Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » осталось лишь далекое эхо, и мы с тобой, как два отголоска.


осталось лишь далекое эхо, и мы с тобой, как два отголоска.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://savepic.su/5691717.png
Arthur A.Webster, Polly Hayes
Сакраменто. США.              зима 2013 года
частная клиника «Health»
..........................................
Я искал тебя повсюду, но не встретил и следа. Часто слышал долгие рассказы о тебе, ещё совсем неизвестной, но уже такой близкой девушке. Подходил к окну, через которое впервые увидел твой силуэт, и подолгу всматривался в падающие с неба снежинки. Казалось, ещё вчера ты, распахнув руки как крылья, ловила их влажными губами. А потом исчезла без следа. Может быть, всё это лишь приснилось мне, а ты - порождение болезненного воображения?

+1

2


отправь меня в такой уголок, где меня не должно быть...
и там мы переждём.

Моя жизнь похожа на бесконечную черту случайных событий. Я куда-то спешу, пытаюсь догнать время, а оно ускользает из моих рук, стоит только приблизиться, протягиваю руки в темноту, но там ничего нет. Пусто. Только тишина звенит где-то на другом берегу быстротечной реки, которую еще недавно я с иронией называл счастьем. Держу на руках болезненное тельце своей дочери, стараюсь улыбаться, как всегда беззаботный и приветливый отец из ее фантазий, но стоит мне взглянуть в покрасневшие от слез голубые глаза, как замок из иллюзий рушится. Я начинаю считать минуты, которые как назло бегут все стремительнее и быстрее, уносятся вдаль, напоминая, что у нас с ней совсем немного времени, чтобы ощутить себя семьей. Ей всего четыре года, она с трудом выговаривает некоторые слова, но, кажется, в ее детском сознании уже зарождается та трагическая мысль, которую я так безуспешно пытаюсь отогнать. Порой она смотрит на меня, долго и пристально, и я понимаю - она чувствует, что финал уже близок.  Молча обнимаю ее крепче и ловлю мгновения, когда слабые детские руки обхватывают мою шею как спасательный круг. Может быть, у меня еще есть слабая надежда, что она справится?
По утрам она рассказывает истории, о том, что случилось вчера, в те редкие часы, когда я не бываю рядом. Почти ничего не ест, медленно прожевывает кашу и снова возвращается к рассказу о принцессе, заточенной в высокую башню. Так Шарлотта называет свою новую знакомую, неизвестную девушку, с которой она проводит время. Порой я думаю, что она - плод детской фантазии, образ матери, которую Шарлотта никогда не знала и уже вряд ли узнает. А потом она начинает описывать ее во всех подробностях, не присущих воображению маленькой девочки, и я снова убеждаюсь, что таинственная незнакомка существует. Как бы там не было, я рад, что она появилась в жизни моей дочери. Шарлотта стала чаще улыбаться, теперь у нее появился интерес, которым она с радостью делилась. Может быть, это скрасит ее последние дни?
Я узнал о ее болезни несколько месяцев назад. Внезапно, как это часто бывает. Рассматривал со студентами чертеж самолетного двигателя, когда мне позвонили из детского сада и сообщили, что Шарлотта в больнице. После этой фразы все как в тумане. Я не помню, как выбежал из аудитории, как добрался до больницы, как узнал адрес... Не помню слова доктора, и что я почувствовал в тот миг, когда узнал, что моя единственная дочь тяжело больна. Единственное воспоминание - ее бледное лицо с крепком сомкнутыми веками и холодные, почти ледяные ручки. Осознание пришло потом, значительно позже. Я стоял у окна, держа плачущую Шарлотту на руках, и показывал ей на узоры, которые мороз вывел на стекле. Пытался отвлечь как и всякого ребенка, но безрезультатно. Я всегда был плохим отцом для этой малышки, а теперь, когда дни ее жизни практически сочтены, я понимал это с такой ясностью, как никогда прежде. Но я любил ее. Любил так, как умел, и как позволяет сердце любого мужчины, оказавшегося в одиночестве наедине со своим горем. Сколько раз я смотрел ей в глаза и улыбался, делая вид, что до сих пор верю в хорошее. Сколько раз намеревался позвонить ее матери и сообщить, что она нужна ей, нужна намного больше, чем я. Но я всегда останавливался. У моей бывшей жены теперь другая жизнь, а я и не имею права втягивать ее в свои проблемы. Сколько я помню, Агнесс всегда мечтала о ребенке. Могла подолгу говорить о том, какой представляет нашу будущую жизнь, придумывать имена для детей, которые еще не родились, выбирать игрушки, которые некому было подарить. И как она была безмерно счастлива в ту минуту, когда впервые увидела крохотную Шарлотту. Все изменилось в один миг, будто чья-то злая рука стерла с лица моей жизнерадостной жены улыбку и мечту о материнстве. Ее взгляд погас, руки потянулись к колыбели, она опустила в нее дочь и больше никогда не предпринимала попыток взять ее снова. В своем воображении она создала образ идеальной семьи, в которую не вписывалась девочка с больным сердцем. Вспоминая тот день, я благодарю судьбу за то, что она не внушила мне желания стать отцом. Я не создавал иллюзий, не строил воздушных замком, не пытался представить малышей, зовущих меня отцом. Может быть, поэтому мне было так легко смириться с мыслью, что Шарлотта никогда не будет такой, как другие дети. А потом, уже после развода и нашего переезда в этот город, я понял, что однажды она покинет меня. Все дочери рано или поздно вынуждены уйти из родительского дома. И Шарлотта уйдет, только намного-намного раньше положенного срока.
Наконец, она закрыла глаза и тихо задышала, погрузившись в сон. Лекарство избавило ее от боли и подарило редкую возможность поспать немного дольше обычного. Все еще укачивая ее по инерции, я взглянул на часы. Поздний вечер, и снова вьюга за окном. В палате темно и тихо, как в склепе. У окна - маленький стол с разложенными цветными карандашами и замысловатыми рисунками, рядом - низкий детский стул. В те дни, когда боли не мучают ее, Шарлотта часто сидит на нем и рисует идеальную семью, о которой мечтает. С картинок на нее весело смотрят родители, отец и воображаемая мать, которую она никогда не видела. Напротив окна, в самом дальнем углу палаты у двери, стоит кровать с десятками трубок и проводов. Каждый из них готов в любую минуту спасти ей жизнь, но на самом деле только отсрочить конец. А рядом с постелью - мое кресло. Я сижу в нем, когда доктора разрешают мне побыть с дочерью подольше. Подолгу качаю ее на руках, вслушиваясь в ровное дыхания, убеждая себя, что в этот момент все по-прежнему хорошо, и она дышит. Но судьбу не обмануть. Когда она отправится на небо, я буду часто навещать ее. Подниматься вверх на огромном самолете, и тогда между нами снова будет эта хрупка связь.
Опустив дочь в кроватку, я укрыл ее одеялом и встал с кресла, ощутив, как неприятно заныли позвонки в шее. Тихо закрыв за собой дверь, я вышел в просторный холл и направился к уборной, чтобы умыться. Вода здесь холодная, она быстро приводит меня в чувства и отгоняет нахлынувшую усталость вперемешку с остатками сна. Не спал двое суток, а каждый раз, когда я ложился в постель, сон улетучивался как по взмаху волшебной палочки. В последние месяцы беспокойство и постоянное ожидание не дают мне спать, работать, есть и, кажется, уже мешают дышать. Я живу, боясь каждого телефонного звонка, каждого крика дочери, когда она зовет меня с другого конца коридора. Я успокаиваюсь только тогда, когда она забирается ко мне на колени и снова начинает рассказывать о таинственной девушке, которая приходит к ней по вечерам. Правда это или вымысел - уже не важно. Главное, что этот образ помогает ей.
Я ходил взад и вперед по коридору, когда услышал тихие осторожные шаги откуда-то издалека, они раздавались как эхо, отражаясь от пустых длинных стен. Их звук нарастал, становился все громче и отчетливее, и, наконец, на белой стене мелькнула чья-то тень - тонкий женский силуэт. Я замер, глядя вдаль и стараясь рассмотреть незнакомку, появившуюся будто из неоткуда. Мы оказались одни напротив друг друга в разных концах пустого коридора, и, должно быть, каждый из нас почувствовал щемящую тревогу от этой встречи. Внутри меня что-то рухнуло, когда она сделала шаг навстречу, и я увидел ее лицо, освещенное тусклым светом ночной лампы.

Отредактировано Arthur A.Webster (2015-05-16 14:00:08)

+2

3

http://25.media.tumblr.com/tumblr_m5m4zbzCg71qlz1qwo1_250.gif

Ох, мамы, детей не пускайте за мной
Тропой, что на дно ведет.
Чтоб алчность и грех им не стали судьбой
В том Доме, где Солнце Встает.

Холодный воздух резко сменяется теплом, когда я вновь оказываюсь внутри здания. Старые, потрепанные, но теплые варежки были облеплены снегом, который уже не отодрать от них. Теперь их можно только высушить, поставив под батарею тазик, что бы пол не был мокрым. Мне разрешали делать это в своей палате, и это было самым чудесным, особенно запах высыхающей ткани и осознание того, что завтра они снова пригодятся мне. Отряхивая пальто, я сбиваю с себя остаток зимы, которая бушевала на улице. Началась вьюга, и меня раньше времени попросили вернуться, ну и ладно, я посмотрю на нее через окно в детском отделении.
- Ох, Поллианна! Ты совсем промокла. Ну ка, снимай валенки! - строгий голос моей медсестры-няни не мог не радовать. Она, конечно, наблюдала за мной, и знала, насколько заснеженной я вернусь. - Сегодня семья Бингс не расширилась, да? Ну, что поделать, погода разбушевалась, идем, - произносит она, когда верхняя одежда оказывается на вешалках, а я снова остаюсь в серого цвета штанах и кофте.
Отвечать Хелен не обязательно, она и так знает, о чем я думаю, и даже спорить с этим не будет. А я думаю лишь об одном, как бы совершить все водные процедуры и поскорее пойти в детское отделение. Каждый день, в одно и то же время, после прогулки, час мне разрешено проводить там. И большую часть времени я провожу в палате той маленькой девочки, чью улыбку я так жажду увидеть. Я удивляюсь, как мне позволяют приходить туда, и общаться с ними. Нет, с меня взяли нерушимое обещание, что я не буду рассказывать им правды о том, что умершие люди приходят к нам, просто не все их видят, но мое посещение детского отделения все равно было под вопросом. Мне не говорят, насколько долго это будет продолжаться, да и не столь важно. Я ловлю каждую минуту, каждый миг, что я провожу рядом с маленькой Шарлоттой, с этим ребенком, который с каждым днем расцветает на моих глазах. И плевать, что говорят врачи - они лгут, Смерть не может забрать этого чудного ангела так рано, она просто не имеет на это право. Но мне становится грустно каждый раз, когда я покидаю этого ребенка, как жаль, что в ее случае я не могу найти положительной стороны, и от этого даже хочется плакать. Ах, Полли, ты снова мучаешь себя не теми мыслями, тебя сейчас должно волновать только то, что ты забыла принести ей кусочек зимы, как обещала сделать уже давно. И хоть, я понимаю, что это не возможно просто потому, что этот снег тает еще на половине пути, ты стараешься сделать это каждый раз, только не в этот. Проходя холл, я снова выглядываю в окно, здесь даже нет возможности открыть его, что бы пустить в помещение ледяной и бодрящий воздух. Изверги, что с них взять? Я помню, как первое время мне не давали даже выйти из палаты, говоря о моей нестабильности, и лишь маленькая Мия спасала меня в те часы. Самое главное было - не разговаривать слишком много, ведь в противном случае приходили врачи и вкалывали лекарство. Ах, Мия, как же давно тебя не было. Помнится, в последний раз ты сказала, что я заменила тебя, но ты не права, совсем не права! Я всего-лишь хочу радовать эту малышку каждый раз, ох, Мия. Вернись ко мне, я скучаю. Осматриваюсь по сторонам, как раньше, ища ее взглядом, ведь она появлялась каждый раз, когда я подумаю. Но нет, в этот раз ее не было, обиделась.
Когда я оказываюсь в коридоре детского отделения настроение снова приподнимается. Да, еще совсем немного и я снова окажусь в сказочном мире вместе с Шарлотт, показывая ей все окрестности. Ведь это мой мир, куда раньше я не пускала никого, даже Мию. Широко улыбнувшись, я подпрыгиваю, и продолжаю путь. Бегать вприпрыжку здесь так же запрещено, другие дети могут увидеть и повторить, а не каждому это позволено и безопасно для здоровья. Ну и ладно, буду выражать свою радость по-другому. Словами и смехом, а еще жестами и самим дыханием. Ведь, когда приливает это чувство дышать хочется чаще, словно ловить саму жизнь в свои легкие. Ах, Мия, ведь это ее слова. И снова осматриваюсь. Ее нет, как же тяжело, ведь девушка не появлялась на горизонте уже несколько лет, и я начинала волноваться. Рассказывая об этом Хелен, я лишь вижу радость на ее лице. Да, конечно, это значит, что я выздоравливаю, и она естественно рада этому. Но не я. Почему же они не задумываются о счастье больных? Как жестоко и нечестно. Я не хочу, что бы Мия уходила и оставляла меня, а психотерапевт говорит, что я лишь цепляюсь за прошлое. Какое прошлое? Которе было наполнено болью и унижением? Я так не думаю, и я не цепляюсь. За такими мыслями не замечаю, как оказываюсь уже на повороте.
Завернув за угол я на мгновение замираю, там стоит человек, мужчина. Врач? Скорее посетитель, ох не различаю я халаты. Машинально оправив тонкую ткань кофты, я рассматриваю его. Мне становится страшно, безумно страшно. Ведь я не должна попадаться посетителям на глаза, а если это кто-то из родителей? В случаях расспросов мне разрешено говорить, что я из другой палаты, и пришла к маленькой подружке, ведь многие могут среагировать отрицательно, и тогда мой путь сюда будет закрыт за семью замками! Ладно, это всего лишь мужчина, а мне нужно идти дальше. Делаю шаг и чувствую, как мое лицо начинает освещать лампа, ох. Завожу руки за спину и сцепляю пальцы в замок, идя дальше. Спокойно, мирно с толикой беззаботности, что никак не отобрать у меня. О чем ты думаешь, незнакомец? Почему твои глаза так пристально изучают меня, заставляя сердце замирать? Я похожа на диковинную птицу? Прошу, прекрати. Но мои мысленные мольбы не слышат, и я пересекаюсь с его пристальным взглядом голубых глаз. Я тут же чувствую знакомое ощущение теплоты и робости, я знаю эти глаза, я вижу их каждый день и к ним бегу сейчас. Прохожу мимо, чуть подальше и оборачиваюсь, что бы еще раз увидеть его силуэт. И лишь после этого я останавливаюсь у нужной мне палаты.
Дверь чуть приоткрыта и я могу видеть, как мирно посапывает на своей кроватке малышка. Увы и ах, кажется, не сегодня.

Отредактировано Polly Hayes (2015-05-17 16:00:06)

+2

4

Иди своей дорогой. И веди за руку своего ребенка, трепетно любя его, защищая и оберегая от
жизненных невзгод.  Пусть никогда не коснутся вас боль и разочарование, пусть люди, которых
вы будете встречать на своем пути, будут открыты и искренни с самого начала.

За последние три года я ни разу не чувствовал себя в безопасности. Когда болезнь Шарлотты стала слишком очевидна, а мать отказать иметь с ней дело, все, во что я верил, рассыпалось в прах. Я снова стоял лицом к лицу со своим худшим кошмаром - всепоглощающим чувством вины. Сколько бы психолог ни повторял мне, что я ни в чем не виноват, я не слушал. Я не смог защитить свою дочь - какие могут быть оправдания? Дети с атрофированными сердечными клапанами рождаются часто, многие из них не доживают до года. Это объяснение устраивало, кажется, всех, кроме меня. Если все признавали, что Агнесс, все глубже погружаясь в темные воды депрессии, начала медленно сходить с ума, поэтому не могла отвечать за свои поступки, то почему я не понял, что должен увезти малышку как можно дальше от ее матери. Когда я понял эту чудовищную правду, оказалось уже слишком поздно. Теперь единственное, что удерживало ее здесь - дружба с принцессой, заточенной в высокую башню.
Я не могу сказать, что никогда не видел девушки прекраснее, но почему-то в это мгновение, я не мог отвести от нее взгляда. Хрупкая, я бы сказал, изящная, если бы не бледность лица и болезненный блеск в глазах, с длинными каштановыми волосами, поблескивающими в тусклом свете, огромными карими глазами, на дне которых затаился немой вопрос. Таких глаз я никогда не видел. Глубокие, ясные, обрамленные пышными темными ресницами как картина в дорогую раму. Запястья тонкие, почти детские длинные пальцы и перламутровые розоватые ногти, плечи с красивым изгибом и выпирающими мышцами - если бы я встретил ее в любом другом месте, то не смог бы оторвать взгляда от исходящего от нее тепла. Но сейчас я опустил глаза вниз, а в мыслях мелькнули воспоминания о рассказах Шарлотты о своей таинственной знакомой. Вдруг ко мне пришло осознание, что это именно она. Не знаю, как точно я понял это, но отчего-то не сомневался в своем выводе ни на минуту. Ничего не говоря, я сделал несколько шагов в сторону двери и тихо толкнул ее рукой, приглашая девушку войти внутрь. Шарлотта медленно открыла глаза, и на ее лице засияла улыбка. Сколько раз я пытался развеселить ее, подбодрить, вселить в его слабое болезненное тельце хотя бы немного отваги, но раз ее не было у меня, то и отдать было нечего. А сейчас, при виде незнакомки, она улыбалась, возможно, так, как никогда прежде. Попыталась встать, но не смогла, вместо этого потянула к ней руки, и внутри у меня что-то обрушилось. Сердце больно ударило в грудь, я сделал несколько шагов назад и отвернулся. Видеть своего ребенка рядом с женщиной, наблюдать за ее счастьем, оказалось невыносимо. Мне часто говорили друзья и родные, что девочке нужна мать, что я, как бы не старался, никогда не смогу заменить ее. Я все время находил массу причин, чтобы доказать, что мне виднее, как воспитывать своего ребенка, как обходиться с ним, какие знания вкладывать в его головку, покрытую густыми волнистыми волосами. Но только сейчас я понимал, как ошибался все это время. Порой Шарлотта спрашивала меня о матери, говорила, что у других детей есть мама, а у нее почему-то нет, ждала ответов на десятки своих детских вопросов, а я не мог найти подходящих слов. Рассказал ей о матери, о том, какой она была до свадьбы, опустив подробности, которые ребенку совсем не обязательно знать. Агнесс была хорошей девушкой. Но это уже в далеком прошлом.
Я Артур, - я улыбнулся и протянул руку незнакомке, стараясь выглядеть бодрее и дружелюбнее, чем это есть на самом деле. Я слишком устал, чтобы заводить новые знакомства, но в ней было что-то такое, что я не мог оставить незамеченным — Артур Уэбстер, папа Шарлотты. - услышав свое имя, малышка улыбнулась, и ее пальчики сжались на плечах у девушки, переплетая шелковистые пряди волос. — Вы очаровали мою дочь. Спасибо.
Благодарность вышла скупой, совсем не такой, как я предполагал. Но это было единственным, что я мог сейчас сделать. Как странно распорядилась судьба. Я искал ее несколько дней, старался выведать хотя бы немного информации, о человеке, который проводит с моим ребенком так много времени, который заставляет ее смеяться и делает то, что не могу я. А нужно было всего лишь остаться здесь на ночь и встретить ее так совершенно неожиданно в этот поздний вечер. Она совсем не похожа на кого-то из медицинского персонала, густые тени под глазами и болезненный вид, впрочем, ничуть не омрачающий ее красоты, выдавал в ней пациентку. Я бы хотел узнать о ней больше, задать хотя бы несколько вопросов, но предпочел тактично умолять о своих мыслях. Опустился на стоящее у кроватки кресло, и усталость растеклась по всему телу. Сколько я еще смогу так прожить? Месяц, неделю, а может быть, уже завтра у меня сдадут нервы? Мне нельзя сдаваться и опускать рук, пока Шарлотте нужна моя помощь. Она маленькая, она совсем одна в этом мире, наедине со своей болезнью, но даже о ней она не имеет никакого представления. Тем лучше. Пусть она до последнего момента не понимает, что происходит. Можно вынести собственные страдания, но смотреть на то, как страдают близкие и вовсе невыносимо. Самое страшно то, что ты ничего не можешь сделать, тебе нечем даже помочь им, хоты бы на мгновение прекратить их страдания. Я часто думаю, чем маленькие дети заслуживают эти чудовищные болезни? Наша религия учит, что дети - это ангелы, а невзгоды опускаются на их плечи только в угоду грехам родителей. Но разве мы с Агнесс грешники? Столько вопросов вот уже три года крутятся у меня в голове, я отчаянно пытаюсь найти на них ответ, но не могу. Ни единой мысли. Мертвая тишина, которая увеличивается с каждым прожитым днем. В этой звенящей пустоте я пытаюсь рассмотреть единственный луч надежды, но его нет. Протягиваю руку вперед, ищу точку опоры, но я здесь совсем один. Все, что у меня есть - Шарлотта, но что-то тихо твердило мне, что скоро и ее не станет. Отец умер год назад, а матери я никогда не знал. Возможно, там, на небесах, они встретились и теперь были счастливы. Коротали вместе вечность, как мечтали когда-то, и ждали, когда к ним присоединиться их внучка. Сын им не нужен, и к сожалению, остаток своих дней я проведу один, теряя воспоминания и обретая их вновь. Когда-то отец сказал мне, что только от меня зависит моя дальнейшая судьба. Он много говорил о человеческих чувствах и целях, которые мы должны, не колеблясь в решениях, достичь. Но о смерти он не говорил никогда, не любил о ней думать, до последнего отрицал само существование смерти, называя ее глубоким вечным сном. Как бы там не было, нет смысла подбирать слова, когда суть от этого не меняется. Теперь единственное, о чем я думаю - это о смерти. Мои мысли будто вертятся вокруг этого слова, я пытаюсь представить себе похороны Шарлотты, и каждый раз меня окутывает паника. Дышать становится все труднее, мысли рассыпаются, и их уже не собрать вновь.
Я перевожу взгляд с Шарлотты на девушку, и уже не стараюсь отвести его в сторону. Мне нравится на нее смотреть, она дарит мне такое необходимое спокойствие, и в какой-то момент я начинаю испытывать давно забытое чувство безопасности.

Отредактировано Arthur A.Webster (2015-05-16 20:35:10)

+1

5

http://25.media.tumblr.com/4f5b8293a023cc44a6e09e84cacb8c5b/tumblr_mgycpibING1qec57mo2_250.gif

Читая сказки, ты переносишься в другой мир.
А рассказывая свои - ты показываешь всем свой.

Мое сердце слишком громко стучало, когда мужчина приблизился. Как я и думала, он пришел к Шарлотте. Но это нисколько не пугало меня. Лишь мня ткань больничной рубашки я выдавала свое волнение, что начала испытывать, когда его тело оказалось совсем рядом. Сейчас я уже испытывала интерес к другим людям и новым знакомством, в отличие от того времени, когда находилась там, за стеной больницы. Тогда появляющиеся вокруг меня новые знакомые не могли стать мне ближе, я не хотела иметь друзей, лучших подруг и возлюбленного, ведь это стало бы приносить много проблем, от меня бы требовалось гораздо больше внимания, которое я не уделяла никому, даже собственной семье. Как же мне теперь было жаль тех лей, что старались стать мне ближе, не смотря на мою отчужденность и явное желание уйти оттуда подальше. Но нет, людей все так же, как и раньше, притягивало, и сделать с этим я ничего не могла, кроме как рушить их бесполезные надежды. Безумно жаль, надеюсь, что выйдя отсюда я смогу найти себе хорошую подругу, встретить "единственного" и зажить нормальной жизнью. Эти мысли стали совсем недавно появляться в моей голове, и Мия, моя милая Мия, поддерживала эти идеи. Ох, как бы она была счастлива, узнай, что я обрела не чужих мне людей в реальной жизни, ведь последние месяцы до своего... ухода, она так старалась приободрить меня, вернуть в то русло, не смотря на все препятствия.
Кротко кивнув я вхожу в палату и тут же вижу только что проснувшееся личико Шарлотты, и уже никакие посторонние мысли не отвлекают меня. Как жаль что мы разбудили этого ангела, мне было приятно пусть и издали, наблюдать за мирно посапывающим ангелом. На ее молчаливую просьбу я тяну к ней свои руки и тут же ощущаю прохладное прикосновение к коже. Садясь к ней на кровать я вижу мужскую руку, что тянется ко мне и послушно вкладываю свою в раскрывшуюся ладонь. Смущенно улыбнувшись я отвожу взгляд, конечно же отец, я сразу это поняла, их взгляды слишком похожи, а девочка, что сейчас удобно устроилась у меня на коленях и перебирает крохотными пальчиками мои волосы, счастливо улыбается. Да, помню, она говорила, что хочет познакомить меня с папой, что бы и его я смогла сделать чуточку счастливее, как и ее. И сейчас, исподлобья смотря на этого измученного жизнью, уставшего, но все же красивого мужчину, мне действительно хочется подарить ему чуточку счастья.
- Полианна, - слегка сжимаю руку и уже смелее смотрю на него, поднимая голову. - Можно просто Полли или Анна, как вам будет удобнее. - Но услышав его дальнейшие слова я не могла не улыбнуться, даже негромко засмеялась. - Поверьте, мистер Уэбстер, я не знаю, кто кого сильнее очаровал, - обняв обеими руками малышку я прижимаюсь губами к ее волосам. - Она прекрасна.
В какой-то момент рука девочки требовательно, но не очень сильно потянула меня за прядь волос, привлекая свое внимание. Ах да, сказка, я не забыла о ней, малышка, и, конечно же, расскажу тебе продолжение. Аккуратно уложив Шарлотту на кроватку, я устраиваюсь рядом и начинаю свой рассказ. Эти сказки совсем не отличаются от тех, что я рассказывала в детстве Мии, по своей сути я их лишь пересказываю, меняя некоторые, совсем незначительные детали. Главная героиня в них я, как и было всегда. Преподнося все так, словно в этих приключениях я участвовала сама, я устраиваю детям тот самый, нужный им полет фантазии, какой был у меня. Ведь не спроста все эти сказки рождаются, каждая из них - плод людского воображения, а написавший их и является главным героем. Мои истории, приключения всегда отличались друг от друга, но с другой стороны - это была она непрерывная история, и я намеревалась рассказать ее всю Шарлотте. И о прекрасном принце, к которому я так стремлюсь на протяжении всего времени, и о ужасных преградах, что встают у меня на пути, которые подстраивает мне самый злейший враг - колдун из тернистого леса. Еще далеко до финала истории, но я расскажу ей, каким плохим окажется принц, и насколько милым колдун, ведь все ли кажутся не такими, какими есть на самом деле. В какой-то момент мне кажется, что девочка заснула, но как только мой голос утих, она приоткрыла глаза и сказал лишь оно слово: "еще". Этого было достаточно, что бы закончить эту часть истории. В следующий раз, когда мой голос утих, Шарлотта уже спала. Аккуратно выбравшись из цепких объятий ребенка, я села на кроватке, повернувшись лицом к Артуру. Мужчина не спал, все то время, что я читала девочке сказку, он непрерывно смотрел на нас, словно это было в последний раз. Не знаю почему, но ее в самом начале я дала себе обещание, что расскажу ему, кем на самом еле являюсь. И сейчас, сия в полной тишине я не могла набраться храбрости, что бы начать говорить.
- Знаете, я не являюсь частью персонала этой больницы. Я не медсестра и не санитарка. Так же, как и Шарлотта, я нахожусь на лечении, только в психиатрическом отделении. Я не болею ничем серьезным, и уж точно не смогу заразить вашу дочь. Врачи разрешают мне посещать ее, но лишь два часа в день, перед сном: в обед и вечером. И я так же прошу вашего разрешения, мистер Уэбстер, на то, что бы находиться рядом с ней хоть немного.
Ведь от этого хорошо не только ей, но и мне. Врачи говорят, что общение с ребенком идет мне на пользу. Возможно, благодаря ей у меня такие кардинальные улучшения, и я не знаю, что случится, если в один момент мне просто запретят видеться с ней. Возможно, я просто сойду с ума. Но и держать это в тайне от родителя не есть хорошо. Лечащий врач Шарлотты обещал мне, что сам расскажет, но судя по его взгляду, этот разговор не состоялся, а потому я сама... Ох, не наломать бы мне дров. Машинально протянув руку, я начинаю гладить девочку по волосам, мне спокойно, мне хорошо рядом с ней. Для нее я хочу снова рассказывать, для нее я делаю семью Бингс уже три дня, потому что ей нужен кто-то там, снаружи, кто будет махать ей. Ведь эти снеговики находятся прямо напротив ее окон. Подднявшись с места, я иду, что бы проверить, как там "семья".
- У нее хорошее воображение. Мистер Бингс - глава семьи, работает электриком, он чинит все огни в больницы, и каждый вечер помогает фонарям зажечься, правда вот за работой его никто не видел, - негромко смеюсь, да - это была загадка века. - Миссис Бингс, его жена - работает уборщицей, ведь у нее в руке метла. Каждое утро она убирает снег, что бы я могла танцевать прямо перед этими окнами. И их дочь - Мия... - я на секунду умолкаю, вспоминая, что сама дала имя маленькому снеговику. - Она учит всех играть в счастье, потому что всегда улыбается. Правда забавно? - отворачиваюсь от окна, прижимаясь к подоконнику и снова натыкаюсь на пристальный взгляд мужчины. Он так и не проронил ни слова, надеюсь, что не стала противна ему после моих слов.

Отредактировано Polly Hayes (2015-05-17 16:58:44)

+1

6

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » осталось лишь далекое эхо, и мы с тобой, как два отголоска.