я выгляжу. И что другие по этому поводу подумают, мне тоже насрать.

И все-таки, что же случилось? Я знаю, что Руни и Кира - соседки по комнате, но ни от одной, ни от другой не слышала практически ничего в адрес друг друга. Они не производили впечатление лучший подруг так, чтобы Руни вступилась за брюнетку, очевидно её защищая. Неужели Ларкин что-то чувствует к Кире? Удивленно вскидываю брови, когда эта мысль приходит мне в голову, и поворачиваю голову, чтобы взглянуть на подругу. Ну... Наверное, теперь уже бывшую. Та продолжает сидеть с абсолютно невозмутимым еблом, и явно не мучается угрызениями совести. Зато декан смотрит на с двойным усердием, и явно не понимает моего удивления на лице. Оно, по сути, взялось из ниоткуда.
А затем начинает стращать. Ерзаю на стуле, понимая, что происходящая "хуйня" может закончится даже хуже, чем я представляла. Мне не хочется вылетать из университета. Конечно, я поступлю заново в этом же году, но выкидывать целый год просто на ветер... Год, который не так уж легко мне дался, потому что, пусть я и не была идеальной студенткой, всё же училась, и совмещала учебу с работой, тиром, тусовками, и иногда еле ноги таскала, но шла на занятия. И всё, блин, в никуда?
Делаю глубокий вдох, то, как активно пашет в голове мозг, я чувствую почти физически. Надо быть аккуратной:
- Мы подрались. Всё произошло так быстро... - проговариваю медленно, но достаточно уверенно, чтобы сошло за правду. Декан смотрит мне прямо в рот, ловит каждое слово и мне, черт возьми, так от этого неловко. - Я растерялась и с трудом помню. Если честно, очень сильно болит голова. Она на меня налетела и... - блять. Так и знала, что этот дебильный взгляд не даст сказать всё, как нужно. Замолкаю, злясь на себя за ошибку. Ларкин может быть и сука, но это с нашей личное дело, и мы выясним отношения самостоятельно. Поэтому... - Нет, простите, не помню. У меня бывает. Расстраиваюсь и напрочь факты из головы выпадают, - но он уже почти не смотрит на меня, зацепился за мою фразу и теперь прожигает взглядом блондинку. Наконец-то! Мало мне ожога лбу, еще он сверлит своими лупелками.
- Мисс Ларкин, теперь я хочу услышать вашу версию, и очень надеюсь на то, что у вас память лучше, чем у мисс Хантер. Вы действительно начали драку первой?
Меня всё это достало. Поворачиваю голову и устало смотрю на девушку. Ну давай уже, Ларкин, выкладывай...

+1

10

О, Боже! Отчислите? Серьезно? Но я же ничего не сделала! Нахмурив брови и скрестив руки на груди, озвучиваю свои мысли, и приглушенный низкий голос разливается по душному маленькому кабинету.
- Но я же ничего не сделала! – Хорошо, что Хантер начинает говорить, как бы там ни было, несмотря на то, что виновата она, закладывать я ее не собиралась, ну то есть вот так сразу закладывать. Начала Лола вполне бодро и обыденно со слов «мы подрались», на что я закатила глаза, издавая неопределенное полуфырканье, полухмыканье. За те пять минут, что декан изучает нас взглядом, я уже успела придумать подлинную историю и всецело в нее поверить. Я тут совершенно не при чем, от того и возглас мой вышел поразительно искренним и натуральным. Может, по мне плачет актерский факультет, а вовсе не режиссура? Мужчина удивленно вскидывает брови, но собеседницу не перебивает. Я тоже замолкаю, глядя в пустоту перед собой, но боковым зрением отслеживаю жесты однокурсницы. Она взмахивает руками, и речь ее звучит спутанной и не очень убедительной, видно только то, что вылетать из института ей не хочется. Мне тоже. Потому что он – единственная точка пересечения с Эллердайс, да и вообще, я все-таки стараюсь, хожу на занятия, исправно посещаю процентов тридцать лекций и почти все семинары. Никто из преподавателей на меня не жаловался, ни в каких разборках я тоже замечена не была. И со всякими парнями на территории учебного заведения не сосалась, как Ло. Какие вообще ко мне могут быть претензии? А мои пронзительные небесно-голубые глаза только дополняют образ невинной беззащитной лани.
Девушка заканчивает излагать свою спутанную и туманную версию событий, и декан обращается ко мне. До этого он усиленно испепелял взглядом Хантер, понравилась ли она ему или он старался уличить шатенку во лжи – как знать?
- Ну, - я сделала небольшую паузу, мысленно взвешивая и обдумывая каждое свое слово. От волнения в груди будто колотил маячок, постоянно напоминая мне о том, что я с какой-то радости должна отчитываться перед этим человеком.
- Я не считаю, что это событие можно назвать дракой… - начинаю издалека, красочно представляя несуществующие события минувшего утра. – Я как обычно с утра шла на пары, вдруг откуда-то взялась Хантер, схватила меня за запястье, затащила за угол и начала угрожать, мол, если я еще раз приближусь к ее парню, его, кажется, - снова пауза и многозначительный взгляд на мужчину, - Лео Монтанелли зовут, - да только слепой за год ни разу не видел Лолу в универе с этим лосем, – то мне не поздоровится. Затем она вцепилась мне в волосы, - для правдоподобности провожу ладонью по своим блестящим волосам, - начала обзывать, продолжала угрозы, у нее в руке была сигарета, я хотела ее отобрать, чтобы она случайно мне по лицу не прошлась, и в борьбе Лола неловко повернулась, становясь жертвой своего оружия, я-то не курю, - бред, но я не делаю этого на территории университета. – Затем нас растащили, Лейси, староста нашего курса, все видела, может подтвердить… Я тогда была напугана, и некоторые детали могли выпасть, но в целом все так и было, у меня с памятью проблем нет. – По-прежнему не смотрю на Ло, стыдно, если честно, она же моя подруга, хоть и бывшая теперь. Наверное, стоило поговорить с ней нормально и сказать о том, что Кира мне нравится, и что она не заслуживает быть «одной из», где-то там на задворках вечной толпы потрясающих любовников Хантер. За все в жизни надо платить, но я не знаю, какую цену надо назначить этой девушке за то, что она использовала и продолжает использовать мою соседку.
Мистер Хенсли еще немного помолчал, постукивая «Паркером» по столешнице, затем, наконец-то, заговорил.
- Сейчас я могу позвонить коменданту и пригласить Лейси Стоун, или у меня для вас другой расклад. Хантер – сто двадцать часов отработки в библиотеке, принесете мне этот квиток с отметкой и получите допуск к сессии, а также пометка в личное дело обеим о случившемся инциденте, у вас, Лола, кажется уже были неприятные истории? – Он листает какие-то папки, нервируя меня. – Пропуск экзамена в первую же сессию… Частые прогулы и опоздания? И на субботнике вас не было. Впрочем, и мисс Ларкин там тоже не было, - и тут декан делает то, что, я, к сожалению, не могу сфотографировать – типичный жесть «рукалицо». - Если вас устраивает расклад и добавить нечего, то свободны.

0

11

В тот момент, когда Ларкин так искренне и правдоподобно восклицает, что ничего не сделала, не выдерживаю и закатываю глаза. Защитная реакция организма, когда у горла собирается болезненный комок, а глаза наполняют влагой. Из меня всегда была плохая врунья. Я не умею искусно выворачиваться и врать, глядя человеку в лицо. Не умею нарочно менять интонации, мне и в голову не придет придумать историю, а затем раз за разом прокручивать её в голове, пока история не превратится для меня в реальность. Я не чувствую себя жертвой. Это чувство противоестественно для меня, моё тело отторгает его как чужое. Я не умею быть жертвой и не являюсь ею, но чувствую обиду от того, как ведет себя Руни. Год - не такой большой срок, чтобы считать человека действительно близким. Я легкомысленно называла Руни подругой, хотя любой другой человек на моем месте назвал бы её просто знакомой, одноклассницей или однокурсницей. Может быть, я к ней даже привязалась и от этого сейчас чувствую себя так отвратительно. Я не из тех людей, которые решают, будто люди делают больно, а значит нужно отталкивать их и держаться от них подальше. Но, полагаю, это тот самый случай, который навел бы более слабую, наивную девочку на мысли вроде: "нужно держаться от людей подальше" и "нужно тщательнее выбирать подруг". А я просто смотрю и не могу поверить: она действительно говорит это всё на самом деле? Действительно так убедительна в своей лжи, что даже мне хочется ей верить в то, что она говорит?
Разворачиваюсь на своем стуле так, чтобы сидеть лицом к Руни. Локтем упираюсь на спинку и не свожу с Ларкин взгляда. Так еще сидят люди, которые очень заинтересованы и ловят каждое слово человека, к которому устремлен их взгляд. Чешутся кулаки, и не нужно заглядывать в энциклопедию чтобы понять, к чему это.

Слушаю Руни и слегка покачиваю головой в такт её словам. Губы тронуты улыбкой, но взгляд колкий и холодный, щурюсь. Я не смогу убедить декана в том, что невиновна, даже если попытаюсь это сделать и буду действительно сильно стараться. Я никогда не смогу тягаться в искусстве лжи с такими, как Руни Ларкин. Несмотря на свою хрупкую комплекцию, она - самый настоящий тяжеловес, и по тому, как легко и правдоподобно она рассказывает, как делает паузы и тянет слова, по тому, как иногда дрожит её голос, словно от тяжести пережитого, я это понимаю. Как я не заметила этого раньше? Видимо всему своё время, и оно наконец пришло.
Мне кажется, что я никогда уже не смогу взглянуть на эту девушку так, как делала это прежде. Она потеряна для меня? Я так сильно злюсь, и задета до глубины души настолько, что это конец тем странным отношениям, которые между нами завязались? Пытаюсь угадать, что происходит в этой светловолосой голове прямо сейчас, когда упорно не смотрит на меня, и как будто боится встретиться со мной взглядом? Неужели стыдно?
Поворачиваю голову, когда начинает говорить мужчина и улыбаюсь. Чересчур широко и довольно для человека, который оказался в такой ситуации. - Мистер Хенсли, нет никакой нужны в Лейси Стоун. Всё произошло именно так, как сказала Руни, - улыбка приобретает несколько хищный вид, и мне кажется, что внутри у меня всё покрылось изморозью. Я больше не чувствую злости и не чувствую обиды, будто бы всё именно так, как должно быть. Только холод где-то в груди, под ребрами и больше ничего.
Произвожу в уме несложные расчеты. Сто двадцать часов - это 40 дней каждодневного сидения в библиотеке по три часа. Пять суток моей жизни, которые, благодаря Ларкин, просто вычеркнуты, списаны и выброшены в помойку. Но даже сейчас я ничего не чувствую. Разве могла ситуация обернуться как-то по-другому? Конечно же нет.
- Спасибо, мистер Хенсли. Меня всё устраивает, - вешаю сумку на плечо и покидаю кабинет, не дожидаясь Ларкин или каких-то новых реплик от декана. Ощущения странные. Хочется кричать, наверное... Хочется сделать хоть что-нибудь, чтобы избавиться от этого холодной хуйни в груди.

Заворачиваю за угол и прислоняюсь к стене. Очень хочется курить, но сейчас не подходящее время. Стою абсолютно безмолвно и внимательно прислушиваюсь. Ларкин как-будто медлит, может быть дает мне время уйти, но через какое-то время я всё же слышу её шаги в коридоре. Заворачивает за угол, и тут я бросаюсь на неё, толкая со всей силы на стенку так, что, надеюсь, хотя бы выбила из неё дух. Я сильнее её, и теперь, в пустом коридоре, без свидетелей, могу воспользоваться своим преимуществом. Правда... бить я её не буду. Останавливаюсь совсем близко, мы одного роста с ней, но сейчас мне кажется, будто я нависаю её.
- Ты задолжала мне объяснения. Живо! - наверное глупо просить требовать объяснения у человека, который так искусно врет и подставляет людей. Не уверена, что поверю хоть одному её слову, но мне банально любопытно. Если получила шрам на лице, на самом видном месте, на всю жизнь, а в придачу сто двадцать часов нудной работы, хочется понять, ради чего всё это.

+1

12

Я прекрасно осознавала тот факт, что веду себя в корне неправильно: стоило просто подойти к ней и поговорить нормально, расставить все точки над i с самого начала, и тогда не пришлось бы сейчас сидеть, стыдливо отводить глаза и сочинять невероятные истории. Радует одно: оказывается, я умею мастерски врать. Я и до сего момента знала о своем таланте, но вот возможности «раскрыть» его не было, не так уж часто мне приходится, гордо вздернув подбородок и глядя в глаза взрослому мужчине описывать то, чего на самом деле не было. Меня послушаешь – так можно и в своем благоразумии усомниться, потому что я говорила настолько правдоподобно, что события, предшествовавшие первой паре, будто постепенно менялись, как пересыпаются камни в калейдоскопе, складывая из одного узора другой. Только хорошая память и трезвость ума напоминали о том, что я, все-таки, жалкая лгунья.
Если бы я сейчас посмотрела на Лолу и заметила слезы в ее глазах – это бы вдохновило меня врать пуще прежнего и раззадорило еще больше. Начиная делать гадость, потом очень сложно в пути признать свою ошибку и остановиться, вот так и я: села, пристегнулась ремнем, вдавила педаль газа, напрочь забыв о тормозах. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри меня продолжал царствовать ураган, пробираясь в каждую молекулу, в каждый атом, в каждый нейрон, и заставляя дрожать изнутри. Внешне я оставалась, как и раньше, совершенно спокойной и невозмутимой, но мечтала о том, чтобы поскорее покинуть двери кабинета и оказаться в своей комнате… с Кирой. И если у Хантер слух не пострадал, и она не хочет еще как-нибудь обезобразить свое лицо, а заодно и получить дополнительную отработку, то к Эллердайс больше не подойдет.
Выслушав декана, я приготовилась к худшему: к волне возмущений со стороны Ло и сокрушительному обвинению меня в лицемерии. Да, Лейси реально думает, что это шатенка на меня напала, потому что ей я тоже соврала, но я видела там одного из близнецов Томлинсонов, он бы точно мог заступиться за Лолу, потому, когда она безропотно соглашается, я поворачиваюсь к ней лицом и одариваю одной из своих лицемерно-сдержанных улыбок, таких, от которых холодок спускается от шейных позвонков к крестцовому отделу, как если бы по позвоночнику провели кубиком льда.
Стыд перемешивается с адреналином, ты вроде понимаешь, что хватит уже, но продолжаешь нарываться, и никто не может остановиться и остановить тебя. В любом случае, я никогда не смогу простить Ло уже за то, что она к ней прикасалась, за то, что держала ее за руку и смотрела на нее своими до отвратительного жжения в груди синими глазами, безмолвно обещавшими столько всего, что этот набор запросто переплюнет мою ложь.
Вот и все. Она соглашается. Мужчина усердно царапает что-то в документах. Мы обе свободны. Решив пропустить вперед Лолу, я расслабленно откидываюсь на спинку стула и наблюдаю за сосредоточенным на работе мистером Хенсли. Волосы на висках тронуты сединой, а на макушке их нет вообще. Стареть дерьмово. Слышу, как удаляются быстрые энергичные шаги Хантер, и как только совсем стихают, поднимаюсь со своего места, чтобы покинуть душное и омерзительное помещение деканата.
- До свидания, - мужчина едва заметно кивает, даже не удостоив меня взглядом. А чего я ждала, у него таких как мы – сотни, а то и тысячи, негоже ему прощаться с какими-то проблемными студентками.
За дверью я несколько секунд просто стою на месте, размышляя, в какую сторону пошла Лола и как бы на нее не наткнуться. Но, увы, коридор, ведущий к выходу из учебного корпуса только один, в другую сторону какие-то подсобные помещения – мы в ловушке в углу здания. Достаю телефон, смотрю время – всего двадцать минут прошло с тех пор, как я вышла из своей комнаты, а ощущение, что этот момент длился полдня.
Интересно, ушла она или не оставит меня так просто в покое?
Оглядываюсь, везде очень тихо, неудивительно, на дворе вечер, занятия закончились и все люди сейчас или в общежитии, или на стадионе (сегодня в шесть, кажется, мачт) или вне стен университета решают свои житейские дела. А здесь только мистер Хенсли… И вряд ли у него хороший слух. Включаю диктофон и заталкиваю телефон в задний карман джинсов, глупая и бесполезная мера, но хуже не будет, потому что я реально боюсь неуравновешенных девиц, особенно если на досуге оставила им бычком дырку на молочной коже лица.
Все еще тихо, и никого нет, иду себе спокойно, но все еще напряжена и ожидаю, что вот-вот на меня кто-нибудь выскочит, поэтому, когда ее сильная рука хватает меня, а грудная клетка прижимает к стене, я успеваю только сдавленно пискнуть и замолчать.
И молчу дальше. Объяснение? Какое объяснение? Если она думает, что я буду с ней о чем-то говорить, то заблуждается. Не сегодня точно.
- Не понимаю, о чем ты говоришь, - напугана я по-настоящему, так что не приходится стараться придавать своему голосу особое звучание. Интересно, что дальше? Ударит меня? Тогда я закричу, вряд ли кто услышит, да и кричать я, наверное, не умею, но пригрозить то можно.
- Успокойся и отпусти меня, - делаю вялую попытку освободиться, но Ло – сильная, зараза, и прижимает крепко.

+1

13

Это даже забавно. Степень эгоизма Ларкин было сложно измерить, и можно было поразиться, как такое огромное его количество умещается в этом миниатюрном и хрупком теле. Ей было плевать на мои чувства. Ладно, черт с ними, с чувствами к Кире их практически не было, так, всего лишь симпатия. Но ей было плевать на моё отношение к ней. Вот так запросто Руни ставила крест на них недолгих с ней отношений. Без объяснений, без предупреждения, просто р-р-раз и как будто отрубило. Я испытывала острую, как бритва лезвия, неприязнь к блондинке, и с каждой секундой всё меньше нуждалась в этих самых объяснениях. Если Руни хочет враждовать - флаг ей в руки. Проблема лишь в том, что мне, с моим образом полнейшей оторвы и задиры, сложно тягать с ней, милой девочкой-ангелом, чей самый плохой поступок - пропуск занятий. Что-то подсказывало, что в этой войне, если она начнется, я буду вечно проигрывать. Но ведь плевать, да? Она не сможет сделать мне ничего такого, с чем я не смогу справиться.
Если бы можно было залезть в голову чужого человека, я была бы рада сегодня залезть в голову Руни. Понять, что движет ей, почему она не останавливается и до последнего сидит с наглой ухмылкой на лице. Будто наслаждается происходящим. Меня это страшно злит. Хочется стереть это выражение с её дурацкого лица...

Мои губы сжимаются в узкую полоску, и кажется, что я сейчас взглядом прожгу на лице бывшей подруги точно такую же дыру, какую она прожгла мне сигаретой. Голубые глаза потемнели от злости, смотрят внимательно, пытаясь уловить даже мимолетное изменение в её мимике. Руни пугается. Совершенно беспричинно, на самом деле. Я зла, но сейчас у меня нет настроения с ней драться. У меня вообще никогда не бывает такого настроения, и нужно действительно сильно выбесить, чтобы я решила познакомить свой кулак с чьим-то лицом.
Я думала, она начнет оправдываться. Нет. Я надеялась, что она начнет оправдываться. Она, блять, обязана была оправдываться, потому что она была виновата. Даже в лютом бешенстве если я кидалась на людей, чуть позже, успокоившись, объясняла или оправдывала своё поведение, потому что это было естественно. Эта же нет... Не понимает, о чем я. Даже забавно. Холодно ухмыляюсь и делаю шаг назад, уже собиралась отступить и отпустить её. Однако в самый последней момент вскидываю руку и отвешиваю Ларкин смачную, звонкую пощечину. Голова блондинки дергается, мне не видно лица из-за волос, но плевать. Окончательно отпускаю её, поправляю сумку на плече и ухожу. Не собираюсь выпрашивать у неё объяснения. Если она не хочет мне их предоставить после всего, что сегодня произошло, то пусть смело идет нахуй.
Я отхожу метров на тридцать от неё, когда в голову вдруг приходит идея. Разворачиваюсь и кричу так, чтобы она слышала: - Я буду делать с Кирой то, что посчитаю нужным, - мне кажется, я не могла бы придумать ничего лучше, даже если очень сильно захотела. Если ей плевать на меня, то пусть переживает о маленькой Кире, которой я нравлюсь, но которая, кажется, не особо понимает, с кем связалась. Будь я немного испорченнее, я могла бы нарочно ранить чувства брюнетки. Лишь для того, чтобы задеть Ларкин. И даже жаль, что Кира мне искренне нравится. Ничего такого сделать у меня не получится... Кислота меня совершенно не пугает. Пусть только попробует...

+1

14

Внутри у меня все сжимается и замерзает от ее колючей ухмылки, так обычно улыбаются ненормальные люди, способные на все. Сейчас я могу думать только о милой Кире и о том, какую колоссальную боль Лола может причинить моей девочке. Слышите? Моей! Кира и без того слишком тихая, робкая и недоверчивая. Добрая безгранично, в ее глазах цвета молочного шоколада нет отблесков зависти или ненависти. Наблюдая за ней не первый месяц, я поняла, что Эллердайс принадлежит к тому типу людей, кто молча снесет и стерпит что угодно, но никогда не опустится до нашего с Хантер уровня, уровня пустых угроз, взаимных оскорблений и укоряющих взглядов. Мне душно и тесно, и дышится тяжело под натиском тела Ло. Какие объяснения могут еще быть? Я с утра четко и ясно сказала, чтобы к Кире она подходить даже не думала. Иначе… А что будет? Пока Эллердайс счастлива, ее лицо безмятежно и не выражает тревоги и обиды, ничего не будет. А если из-за нее моя соседка, нет, моя любимая девушка будет плакать, то, поверьте, я найду способ проучить ее обидчицу. Очень не к месту вспоминается оставленный дома пистолет отца и навыки стрельбы из пневматического оружия.
Хотя бы одна слезинка скатится по ее щеке, и я прострелю тебе бошку, дрянь. Продолжаю молчать, гордо вздернув подбородок и на взывающий взгляд отвечая таким же дерзким. Пусть только попробует меня ударить. Не успеваю я до конца «дослушать» свою мысль, как щеку начинает щипать. Я несколько раз моргнула и потянулась рукой к ушибленному место, стискивая зубы, чтобы не сказать чего лишнего и не спровоцировать эту ненормальную, ведущую беспорядочную половую жизнь девицу на еще какой-нибудь выпад. Хватка ослабевает, и я больше не чувствую, что Лола меня сдерживает, но теперь и уходить никуда не хочется. Выпрямляюсь, отнимая ладонь от лица и убирая от щеки прядь волос. Девушка невозмутимо поправляет сумку на плече и разворачивается, чтобы уйти. Я продолжаю молчать. Нет сожаления; страха, когда она убрала свои руки, тоже больше нет. Нет ни малейшего осознания того, что где-то в этой истории, еще в моменте ее завязки я была не права. Вздор! Я сказала убрать руки от Киры, и губы и все остальное, и, если Ло не из понятливых, это ее проблемы, повторять два, и тем более три раза я не собираюсь.
Будто бы практикуя телепатию или случайно угадывая ход моих мыслей, девушка тормозит в другом конце коридора и достаточно громко произносит слова, которые моментально выводят меня из равновесия. Сжав руки в кулаки, я прижимаюсь спиной к стене и делаю вид, что не слышу ее. Пусть только попробует, и я за себя не ручаюсь. Моя сестра в уголовном розыске, моя мать глубоко в сырой земле, а отец пропал без вести. Кира – сейчас единственная причина задержаться в этом гнилом месте. Мне терять нечего. Совершенно нечего. Наверное, я еще более неуравновешенная, чем Лола, потому что план своей мести могу вынашивать если не годами, то неделями (не откладывать же такое событие на год?). И что я могу ей сделать? Серьезно? Единственный способ отдалить ее от моей девочки, это поспособствовать тому, чтобы Хантер вылетела из университета. Шмыгнув носом, я дрожащими руками вытаскиваю телефон из заднего кармана и направляюсь в уборную.  Там несколько раз прокручиваю запись, убеждая себя в том, что выгляжу в этом разговоре в самом что ни на есть благородном свете. Я милая невинная пушистая девочка, а Хантер – эгоистичная злодейка со спектром психопатоподобных расстройств.
Обхватываю себя руками за горячее лицо и смотрю на отражение. Взволнованная, напуганная и бледная, сейчас бы еще заставить себя расплакаться и прямая дорога в деканат. Пытаюсь вспомнить что-нибудь такое, что поможет вызвать нужные эмоции. И вуаля, нужные образы всплывают в подсознании, провоцируя влагу в уголках глаз. Достаю ментоловый бальзам для губ, намазывая немного на подушечки пальцев левой руки и сухую салфетку и выхожу снов в холл.

В деканате, вытирая глаза сухой салфеткой, пропитанной ментолом и шмыгая покрасневшим носом, я рассказала мистеру Хэнсли о том, что стоило мне выйти за дверь, как эта обезумевшая от ревности девица снова на меня напала, требуя какие-то объяснения. О чем она спрашивала, я так и не поняла, но якобы на всякий случай прокрутила запись декану. Жаль, что пощечину Хантер влепила мне молча, однако, я не забыла упомянуть седоволосому мужчине, что вот, на этом самом моменте. Он выслушал, и, обняв меня за плечи, проводил практически до общежития, посоветовал успокоиться, умыться и лечь спать. Успокоишься тут, как же, когда эта дура пригрозила… Я так и не поняла, чем. Тем, что сделает что-то плохое Кире? Хм.
Соседки, кстати, в комнате не было, и я обеспокоенно выглянула в окно, должно быть, она уже на тренировке, а на моей кровати за время отсутствия появился пригласительный билет на мировой чемпионат по фигурному катанию в Нью-Йорке, который пройдет послезавтра. Улыбнувшись, я подняла пригласительный и убрала его в ежедневник. Интересно, Лоле она тоже такой дала?

- конец -

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » из мухи - слона, из слона - диплодока.