Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Titanic - version for optimists


Titanic - version for optimists

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://static.tumblr.com/m0dwzg0/avOm471wg/tumblr_m2i02pckbu1qlz1qwo1_500.gif
В главных ролях:
Остин Дэвис & Никита Блейн
Место:
тихий океан|круизный лайнер
О флештайме:
Июнь 2014 ...
Вздохни и задержи дыхание. Ни к чему тревожить им небосвод, усыпанный золотистыми мириадами звезд. Они смотрят на нас дураков сверху-вниз, безмолвно смеясь над сплетением судеб. Вот бы, хоть разок, услышать их голоса, чтобы знать наперед, что может приключится ...

+1

2

До сих пор не могу поверить, что я наконец-то выделил себе целую неделю для отпуска. Признаться честно, это важное для меня событие, так как, будучи человеком совершенно недоверчивым в вопросах бизнеса, я не спешил покидать клуб и перекладывать все обязанности по управлению доморощенному помощнику. Его голос раздражал меня меньше, чем его прыщи, но, тем не менее, я  этим мирился, так как парнишка явно держал крепкую хватку и мог поставить сотрудников на место. Что ж, клуб в надежных руках прыщавого девственника, который явно не будет портить мне диван, так что позволяю себе расслабиться.
Я всегда питал слабость к морской стихии. Сейчас меня мало интересовала организованная вечеринка у бассейна на палубе, где резвились пьяные девицы в купальниках, на них я могу поглазеть и у себя. Поэтому невольно вместе со стаканом, заполненным добротным скотчем, брожу по лайнеру. Меня впечатляют его размеры, думаю, что мне как раз хватит недели, чтобы все осмотреть. У меня не было конечной цели, я просто бродил на поверхности и глазел по сторонам, ловя на себе заинтересованные взгляды таких же туристов, как и я. Усмехаюсь себе под нос и делаю несколько глотков. Жгучая жидкость обжигает мне рот, буквально физически чувствую, как расширяются сосуды. Жадно вдыхаю прохладный свежий воздух через нос и задираю голову вверх, наблюдая за тем, как Создатель рассыпал звездную пыль по всему небу. Черт возьми, это зачаровывает. Не могу вспомнить, когда в последний раз просто наслаждался красивым видом. Старею, наверное. И ценности жизни начинают меняться. Снова прислоняю стакан к губам, металлическое кольцо звонко бьется о тонкое стекло, нарушая тишину. Отсюда была слышна только приглушенная музыка и веселый голос уже залитого ди-джея. Да, похоже мне здесь точно не будет скучно.
Я не мог себе объяснить почему, но мне не хотелось в первый же день вливаться во всю эту суматоху пьянства, раскуренной травки и  наверняка подросткового разврата. Заметил, что контингент включал в себя исключительно испорченную молодежь из семей толстосумов. Наверное, поэтому шум здесь не будет прекращаться ни на минуту. Хорошо, что до этой части судна еще не успели добраться.
Иду дальше по краю бортика. Холодный металл холодил мою ладонь. На губах соленый привкус. Если бы я знал, что мне будет настолько хорошо, то я давно бы уже прихватил с собой паспорт и документы и отправился бы штурмовать континенты. Хм. Взгляд устремляется вдаль, и я серьезно начинаю задумываться над тем, чтобы стать гражданином мира. Так, стоп, Дэвис, тебя немного укачало, пожалуй. Улыбаюсь самому себе и допиваю скотч до последней капли. Янтарная жидкость исчезает у меня на языке, после чего ставлю пустой стакан на пол и иду дальше, к носу лайнера. Здесь и вовсе создавалось впечатление, что цивилизация вымерла, оставив меня один на один с неукротимой стихией. Мои тихие шаги едва ли были слышны. Прорезиненные кеды лишь скользили по гладкому полу, оставляя за собой незаметные следы. Еще несколько шагов - и замечаю перед собой стройный женский силуэт. Наверное, побыть в одиночестве мне все же не удастся, однако уже через секунду понимаю, что девушка держит твердое намерение все же оставить меня одного, когда одна нога ловко переваливается за край бортика. Дэвис, да ты счастливчик! Тебе-таки предоставилась возможность выставить себя героем и спасти самоубийцу. Может, после этого поступка люди перестанут видеть в тебе избалованного извращенного мальчишку?
Я чувствую, как сердце начинает биться в ускоренном ритме, и вот я уже сменил шаги на бег. Я должен успеть, я не позволю ей просто так сигануть вниз в ледяную воду. Краем глаза успеваю посмотреть вниз. На такой высоте можно было спокойно разбиться о водную гладь и уже не бояться замерзнуть каждой клеточкой. Тревога неприятной паутиной заполняет все тело и я бегу на предельной скорости так, что перехватывает дыхание. На ходу перепрыгиваю через спасательные круги и чуть не цепляюсь ногой за веревку.
- Стой, сумасшедшая! - громкий крик нарушает тишину. В метре от девушки стараюсь затормозить и врезаюсь ногами в бортик так, что чуть сам не вылетел за борт. Придурок, как будто физику в школе не учил, ей богу. Хватаюсь за руку суицидницы и смотрю на нее не то ошалелым, не то осуждающим взглядом. Кровь стучала у меня в ушах так, что я и сам не мог понять, что толком чувствую. Одно я знал точно, как бы сильно она не тронулась умом, еще поживет немного на этом свете. Единственный момент, я не учел, что безумная испугается моего порыва доброты и щедрости и навалиться всем телом вниз. Ну что блядство? Хрупкая на вид девица с волосами цветавырвиглазилиослепни срывается с бортика и тянет меня вниз за собой. Вот это наглость! От неожиданного поворота у меня начинают дрожать колени, и в голову бьет мощная вспышка адреналина. Под ее тяжестью я в упор прислоняюсь к бортику и пытаюсь двумя руками вытянуть полоумную обратно.
- Держись крепче, - мой голос сейчас больше был похож на какой-то яростный рык. Какого черта? Ее руки обжигали мне кожу, мышцы заныли от напряжения. Надеюсь, здравый смысл все же остался в этой кислотной голове, и она мне поможет, иначе мы оба полетим в водную пучину. А прощаться с жизнью я как-то сегодня не планировал. Я ведь даже не успел опробовать всю прелесть all inclusive.

+1

3

Могла ли ты, девчонка из неблагополучной семьи, сидя в тесной комнатушке общежития, представить себя плывущей на шикарном тихоокеанском лайнере, разрезающем искрящеюся водную гладь, как в том фильме, где снимался Леонардо Дикаприо? Возможно. Но только в самых сокровенных мечтах, провожающих тебя в царство снов.
Тогда, сворачиваясь в клубок на жесткой панцирной кровати, кутаясь в тонкое одеяло, ты засыпала под пьяную ругань, доносящеюся из-за соседней стены, пологая, что так будет всегда — не отравляя душу обманчивыми иллюзиями о лучшей судьбе. Вечные проблемы с долгами, сопровождавшие мать долгие годы, выносили вето на любую нерациональную трату денег. Тяжело фантазировать о сказочных путешествиях, когда каждый цент на счету.
Ну а сейчас, оглянись: вокруг тебя шумит бескрайний океан, волнами разбивающийся о борт корабля на миллиарды переливающихся брызг, прохладой касающихся твоей чуть загорелой кожи. В воздухе пахнет свежестью, а длинные волосы, выкрашенные в ярко зелёный цвет, колышет легкий летний бриз. Всё выглядит таким нереальным, будто бы сошедшим с рекламного билборда туристического агентства. Только вместо сексуальной блондинки-модели, непринужденно развалившейся на белоснежном шезлонге, здесь находишься ты. Это ли не чудо?
Прикрыв ненадолго глаза, ты вдыхаешь полной грудью, смакуя сладостное ощущение триумфа. Самой не верится, что жизнь сделала резкий cкачок по вертикали, вознеся из грязи в князи. Тебе казалось, что такое бывает только в кино, причем со смазливыми простушками, переезжающими жить в Голливуд. Обычно в таких мелодрамах ещё присутствовал «принц на белом коне», помогающий девушки выбираться из всяческих передряг, но в твоё случае обошлось без мыльного клише. На эту поездку ты заработала самостоятельно. Не прибегая к помощи спонсора с тугим кошельком.
Держа в руках бардовый шар для боулинга, чувствуя приятную тяжесть, отдающеюся в тонкой кисти, ты делаешь пару быстрых шагов вперед, решительно запуская его по дорожке. Он катится к кеглям с тихим грохотом, разжигающим в тебе веселый азарт: подпрыгивая на месте и усиленно жестикулируя, ты словно пытаешься управлять его траекторией невербально, надеясь открыть в себе телепатический талант. Столь бурная реакция на обычную игру привлекает взгляды посторонних, нередко вызывая глумливые смешки у jet set. Оборачиваясь на их голоса, ты добродушно улыбаешься, чуть приподнимая уголки губ, поблескивающих от ягодной гигиенической помады. Претенциозность и высокомерие, вполне характерны для здешнего контингента, состоящего, в основном, из деток толстосумов и их любовниц. Впрочем, не все так печально, как можно подумать. Даже среди них есть парочка достойных ребят, охотно составляющих тебе компанию.
Под громкие аплодисменты рыжеволосого незнакомца, облокотившегося на барную стойку, ты приседаешь в насмешливом реверансе, когда шар сбивает три крайние кегли из десяти имеющихся. Можно сказать, что для первого раза вышло не плохо. Особенно если взять во внимание непривычную качку, чуть дезориентирующею вестибулярный аппарат.
После насыщенного эмоциями дня, а также трех шотов текилы, ближе к вечеру тебя начинает клонит в сон. Но вместо того, чтобы направится прямиком в уютную каюту-люкс, где ждет мягкая перина кровати, ты расслабленно дефилируешь вдоль высоких бортов, любуясь заходящим солнцем, переливающимся искрами на спокойной глади воды.
Что-то внутри тебя рассветает, откликаясь на безмятежное пение океана. Впервые возникает потребность сбежать прочь от толпы, чтобы остаться наедине с собственным Я, полностью скрывшись от столь любимой суеты. По хрупкому тельцу струится какая-то особенная легкость, сроднимая с наркотическим опьянением, но сегодня ты не употребляла расслабляющий суррогат. То чарующее ощущение свободы, струящееся по твоим венам, не рафинированно, не расфасовано по пакетикам — оно бесплатно и не содержит ГМО.
Всё дальше уходя от разношерстного сборища круизёров, ты напеваешь незамысловатую детскую песенку, которую слышала от матери, когда была ребёнком. Что-то про храброго мышонка, решившего научится летать. Твой тихий, мелодичный голос уносит поднявшийся ветер, рассеивая его в безграничном пространстве. Где-то над головой пролетает чайка, подпевающая старой ирландской колыбельной. Провожая её взглядом, ты упираешься в нос корабля, внезапно осознавая, что путь твой завершен. Как нельзя кстати в памяти всплывает фрагмент из кинофильма «Титаник», где Джек поддерживает Розу на самом краю. Поддаваясь спонтанному порыву, ты прикасаешься теплой ладонью к влажным перилам, решительно перебираясь через ограждение. Всего один разок … один-единственный … Ты просто обязана испытать тоже, что и она …
Чей-то оглушительный крик, доносящийся из-за спины, ударяет точно меж лопаток, испугом резонируя в голове. Резко оборачиваясь к источнику звука, ты ошарашенно раскрываешь голубые глаза, успевая заметить лишь черную тень, нависшую сверху. По инерции отшатываясь назад, ощущаешь толчок, толком не осознавая, что происходит.
Перед глазами внезапно возникает красный борт, встречая лицо и грудь болезненным ударом, выбивающим из легких остатки живительного кислорода. Задыхаясь от паники, ты лихорадочно цепляешься за что-то пальцами, впиваясь длинными ногтями в мягкую плоть. Боясь посмотреть вниз, поднимаешь взгляд к небу, но упираешься им в перекошенную физиономию молодого человека,  держащего тебя навесу. Именно в его кожу ты вонзилась, словно пиранья, почувствовавшая кровь. 
— Не отпускай, — умоляюще выкрикиваешь ты, слыша, как голос срывается на гласных, превращаясь в хриплые рыдания.
День хорошо начинался, просто кощунственно закончить его вот так. Умирать в твои планы не входило: найти любимого человека, завести семью, стать когда-нибудь мамой — да, но смерть … Нет, нет и ещё раз — нет! Ты слишком молода для этой хрени. 
Пытаясь найти опору для ног, ты чудом умудряешься дотянуться до перил. На виски давит жгучее желание вновь оказаться на твердой палубе. Инстинкты самосохранения и адреналин заглушают боль от ушибов и порезов. Ты даже не замечаешь кровь, текущею из разбитого носа, хотя и чувствуешь её металлический привкус на приоткрытых губах.
— Тяни!

+1

4

Смерть преследовала меня по пятам с тех пор, как не стало брата и матери. Тогда, будучи беззаботным оболдуем с большими амбициями, я столкнулся с потерей, которая полностью перевернула всю мою жизнь. Верх дном. Я канул в абсолютную бездну, в одночасье потеряв все, что имел, все, что мне было когда-то дорого. И сейчас, когда я изо всех сил пытался затянуть девушку обратно за борт, мои глаза пропитались презрительным ядом. Взгляд одновременно источал как необузданную ярость, так и неконтролируемый страх - всепоглощающий и противно липкий. Он заползал мне под рубашку, забивался в уши, неприятной змеей обвивал все тело и подобно тягучему клею присобачил меня намертво к полу.
Я не мог пошевелиться, мышцы запястий ныли и гудели, как туго натянутые струны. Весь окружающий мир сузился до единственных женственных рук, чьи ногти сейчас до боли врезались мне в кожу. От сильного удара о борт корабля меня затрясло и я стиснул зубы, как будто это жест мог мне помочь не сорваться тяжелым камнем вниз.
В слух буквально против моей воли врезается громкий голос, наполненный дикой нескрываемой паникой. Правду говорил выживший самоубийца: какими тяжелыми не были проблемы, все они решаемы, кроме одно единственной - ты уже летишь вниз, оттолкнувшись ногами от края моста, и ничего, ни-че-го-шень-ки не можешь исправить. Глупо. Твою мать, это так глупо батрачить каждый день на работе, как последний загнанный раб, а после спустить каждый заработанный доллар на круиз, чтобы сигануть в морскую пучину. Что происходит с этим миром?
Нет, я не выпущу ее хрупкие руки из своих, чего бы мне это не стоило. Стиснув зубы до скрипа, я направляю все оставшиеся силы в одно русло и расставляю локти к разные стороны, поднимая безумную вверх. Чувствую, как раздуваются мои плечи от подступающей молочной кислоты. Громко выдыхаю и делаю мощный рывок, вытягивая руки на себя, к груди.
Она все еще что-то кричит, и это почему-то рождает во мне вспышку неконтролируемой злости, подталкивающей меня просто распустить пальцы и позволить суициднице скрыться за черной гладью ледяной воды. Если бы в ее голову не пришла шальная мысль сбросить с лайнера, ей бы не пришлось сейчас извиваться в моих руках, как беспомощному ужу на раскаленной сковородке. Все же сдерживаю свои порывы и подхватываю незнакомку свободной рукой сначала за поднимающийся локоть, затем за наваливающееся на меня бедро. Стоит ее ногам коснуться пола, я непроизвольно прижимаю ее к себе и скрепляю пальцы в замок за ее спиной. Черт возьми, неужели этот кошмар закончился, и я почувствовал невероятное облегчение и нарастающую нирвану от безопасности. И вдруг стало так тихо, что я отчетливо слышал, как пульсирует вена на моем виске, а сквозь ткани рубашки мог посчитать каждый удар бушующего сердца. Мы оба ждали неизвестно чего. То ли возврата дара речи, то ли связи с реальностью. Я не знал, я не мог понять, но боялся сделать хотя бы одно лишнее движение. Прошло всего несколько секунд, а передо мной уже пролетела вся моя, как оказалось, бесконечно долгая жизнь.
Рубашка в районе моего плеча пропитывалась липкой влагой, и в нос ударил металлический запах крови, заставивший меня сморщить нос и придти в чувства. Голова все еще кружилась от предельной дозы адреналина, который пьянил гораздо больше, чем воображаемые литры крепкого алкоголя. Я отпрянул от девушки, но все еще держал ее в своих руках, так как опасался, что без моей поддержки она и вовсе может рухнуть на пол тяжелым грузом. В ее глазах был немой ужас, настолько сильный, что эта эмоция мгновенно передалась и мне, но в меньшей доле. Ее испуг заставляет меня нахмурить брови и смотреть на нее с явным раздражением.
- Ты вообще вменяемая? Какого черта ты ринулась за борт? Если что бассейн в другом направлении.
Мой голос не пестрит дружелюбием, явно. Мысленно я себя одернул, понимая, что она, пожалуй, пережила сейчас сильнейший шок, и поднимать на не голос было бы кощунством. Но, Мерлин, я был настолько зол, что не мог себя сдерживать Хотелось взять ее за плечи и хорошенько растормошить, чтобы силой вытряхнуть всю эту дурь из ярко выкрашенной головы.
- Да блядь, - обреченно срывается у меня с губ, когда глаза задерживаются на разбитом носе и алой дорожки аж до самой шеи. Скидываю с плеч рубашку, сминаю ее в один большой ком и осторожным движением вытираю кровь с ее лица.
- Пошли, тебе нужен лед, пока ты затопила собой весь лайнер. Идти можешь?
Пальцами касаюсь ее подбородка и чуть его приподнимаю, пытаясь разглядеть масштаб трагедии. Ничего, переживет, послужит ей уроком на всю оставшуюся жизнь. Класс! Отлично начался отпуск. Что дальше? Долбанемся от всей души об айсберг?

Отредактировано Austin Davis (2015-05-15 21:31:54)

+1

5

Меня с толку события сбили,
Что-то я никак не пойму:
Я кому-то нужна в этом мире?
Я нужна в этом мире?
Кому?...

Обычно говорят, что перед кончиной человек видит ретроспективу своей жизни, вспоминая ошибки совершенные на пути, а также тех близких, которых не удалось сберечь. Он вновь переживает давно забытые чувства, окунаясь с головой в секундный вакуум забытья, наполненный летаргическими воспоминаниями, — эфемерными махаонами летающими между сновидением и смертью.
Когда-то, если говорить откровенно, ты действительно верила в эту паранормальную чушь, миллионы раз представляя себе, как незримые призраки минувшего прошлого, сияющие чище лунного света, опутывают тела умирающих серебряными нитями, позволяя им мысленно примирится с печальной судьбой. Тебе хотелось питать надежду на то, что перед приходом вечных сумерек, есть тонкая грань согревающего света, не позволяющая тьме целиком проглотить возносящеюся душу. Столь наивная детская фантазия позволяя тебе не бояться неизвестности, скрывающейся за каждым углом. Именно благодаря ей, ты жила одним днём, совершенно не пытаясь заглянуть в будущее.
Идиотка … Как ты могла повестись на столь нелепый самообман?
Находясь на волосок от гибели, ты не видишь ничего, кроме раскрасневшегося лица юноши, являющегося твоей спасительной нитью. Его вспотевшая ладонь, до хруста сжимающая запястье, единственное, что сохраняет в твоём трепещущем теле жизнь. Если она соскользнет, если эти длинные пальцы, оставляющие воспаленные покраснения на коже, утратят уверенную хватку хоть на миг, пучина заберет тебя в свой вечный плен. От тебя — некогда полной энергии и сил, — останется только отчаянный крик и кошмары, которые будут навещать молодого человека, не сумевшего переиграть злой рок. 
Если бы страх не сжимал твоё сердце, вскрывая грудную клетку, как жестяную банку консервный нож, ты посочувствовала бы бедняге, ставшему невольным участником шекспировской трагедии.
Наверняка он иначе представлял свой первый день отпуска, ступая на палубу шикарного лайнера. Возможно, даже мечтал провести эту ночь в объятиях пышногрудой искусительницы, чтобы на утро, позабыв её имя, благополучно слинять из каюты, пока она принимает душ. Обычно ведь так и бывает. Впрочем, ты тоже рассчитывала пережить это путешествие, чтобы потом долго мучить друзей фотоснимками и забавными историями из серии «вы не поверите» …   
Вот уж действительно — не поверят, когда им сообщат о том, что вечно смеющаяся, солнечная малышка-Ники сгинула в океане. От одной мысль об этом, ты забываешь как дышать, давясь собственным безнадежным криком, дьявольским пламенем опаляющим глотку. Терзая острыми зубами нижнею губу, подавляя звериное рычание рвущееся наружу, силишься выбраться из зоны магнетизма смерти, смаргивая с чернильных ресниц соленые капельки слёз.
Ещё не конец.
Твоё время не пришло! И пусть даже уверенность в этом очередная выдумка неунывающего сознания, ты отказываешься покорно принять свой удел. Если старуха с косой хочет забрать тебя в своё царство, то ей придется переломать тебе все кости, чтобы ты больше не могла цепляться за жизнь.   
— Не отпускай меня, — посиневшими губами шепчешь ты, мысленно добавляя: “... я не умею летать”.
Его плечи напряжённо расширяются, а взгляд пронзает тебя свинцом, точно пулька из дешёвого тира на набережной. Он смотрит так, будто презирает всем сердцем, но продолжает тянуть наверх, игнорируя всякие слова и всхлипы. Боязнь того, что незнакомец передумает и разожмет ладонь, служит качественным топливом для бурной паники, и ты ненароком зажмуриваешь глаза, теряя остатки надуманной храбрости. Если парень так поступит, если ему не хватит сил вытащить твою анорексичную тушку … если — Господи, какое страшное слово.
Ты буквально каменеешь, когда его рука прикасается к твоему обнаженному бедру, находя опору у основания согнутой коленки. На озябшей, покрытой капельками холодного пота коже сиюсекундно проступают мурашки, наэлектризовывая выгоревшие волоски. Содрогаясь каждой мышцей, теряешь шаткое равновесие, едва ступив мягкой подошвой балеток на борт. Трясущиеся колени подкашиваются, словно на твои узкие плечи впервые легла тяжесть гравитации мира. Утыкаясь взмокшим лбом в солнечное сплетения юноши, придерживающего тебя за талию, ты несколько секунд переводишь дыхания, находя успокоение в барабанной дроби его аритмии. 
Он чуть отстраняется в сторону, что-то говорит, но из-за шума крови в ушах ты его не слышишь. Невидящим взором смотришь на быстрое шевеление губ; на тонкие брови, хмуро сползающие к переносице; на то, как грубеют его аристократичные черты лица, прокладывая серые тени под широко распахнутыми глазами. Озлобленная гримаса спасителя выдергивает тебя из кокона шокового оцепенения. Постепенно, слово за словом, его реплика складывается  в гневную тираду, смысл которой задевает тебя за оголённый нерв.
Твоя раскрытая ладонь взмывает вверх раньше, чем мозг отупевает сориентироваться. Врезаясь в высокие скулы молодого человека, она оставляет пульсирующий отпечаток на его щеке, как награду за оказанную помощь.
— Ринулась? — охрипший голос кажется чужим, совершенно незнакомым и далёким: — Не прикасайся ко мне! — Прикладывая оставшиеся силы, ты отталкиваешь смазливого парня от себя, моментально падая на колени.
— Ты столкнул меня, псих!
Говорить ещё тяжело: фразы шуршат без эмоций — с французским прононсом, словно прорываясь сквозь скомканный лист плотной бумаги, застрявший где-то во рту. Обхватывая предплечья ладонями, ты шмыгаешь носом, втягивая в себя сворачивающеюся кровь.
Ещё немного и истерика затянет тебя в мертвую петлю …

Отредактировано Nikita Blaine (2015-05-22 21:17:07)

+1

6

Я и сам сейчас тону. Меня утягивает вниз, в самую пропасть, где нет ни малейшего шанса на спасение. Задыхаюсь, выгибаюсь под немысленными углами и вгоняю гвозди себе в ладони. Какая-то странная химия, пропитывающая каждую клеточку измученного тела. Переживания, страх и непонятно откуда взявшаяся боль накатывались на меня снежном комом и сбивали с ног, как безобидную кеглю. Странно, незнакомо и слишком неожиданно. Я не был к этому готов, поэтому мозг с долей истеричности перерабатывал полученную информацию. Я стоял с прикрытыми веками, налитыми свинцом, и перед глазами у меня была одна единственная картина - я продолжаю смотреть на нее сверху вниз. В этих леденящих зрачках я вижу целую Вселенную и мириады звезд, щедро обсыпанные забытой всеми пылью. Отчаяние. Паника. И настолько сильное желание жить, что его хватило на каждого присутствующего, переступившего порог этого лайнера. Не сопоставимые вещи. Откуда взялось это намерение расправить воображаемые крылья и просто упасть вниз, когда в этих глазах был спрятан целый мир - с ярким, ласковым солнцем над головой, шелестевшей листвой и мягкой травой под босыми пальцами. Н-е п-о-н-и-м-а-ю. Не могу представить. Сопротивляюсь до последнего и отказываюсь принимать жуткую реальность чужой надломленности. Это чья-то злая шутка, не более.
С каждым стуком маленького сердца, которое билось сейчас в унисон с моим собственным, борюсь с жаждой стать клейким скотчем и залатать все раны, заткнуть зияющие пустотой дыры. Слишком тихо. Я предпочел бы, чтобы она стучала мне кулаками по груди, кричала так, что я бы слышал протяжный звон в ушах. Что угодно, любой исход событий, где эта нагнетающая тишина не терзала мне душу.
Когда смотрю на ее испуганное лицо, все внутри меня сжимается в один маленький сухой комок. Глаза выброшенного на улицу перед штурмовым предупреждением щенка, настолько жалостливый, что я чуть ли сам не вою на полную луну. Не люблю. Я терпеть не могу, когда во мне зарождаются эти чувства. В пору было выплюнуть их за борт и отвести глупышку в ее каюту, а после засунуть швабру в дверную ручку, чтобы хитрая наверняка не улизнула, заслышав мои удаляющиеся шаги. Или же привязать буйную к стулу до тех пор, пока голову не покинут несовместимые с жизнью мысли. Воображение рисует мне слишком откровенные картинки: стройный силуэт, совершенно беспомощный, закинутые за спину руку и перевязанные мягкой лентой. Cлишком реалистично, и с губ срывается громкий выдох. Наверное, если не звонкий шлепок по щеке, я бы еще долго не выходил из сладких фантазий, которые густым туманом прочно заседали у меня в голове. В ушах стоял гул. Кожу жгло от внезапной операции Багратион по моей мыслительной трезвости. Из раненой лани она вдруг превращается в настоящую фурию, готовую облить меня бензином прямо на месте и с презрительной ухмылкой бросить в мою сторону зажигалку. В какой-то момент даже становится жутко. Сколько пощечин я получил в своей жизни? Господи, я даже не возьмусь считать, получится неприлично большое число, которое даже в слух произносить стыдно. Но до этого они были вполне заслуженными, а сейчас? Я только что выхватил безумную из тесных объятий самой черной бездны, а в благодарность получаю задетое самолюбие. Определенно, я упустил отрезок времени, когда мир-таки сошел с ума. Видимо, меня в это забыли посветить. Мысленно чертыхаюсь и нащупываю в подсознании намерение рухнуть прямиком в ад, где все легко и просто. Просто гори себе в потрескивающем от дикой температуры котле и покрывайся корочкой. И не нужно никакого осмысления происходящего.
Ее крик и вовсе заставил меня застыть на месте в немом непонимании. Она грузно падает на пол, позволяя потоку слез вырваться наружу. Я закидываю голову верх и закатываю глаза. Попытка обратиться к Всевышнему, дабы узнать, в чем я все-таки провинился, раз он решил закинуть на мои плечи неадекватного ребенка. Ответа нет. Ожидаемо.
- Ты в своем уме? Слышишь, что несешь?
У меня подрагивают пальцы, это явно плохой знак, который не сулил ничем хорошим. Сейчас мне действительно хотелось подхватить миниатюрную девицу и... нет, даже будучи накаленным до предела, я не смог бы скинуть обидчицу за борт. Дьявол, и почему она смотрит так, что я не могу контролировать свой гнев?
- Я спас тебе жизнь, дуреха! Это ж что должно было приключиться, чтобы вообще зародилась вниз спрыгнуть с такой высоты? Неужели просадила все деньги на путевку, а здесь вискарь без паспорта не подают?
Всеми силами пытаюсь заткнуть себе рот, но получалось с переменным успехом. Мысли калейдоскопом крутились у меня в подсознании, но я не озвучивал и половины, понимая, что своими словами и вовсе растопчу беднягу, как лопнувший хрусталь под своей грузной обувью.
Не могу спокойно смотреть на то, как она буквально разливается у меня под ногами угнетенной лужицей. Представив себе действо, где я громко хлопаю себя ладонью по лицу, чувствуя, как безысходность накрывает меня с головой, я опускаюсь на колени рядом с ней и наклоняю голову вбок, чтобы внимательно рассмотреть ее лицо. Такой узкий нос, аккуратные брови и эти глаза. Черт, черт, черт. Да не смотри на меня так! Жалость - слишком редкое для меня чувство. Я все еще не познал, как далеко могу зайти, когда оно-таки закрадывалось ко мне в сердце. Так и сейчас. Забываю о том, что мы успели обменяться любезностями. С легкостью подхватываю девушку на руки, такая маленькая и хрупкая, как пушинка. Такое ощущение, что стоит моим пальцам нажать чуть сильнее, и она рассыпется мелкой песчаной крошкой.
Прижимаю ее к груди, как свою малолетнюю дочь, и неторопливым шагом направляюсь к бассейну, не забыв прихватить с собой снятую рубашку. Я проходил мимо бассейна, отчетливо это помню. Путь к нему занял около двух минут, и я готов поклясться, что за это непродолжительное время она осыпала меня проклятиями. Не удивлюсь, если ночью в моей каюте коротнет проводка, и я не проснусь то ли от удушья, то ли от того, что сгорю заживо. Плевать.
Усаживаю девушку на шезлонг.
- Сорвешься с места - задушу тебя самолично, возьму на себя грех.
Все еще сомневаюсь, стоит ли от нее уходить. Подхожу к краю бассейна и опускаю в холодную воду уже испачканный предмет одежды. По рукам пробегают мурашки от непривычной температуры. Неудивительно, что здесь никого нет. Здравомыслящий человек ни за что не полезет внутрь хотя бы из страха отморозить себе гениталии. Усмехаюсь в ответ своим рассуждениям и возвращаюсь к предмету своих мучений. Прикладываю мокрую ткань к испачканной шее, неторопливо стирая остатки запекшейся крови, провожу влажными пальцами по лицу и убираю красные пятна в области под носом. Она такая холодная, боже. Прикладываю горячую ладонь к щеке.
- Эй. Провести тебя до каюты?

Отредактировано Austin Davis (2015-05-16 22:38:37)

+1

7

Мне всегда казалось: случилось, значит, случилось.
Какая, к черту, разница, почему небо в очередной раз рухнуло мне на голову?
Оно рухнуло, следовательно, надо выстоять.

Всё как-то неправильно, вывернуто наизнанку, исковеркано до неузнаваемости и подано на подносе с золотой каймой. Бери, что дают, и заткнись: не повышай голос, радуйся тому, что ещё дышишь воздухом, а не захлёбываешься солёной водой, обжигающей легкие, словно расплавленное олово. Нужно быть благодарной за спасение от страшной участи, которая стремилась сопроводить тебя на тот свет, подальше от магического сияния звезд, переливающегося в растрепанных волосах, играющего бликами в широко распахнутых глазах. Ты должна ценить тот акт героизма, который совершил юноша, ринувшись на выручку…
… должна, а не можешь!
Внутри клокочет и вскипает злость. Не в силах унять бьющею тело дрожь, вонзаешься острыми ногтями в кожу, оставляя на ней воспалённые линии. Они горят алыми красками, согревая озябшую плоть, впитавшую в себя тонкий аромат океана и текилы за 23.67$. Мысли путаются в густом тумане, сквозь который пробивается лишь одна назойливая пульсация разума — он столкнул тебя в пучину. Но, черт подери, зачем?
Возможно, когда первая волна истерики угаснет, перестав ломать твой голос хриплыми рыданиями, ты задашь ему этот вопрос, простодушно надеясь добраться до истины. Тогда, велика вероятность, что шестеренки мироздания встанут на свои законные места, перестав искажать твоё шаткое восприятие реальности. Белый кролик вернется в нору, а Алиса проснется под деревом, приняв случившееся за чудаковатое сновидение.
Тогда станет полегче.
Но случится это не так скоро, как тебе бы хотелось. Яд первобытного ужаса ещё долго будет струится по твоим венам, умело жонглируя эмоциями и чувствами, мечущимися из крайности в крайность. Твоя противоречивая натура не сможет успокоиться, пока не выпустит наружу пепел выгоревшего негатива, чёрной копотью оседающего за клеткой из ушибленных рёбер. Эти серые струпья, покрывающие душевную рану, покинут тебя лишь тогда, когда догорит последняя искорка гнева, пляшущая на влажной от слёз сетчатке.   
— Спас? — из конвульсивно вздымающейся груди, просвечивающей сквозь обтягивающею ткань белой майки, рвется ироничный смешок, подчеркивающий нелепость его высказывания. — Сначала чуть не угробил, а потом — “спа-а-ас-с-с”.
Утирая тыльной стороной ладони щеки, разрисованные акварельными разводами потекшей туши, пытаешься приподняться на ноги, чтобы не чувствовать себя такой слабой и беспомощной на фоне высокого незнакомца, смотрящего на тебя сверху-вниз. Разбитые колени саднят, дёргаются и подкашиваются. Ты напоминаешь новорожденного олененка, только-только учащегося ходить: движения получаются неловкими и прерывистыми, будто смонтированными из разрозненных куском киноленты.
— У тебя с головой не всё в порядке, парень. Неужели ты так знакомишься с девушками, рассчитывая на секс из благодарности?!
Говоришь не думая. Просто возбужденно тараторишь, преобразовывая мучительный страх и усталость в язвительные реплики, служащее единственной защитой от его испытывающего взгляда, прозывающего насквозь. Тебе жизненно необходимо создать вокруг себя непроницаемый вакуум, чтобы уберечься от нового приступа паники, способного пошатнуть слабое психологическое равновесие, а этот ненормальный смотрит так, будто ты стоишь перед ним обнаженная до оголённых нервов.
Бесит!
Да что ему вообще от тебя нужно?
Холодные пальцы скользят по бедру, прячутся в неглубокой складке кармана, нащупывая кончиками смятую самокрутку с марихуаной, внушающею уверенность в том, что ты сможешь убежать от ночных кошмаров, сделав пару затяжек перед сном. Тонкая бумага, прикрывающая сушенные листочки, прорвалась в нескольких местах, рассыпав часть содержимого, но и того что осталось будет вполне достаточно для мягкого прихода. Мысль об этом помогает успокоится. Наконец переведя дыхание, ты расслабляешь ноющие мышцы, абсолютно не подозревая, что в следующею секунду палуба вновь уйдет из-под ног.
Ты не успеваешь даже пискнуть, когда юноша подхватывает тебя на руки, крепко прижимая к своей широкой груди. Окончательно теряясь в происходящем, невольно начинаешь думать, что он решил разом покончить со словесной перепалкой, скинув тебя за борт. Рефлексы срабатывают спонтанно, подгоняемый мгновенным испугом: ты обнимаешь его за шею, пряча заплаканное лицо. От него исходит приятный запах и согревающее тепло, однако ты не обращаешь на этого ни малейшего внимания. Чтобы не случилось, обещаешь себе крепко держаться, обсыпая непредсказуемого типа, свалившегося на твою голову, тысячами проклятий в секунду. За что тебе такое наказание, ведь ты не сделала ему ничего плохого?
Пока не сделала …
— Маньяк долбаный, — шепчешь еле слышно, когда молодой человек опускает тебя на шезлонг. Его поведение выходит за рамки дозволенного, настораживая ещё больше. Именно поэтому ты остаешься неподвижной, когда он озвучивает свою угрозу, — наивно веришь в её правдивость, побаиваясь проверить научным путем. Уж лучше пусть юноша наиграется в доброго самаритянина, чем наутро персонал лайнера недосчитается одной миловидной пассажирки.
Ты почти убеждена, что сможешь сдержатся от необдуманных выпадов в адрес парня, и даже подыграть второсортному спектаклю, который он упорно воплощает в жизнь, но стоит его пальцам скользнуть по лицу, как внутри что-то сиюсекундно детонирует, обдавая тебя сильным жаром.
Грубо смахивая мужскую ладонь со своей щеки, резко вскакиваешь с места, порывисто толкая наглеца в холодную воду бассейна. Громкий всплеск заставляет тебя прийти в себя, поражая громом средь ясного неба. Уставившись на юношу сверху, ты едва сдерживаешь самодовольную улыбку, победоносно растягивающею уголки приоткрытых губ.
— Остынь, безымянный герой. Я сама дорогу знаю.
Получается слишком театрально и пафосно, однако предельно точно передает странное настроение, уводящее тебя на перепутье противоречащих друг-другу желаний. Именно из-за них ты медлишь, не решаясь бросится наутек. Что-то в этом парне подогревает в тебе интерес, желание испытать судьбу и строптивую удачу. Тебя мучает любопытство, подстрекающее дождаться реакции незнакомца, хоть разум и уверяет, что ничего хорошего не случится. Незримое противостояние длится от силы пару секунд, которых вполне хватает принять решение уйти. Поворачиваясь к нему боком, ты медленно обходишь бассейн, вызывающе покачивая стройными бедрами. Стыдно признаться, но тебя это даже веселит. Позволяет забыться, не прибегая к помощи одурманивающей травы, мирно покоящейся в кармане джинсовых шорт.     

Отредактировано Nikita Blaine (2015-05-24 12:04:48)

+1

8

Да, определенно, я не так планировал провести свой непродолжительный отпуск. Я должен был напиваться до состояния невменяемости, спускать все свои деньги на бильярд, покер, хорошие сигареты и привлекательных женщин. Без забот. Без мозгоебства. Просто отвлечься и перестать бегать, как загнанный пес, между двумя мирами. Усталость стремительно разливалась у меня по венам, как вколотый морфий. Мучительно, вязко, полная тумана и какого-то наркотического бреда. Надоело. Казалось, жизнь уже вдоволь надо мной поиздевалась, но, как оказалось, нет, решив, что на десерт она оставит мне вкусный кусочек психованной девицы.
Она глубоко и судорожно дышала, словно до этого куда-то долго бежала. Кулаки то сжимались, то разжимались в немой попытке снова меня ударить. Так нелепо и по-детски наивно. Тон ее голоса сейчас казался тише, хотя в глазах до сих пор метали молнии в желании сжечь дотла того, кто не позволил сорваться вниз. Неадекватная. Совершенно лишенные смысла слова больно бьют по самолюбию и рождают мысль, что стоило-таки расцепить руки, чтобы не выслушивать жалкие оскорбления в свой адрес. Что она вообще себе возомнила?!
- Ты, наверное, слишком сильно головой о борт приложилась, ибо у тебя странные представления о пикапе.
Какое-то время она сидела неподвижно, позволяя мне устранить со своего лица последствия неудачного и наверняка болезненного падения. Готов поспорить, что сейчас я был больше похож на осуждающего, но в то же время заботливого папашу, ринувшегося к своему ребенку, который на футбольном поле рассек себе коленку. Приложи меня бутылкой по голове, чтобы гребанное сочувствие меня наконец-то отпустило. О, да. Безумец. Смотрю в растерянные, испуганные глаза и теряюсь в этом самом сочувствии. Режу себя им. Чтобы чувствовать. Что-то, кроме пустоты и такой безразмерной бездны разочарования, которая ну никак не могла умещаться во мне. Но каким-то образом уместилась, что невольно наталкивало на мысль: а ведь если оно засело так глубоко, значит ли, что границы моей душонки… души… куда шире, чем думалось?
Мысли было не суждено придти к логическому завершению, ибо хрупкая на вид, но все же сильная рука спихнула мою ладонь, и уже через пару секунд миллионы ледяных иголок проткнули меня насквозь, начиная от головы, заканчивая кончиками пальцев. Ледяная вода заключила меня в свои тесные объятия. Сердце и вовсе рухнуло с грохотом в район желудка и вернулось обратно, остервенело перекачивая кровь прямо мне в голову. Все еще пребывания в шоке и непонимании от резкой смены обстановки, я буквально грузным камнем шел на дно бассейна, не рассчитывая, что с этого края было довольно глубоко. Холодно, слишком холодно, твою мать! Спешу оттолкнуться ногами от плитки, хватаюсь пальцами за бортик и переношу вес тела на ладони, выбираясь из этого ада. Вот ведь чертовка!
Уничтожающий взгляд чуть ли не пригвоздил наглую к месту. Уголок губы дрогнул, изображая готовность разорваться на кусочки от злости, но на деле же я только покачал головой, глядя на девчонку как на сумасшедшую, несущую чушь. Я превратился в клубок раскалённых нервов — не касайся, убьет, порвет нахрен. А он так и тянет, так и соблазняет своей открытостью — впиться ногтями и разодрать. Снова. А потом лелеять на груди, исходя этим судорожным ознобом, что сотрясал тело сейчас.
Вода лилась с меня ручьем: фирменная рубашка чуть ли не намертво прилипла к груди, и теперь ей можно было разве что полы драить, а в кедах неприятно хлюпало. Нет, это была даже не злость, а самая настоящая закипающая ярость, разливающаяся по венам и согревающая дрожащее тело. Что ж, теперь, добившись удушения моего сочувствия, я мог трезво оценить свое отношение к низкорослой девушке. ПСИХИЧКА! Взбалмошная стерва!
- Просто беги, - говорю сквозь стиснутые зубы. Я был похож на заключенного, некормленного неделю льва, перед которым сейчас размахивали сочным бифштексом. Поражаюсь, как пар из ушей не пошел. А она, как назло, спокойно шла по бортику с озорством виляя бедрами. Это подействовало, как красная тряпка на быка. Кажется, я уже дал ей около полуминуты форы, чтобы убраться от моих глаз подальше, и она неблагоразумно не воспользовалась великодушным порывом благотворительности.
- Что-то для самоубийцы ты слишком борзая.
Я все еще не определился, что хотел сделать с нахалкой - то ли спихнуть ее в бассейн, как это сделала она, то ли... губы расплываются в улыбке. Она накосячила, пусть теперь и вымаливает свои грехи. Боже, хорошо, что она мелкая. Мне не составило труда закинуть горе-суицидницу на плечо, пропуская мимо ушей все проклятья и оскорбления, которыми она щедро меня усыпала. Минуя удивленных туристов, откровенно таращащихся на странную парочку, я со смехом спустился вниз и подошел к своей каюте. Ставлю девушку на пол, запираю за собой дверь с совершенно невозмутимым лицом. начинаю неспеша расстегивать пуговицы мокрой тряпки, в которую сейчас превратилась когда-то фирменная вещь. Взору открывается бледная кожа, покрытая мурашками. До сих пор дико холодно. Я бы предпочел залезть с головой под одеяло и отпаивать себя текилой до той поры, пока обалдевшие от моей наглости сосуды не расширятся до максимума, гоняя кровь по всему телу. Но нет, у меня немного другие планы. Рубашка падает на плечо девушки, следом отправляются и тяжелые от воды джинсы. Буквально за плечи выталкиваю свою гостью в ванную и пихаю в руки фен.
- Пользоваться умеешь, логику действий, надеюсь, прослеживаешь. Пока не высушишь мне одежду, из каюты не выпущу, так и знай.
Бросаю в ее сторону все еще разозленный взгляд. Нельзя, нельзя портить мои вещи. Обычно людям это дорого обходится.

Отредактировано Austin Davis (2015-05-25 17:59:54)

+1

9

«— Арти, что ты ломаешь, как девка на выпускном? Поехали со мной … » — за последние пятнадцать минут, показавшиеся целой вечностью, ты прокрутила эту сценку миллион раз, удивляясь тому, как мозг сумел сохранить столь четкую детализацию того вечера, проведенного в служебном кабинете музыкального магазинчика.
Прикрывая отяжелевшие веки, под которыми будто копошиться стадо огненных муравьев, быстро перебирающих лапками по воспаленным глазным яблокам, вспоминаешь надменное выражение лица бывшего мужа, комфортно устроившегося в глубоком кожаном кресле, а также саму себя, фривольно усевшуюся на стол по-турецки. Кажется, что ваш недолгий разговор, где в каждой его реплике сквозил морозный упрек в расточительности и безалаберности, состоялся всего несколько часов назад, хотя минула уже долгая неделя. Видимо, категорический отказ Артура составить тебе компанию, сильно задел чувства, раз ты мысленно обратилась к нему сейчас, от чистого сердца пожелав несчастному прищемить “хозяйство” ширинкой на штанах.
Если бы он тогда не заупрямился, ссылаясь на сильную занятость на работе, сегодняшняя ночь пошла бы по иному сценарию. Арти никогда бы не допустил, чтобы какой-то полоумный псевдо-рокер, разукрашенный черно-белыми татуировками, даже просто подошел к тебе. Его присутствие поблизости одним махом решило бы все проблемы, придав уверенность в том, что все будет шито-крыто даже если ты сама конкретно накосячила.
К сожалению, рядом Артура не наблюдалось, а значит защитить тебя от возмездия некому. Вот ведь гадство. Плохо, конечно, что поняла ты это уже после того, как столкнула парня в бассейн с ледяной водой, но маховика времени в наличии не имеется, так что поздно идти на попятные. Идиотская привычка сначала делать, а только потом — думать, ни единожды играла с тобой в опасные игры. Однако же, пока обходилось без серьёзных последствий, потому ты даже не пыталась её контролировать и как-то искоренять. Остается только надеется, что и теперь всё рассосется само собой, хотя шансы на это чертовски малы.
По мере того, как твоя собственная злость доигрывает последний аккорд, уступая место нарастающей трели испуга и волнения, мир приходит в хаотичное движение, раскалываясь на фрагменты «до» и «после». Взирая на мелкие пузырьки воздуха, покрывающие водную гладь над головой молодого человека, пытаешься определить чего боишься больше: того скудного шанса, что он не умеет плавать, раз камнем идет ко дну, или же того, что вот-вот выплывет на сушу, сиюсекундно принявшись за тебя. Первые несколько секунд даже подумываешь прыгнуть следом за ним: порывистыми махами ног сбрасываешь с себя балетки, которые разлетаются в разные стороны, подходишь к самому бортику, тревожно закусывая кончик нижней губы, но тут же приходишь к выводу, что он справится самостоятельно. Без посторонней помощи. Уж очень красноречиво об этом свидетельствует его обозленная гримаса на лице, появляющаяся прямо перед твоим носом. Он выскакивает из водной пучины, как чертик из детской заводной коробочки, и ты успеваешь лишь пискляво вскрикнуть, когда раздается рычащий совет бежать быстрее …
Теперь-то ты с большей охотой готова прислушаться к словам парня, отбросив всякие дразнящие забавы. Его разъяренный вид, в особенности раздувающиеся закрылки ноздрей, действуют на тебя, как оглушающий рев предупредительной сирены. Он — огнеопасен, как заполненный до краев баллон с пропаном, готовый разнести всё вокруг от одной ничтожной искорки, которой, так уж получилось, стала ты.
— Блять, — выпаливаешь с таким насыщенным адреналиновым чувством, не находя более красочного и ёмкого слова, способного передать весь его эмоциональный спектр.
Ноги вновь отрываются от земли, едва ты решаешься дать деру. И почему этот тип вечно таскает тебя на руках, как какую-то карманную собачку? Неужели ему в кайф слушать твою ирландскую брань над самым ухом, получая требовательные удары ладонями по спине? Мазохист, походу. Ещё один повод задуматься над тем, что билетик ты приобрела на лайнер для умалишенных, а он — капитан безумцев, собственной персоной.
— Поставь где взял! Куда ты меня тащишь, неандерталец хренов? Считаю до трех и начинаю царапаться … раз … а ну ржать прекрати, я серьёзно!
Надуваешь щеки, как обиженный ребёнок, скрещивая руки под грудью. Угрозы не действуют. Более того, ставят тебя саму в дурацкое положение, вызывая у проходящих мимо туристов неловки улыбки, говорящие «девчонка-то перебрало в баре лишнего». В принципе, именно так со стороны и выглядит картина целиком: парень тащит свою пьяную девушку обратно в каюту, а она выделывается как вошь на гребешке. Люди уже настолько зачерствели, привыкнув к подобным сценкам, что в их тупые головешки даже не может закрасться мысль о том, что тебя утаскивает какой-то незнакомец, явно не для задушевного диалога.
Когда он запирает за собой дверь, начиная раздеваться до трусов, ты болезненно вжимаешься лопатками в стену, ощущая учащенное сердцебиение застрявшее в глотке. В голову врезается тупое лезвие паники, клочками вырывая самую предсказуемую версию дальнейшего развития событий.
— Ты знаешь что делают со смазливыми насильниками в тюрьме? — голос дрожит и запинается, ещё немного и снова расплачешься. Господи, он пугает тебя до чертиков, ведь ты не знаешь, чего следует ожидать.
Твои губы раскрываются вновь, готовясь выдать очередную порцию бреда, но так и замирают в удивлении, когда парень всучивает тебе вещи и фен, заталкивая в ванную комнату. Недоумевая хлопаешь пышными ресницами, смотря ему в глаза оторопелым взглядом человека, которого приласкали раскаленным утюгом по голой заднице.
— Ты, блять, издеваешься что ли?
Здравствуй родная, а вот и я — твой нервный срыв. Он тебя своими выходками в психушку отправит, чтобы самому ни так одиноко там было. Сначала столкнул за борт, потом прикинулся спасителем, затем потащил к себе в каюту, начал раздеваться … теперь ещё и мокрые шмотки высушить требует … совсем парень границ не видит.
Швыряешь вещи ему в лицо, оставляя в руке лишь фен, который сжимаешь в ладонях с таким остервенением, что пластмассовая ручка сухо потрескивает. Пользуясь моментом замешательства, захлопываешь дверь, пытаясь найти щеколду, которой, почему-то, нет и в помине.
— Почему ты не можешь оставить меня в покое? Что я тебе вообще сделала? Я тебя первые в жизни вижу.
Подпирая дверь спиной, чтобы молодой человек не зашел внутрь, медленно сползаешь на пол. Руки сами ныряют в карман, доставая самокрутку. Вставляя скрученный кончик в рот, щелкаешь зажигалкой, скармливая маленькому огоньку тлеющею бумагу. По комнате моментально разносится тонкий аромат качественной марихуаны …

+1

10

Происходило нечто странное. Недопонимание с моей и ее стороны играли с нами злую шутку, где мы оба в глазах друг друга казались невменяемыми психами, но только я до сих пор не мог догнать, почему я казался для нее маньяком, извращенцем, кем угодно, но не тем человеком, который буквально выхватил ее из объятий пучины. И это недопонимание выводило из себя, выворачивало на изнанку и отправляло в стиральную машинку на отжим. Бесило, раздражало, веселило. И разнообразие чувств, слившихся воедино в необъяснимый коктейль, еще больше действовало на нервы.
Я застыл в десятке сантиметров от неё. Так резко, будто её слова пробурили в мозгу отверстие, через которое смысл сказанного наконец-то дошёл до сознания. Я вглядывался в её лицо с такой дотошной внимательностью, будто заметил в нём что-то, что удивило меня.­ Насильниками?! Она правда думает, что я разделся для того, чтобы трахнуть ее прямо в своей каюте? Изумленно приподнимаю бровь, на долю секунды застывая и пытаясь подобрать слова, которые еще больше бы ее не испугали. Сейчас она выглядела откровенно жалко: оленьи глаза, дрожащая губа и спутанные волосы, вжимается со всей силы в стенку, словно стоит на единственном безопасном камушке, а под ногами непроглядная бездна. Глазные яблоки в один миг становятся мокрыми и блестят на свету.
- Какого хера ты ревешь? - произношу на выдохе. Замечаю, что от этого голоса, от моей неясной, страшной пародии на извращённую заботу, которую она наверняка в нем различила, глаза ненормальной зажмурились, а изо рта вырвался всхлип.­ Только этого мне не хватало, ей богу. Я ненавижу женские слезы, правда. Они вызывают непонятные спазмы в желудке и головную боль, что хочется тут же подлечить самбукой или, на крайний случай, текилой.
Я стоял достаточно близко и наблюдал, что она боится смотреть прямо. Глаза блеснули, когда я отстранился. Так близко. Такие затягивающие в себя. Горящие и вылизывающие её лицо. Специально, чтобы страх вызывал вспышки адреналина.
Было сложно перебарывать желание прикрыть глаза и впитать в себя ее напуганный хрипловатый голос, сочащийся злобой и обидой. На то, что я делаю. Как назвал её. На то, что мы друг другу наговорили, и я едва заставил себя смолчать, когда ненужное извинение едва не вырвалось из губ. Осознание этого заставило меня замереть на месте, вместе с фальшивкой-ухмылкой, с самодовольным и надменным выражением лица.
Я чуть ли не извинился.
Я.
Чуть не извинился.
А, собственно, за что? За то, что привел ее в чувства, что убрал запекшуюся кровь у нее с лица? Что предложил довести до своей каюты? Разбежалась. Не дождется.
- Я не сплю с маленькими девочками, это карается законом, - чуть хмурюсь и большим пальцем чуть оттягиваю плотную резинку трусов забавы ради. Мне нравится, как она вздрагивает каждый раз, стоит мне подойти к ней ближе хотя бы на мелкий шаг. Как мурашки пробегают по хрупкому телу а короткие волоски на руках встают дыбом. И даже сейчас я ни капли не чувствовал себя садистом, так как незнакомка вполне заслужила такое к себе отношение. Хитро щурю глаза и с улыбкой наблюдаю, как она смотрит на меня в полном недоумении.
- Мне больше делать нечего, как время тратить на издевательства. Конечно, если не хочешь сушить одежду, то мы можем вернутся к твоей версии исхода событий, - смеюсь и ловлю одежду свободными руками, чтобы тяжелая пряжка от ремня не рассадила мне висок. Снова почувствовав вес мокрых вещей, бросаю их на скамью. Краем глаза замечаю, как закрывается дверь, но не успеваю подставить пальцы, чтобы не позволить ее захлопнуть прямо перед носом. Взгляд с каждой секундой становился все более острым.
Кажется, этот взгляд вот-вот сделает несколько аккуратных надрезов на лаковой поверхности двери.
- Ты, кажется, меня не расслышала, - в голосе все еще прослеживались нотки злобы и недовольства от того, что я не получил желаемого. Дибильное чувство опустошенности. Синдром последнего кусочка, когда хочешь слизнуть с палочки мороженого остатки, и вдруг они падают на асфальт. Так и здесь, дело не дошло до логического завершения, и мне было необходимо это исправить.
Подхожу к двери и касаюсь ее подушечками пальцев, надавливая. Щеколды не было, не нужно быть гением, чтобы догадаться, что девушка сама придерживала дверь.
- В тебе килограмм сорок. Неужели ты думаешь, что я не открою дверь? - говорю и подношу губы прямо к небольшой щелке. Меня нервировало стоять, как истукан, в собственной каюте, и от бессилия бью кулаком по невинному куску дерева, которое жалостливо скрипнуло от грубого обращения. Со рта срывается усталый вздох и я поворачиваюсь к двери спиной, прислонившись к ней мокрый затылок. С меня все еще стекала вода, которая тонкой струйкой пробиралась еще и в ванную. Выкуривать ее из комнаты не хотелось совершенно, как и выбивать преграду - еще не дай бог пришибу, как надоедливого комара, и даже не замечу. Кстати, о куреве. Привередливое обоняние учуяло дурманящий аромат. Я знал этот запах. Из всей дури я мог себе позволить подымить травкой, не более. И этот был запах марихуаны, чистой, отборной, такую не купишь втихую под барной стойкой или у уличного барыги в сквере. Тогда поведение нахалки вполне можно было объяснить - бес попутал, переборщила.
- Да пойми уже ты, что я боюсь, что ты опять сиганешь вниз в океан, хотя нянчится с тобой у меня нет никакого желания. С мужиком своим рассорилась или кто-то комплимент твоей заднице неприятный отвесил?
Жду ответа и поднимаю глаза к потолку, словно там пытаюсь найти ответ. Девушка тоже явно не спешила.
- Дай хотя бы затянуться, я не буду к тебе ломиться. Расслабься, - говорю с долей безнадежности и опускаюсь на пол по правую сторону от двери. Принять бы сейчас горячий душ, а то с такими темпами можно задубеть до того же ледника. А Титаник сейчас мирно покуривает траву. Что за херня происходит?

Отредактировано Austin Davis (2015-07-17 09:39:44)

+1

11

Сизый дым клубиться во рту, обволакивает влажный язык, эфемерно ласкает верхнее нёбо, оставляя горьковатое послевкусие. Задерживая его в легких, ты не спешишь выдохнуть яд наркотика в пространство, наслаждаясь дурманящим удушьем, замедляющим аритмичное сердцебиение. Слушая пульсацию крови в висках, медленно прикрываешь веки, утопая в вязкой трясине ощущений. Мышцы расслабляются: плечи плавно опускаются вниз, правая нога распрямляется, а руки становятся невесомыми и зыбкими. Они будто уже и не часть тебя самой.
После третьей глубокой затяжки, пробирающей до костей, удается успокоится. Сложившаяся ситуация больше не выглядит настолько пугающей. В черно-белом спектре восприятия появляются вкрапления ярких красок. Отматывая воспоминания к началу истории, как старую кинопленку, ты издаешь тихий смешок, находя ядра абсурда и нелепости. Откладывая фен в сторону, пытаешься поставить себя на место молодого человека, находящегося за дверью. Допускаешь вероятность того, что он действительно не затевал ничего дурного. Нелепое стечение обстоятельств и банальное недопонимание — вот что между вами произошло … По-крайней мере, подобное часто показывают по телевизору, пичкая умы населения дебильными комедийными мелодрамами. Забавно, что сама того не ведая, ты стала героиней одной из них. Случается же такой вот маразм в жизни … Особенно в твоей.
Вставляешь тлеющею самокрутку в уголок губ, не замечая обжигающего пепла, падающего прямо на коленку. Взгляд изучающе скользит по отражению в зеркале, висящем на стене: красные, восполненные глаза, ещё поблескивающие от слез, несколько глубоких царапин на левой щеке и лбу, фиолетово-синий перелив синяка, расплывающийся по припухшей переносице. Картина Репина «Приплыли»! Не хватает ещё фингала, логично довершающего образ.
Эх, тут одним тюбиком тонального крема не обойдешься. — Мысленно негодуешь, дотрагиваясь холодными кончиками пальцев до щеки, тотчас отзывающейся болью. Шипишь,  сквозь плотно сжатые губы, вздрагивая всем телом, когда за спиной раздается глухой удар по дереву. Совершенно очевидно, что твои выходки выкашивают парня, изо всех сил старающегося подавить в себе желание свернуть твою цыплячью шейку. Представляя себе эту картинку, заходишься громким хохотом, невольно оживляя образ Десмонда в памяти. Старший брат частенько лупил кулаками по стенам, когда ты доводила его до белого каления своими безумными выходками. Он даже разбивал их в кровь, чтобы хоть как-то справиться, сбросить шкалу эмоционального накала. Тебя это забавляло … до поры до времени …
— Можешь рискнуть и попытаться, но тогда я начну орать так, что в твою каюту сбегутся все пассажиры этого дебильного лайнера. — Говоришь, в общем-то, беззлобно, но в голосе сквозит нахальная издевка, слышатся нотки вызова и азарта. Одной интонации достаточно, чтобы представить твою дерзкую улыбку, лукаво приподнимающею уголки губ. Зажимая сигарету между указательным и средним пальцами, вытаскиваешь её изо рта, глядя на искрящиеся влагу слюны, оставшуюся на её конце. Травка начала действовать, потому что ты залипаешь на мелочах, изучая их взглядом, как восьмое чудо света.
— Я не собиралась прыгать, — нехотя, как-то через силу, чуть отодвигаешься назад, чувствуя холодную воду, затекающею под ягодицы. Парень конкретно промок, однако пускать его в ванную ты ещё не рискуешь. Нужно прояснить кое-какие важные моменты, никак не укладывающиеся в твоей буйной голове.
Переворачиваясь лицом к каюте, ложишься на живот, проталкивая сигарету в зазор между полом и дверью, утыкаясь крохотными пальчиками в запястье парня. Красный огонёк, едва прикасаясь к его влажной коже, издает приглушенное змеиное шипение, будто угрожая воспламенить препятствие, вставшее на пути.
— Мне захотелось воспроизвести сценку из титаника, а ты меня напугал. Стыдись! Я чуть ласты не склеила из-за твоего дешевого героизма, дятел. Кстати, Герой, как звать-то?
Ты хочешь сказать ещё парочку бессвязных предложений, но громкое урчание в желудке сбивает с мыслей.
После травки ужасно хочется есть.
Присаживаясь на колени, гладишь ладошкой пустой живот, припоминая, что кроме алкоголя ты ничего туда не отправляла. Фиговенько. Начинает мутить, да и голова кругом идёт. Если сейчас же что-нибудь не съешь, отключишься, к чертовой матери. Периферическим зрением замечаешь тюбик зубной пасты, покоящийся на краю раковины. Приподнимаешься на ватных ногах. Чуть пошатываясь, подходишь к нему, раскручиваешь колпачок, выдавливая мятный «Colgate Total» на указательный палец. Как и многие дети, когда-то в далеком детстве ты любила есть зубную пасту …
— Эй … — через секунду твоя курносая моська высовывается в приоткрытую дверь, слегка испачканная содержимым тюбика, — давай закажем пиццу, а?
Ответа не дожидаешься: пользуясь моментом выскальзываешь из ванной комнаты. Широкими шагами пересекаешь пространство, размахивая руками, как солдат на смотровом марше. Добравшись до постели, падаешь на неё спиной, немного подтягиваешься вверх, шаря маленькой ладошкой по тумбочке. Тебе нужен телефон, чтобы позвонить в обслуживание. И тот факт, что не знаешь номер каюты, куда тебя утащил этот тип, особого значения не имеет. Ты быстро попала под воздействие дурман-травы, выкуренной на пустой желудок.

Отредактировано Nikita Blaine (2015-07-19 15:57:29)

+1

12

Недостаточно пьян.
Я был недостаточно пьян, чтобы спокойно переносить все то, что сейчас на меня навалилось. Польза была только одна. Растрачивая свое драгоценное время на игру в кошки-мышки, я не просаживаю деньги в местном казино, которое здесь обязательно должно быть. Извилины начинают усиленно работать, когда ноздри жадно вдыхают в себя дурманящий аромат. Губы в одно мгновение становятся сухими, и я чуть приоткрываю рот и провожу кончиком языка по мелким трещинкам. Тишина, повисшая ненадолго, пробирала до самых костей. Я не люблю тишину, раздражает, когда всем нутром чувствуешь, как пульсирует сонная артерия на шее, когда можешь расслышать, как работает жизненно важная мышца в груди.
Предплечье все еще прижато к двери, чтобы в случае малейшего шанса мне удалось открыть дверь. Не прошло и половины минуты, как дверь задергалась, а по ту сторону послышались шорохи. Либо она страивалась поудобнее либо встала вовсе. Ладонь чуть надавила на поверхность, но дверь не поддалась.
- Твою мать.
Стоит мне прикрыть веки, и опять передо мной эти испуганные зрачки. Такое чувство, что яркие волосы девушки и вовсе впечатались мне в сетчатку глаза. И чем дольше я рассматривал этот образ, тем скорее чувствовал, что напряжение во всем теле спадает. Приходит осознание, что я вымотан так, словно до этого бежал целый марафон. По твердому асфальту. На двухметровых лыжах. Трицепсы все еще нервно подрагивали, а икры забились молочной кислотой и теперь адски пульсировали. Разжимаю ледяные пальцы и провожу ими по волосам. Вздрагиваю, когда холодные отжатые капли тоненькой струйкой прокладывают дорогу по обнаженной спине. Мне бы под одеяло, а я тут под дверью сижу, как последний идиот. Хотя я был больше похож на провинившегося кота, которого рассерженные хозяева не хотели пускать домой. Один из самых жалких моментов в моей жизни, серьезно.
Ее голос - это зажженная спичка, поднесенная к духовке. Чуть громче - и взрыв. Поворачиваю голову на источник звука и раздраженно закатываю глаза, прощупываю ее сарказм по каждой букве произнесенных слов. Я не могу дать обоснования своему смеху, наверное, глупость самой ситуации, когда у меня в каюте мне угрожает смолящая траву девушка с разбитым лицом, вызывает у меня вспышки весело настроенного безумия. Что-то мне подсказывает, что мало кто подумает, что она приложилась носом к борту лайнера, а не к моему кулаку. Вот блядство!
Тихонько бьюсь затылком о стенку, это простое движение должно было мне помочь собрать все мысли в единое целое. А, нет. Они были похожи на груду наушников, прокрученных в барабане, или на крайний случай - рождественскую гирлянду. Те вещи, распутывая которые, будешь бросаться грязными ругательствами.
- Лиши голоса женщин, и мир станет чуточку лучше, - отвечаю в той же манере, и уголки губ расползаются в уставшей улыбке. Считайте меня ублюдком, но я искренне верил в свои слова. Ее рот может делать более полезные и приятные вещи.
Признание сумасшедшей стало для меня контрольным выстрелом прямо в лоб. Мозги были напрочь выбиты и стекали через все черепные щели. Голову разрывала на части мысленная резь. Будто каждый образ, всплывающий в памяти, был изодран тонким лезвием. Даже просто думать было мучительно. Отсутствующая деталька мозаики наконец-то встала на свое место, объясняя, что между нами произошло.
А позже неприятная боль пронзила мне запястье. Круто, бычки об меня еще никто не тушил, она может быть собой довольна. Одергиваю руку и с шипением обхватываю озябшими пальцами косяк.
- Титаник не закончился хэппи-эндом, так что это не самая лучшая идея.
Пропускаю мимо ушей нелепые оскорбления и подношу к губам самокрутку, добротно затягиваясь. Плотная паутина дыма закрадывается в легкие и покидает ее с той же скоростью. Кончики пальцев чуть закололо от внезапно нахлынувшего спокойствия. И я смеюсь. Но только в этот раз иначе: заливисто, расслабленно, искренне.
- Зачем тебе мое имя? Хочешь сдать меня копам за попытку убийства?
Небольшая пауза. Снова затягиваюсь, сужаю губы и выпускаю дым кольцами.
- Остин. Оооостиииин.
Я не знаю, сколько раз я повторил свое имя, я был уверен лишь в том, что не отказался бы от сладкой газировки и прожаренного стейка. При упоминании пиццы я с улыбкой поворачиваю голову в сторону источника своих бед и задорно щелкаю ее по носу, как только любопытное личико появляется в поле моего зрения. Так близко, что вот-вот ее ресницы прополосят мне скулы.
- Испачкалась, вот здесь, - провожу пальцем по уголку ее губ и отправляю ее в рот, облизывая языком что-то мятное. Паста? Серьезно? Усмехаюсь и отползаю от двери. Чтобы оторвать задницу от пола пришлось приложить небольшое усилие. Меня немного пошатывало не то от марихуаны, не то от усталости. В прочем, какая разница? Большой и указательный палец сдавливают искуренный косяк и отправляют его в урну. Сам же провожаю взглядом девушку, удобно расположившуюся на моей кровати. Нет, так не пойдет. Это я сейчас должен был греться под уютным одеялом. Поэтому уверенным шагом направляюсь по тому же маршруту и закутываю девушку в покрывало, как гусеницу в кокон и осторожным движением перекладываю ее на пол, совершенно игнорируя попытки мне помешать. Кажется, я даже получил пяткой по щеке.
- Тише, буйная, - говорю сквозь смех и прячу макушку под одеяло. Руки держатся за оба края теплого блаженства и прижимают их к себе. Точно так же, как я когда-то спал в детстве. Я был жадным кротом, охраняющим свою уютную нору. Пальцы уже не дрожат, а губы обретают привычный розовый цвет.
- Я не люблю пиццу. Лучше хороший кусок поджаренного мяса... и колу. В каюту 147а. Надеюсь, ты не вызовешь копов.
Пиздец, гурман. Подползаю к краю кровати и улыбаюсь лежащей на полу новой знакомой. Жаль, что у нее не фиолетовый хаер. Тогда бы фонари под глазами светили гармоничным образом.

+1

13

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Titanic - version for optimists