Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Как бездарно пролетает время, когда не летаешь!


Как бездарно пролетает время, когда не летаешь!

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[ava]http://joxi.ru/Dr8nbyOs5Mvz26.jpg[/ava]
http://joxi.ru/gmvekv9SR10dra.jpg

Один умный преподаватель когда-то сказал "диспетчер - это та красная ниточка, что соединяет сотни людей в воздухе с землей". И учил он, это преподаватель, своих учеников будучи такой ниточкой не рваться.

Участники: Gertrude Auer, Arthur A.Webster

Отредактировано Gertrude Auer (2015-05-16 14:39:03)

+1

2

зависнув между небом и землей,
осознаешь тщету и бренность всего мира.


Высоту четыреста по давлению семьсот сорок занял. - негромко сказал в микрофон командир экипажа — Разрешите третий разворот.
Третий разрешаю, - ответил в динамике голос диспетчера, и командир улыбнулся, услышав мягкие женские нотки по ту сторону бортовой связи. Женщина в диспетчерской службе - явление редкое, настолько, что среди пилотов то и дело проносится сдавленный смешок, они переглядываются между собой, отмечая, что кто бы что не говорил, а женщины ничего не понимают в их деле. Но голос диспетчера оказался куда приятнее, он четко и ясно сообщал необходимые команды, и уже через десять минут после взлета, ироничный смех в кабине пилота погас. Самолет шел низко над полями и рощами. Пассажиры с ленивым любопытством смотрели на землю, то встающую дыбом, то косо сползающую вниз. Ажурные лопасти медленно и чутко поворачивались - так поворачивается лицо слепого на слышный ему одному звук. А на экране локатора самолет был всего лишь светлой точкой, крохотной звездочкой в созвездии других таких же. Прохаживался по кругу светящийся радиус, внимательно смотрел на экран бортовой диспетчер, сидя за спиной второго пилоты и спокойно помешивая сахар в пластмассовом стакане.
Мы на курсе, на глиссаде, - сказал штурман командиру. И земля подтвердила: — Высота четыреста, удаление восемь километров. Полоса свободна.
В любом современном лайнере - будь то «Boeing 747-8», «Comac C919», «Airbus A350» или огромный «Airbus A380» - кабины невелики, даже тесноваты. Наверно, размер кабины продиктован конструктивными соображениями, но со стороны кажется, что в этом есть и другой, более глубокий смысл. Члены экипажа почти касаются друг друга плечами и потому быстрее понимают друг друга, точнее взаимодействуют - как соприкасающиеся друг с другом шестеренки одного механизма. Но они не механизм! Они живой мозг, который одухотворяет, подчиняет своей воле летучую громаду металла… Руки Артура Уэбстера двигали штурвал вперед и на себя, одновременно поворачивая его то влево, то вправо, чтобы парировать порывы ветра, удержать самолет на оси полосы. Пролетая над крупными населенными пунктами, необходимо снижать высоту - так твердить техника безопасности, не давай пилотам возможности расслабиться хотя бы на минуту. Безостановочной суетой, непрерывной и многообразной деятельностью любой аэропорт, напоминает муравейник: в беспорядочном на первый взгляд движении не вдруг угадываешь железную, раз и навсегда установленную, никем не нарушаемую систему. С разной скоростью и в разных направлениях перемещаются по своим незыблемым маршрутам самолеты, ползут самоходные трапы, движутся автобусы, электрокары, пестрые пикапчики иностранных авиакомпаний. А между ними снуют люди: летчики, бортпроводницы, техники, полицейские... Система, изученная за долгие годы службы во всех тонкостях и мельчайших подробностях. Вновь набрав высоту, самолет стремительнее заскользил в спокойном вечернем небе. Через просветы между облаками виднелись внизу морщинистые горные кряжи. Командир на секунду перевел взгляд в сторону, присмотрелся к лучам уходящего за горизонт солнца. Еще немного и розоватый свет перед узким лобовым обзором померкнет, и придется ориентироваться только на приборы. Но было в этом мгновении что-то удивительное. Тридцатый дальнемагистральный полет, а он по-прежнему следит за движением солнца за бортом, каждый раз удивляясь разнообразию красок на стремительно угасающем небе. На табло загорелась красная точка - через сто метров воздушная яма. Уэбстер сжал штурвал крепче и потянул на себя, самолет слабо вздрогнул, качнулся в сторону и вновь вернулся на исходное положение. За его спиной послышался едва ощутимый голос стюардессы, призывающей людей к спокойствию, а через секунду кабину наполнил тонкий свист.
Что за черт? - обратился он ко второму пилоту по внутренней связи - Проверьте.
Один из бортинженеров молча отставил в сторону стакан с кофе, вошел в первый салон и стал торопливо скатывать ковровую дорожку в проходе между креслами. Пассажиры понемногу замолкли, с удивлением и тревогой глядя, как высокий мужчина в синей форме вскрыл первый люк - ближний к кабине - и спустился под пол, в багажное помещение. Фонариком он осветил зеленые с черными кольцами трубы - тяги рулевой. Осторожно потянул в одну сторону, в другую. Тяги руля поворота ходили легко, а руля высоты почти не двигались. По СПУ - самолетному переговорному устройству - бортинженер доложил командиру:
Тяги руля высоты почти не ходят… Внешних повреждений нет. Перехожу в следующий отсек.
Оклахома, центр, - вышел на связь командир. — Я - восемьдесят пять четыреста шестьдесят восемь. Перелетел государственную границу штата, пройду траверз Пенсильвании в двадцать три десять.
В кабину вошла встревоженная Рейчел, стюардесса первого класса, удивительно привлекательная женщина с ясными зелеными глазами и на редкость приятным голосом, который теперь зазвучал с ощутимым волнением.
Что такое? - спросил диспетчер, на секунду оторвав взгляд от мониторов.
Во втором салоне какой-то свист. И температура понизилась.
Штурман поднялся с кресла: — Я пойду посмотрю. Разрешите? - Командир кивнул. Внутри него появилось странное ощущение, кровь болезненно запульсировала в висках в ожидании чего-то неизведанного и опасного. Заложив руки в карманы, Джек Стивенс стоял в хвостовой части самолета и смотрел вверх, на потолок салона. В одном месте обивка разодрана, и в эту дыру со свистом уходил воздух. Бортинженер рванул обивку, раздвинул поролоновый теплый слой и увидел трещину в дюралевой обшивке самолета. Трещину шириной в два пальца. В нее медленно уползал, втягивался поролон теплоизоляции. Джек был человеком храбрым до отчаянности, но это зрелище заставило его измениться в лице и невольно отступить на шаг. Когда он, осмотрев хвостовую часть, возвращался назад, пассажиры уже не переговаривались между собой. Бортпроводницы раздали пледы, помогали укутать детей, которые ощутили внезапно нарастающий холод. Стивенс прошел в кабину и быстро, едва выговаривая слова от волнения, доложил ситуацию командиру.
Снижаюсь до трех тысяч, - стараясь не дать волю волнению, сообщал командир диспетчеру аэропорта в Астории - самолет разгерметизирован… в обшивке, в хвостовой части, обнаружена трещина. Размеры уточняем. - а затем, выключив внешнюю связь, обратился уже к команде  — С такими повреждениями мы далеко не улетим. А сесть без руля высоты не можем… Поэтому предлагаю: прорубить гермошпангоут, выйти в хвостовой отсек и проникнуть в канал воздухозаборника. Через него добраться до трещины и попробовать вернуть на место поврежденную обшивку. Это должно приостановить развитие трещины… Задача рискованная, но, считаю, выполнимая.
Уэбстер говорил громко, сухими четкими формулировками - будто сдавал экзамен нелюбимому преподавателю. На лбу выступил холодный пот, а руки еще сильнее сжали штурвал в приближении серьезной опасности.

Отредактировано Arthur A.Webster (2015-05-16 14:15:16)

+1

3

[AVA]http://joxi.ru/Dr8nbyOs5Mvz26.jpg[/AVA]
Аэропорт, известный в народе, как Оклахома-сити, был закрыт уже почти полгода. Аэропорт был в ужасном состоянии после разрушительного торнадо и до сих пор приводился в порядок. Вернее, власти поступили очень мудро, когда решили, что построить разрушенный аэропорт заново будет более правильным решением, нежели пытаться восстановить старый, что был построен еще во времена Второй Мировой Войны. Однако, закрытый аэропорт означал, что десятки тысяч людей, что до этого потратили лучшие годы жизни на работу в этом аэропорту, останутся без работы. Так и случилось. Терминал закрыт, полосы и рулежные дорожки в плачевном состоянии. Все потому, что эти огромные территории и многомиллиардное оборудование обслуживало от силы два десятка человек. Оклахома-сити сейчас был призраком, который держали только, как запасной аэродром.
Однако, не смотря на такое упадочное состояние, "организм" работал слажено. На вышке всегда имелся наблюдатель, состояние одной из полос проверялось каждый час или полчаса при плохой погоде, а освещение и огни световых систем проверялись два-три раза в день. Аэропорт ждал, когда же все-таки он пригодится.
Сегодня на вышке дежурила Гертруда. Молодая девушка, что не так давно получила лицензию диспетчера.
В ее секторы было не более четырех самолетов одновременно. Но такое случалось редко. Рак на горе свистел чаще.
Гертруда лежала на диванчике, что был расположен в двух метрах от рабочего места. Печально, но именно на этом диванчике она провела процентов эдак девяносто всего времени своей работы. Она читала какую-то газету, что датировалась прошлым месяцем. Кроссворды на последних страницах уже были разгаданы, анекдоты перечитаны по нескольку раз, а вот до криминальных новостей она добралась только сегодня - не любила этот раздел.
На вышке раздался тихий звонок телефона. Тихий, чтобы не перебивать голос диспетчера, если он вдруг в тот момент диктует инструкции в радиоэфир.
- Оклахома-Роджерс Международный, Подход. Слушаю, - произносит Гертруда спокойным голосом, быстро подбежав к трубке.
- Оклахома-центр, рейс "восемь пять четыре шесть восемь" совершает экстренное снижение. Расчетная точка входа в вашу зону WAYMN, эшелон 100, - сказала диспетчер центра. Вообще как-то не вовремя, но Гертруда ничего не могла сказать, кроме:
- Вас поняла, информацию приняла.
Но не успевает Гертруда произнести эту фразу, как в трубке слышны инструкции Центра:
- Восемь пять четыре шесть восемь, снижайтесь на эшелон 100. Достигнув эшелона 110, свяжитесь с Подходом Роджерс на частоте один-два-четыре восемь-пять-четыре, - в трубке слышалось, как говорила диспетчер центра и как ей командир судна. Слышно было очень плохо: шум был плохим знаком.
- Информация принята, - повторила Гертруда обязательную фразу и дождалась, когда диспетчер Центра положит трубку, как было прописано в правилах.
Она придвинула стул к рабочему столу, зажгла свет над столом, надела наушники и выключила громкоговоритель. Монитор радара был до этого в спящем режиме - местные инструкции для экономии энергии и средств, что тратились на содержание аэропорта-призрака. Волноваться было пока что рано - проблемный борт еще не вышел на связь. Пытаться угадать, что с какими дальнейшими намерениями они вообще прилетят было, наверное, глупо, но все же. Гертруда вызвала наземные службы и попросила включить огни полосы 17-правой. Эта полоса в сейчас находилась в лучшем состоянии, чем четыре других. Оборудованию нужно было минуты три, чтобы разогреться и начать работать по полной. Техник, что сидел на первом этаже здания вышки засуетился.
Чего можно ожидать от проблем с дисгерметизацией? Ну, посадки, это ведь логично? В учебниках пишут, что чаще всего при таких проблемах практически все пассажиры будут травмированы и в аэропорт следует вызвать немало машин скорой помощи и пожарные машины, если таковых нету в аэропорту. А таковых не было - тоже в целях экономии.
Герда уменьшила картинку на радаре, и убрала фильтр самолетов. Теперь она могла видеть, что творится в воздушном пространстве над всем штатом Оклахома выше сотого эшелона. Проблемный рейс был уже близко к ее сектору. Она навострила уши и стала ждать, когда уже выйдут к ней на связь. Дождалась.
- Восемь пять четыре шесть восемь, Оклахома-Рождерс, вижу ваше местоположение. Сообщите ваш эшелон, - она приготовила ручку и бумагу, чтобы записывать всю информацию, что ее интересует. - Сообщите дальнейший план действий, - просит она спокойным и хладнокровным голосом. Последнее, что сейчас нужно пилотам - это слышать волнение диспетчера. Это может вызвать лишнюю панику. Хотя... Черт побери, разве пилот сейчас не запаникует, когда услышит женский голос в наушниках? Стереотипы, что женщине не место в авиации крепко въелись в мозги мужчин и они отказываются признавать, что женщины даже больше подходят этой профессии. Хотя, диспетчер центра, что контролировала этот рейс тоже была женщиной. О да, за небом Америки все чаще следили женские глаза, вот только почему все думали, что это плохо? Уровень услуг при этом только улучшался и аварий становилось меньше. Странные мужчины.

0

4

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Как бездарно пролетает время, когда не летаешь!