vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » история одной встречи


история одной встречи

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sh.uploads.ru/1xLhD.gif http://sh.uploads.ru/rQz3H.gif
Ginger Rickards & Ramona Thornton
30 января 2015 года
поздний вечер
бывают встречи, которые врезаются в память навсегда

0

2

Внешний вид
Весь сегодняшний вечер я только и делала, что задавалась вопросом «и зачем я только согласилась на это свидание». Хотя начиналось оно еще ничего. Джексон даже попытался построить из себя джентльмена, заехав за мной на машине с букетом орхидей, смешанных с нежной альстромерией (и откуда он только узнал, что это мои любимые цветы?), потом весьма мило так открыл дверь своего авто и всю дорогу вел довольно связный разговор. Дальше меня ждал сюрприз в виде небольших размеров уютного ресторанчика с вкусной японской кухней. И, пожалуй, на этом все положительные моменты себя и исчерпали. Не знаю, почему, но мне конкретно так не везет в плане каких бы то ни было любовных отношений. Человек оказывается либо слишком напористым, чем пугает меня, либо наоборот слишком нерешительным, что, в общем-то, тоже не есть хорошо. Еще ни разу не встретился тот, про кого я бы могла сказать, что это то самое, когда не ешь, не спишь, высший класс, чемпионский разряд. Подруга говорит, что мы просто еще слишком молоды для подобного. Ну а я бы не отказалась от чего-то постоянного и надежного, с толикой страсти и нежности. Порой до дрожи в теле хочется окунуться прямо в омут с головой, и навсегда утонуть в чьих-то гипнотических глазах. Но наверно такого просто не бывает и пора бы перестать верить в существование любви с первого взгляда. Она имеет место быть лишь в фильмах, в реальной же жизни все гораздо сложнее и запутаннее. К сожалению, я имею привычку забывать об этом, когда сильно замечтаюсь. До сих пор не понимаю, чем я только думала, когда решила, что с Джексоном может что-то получиться. Вроде еще рано начинать бояться остаться одной, но что же тогда происходит со мной?
Когда он предложил мне пойти в клуб, уже тогда надо было уйти. Но я согласилась. Отнюдь не потому что хотела, а потому что не желала проводить вечер пятницы в компании одних лишь четырех стен, да еще лабрадора. Кто же знал, что все обернется не самым лучшим образом. Когда я танцевала под ритмичную музыку, то думала, что вечер еще можно попытаться спасти, тем более, мне удалось заприметить пару знакомых лиц. Но Джексон не оценил моего рвения присоединиться к друзьям, пьяно заявив, что тогда это будет уже не свидание, а делить меня с кем-то он не намерен. Уже над одними только этими словами следовало задуматься. Но игривые пузырьки шампанского, будь оно не ладно, слегка усыпили мою бдительность. Сам же Джексон с момента нашего прихода в клуб, кажется, выпил уже несколько стопок текилы, а потом заправил все жгучей смесью какого-то коктейля, от которого я отказалась. Но самой моей главной ошибкой стала просьба проводить до дома или хотя бы просто посадить в такси. В его глазах тогда загорелся какой-то странный огонек, но я не сразу смогла распознать в нем угрозу. Какой же все-таки порой я бываю дурой. Но на ошибках учатся, в следующий раз наверно буду умнее.
Я думала, что Джексон заказал такси. По крайней мере, так он сказал, когда мы выходили из клуба и двигались в сторону скамейки, чтобы немного подышать свежим воздухом, пока не приехала машина. Но до скамейки мы так и не дошли.
Все дальнейшие события начинают разворачиваться слишком быстро, слишком неожиданно, чтобы мне удалось хоть как-то успеть среагировать. Джексон довольно резко толкает меня в небольшую темную арку и прижимает к холодной кирпичной стене, попутно срывая с меня куртку. Мне резко становится настолько страшно, что я не сразу могу найти в себе силы, чтобы хоть как-то противостоять ему. Резко начинает не хватать воздуха и я, подобно рыбе, выброшенной на берег, борюсь хотя бы за малый его глоток. Приступы паники всегда сложно поддаются контролю, а особенно, если рядом нет никого, кто бы мог оказать помощь. Каждый вдох дается мне с таким большим трудом, как будто следующий может оказаться последним. Руки отчаянно пытаются сопротивляться, но все тело наливается свинцом, не позволяя им с должной силой оттолкнуть навалившегося на меня юношу.
- Да ладно тебе, Джинджер. Только не строй из себя недотрогу. Тебе понравится, вот увидишь. - Его пьяное дыхание оказывается совсем рядом с бледной кожей моей шеи. Я пытаюсь вырваться, но безуспешно. Пытаюсь ударить, но он перехватывает мою ледяную руку и сжимает запястье своей потной ладонью.
- Мне больно, - говорю ему срывающимся голосом, но он не слышит меня. Алкоголь полностью завладевает его разумом. А вокруг ни души. И лишь тусклый свет фонаря поблескивает где-то в стороне. А я даже не сразу осознаю, что плачу.

+1

3

Вредные привычки вряд ли сослужат хорошую службу; напротив, они возведут, и без того, кажущуюся непростой жизнь в состояние невыносимой, заставят грызть ногти, хмурить брови и злиться на – себя, прежде всего – главного виновника этого праздника жизни, омраченного коробящими мелочами: в роде тускло освещенной аллеи, частично засыпанной песком и гравием, и разрядившегося почти до конца фонарика.

Со своими вредными привычками Рамона была знакома хорошо, но бороться с ними не то, чтобы не умела, скорее не хотела. Вечерами она кормила себя обещаниями изменить привычный ход событий, заняться своим воспитанием и, наконец, перестать усложнять себе жизнь досадными мелочами. Но ничего не менялось: ни привычки, ни она, ни ставший обыденным уклад. Она по-прежнему забывала, по приходу домой, куда бросала ключи, и своевременно не проходила технический осмотр машины – это было единственной причиной, по которой Торнтон добиралась домой на чём придется уже второй день. Осторожно продвигаясь к собственной цели, она грызла себя за невнимательность, и тихонько ругалась каждый раз, когда соскальзывала с мелких гравийных камней или натыкалась на новое препятствие. 

В левой руке – пакет с продуктами для скромного ужина один на один, в правой – фонарик, лениво, через раз, неровным световым лучом выхватывающий острие камней, и в нём же встроенный электрошокер – я не трус, но я боюсь – на всякий пожарный случай.

Женщина вышла к дверям клуба, немного замедлилась, ловя на себе случайные взгляды молодых людей, сбитых в группы. Несколько секунд она невидящим взглядом смотрела на них: проходя, наблюдала за тем, как жались они друг к другу, опаленные легкой январской прохладой, жадно озирались по сторонам и нервно посмеивались глупым шуткам – антракт, и после оного ребята, вдоволь накурившись, по новой окунутся в клубный хаос, как в омут с головой. Она одернула себя, поймав на том, что смотрела слишком открыто, слишком любопытно, слишком увлеченно – засмотрелась на их жадный огонь, горящий в глазах, совсем еще юный, неумело страстный, пытливый. Молодые люди горели, молодые люди сжигали не жизнь, – себя. Разгорались и догорали к утру, ведомые надобностью не только гореть, но и жить: уходить по утрам на учебу, работу, делам, чтобы вечером вернуться и спалить себя изнутри, вскармливая собственных демонов.

Сворачивая за угол и поглядывая на серое полотно дороги, Рамона поймала себя на мысли, что тоскует. В такие моменты ей казалось, что жизнь утекает, как вода сквозь пальцы: у неё были только ночи, которые стоило бы забыть, деньги, которые можно было потратить, и время, которое она, да, просто убивала. Она совершенно отвыкла от куража, ей претил собственный образ жизни. Торнтон пересмотрела свои убеждения, перекроила себя под другого человека, в надежде, что он будет рядом, – это был её собственный выбор, который, однако, оказался самой большой ошибкой. Блондинка с досадой прикусила нижнюю губу, и дальше продолжила кормить себя жалостью, если бы не услышала чей-то всхлип и, повернувшись, не осветила небольшую темную арку.

— Мне больно, — почти не разборчивое, основанное только лишь на догадках «мне больно» донеслось до неё, когда свет фонарика выхватил копошащийся над чем-то мужской силуэт. Девушка; хрупкое девичье тело, зажатое в лапах, отчаянно пыталось сопротивляться, и на каждое сопротивление, судя по увиденному, мужчина отвечал ещё большим напором.

Рамона испугалась. Совершенно обескураженная, она светила в проём, пытаясь понять, боится она за себя ввязавшуюся не в своё дело или за обессиленную девушку. Женщина сильнее сжала фонарик, и шумно выдохнув, сократила расстояние, оказавшись у ничего не подозревающего парня за спиной. Затрещали электрошокер, пропустив между электродами синюю молнию разрядов: она сама едва ли вынесла этот треск, испугалась, дернулась, чуть не выронив шокер. Парень взревел, сознание однако не потерял, только вытянулся по струнке, перед тем как рухнуть на колени, хватаясь за обожженную шею.

— Идем скорее, — дрожащей рукой она ухватила девушку за запястье и потянула за собой, — а то увяжется ещё. Прочь из арки. Прочь с аллеи. Они свернули налево, испуганные каждый своим, и почти не заметив пройденного пути, оказались в знакомом ей – Рамоне – дворе.

— Ты как? — более спокойно, на выдохе, спросила она, вглядываясь в черты лица, — ну же, успокойся, — успокаивающе, убаюкивающе, — всё позади. Торнтон коснулась пальцами щеки незнакомки, убирая взмокшие от слез пряди назад, за ухо. Как дрожащего бродячего котенка, её хотелось завернуть в плед и утащить к себе: отмыть, отогреть, угомонить дрожь в груди, шепнуть на ушко заветное «я тебя в обиду не дам».

Может, именно поэтому, не слишком заботясь о сказанном, о произведенном мнении, о последствиях, да и в общем о том, что будет, и как, Рамона вкрадчиво задала вопрос:

— Не хочешь горячего шоколада? Я живу здесь рядом… хоть успокоишься.


вв, снизу серые джинсы, ботинки.

+1

4

Он все напирает и напирает и даже умудряется вырвать несколько верхних пуговиц на рубашке, когда своими губами пытается добраться до ключицы, помогая при этом свободной рукой. Вторая до сих пор продолжает сжимать мое запястье, с такой силой, что синяков точно уже не избежать. Никогда не думала, что алкоголь может превратить человека в подобного монстра. Он продолжает что-то говорить в мое ухо, но из-за паники я не понимаю ни единого его слова, и лишь молю про себя, чтобы все поскорее закончилось. Он получает удовольствие от власти, доминирования, от того, что мне ничего больше не остается, как подчиниться ему. Он обхватывает своей ладонью мою шею, еще сильнее прижимая меня к холодной стене. Я чувствую каждую неровность под своим телом, ощущаю его жаркое дыхание где-то в области груди. Он наслаждается своей жестокой игрой, а я медленно закрываю глаза, отдаваясь в руки неизбежности...
Внезапно его хватка резко ослабевает и Джексон, скрипя зубами, падает на колени. Я открываю глаза и невидящим взглядом смотрю перед собой, едва различая сквозь слезы молодую женщину с электрошокером в руке. Мой мозг отказывается понимать хоть что-то, все еще находясь в шоковом состоянии. И наверно я бы даже рухнула в обморок прямо здесь и сейчас, если бы незнакомка не ухватила меня за запястье, которое до сих пор горело после столь сильной хватки Джексона, и не потянула за собой. Не знаю, откуда во мне нашлись силы следовать за ней. Я до сих пор с трудом могла дышать, колени предательски дрожали, сердце колотилось как бешеное, а в висках пульсировало с такой силой, что казалось, голова вот-вот разорвется.
Кажется, Джексон кричал нам вслед какие-то ругательства, но я уже ничего не слышала, позволяя женщине уводить меня все дальше и дальше от этого ужасного места. Как будто бы мало мне уже выпало испытаний. За что судьба решила сыграть со мной еще одну из своих жестоких шуток? Куртка осталась валяться где-то на земле в той темной арке, но я совершенно не ощущала холода. Страх и паника перекрывали все прочие чувства. Внутри меня тоненькой голос пытался говорить, что все кончилось, что Джексон остался позади, но он был настолько тихим, что мне до сих пор не удавалось в это поверить.
Женщина останавливается, и я чуть не налетаю на нее. Глазами все еще полными ужаса оглядываю незнакомый мне двор. Судя по тому, как выдыхает незнакомка, теперь мы точно в безопасности. Но я до сих пор как будто бы там, до сих пор кажется, что стоит мне обернуться, и я вновь увижу глаза Джексона, наполненные злобой. До сих пор кажется, что стоит мне сделать всего один шаг в сторону, и я вновь окажусь прижатой к холодной стене. И мне до сих пор до безумия страшно.
На выдохе женщина начинает говорить, а мой язык будто прирастает к небу. Я стою и не могу пошевелиться, не могу вымолвить ни единого слова. Стою и смотрю куда-то в пустоту, покусывая свои алые губы с такой силой, что, кажется, даже начинает идти кровь, и я чувствую ее металлический привкус в своем рту.
- Теперь кошмары мне точно обеспечены, - тяжело дыша, хриплым голосом отвечаю незнакомке после затянувшейся паузы. Всеми силами пытаюсь хоть как-то совладать с собой и окончательно не разрыдаться, усевшись прямо на землю. Все тело сотрясает дрожь, глаза наверняка черные от размазавшейся из-за слез туши. Руки трясутся настолько сильно, что мне даже страшно на них смотреть. - Спасибо, если бы не вы... - говорю полушепотом, срываясь, не в силах закончить фразу, и поднимаю свою голову, встречаясь взглядом с женщиной. В ее глазах было столько доброты и нежности, одновременно смешанных со страхом. Однако ее голос звучал спокойно и мягко, каким-то образом ей удавалось умело скрывать панические нотки. - Спасибо. - Повторяю уже чуть громче, облизывая губы, и делаю глубокий вдох, а затем медленно выдыхаю. Когда незнакомка касается пальцами моей щеки, я невольно вздрагиваю и на пару секунд закрываю глаза, позволяя ей заправить пряди рыжих волос за ухо. Я успеваю провести краешками пальцев по тыльной стороне ее ладони, до того, как женщина убирает свою руку с моего лица. Она так по-доброму смотрит на меня, как уже давно никто не смотрел. А по телу будто бы проходит электрический разряд.
Она задает следующий вопрос, и я лишь согласно киваю головой. Не хочу оставаться сейчас одна.
Наверно еще с минуту я стою, глядя на то, как женщина идет в сторону своего дома, а затем, пошатываясь, следую за ней. В голове царит хаос. На глазах, будто какая-то пелена. А сердце вдруг отчего-то начинает биться еще чуточку быстрее.

Отредактировано Ginger Rickards (2015-05-12 21:18:19)

+1

5

Она согласно кивает головой – ошеломленная, испуганная, всё ещё будто бы зависшая в том тёмном углу – Рамоне оставалось только догадываться о всех пережитых ею чувствах, о той буре эмоций, одолевающих девушку. Они отражались в её сбитом неровном дыхании, в заплаканных глазах, горящих от соленых слез щеках, дрожи, раскатывающейся по телу и замирающей на кончиках пальцах: она едва коснулась её ладони, но женщину словно пронзило легким разрядом тока. Вздрогнула едва уловимо, сочувствующе закусила губу и нахмурила брови, чувствуя, как отголоски паники всё ещё гогочут где-то в сознании.

Девушка ответила согласием; и вроде бы ожидаемо, но Торнтон почему-то была удивлена, столько не ответу, сколько своему вопросу. Она его задала. Она пригласила её к себе, и продолжала топтаться на месте, не сразу двинулась в сторону своего дома, вдруг вспомнив о вещах непредвиденных.

— Вот и хорошо, — поставила точку своим же мыслям, беспорядочным и совершенно неуместным, всё уже было сделано – да и, в конце то концов, не оставлять же её на улице, — идём.

Поднимаясь по лестнице на последний, мансардный, этаж многоквартирного дома, Рамона вспоминала о смятой расправленной кровати, о наверняка открытом окне, о немытой соковыжималке и диванном монстре, в привычке у которого наводить свои беспорядки в студии; а что, ели она и вовсе не любит собак? Хмурилась своим же привычкам, в совокупности которые, могли сослужить ей действительно дурную службу. Блондинка, озадаченная собственным же поступком, по пути проверила содержимое пакета с продуктами, на ходу сочиняя рецепт позднего ужина, и вдруг осознала, что сегодня, этим январским вечером, она впервые не будет ужинать одна. Уголки губ непроизвольно двинулись, на лице её застыла легкая улыбка, а мысли, до недавнего коробящие разум, разбежались по закромам и почти перестали беспокоить свою хозяйку. Оставалось надеяться, что локальный хаос останется гостьей незамеченной; потому что только так квартира казалось обжитой, не пустующей, и ей было в том антураже очень даже комфортно.

— Ну, — замявшись на пороге – она и понятия не имела, что следует говорить и как, чтобы не затронуть острую тему, — чувствуй себя, как дома. Ключи, обычно летавшие куда попало, были оставлены женщиной на полке. И – счастье – она вовремя успела поставить пакет на пол и снять с крючка махровое полотенце, чтобы в следующий, залитый радостным лаем миг, поймать пса в теплые объятия, тут же стирая слюни – привычное для этой породы дело.

— Это Чакки, знакомься. Он безобидный, — и смеясь собственным мыслям, добавила, — разве что залижет до смерти.

Щенок бассет хаунда, переставший заливисто лаять, теперь увлеченно рассматривал их новую гостью, и делал это чуть более пытливо, не стараясь скрыть своего любопытства, в отличии от хозяйки. Рамона только сейчас заметила, что рыжая была без куртки, отчего её саму чуть ли не до костей в тот же миг пробрал мороз. Обнаружился и другой неловкий момент, заставивший женщину виновато улыбнуться; она протянула незнакомке руку и, мягко улыбаясь, представилась.

— Рамона, — Джинджер, — очень приятно. Проходи, — она пропустила девушку вперед, убедилась, что заперла дверь на оба замка и, прихватив с собой пакет, прошла вглубь студии.

Торнтон первым делом выудила плед, взяла на себя смелось и укутала им севшую на диван девушку. Убедившись, что она зарылась в него поглубже, только ещё больше улыбнулась, подмечая, что часть плана была выполнена. Пока кипятилась вода в чайнике, пока она готовила густой горячий шоколад со взбитыми сливками и зефиром – гостье, и чай с корицей – себе, соскучившийся по новой крови Чакки развлекал Джинджер.

И не было больше паники, буря эмоций совсем улеглась, а спокойствие – теплое и уютное – заполонило собой всё внутри, оставив произошедшее где-то далеко позади, и будто бы даже не с нею. Помешивая в сотейнике все необходимые ингредиенты, Рамона украдкой следила за действиями рыжих и пушистых и думала: как же это хорошо, иногда, изменять своим рядовым привычкам и менять привычный уклад.

Этим вечером она была не одна.

Отредактировано Ramona Thornton (2015-05-13 02:18:46)

+1

6

Наконец, при нормальном электрическом освещении мне удается рассмотреть свою спасительницу - аккуратные и очень приятные черты лица, ухоженные волосы, до которых мне тут же хочется дотронуться, чтобы убедиться, что они на самом деле такие мягкие, какими кажутся, идеальные брови, скрывающиеся под модной челкой. А затем мой взгляд останавливается на ее глазах... тоже голубых. Вот только если мои можно сравнить с цветом неба в ясный день, то ее скорее похожи на глубокие бездонные озера, чья гладь завораживает и манит своим блеском. Хочется сказать «ты красивая», но наверно это будет слишком неуместно в подобной ситуации. Но ведь она на самом деле очень красивая, по-особенному красивая. И эта ее красота не какая-нибудь штампованная, есть в ней что-то такое загадочное и притягательное. И у меня почему-то появляется странное желание вновь ощутить прикосновение ее ладони к своей щеке, вновь почувствовать теплоту и нежность. Не знаю, почему, но эта женщина ассоциируется у меня с незабудкой, на лепестках которой еще виднеются небольшие капельки утренней росы.
Она говорит «чувствуй себя, как дома», и эти слова эхом несколько раз повторяются в моей голове. Уже и не помню, когда в последний раз я по-настоящему ощущала домашний уют. Тот, что согревает даже в самые холодные вечера. Это было слишком давно, а может и вообще в какой-то параллельной вселенной. Она открывает дверь и первое, что бросается в мои глаза - нечто ушастое, с радостными возгласами несущееся навстречу своей любимой хозяйке. Я аккуратно переступаю порог и смотрю в довольные глаза песика, когда тот оказывается в объятиях блондинки.
- Привет, - так по-доброму улыбаюсь щенку, дотрагиваясь до сих пор немного трясущейся рукой до его макушки. Чакки, конечно же, тут же начинает с любопытством рассматривать нового для себя человека. - Он милый. - Мне нравится то, что она любит животных. Мне нравится тот огонек, что пляшет в ее глазах, когда она смотрит на своего любимца. Мне нравится, что в ее мягкой улыбке нет ни единого намека на фальшь.
Наконец, она представляется и пожимает мне руку, и я снова чувствую тот же электрический разряд, проникающий в каждый уголок моего тела, что даже на какой-то миг захватывает дыхание.
- Джинджер, - отвечаю негромко и прохожу вперед. - Можно просто Джинни. - Оглядываюсь на Рамону, вновь встречаясь с ней взглядом. Уже больше двух лет я не позволяла никому меня так называть, но сейчас почему-то очень захотелось опробовать вкус этого имени, слетающего с ее уст.
Пока я оглядываю студию, довольно большую, но в то же время весьма уютную, женщина достает плед и укутывает им меня, как только я оказываюсь на диване. Пряча лицо где-то в складках мягкой ткани, я медленно вдыхаю едва уловимый приятный аромат стирального порошка, смешанный с духами Рамоны. Мне хочется навсегда запомнить это чувство, и я ненадолго прикрываю свои глаза. Постепенно мне даже удается унять дрожь в теле. Чакки же все продолжает крутиться возле меня, издавая забавные звуки. Вскоре всю студию заполняет аромат моей любимой корицы, почти как в детстве, когда мама по вечерам готовила себе с ней чай. На меня это всегда действовало успокаивающе.
- Ты живешь одна? - Интересуюсь у Рамоны, беря в руки кружку с горячим шоколадом. Надо же, ей удалось угадать мой любимый напиток. Делаю глоток, и тело наполняется приятным теплом. Украдкой посматриваю на ее руку в поисках обручального кольца и почему-то вздыхаю с каким-то облегчением, когда не обнаруживаю оного.
- Я наверно ужасно выгляжу, да? - Горько усмехаюсь. Как хорошо, что в опасной близости от меня не обнаруживается зеркала. Если честно, мне даже было страшно смотреть на себя, но не из-за размазавшейся туши и красных глаз, а из-за того, что я боялась увидеть в себе совершенно другого человека. Стараюсь улыбнуться, но улыбка выходит немного неестественной из-за внутреннего чувства беспокойства.
- У тебя так много книг, - в голосе проскальзывают восторженные нотки. - Здорово! - Мне хочется узнать о ней побольше. Что она любит читать перед сном. Каких историй в ее домашней библиотеке преобладающее количество. Нравятся ли ей классика или она поклонница чего-то более нового и эпичного. Любит ли она стихи... - Знаешь мультик «Красавица и Чудовище»? Так вот, смотря его в детстве, я всегда мечтала о таком же огромнейшем зале с множеством шкафов, от пола до потолка заполненных книгами. - Не знаю, зачем я вдруг заговорила об этом, просто отчаянно хотелось поскорее забыть весь тот ужас, что мне довелось испытать.

Отредактировано Ginger Rickards (2015-05-14 01:12:38)

+1

7

Вопрос застал врасплох – чего греха таить; Рамона передала чашку с горячим шоколадом и села на диван, поджав под себя ноги. Её разрыв с Джеймсом и одиночество, как следствие после, сталось для молодой женщины камнем преткновения: тем самым, как ей казалось, непреодолимым препятствием, вдоль которого она только топталась всё это время, не решаясь, да и не зная, по правде говоря, как его преодолеть. Она не замкнулась в себе, совсем нет. Скорее, одолевала апатия и нежелание. Краски тускнели, люди казались менее интересными; работала же она только по надобности, потому что обещала, потому что это, в конце концов, её доход, пропитание и крыша над головой. После трудового дня Торнтон не спешила больше на встречи, не кусала губы, в предвкушении интересного вечера, не заглядывала в случайные витрины и зеркала, чтобы убедиться, что она по-прежнему не отразима: после трудового дня, Рамона, тяжело вздыхая и нервно тарабаня пальцами по рулю, ехала домой, словно нехотя поднималась домой, ела и засыпала в компании рыжего ходячего беспорядка.

Такая жизнь входила в привычку, и не сказать, что она была ей рада.

— Ну, как же, с ним, — стараясь не подать виду, удерживая всполохнувшуюся грусть, комом свернувшуюся в горле, ответила женщина, касаясь пушистой макушки. Чакки расположился точно между ними, свернулся в клубок и засопел; судя по разбросанным игрушкам, у щенка был довольно насыщенный день. Блондинка отвела взгляд, разглядывая небольшой беспорядок, прикусила губу и нахмурила брови, понимая, что рискует превратить вечер в панихиду по собственной жизни, если сейчас же не остановит поток грустных воспоминаний.

И ей это почти удалось, не без помощи Джинджер, которая скоро нашлась и отвлекла внимание на себя. Рамона сделала глоток, отставила чашку подле себя и ещё крепче сцепила пальцы вокруг неё, чтобы случайно не пролить её содержимое.

— Так, будто бы всю ночь танцевала сальсу под дождем, ты это серьезно? — Возможно, это была не самая удачная попытка отвлечь внимание от насущного, но это первое, что только пришло женщине в голову. Рамона рассеянно улыбнулась: получилось криво, отчего она в довесок еще и плечами пожала, надеясь не потревожить девушку своим ощутимым беспокойством.

Следы на шее, постепенно превращающиеся из простого покраснения в гематомы, на запястьях; заплаканные глаза, размазанная тушь, отпечаток страха и отчаяния на лице, налитые кровью губы, рваная рубашка – Торнтон понимала, что спасла девушку от чего-то более страшного, но внешний вид её… пугал? Но не отталкивал, напротив, женщине хотелось помочь девушке, не материально или физически, и не так, как это обычно делают те же доктора, – морально, или скорее даже душевно. Она бы даже хотела стереть из её памяти этот несчастный случай, будь это возможно. Но, увы.

Блондинка уже было хотела предложить новоиспеченной знакомой воспользоваться её ванной, но остановилась, ловя восторженный взгляд. Речь шла о книгах, а любой разговор на эту тему непроизвольно вызывал у неё увлеченную улыбку.

— Знаю, — широко и открыто улыбнулась она, переводя взгляд с заинтересованных голубых глаз собеседницы на полки с книгами, — это самое любимое из прочитанного, но далеко не всё. Все они достались мне от отца, — легкий тоскливый вздох, — как и магазин. Он был известным литературоведом, совершенно повернутым на своей работе, страстно любил чтение, книги. Сам писал, в основном детские сказки, — которые получались у него действительно чудесными, — и у него был свой клуб. Правда, после его похорон, почти все его члены разбежались кто куда, но я не оставляю попыток возродить и это его дело. Знаешь, этот клуб был таким местом, в котором совершенно стирались всякие грани! — Рамона картинно развела руки, так восторженно, что чуть не разлила собственный чай, но на фоне мыслей и чувств, заполоняющих её, это было совершенной мелочью. — От пересказов, прочтения собственных и чужих произведений, цитат, стихов, исчезали грани между пишущим и слушающим. Казалось, будто бы то, что читают, претворяется в жизнь здесь и сейчас. Вымысел становился реальностью, захватывал и делал мир, обычный будничный мир, — Торнтон, у которой от поэтических эмоций, дыхание едва ли не сперло, чуть помолчала, приходя в себя, и добавила, — … чудесным, волшебным, необычным. Иным. Красочным! — И чай она, всё таки, пролила.

Джеймс однажды сказал, что она очень рассеянная. Это её очень обидело, потому что себя она таковой не считала, причем, вполне оправданно. Любовник также скептично относился к её увлечению книгами и в пример постоянно ставил свою жену, занимающуюся прибыльным бизнесом. Вместе с тем, женщина вспомнила ещё ряд весьма обидчивых высказываний, что мужчина без зазрения совести бросал в её сторону. Рамона же все их собирала и бережно раскладывала по полочкам своего сознания, раз за разом сжимаясь в комок под их надменным давлением.

Гойер ушел от неё месяц назад, обиды остались. Но, несмотря на это, Торнтон каждую ночь с трудом засыпала, потому что не могла найти места: привыкшая к щекотливому касанию воздушных кудрей, ей очень хотелось снова почувствовать их у себя на щеке, или перекинуть ногу через его бедро, или даже отвернуться к холодной стене, чувствуя, как он сопит ей в лопатки. Ей не хватало простого присутствия рядом, и это очень угнетало.

Мысли совершенно не к месту: блондинка посмотрела на желтое чайное пятно, расползающееся по её брюкам, сглотнула подступивший к горлу комок и потянулась, чтобы поставить чашку с чаем на столешницу. Горько вздохнула и коснулась тыльной стороной ладони лица, чтобы скрыть искривленные досадой губы.

— Извини, — стыдясь своей слабости, тихо произнесла она. Немного подумав, добавила: — Прости, я забыла спросить. Может, ты хочешь принять душ?

Отредактировано Ramona Thornton (2015-05-17 18:22:18)

+1

8

Не знаю, почему, но присутствие Рамоны действовало успокаивающе. Мне удалось окончательно унять дрожь, хотя, конечно, не удивлюсь, если еще долгое время я не смогу нормально спать. Но сейчас, пусть хотя бы на миг, но мне удается не думать о произошедшем. Ее приятный голос разливался по комнате, заставляя меня внутренне трепетать, а стоило лишь только заглянуть в ее голубые глаза-океаны, такие гипнотические, что тут же хотелось в них утонуть. Такие странные ощущения. Но в то же время приятные.
- Я люблю животных, - и почему мне так хотелось услышать именно этот ее ответ? - У меня тоже есть собака. Лабрадор. В детстве я правда больше любила кошек, но когда я заглянула в глаза тогда еще не своего песика, то поняла, что влюбилась. Конечно же, я не смогла пройти мимо, и так он стал жить у нас. - Снова перевожу свой взгляд на чуть успокоившегося Чакки и глажу его по макушке. Одним глазом продолжаю следить за Рамоной, за ее движениями, за тем, как она слегка прикусывает губу, хмурит брови и смотрит куда-то в сторону. От меня не ускользает и то, как она слишком сильно сжимает чашку со своим напитком. Наверно мне не стоило спрашивать Рамону об этом, но так тяжело было устоять перед этим и не спросить. Мои губы трогает едва заметная улыбка, и я поспешно делаю большой глоток обжигающего напитка.
Когда Рамона говорит о танцах сальсы под дождем, я вдруг начинаю неожиданно истерически смеяться. Конечно, всему виной пережитое потрясение, но мне бы очень не хотелось, чтобы у женщины сложилось обо мне неправильное впечатление. Рамона улыбается как-то рассеяно, а я все никак не могу успокоиться, и даже горячий шоколад не слишком помогает заглушить мой смех. И пусть шутка оказалась не совсем удачной, по крайней мере, судя по выражению лица блондинки, но это хотя бы немного помогло мне освободиться от сдерживающего меня напряжения.
- Извини, - с трудом успокаиваюсь. - Обычно я не такая. Просто накопилось... в общем, сама понимаешь. - Виновато опускаю глаза и тяжело вздыхаю. Сейчас она, конечно же, решит, что я совсем тронулась умом. Молодец, Джинджер, ничего не скажешь. Снова начинаю покусывать губы, на которых похоже до сих пор немного остались следы крови. Посильнее укутываюсь пледом, чтобы Рамону как можно меньше пугал мой растрепанный вид.
- Так ты владеешь книжным магазином? - Округляю свои глаза и улыбаюсь. Я всегда любила говорить о книгах. Порой даже не замечала течение времени, когда с кем-то обсуждала любимые произведения или просто слушала размышления других. - Здорово! Я бы хотела в нем побывать. - Слегка прикусываю нижнюю губу, чуть опустив свой взгляд вниз. Наверно не слишком хорошо навязываться, но мне вдруг резко захотелось понаблюдать за этой женщиной за работой. Да и просто походить вдоль стеллажей с книгами, разглядывая их обложки. Может даже Рамона посоветовала бы мне купить какую-нибудь книгу. Как же мне не хотелось, чтобы сегодняшняя встреча с блондинкой оказалось последней. Я хотела снова и снова смотреть в ее глаза, хотела дотронуться до нее, чтобы опять ощутить тот разряд, заставляющий мое сердце биться с удвоенной скоростью. Мне никак не удавалось перестать украдкой любоваться ею. Не понимаю, что происходит со мной, это все так ново, не то это просто такая реакция на то, что она спасла меня, не то...
Мне нравилось то, с каким упоением она рассказывала про книги. Нравились игривые искорки в уголках ее глаз, нравилась улыбка, нравился ее восторг, проскальзывающий в голосе. Несколько раз она даже чуть не проливала чай, в последний момент удерживая кружку. Правда все равно, в конце концов, она-таки разлила свой напиток. Я с трудом снова не засмеялась, наблюдая за сей картиной. Если бы не то, что произошло до нашей встречи, то этот день определенно стал бы одним из самых счастливых в моей жизни. Странно наверно так думать, но, тем не менее, это так.
Когда Рамона смотрела на пятно, расползающееся по ее брюкам, ее настроение в очередной раз изменилось. Но я никак не могла понять, почему. Еще совсем недавно она так восторженно рассказывала о книгах, а сейчас ее мысли, похоже, утекали совсем в другое русло. Этот ее горький вздох и грустная улыбка даже заставили меня заволноваться. Неужели я сказала что-то не то? Заставила вспомнить о чем-то печальном? Мне отчаянно хотелось взять ее за руку, но я с трудом смогла заставить себя этого не делать. Наверно этим самым я лишь напугаю Рамону или же еще больше расстрою.
- Не стоит, все в порядке, - пытаюсь ободряюще улыбнуться. Ведь это наверняка моя вина в изменении в ее настроении. Наверно мне вообще не стоило мешать Рамоне, нужно было лишь поблагодарить еще там, на улице и просто попросить посадить на такси, не стоило вторгаться в ее мир, в котором наверняка для меня никогда не будет места, как бы сильно мне этого не хотелось.
- Спасибо, но я и без того причиняю тебе достаточно неудобства. - Грустно улыбаюсь, убирая от себя полупустую кружку. - Думаю, я смогу дотерпеть до дома. - На самом деле мне хотелось как можно скорее избавиться от всей этой одежды и вообще больше никогда ее не видеть. Первым делом после душа, когда приеду домой, выкину ее. Не хочу, чтобы оставалось что-то, что будет напоминать мне о Джексоне. - Рамона, я... я сказала что-то не то? - Спрашиваю после некоторой паузы, глядя женщине в глаза. - Просто ты несколько раз за вечер менялась в лице. Я тебя чем-то расстроила? Прости, если так. Я не хотела.

+1

9

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » история одной встречи