Теперь Кирилл казался ей нежным. Не тем, кто предпочитает забыть о недавней партнерше, отстраниться как можно быстрее, проводя тем самым тонкую, но вполне ощутимую грань. Объект соблазнения поддался на соблазнение, был соблазнен и становился более не интересен. Цель достигнута – дальше двигаться некуда. Порой, прощаться можно было начинать уже сейчас, потому что неизвестно было, что принесет утро. Но его прикосновения были ласковыми и изучающими в большей степени. Даже закрываться не хотелось, вспоминать про защиту, про необходимость держать удар и про то, что хорошо бы не придумывать себе лишнего в плане их дальнейшего совместного времяпровождения.
Никто никому ничего был не должен. Вот оно ключевое правило, если не хочется злиться, ненавидеть, чувствовать себя недооцененной и брошенной. А еще – наслаждайся каждой секундой, не думая о дальнейшем. У Робин выходило. Ей нравилось то, как он прикасался к ней, как вел плавную линию от груди и выше, к тонкой коже шеи, как почти любовно гладил ее щеку и как водил пальцами по волосам.
- Это что-то из буддисткой философии? – Робин прищурилась, ложась на мужчину сверху. – Судьба играет человеком, - повторила она, не пытаясь предположить, что же так потрясло человека, который решил, что собирается носить у себя на груди эту короткую, но емкую мысль до конца своей жизни.
Ей нравилось и то, как он целовал её, прижимая к себе. Ей слишком многое нравилось, а значит пора было бить тревогу.
- Эти звезды напоминают мне… - она задумалась, но ответ оказался на поверхности. – Розу ветров. Точно.
Наверное, если бы Кирилл не предпочел подмять ее под себя, Робин решилась-таки спросить, что они значат до того, как он скроется за дверью.
Оставшись одна, девушка завернулась в покрывало, поворачиваясь на бок. Мысли приходили постепенно, стоило только прикрыть глаза, хотя какое-то время она все еще пыталась бороться с подступающим сном.
Будет ли она ощущать себя брошенной, если утром проснется в гордом одиночестве? А может быть они распрощаются чуть позже, за завтраком? Будет ли Робин тогда чувствовать себя использованной? Вот уж действительно хороший вопрос. Конечно будет. Может быть даже возненавидит его всей душой – этого мужчину, рассказывающего ей о печальном Андерсоне, чьи провинциальные зарисовки навивали на нее самую настоящую тоску когда-то. Это была другая жизнь – жизнь, преисполненная сонной медлительности и хандры. Чего Робин никогда не хотела для себя так этого – она хотела движения, хотела жизни и твердо зная к чему стоит стремиться, она стремилась к этому. Когда же всё пошло не так? Когда самые лучшие мечты вдруг легли тяжким бременем на плечи, свидетельствующие об ответственности. Давно, давно уже всё шло не так, но она была слишком занята, чтобы заметить это, не отдавая себе отчет в том, что слишком сосредоточившись на одном, она теряла из виду все остальное. Тогда – казавшееся не важным, но многим позже… Многим позже Робин, возможно впервые в жизни, поняла каково это – жалеть о сделанном и сказанном, равно как и жалеть о всех несказанных словах и пропущенных по той или иной причине действиях.  Ну а сейчас оставалось плыть по течению, не пытаясь укротить бушующий поток или прибавить скорости неспешном течению.
Судьба играет человеком. Поэтому, когда придет время опуститься на самый низ, на дно колодца, то лучше это сделать, - мысли становились все хаотичнее, перескакивая с одной на другую. Что помнила Робин, так это витиеватые буквы на груди Кирилла, готовая нарисовать их по памяти.
Конечно бы она его возненавидела, если бы он ее бросил. И, кто знает, возможно заставила бы себя снизойти до чего-нибудь мелочного и низкого – вернуться в его одиозный ресторан, оставить недовольный отзыв, раскритиковав абсолютно всё – от интерьера и до блюд. А еще звезды, можно что-нибудь написать и про звезды…
Подскочив как по сигналу будильника, девушка еще несколько секунд привыкала к полутемному номеру, окна которого постепенно светлели. Не нужно смотреть на часы – Робин внутренне ощущала, что сейчас должно было быть около шести. Поворочавшись в кровати, она села, пытаясь хоть немного подумать о том, что делать дальше. В принципе, у нее было два варианта… О которых не получилось даже толком подумать, потому что чужие руки утянули ее обратно, обнимая и недвусмысленным образом намекая, что она остается. Глядя на плотно прикрытые веки Кирилла, Робин напрасно пыталась добиться от него спящего хоть какого-то объяснения.  В конечном счете, она и сама решила смириться. В конечном счете, сегодня выходной, а значит она может позволить себе и такое.
На утро Робин даже не вспомнила о том, что вообще задумывалась о какой-либо ненависти. Будет гладить пальцами бархатные лепестки роз, не желая открывать глаза.