Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Desperate;


Desperate;

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://31.media.tumblr.com/191c360f27204f5dcf740547dd2cec5a/tumblr_inline_nc0scz6kPu1siu1dy.gif

Кто?
Тали и Аляска
Когда?
Конец мая, 2015 год

http://38.media.tumblr.com/b4239c9b1ba1f3ad0b10250626b8247e/tumblr_inline_n3bd88XtXL1r0ly11.gif

Отредактировано Alaska Mirror (2015-06-01 08:49:11)

+1

2

Терпкий запах кофе проникнул ко мне в комнату где-то в начале третьего часа дня, заставляя отвлечься от книги, потянуться и встать с такого мягкого белоснежного постельного белья, что никак не сочетался с комнатой, которую мне выделила Венди. Здесь витала своя волшебная атмосфера, созданная не столько руками человека, сколько его душой. Каждый предмет интерьера говорил о Венди, рассказывал о ней с какой-то новой стороны, показывал то, что невозможно увидеть и предугадать сразу.
Я подошла к стене, где беспорядочно висели фотографии хозяйки квартиры. Какая же она на них необыкновенная и другая…
Два дня назад, когда я встретила Венди с ребенком в парке, она мне показалась чересчур уставшей. Я без стыда наблюдала за тем, как она смотрит за своим сыном, и видела всю усталость в ее тяжелом дыхании, в ее прямом безэмоциональном  взгляде на родное дитя. Спустя каких-то полчаса я решила подойти к ней – загородила собой обзор и некоторое время просто стояла перед тогда еще незнакомой мне особой. Она не рассердилась на меня, не попросила отойти в сторону, она безучастным взором уставилась на меня в ответ, ожидая, когда я начну говорить. И я начала.
Так произошло наше знакомство, благодаря которому я оказалась дома у Венди. Жила она в двухкомнатной квартире с сыном, которому недавно исполнилось пять лет, и аквариумными рыбками, которых она подарила ребенку на день его рождения. К слову, аквариум стоял именно в этой комнате, поэтому, когда я закончила разглядывать снимки Венди, я отошла к нему.
- Может, я снова ошибаюсь. Ведь никогда не знаешь, - я раскрошила немного хлопьев над водной поверхностью, разглядывая, как рыбки тут же оторвались от своих неотложных дел и взмылись вверх, к еде.
Так вот, никогда не знаешь, какой же человек на самом деле, думала я, вспоминая день нашего с Венди знакомства и то, какой я увидела ее на снимках, да и вообще, какой она представилась мне по дизайну спальни.
- Робин, сейчас же прекрати разбрасывать кашу! Не хочешь есть, так и скажи! – с кухни вдруг донесся сердитый возглас девушки, я обернулась и посмотрела на закрытую дверь, понимая, что пора бы выйти отсюда и позавтракать. Да, проснувшись в восемь утра, я до сих пор не удосужилась выпить хотя бы чаю.
Накинув поверх топа помятую футболку с надписью «Никогда не сдавайся!» я покинула комнату и вскоре стояла на кухне у холодильника, разглядывая его содержимое и не обращая внимания на ошметки каши на полу – мальчишка и впрямь был не в восторге от приготовленного его матерью обеда.
- Робин! Господи, ну что за свинтус! – Венди вскочила со своего места, ударив чашкой по столу, и быстро подошла к ребенку, выволакивая его и наступая голыми ногами прямо на кашу. – Твою ж мать! Что б тебя. Живо умываться! Сейчас же! Поедем к Милли, оставлю тебя у нее, с Аланом поиграешь. Давай, марш! – и стоило только Роби уйти в ванную комнату, Венди заметила меня и виновато улыбнулась, возвращаясь на свое место. А вместе с ней за стол села и я с йогуртом в руках. – Я чай тебе с утра сделала, не знала, во сколько ты встанешь. Он уже остыл, наверное. Ты… в общем, мы скоро уйдем, и ты…
- Все в порядке, Венди. Спасибо.
И на сим каждая унеслась к своим мыслям.
Мы просидели в полнейшей тишине с минут двадцать, пока к нам не вернулся Робин. От перемазанного едой личика не осталось и следа. Мальчик был чистым, довольным – он весело смотрел то на свою маму, то на меня; и даже сам приоделся в джинсовые шорты, прикрывающие его худые коленки, и майку с черепашками-ниндзя. Под этим ясным детским взглядом я неожиданно ощутила всю свою бессмысленность: и от пребывания в этой квартире, и от своего теперешнего существования вообще.
- Венди, мне нужна работа. Любая работа. Но я не знаю, с чего начать, - я пожала плечами и перевела взгляд в окно – на каком этаже жила девушка? Никогда не задавалась этим вопросом. – Я в Сакраменто уже недели две. То и дело у кого-то остаюсь. Это, конечно, забавно, но чертовски выматывает. Люди. Они все… ну, ты понимаешь? – я посмотрела на Венди, которая обнимая сына, приглаживала его светлые растопыренные волосики. – Я благодарна тебе за ночлег. За еду и – да за все. Правда, спасибо. У тебя здорово. У тебя лучше, чем везде, где я была! Но я не могу так.
- Хорошо. На самом деле мне не в тягость. Ты хлопот вообще не доставляешь – тебе же не пять лет, как этому, - Венди усмехнулась и отпустила Робина, шлепнув его легонько по попе. Мальчишка засмеялся и выбежал с кухни, что-то напевая себе под нос. – У нас сосед есть. Симпатичный парень. И я бы замутила с ним, но еще один клещ мне ни к чему сейчас. То есть… короче, парень тот в коляске инвалидной. И не то чтобы я точно знаю, но мне кажется, ему бы пригодилась домработница или сиделка. Ты постучись, узнай. Если не прокатит, я соображу что другое. У меня есть знакомые в кафешках всяких, я могла бы…
- Как его зовут?
- Тали.
- Он, чё, араб?

Мы вышли из квартиры еще через каких-то полтора часа. К тому времени Венди передумала ехать к Милли, чтобы оставлять у нее сына. Она решила просто с ним сходить погулять на свежем воздухе. А насчет меня – Вен была не против, чтобы я осталась. Единственное, она просила помогать ей с Робином да с уборкой в квартире. Ну и еще небольшие бытовые дела, с которыми я вполне могла справиться.
- Тебе вон в ту, - Венди указала на квартиру и пожелала мне удачи, а сама, взяв Робина за руку и оставив мне вторые ключи от дома, ушла.
Я простояла около квартиры юноши минут пять, просто рассматривая входную дверь, но затем-таки постучала. Один раз. Два раза. Еще один раз, снова два, а потом и вовсе принялась настукивать какой-то ритм.

Отредактировано Alaska Mirror (2015-06-01 09:52:45)

+1

3

Я иногда думаю о том, а что будет, когда мне все это надоест? Легко выбросить вещь, которая, даже если и не изношена до дыр, и не потеряла своего цвета до неузнаваемости, а просто надоела; легко даже людей из жизни выбросить. Но как в принципе возможно избавиться от личности, с которой уже так много связано? Впрочем, пока что этот вопрос меня занимал в исключительно теоретическом контексте - да и то, предполагаю, что только потому, что вчера (которое плавно перешло в раннее сегодня) кое-кто безбожно, бесстыдно и безудержно отжигал в хрен_знает_где находящемся клубе и последствия данного увеселительного мероприятия сегодня невидимыми ногами пинали моё тело.
  И когда я говорю о последствиях, я отнюдь не имею ввиду стереотипно болящую голову, стандартную церемонию обгаживания рта котами, эпохальную битву алкоголя с содержимым желудка и тому подобные вещи, регулярно случающиеся с гуляками. Хотя я вчера и пил, скрывать не буду, и пил немало, но танцевал я еще больше, так что алкоголь выветривался из моей крови с такой скоростью, что это вполне можно было бы посчитать новообретенной супер-способностью. Собственно, дикие танцы и стали причиной болей во всем теле - кто бы мог подумать, что, посещая тренажерный зал, я так легко сломаюсь от  ночи танцев?
  Очнулся я, когда стрелки часов уже тактично намекали на полдень. Именно "очнулся", потому что это не была стандартная процедура медленного, вкрадчивого пробуждения, при котором ты лениво цепляешься за ошмётки снов, каждые пару минут вязнешь в уютной дремоте и еще долго мастеришь живые скульптуры из своего дела и постельных принадлежностей. Я резко открыл глаза и, на какой-то момент загадочным образом потеряв связь между собою и Максом, даже слегка опешил, что уже, мать его, не вчерашний вечер, а сегодняшний полдень. Но, поскольку о настоящем, полноценном расслоении моей многогранной личности я могу лишь фантазировать, память послушно вернулась на место, в жесте покаяния сложив лапки на коленки.
   Болела спина, мышцы ног и почему-то палец левой ноги (ах да, точно - на каком-то этапе я решил, что босяком выписывать кренделя гораздо круче, а потом все было в лучших традициях домашней драмы - мой несчастный мизинец исполнил свое истинное предназначение - проверил, на своих ли местах находятся углы мебели в клубе).
   Первым делом, завершив все стадии пробуждения и придя к консенсусу с собственным телом, я запустил комп (утро начинается не с кофе!), ненадолго завис у окна, отодвинув указательным пальцем занавеску так, чтобы через небольшую дырочку убедиться, что мир за ночь рухнуть не успел, и только после этого неторопливо двинулся по прочим своим хозяйским делам.

  - Рай, у меня все в порядке, я не маленький беспомощный мальчик, - не прошло и сорока минут, как я уже, кое-как набив желудок, сосредоточенно пялился в ругню компилятора на мониторе, попутно пытаясь поддерживать диалог с сестрой. Мне иногда даже не нужно слышать, о чем она говорит - вполне можно обойтись дежурными фразами, которые подойдут к любой теме, какую бы она ни выбрала, а они не слишком уж пестрят разнообразием.
  Ох зря я это сделал - всякий раз себе напоминаю - ни в коем случае не оперировать понятием беспомощности, потому что, даже если бы я прошелся прямо перед сестрой на здоровых ногах, а затем продемонстрировал бы эффектный кульбит, она бы все равно продолжала считать меня беспомощным. Пришлось случайно уронить трубку на пол и традиционно заявить через искусственные шумы, дескать слышно плохо, перезвоню позже, целую в лоб, уста и прочие места. Вряд ли она все еще ведётся на этот старый как мир приём, но выдумывать что-то новое тупо лень.
  Теперь мне определенно стоило ожидать её скорого визита, поэтому я, нехотя отложив вычитку кривого кода на мифическое "потом", решил принять душ раньше, чем она заявится и начнет настойчиво предлагать мне свою помощь. Я, конечно, примерно догадываюсь, как она себе представляет процесс принятия мною водных процедур, поэтому, чтобы не нарываться на медвежью услугу, стараюсь по максимуму управиться со всеми делами до того, как нагрянет сестрица с обострившимися до предела родственными чувствами.
  Я только и успел, что обтереть голову, как послышался стук в двери - как все-таки хорошо не иметь привычки откладывать дела на "потом"; застопорись я с приемом душа хотя бы на пять минут, вышло бы весьма неловко. Оперативно занырнув в халат, я умостился в коляску и двинулся ко входной двери. Что характерно, вперёд меня не неслась эта несносная желтобрюхая птица - этот гребаный папугай-бомж, почему-то решивший, что, пригласив его однажды на ужин, я подписал пожизненный контракт на его содержание. Обычно на стук в двери он летит так, будто собрал на вечеринку всех попугаев района и считает своим долгом лично засвидетельствовать свое почтение и открыть двери каждому. Что ж, видимо, он от меня "ушёл". От кого-то уходит жена, а от кого-то попугай. Проза жизни.
 
  Опаньки.
  Я медленно поднял глаза с незнакомых ножек к не более знакомому лицу.
  - Пылесосы не покупаю, Библией не интересуюсь, краны соседям не чиню... - на всякий случай уточнил я, холодно, но вежливо улыбаясь на один бок.

+1

4

Для полноты образа мне не хватало только бубна и побрякушек на шее и руках, тогда бы со стороны картина выглядела так, словно я играю мантру «Харе Кришна», отстукивая ее мотив по двери. Впрочем, если бы все было именно так, меня бы давно выперли отсюда вон, поэтому слава Кришне, я не из таких. Но и не то, что бы я была против них. Короче говоря, все это стало и не важно, когда в какой-то момент моя рука зависла в воздухе, а злосчастная дверь открылась, и я никого перед собой не увидела. Действительно, что еще за чудеса такие? Ах, вот он – я опускаю взгляд на парня, никак не реагируя на его приветствие, если это можно счесть за него.
Темно-каштановые мокрые волосы, с которых периодически стекают капельки от, по всей видимости, недавно принятого душа, в беспорядке лежат на голове Тали. Кудрявый. Голубые глаза внимательно смотрят на меня, ожидая услышать, как я поняла, какую-то рекламу или просьбу о помощи. Нос у парня чуть картошкой, а губы симпатично-пухлые. Я снова и снова рассматриваю его, ловя себя на мысли, что родители выбрали странное имя для юноши, который никак не похож на араба – к слову, Венди тогда рассмеялась на мой вывод о своем соседе, но никак этот момент не прокомментировала. Я сочла свой вопрос глупым, однако что-то все равно заставляло меня думать, что я была права. А вот теперь собственными глазами видела, что крупно ошиблась на счет Тали, потому что он был самым что ни на есть белым парнем. Помимо этого, вспоминая речь Венди, я поняла, что она имела в виду, говоря, что замутила бы с ним. Да, этот тип был на самом деле из тех, с кем каждая вторая хотела бы быть рядом, мечтая о романтичных ночах и сладких пробуждениях, о совместных выползках на природу или пляж. Если бы он не был в коляске. Поэтому стоит чуть изменить «статистику» - каждая пятая хотела бы быть рядом. А если приглядеться получше, то каждая шестая: нос картошкой все же не лучший вариант.
- А где-то в Восточной Африке сейчас маленький ребенок умирает. Знаешь, там с водой паршиво. А ты вот спокойно себе купаешься и даже не задумываешься об этом, - я без единой эмоции на лице пожимаю плечами. – Здесь, говорят, сиделку ищут. Так вот она нашлась. Я пройду? – и не дождавшись ответа, я юркнула в небольшое свободное пространство между коляской и порогом: хорошо быть худой, и десяти сантиметров достаточно, чтобы куда-то пролезть.
А вообще, моя беда была в том, что я не умела нравиться «внезапным» людям. Наблюдая за кем-то и решая потом подойти к этому человеку, я как-то мысленно готовилась к этому, ставила перед собой задачу – понравиться. Я представляла, как начну разговор, какие вопросы мне могут задать, как их избежать или обойти стороной без лишней болтовни, что самой спросить у будущего собеседника, как сделать так, чтобы он захотел со мной поговорить. В моей голове строился целый алгоритм, составлялась гигантская программа, которой я потом следовала и получала то, что хотела. Бывало, конечно, что люди нарушали порядок вопросов или отвечали что-то, что я была не готова услышать, не знала, как на подобное реагировать. Но как бы то ни было я всегда понимала, на что иду, к кому иду и что меня ждет, а в случае с Тали… я, знаете, не по части импровизации. Тот максимум, который я знала о парне, сводился лишь к трем вещам: он калека, он привлекательный, и он, возможно, араб. Сейчас же к этим трем пунктам ничего нового не добавилось, потому мне было трудно понять, как себя вести. И я вела себя просто как Аляска. Я была собой.
У меня в голове играла какая-то музыка. Прохаживаясь по коридору, ведущему в комнату, я пыталась понять, что же именно за песня это была, но пока никак не могла разобрать в ней слов. Это была песня, ассоциирующаяся с Тали. С ним самим и с конкретно этим моментом. Но я будто окунулась в бассейн, а кто-то решил включить музыку – естественно, из воды звук будет неразборчив настолько, насколько это вообще возможно, но за попытками вынырнуть я терпела всякий раз фиаско. Либо пойму что это за песня, находясь под водой, либо вовсе не всплыву на поверхность.
- Чем ты увлекаешься, Тали? - одной вещью, которая мне нравилась в квартирке Венди, было то, что уже с самого порога можно было что-то сказать о хозяйке дома. Ну, например, что у нее когда-то был питомец, потому что в прихожей до сих пор висел поводок, хотя домашним животным более и не пахло - рыбки не в счет. Или что она собирается делать где-то ремонт, потому что у стены стояли пакеты с рулонами обоев и коробки с плиткой – может, в ванную комнату, может, на кухню. Склад журналов о моде, о фотосъемке намекали мне на то, что раньше, до ребенка, Венди была либо фотографом, либо как-то связана с подобной сферой. Ну, а те снимки, которые я видела в ее комнате, означали хотя бы то, что у девушки была активная и веселая молодость, клевые друзья и шанс на светлое будущее. Теперь же, по словам самой Венди, у нее нет такой возможности. Она мать-одиночка, и помощи ждать не от куда. – Так кто же ты? – я обернулась к юноше, держа в руках книгу, на обложке которой были изображены какие-то компьютерные детали. – Программист? Онлайн-зависала? – о, мне следует выдать медаль, ведь я только что обошла нехорошее слово «задротище».

Отредактировано Alaska Mirror (2015-06-01 09:53:12)

+1

5

Ко мне не так часто приходят незнакомые люди. А если и случается, то, как правило, они входят в те три категории, о которых я упомянул в начале нашей /назовём это пока что "беседой", за неимением более подходящих терминов/- беседе. Данный экземпляр к этим категориям определенно не относился. Я с холодным удивлением выслушал короткую и ни черта не понятную тираду о детях Африки (к слову, это моя фишка - говорить неожиданные непонятные вещи окружающим! Стоило запатентовать её еще в раннем детстве, судя по всему! Кто бы мог подумать, что кто-то кроме меня будет ею пользоваться?), и уже, по правде говоря, собирался вежливо захлопнуть двери, когда прозвучало еще более странное продолжение.
- Я не... - твою мать, двадцать пять лет копчу дыханием этот мир, но чтобы кто-то вот так бесцеремонно "переиграл" меня в чудаковатой отмороженности? Это, надо полагать, такой своеобразный ответ справедливой Вселенной, или высшего разума (кому как удобнее верить), дескать, на тебе, получай воздаяние?
  Я так и не успел сказать, что дамочка явно ошиблась квартирой, что сиделка мне не нужна и что вообще-то добро пожаловать отсюда.
  Она мне категорически не нравилась. Если не сказать больше. Она мне КРИТИЧЕСКИ не нравилась, точнее было бы сказать вот так. Всегда были и есть люди, которые меня раздражали и будут раздражать - некоторые с первых слов, некоторые с первых конкретных поступков, а некоторые просто по факту своего рождения. И мне было откровенно по-фигу, почему именно мне так не нравилась эта незнакомая девушка, переступившая мой порог и, о боги, рассматривающая мою берлогу изнутри - почти так, как пытались рассматривать изнутри мою голову, мысли, мироощущение долбанные психологи.
"Спокойно, Тали. Ты сейчас выставишь её отсюда, и дело будет с концом,"  - пообещал себе я, глубоко вдыхая и пытаясь выдохнуть скапливающееся внутри раздражение.
  А может быть, она аферистка? Из тех, кто находят жертвы побеспомощнее и с холодным цинизмом помогают им положить конец своему жалкому существованию? Только вот ошибочка вышла, мое существование никогда не было жалким - даже тогда, когда я еще не имел возможности в любой момент встать со своего сомнительного "трона" без всяких громогласных, истовых "Встань и ходи!".  Эта мысль с аферой меня позабавила - если все было действительно так (а с каждой секундой я почему-то все больше подпадал под влияние этой своей выдумки, наделяя ее внушительностью факта), то, должно быть, девочка проделала колоссальную работу, отыскивая субъект вроде меня, с которого, ко всему прочему, потенциально есть, что поиметь (хотя и здесь имела место глобальная ошибка - к деньгам моего отца я имел отношения не больше, чем тигры-альбиносы к строительству дирижаблей)! Кажется, теперь я уже решил повременить с радикальным выпроваживанием, потому что этот неожиданный поворот моих мыслей в корне менял дело! Когда еще Тали удастся так поразвлечься, что даже сам Макс обзавидовался бы?
  Но то, что я для себя решил принять правила негласно объявленной игры, вовсе не означало, что я не намерен вносить свои коррективы. Уж чего я точно не собирался делать - так это выкладывать всю доподлинную информацию о себе на блюдечке с голубой каёмочкой. Поэтому, что также, как были проигнорированы мои жалкие попытки воспротивиться её вторжению, я оставил без внимания и вопросы девушки обо мне.
  Захлопнув двери, я с гаденькой ухмылкой  бесшумно насколько это было вообще возможно, подкатил к ней поближе, мысленно умоляя, чтобы она не прикасалась к моим вещам - в этом случае, мне было бы довольно сложно сохранять самообладание, потому что в этом смысле я ревнивее любой беременной бабы. Но, кажется, я опоздал - в её руках покоилась моя книга (а впрочем, её-то как раз было не жалко; препаршивое издание с тоннами воды и ни о чем по сути - такое ощущение, что автор писал сочинение на вольную тему, изредка пользуясь терминами из области программирования, исключительно с целью придать своему стилю "фишку", которой нет у других).
  "Задрот", - прочитал я в её глазах и ответил на этот взгляд, скривив губы в насмешливой полуулыбке.
- Геймер, задрот, тыжпрограммист... У таких, как я, много названий и ипостасей - выбирай, какая нравится, - я выплёвывал слова так непринужденно и спокойно, будто одно из них совсем даже не несло оскорбительного характера. Я мог бы говорить что-угодно - чем больше слов, тем меньше конкретики и определенности (кстати, напомните-ка, когда мы успели перейти на "ты"?). Но, пожалуй, пока этого было достаточно, чтобы, говоря, наспех рассмотреть её получше и попытаться сделать какие-то выводы.
   Это был именно тот случай, когда о внешности сложно сказать что-то наверняка сразу. Это тот случай, когда ты не можешь дать определение "красивая" или "стремная", "необычная" или "серая посредственность". Если бы я сейчас попытался описать эту аферистку, максимум, на что меня бы хватило - это на многоточие после "Она". Она... "Такая" - и самое время неопределенным жестом в воздухе показать что-то.
  Итак, с описанием продолжу позже, в процессе разговора буду по крупице вырывать из её портрета отдельные черты, а пока что самое время пойти в наступление, пока она не завалила меня кучей вопросов:
- Кто тебе сказал, что мне нужна сиделка? - несколько опрометчиво, каюсь, - таким вопросом запросто можно отпугнуть; она может решить, что я слишком осторожный для инвалида, слишком сообразительный, умный... хотя, каюсь дубль два, я такой и есть, чего греха таить...Впрочем, она очень смелая и напористая - так, как-будто совсем даже не дилетантка в этом деле. Что ж, тем интереснее.

+1

6

Life isn't always what you think it'd be
Turn your head for one second and the tables turn

Никто не занимался моим воспитанием. Никто не учил меня вежливому тону, манерам, определенному этикету, которого следует придерживаться в общении с людьми как знакомыми, так и нет. С детства в мою голову не вкладывали такие понятия, как «с первым встречным поперечным не заводи разговора», «будь любезна с теми, кто слабее тебя или тяжело болен», «уступай место в транспорте пассажирам с детьми и инвалидам», но для последнего есть хотя бы говорящая напоминалка и правила поведения в автобусе/метро. Более того, никто не объяснял мне, что в чужом доме ты, первым делом, гость, который должен вести себя скромно и аккуратно. И, что немало важно, с главой дома следует быть тактичным, и уж никак не расхаживать по его апартаментам, задавая вопросы, которые только взбредут тебе в голову. Одним словом, я всего этого не знала. То есть, нет, знала, конечно, но вот следовать – не следовала. Я была воспитана на улицах, и не на тех, которые Сезам, а на улицах Калифорнии, где каждый был сам за себя и сам по себе. Я не хочу сказать, что была бунтаркой или наглой, неотесанной, бесцеремонной девчонкой – уж точно не всегда! Но иной раз случалось.
В школе мне само собой преподали уроки хорошего поведения, однако они влетели в одно ухо и вылетели через другое, не зацепив ни одну извилину в моей голове и не тронув ни одной струны в моей жалкой душонке. Я продолжала быть собой: либо молчаливой и тихой, либо беспардонной и сумасшедшей. Третьего варианта дано, увы, не было.
- Хорошо, - одними губами произношу я так, что даже не было слышно моего голоса, но книгу пока на место не убираю. Все еще держу ее в руках и глажу переплет, местами ровный, а местами словно погрызанный каким-то животным, у которого явно есть клюв либо острые зубы. Однако загвоздка нового вывода, пришедшего мне в голову, заключается в том, что в квартире Тали я не видела пока что какого-либо намека на домашнее животное.
Теперь же я теряю несколько драгоценных секунд, когда снова внимательно рассматриваю Тали: его лицо, его взгляд. Мне не нравится, что он не отводит взора, но с другой стороны мне это нисколько не мешает, поэтому я спокойно продолжаю делать то, что делаю обычно – изучаю. И сейчас я задаюсь мыслью, как сильно этот парень страдает от того, что навсегда прикован к инвалидной коляске? Я хочу сказать, что видела много людей подобных ему, которые никогда больше не смогут бегать, прыгать, танцевать, даже просто ходить, и… эти люди выглядели иначе. Они были несчастны. Да, понятное дело, каждый такой делает вид, что ему все нипочем, что жизнь вообще-то удалась и невозможность передвигаться на своих двух не беда! Но несмотря на это, по таким людям все равно всегда видна правда. Грубая и жестокая правда – в глубине души они ненавидят то, что с ними произошло, то, благодаря чему они теперь калеки.
- Но тебе это нравится, - я констатирую факт, игнорируя вопрос, который задал мне Тали. Я делаю это не потому, что я нахалка, а потому, что я еще не закончила спрашивать. – Просиживать целыми днями за монитором, - я подошла к компьютеру и заглянула  в экран, где заметила какие-то открытые программы, чат и сайты. Куча мала да и только. Кто-то прислал парню сообщение, но вникать в переписку я не стала, поэтому, заметив иконку-конвертик, лишь отошла и стала дальше продвигаться по комнате. – Нет, это клево. Заниматься тем, что тебе по душе, - я ухмыляюсь, ловя себя на мысли, что может и мне новая работенка придется по вкусу. Быть сиделкой – дело не великой сложности, кажется. Тем более сиделкой у взрослого парня. Когда я достигаю места, где могу остановиться и приземлиться – подоконник, я опять перевожу взгляд на Тали. Теперь нужно бы ответить на его вопрос, иначе впоследствии я не смогу получить ответы на свои. – Твоя соседка сказала, - я не называю имени не затем, что хочу уберечь Венди от возможной кары, если она ошиблась и парню не нужна нянька (о, да, я мастер по подбору синонимов к любым словам), я не уточняю, кто именно меня направил в эту квартиру, как-то машинально, даже не задумываясь над этим. – А еще она бы переспала с тобой, умей ты ходить, – ровным голосом добавляю я, сама не зная почему. Просто внезапно вспомнила об этом моменте и упомянула его вслух, ни разу не пораскинув мозгами – как знать, может постельная тема больная для Тали. Сорок восемь к пятидесяти двум, что больная. – Кстати, ты таким родился? – взгляд как бы невзначай падает на коляску, и я снова задней думой замечаю за собой, что тактичность явно не мой конек. Мой тот, который горбунок.

Отредактировано Alaska Mirror (2015-06-01 09:53:05)

+1

7

Ой нет, а она явно не из тех, кто спасует перед первым же барьером! А мне, пожалуй, было бы даже жаль, если бы одно мое неосторожное слово поставило бы шах и мат, и эта партия так легко закончилась бы. В конце-концов, не так часто в моей жизни происходят сами по себе события, способные поразвлечь - в основном, мне приходится беспрестанно их симулировать или искусственно создавать. Утомительное занятие, но без него жизнь была бы скучной и серой, как у большинства людей.
   Кажется, ни один из нас - ни она, ни я, даже не пытаемся скрыть того, что изучаем друг друга. Некое молчаливое согласие с этим фактом, как с правилом - возможно, относительно неприятным, когда дело касается изучения тебя, но оттого не менее необходимым.
  Мне это нравится... Да что ты можешь знать о том, что мне нравится, полупрозрачная, сухая, как кожа на промерзших руках, девочка? Почему ты мнишь, что, вторгнувшись в мое личное пространство, и прощупав пару предметов из моего обихода, узнала обо мне всё, словно ты - героиня какой-то очередной мистической ереси?
  Есть люди, которые мне нравятся (их, как правило, немного). Есть люди, которые мне не нравятся (почти все). И есть Эта, которая внезапно нравится мне тем, насколько она мне не нравится. Сущий парадокс, который очень сложно внятно и вразумительно растолкать по полочкам понимания себя, но, тем не менее, это так.
  - Брось, - картинно подкатываю глаза  и быстро возвращаю свой цепкий взгляд к ее глазам. - Разве не ясно, что это - единственная работа/развлечение, которые мне доступны? Просто я не могу работать, скажем...официантом или курьером; фитнес-тренером или... кем там еще работает 95 процентов американцев? - делаю вид, что задумываюсь, хотя мне откровенно насрать, чем себя кормит окружающий нас биомусор.
  Я, конечно же, лгу. Мне действительно нравится то, чем я занимаюсь, но чем меньше ты будешь знать того, что есть на самом деле, тем лучше.
  Правильная форма лица, ровный широкий нос и тонкая верхняя губа. Абсолютно не мой типаж даже при всей моей любви к проявлениям внешних человеческих несовершенств вроде лопоухости и веснушек. Как по мне, первое впечатление таково, что она - замкнутая, самоуверенная сучка, считающая себя слишком умной, чтобы хотеть казаться привлекательной для других. Пока что мой анализ был скуп на мелкие детали и имеющие сакраментальный смысл подробности, но всяко лучше, чем ничего.
  О, пернатый у*бок вернулся, - это внезапное открытие я сделал, заметив краем глаза, как маленькая желтая тушка протискивается через приоткрытое на проветривание окно. Я как-то инстинктивно продвинулся на инвалидном кресле ему навстречу - хотя я и не питаю особой любви к птицам в целом и к данной конкретной птице в частности, все же в некотором роде на моей территории он вполне мог бы считаться моим союзником. Поэтому я даже радушно протянул ему руку, приглашая сесть на оттопыренный указательный палец (всякий раз, когда я, замечая его пакости, приказываю ему убираться вон, указательным перстом тыча в окно, Банан всенепременно усаживается именно на этот палец, что дает мне повод считать, будто у него на этот счет в голове своя особая азбука сигналов существует). Но Банан решительно двинулся на кухню, а я уложил ладонь на колесо.
  Я с трудом сдержал смешок, когда Моя_будущая_сиделка так бесцеремонно и явно без зазрений совести выболтала тайну некой безымянной соседки - пришлось даже сделать вид, будто я потираю подбородок кулаком, чтобы стереть таким образом с лица снисходительную усмешку... Как жаль, что моя соседка не знает, что далеко не всякий паралич ниже пояса означает полную потерю чувствительности и импотенцию. Впрочем, быть может, не испытай я всего на собственной шкуре, думал бы точно также плоско (да, именно так я и думал - как сейчас помню, как меня удивила постельная сцена в книге Хейли с женщиной, прикованной к инвалидной коляске с детства...). Я знаю, я знаю, о чем она сейчас думает - я готов был бы даже поспорить и поставить на кон все, что у меня есть и даже больше! Если она и не жалеет меня мысленно (она в принципе не похожа на человека, способного кого-то жалеть, что, несомненно, в моем понимании является плюсом), то уж наверняка задумалась о том, страдаю ли я от своей ущербности, и, возможно, даже задумалась, насколько сильно.
  - При встрече передай ей, что я совершенно ненормальный тип - я делаю ЭТО не ногами, - я даже слегка потянулся вперёд, переходя на заговорщический шепот. - Возможно, её это удивит, но...и так бывает, да, - выпрямляюсь и откидываюсь на спинку кресла, насколько это допустимо. - И нет, я не родился калекой, - какое забавное слово. Особенно забавно оно звучит, когда говоришь о себе - спокойно, непринужденно. Это пугает людей. Они чувствуют себя неловко, так смешно мнутся и теряются, будто извиняясь перед тобою за то, что они - здоровы, а ты - нет. Они - нормальны, а ты обречён быть не таким как все. Хотя, если взглянуть на изнанку, то 99 процентов из них внутри - не просто калеки, а изувеченные и полуразложившиеся от собственной бесмысленности уродцы.
      Но я знаю, что Тебя этим не обескуражить. Откуда-то знаю - и всё.
   - До двадцати лет я был абсолютно здоров, - и почти нормален. - Как тебя зовут? - правила просты - не успеешь задать вопрос первым, снова придется отвечать.

Отредактировано Tali Vesper (2015-06-01 23:15:30)

+1

8

За неимением хоть каких-либо соображений насчет «должности» сиделки, я начинаю лихорадочно перебирать в голове вопросы: что же мне полагается знать о своем подопечном в первую очередь? Буду ли я жить с ним на случай ночного кондратия или какого другого припадка, чувства боли и незащищенности? Отчего-то мне сразу вспоминается фильм «Один плюс один» (или «Неприкасаемые»), в котором мужчина, ухаживающий за больным, жил у него дома. Но там апартаменты были куда больше и роскошней. Я, конечно, не гонюсь за этим, подобной галочки в голове у меня никогда и не было, просто вдруг всплыло в сознании и теперь прочно зацепилось за одну из извилин: будет ли так же и у меня? Я задаю себе много вопросов, позабыв о той шпаргалке, которую Венди сунула мне в руку перед нашим выходом из дома – она сама начеркала вопросы, которые мне следует задать Тали. По словам девушки, ответы на них должен учесть каждый человек, приставленный к калеке. Тот список я, если честно, не читала. Просто сунула в задний карман своих дырявых шортиков, надеясь лишь, что бумажка по дороге не выпадет, и у меня таки будет хоть какая-то поддержка в нужный момент. И вот, собственно, этот момент настал. Но я пока не вспоминаю о своей спасительнице. Пока нет.
Выслушав мнение Тали о его практически бездарности, потому что он калека, я абсолютно не соглашаюсь с ним, но не говорю об этом ни слова. Я могла бы возразить, но делаю это про себя, не вслух. Мне кажется, из дома можно сейчас быть хоть президентом. Для общения используй скайп, а все остальные сами пожалуют - ты только свистни. Да и курьером Тали с легкостью мог бы быть – достаточно иметь под рукой людей, которых можно куда-то отправить вместо себя. Людям ведь нужен начальник. Парень бы принимал заказы, сидя так же на мягком сиденье, а другие бы их развозили. И не обязательно быть реальным фитнес-тренером. Как насчет онлайн? Консультировать людей по сети, подбирать программы, наблюдать за ними по веб-камере. Однако теперь, когда я знала, что кудрявый всего-навсего программист, мне было сложно представить его за другой работой, в другой должности. Они словно ему не подходили.
Мои размышления прерывает появление в комнате третьей живой души. Это попугай. Желтый попугай. На моем лице возникает широкая довольная улыбка, как у ребенка, которому второй раз в его жизни купили сладкую вату: то есть он уже знает, какая она вкусная, и так долго ждал, когда вновь сможет ею насладиться. Слежу за передвижениями пернатого с нескрываемым восторгом и радостью, но птица покидает комнату, а я замечаю, что подалась корпусом вперед, будто собиралась взлететь вслед за ней. Однако возвращаюсь в исходное положение, прислоняясь спиной к окну, и думаю, является ли содержание дома в роли домашнего животного птицы чем-то вроде параллели? В моей голове это звучит несколько странно: человек, прикованный демонами к больничному ложу, мечтает однажды воспарить к небесам, дабы познать радости свободы, дабы там не быть скованному цепями своей немощи и недуга. Так ли это на самом деле?
- Это из «А в душе я танцую». Я спрашиваю у тебя, родился ли ты таким, а ты отвечаешь мне вопросом на вопрос – каким таким? Тогда бы я сказала тебе: с кудрявыми всклокоченными волосами и носом картошкой. В фильме было не совсем так, но у тебя просто… - указательный пальчик взмывает в воздухе и сперва смотрит прямо на Тали, а затем дотрагивается до моего носика. – Потом ты бы ответил, мол, нет, над этим тебе пришлось долго и упорно работать. Ну, либо ты мог бы сказать, что во всем виновата авария или не знаю. Что угодно. Короче, ты испортил шутку и явно не смотришь фильмы о калеках.
Мысленно я ставлю в голове напоминалку – не забыть сказать Венди, что Тали дико скучный, зато способен заниматься сексом. Может девушка передумает и заглянет сюда.
А вот вопрос с именем выбивает меня из колеи. Опускаю взгляд в пол и кусаю губы. Странно, но к такому я готова не была. До сих пор я с легкостью называла свое имя всем и каждому, у кого останавливалась – вроде бы, не обращала внимания на это, но мне казалось, что все те люди и без моего уточнения знали, как меня зовут. Будто мое имя было чем-то вроде правилом, которое знает всякий да каждый. Как то, что переходить улицу нужно только на зеленый сигнал светофора, или то, что ролл «Филадельфия» должен быть без огурца в отличие от «Калифорнии».
- Меня зовут Аляска, - я отвечаю робко и неуверенно, поднимая глаза и глядя на Тали. Внезапное чувство, будто стоишь перед толпой людей голым, охватывает меня, но я трясу головой и потираю ладошки, готовясь к новой «атаке» и вспоминая о спасательнице-записке. – Ладно, знаешь, я тут... мне нужно кое-что знать, прежде чем приступить к обязанностям. Итак, во-первых, какой у тебя размер члена? То есть… что? – ухмыляюсь и потираю лоб, мысленно ругая себя за то, что не прочла список с самого начала. – Извини, это даже не я писала. Так, второй вопрос. Да, вот, он правильный - твой распорядок дня. Во сколько ты обычно встаешь, завтракаешь, обедаешь, ужинаешь, ложишься спать? Хотя на первый тоже можешь ответить. Ну так, для справки. Мне ведь придется тебя купать, наверное, и стоит быть готовой ко всему.
И я улыбаюсь, но где-то в глубине душе надеюсь, что мне не придется выполнять такую работу. Хотя в «Неприкасаемых» мужик мыл мужика. Но то ведь фильм…

Отредактировано Alaska Mirror (2015-06-02 11:07:07)

+1

9

Я даже теряюсь, как мне на это реагировать - как на некий посыл дружелюбия, попытку наладить более ли менее теплые отношения (и почему мне в это так категорически не верится?), или ей просто феерически похрен и она просто мелет, что пришло в голову, обитает в своем мире, и решительно не задумывается над тем, что, как и когда сказать - слова просто всплывают, аналогии приходят сами собой и она не задумывается над тем, хочет ли она своими словами достигнуть определенной цели. Наверное, её сухой, изучающий взгляд все же убеждал меня в том, что она просто говорит/спрашивает, решительно не рассчитывая ни на какой эффект - ей на него просто плевать. В некотором смысле, если мои выводы верны, то такая позиция меня забавляет, как нечто новое, необычное, непривычное... Ощущение, сродни тому, как я впервые получил в руки йо-йо. Оно такое странное, непонятное, и совершенно непохожее на все, с чем мне до того момента доводилось иметь дело. Ты смотришь, как оно задорно скачет и не можешь понять, какие чувства у тебя это вызывает. Пока что это просто - необычно, ни в хорошем, ни в плохом смысле.
- Я не смотрю фильмы о калеках и всегда игнорирую всякую жизнеутверждающую хрень на эту тему в пабликах в интернете, - между делом, брезгливо отмахиваюсь. В самом деле, говорить подобную псевдо-романтическую чушь с таким холодным, невозмутимым видом... я бы назвал это кощунством, если бы так уж сильно ратовал за романтику как таковую.
  Что не так с именем, девочка? Почему оно вызывает у тебя такой мимолетный, решительно непонятный дискомфорт? Знаешь ли, мне, чье имя всегда воспринимали не иначе, как прозвище и которое годно для употребление разве что в сокращенном варианте,  с одной стороны, должны быть куда более понятны твои чувства, чем кому-то другому. Но, могу сказать вот что - в определенный момент мне просто стало ярко-буйно-фиолетово, как кто и что воспринимает. Вызывает ли мое имя у кого-то недоумение или улыбку; переспрашивают ли у меня "Как вы сказали?" или вежливо кашляют в кулак, думая о том, какой, должно быть, странной тёткой была мать, выбирая, каким именем меня наречь.
  Поэтому я просто равнодушно киваю, как если бы ты сказала, что тебя зовут Джейн Доу, Мэри Сью или Кейти. Я вообще не люблю обращаться к людям по имени. Это что-то вроде некоего особого знака расположения, который я выказываю только своим друзьям (ладно, на данный момент скорее гипотетическим друзьям)или родственникам (в данном случае, не как знак расположения, а просто как дань родству).   
  По правде говоря, я даже еще не успел подумать о том, что, вероятнее всего, мне и не доведётся никогда назвать её по имени (впрочем, если я подумал о том, что не успел подумать, то, следовательно, успел начать думать...?), как меня в очередной раз огорошили. Не то, чтобы это как-то сказалось на выражении моего лица - вероятнее всего, я бы даже не поперхнулся, жуй я в этот момент сухарь с противными крошками, норовящими нарушить естественный ход событий в гортани. Но я должен был признать - это было внезапно. Чудовищно, непозволительно внезапно. Внезапнее, чем всё, что я когда-либо говорил.
  Прежде, чем на лице Аляски отобразилась вполне закономерная реакция (и вряд ли это было настоящее смущение девицы, случайно коснувшейся темы "ниже пояса"), я успел подумать о презабавном синдроме Туретта, который в один прекрасный момент подтолкнул Диану из книги Коупленда к тому, чтобы заявить священнику "Я хочу, чтобы ты меня трахнул".
  Я сделал вид, что не поверил её формальному "извини" и лукаво сощурился, намереваясь изобразить эдакого уверенного в своей офигенности ублюдка, которого хлебом не корми - дай напомнить всем, что хотеть его - их прямая пожизненная обязанность. Но, вспомнив, что я уже затеял совершенно другую игру, решил пока повременить.
- У моего дня есть только беспорядок. Никаких распорядков. Работа, завтрак, душ, работа, секс, прогулка, обед, работа, душ, посещение развлекательных заведений - и всё это совершенно рандомно.
  Как я буду проходить квесты этой игры, я пока понятия не имел. В этой квартире душ принимает только Макс, а Макс, как известно - существо вполне себе прямоходящее и способное без посторонней помощи погрузить свои запачканные конечности в ванную, все также без посторонней помощи их качественно отмыть, обтереть и вернуть Тали уже в ухоженном виде. Я превосходно помню, как нелегко мне приходилось без его помощи - что ж, придется, видимо, воскресить это воспоминание на практике.
  Кто-то жаждет всеми силами облегчить себе жизнь, я же, кажется, был полон непоколебимой решимости её себе усложнить.
- И, если от этого как-то зависит способ мытья меня, то двадцать два, - чушь собачья, поэтому хочется ржать, как тупому одиннадцатикласснику, который задрал футболку чирлидирше и гениально пошутил словом "сиськи". Но я чертовски серьёзен и разве что очки, запотевшие от напряжения, исходящего от глаз, не протираю. Вся фишка в том, что и я, и она она, надо думать, прекрасно понимаем происходящее. Я интуитивно догадываюсь, что размер моего члена интересует её разве что для подведения какой-нибудь глупой статистике в голове; она, я надеюсь, точно также понимает, что я могу сколь угодно шутить на темы ниже пояса, но даже не думаю воспринимать что-либо всерьёз.
- У меня аллергия на - тупых людей - арахис. Я люблю спать под одеялом в любое время года, - облегчу тебе задачу. Думаю, лучше, если ты попытаешься отравить меня арахисовым маслом, чем цианистым калием. Вероятность моего выживания после первого гораздо выше, учитывая, что о моей только что диагностированной аллергии семейный доктор Рейвенов отродясь не слыхивал. - И мой компьютер трогать нельзя. Это главные правила нахождения в одном помещении со мной. Кстати, о помещении... Ты собираешься находиться здесь... сколько времени в сутки? - заинтересованно склоняю голову набок, как чуткий психолог, планирующий в подробностях записать, какого цвета единороги метят территорию в больном воображении клиента. Если честно, вариант "24 часа" я не рассматривал как таковой, как если бы в сутках в принципе отродясь не было более шести часов.

Отредактировано Tali Vesper (2015-06-25 19:08:10)

+1

10

Не берусь говорить за все Сакраменто, но за себя я в ответе – проблема с трудоустройством черной тучкой ходила за мной попятам на протяжении уже не первого года. Вполне объяснимо и справедливо тучка давала о себе знать мощным пинком под зад, взывая к совести, но я лишь отмахивалась: моя первая работа досталась мне без каких-либо особых усилий. Словно по щелчку пальчиков, по одному моему лишь «хочу» и «надо» симпатичная вакансия выскочила из кустиков, распушила передо мной свой яркий, пестрый и разноцветный хвост – как у павлина – и сказала: «Ну, держи, раз хочешь и нужно». Мне лишь оставалось взять. И я взяла. Прорабов таким вот легким способом порядка трех лет, складывая в две стопки входящие письма и исходящие, отвечая на звонки в духе: «А Смит на месте?» - «Да» - «Ну так соедините меня с ним!» - «Точно»; раскладывая минеральную воду на столах в конференц-зале и наблюдая порой дольше, чем нужно за тем, как пузырьки то стремятся к горлышку бутылки, то и вовсе присасываются к ее боковинам, делая еще туеву хучу всякой такой не особо трудной работы, я и не задумывалась, что однажды мне придется проходить собеседование, изначально что-то знать о будущей деятельности, разговаривать тет-а-тет с работодателем! То есть я и не считала, что работа во второй раз достанется мне по блату, по знакомству, нет. Я просто не представляла, что мне предстоит разговаривать и что-то самой выяснять! Проходить собеседование! Я же вообще не из тех, кто любит внеплановую болтовню. И неспроста.
Я все еще пытаюсь отойти от подставы Венди с ее вопросом на три сотни – кто вообще интересуется с помощью опроса о размере мужского достоинства? Это какое-то кощунство на мой взгляд. Одно из его проявлений. И более того смахивает на отрывок из «Пятидесяти оттенков серого» – о, нет, я не смотрела, но наслышана во всех подробностях. Возникшая ассоциация меня раздражает, но от нее уже не отделаться, поэтому, когда я перестаю смотреть на Тали, разглядывая снова злосчастную бумажку, я надеюсь, что сосед не любитель жестоких игр, что у него нет плеток и всякой такой дряни, которая была у главного персонажа той истории, и что я не совсем похожа на скромную, тихую и покорную Аню, поддающуюся тупому и слепому любопытству, когда тебе говорят, что ты монстр, а ты суешь свой нос и просишь: «Продемонстрируй!»
Обращаю внимание также на то, что мое имя рассеивается как сигаретный дым в воздухе – что говорила его, что нет. Будто и не было этого вопроса. Тогда на кой черт Тали вообще его задавал? Ведь как обычно бывает: ты представляешься, и к тебе собеседник обязательно хотя бы раз обращается затем по имени. Может и не в первой своей реплике, не во второй, но точно в пятой. Это похоже на замену рукопожатию, которое используют, когда приветствуют друг друга. Но… просто к чему тогда был тот вопрос? И мне даже любопытно не то, почему мне его задали, а – да плевать я на это вообще хотела. Мне обидно! Да, мне становится обидно за то, что я так отреагировала, и это было напрасно. Мое настоящее проявление эмоций, мое стеснение оказалось бессмысленным. А я ведь переживала. В самом деле застремалась.
В голове пробегает шальная мысль сказать, что я соврала о своем имени, но так как на замену «Аляске» не приходит ничего другого более путного, я решаю оставить все так, как есть. Нормальные люди на этот момент вообще бы не обратили внимания – сделаю ка и я то же самое.
Пытаюсь мысленно сгенерировать быстро свой новый распорядок: когда же именно мне приходить в таком случае к Тали? Если к завтраку, чтобы его приготовить, а потом искупать парня, то после мне нужно будет валить из его квартирки, потому что затем следует работа и секс – мешать и тому, и другому процессу мне не хочется, быть свидетелем – аналогично. Появляться потом к обеду? Снова что-то быстро готовить, после ждать, пока великий компьютерный задрот накушается, наработается, и лишь тогда мыть его?
Нет, он же не в буквальном смысле перечислил мне, как его день проходит. Беспорядок. Он говорил о беспорядке.
И я выбрасываю черновик своего посещения этого дома в выдуманную корзину – будем действовать просто методом тыка. Так вернее всего.
- Я буду приходить в полдень и в девять вечера, - во мне неожиданно включается какой-то новый строгий и несколько учительский тон. Ощущаю внутри прилив уверенности, но зная себя, могу сделать ставку на то, что меня отпустит уже через каких-то минуты две. – В полдень буду готовить пару сытных блюд, убираться в квартире – пыль, мытье полов, ванная комната, выбрасывать мусор: как со стола, - я киваю на рабочий стол юноши, где лежат скомканные бумажки, какие-то заляпанные журналы, - так и вообще по всей площади этой коморки. В девять я вернусь тебя искупать и, возможно, поужинать с тобой. Потом быстро все убираю и валю от сюда к хренам подальше до следующего дня. Деньги оставляй в первое мое посещение тебя.  Если тебя в какое-то время не будет дома – ничего, я либо просто уйду, либо… да найду чем заняться, пока буду тебя ждать. Компьютер не трону, арахис не принесу. С одеялом буду обращаться как со своим ребенком – оберегать и уделять ему должное внимание.
Киваю и вновь возвращаюсь глазками к шпаргалке: здесь есть еще вопросов семь, два из которых «любимая поза во время секса» и «как быстро достигаете оргазма». Ухмыляюсь и убираю бумажку туда, откуда достала: видимо, придется Венди об этом узнать самой. И я уверена, она мне потом еще спасибо скажет, что я не поинтересовалась у самого Тали – узнав его размер, девушка точно загорится и сделает первый шаг. А там уже без всяких спойлеров и рекламы узнает, каков он, ее соседушка, на деле с таким-то достоинством.
- И впечатляет. М, я про размер, - склоняю в бок голову, возвращаясь в свое обычное состояние и настроение. – Не думала, что у калек все в порядке и с членом. Наверное, это стереотип такой, что раз уж больной, то по всем параметрам. Но ты ведь не с рождения такой, так что… не думаю, что внезапная невозможность ходить и мелкая пипирка как-то взаимосвязаны. И к слову – что случилось-то?

Отредактировано Alaska Mirror (2015-07-02 08:58:07)

+1

11

[в архив]: нет активности месяц

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Desperate;