внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » это был не шоппинг


это был не шоппинг

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://sh.uploads.ru/C2gYP.jpg

Участники: Lola Hunter, Sebastian Underwood
Место: Большой магазин одежды
Погодные условия: Очень жарко. И нет, с кондиционерами все в порядке.
О флештайме: Яркие лампы дневного цвета. Бесконечные ряды вешалок с разноцветными нарядами – целый лабиринт. Даже если первоначально ты собирался быстро найти новые джинсы в мужском отделе, все планы летят к чертям. Красотка мерит перед зеркалом платье для коктейля, и просто невозможно не остановиться поглазеть. Хотелось бы надеяться, что незаметно, но...

Отредактировано Sebastian Underwood (2015-06-04 05:58:20)

+2

2

внешний вид.

Кто-то скажет, что пить с самого утра - плохая идея. Кто-то скажет так и окажется чертовски прав. Кто-то скажет это мне, и я лишь равнодушно пожму плечами, всё так же обнимая бутылку.
Нет, не подумайте, я не какая-нибудь алкашка. Просто иногда настроение располагает исключительно к лежанию на кровати и разглядыванию потолка. У обычных людей. У меня всё немного иначе... Мне плохо, но шило в заднице не дает просто лежать. Мне нужно куда-то идти, бежать, что-то делать. Как-то справляться со своим состоянием. Поэтому, заправившись с самого утра виски на голодный желудок, под неодобрительные взгляды моей дорогой Исы, я покинула нашу квартиру в направлении даже мне неизвестном.
Предаваться активной депрессии хорошо вечерами и ночами. Можно сходить в клуб и танцевать, пока ноги не отвалятся. Грохот музыки вытесняет из головы мысли. Но по утрам клубы закрыты, и приходится искать какие-то другие варианты.

Говорят, что шоппинг - отличное средство справиться с депрессией. Я не могу так смело и уверенно утверждать то же самое, но почему бы не попробовать.
Торговые центры у меня, когда я одна, почему-то вызывают исключительно тоску. Даже не знаю, с чем это связано. Будний день, все нормальные люди работают, так что вокруг меня только беззаботные школьницы с подписанными стаканами из Старбакса, да почтенные дамы, которые вроде бы домохозяйки, однако их мужья зарабатывают слишком много денег, чтобы им сидеть дома и чистить картошку на кухне. За такими наблюдать, пожалуй, даже интересно. Без единой морщинки, блестящие от ботокса лбы, нитки жемчуга или чего-то более блестящего на шее, упругие (да-да, они же только что из спорт-зада) задницы с тесных юбках, платьях и брюках. Иногда попадаются экземпляры помоложе, без ботекса, но довольно часто с губами-пельменями. Одеты попроще, с претензией на модность. Короче, первые полтора часа я, еще довольно пьяная, просто наворачивала круги по торговому центру и разглядывала людей. Когда же лица стали казаться знакомыми, а вон те полосатые брюки я сегодня уже явно видела, я решила, что пора заняться делом. Тем более, ни язык, ни ноги уже не заплетаются.

Приобретение одежды - с одной стороны, сущий кошмар. Ты будешь ходить по магазину без денег и истекать слюной от огромного количества крутых вещей вокруг. Или, как я сейчас, ходить по тому же магазину с приличным количеством налички (дела на студии наконец пошли в гору), и все вещи вокруг кажутся стремными, ничего не хочется покупать.
Уже почти на выходе из ТЦ, всего лишь с одной коробкой босоножек на высоком каблуке, замечаю магазин с кучей платьев, довольно необычных, не мило-девчачьих, почти все по фигуре, и разве могу я мимо пройти?
Настроение заметно улучшается, растет количество вешалок в руке, в магазине начинает играть одна из любимых песен. Вот он, рай на земле...
Чтобы не ходить по примерочной в платье и кедах, как лохушка, решаю заодно обновить новые босоножки. И когда выхожу из-за ширмы к большому зеркалу, настроение становится еще лучше. Это я-то считала, что шопинг не лечит от депрессии? Вздор! Фигура, которой можно завидовать, узкое платье, которое обтягивает так, что не сделать глубокий вдох. Благодаря высоким каблукам, ноги выглядят длиннющими. Девушка-консультант обсыпает меня комплиментами, и на этот раз даже не врет. Разглядываю себя в зеркале, кручусь так и эдак. И хотя уже решила, что платье куплю, всё не хочу его снимать. Любуюсь собой и... похоже, платье нравится не только мне.
Замечаю в магазине, у дверей, мужчину, который внимательно меня разглядывает. Наблюдаю за ним в зеркало, и теперь уже конкретно играюсь. Кокетливо поправляю волосы, выгибаюсь, будто бы желаю рассмотреть платье, хотя что там разглядывать в тупо-черном куске ткани?

А потом мне надоедает. И пока настроение игровое, решаю подурачиться. Уверенным шагом, нарочно покачивая бедрами, направляюсь прямо к мужчине, не сводя с него лукавого взгляда. Останавливаюсь в нескольких шагах от него, всё еще разглядываю его, неприлично долго, не сводя заинтересованного взгляда, снизу вверх. - Не дадите ли вы мне совет? Как я выгляжу? Даже не знаю, покупать или нет... - улыбаюсь и медленно, красуясь, поворачиваюсь вокруг своей оси, чтобы ему было лучше видно.

+1

3

Есть много способов с пользой провести субботу. Например, сегодня я планировал просидеть полдня в пустом офисе редакции и, пользуясь одновременно рабочей обстановкой и тем, что никто не дергает, расписать планы номеров на следующий месяц. Затем пошататься до сумерек по городу, а к вечеру направиться в кино.
Но эта скромная и безупречная программа дня оказалась нарушена. Мои любимые джинсы – последнее напоминание о родной Британии - решили умереть именно в этот весенний денек, когда, казалось бы, во всей природе торжествует возрождающаяся жизнь. Изношенная джинса горизонтально прорвалась на колене, бесшумно напоминая: пора прикупить новой одежды. Я давно откладывал этот момент. Не люблю шоппинг. При возможности стараюсь обходиться секонд-хэндами, но у них есть один недостаток: одежда слишком быстро разваливается.
Я пожал плечами и повернул свой верный велосипед в сторону знакомого торгового центра, который удобно находился междумоей съемной квартирой и редакцией.
После жаркой улицы, охлажденный кондиционерами воздух окружил меня плотной свежестью американского мороженого.
Вокруг блестят витрины и зеркала, пестреют вещи, одинаково новые в своем разнообразии. Пахнет пластиком, дезинфекцией, новой одеждой, и еще поп-корном из находящегося на верхнем этаже кинотеатра. Если бы я был парфюмером, то создал бы на основе этого аромата духи «Америка».
Я прочесываю взглядом окружающее пространство в поисках знакомого джинсового цвета. Увидев его, я сворачиваю в какую-то лавочку, обхожу отдел женской одежды, но вдруг останавливаюсь.
Меня ослепила яркость всех модных журналов сразу. Их глянец сверкает в загаре длинных, гладких ног, виниловом блеске губ, блестящих голубых глазах.
Простое черное мини-платье тоже вдруг кажется очень ярким, четко вырисовываясь на фоне драпировки цвета фуксии.
Сначала я просто смотрю – вопроса о том, этично ли любоваться страницей модного журнала, просто не возникает.
Но вот девушка поворачивается перед зеркалом... Неужели она живая?
Пока не дотронешься до неправдоподобно гладкой кожи и не ощутишь ее теплоту, не почувствуешь живой запах волос, красавица в свом безукоризненном совершенстве так и будет казаться видением или последним словом техники – искусственным человеком, наконец-то шагнувшим со страниц романа «Камера обскура».
Да, я подглядываю, вот как это называется. Немного больше реализма. Откуда эти фантазии? Я что, не ожидал встретить живых людей в торговом центре? Или все дело в фантазиях об андроидах, которые заронил мне в душу старый фильм «Бегущий по лезвию бритвы»... А ее  могли бы пригласить в нем сняться, если бы только дело было тридцать лет назад. Внешность у нее просто совершенная -  нечеловечески ровная кожа, длинные ноги, тонкая талия.
Она поворачивает голову, и наши взгляды встречаются.
Спрятаться я никуда не подумал – вуайерский опыт мой невелик, стаж кинозрителя куда больше.
Все неудачи, которые постигли меня с девушками на американской земле, воскресают в памяти и встают стеклянной стеною между нами. Может быть, стекло небьющееся – смотри, но не трогай. А может, вот-вот полетит в меня витринно-зеркальными осколками.
И сейчас нам предстоит это узнать. Она направилась ко мне походкой от бедра, на своих шестидюймовых каблуках.
Остановилась напротив.
Выждала эффектную паузу – и плавно, будто в танце, повернулась, показываясь со всех сторон. Нигде ни одного изъяна. И предостерегающий ритм «Смотри, но не трогай!» звучит еще назойливее, с каждым ударом сердца.
- Как выглядите? Просто совершенство!..
Я заинтересованно заглядываю девушке за спину.
Хм, а что там случилось с  молнией?
Молния заканчивается где-то на уровне лопаток. Я, вообще-то, даже не вижу где – она частично скрыта шелковистыми, каштановыми волосами. Разошлась молния или нет – юной моднице это трудно понять самостоятельно.
Рядом болтается продавщица, которая, конечно, может помочь... Но я-то ближе.

Отредактировано Sebastian Underwood (2015-05-23 16:57:04)

+1

4

Шаг в сторону, смотреть всё так же в глаза и не отводить взгляда. Похоже на игру в гляделки, только азарта чуть больше. Кто отведет взгляд первым? Точно не я. Ладонь ложится на шею, скользит вниз, по груди, ребрам, очерчивает силуэт талии и останавливается на бедре. Я знаю, что ты смотришь. Смотри, следи за моей рукой.
Он красивый. Высокий, видно, что занимается спортом. Взрослый, на руке приличные часы. Но деньги меня не волнуют. Гораздо интереснее он сам, действительно привлекательный. Как нас угораздило встретиться? Как ты нашел меня? Как удачно...
Когда мной любуются, мне кажется, я становлюсь сильнее. Раскованнее, соблазнительнее, красивее. На меня нужно смотреть, нужно даже глазеть и пожирать глазами. Не останаливайся...
- Ох, правда? Вы можете посмотреть? Но не здесь, пойдемте! - беру его ладонь, ласково пробегая пальцами по коже от запястья к пальцам, веду собой, не выпуская руки. Продавщица смотрит неодобрительно, но для меня её ценность уже позабыта. - Это мой друг. Нам нужно обсудить, как смотрится платье, - бросаю непринужденно, даже не смотря в сторону девушки. Всё моё внимание сосредоточено теперь на игре, правила которой мне так нравятся. В игре только два человека. Я и он. Все остальные - лишняя, ненужная массовка.

За ширмой пять кабинок, одна из них моя, на вешалке висят вещи. В будний день магазин полупустой, мы остаемся одни. Отпускаю его руку, как только заходим за ширму и скрываемся от посторонних глаз. Интересно, тут есть камеры?
Останавливаюсь у входа в свою кабинку, но штору не задергиваю. Жду, наблюдая за тем, что происходит за моей спиной в зеркало. Платье действительно хорошо смотрится на мне, но я бы не сказала, что от вида можно сойти с ума или что-то в этом роде. Может быть, я просто в его вкусе? Может быть, меня кадрят, а я так легко ведусь?
Мужчина догоняет, подходит ближе, и я чуть наклоняюсь, убирая волосы со спины на плечо. Оголяю шею, в этом платье ткань не скрывает плечи, и изгиб тонкой шеи выглядит очень маняще. Даже я вижу это. Значит, видит и он. Хочешь дотронуться?
- Вы поможете мне? И-и-и... Оно, может, и красивое, но меня очень смущает ткань, - голос низкий, бархатный, выходит само собой. Должно быть, атмосфера между нами способствует...
Нахожу его руку, позволяю себе командовать. Мужская ладонь ложится на тонкую талию, руковожу ей, провожу ниже, очерчиваю собственный силуэт. Кожа от прикосновений зажигается даже сквозь ткань. От чего-то учащается дыхание...

+1

5

Девушка встретила мой взгляд и чуть прищурилась.
Она смотрит на меня! И я тоже не отрываю от нее глаз. Теперь, когда она повернулась к свету, хорошо видно, что глаза у нее голубые. Она не отворачивается - похоже, ситуация не смущает ее. Самооценка высокая и адекватная!
Длиннопалая рука ласкает изгибы совершенного тела, как будто еще более настойчиво привлекая к ним мое внимание, которое и так уже настолько приковано к ней, что я забыл, где нахожусь.
Ее взгляд задерживается на долю секунды, я пытаюсь проследить за ним... И вижу у себя на запястье что? Что это такое? Часы от Картье? Э, спасибо, дорогая судьба... Я только надеюсь, что не надел чужие часы в раздевалке чисто по рассеянности, при эпизодическом посещении в спортзале. У меня вообще-то сложные отношения с часами, только до сих пор я был склонен их терять, а не находить. Наверно, во вселенной есть справедливость. Я даже перестал комплексовать по поводу дыры на коленке – подумаешь, вполне приличное место для дыры в штанах. Но тут от мелких и почти незаметных сверхъестественных явлений, таких как вдруг появившийся на моей левой конечности символ статуса, меня отвлекает нечто куда более волнующее.
Девушка берет меня за руку - неожиданно нежно, как будто мы уже давно знакомы, и только сейчас вдруг об этом вспомнили. Необыкновенное ощущение! Ее ладонь прохладная, а пальцы довольно цепкие.
- Ну да. Конечно, друг, - ошарашенно подтверждаю я.
Как маленькая неприятная шаровая молния, в голове у меня промелькнула мысль, не приняла ли она меня за гея, который любит болтаться по магазинам одежды. Но нет, это вряд ли. За время пребывания в Америке я так оголодал по девушкам, что это уже, кажется, написано у меня на лбу крупными буквами. Такая уж проблема, что я бисексуал, но с девушками у меня хронически не складывается. Они слишком тонкие и сложные создания, а я - не то что грубый, но прямолинейный.
Девушка бросает на меня взгляд искоса и хитро улыбается. За эти несколько шагов до примерочной кабинке я получил уникальную возможность полюбоваться на нее в дюжине ракурсов - за нами наблюдают зеркала. Они в нее влюблены, это точно, потому что показывают мне самые соблазнительные уголки - тронутые золотистым загаром щиколотки, упруго круглящиеся икры, нежную подмышку, когда она небрежным жестом собирает на затылке волосы.
Она такая хрупкая, что страшно неловко к ней прикоснуться... Но вроде бы, она не против прикосновений!
Теперья так близко к этой авантюристке, что могу почувствовать запах ее волос. Она очень юная... - замечаю я, чувствуя непрошеный отголосок родительского инстинкта, который, вообще-то, в моей жизни остался невостребованным.
Может быть, возраст – как раз решение этой загадки. Подростки склонны к экспериментам, иногда безумным, иногда плохо кончающимся. Но это ее безумство - не то, что заставляет сердце упасть от страха. Скорее, оно щекочет нервы, как шампанское.
Как в танце, я кладу руку ей на талию. Кажется, ее можно обхватить двумя ладонями. Где грань между танцем и чем-то большим? В кабинке как раз хватает место для того, чтобы ощутить сквозь строгую черную ткань жар ее тела.
- ...Смущает ткань? Правда?
В этом платье, значит, смущает не длина и не вырез, а ткань. Как это мило!
- Кажется, синтетика, - предполагаю я, хотя, проводя ладонями, обращаю внимание вовсе не на качество текстиля. - А какая ткань тебе больше нравится?
Если нас подслушивает продавщица, то ничего подозрительного не услышит... пока.

Отредактировано Sebastian Underwood (2015-06-02 07:01:11)

+1

6

Я нетерпелива и очень внимательна. Зеркало прямо передо мной позволяет не оглядываться назад, стоять и смотреть прямо перед собой, но в то же время ловить каждое движение мужчины, и каждое, даже малейшее, изменение на его лице. Я не слишком часто интересуюсь чувствами и эмоциями других людей, невнимательная и неосторожная, я всё же могу сделать над собой усилие, когда действительно этого хочу. И прямо сейчас я не свожу с него взгляда, смотрю действительно внимательно, толком не моргая. А он в ответ смотрит на меня, и мне хочется сравнить себя с энергетическим вампиром, потому что с каждой секундой я чувствую себя всё лучше и лучше. Интересно, это странно? То, как сильно мне нравится ловить заинтересованные взгляды. Они не смущают меня, не надоедают, и кажется, что я всю жизнь могла бы прожить вот так, под прицелом восхищенного взгляда. А может, даже и не одного? Причина, по которой мне так нравилось работать у Софи в модельном агентстве. Может быть, еще одна причина, почему мне так нравится моя нынешняя работа. Там, правда, взгляды несколько иного рода, но...
Чуть склоняю голову на бок, когда он решает поговорить со мной о ткани. Вопрос вводит меня в некоторый ступор: ткань - лишь предлог для того, чтобы его ладони касались моего тела. Весьма удачный предлог, как мне кажется. Я даже не сильно жертвовала логикой...
На самом деле, в платье на самом деле меня смущало лишь одно - цена. И это был вечный камень преткновения, как обычной студентке, с не слишком заурядной работой, обеспечить себя действительно красивыми, дорогими нарядами. Отсутствие достаточного количества денег, впрочем, ничуть не мешало мне ходить по магазинам, примеряя одно платье за другим. Если понравится действительно сильно, можно купить, сходить в нём вечером куда-то, а на следующий день принести назад и сказать, что не подошло или передумала. Сегодня я точно так же не собиралась ничего покупать, но на крючке покоились еще две вешалки с нетронутыми платьями.
Вопрос про ткань оставляю без ответа, но решаю напомнить мужчине про молнию, о которой он, кажется, напрочь забыл.
- Так что там с молнией, вы говорили? И не могли бы расстегнуть, я решила, что это платье мне не нравится. Примерю другое... - дожидаюсь, пока рука мужчины не ляжет на молнию и не потянет вниз. Затем делаю шаг вперед, и, совершенно не смущаясь, стягиваю рукава, при этом придерживая платье ладонью у груди. В какой-то момент взору мужчины представляется абсолютно голая спина, а я радуюсь тому, как низко посажена молния. Опасно низко, так, что приспусти я немного ткань, и взору покажется ложбинка между ягодицами. И именно в этот момент я вдруг резко меняю манеру поведения. Разворачиваюсь и, одно рукой всё еще придерживая платье от окончательного падения, второй упираюсь мужчине в грудь, выталкивая его из кабинки.
- Мне правда нужна ваша помощь, от консультантов не дождаться нормальных советов. Вы же не уйдете, правда? - смотрю на него доверительно, будто он и правда тот единственный, кто может мне помочь. А затем задергиваю штору, правда не проявляю должного старания, и между белоснежной стеной кабинки и серой шторкой остается несколько сантиметров свободного пространства.

Мой следующий выбор - ярко-красное платье, чем-то похожее на черное, но из более плотной ткани и без рукавов, застегивающееся на шее, и с округлым вырезом на спине. Такое тугое, что, как только застегну молнию, наверняка станет сложнее дышать. Переодеваясь, особо не тороплюсь, надеясь, что мой новый знакомый успеет заскучать без меня там, за ширмой. С застежкой на шее справляюсь самостоятельно, и снова стопорюсь на молнии. Как будто такие платья специально придумали для того, чтобы облачаться в них с помощью кого-то. Ну... тем лучше.
Отдергиваю шторку, вновь приглашая незнакомца внутрь, и снова подставляю ему спину, на этот раз для того, чтобы он застегнул платье. Мне хочется от него каких-то действий, реакции, чего-то большего, чем разговоров про ткань. Именно поэтому, когда он подходит ближе, я чуть выгибаюсь и делаю шаг назад, попой упираясь мужчине прямо в пах. Переступаю с ноги на ногу, нарочно создавая трение между тканью джинсов и тканью платья. Именно в этот момент слышу шаги и почти даже дергаюсь в сторону, ширмы, стремясь задернуть её до конца и спрятаться от людей, которые могут нас прервать.

+1

7

Она снимает платье, вот так просто и почти прилично, умудрившись не показать мне ничего, кроме гладкой худенькой спины. Но расстояние – отсутствие расстояния... Я прижимаюсь губами к обнажившейся горячей лопатке. Я не успеваю попробовать ее на вкус, как девушка поворачивается, словно смерч, наверное, оцарапав свою нежную кожу щетиной, и выталкивает меня наружу, а чего я еще ожидал?
Я хватаю воздух ртом, и слегка прихожу в себя. А то совсем потерял голову, с последними мозгами вместе.
Но...
- Вы же не уйдете, правда?
Мы встречаемся взглядами, через щель незадернутой шторы. В которую она демонстрирует мне  продолжение переодевания, так же бестрепетно, как средневековые дамы, которые показывались обнаженными своим рыцарям, будучи уверенными, что те ни на шаг не преступят законы куртуазности.
Шагнув обратно в кабинку, я сначала обхватываю талию обеими ладонями, убеждаясь в ее хрупкости, и заставляя сойтись два края молнии. Потом медленно-медленно тяну вверх язычок. Конструкция платье и впрямь наводит на мысли о давних исторических временах – наверное, шнуровка корсета была менее коварной.
- Выдохни. Молодец.
Я поднимаю голову. В зеркале у меня глаза, как у зверя, попавшего в капкан. И символика эта, увы, не по Фрейду. Горячий гладкий капканчик этой нимфы всего в нескольких сантиметрах от меня, но он надежно защищен не столько этим коротким платьем, сколько тонкой, едва задернутой занавеской примерочной кабины, которую в любой момент могут рвануть снаружи.
Но я-то отлично чувствую трение. Дразнящее, уверенное.
В глазах темнеет, я чувствую, как загораются щеки. Я склоняю голову и прижимаюсь губами к коже под ухом, под небрежно перекинутыми на другое плечо прядями длинных волос. И, окутанный их запахом пополам с какими-то модными духами, я двигаюсь вниз, целуя шею, пока меня  не останавливает хитрая перемычка из ткани.
Узкие джинсы – это в данных условиях, конечно, лучше, чем спортивные штаны... Но все равно, чертовски неудобно. И прикрыться особо нечем. У настоящего эксгибициониста должен быть строгий классический плащ. Я бы сейчас оценил удобство... Мораль отсюда: в Калифорнии эксгибиционизм можно приравнять к экстремальным видам спорта.
Девушка не может понять такие проблемы просто по определению, у нее их, разумеется, никогда не возникало. Женское возбуждение - это тайна, которая никому в глаза не бросается.

Вот что столько раз останавливало мое сближение с женщиной в самый неожиданный момент, как вдруг встающая передо мной прозрачная стена. Полная невозможность эмпатии – нельзя понять до конца, что женщина ощущает, да и чувствует ли вообще.  Когда ты теряешь голову, она сохраняет способность здраво мыслить. И именно она становится хозяйкой положения, хоть, казалось бы, физическая сила на стороне мужчины. Поединок, противоборство сил и возможностей... насколько это совместимо с любовью? В античной мифологии Венера дарила своей благосклонностью бога войны.
Ну блин. Доигрались, неужели я боюсь женщин - вдруг открываю я абсолютно неуместные в настоящий момент психологические глубины.

Я пытаюсь поймать ее взгляд. Что у нее на уме? В теплой тесноте кабинки запах не только духов, но и алкоголя.
Я осторожно кладу на ее прохладные плечи свои шершавые, всегда обветренные ладони.
Я смотрю на нее в зеркале внимательно, но уже более трезво.
Воображение работает, даже когда кровь, казалось бы, давно отлила от мозга в другое место. Интересно, где в организме находится воображение?
Может, она своевольная дочка богатых родителей, этакая принцесса, которая росла в тепличных условиях, с мужчинами близко не общалась, и думает, что они железные, только выкрашены сверху телесной краской?
А сейчас она решила сбежать и гуляет по городу, как Одри Хэпберн в фильме «Римские каникулы»? Фигурой она, кстати, похожа на Одри.

В ее взгляде любопытство и самая чуточка потерянности.

«Ты слишком много думаешь, Себастьян» - так говорил мне кто-то, кто стерся из моей памяти.
«Ничто не слишком!» - был девиз у человека, который у меня в памяти и до сих пор чересчур присутсвует.

- В примерочной кабинке?  Серьезно? – спрашиваю я тем участливым тоном, которым пользуются американцы, чтобы мягко урезонить подростка.
Потерянный ребенок, которому в свободной Америке никто не может запретить купить с утра бутылку вина – а хоть бы еще, для дополнения впечатления, и упаковку таблеток и микстуру от кашля. И всему миру глубоко насрать на то, что ребенок с утра не завтракал.  Если тебе по цифре в паспорте исполнилось восемнадцать – все, до свидания, ты взрослый. Никому не интересен твой психологический возраст.
Что-то, увиденное или почудившееся в ее взгляде – как раз то, что способно разбудить во мне родительские чувства. Хотя, видит бог, для таких чувств никаких оснований не существует в природе - я всегда предохранялся, с кем бы и в каком бы состоянии ни занимался сексом.
Судьба сталкивает меня иногда с такими детьми, выглядывающими мельком из взрослых, циничных глаз. Вдруг выкидывающими что-то необъяснимое.
Секс для них – это слишком просто. Это просто дорожка к чему-то, что нужнее – может быть, заботе. Может, вниманию в любых его проявлениях. Может быть, просто к признанию, как попытка получить уважение, которое вообще-то каждому человеку изначально принадлежит по праву. И не привыкнув получать его просто так, они готовы построить умнейшие схемы его завоевания.
Попытка заставить считаться с тобой.
Да как не считаться с той, которая еще одним движением бедер может довести тебя в общественном месте до оргазма и сопутствующего приступа стыда. Или издать возмущенное восклицание и довести дело до общения с полицией.
От нее много, очень много сейчас зависит.
Это не просто секс, это власть. Власть – то, чего я никогда не понимал. И люди, что стремятся к ней, влекут меня, как загадка, ведь загадки – это самая притягательная штука на свете.

- В другом месте, - шепчу я ей на ухо, застыв прямо на грани. – Давай где-нибудь еще. Ты не пожалеешь.

Отредактировано Sebastian Underwood (2015-06-15 22:07:50)

+1

8

Прикрываю глаза, растягивая губы в довольной улыбке. Мне нравится ощущать его ладони на своем теле, такие большие, по сравнению с моими. С моим небольшим ростом и достаточно хрупким телосложением, кажется, что нужно потерять всего пару килограмм веса, и он сможет обхватить мою талию руками полностью. Нравится ощущать горячие дыхание на коже, и склонять голову, подставляя под поцелуи новые участки кожи. Я привыкла считать одежду чем-то сродни препятствия. Такая раздражающая, назойливая помеха, которая приходится устранять каждый раз, как хочешь заняться сексом. Но прямо сейчас одежда не вызывает у меня раздражения. Даже наоборот, с ней раз в пять интереснее, чем без неё. Придает ощущение недосказанности, остроты, натягивает нервные окончания и испытывает терпение. Особенно в тот момент, когда поцелуи внезапно прекращаются, потому что губы натыкаются на препятствие в виде ткани.
Всё еще улыбаюсь, но приоткрываю глаза, уже откровенно наслаждаясь его голодным взглядом. У меня не слишком большой выбор действий в таком положении, но всё же я могу протянуть руку, касаясь пальцами грубой джинсовой ткани. Провожу по бедру, снизу вверх, до момента, пока не коснусь его футболки.

Продавщица проходит мимо, кажется нас не засекли. Я внимательно следила за ширмой, готовая к тому, что сейчас её откинут в сторону, и на нас обрушится гнев бабы в костюмчике. Но постукивание каблучков становится тише, и я успокаиваюсь. Вновь перевожу взгляд на мужчину, но выражение его лица, взгляд, успели кардинально измениться. Он более спокойный и трезвый, внимательный и даже изучающий. Я что-то сделала не так? Такая резкая смена настроения мне непонятна и...
Эй! Мне послышалось, или он начал разговаривать со мной со снисхождением, словно я какой-то ребенок? Нет, в смысле, я тот еще ребенок, не отрицаю, но вот от посторонних людей я такой херни слышать не хочу. В моем взгляде моментально появляется колкость, чуть щурюсь, не сводя взгляда с мужчины и ожидая его дальнейших действий. Чем вызвана столь резкая перемена? И чем это ему, блин, раздевался не угодила?
Я бы удивилась, если бы он вдруг дал по тормозам и отвалил, словно это и не он вовсе целовал меня несколько минут назад. Но к чему тогда этот странный тон? Не могу удержаться, закатываю глаза и усмехаюсь, когда он предлагает сменить дислокацию. Да, действительно, отвалить прямо сейчас с его стороны было бы странно и глупо.

- Расстегни, - указываю на молнию в очередной раз, и больше не произношу ни слова. Мне любопытно. "Где-нибудь еще" - это где? В смысле... Примерочная кабинка считается весьма интересным местом для секса, прелюдий и прочего. Типа риск спалиться усиливает возбуждение. Если почитать всякие женские журналы, то можно вообще примерочную кабинку считать классикой для тех, кому хочется чего-то необычного. Но мой новый знакомый, похоже, не из таких?
Освобождаюсь от платья, даже не утруждая себя выгнать мужчину из кабинки. Немного тесно, но я маленькая, так что справляюсь. Словно забыла о его существовании, вешаю платье на вешалку, одно, второе. Натягиваю короткие джинсовые шорты, футболку, приглаживаю руками волосы. Мне внезапно расхотелось совершать покупки. Да и пойти мне в этих платьях пока некуда. Обычно у меня прокатывает схема, когда берешь платье, одеваешь его на вечер, а на следующий день возвращаешь в магазин, сообщая, что оно не подошло. Но это нужно делать сразу же...
Беру вешалки и уверенным шагом возвращаюсь обратно в зал. - Мне ничего не подошло. Странная ткань. От неё кожа начинает чесаться, - да, я прицепилась к ткани. И да, зачем-то вру. Наверное для того, чтобы посмотреть, как возмущена консультант. Еще бы. Я перед этим полчаса её мурыжила, а теперь даже ничего не купила.

И только теперь разворачиваюсь к мужчине и улыбаюсь ему:
- Ну что? Куда? - вот так вот просто, с человеком, у которого я даже имя до сих пор не спросила, я согласна куда-то ехать. Кто-то скажет, что это чересчур легкомысленно. Спорить не стану.

+1

9

- Расстегни.
Осторожно. Как бы ни дрожали руки – дело чести не ущипнуть молнией узкую полудетскую спину с выступающими позвонками. И не заклинить эту чертову застежку, которая самонадеянно пыталась исполнить обязанности шнуровки корсета.
Я было уже шагнул назад, чтобы выйти из кабинки, но нимфетка – вот оно, это слово, которое вертелось на кончике языка, и Набоков, будь он на моем месте, точно бы согласился – просто стала деловито переодеваться.
И я застыл, пытаясь занимать в кабинке как можно меньше места, и сосредоточенно глазея. Если бы у меня в голове был жесткий диск, я бы записал на него этот видеоролик, уж будьте уверены – как она уверенно стягивает через голову узкое платье, отпечатавшее на коже следы жестких швов. Какие у нее трусики. Как она, хулигански виляя бедрами, влезает шорты, оставаясь на секунду топлесс. Без всякого стеснения скользит по зеркалу голубым безразличным взглядом. И в том же спокойном темпе скрывает свою наготу хлопковой футболкой. Ага, значит,  в повседневной жизни она не так уж любит всю эту синтетику...

Мужчины с Марса, женщины с Венеры, - как утверждал автор популярной в свое время околопсихологической книжки. А подростки.... откуда они?  С Меркурия? Из параллельной вселенной, которая еще не совсем совпала с нашей? Беспощадные завоеватели современности, они отличаются безжалостностным отношением ко всему живому, будь то они сами или окружающие, и ненасытной тягой к экспериментам. Язык их выразителен, но непонятен; да они и сами себя не понимают не всегда. Не то чтобы это упрощало дело. Держу пари, что этой юной американке явно неизвестно, что такое временный вид на жительство, и почему его счастливым обладателям не надо вступать в близкие контакты с полицией. И чем закуток за занавеской не место для яростного петтинга.

Выйдя из  примерочной походкой королевы,  она отказывается от платьев... А зря я протормозил, не предложил ей купить парочку.
- Спасибо, - говорю я продавщице. – В другой раз что-нибудь подберем.

Эта девушка, что сейчас смотрит сквозь меня, уйдя то ли в свои мысли, то ли в расчеты - та ли самая,  которая только что откинулась назад, прислоняясь ко мне всем телом? Она из чужой страны, а теперь, по моим домыслам, еще и с чужой планеты – никогда не знаешь, что у этих созданий на уме! «Живешь в своем придуманном мире!» - эхом отдается в моей памяти упрек из далекого прошлого. Иногда мне кажется, что жизненный опыт – как подушка безопасности, которая делает все удары менее болезненными, но при том приглушает восприятие настоящего момента, пропуская его через цветные стеклышки прошлых впечатлений.
И я пытаюсь вернуться из научной фантастики в самую что ни на есть прагматичную американскую реальность.
Мы как раз вышли из многострадального бутика и зависли на распутье, в широком, светлом коридоре торгового центра.

- Ко мне, к тебе или в отель, – перечисляю я варианты, словно только такого ее вопроса и ждал. – Если ко мне, подвезу на велосипеде, тут недалеко. Меня, кстати, зовут Себастьян.
Лучше познакомиться с девушкой, на случай если она согласится прокатиться на твоей раме. «I want to ride my bicycle, I want to ride my bike…»  - начинает крутиться у меня в голове песня... Вот интересно, опознала бы ее юная дева, или Queen - группа слишком устаревшая.
А тебя?

+1

10

Я всегда подозревала, что такая жизнь не доведет меня до добра. Такие легкомысленные, глупые повадки. Познакомиться с человеком совершенно случайно, а затем, не удосужившись даже узнать его имя, быть готовой ехать за ним куда-то, или везде самой. Когда-нибудь мне это аукнется, я уверена. Когда-нибудь... Очень хотелось надеяться, что не сегодня.
Я не собираюсь придаваться долгим, замудренным размышлениям о том, кто я такая и кто такой мой новый знакомый. Потому что мне, наверное, всё равно. Ничего такого ведь не происходит, так? Это не я разглядываю его так внимательно, словно желая отмечатать воспоминания в памяти на вечно. Это он.

- К тебе, - отвечаю, не задумываясь. Не люблю отели, они заставляют меня думать о шлюхах. Не люблю приводить кого-то себе, и на это довольно много причин. Не живу не одна, Иса против, да и это, в конце концов, опасно. Если я соберусь привезти мужчину к себе, это значит, что он может обо мне что-то узнать. Может выследить или встретиться снова, если ему этого захочется. Мне же больше нравилось самой решать, встретимся или нет. Впрочем, чаще всего, встречаться мне больше не хотелось.
Несколько удивленно вскидываю брови и почему-то решаю, что велосипед - это что-то вроде метафоры. В смысле, ну где вы видели взрослого, красивого, статного мужчину, разъезжающим на велосипеде? Почему-то я была глубоко убеждена в том, что такие мужчины должны ездить исключительно на автомобилях. Да велосипеды - это, блин, даже немножко кощунство.
Молчу и насмешливо его разглядываю. Что, правда? Интересно, как меня зовут?
- Лола, - пожимаю плечами и, если честно, ожидаю комментариев по поводу имени. Обычно люди удивляются, когда слышат его. А потом решают сами для себя, что оно мне подходит. Я это, впрочем, знаю и сама. Поэтому я именно Лола, а не, к примеру, Кьяра или Леонора. И даже не Нора. Дурацкое сокращение, как будто не человек, а собака.

Если честно, у меня чуть челюсть не отвалилась, когда я все-таки увидела велосипед. - Чувак, серьезно? - спрашиваю ошарашенно, невольно вворачивая в речь совершенно не эротичное и неподходящее "чувак". Ни в коем случае не хочу его обидеть, не сужу по людям по их материальному положению, но это правда очень странно и очень внезапно. - А автомобиль - это не достаточно оригинально, да? Нет, ну правда, почему велосипед?
Не помню, когда последний раз каталась на чем-то подобном. Экзотика, самая настоящая. Нет, люди, конечно, ездят на велосипедах, но делают это в парке, к примеру, для поддержания своей физической формы. А не используют его как самое настоящее средство для передвижения.
- Я просто хочу уточнить, на всякий случай, чтобы опять не впасть в крайнюю степень удивления. А везешь ты меня куда? В квартиру? В дом? Или мне стоит ожидать какую-нибудь палатку или хижину? - хихикаю и очень надеюсь на то, что он не воспримет мои слова слишком близко к сердцу. Да, есть у меня такой грешок. Бываю слишком резкой и не особо задумываюсь о том, что говорю.
- Только не обижайся, ладно? - делаю к нему шаг и ласково провожу пальцами по коже от шеи к плечу, пальцами подцепляю ворот футболки я тяну на себя. - Хочу уже прокатиться на твоей раме, - хмыкаю и могу звучать действительно пошло и двусмысленно, когда захочу.

+1

11

- Спасибо за доверие.
По-моему, ко мне – лучший вариант. Я живу в своей квартире с февраля, и за это время в ней накопились воспоминания о странных и незавершенных эротических встречах. Однако, я не Синя борода, все участники событий живы, и призраки незнакомой рыжей девушки или светловолосой соседки,  уже сменившей квартиру, не будут нас тревожить. 

- Красивое имя, Лола.
И у меня всплывает в памяти Набоков – он пишет как раз такие тексты, которые запоминаются гуманитариям, как молитва, и не могут не вспомниться при таком форс-мажоре как знакомство с едва совершеннолетней, обольстительной девушкой.
«Она была  Ло,  просто Ло,  по утрам,  ростом в пять футов (без двух вершков и в одном носке).  Она была Лола в длинных  штанах.
Она была Долли в школе. Она была Долорес на пунктире бланков. Но в моих объятьях она была всегда: Лолита».

- Велосипед – это не выпендреж, а средство передвижения. Автомобиль у меня был, я его купил сразу после приезда. Но я его разбил, и с тех пор никак не соберусь пересдать на права. Это была очень красивая машина, и я не могу ее ничем заменить. Красная «Альфа Ромео Джульетта» шестьдесят второго года.
Вообще-то, незаменимость моего покойного автомобиля - не единственная причина, по которой я выбрал велосипею. Меня просветили, что, по законодательству США, если я второй раз так же нарушу правила дорожного движения, то с моим видом на жительство вылечу из страны. И я решил не искушать судьбу. Пока я езжу на велосипеде, самое большее, что со мной может случиться – меня кто-нибудь собьет в здешнем оживленном движении.

От ее предположений меня разбирает смех. Вот, значит, как европейская привычка ездить  по городу на велосипеде смотрится в Америке.
- Да нет, не в палатку. Я люблю простую жизнь, но кэмпинг не слишком уважаю. У меня просто съемная квартира, не слишком далеко отсюда. Живописный квартал, вот увидишь.

Лола игриво тянет меня за ворот – я быстро наклоняюсь к ней и чмокаю в лобик, придержав ладонью ее прохладную руку выше локтя. Ее настрой меня чрезвычайно воодушевляет. Надеюсь только, что справлюсь с поставленной задачей - возить девушек на раме мне давно не доводилось. И в самых переносных смыслах, к сожалению, тоже.

- Проблем не будет, Лола. Ты легкая. Видишь, рама у меня прямая, так что ты не будешь съезжать.
Велосипед у меня старой модели, хотя, конечно, не настолько винтажный, как моя покойная машина.
Велосипед велит нам приспособиться друг к другу – и пожалуй, требовательнее, чем секс. С кровати-то не грозит рухнуть на асфальт в любой момент, как только потеряешь равновесие.
Лола, спортивная девушка, живо  примостилась на раме, как ласточка на проводе, и слегка откинулась мне на грудь.
- У тебя ноги длинные... – озабоченно отмечаю я, пустившись в путь. - Нет, не поджимай их так резко! Но и не особо вытягивай. И болтать ногами  тоже не надо! Туфля слетит, кому-нибудь прямо в ветровое стекло.
На этот раз, хоть я еду медленно и слегка по синусоиде, уличное движение мне не страшно. Машины сбрасывают скорость, чтобы вволю полюбоваться такими ногами. Я благословляю месяцы каждодневных тренировок и начинаю понимать, почему в Нью-Йорке велорикши дерут такие деньги с туристов.

- Уф! Приехали! Можешь убедиться, что я живу не в хижине, и душ у меня работает.
Лола, в отличие от меня, не успела запариться – но может быть, обливалась холодным потом, когда колесо особенно резко вильнет.

Дом, в котором я поселился на съемной квартире еще в феврале, подтверждает мою любовь к всяческому старью. Это трехэтажный кирпичный дом, построенный еще в эпоху Великой Депрессии. С 1930х он, может, видел косметический ремонт, но не часто. Краска со стен облезает, на лестнице витает неистребимый запах травы – жильцы не из самых благополучных групп населения, но они люди в целом мирные. Я привычно подхватываю велосипед, чтобы втащить его вверх по лестнице и поставить в квартире у входной двери.

- Добро пожаловать.

+1

12

Неопределенно передергиваю плечами, потому что не стала бы называть это доверием. Хотя, наверное, в какой-то мере оно им и являлось... Заявиться к незнакомому мужчине домой. А вдруг он маньяк? Хотя, с другой стороны, для маньяка он уж больно какой-то робкий и вежливый. Хотя бы потому, что я сама первая подошла к нему, он-то просто глядел. Да и... вряд ли он решит делать со мной дома что-нибудь такое, чего я бы не ожидала и не хотела сама. Так что, все-таки, да, вряд ли это можно было назвать доверием. Скорее даже наоборот, это было его отсутствие. Вдруг понравлюсь и с чего-то решит, что у всего этого может быть продолжение?
- Красивое имя, Себастьян, - вторю ему и улыбаюсь, наверное, даже не дразнюсь. С трудом понимаю, что может быть красивого в именах. Их нельзя увидеть, нельзя пощупать. Даже просто надпись имени - не то. Не умею я видеть красоту в подобных вещах. И потому каждый раз так бесконечно забавно слушать комплименты, например, имени. Что происходит в голове человека в такой момент? Желание угодить или порадовать? Или все-таки искреннее восхищение набором букв, который, по какой-то причине, кажется приятным или красивым?

В голову закрадываются смутные подозрения. Мне кажется, что то напряжение, какое появилось у нас там, в примерочной кабинке, куда-то делось. И еще как будто кажется, что он особенно остро ощущает разницу в возрасте, которая, без всяких сомнений, весьма приличная. Однако меня, если честно, это совсем не волнует. Пусть думает, что хочет, и пусть считает, как ему нравится. И всё же, потом можно было бы подразнить его сказав, что мне, на самом деле, еще нет восемнадцати... В Нью-Йорке у меня была знакомая, которая этим себе зарабатывала на одежду и украшения. Никто не понимал, откуда у неё деньги, но мне она почему-то призналась. И это было... как минимум, забавно. Мне же нет дела до денег, а нравится сам процесс. И эти удивленные, иногда даже испуганные лица. Эх...
Смеюсь, когда он дает ценные указания по поводу того, как мне лучше двигать моими же ногами. Однако слушаюсь его, потому что не очень хочется свалится и ободрать кожу об асфальта. Учитывая то, как много на мне одежды, падение может оказаться крайне болезненным. А мне, к тому же, нужно поддерживать тело в хорошем состоянии. Я, блин, им зарабатываю. Никто не захочет дрочить на девушку, у которой пол задницы разодрано до крови. Ну, разве что, какие-нибудь извращенцы...

Захожу в подъезд и снова не могу удержаться от смеха. Останавливаюсь и машу ладошкой в воздухе, у лица. Словно желая подогнать к носу воздуха и услышать запах получше. - Мило, - произношу почти без ноток сарказма в голове, когда взгляд скользит по лестнице, стенам, то и дело цепляется за ошметки краски и кучки пыли, от штукатурки, видимо. С которой уже давно что-то не так...
Однако, удивить плохим состоянием жилья меня вполне сложно. - Откуда ты приехал, Себастьян? - интересуюсь, почему-то делая акцент на имени. Растягиваю его, почти мурлыкаю, и смакую в собственном рту. Спрашиваю просто потому, что не большая фанатка тишины, и всё равно мы пока поднимаемся по лестнице.

- Итак... - произношу уже, когда мы находимся в квартире. Скучающим взглядом окидываю комнату, а точнее, ту часть, которую можно рассмотреть, находясь у двери. Мне не очень интересно. Я же сюда не ради квартиры притащилась, да?
- На чем мы там остановились? - в конце концов, останавливаю свой взгляд на мужчине и уже перестаю интересоваться чем-то еще. Напряжение действительно куда-то делось, однако мне кажется, что вернуть его будет не сложно.
Довольно резко перехожу от слов к делу. Еще не сделала даже пары шагов вглубь квартиры, а уже довольно проворно стягиваю с себя футболку, оставаясь в одних шортах. Если быть уж совсем откровенными, я - не фанатка нижнего белья тоже. Особенно верхней его части. Ладонями упираюсь ему в грудь, толкаю, чтобы он отступил назад, к стенке, к которой можно было бы его прижать. Весьма резво сокращаю расстояние между телами, тянусь к нему, прижимаюсь всем телом и жадно целую. Руки проворно забираются ему под футболку, царапают живот и гладят по груди. А затем, спустя буквально пару мгновений, уже тяну предмет одежды куда-то наверх, желая освободить Себастьяна от него. Он немного вспотел за то время, что вы ехали, но тебя это совершенно не смущает.

+1

13

К вопросу об имени:

The Kinks – Lola (1970)
https://www.youtube.com/watch?v=LemG0cvc4oU

В голове у меня начинает вертеться песня из моего любимого старья. Группа с названием, как нельзя лучше подходящим к данному случаю – The Kinks – пела о Лоле, совсем другой Лоле, но мелодия была весьма привязчива: Lola. Lo lo lo loloola…
- Откуда приехал сюда? - Повторяю я ее вкрадчивый вопрос, который прозвучал неожиданно, настолько наше знакомство в остальном не вписывалось в привычные рамки. - Из Лондона. А вообще-то я из Белфаста, Лола, - подробно отвечаю я, заглядываясь на  полосы солнца, которые скользят по шее и ключицам, когда она проходит мимо лестничного окна. Скудный наряд Лолы помят и слегка перекручен от одевания-раздевания в кабинке и родео на велосипеде, которое было суровым испытанием для чувства равновесия.
Наверное, все-таки не мой акцент заинтересовал Лолу, а дом, который сильно отличается от жилья американца верхнего среднего класса, и разве что для студентов подходит. Где я подцепил это равнодушие ко всему, что можно купить за деньги и тягу к такой неосязаемой вещи как впечатления? Очень, очень далеко. Победителей не судят, я вышел из магазина с Лолой, загадочной и незнакомой, а не с прозаическими новыми штанами. Любой может мне позавидовать. Так я думаю сейчас, заглядевшись на ее  совершенство – гладкий лоб, за которым безумные мысли хаотически мешаются с практичными в совершенно незнакомой мне последовательности. Цепкий и в то же время рассеянный взгляд голубых глаз, не задерживающийся на деталях довольно тесной квартирки, в которой кажется еще жарче от выкрашенных в темно-желтую краску стен.
“Why she walked like a woman and talked like a man?” - пелось в песенке про другую Лолу, даже не хочу вспоминать, почему. Лола, эта Лола, говорит прямо и хорошо знает, чего хочет. Глаза ее искрятся, как бесчисленные капли фонтана - желанно-прохладного, такого, который так и манит искупаться прямо на городской площади, и пускай в результате будет холодно, мокро и очень, очень неловко.
- Мы остановились на велосипеде.
На велосипеде нелегко сохранять эрекцию, даже если, разгоряченный, везешь в объятьях девушку-подростка, только что повозившись с ней в замкнутом, но публичном пространстве. Все эти светофоры, переходы, педали и руль... Дорожное движение помогает отвлечься от сексуальных мыслей даже действеннее, чем мысленный счет в обратном порядке, с помощью которого многие  побеждают сексуальную поспешность (практика, которая мне с моими отсутствующими математическими способностями вообще не подходит).
То жадное и несмелое, что началось у нас в примерочной кабинке, перерастает в полноценную makeout session прямо в углу моего холла/прихожей/гостиной/кухни.
Мы оба разгорячены калифорнийским солнцем, в южных городах все страсти на поверхности, можно обойтись без прелюдий в виде чашки горячего кофе, расстегивания многослойных одежек.... И так очень жарко.
Лола срывает свою майку, не дожидаясь помощи с раздеванием, и решительно толкает меня к стене, мы жадно тянемся друг к другу за поцелуем - Лола поднимает голову, я нахожу ее губы, нежные, влажные, она любит кусаться и не боится пускать в ход коготки, я подхватываю ее маленькую задницу через шорты, прижимаю Лолу к себе, нащупываю кончиками пальцев кожу бедра под кромкой ткани.
У нее решительный настрой, острые ногти и чувство момента, который пропитан солнцем и нетерпением. Краткого момента - Лола любит свободу движений, и из слишком тесных объятий вырывается -  мои ладони скользят по ее шелковой спине, я коротко зарываюсь лицом в пахнущие шампунем волосы, целую в висок, где золотятся тонкие персиковые волоски. Мне хочется выискивать уголки кожи, которые не целуют обычно, это делает случайное мимолетное, а какое же еще, знакомство, более тесным. Более близким для меня, чем для девушки, мне кажется, что от таких моментов я получаю больше, чем другая сторона. В нашем общем молчании мы, как заговорщики. Никаких лишних признаний, от добра добра не ищут! К такому моменту, как сейчас, я обычно ищу ключ вербально, долго и чаще всего безрезультатно. Так что же искушать судьбу, если этот момент наступил сам. Лола рванула мою футболку, я торопливо стянул ее через голову и сбросил на пол. Я прижимаю ее прохладную грудь, которая ложится в ладони как раз так, что затвердевшие соски утыкаются в линии судьбы. Трогая ее так, я смотрю на Лолу - в этом чувствуется риск, как будто потрогать себя она может позволить, а  взгляд в глаза - излишняя вольность. Глаза слепит солнце. Молния на джинсах чуть не плавится.
- Пойдем? - я киваю на спальню.
И подхватываю Лолу на руки, она очень маленькая, и это кажется естественным - носить ее вот так.

Отредактировано Sebastian Underwood (2015-09-01 16:39:44)

+2

14

Себастьян был не прав. Акцент, в действительности, волновал меня гораздо сильнее, чем то, как выглядела его квартира. Люди, они вообще мне вообще всего казались намного интереснее, чем то, что их окружало. Окружение было чем-то вроде недостающих кусочков мозаики, но зачем они нужны, если еще в человеке не всё собрано? В данный конкретный момент я была увлечена Себастьяном, и теперь, когда вокруг не было больше людей и прочих отвлекающих элементов, когда только стены и мебель, можно было сосредоточиться на нём окончательно. И на звуках его голоса, с этим специфическим акцентом, который так нравился многим людям. Нравился и тебе.
- Еще один ирландец... Вас как-то слишком много развелось, - протягиваю с некоторым разочарованием в голосе, хотя оно скорее показушное, чем настоящее. Может быть, всё пытаюсь дразниться, потому что... ну в самом деле, какое мне дело, сколько ирландцев у нас в городе, и почему их вокруг меня, конкретно меня, так дохера.

Как только мои губы находят его, всё вокруг тот час же перестает иметь значение. Ухмыляюсь сквозь этот поцелуй, горячий и влажный, в котором мы словно боремся и мне, конечно же, хочется его перебороть. Себастьян сильный, намного сильнее меня и есть что-то невероятно возбуждающее в том, как он прижимает меня к себе. Продолжаю тянуться к нему, обхватываю шею руками, ладони скользят по плечам, по гладкой коже спины, затем к шее, забираясь и ероша короткие волосы. Мне хочется трогать его, прикасаться, и может даже показаться, будто я боюсь пропустить руками хотя бы миллиметр его тела.
Его футболка действительно сильно меня раздражает, и когда он избавляется от неё, когда наши голые, разгоряченные тела прижимаются друг к другу, потихоньку сносит крышу. Если вдуматься, в мире довольно много вещей, которые меня не прельщают или наводят скуку. Ничего не имею против кровати, однако не считаю её чем-то обязательным для занятия сексом. Если приспичит, можно вполне устроиться прямо на полу. Или у стенки. Или вон на том комоде было бы просто замечательно. А еще можно не дойти до спальни и расположиться на диване, главное чтобы он не был кожаным, а значит холодным и скользким.
- Ага, - хмыкаю, когда земля окончательно, в последнем из возможных смыслов, уходит из под ног. Спальня, так спальня. Только скорее, ладно? Водится за мной такой грешок... Нетерпеливость. Особенно если приезжаешь к мужчине домой, из какого-то места, тратя время на дорогу, подъемы по лестнице, совершенно необязательное знакомство.

Оказываюсь на кровати и тот час же выбираюсь из под Себастьяна, в очередной раз толкаю в грудь руками, чтобы он лег на спину, а я могла забраться на него сверху. Так - лучше всего, и честное слово, нет ничего лучше, чем быть сверху. Божественный вид и контроль над ситуацией.
Теперь мне уже мешают его джинсы, но прежде чем заняться ими, вновь припадаю к его губам, целую всё так же требовательно, сосредотачиваясь на ощущениях, понимаю, что от возбуждения начинает сбиваться дыхание. Выгибаюсь и двигаюсь, нарочно трусь задницей о его пах.
С трудом отрываюсь от его губ, но лишь за тем, чтобы наконец избавиться от остатков одежды на нас. В очередной раз замечаю на себе взгляд Себастьяна... тот самый, из-за которого всё у нас и началось. И Боже, как я люблю, когда мною любуются. Преображаюсь на глазах, из девочки-подростка превращаюсь в соблазнительную девушку, с мягкими, плавными движениями, с изгибами, от которых не хочется отрывать взгляд. Греюсь в его взгляде, наслаждаюсь им и как будто готова пойти на всё, что угодно, лишь бы он продолжал смотреть. Спускаюсь чуть ниже, собираясь уже снять с Себастьяна джинсы, но в последний момент передумываю. Мне жутко нетерпится раздеться окончательно и ему, наверное, нетерпится тоже. Но чем дольше ожидание, тем интереснее, нет? Ловлю его ладони, чтобы затем поместить себе на грудь, совсем ненадолго, потянуть их ниже, руководить его руками, чтобы он ладонями очертил мой тонкий силуэт. Прекрасно знаю, что красивая и соблазнительная. Прекрасно знаю, что ему нравится наша разница в размерах, наверняка так же сильно, как мне. Хочу, чтобы он прочувствовал её сильнее, чтобы залюбовался, восхитился градкостью кожи и тем, какой я маленькой и хрупкой кажусь в его руках.
Оставляю его руки для того, чтобы всё так же медленно, дразняще расстегнуть ширинку своих шорт. Мне едва хватает терпения для того, чтобы проделывать все медленно, стаскивать с себя их, чуть покачивая бедрами, соблазнительно выгибаясь, оголяя с каждым мгновением всё больше и больше кожи. Кусаю губы, чтобы не сорваться, не свожу с него взгляда. Смотри-смотри!
Когда шорты вместе с бельем приземляются на пол, рядом с кроватью, терпение наконец лопается. Наклоняюсь и мастерски быстро справляюсь с ремнем на джинсах, с ширинкой, стягиваю с него джинсы, трусы, отбрасываю в сторону. С недавних пор я полностью перешла на противозачаточные, так что даже не думаю переживать по поводу презерватива или его отсутствия. Опускаюсь на мужчину медленно и осторожно, даю себе пару секунд на то, чтобы привыкнуть к нему, затем начинаю двигаться. Пока еще очень медленно, словно продолжаю свои попытки раздразнить его, а чтобы как-то отвлечься, не перейти на более быстрый темп, наклоняюсь за поцелуем.

+2

15

Лола прекрасно знает, чего хочет. Она прямо таки гипнотизирует своей целеустремленностью. Что возбуждает больше – ее требовательные поцелуи, или требовательный взгляд?
В ее голубых глазах горит одержимость, чем-то знакомая, и у меня сносит крышу. Глаза цвета синего пламени, в котором горит буквально все. Я не могу оторвать от них взгляд, хоть они заставляют меня щуриться, они заставляют меня потерять голову.
Цвет ее глаз? Хищность улыбки? Что возвращает меня в то время, когда я мог забыть обо всем?
Главные предпосылки для счастья – хорошее здоровье и хреновая память – которая отвечает за новизну ощущений. За то, что впечатления молодости давно расплылись, но въелись в сознание, как в кожу въедается старая татуировка, которую бы сейчас не выколол ни за что. Заметьте, синяя.
Я в измененном состоянии сознания.
Лола сдергивает с меня остатки одежды с решительностью пьяного матроса. А остальное она делает плавно, плавно, в своем ритме довольно возбужденной, не выпускающей из виду собственное удовольствие молодой женщины. В мучительно медленном ритме, полностью контролируя ситуацию, пока я, в непривычной позе, сверху вниз смотрю на наездницу.
Встречались мне люди, которые любили быть сверху, но они предпочитали делать это не  в физическом плане, а в психологическом. Моя самая постоянная подружка любила заниматься любовью в одной только позе, по принципу «работает? Вот и не трогай», ей было удобно на левом боку, чтобы правая рука была свободна, это можно понять, да интеллектуалы Нью-Йорка, где она проживает, вообще самые понимающие люди на свете.
Лола в позе наездницы – может, ей понравилось на велосипеде, наверняка ей нравится держать в руках поводья, держать в руках все козыри, уж столько-то я о ней узнал, о безрассудной, и сообразительной, и ловкой, и очень молодой Лоле.
Что разделяет нас до финала, пять тысяч десятых долей секунды, или тягучая неведомая единица, которой считают время разумные улитки на Венере? Гладкие и фиолетовые, как тьма под моими веками. Из какой-то соседней квартиры доносится ритмичная музыка, похожая на регги: "Пять тысяч..."
Пять тысяч тактов, пять тысяч языка жестов, языка движений, бессчетных признаков жизни, которые уложатся в сколько минут? В целую вечность, которая отделяет нас от момента пресыщения, момента - или безразличия, когда мы отяжелеем от размышлений, уж не лишний ли это был опыт, или невесомости, когда мы не будем помнить, от чего освободились, и даже о сигаретах не вспомним, хоть пачка и валяется где-то на столе, где-то в прошлой жизни. Как повезет. Сколько любовных свиданий, столько и расставаний, и никак не заглянешь вперед, пока любовь еще вот она, пока видишь все в ее свете. Это не романтизм, а физиология. Если хотите знать, это несдержанность. Вместе с ленью. Только любовь подвигает меня на то, чтобы потрахаться, потребность в сексе как таковая ничего не значит, а я так жаден до смысла. Пусть даже совершенно чуждого, странного и непонятного, но вдруг объединившего нас, вдруг наполнившего наши действия. Крайне поспешные и хаотические, но вдруг единственно возможные.
И я неожиданно возвращаюсь на землю.
Меня ожидаемо клонит в сон, но вдруг сердце дергается, как проволока системы сигнализации, и начинает отбивать сигнал S.O.S.
Я еще не знаю, почему, но ощущение, что я попал, все предваряет, глаза распахиваются, как у мадагаскарскго лемура, и вместо сонного «Спасибо», мои губы произносят слова:
- У меня есть новая справка об отсутствии ЗППП. От февраля.
Я подорвался сдать анализ псле того, как бросил пить. Кое-какие лакуны в памяти так и остались незаполненными, и я проверился, просто чтобы успокоить душу. Вдруг - сегодня очень много вдруг - я понимаю, а) что моя справка только что утратила свою новизну, б) что заболевания, передающиеся половым путем, это не самая большая из моих потенциальных проблем.
А как я презирал тех чуваков, у которых мозга не хватает вытащить из тумбочки презерватив и натянуть на себя! Отец мой, кстати, был как раз из таких, и это практически все, что я про него знаю. Как я мысленно над ними издевался, никогда не забывая пополнить свой запас маленьких резиновых друзей.
Добро пожаловать в их ряды! В ряды безответственных гондонов. Каково это изнутри, придумывать дебильные оправдания? Ну? Время пошло! «Она меня околдовала!» Да ты сегодня в ударе, паренек.
Однако, я что-то слишком задумался, под теплой и дышщей, отдыхающей у меня на груди Лолы, которая тоже, наверное, задумалась о своем.
Omni animal poist coitum triste est” - вспоминается мне латинский афоризм, который так и не пригодился в университете на сдаче экзамена. Да я в то время и не понимал его глубокий смысл. "Всякое животное после соития грустно".
Не помню, как это будет по-латыни, но... Исповедь облегчает душу.
Я вздыхаю полной грудью, и Лолу покачивает, как на волнах.
- Ты первая девушка, с которой я переспал без презерватива! – признаюсь я. Не поверит ведь ни фига, звучит уж очень по-дурацки.
И вообще первая девушка в Сакраменто...
...Которая мне дала, имею я в виду, но затрудняюсь сформулировать. Это не очень вежливо звучит. Почему-то. Мне кажется. Хотя и правда.
Это прямо фейерверк откровенности. И мне, честно, есть что праздновать. Отличный секс – это праздник, даже если я потерял на радостях голову. С такой девушкой – поди-ка не потеряй.

+1

16

Разумеется, я знаю, чего хочу. На кой черт мне ехать непонятно куда, непонятно с кем, если я не знаю, чего хочу. Да и... Что там знать? Подумаешь. От красивых, привлекательных мужчин обычно хочется только одного, и даже кто-то менее уверенный в себе, на моем месте, научился бы уже осознавать эти самые желания, как-то их контролировать.
Мне бы стоило научиться побольше думать, когда я оказываюсь в подобных ситуациях. Но, каюсь, мозг отключался, конечно, не полностью, но частично. Обрубало те части, которые отвечали за ответственность, осторожность, самосохранение. Когда-нибудь оно мне аукнется, но так приятно считать, что не сегодня. А если не сегодня, то чего зря волноваться? Когда аукнется, тогда и...
Это стоит того. Не всегда, но довольно часто стоит. Чтобы срываться с места, забивать на планы, рисковать нарваться на какого-нибудь маньяка. Результат, ощущение, самочувствие, всё в конечном итоге оправдывает риски и усилия. Казалось бы, за несколько лет поблядушничесва можно было бы и устать, испытывать от происходящего исключительно скуку, но... нет, слава Богу, ничего такого. И я ловлю кайф от его рук на своем теле, от поцелуев и тихих стонов. От его движения и своего, и даже когда движения становится резкими, порывистыми, становится не до поцелуев и ласк, потому что вот оно, близится, всё равно какая-то часть сознания наслаждается происходящим. Это не физическое удовлетворение, скорее моральное. Наверное, я устроена странным образом...

После секса, обычно, мой интерес к мужчине резко угасает. На смену кокетству приходит безразличие, желание отдалиться. Даю себе на отдых буквально несколько минут, ровно столько, сколько самой захочется. Прикрыв глаза и всё еще тяжело дыша, медленно перехожу из состояния вожделения к безразличию, и даже могу осознать, насколько далеко зашел процесс по тому, как сильно хочется подняться и отлечь подальше. Пара минут, чтобы собраться с мыслями. Затем натянуть одежду и упорхнуть в неизвестном направлении. И так каждый раз, снова и снова. Пока не надоест. Интересно, когда же?
Мои глаза распахиваются точно так же широко, как у него, когда он озвучивает свою первую реплику. Чуть приподнимаюсь, недоуменно разглядывая его. Честное слово, что мне только не говорили после секса. Но такого - никогда.
- А я не скажу, есть ли у меня справка или нет. Придется тебе проходить всё заново, - блаженно улыбаюсь, перекатываясь на спину и потягиваясь. Если он об этом заговорил, значит ему это, скорее всего важно. Значит он будет переживать, и мне доставляет какое-то садистское удовольствие подогреть эти переживания, вместо того, чтобы парой емких фраз свести их на нет. У меня тоже есть справка. Заставляют проходить регулярно, работа обязывает, актрисы и актеры должны быть чистенькими и здоровыми. Но я ему об этом, конечно, говорить, не буду.
- Ты никуда только не переезжай отсюда, ладно? Если у нас будет ребенок, я буду знать, куда идти, - о регулярном приеме противозачаточных ему, пожалуй, знать тоже не обязательно. В подобных ситуациях мужчины склонны считать, что они пользуются женщинами. Не зря же появилось это "поматросил и бросил". Меня это так злит и задевает, каждый гребаный раз, что пытаюсь отыграться. Даже если у мужчины ничего такого в голове и не было. В конце концов, не выдерживаю и даже тихо смеюсь, потому что это и правда забавно. Справка у него есть. Милота. Мне, наверное, стоит думать об этом чаще, да? Стоит, да, стоит...

Дальше - новые признания, заставляющие меня широко улыбнуться. Теперь уже перекатываюсь на живот, беззаботно болтая в воздухе ножками. - Ну-у-у... Если ты в Сакраменто давно, то поздравляю. На человека, который давно не трахался, ты не очень похож, - разумеется, мне и в голову не приходит, что кроме девушек можно спать еще, например, с мужчинами. Нет, в смысле, я об этом знаю, конечно, но прямо сейчас как-то забываю об этом, и вообще Себастьян мне кажется строго гетеросексуальным мужчиной. Не знаю, почему так. И не очень хочу задумываться, если честно.
- Я пойду, пожалуй, - время, которое я сама для себя выделила, закончилось. Хватит валяться, это можно сделать и дома, в родной постели. Поднимаюсь на ноги, оглядываюсь в поиске своей одежды. Она раскидана в весьма хаотичном порядке, например, его джинсы каким-то образом вперемешку с моими шортами. А футболка... Футболки вообще не видно. Кажется, я сняла её где-то около двери?
- Приятно было познакомиться, Себастьян, - и да, я считаю, что это вполне себе нормальная реплика, чтобы закончить ею это внезапное, но весьма интересное знакомство.

+2

17

Жарко - жарко буквально везде в этом городе, а особенно в этом доме без кондиционеров. Здесь вам не Ирландия, где находишь друг друга в тумане и спасаешься в объятьях от ветра (ветер в голове не считается). Вот и Лола отползла, как только мы перевели дыхание.  Я непритязательно обнял край одеяла. С потолка все еще осыпались розовые лепестки, или это я на минутку задремал.

Не время было спать спокойно! Слова Лолы указали на то, что мозг у меня отключился раньше, гораздо раньше. Но от факта не отопрешься – полное отсутствие резинки, о которой оба мы в суматохе забыли. Я всякое соображение потерял. На девушку смотрю, как на ангела. Физическая прелесть и чистота заставили меня обожествить это создание, полностью забыв о ее человеческой природе!

- «Проходить всё»? Да господи, Лола, сейчас ведь не девятнадцатый век. Нужен всего один паршивый анонимный анализ крови. Честно, это не сложно.
Что-то в Лолиной терминологии подсказывает мне, что он не в теме. Но она взрослый человек – во всяком случае, то, чем мы сейчас занимались, показали бы на экране только совершеннолетним зрителям – и не мне ее учить осторожности. Поздно! Уже поздно. Мой взгляд скользит по окну с незадернутыми занавесками. Уважаемые свидетели и господа присяжные заседатели! Вину свою я признаю полностью.

Но предполагаемая беременность?! Девушке ведь лучше знать, опасный у нее день или не опасный, а она этого не исключает! Хорошо еще, что Лола говорит об этом спокойно, а не устраивает истерику. Тогда и мне тоже нет причин, правда же? Фрэнсис Скотт Фицджеральд, великий американский писатель, как-то ведь вырастил дочь. И это при том, что он был не бывший алкоголик, как я, а самый что ни на есть актуальный. Что случилось потом с его дочуркой  Скотти? Как сложилась ее биография? Надо будет погуглить.

- Я как-то спросил маму, - стал отвечать я в пространство. – «Почему ты тогда аборт не сделала? Ты ведь феминистка!» А она мне: «Но я же и ирландская националистка. А католицизм глубоко укоренен в ирландской культуре». Я появился на свет благодаря предрассудкам.
Я это к чему – если решишь рожать, Лола, я помогу. То есть не с процессом, боже сохрани, а с последствиями... Я не перееду еще месяца три, ты думаешь, этого хватит?

Даже если ты – раздолбай, который не часто думает головой, все равно ты можешь вести себя порядочно. Отвечать за свои поступки – это маленькое удовольствие для совести, которое доступно каждому.

Я встаю, завернувшись в простыню, как поддельный древний римлянин, прислоняюсь к косяку, и смотрю глазами, в которых вся скорбь ирландского народа плюс еще немного лично моей экзистенциальной предрешенности.

Небрежные слова, которые я слышу, невероятны, как пение соловья. Только, слушая птичку, не можешь представить себе, как в ней помещается такой фонтан чистой музыки, а с девушкой... Девушки обычно не прощаются и не уходят первыми! Если верить Джонни, а он ведь профессор психологии, девушки склонны быть чертовски навязчивыми, и  от них потом не отделаешься. Хотя возможно, с Джонни так себя вели все. И я в том числе. Понадобилось сменить материк, чтобы перелистнуть эту страницу. Но и этого было мало, чтобы вступить в тесные сексуальные отношения с обычной, рядовой личностью без сюрпризов. Нет, такого за мной не водится.

Я лезу в карман пиджака визитную карточку.
- Ты звони, - говорю, - если что. Лола.

С лестничной площадки доносится так и не разгаданная песня семидесятых: “Lola! Lo-lo-lo-lo-Lola! Why she walked like a woman and talked like a man?” Why indeed. Что бы там Kinks ни имели в виду.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » это был не шоппинг