Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » когда ожидания сбываются;


когда ожидания сбываются;

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

http://sh.uploads.ru/T0WBA.png

+ бонус

http://media.giphy.com/media/vD9dWMYNPs3MA/giphy.gif

http://27.media.tumblr.com/tumblr_m1gcbiKX4w1qd04nqo4_250.gif

Участники: Helen Hamming и Melor Datskovskitas;
Место: Сакраменто - Сан Франциско - Сакраменто;
Время: 29-30 мая 2015 года;
Время суток: погода сухая, теплая, ветреная;
О флештайме: Хелен ожидала обычный поход в театр Сакраменто. Но получила нечто более интересное и... незабываемое.

Отредактировано Helen Hamming (2015-06-27 19:31:34)

+2

2

внешний вид

Почти месяц прошел с той встречи в парке. Хелен то и дело получала звонки от Мэла, но каждый раз отказывалась, ссылаясь на работу и вселенскую усталость. Часть ее отговорок были действительно правдой. А часть - специально придуманным ходом. Зачем? Да кто ее знает - после того поцелуя в парке мир, кажется, разделился на до и после. И если раньше Хелен была уверена, что влюбляется в Гвидо, то теперь ей казалось, что Гвидо делает что-то не так, что он начинает за ней следить, делать ей упреки и просто лишать свободного пространства. Последняя ссора между ними выдалась горячной и резкой. Хел попросила его уйти и закрыть дверь с той стороны. Монтанелли ушел - она осталась одна и тогда, когда злость и негодование взяли верх, она набрала Мэла и согласилась на встречу, сказав, что выдалось свободное время между работой и устройством благотворительного вечера.
Часть забот по вечеру она переложила на плечи ивент-агентства и его владельца - Филиппа. Мужчина оказался, не промах и сразу же понял, что от него требуется. Такая работоспособность и идейность вызвала в глазах Хэмминг уважение к молодому предпринимателю. Хел не боялась, что случится какой-то казус или конфликт. Она получала отчеты о проделанной работе вовремя, в корректном исполнении и с доброжелательной улыбкой.
Стоя перед зеркалом в гардеробной она рассматривала себя в отражении, пытаясь понять, не слишком ли откровенное выбрала платье. Не смотря на то, что оно было довольно закрытым - отсутствовали рукава, тем самым оголяя стройные плечи и подчеркивая ключицы, высокую грудь и шею. Широкий пояс, которые прятался в переплетении тканей на талии, подчеркивал ее утонченность. Узкий фасон давал возможность разглядеть бедра, а полупрозрачный низ открывал стройные ноги. Женщина еще раз повернулась боком, а потом в анфас, поправила выпрямленные утюжком волосы и откинула их назад, за плечи, поправляя лиф платья, немного подтягивая тот наверх.
Кинув взгляд на часы - поняла, что до приезда Мэла у нее есть пол часа свободного времени и огромное желание выпить чашку кофе, а может быть и бокал чего покрепче - для уверенности. Но как только Хэмминг вошла на кухню стало ясно, что пить перед встречей она не будет. А вот чашка кофе окажется очень даже кстати.
На город опустились чарующие сумерки. Стоя у панорамного окна и разглядывая город, который был словно на ладони, Хелен делала глоток за глотком. Зажглись огни большого Сакраменто - ночная жизнь понемногу вытесняла жизнь дневную. И еще какой-то час назад, скучная и серая столица штата превратилась в манящую конфету, которую обернули в дорогую бумажку.
Зазвонил мобильный. Мельком взглянув на дисплей, Хэл тут же ответила:
- Да, сладкая? - звонила Одри.
- Ну привет. Как там твои дела? Ты не передумала, я надеюсь, по поводу встречи с этим таинственным незнакомцем? Вообще, откуда столько скрытности? - смеялась женщина по ту сторону телефонной трубки.
- Даже и не надейся. Хватит тебе знать о том, что мы в пух и прах с Гвидо разругались и что я согласилась на встречу с другим мужчиной, хотя если учитывать, что мы целовались и что он помог мне не разбиться, упав с лошади, может наши отношения уже куда более близкие? - хмыкнула Хэли, усаживаясь на диван и откидываясь немного назад, в полу-лежачее состояние.
- Ну признайся, что тебе этого хочется не только, что бы Монтанелли позлить, - заискивающе протянула сестричка, всегда умела читать мысли Хэл - змея.
- Ну... - Хелен глубоко задумалась.
А ведь Одри была права - если бы не чувствовала ничего - не пыталась бы найти оправдания для встречи. Может она все это время то и делала, что бы найти себе достойную отговорку? Вроде того, что теперь: "я никому ничего не обязана - встречаюсь кем хочу, целуюсь с кем хочу, и ужинаю в компании того, с кем хочу".
- Ой, признайся ты уже в этом хотя бы себе, если мне - сил нет, - отмахнулась Осборн. - В общем я завтра жду все грязные подробности. И попробуй не позвони - найду и покараю. Я знаю, где ты живешь и у меня есть ключи, - смех с той стороны телефонной линии был заразительным и заставил Хелен улыбнуться.
- Договорились. До завтра, - нажав на отбой блондинка еще какое-то время полу-лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять саму себя - чего она хочет от встречи? Как далеко она готова зайти? И главное...какую цену придется заплатить за свои решения.
Телефон молчал не долго, уже через пять минут он снова затрещал, но теперь звонил Мэл, который сказал, что машина внизу. Пообещав, что она сейчас спустится, Хэли вернулась в спальню за клатчем и несколько минут раздумывала - стоит ли брать с собой телефон. Если бы не подготовка к благотворительному балу - оставила бы мобильный дома не задумываясь, а Гвидо звони-не звони, так бы и не достиг адресата.
Все же закинув мобильным в клатч и дав себе клятвенное обещание не отвечать на звонки Монтанелли, Хэли процокала узкими каблуками к выходу, выключив свет во всем доме разом - на электронной панели, заперла квартиру и спустилась вниз, где у подъезда ее ждала шикарная машина, словно сошедшая со страниц какой-то статьи про гангстеров.
- Ух ты. Мафия возвращается? - лукаво улыбнулась Хэл, разглядывая Мэла, который стоял у автомобиля. - Просто дон Карлеоне собственной персоной, - продолжила она, когда Мэл помог забраться в салон авто. - И так же обворожителен.
За рулем сегодня был водитель.

Отредактировано Helen Hamming (2015-05-27 10:24:06)

+2

3

Если быть честным, Мэлор уже почти потерял какую-либо надежду на то, что Хелен ответит на его приглашения о встрече. Нет, забыть он ее так и не смог, как никогда бы не смог забыть их поцелуев, но дураком он все же не был. И хоть он готов был поклясться, что для нее этот короткий миг нежности тоже что-то значил, она, видимо, решила остаться со своим мужчиной. А то, что он не смотрит ей в глаза, было прекрасной возможностью находить отговорки и отказываться от встречи. Конечно, законник без труда нашел бы повод для новой встречи, но в чем ее смысл? Мучить себя, доставлять неудобство ей. Зачем? Такой аутотренинг не помог стереть Хелен Хемминг из памяти, но зато это успокаивало его. И вот раздался ее звонок, хотя вроде бы ему почти удалось отвлечься работой, ну и всеми доступными взрослому, успешному, не бедному и вполне себе симпатичному мужчине способами.
Во время разговора с ней у Мэла на секунду появилось желание сказать, что теперь не может он, но гордость так и не смогла пересилить желание ее увидеть.
«Дрессированный маламут».
Датчанин развил бурную деятельность в кратчайшие сроки. Лазарь был усажен в кресло, снабжен молтовым виски и, когда размяк, был растрясён не только на вертолет, который он был готов предоставить без вопросов, но и на одну из своих машин. О чем, соглашаясь, явно жалел и успокоился только тогда, когда Мэл пообещал взять водителя, чтобы не оставлять на парковке авиаклуба на ночь. Ехать на своей машине Мэл не хотел, а Юконы явно не вызывали у Хелен доверия. Хорошо, что в Сан-Франциско куда он и собирался вести женщину, была одна из самых больших русских диаспор в Америке, соответственно, знакомых и коллег у него там было предостаточно.
Ровно в назначенный срок Кадиллак, за рулем которого сидел Хоккеист, подъехал к дому Хелен. Русский етый в дорогой темный костюм, рубашку с запанками и галстук, на руке были дорогие часы, на правой любимый платиновый браслет, на ногах остроносые сшитые на заказ туфли, вышел из машины, закурил, набрал ее номер и остался ждать у машины.
Когда она появилась из подъезда, русский выкинул окурок и сделал несколько шагов навстречу. Нежно приобнял женщину и прикоснулся губами к щеке.
– Ты обворожительна, Хэли.
Он помог блондинке сесть в машину. Сергей обернулся и произнес:
– Добрый вечер, мизз.
Начальник его охраны говорил по-английски с таким же тягучим прибалтийским акцентом, еще более заметным, чем у самого Мэла.
– Мафия бессмертна. – Датчанин улыбнулся. – Несмотря на то, с каким акцентом она говорит.
В этой шутке была только доля шутки, а все остальное – правда. Не самая приятная правда мира организованной преступности, мира «Коза Ностра» и «Каморра», якудза и триад, картелей и русского "общества".
– Спасибо за комплимент – хорошо, что все же не Люка Брази.
Он накрыл ее ладонь своей.
– Поехали, Сергей.
Точная копия машины Корлеоне выехала с парковки.
Знаешь, мне показалось, что ты меня избегаешь.
Мэлор внимательно посмотрел на Хелен и слегка сжал ее пальцы в своей руке. В этот момент машина продолжала двигаться, вот только не в центр Сакраменто, а на его окраину. Через четверть часа машина подъехала к воротам, а потом и въехала на территорию авиаклуба. Когда машина остановилась, Датских открыл дверцу и потом подал спутнице руку.
– Ваша воздушная карета подана, принцесса.
К ним уже спешил пилот.
– Мистер Мэлор, вертолет готов к вылету. Ветер попутный, будем в Сан-Франциско минут через тридцать-сорок.
– Давай, заводи.
Он открыл перед Хелен дверцу вертолета и подал руку, чтобы помочь сесть.
– Надеюсь, ты не боишься летать, милая? И не против небольшой воздушной прогулки? Зато избежим пробок.
А еще Мэл терпеть не мог ездить по Сан-Франциско на машине, особенно за рулем: эти подъемы и спуски под углами по сорок-пятьдесят градусов его пугали.

+1

4

Обворожительна? Еще бы. Столько времени выбирать платье и несколько часов кряду провести у зеркала. Хелен бы удивилась, если вдруг выглядела бы не обворожительно. На сегодняшний вечер она как в космос собиралась. А вообще...если серьезно - ей просто хотелось понравится Мэлу. Может быть это желание и не было прямо понятным именно для нее, но где-то на подсознательном уровне она хотела слышать комплименты в свой адрес именно от него. La femme...
Прикрывая глаза ресницами всего на мгновение, когда его губы касаются ее щеки. Она улыбается и садится на мягкое заднее сиденье Кадиллака.
- Добрый вечер, - кивает она водителю - его акцент сильно резал слух.
"Тоже русский?" - подумала она и тут же забыла о том, кто ведет автомобиль, не это было сейчас самым главным.
Она улыбнулась на шутку Мэла и поудобней устроилась на сиденье, облокотившись о спинку кресла и положив маленький клатч на колени.
Если бы Хел знала, насколько близок Мэл к правде - к истине. Что бы она сделала? Что бы она сказала, узнай, кем на сама деле является Гвидо? Что бы сделала, узнай, куда делась его жена и узнай....кем является Мэл? Но Хелен ничего из этого не знала и могла только предполагать. Да и нужна ли ей эта правда?
- Я... - отозвалась она, - нет, я не избегала тебя. Просто подготовка к благотворительному вечеру отнимает у меня все силы, - почти нагло врала Хэмминг.
И очень хотела верить, что ложь не выглядела так очевидно. Хотя - Мэл взрослый мужчина и должен прекрасно понимать, почему она не хотела встречи. Но тогда как она объясняет себе ее неожиданное согласие? Черт бы с этим - сейчас она сидит в салоне авто рядом с ним, а его пальцы сжимают ее пальцы, словно он боится, что она испарится в воздухе. Хэл взглянула на русского из-под веера густых ресниц.
На ее губах красовалась искренняя, мягкая улыбка. Машина двигалась плавно преодолевая расстояние от ее дома...думалось, до центра, но на первой же развязке водитель развернул автомобиль в сторону пригорода.
- Мне думалось, что театр будет в городе, - она повернула голову к окну, что бы убедится, что на большом билборде написано: "Удачной дороги!" - Сакраменто остался позади.   
"Мало ли что тебе думалось, Хэмминг," - саркастично добавило сознание, проворчав дальше что-то нечленораздельное.
"Авиаклуб" - успела она прочитать на вывеске и удивиться, поглядывая на Мэла.
- Мы куда-то собрались? - искреннее удивление нельзя было скрыть даже под маской равнодушия.
Где-то в груди сердце несколько раз стукнуло быстрее, а потом упало, словно, в самые пятки. Хел боялась высоты. И боялась полетов. Стоит вспомнить ее ежегодные вылеты за границу на самолете - становится понятно, что это ощутимый страх. Если бы она была трусихой - то вцепилась бы в сидение машины и сказала, что ни за что не выйдет. Даже под предлогом смертной казни. Но если Мэлор старался в подготовке вечера, то надо это выдержать. Выбираясь с его помощью из авто она задержала свою руку на его.
- Если я скажу тебе, что не боюсь - поверишь? - Хэмминг едва ощутимо вздрогнула, глядя на уже подготовленный вертолет. Но все таки она, втянув побольше воздуха, забралась в салон вертолета и уселась в кресло. - Поможешь мне с ремнями? - она заглянула Мэлу в глаза и улыбнулась.
Двигатель завелся, лопасти стали раскручиваться, и в вертолете становилось ощутимо шумно. Представляя, что они сейчас будут лететь на высоте, у Хэмминг то и дело что-то сжималось в груди. Странно - столько лет она летает на самолетах. Но никак не может привыкнуть к этому ощущению, что каждый полет может стать последним. И даже статистика о том, что воздушный вид транспорта самый безопасный - не спасает положение. Боялась. Боится. Будет бояться. Просто надо уметь вдохнуть побольше воздуха и отгонять от себя плохие мысли.

+1

5

«Вот только не улыбайся, Серега, только не улыбайся».
Мэла почему-то преследовала эта мысль, когда Озолиньш поздоровался. Его начальник охраны не вошел бы в список ста самых приятных людей, даже если бы их в мире остался всего сто один. А уж когда он улыбался, показывая ровные белые зубы, его можно было отправлять на кастинг фильма ужасов.
Он чуть наклонился вперед и искоса посмотрел на спутницу.
– Понимаю, работа.
Он улыбнулся, и улыбка вышла понимающей. Он знал, что она врала, она это знала, так зачем заострять на этом внимание? Или что, приставать с вопросами «а почему она все-таки позвонила?» Множество вопросов, на которые он и знать-то ответы не очень хотел: главное ведь, что она здесь, с ним, что он может держать ее за руку. Неожиданно для самого себя Датчанин наклонился и поцеловал ее в губы легким касанием.
– Я скучал по тебе, Хэли.
Он улыбнулся, и в серых глазах сверкнули искорки смеха.
– Театр, конечно же, в городе, но разве я не уточнил, в каком?
Ну да, он собирался использовать представившуюся возможность, и да, Мэл пускал пыль в глаза. Пусть этот грех ему тоже впишут на Страшном суде в его и так без того длинный список.
– Конечно, это самый быстрый способ добраться до Сан-Франциско, и главное, ни пробок, ни заторов на дорогах.
Он улыбнулся Хелен и чуть сжал ее руку своей.
– Нет, не поверю.
Вот тут Мэлор, похоже, дал маху в своем желании произвести впечатление: он как-то не подумал о том, что Хелен может бояться летать. Хотя она вроде даже в Японию летала. Сам он самолеты не очень любил, но только потому что они напоминали ему этап: толпа народа и выйти нельзя.
– Прости, моя вина. Я не подумал, что ты можешь не любить летать. Если хочешь, назад будем возвращаться на машине.
Он помог застегнуть ремни, застегнув их, он прикоснулся губами к ее обнаженному плечу, а потом аккуратно, чтобы не испортить прическу, надел на прекрасную головку Хелен наушники с микрофоном – без них после такого полета оглохнешь на несколько часов – потом взял ее за руку.
– Не бойся, ты же со мной. А на моей судьбе точно не написано разбиться на вертолете, слишком банально.
«Белл» плавно набирал высоту, забирая в сторону. Мэлор задумчиво смотрел на простирающийся внизу город, пока он не скрылся из виду.
– Красиво.
Мэлор поймал себя на мысли, что ему нравится Калифорния. Бостон вот так и не стал вызывать у него внутри хоть какой-либо отклик, а Калифорния – это другое дело, он начинал влюбляться в эти пейзажи. Хотя климат в Сакраменто, конечно, еще тот. Его пальцы скользили по ее руке, словно стараясь успокоить.
Когда впереди показались огни Сан-Франциско, Мэлор улыбнулся Хелен.
– Вот, а ты боялась, Хэли.
Пилот мягко опустил винтокрылую машину на площадку, Датчанин помог расстегнуть спутнице ремни, а потом подал руку. Их уже ждала машина – черный «ауди» из-за руля вышел молодой смуглый парень.
– Добрый вечер, мэм. Добрый вечер, дядя Датчанин – папа прислал меня лично проконтролировать, чтобы все было в порядке.
После этого «дядя Датчанин», Мэл, чуть не подавился и кашлянул.
– Здравствуй Гор, как отец, как братья, мать?
Эта семья владела автосалонами и одним из самых крупных прокатов автомобилей в Сан-Франциско. А еще и авто-разборками, и угонами промышляла – приличная армянская семья.
Вор знал их еще по России – крышевал, так сказать, их бизнес и один раз вытащил из очень больших неприятностей: кое-кто решил, что комерса-армяшку неплохо было бы порвать. У Датчанина, тогда еще не законника, на этот счет было диаметрально противоположное мнение, правильность которого он и доказал, прижав лицо самого борзого к решетке уличного гриля – не холодной, разумеется.
– Все нормально.
Парень замялся: не будь с ним Хелен, Мэл бы потратил время, чтобы дознаться, что случилось, но не сейчас.
Машина тронулась с места.

+2

6

Она коснулась его щеки мягкой ладонью всего на мгновение, пока длился этот легкий поцелуй. Кажется, ее губы все еще помнили то, как он целовал ее там, в парке. Где-то внизу живота предательски что-то зашевелилось, показывая, что ее влечет к Мэлу.
- Я тоже скучала... - искренне успевает Хели шепнуть в его губы.
Поцелуй был коротким и Мэл быстро отстранился, откидываясь так же на спинку сиденья.
- Не уточнил в каком. Да, - она нахмурилась, но тут же улыбнулась и повернувшись к мужчине в пол оборота уперлась острым локтем в спинку сидения, подпирая голову этой рукой. Она присиально взглянула на русского и даже сузила глаза, показывая всю степень своей мозговой деятельности.
- Ты коварен, Мэл. Каких сюрпризов мне еще ждать? - она смотрела на него прямо и была расслаблена.
Впервые за последние дни ей было хорошо и спокойно. После ссоры с Гвидо она не могла отойти до самого вечера, накручивая себя и в итоге злясь все больше и больше. Как итог - Хелен отправила ему ключи от дома через курьера, запечатав их в белоснежный конверт с запиской, что он может оставить ключи себе. А после - позвонила Мэлу и согласилась на встречу. Ведь какой смысл мучить мужчину, который и без того тебе нравится? Просто потому, что ты находила себе оправдания и отговорки. Теперь-то их фактически не было.
Никаких заторов и пробок...с одной стороны - звучит разумно. А вот с другой - Хел в дрожь бросало от предстоящего полета. Но ведь когда-то надо бросать бояться глупо вертушек? Ведь по сути Хел боится не высоты, а того, что вертолет или самолет может неожиданно рухнуть за землю. Ведь это машина, напичканная электронными приборами и буквально опутанная проводками со всех сторон все равно остается машиной. А последние склонны ломаться в самый неподходящий момент.
- И правильно, что не поверишь, - она улыбнулась, но улыбка вышла натянутая. - Посмотрим, вдруг мне понравится летать с тобой, - шепнула на ухо, Мэлу.
Мягкий поцелуй в плечо вызвал толпу мурашек, которые разбежались по всему телу. Хэмминг улыбнулась. Она смотрела ему в глаза, пока Мэл надевал ей на голову наушники, стараясь быть как можно более аккуратным. Благодарно кивнув она смотрела как он пристегивает свои ремни и подождала, пока наденет наушники - из-за раскручивающихся лопастей он все равно ее не услышит - только если кричать.
Первые несколько минут она уверяла себя, что не посмотрит вниз - но уже через десять, разглядывала город, который быстро удалялся, отодвигаясь, кажется, на второй план, как надоедливая декорация. С такого ракурса она видела Сакраменто и окрестности не часто. На вертолете, признаться - вообще впервые.
Накрыв своей ладонью - его руку, которая пыталась успокоить, поглаживала ее руку, Хелен переплела пальцы в замок, разглядывая бесконечные поля и редкие мелкие поселения - то ли города, то ли ранчо.
- Очень красиво, - искренне вторила она, совсем позабыв, что находится в вертолете. - На самом деле я понимаю, что глупо бояться полетов. И вроде бы летала уже столько раз, что и сосчитать страшно - а все равно, каждый раз как в космос лечу, - рассказывала Хэмминг.
Осознание этого пришло только тогда, когда впереди замаячил Сан Франциско и когда вертушка стала садиться, вертикально опускаясь вниз. Земля была близко и смотреть было больше не на что. Благодарно кивнув Мэлу, Хел, наконец, выбралась из вертолета, все еще слыша шум в ушах, не смотря на то, что была в наушниках.
- Это был лучший мой полет, - она оперлась на предложенный Мэлом локоть и огляделась. И в самом деле лучший, она ни разу не подумала о плохом. Виной этому то ли грандиозная усталость, которая все равно волнами накатывала на Хелен. То ли мужчина, который был рядом. 
Их встречал автомобиль, из которого выбрался парень и двинулся навстречу. Он с Мэлом был знаком - понятно сразу. Но то, как он назвал Дасковскитас "дядей Датчанином", заставило Хел на мгновение застыть в ступоре - не похож он был на Мэла, что бы быть его родственником.
- Добрый вечер, - вторит она парню, кивая в знак приветствия.
Сан Франциско - красивый город и он всегда напоминал Хели о Нью-Йорке. Но в такой вечер не хотелось придаваться воспоминаниям. Она была в другом городе, с мужчиной, который ей нравился. Правда в голову напрашивались вопросы. Откуда вертолет? Почему его назвал дядей парень, совершенно на него не похожий и... что будет дальше?
Она снова забирается в автомобиль и устраивается на мягком сиденье. Машина плавно двигается с места.
- Ты говорил, что мы идем на спектакль по Чехову? Чайка, - вспомнила она. - Не поверишь, что никогда не бывала, - на смотрит в окно. разглядывает город, который видела несколько раз. Правда была в ней последний раз пару лет назад и то по работе - так что особенно увидеть достопримечательности так и не удалось. 
 

Отредактировано Helen Hamming (2015-06-01 00:49:15)

+1

7

– Я тоже скучала…
Он улыбнулся уголками губ: ему было чертовски приятно это слышать – конечно, она могла соврать, чтобы сделать ему приятно, но разве могли врать ее губы? Они помнили его поцелуи, как и его тело помнило ее тепло, как он помнил вкус ее нежных податливых губ.
Это все мой возраст, наверное, склероз – я был уверен, что сказал, и ты не против съездить в Сан-Франциско.
Конечно, Датчанин врал: все он прекрасно знал и помнил, и специально промолчал об этом. Русский сознательно хотел увезти Хелен из Сакраменто, подальше от ее отношений, чтобы они перестали так сильно давить на женщину. Мэлор вообще очень много ставил на сегодняшний вечер: он не мог выкинуть Хелен из головы, но и игрушкой, которую то манят, то отталкивают, ему быть не хотелось. Для себя он решил, что, если его оттолкнут, он больше не будет искать встреч и портить женщине жизнь.
Мне просто хочется, чтобы тебе нравилось со мной.
Слова сами сорвались с его губ, и Датчанин замолчал. Ему стало как-то не по себе от сказанных слов, словно он признался в чем-то. Словно из-за этого над ним могли посмеяться. А быть смешным Датских не выносил.
– Очень красиво. Знаешь, мне иногда кажется, что у меня с Калифорнией любовь с первого взгляда – но это огромная тайна, так что никому не рассказывай. Больше я люблю только Монако и родной Урал. Иногда мне кажется, что я бы мог прожить здесь многие годы.
Он снова замолчал, всматриваясь в пейзаж. Пустыня, каменистая и почти не заполненная растительностью земля и одновременно огромные сады. И, конечно, океан – величественный очень гостеприимный. Все равно это все завораживало. Может, не зря они покинули Бостон и в целом Россию. Вон, Лазарь кого-то встретил, а судя по тому, какую тайну он развел вокруг этой девушки, это, наверное, не просто увлечение на неделю.
– Перестань, все мы чего-то или кого-то боимся, или почти все.
Вор лишь крепче сжал руку спутницы. Мэлору сложно было сказать, чего он именно боится. Были вещи, которые он просто не любил, были ситуации, в которых чувствовал себя неуютно. Но боялся он только абстрактных вещей. Смерти или ссоры с сыном, смерти Лазаря и чего-нибудь в том же духе. Своей смерти Мэл никогда не боялся. Смерть была частью его работы, неотъемлемой частью его жизни.
– Я на это надеюсь.
Мэлор улыбнулся. Он, конечно, был не в восторге от болтливости младшего из детей Саркиса, но что поделать, тот, видимо, начал подзабывать русский, а армянского Мэл не знал от слова «совсем».
Машина медленно ехала по улицам Сан-Франциско, позволяя насладиться пейзажем. Через некоторое время она остановилась около театра.
– Ну как можно было никогда не быть на постановке «Чайки» Чехова. А ведь его племянник, Михаил, был одним из создателей американской актерской классической школы. Если бы не он, не было бы Голливуда таким, каким мы его любим, и Бродвея, возможно, тоже.
Датских помог спутнице выйти из машины. В театре их ждала отдельная ложа, выкупленная полностью. Тут дело было не только в понтах и желании пустить пыль в глаза – въевшаяся в подкорку осторожность: он неуютно себя чувствовал в окружении толпы. Слишком привык к постоянной опасности в России. Ну, конечно, он не впал совсем в маразм, как некоторые, кто и в туалет ходил с охраной, но свои бзики у него тоже появились.
Он очень любил «Чайку» – больше, чем «Вишневый сад» или «Три сестры». Хотя Антона Павловича законник обожал всего и скопом. Конечно, то, что показывали актеры, было, к сожалению, не МХАТом имени Чехова, но стоит отметить, что постановка была классической, а актеры старались на совесть.
– Ну и как тебе, Хэли?
Он наклонился к ушку спутницы и прошептал это. А потом вдруг провел пальцами по ее щеке и привлек к себе для долгого и нежного поцелуя.

+1

8

Fabio Volo – adagio in sol min.

Хелен лукаво взглянула на Мэла. Конечно она не поверила, что он попросту забыл упомянуть о том, что театр будет далеко не в Сакраменто. Ей подумалось, что это коварный план, что бы просто увезти ее подальше от столицы Калифорнии. Даже показалось, что это разумное решение со стороны Датсковскитас. Но отложив эти мысли на второй план она только мягко улыбнулась и решила подыграть в этой нехитрой "пьесе".
- Это даже хорошо, что мы будем не в Сакраменто, - она накрыла своей второй ладонью его ладонь и стала поглаживать пальцы, нежно касаясь их своими, тонкими, изящными, и, кажется, излишне бледными.
О чем она думала, когда глядела в окно? Внимательные зеленые глаза разглядывали пролетавшие мимо пейзажи не останавливаясь ни на чем конкретно. Большую част дороги они молчали, просто слушая дыхание друг друга. Иногда приятно с кем-то помолчать, особенно когда молчание не заставляет тебя конфузится и что-то немедленно сказать. Нарушенная тишиной салона фраза и ответ русского, который заставил Хели повернуть к нему лицо и с интересом взглянуть на мужчину. В раскосых глазах блеснули едва заметные искорки, словно два факела - зажглись и тут же были потушены встречным ветром.
Она не нашлась, что ответить на это высказывание, которое, кажется, и не требовало дополнений. Он хотел - ей нравилось. Потому что отчасти это привносило в нее спокойствие и какую-никакую гармонию. Сильная, железная леди, которая она казалась окружающим могла скинуть маску и быть просто самой собой - женщиной - хрупкой, слабой, нежной, благодарной - просто женщиной.   
- А я пока не поняла, люблю ли Калифорнию...тут слишком жарко, - она улыбнулась.
Для человека, который прожил десять лет в одном городе но так и не понял, нравится ему тут или нет - она была слишком постоянна. По климату ей ближе Нью-Йорк. Никогда не знаешь, чего ожидать от этого города. Вот может светить солнце, а уже через минуту сорвется ливень, а ты без зонта, промокнешь, попытаешься спрятаться под каким-то навесом одной из парадных. Мокрая со спутанными волосами и застигнутая врасплох - так она и познакомилась со своим покойным супругом. Шутка ли, что двух разных людей свел вместе нежданный ливень.
- А в Монако сейчас самый сезон, - мечтательно протянула Хэмминг, вглядываясь в пейзажи.
Отдых пока ей, конечно, не светил. Но ведь никто не мешает просто помечтать, правда? Хэл вспомнилось Лазурное побережье, ленивый отдых местного бомонда, яркие огни замирающего в ожидании нового рассвета города, пустынные ночные пляжи, яркое свечение луны и легкий прохладный ветер, ласкающий тело. От всего этого она даже вздрогнула, словно ее лицо обрызгал бриз накатывающих волн.
- Сейчас я подумала, что ты меня стыдишь, - тихо рассмеялась она, прикрывая на мгновение глаза ворохом ресниц, - И даже могу сказать, что мне стыдно. Но...собственно да, вот так - не бывала. Каюсь, грешна, - она даже подняла правую руку ладонью вверх, словно в доказательство честности своих слов.
Ложа оказалась пуста от других театралов. Хотя весь зал был буквально забит под завязку. Хели присела на предложенный Мэлом стул и отложила на свободный свой клатч, что бы он не мешался. Закинув ногу на ногу она пристроилась и была готова внимательно смотреть на события, неуловимо разворачивающиеся на сцене.
Чехов ей понравился. Было в его монологах что-то, что брало за душу, заставляло задуматься и, даже, примерять на себя. Например, она про себя даже повторила часть монолога Заречной.
"Я одинока. Раз в сто лет я открываю уста, чтобы говорить, и мой голос звучит в этой пустоте уныло, и никто не слышит... И вы, бледные огни, не слышите меня..." - все те люди, которые окружали ее, казалось, не могли заполнить той пропасти в душе, которая образовалась очень давно.
Хелен внимательно следила за актерами, впитывая в себя все, словно губка. На какой-то момент она вообще забыла, что они находятся в театре и что вокруг есть еще люди. Сейчас она была целиком и полностью в пьесе. Из задумчивости ее вывел шепот Мэла, который ласкал ее ухо, заставляя новую толпу мурашек стыдливо разбежаться по телу. Он мог видеть как ее плечи покрылись мелкими пупырышками и как сама она обомлела от этого, казалось бы, простого касания. Губ к уху. Даже прикрыв глаза от удовольствия и предвкушения чего-то она почувствовала пальцы на своей щеке. Они настойчиво, но мягко заставляли ее повернуть голову. И она поддалась, что бы в следующий момент почувствовать настойчивые мужские губы на своих губах. Они целовались, кажется, вечность. Сцена отошла на второй план, голоса актеров доносились до нее как во сне, или сквозь тугой, плотный туман. Сердце забылось чаще и Хелен поняла, что совсем не дышит.
Когда они немного отстранились друг от друга она улыбнулась, блестя зелеными глазами - в них читалась и радость и смущение и удовольствие...а где-то в глубине, на самом дне - застыло желание. Что-то ёкнуло в груди, сердце оборвалось. Хелен стала понимать, что пропала.
- Очень красиво... - прошептала она, переводя взгляд на сцену и краем уха цепляясь за монолог.
Ей хотелось спросить, почему ложа пуста, она повернула голову к Мэлу, видя как внимательно он смотрит на сцену, но зная, что видит ее лицо. Улыбнувшись она снова переводит взгляд, что бы досмотреть последнее действие, которое будет значить конец истории...а может быть только ее начало.
Ей нравилось как он называет ее. "Хэли," - повторила она про себя собственное имя, совершенно не способная думать о постановке. Уже. Но в ее внутреннем голосе оно все равно звучало не так мягко - не так. Может виной едва уловимый акцент? Их стулья стояли достаточно близко, что бы Хэмминг могла касаться широкого плеча Мэла, своим, хрупким плечиком. Она словила себя на мысли, что хочет поцеловать его снова. Словно ей вот-вот исполнилось восемнадцать и она так же молода, как и прежде.
Когда занавес опустился они еще сидели какое-то время, ожидая, пока поток основных зрителей покинет зал. Хэлен повернулась лицом к русскому и склонила голову немного на бок.
- Почему ты выкупил всю ложу? - это не могло быть обычное совпадение.
Такой финт в последний раз делал только Эдриан. И то по соображением своего эгоизма, которого у мистера Хэмминга было сполна.

Отредактировано Helen Hamming (2015-06-04 14:34:43)

+2

9

– Мне почему-то показалось, что ты не будешь против покинуть столицу нашего прекрасного штата.
Мэлор еле заметно улыбнулся. Они оба все прекрасно понимали, говорить об этом открыто не было смысла. Взрослые люди – иногда в этом кроется минус, с возрастом начинаешь слишком много думать, просчитывать, прикидывать. Из жизни исчезает бесшабашная легкость, столь свойственная молодости. Хотя он в очередной раз заметил, что, когда Хелен рядом, он начинает чувствовать себя моложе, совершать какие-то поступки, о которых не думал уже лет десять – словно хоть чуть-чуть отстраняясь от той четверти века, которая наложила на него столь ощутимый отпечаток. Четверти века, которую он прожил в мире, где, чтобы выжить, надо рвать других на части. Мира, жизнь в котором он выбрал сам в надежде стать его королем, и пусть он не стал императором, но герцогом-то точно был. Урвав свою территорию, свою долю власти и денег. Проблема была в том, что в этом искривлённом неправильном мире, где семья была слабостью,  а дружба так часто оборачивалась предательством, никогда нельзя было остановиться, за каждым матерым волком бежали десятки волчат, и иногда нужно было разворачиваться и рвать глотки самым шустрым. Вот такая постоянная война – война, на которой они все жили, и иногда Датских казалось, что на этой войне их всех уже немножко убили. Они, конечно, все еще жили, убивали и любили, зарабатывали состояния и проматывали их, садились и выходили, но они все уже давно испытали легкое прикосновение костлявой руки старушки в черном балахоне.
– Жарко, конечно, но по-своему красиво.
«Зато в Воркуте, например, слишком холодно. Как говорится, «Лучше калымить в Гондурасе, чем гондурасить на Колыме».
– Мне кажется, там всегда сезон.
Он улыбнулся воспоминаниям о замечательном месте. Нет, Лос-Анджелес и Флорида даже близко не могли поспорить с со Средиземноморьем. Хотя это, конечно же, было его личное мнение.
– Стыжу? Ну если только самую малость.
Датчанин рассмеялся.
Театр был полон – ему вдруг стало интересно, сколько процентов от зрителей американцы, а сколько – представители русской диаспоры: в Сан-Франциско она была одной из самых больших во всех Соединенных Штатах.
А потом был поцелуй, и все мысли вымело из головы – остались только чувства. Ему хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно.
– Красива ты, Хэли.
Еле слышный шепот. Спектакль закончился, но они все еще оставались на своих местах, ожидая, пока толпа схлынет из театра. Чехов оставил, как обычно бывало у Мэла, чувство легкой светлой грусти.
Услышав ее вопрос, Датчанин обернулся и внимательно посмотрел в ее глаза.
– По нескольким причинам сразу. Например, мне хотелось быть с тобой только вдвоем. А еще, разве будь здесь еще люди, я бы смог сделать вот так?
Мэлор нежно привлек ее к себе для поцелуя. Его губы нашли ее, руки русского скользнули по ее плечам, а потом ниже по спине вдоль позвоночника. Его язык скользил между ее чуть приоткрытых губ, находя ее язычок, сплетаясь с ним. Мэлор нехотя отстранился от женщины.
– И да, Хэли, признаюсь, ты поймала меня, я признаюсь и каюсь. Еще я хотел произвести на тебя впечатление. – Мэлор раскаянно улыбнулся. – Прости мое мальчишество.
Он подал спутнице руку.
– Пойдем, нас еще ждет ужин.
Они вышли из театра, и тут Датчанин понял, что, как обычно в его жизни, все идет не так гладко. Около Ауди их ждал не только водитель, но и невысокий, уже полноватый и активно седеющий армянин, который в прямом смысле слова сразу же кинулся навстречу.
– Мэлор Феликсович, я решил приехать к вам сам, как редко бываете вы в наших краях.
Датчанин еле слышно вздохнул.
– Хелен Хэмминг, а это Саркис Манукян, бизнесмен и мой давний, – пауза, – приятель и партнер.
– А когда я услышал, от сына, что вы с такой красивой дамой, мне уже показалось, что старый Саркис снова все прослушал и не преподнес подарок на свадьбу. Вы же знаете, Мэлор Феликсович, я бы себе этого не простил. – Он посмотрел на женщину. – Мэлор Феликсович большой души человек, добрейший. Столько раз помогал мне.
Мэлор, останавливая его, взмахнул рукой.
– Саркис, ну хватит уже. – Потом повернулся к Хелен. – Прости моего друга, он, как все южане, иногда говорит быстрее, чем думает.
Армянин широко улыбался и явно не обижался.
– Мэлор Феликсович. – Он достал из подмышки деревянную коробку. – Мне тут с оказией передали пару бутылок, и я тут же подумал про вас. Это же преступление, если такой божественный нектар не попробует такой ценитель, как вы.
Мэл принял бутылку и улыбнулся.
– Спасибо Саркис, уважил друга.
Потом Мэлор повернулся к Хелен.
– Хэли, прости, ты не подождешь несколько минут? Нам нужно перекинуться парой слов.
Он подвел спутницу к машине и помог сесть.
– Говори, Саркис, что случилось? Прости, но у меня мало времени.
– Датчанин, я все понимаю, но мне нужна помощь. Арман попал в беду.
Армянин торопливо и сбивчиво рассказывал суть своей проблемы с одним из сыновей.
- Знаешь, Саркис, твой сын дурак. Хоть и умный – с кем и зачем он связался, почему не работал с нами в Екатеринбурге? Думал, что сам все знает со своим образованием? И что теперь, будет в Соликамске Тибо в оригинале куму читать?
Лицо Датчанина стало отстраненным и надменным. Так, наверное, в свое время лорды выслушивали просьбы своих вассалов.
– Но, Саркис, я понимаю твою печаль, я сам отец и мой сын не всегда меня радует. Так что можешь успокоиться и успокоить жену. Думаю, поможем твоему горю. Позвони дня через три, скажу все точно.
Датчанин хлопнул Саркиса по плечу. Потом сел в машину.
– Прости, Хэли.
Машина тронулась с места и поехала в сторону океана. Датчанин решил не размениваться на ресторан и устроить ужин на яхте. Она была его гордостью и его страстью, правда, он за нее еще до конца не расплатился. Еду на борт должны были привести из ресторана, а столик сервировать официант.

Отредактировано Melor Datskovskitas (2015-06-07 17:50:01)

+2

10

Была ли она против или не была - уже не важно. Они летели в вертолете, который все дальше уносил ее от обыденного уклада жизни. От знакомых, которыми кишил этот город и от лишних глаз, желающих пытливо вглядеться в лицо, чтобы узнать знакомого человека. Она бы не смогла вести себя спокойно, останься они в Сакраменто. И не позволила бы ему целовать ее вот так - фактически на глазах у всех. Театр это не только сцена. Театр - это еще и зал глядящих. Они, зрители, в большей степени и создают атмосферу. Хелен же с Мэлом сейчас могли создать только одну - романтики, а скорее медленно разгоравшейся страсти.
Они целовались так же пылко, с порывом, но не теряя при этот нежности. И ей хотелось еще и еще - словно она странник, бродивший по пустыне несколько дней и не пивший воды все это время. А теперь, когда впереди замаячил оазис хотелось ринуться со всех ног и бежать....бежать...бежать. 
Смущенно отводя глаза она слышала его комплимент и чтобы занять чем-то дрогнувшую руку, поправила челку, упавшую на лицо. Легким и быстрым движением она заправила блондинистые пряди за ухо.
Зал пустел на глазах. Люди покидали его неспешно, но уверенно. Наверное, среди присутствующих было много постоянных посетителей, которые знали место как свои пять пальцев. Кто-то, может, пришел целыми семьями. Разглядывая с высоты ложе людей, Хэл словила себя на мысли, что неожиданно все стало как прежде. Она стала чаще выходить в свет, дети радуют тем, что нашли себя и не плохо пристроились в жизни, а она...она рядом с мужчиной, который мог оказаться куда лучше всех предыдущих.
- Только со мной? И ради этого ты был готов выкупить все места? - она прикрыла в наслаждении глаза, когда его теплые руки стали гладить ее хрупкие плечи.
Неожиданно ей представилось - пустой зал театра. Он и она в полу-темном помещении, в окружении бардовых кресел и света софитов, ниспадающих с самой сцены. Его горячие руки все более настойчиво ласкают ее тело, а пальцы забираются под платье, оттягивая его наверх.
Их языки сплелись, как раз в тот момент, когда Хелен представила себе самое главное. От прилива эмоций она была вынуждена сдерживать себя, отвечая сдержанно, но от этого не менее страстно. Ее ладони легли ему на грудь, а пальцы немного сжали дорогое сукно темного костюма. Поцелуй был разорван, она глубоко втянула в себя воздух, а потом медленно выдохнула, успокаивая сердце.
Слушая оправдания ее губы дрогнули в улыбке.
- И тебе это удалось, - она поднимает на него свои зеленые глаза, в свете не ярко мерцающего освещения за их спинами, казавшихся двумя изумрудами, - вертолет, выкупленное ложе, теперь ужин...вы полны неожиданностей мистер Датсковскитас, - легко повторила она фамилию, которая казалась такой сложной в их первую встречу. - Вот думаю, может быть и мне податься в рестораторы, - сделала она понятный намек, который не казался злым - просто она дала понять, что обратила на это внимание, и что ей интересно знать больше, чем он занимается.
Она позволила Мэлу помочь ей подняться и они бок о бок вышли из здания театра. Спускаясь по ступеням к дороге, Хел заметила у автомобиля незнакомца - это был не тот молодой парень, который вез их. Она не без интереса взглянула на того, кого Мэл представил как Саркиса. Но интерес этот был скучающий, а в улыбке Хел не было горячной теплоты. Скорее холодная сдержанность.
- Очень приятно, - мягко улыбается она, изгибая губы в легкой полу-улыбке. Она не успела что-то вставить, потому что Саркис говорил слишком быстро, а Мэл остановил его, так и не дав закончить тираду. 
Прислушиваясь к речам мужчины, который говорил так же с акцентом она отметила, что он хорошо владеет английским. "Подарок на свадьбу?" Хел улыбнулась более весело, поглядывая на Мэла. Но тот, кажется, поменялся в лице. Что-то было не так. И Хелен, привыкшая и умеющая чувствовать тех, кто находился с ней рядом, уловила резкую смену настроения. Южанин явно что-то хотел от Мэла.
На просьбу русского она коротко кивнула головой.
- Было приятно познакомиться, мистер Манукян, - и без спора села в автомобиль, при этом не забывая поглядывать в сторону Мэлора.
Несколько минут он что-то обсуждал со вторым мужчиной. У Хел была возможность видеть лицо Датсковскитас, так как он стоял к автомобилю в пол оборота. Она прекрасно заметила перемены. Черты лица стали более четкими, плотными. Он "очерствел" и смотрел на Саркиса, казалось, снизу-вверх.
Хэмминг затаив дыхание наблюдала за сценой, то хмурясь, то вновь возвращая лицу расслабленность и спокойствие. Что-то явно было не так. И дело не в вечере, дело в Мэле. Она видела, каким он был с ней, а теперь увидела какой он с другими. И это открытие, если и не поразило, то заставило задуматься.
Дверца машины открылась и Мэлор забрался к ней на пассажирское сиденье, Хэл нежно улыбнулась ему, ловя внимательный взгляд серых, холодных глаз.
- Что-то серьезное приключилось? - она вопросительно посмотрела на Мэла, не обращая внимания на дорогу и ту скорость с которой мелькал за окном Сан Франциско.
Она все еще видела то выражение глаз - надменное, циничное, напускное...оно все еще не ушло и встретившись глазами она несколько секунд смотрела, не смея отвести собственных. Ее рука стала мягко поглаживать его руку, а после она подалась немного вперед, к нему и поцеловала в губы, легко, словно хотела сказать, что она рядом, стоит только дотронуться.
Легкий поцелуй медленно перешел в глубокий. Хел было уже все равно, что водитель отчаянно старается не глядеть в зеркало заднего вида, так же как ей было все равно, что он подумает. Приложив ладонь на скулу Датчанина, Хэмминг нежно погладила ее большим пальцем, когда поцелуй прекратился.
На пристани оказалось ощутимо холодней, чем в городе. Выйдя из автомобиля, Хелен поежилась от сильного порыва ветра.
- Я думала, что это будет ресторан, - в который раз за этот день удивилась она, решив для себя, что больше ее нечем удивить сегодня. - ... даже зареклась больше не удивляться сегодня. Но ты меня удивил...снова, - коротко рассмеялась женщина.
Они попрощались с Гором. Парень уехал, оставив ее и Мэла на пристани в одиночестве. Среди покачивающихся на неспокойной воде яхт и умиротворенной тишины водной стихии. Ей нравилось море - она любила ходить под парусом. Но не делала этого уже лет пять. Чувство какого-то предвкушения и легкого мандража нахлынуло на нее, накрывая с головой.
Ей нравился тот порыв, с которым Мэлор пытался выложить все козыри на стол. Ее это не веселило, а скорее - умиляло. Не часто ради тебя одной устраивают гуляние с таким шиком.       
- Какая красавица, - ахнула она при виде яхты, у которой остановился Мэл, предлагая ей взойти на борт. - А после полуночи, карета не превратится в тыкву? - шутливо поинтересовалась она, подмигивая русскому. 

+1

11

Театр медленно пустел – обычно это навевало на Мэла грусть, словно люди посмотрели чью-то жизнь в ускоренной перемотке, а потом после похорон разошлись по своим делам. Но сейчас его это не трогало, его мир свелся к блеску зеленых глаз спутницы, сузился до одной Хэли, к сожалению, не его Хэли – правда Датчанин надеялся, что это только пока. Он сам еще до конца не мог понять, что он чувствует к ней, но одно он знал точно – с тех пор, как он остановил ее лошадь, прошел почти месяц, и не было ни дня, чтобы он не думал о ней. Она стала его наваждением. И ему было все равно, что он вел себя как глупый мальчишка по отношению к ней. Ему было на все плевать, на все и на всех.
– А почему нет? – Мэлор пожал плечами. – А разве не для этого все стараются зарабатывать деньги – чтобы тратить их на то, что хочется?
Он чувствовал, как она дрожит в его в объятиях, как она отвечает на его поцелуи. На секунду прикрыл глаза, чтобы успокоиться, когда поцелуй закончился. Накрыл ее руку своей, прижимая к груди. В голове настойчиво крутилась мысль о том, что интересно, а легко ли снимается это платье. А еще о том, как ему бы хотелось целовать ее нежную, как шелк, кожу, почувствовать, как ее бедра прижимаются к нему. Он еле сдержался, чтобы не помотать головой в надежде отогнать это наваждение.
– Я рад, что удалось. Разве это не наш мужской долг – удивлять прекрасных женщин? - Мэлор улыбнулся. – И покорять их. А разве неожиданности так плохи, разве вам не понравилось, миссис Хемминг?
Ему в очередной раз показалось, что он просто сейчас утонет в зеленом омуте ее глаз. Но услышав ее слова и поняв скрытый в них намек, Датчанин несколько посерьезнел.
– Не стоит. Работа ресторатором очень дымная и жаркая. – Он внимательно смотрел на женщину. – Сама понимаешь: кухня, плиты, духовые шкафы, готовка, в чем только можно ни испачкаться.
Он хотел бы никогда не говорить ей правду о себе, ему хотелось бы никогда не заставлять Хелен соприкасаться с его миром, но с другой стороны, если она задаст вопросы, такие, на которые сейчас намекает, ему придется отвечать, и там или придется врать, или говорить полуправду. Но решение этого вопроса Датчанин решил отложить на потом: смысл забегать вперед, смысл представлять себе, что будет впоследствии, если, возможно, это их последняя встреча?
Они спустились по лестнице театра и вышли к машине. Встреча с Саркисом Мэла в восторг не привела, конечно, правда слова насчет свадьбы вызвали улыбку в уголках губ русского. Но вот просьба, то, что ему пришлось оставить Хэли одну в машине, вызвало в нем привычную реакцию. Просьбы всегда разделяли окружение Мэла на толпу и его. Так было всегда, тот, кто просит – он уже обязан, а когда просит обязанный…
Поговорив с армянином, он сел в машину, положив коробку с коньяком пятидесятилетней давности на сиденье.
– Нет, ничего серьезного, просто старый приятель попросил об услуге. Это тоже часть работы простого ресторатора – оказывать услуги. Ведь мы в вашей стране гости, приезжие, если мы сами себе не поможем, то кто окажет помощь нам?
А потом она поцеловала его, и лед в его серых глазах медленно растаял. Он гладил ее руку, и плечо. Он не заботился о том, что увидит или подумает водитель, он так же, как и его отец, будет избегать прямого взгляда на женщину, с которой был Датчанин – в этом отношении они были близки к исламу. Кто же в здравом уме будет есть глазами женщину человека, от которого ты зависишь?
Машина остановилась на пристани, Мэлор внимательно посмотрел на молодого армянина.
– Не переживай, Гор, все будет в порядке, я же сказал, что помогу.
Парень явно расслабился.
– Спасибо, дядя Датчанин.
Вот она, привычка хуже неволи.
Когда Хелен поежилась от порыва ветра, Мэл набросил на ее плечи свой пиджак и, приобняв сзади, потерся щекой, как огромный кот.
– Ну, если удивлять, так до конца. Разве не так? - Мэл улыбнулся. - Нет, не превратится, она моя.
Он помог Хелен подняться на борт яхты и отпустил людей, что сервировали ужин, отказавшись от официантов и дав им на чай. Потом снова вышел на палубу – там как раз подошел местный смотритель, крепкий худощавый мужчина лет шестидесяти. Датчанин хорошо знал историю его жизни: как-то пару раз он брал его на рыбалку, и тот показывал им лучшие места.
– Мистер Мэлор, вы отплываете?
Русский на секунду задумался, а потом словно решился.
– Да, Эндрю.
– Отличная ночь для прогулки, погода будет хорошей.
Отдав швартовый, Мэл встал за штурвал и вывел яхту в открытый океан.
– Ты же не против, если мы выйдем в море? Не хочу во время ужина смотреть на другие лодки.
Через некоторое время он заглушил мотор и бросил якорь.
– Прошу за стол, Хэли, если ты не против, я сам поухаживаю за тобой. Я все-таки ресторатор и, наверное, смогу заменить официанта?
Законник достал из ведерка бутылку шампанского и с легким хлопком открыл, потом разлил по бокалам.
– Мне хотелось бы выпить за тебя, Хэли.
Датских поднял бокал.

+1

12

- Буду вынуждена согласиться, - улыбается она, делая небольшую паузу, что бы заглянуть в глаза Мэлу, - что мне понравилось и что я польщена, и даже...немного смущена, - признается она, лукаво глядя на своего спутника.
Люди. Люди. Люди. Нескончаемый поток живых существ во всех городах Штатов, да и во всем мире. Казалось бы, от этого никуда не спрячешься, не скроешься и не сможешь запереть себя в четырех стенах раз и навсегда. Человек - социальное существо. И без другого человека, а лучше толпы он не сможет полноценно реализовать себя. Хелен всегда была по-особенному привязана к обществу. Общение с людьми придавало ей сил, энергии, мотивации для того, что бы двигаться дальше. Конечно же были и такие экземпляры, которые просто "выпивали" тебя, за пол часа общения. Хелен не любила таких клиентов. После них жутко болела голова и начиналась изжога, хотя ты ничего не успел съесть.
Глядя на Мэла она внимательно следила за его движениями, за тем как он жестикулировал и что говорил - хотя не слышала ни слова - просто видела как шевелятся его губы, как он немного склоняет голову и как сверлит глазами доселе незнакомого Хел мужчину.
"Интересно..." - она сделала пометку где-то у себя в голове, как еще один тревожный звоночек, который приближал ее к вопросам, которые могут не понравиться русскому.
Вопрос был риторический, поэтому Хелен не решилась на него что-то ответить. В автомобиле пахло грозой, но поцелуй предотвратил бурю и из-за темных грозовых ночных туч выглянула полная луна, приятно освящая ровную водную гладь.
Его пиджак согревал ее плечи. От ткани приятно веяло парфюмом и Хели неосознанно втянула носом этот аромат - древесные нотки в сочетании с свечным запахом и ароматом легкого озона. Она начала таять, желая закутаться в его одежду как в кокон. Но голова все еще оставалась ясной, а мыслей не поубавилось. Ступив на палубу она первым делом огляделась вокруг.
Яхта была не самой большой, но очень уютной и приятной. Тут хотелось остаться, ну или хотя бы пройтись дальше, разглядывая интерьер. На борту было не так холодно, хотя ветер все же задувал время от времени. Сбросив его пиджак и оставив на белом сидении на палубе, она подошла к поручню, когда услышала звук заводящегося мотора. Удивленно вскинув бровь она поняла, что моторное средство отплывает от пристани и отправляется в открытый океан.
"Вначале другой город, теперь выход в океан," - она вошла в рулевую и села на свободный диван, разглядывая Мэлора, который стоял у штурвала и твердой рукой направлял судно дальше - к открытой глади воды. К пространству, бескрайнему...и в то же время маленькому. Что такое океан по сравнению с миром?
- Не против, - улыбнулась Хели, разглядывая как мощные руки уверенно держали штурвал. Она поджала одну ногу под себя, усаживаясь поудобней, и облокачиваясь о белую спинку. одну руку она уперла локтем в эту самую спинку, положив на руку голову. - У тебя хорошо получается, - улыбнулась она, глядя внимательно на русского. - Люблю, когда мужчина стоит у руля. Это так... - она задумалась, а потом все таки досказала: - сексуально.
Яхта плавно шла по небольшим волнам, прорезая себе путь все дальше - прочь от берега. Скоро город стал едва различимой точкой где-то на горизонте, а они остались совершенно одни. Хел видела как Мэлор отпустил официантов, значит на борту они были в гордом одиночестве. Оно и у лучшему.
Сидя за столом она отметила, что сервировано все прекрасно. Мэл ловко откупорил бутылку шампанского. Легкий хлопок разрезал умиротворяющую тишину. Хорошо было в море - никаких лишних звуков. Ни автомобилей за окном, ни разговаривающих за соседним столиком пар, ни привычного гомона большого города. Тут, на открытой воде звуки, казалось, отражались. Сказанное даже шепотом - разносилось далеко-далеко. Спокойствие и умиротворение.
- Я уверена, что сможешь. Только не надо заменять кого-то. Будь просто самим собой, - она спокойно смотрит в его глаза, вкладывая в эту фразу куда больше смысла.
- Не могу отказать радушному хозяину в его прихоти, - женщина улыбается и их фужеры соприкасаются, звеня.
Хелен прячет улыбку за бокалом, когда делает один небольшой глоток и отставляет фужер на стол, что бы взять приборы. На самом деле есть хотелось меньше всего. Но обижать Мэла - и даже не попробовать хоть кусочек этого великолепия - она не могла.
- Все так неожиданно вышло... - протянула она, глядя на фужер, в котором пузырьки воздуха быстро поднимались к самой поверхности алкогольного напитка. Медленно переводя взгляд на Мэла она увидела, что он смотрит на нее. Внимательно, с долей интереса, не отводя взгляд своих зеленых глаза она медленно изогнула губы в улыбке, будто вопрошая: "Что-то не так?"
Она переводит взгляд своих глаз на его губы и чувствует, как ее собственные пересохли. Ей хочется поцеловать эти губы, почувствовать его поцелуй. Но их разделяет стол и Хел только втягивает в себя немного воздуха, что бы отогнать мысли о том, как его руки плавно расстегивают молнию ее платья, как оно падает на пол и как эти губы покрывают поцелуями каждый миллиметр тела. Вздрагивая она ежится, но уже не от холода, а от возбуждения, которое подкатывает так внезапно, но она отгоняет от себя эти мысли. И вновь переводит взгляд с губ Мэла, на его глаза. Серые...глубокие. Такие же глубокие как воды океана.   

+1

13

– Я рад, что тебе понравилось. – Он внимательно посмотрел на спутницу. – Или ты только вынуждена согласиться?
Хоть Мэлор и улыбался, но в голосе и глазах чувствовалась серьезность. На самом деле Датчанин ненавидел слово «вынуждать». Он предпочитал считать, что уговаривает людей и лишь подталкивает к правильному выбору.
– Не надо смущаться. Этого я как раз не хотел. Удивить, произвести впечатление – это да. Но не смутить и не испугать.
Пока он говорил, стоя на улице, мимо шли люди, еще выходили из театра, прогуливались по улицам. Их было много, и им были безразличны именно они, да и вообще все. А Мэл безразлично относился к толпе: подавляющая часть этих лиц в его мире были жертвами. Люди могли бояться его, ненавидеть его, уважать его, но не любить, так за что ему было любить их? Нет, был ограниченный круг людей, о которых Мэл заботился, был круг, с которым Мэл приятельствовал, были люди, которых он уважал. Но на большинство ему было плевать.
Убрать мостки, отдать швартовый, завести мотор. Медленно яхта отошла от пристани, потом развернулась и пошла в открытый океан. Мэл выгнал из головы мысли о том, кого и с каким результатом он катал в последний раз. Да и зачем сейчас об этом думать, ведь то была работа, а сейчас – его личная жизнь. А работу и личное мешать никогда не стоит.
– Знаешь, у нас в России говорят «Трудно ли умеючи». – Датских рассмеялся. – У меня есть лицензия на управление лодками и яхтами. Лет десять назад научился и с тех пор влюбился в яхты и катера. Обожаю воду и море, простор.
Яхта была его любимицей, и пусть он еще не расплатился за нее до конца, но вряд ли это имеет значение.
– Знаешь, я привык, наверное, стоять у руля или говорить тому, кто стоит, куда поворачивать.
Сбросив якорь, Мэл зажег бортовые огни, чтобы сделать корабль максимально видимым в темноте.
Датчанин улыбнулся Хэли и вышел на палубу проверить, все ли в порядке, достал из кармана дорогой портсигар с гравировкой «Самому правильному бате на свете от сына Лехи». Это тоже был подарок на день рождения. Щелкнул зажигалкой и несколько раз глубоко затянулся сигаретой. Потом осмотрел якорь, убедившись, что все в порядке, затушил сигарету в пепельнице и вернулся к женщине.
Хлопок пробки, шампанское, льющееся в хрустальные бокалы.
– Быть самим собой – это очень заманчивое предложение. В наше время это такая роскошь – просто быть самим собой. – Улыбка, тронувшая не только губы, но и глаза. – Но я постараюсь.
Тихий звон бокалов, вкус шампанского, холодивший небо. Шампанское Мэл любил и, в отличие от вина, в нем разбирался.
Повисшая тишина, возникшая не от того, что нечего сказать, а от того, что на то, чтобы это сказать, необходимо решиться, а, может быть, от того, что время слов уже прошло, и просто надо сделать одно движение навстречу. Мэлор снова отложил приборы и поднял бокал.
– А если я предложу выпить… за нас?
Датчанин откровенно любовался ее красотой, ее губами, которые так хотелось поцеловать, отвел взгляд, глядя на ее длинные пальцы, сжимающие бокал, но не мог избавиться от видения, как эти пальцы впиваются в его плечи.
– Что именно вышло неожиданно?
Мэл подобрался – его опыт подсказывал, что от таких прелюдий вряд ли можно ждать чего-то хорошего. Нет, хуже всего, конечно, была фраза «Нам нужно поговорить». Русский задумчиво крутил бокал с шампанским в руке, потом сделал глоток и поставил его на столик. Поднялся и протянул руку Хэли, помогая встать ей. И, притянув к себе, нежно поцеловал. Поцелуй длился долго, его руки скользили, лаская ее плечи, спину. Потом он чуть отстранился и прошептал, обжигая дыханием ее шею.
– Знаешь, иногда мне кажется, что в том вине, что ты на меня пролила, было приворотное зелье. С тех пор не прошло ни одного дня, чтобы я не думал о тебе.
Он снова жадно и требовательно поцеловал ее, пальцы скользили по ее бедру, а потом скользнули под платье. Датчанин снова отстранился от блондинки.
– Пойдем.
Голос хриплый от нахлынувшего желания. Русский взял ее за руку, настойчиво увлекая за собой на нижнюю палубу, туда, где находились каюты. Конечно, куда романтичней было бы взять ее на руки, но это было бы хорошо и красиво в романтической книге, а не в условиях не самой огромной яхты. Тихий щелчок выключателя, зажигается приглушенный свет. Мэлор привлек Хэли к себе, снова целуя, его руки скользнули по ее спине, а потом потянули молнию на платье вниз.

+1

14

- Мне понравилось, - отмечает она уверенно кивая и на мгновение становясь серьезной, даже хмурится, но быстро "отходит" и уже в следующее мгновение лицо ее спокойно.
- Просто выражение такое "я вынуждена" или "я не могу не", - теперь уже она улыбается, но не так натянуто и серьезно, как Мэлор, а более ласково и нежно что ли. Непонимание - не то чувство, которое хотелось бы испытать в этот прекрасный вечер, так что она старается сгладить все неровные углы и аккуратно обойти возможные трещины.
Хелен повезло - она никогда не наблюдала за собой морской болезни, даже когда однажды, вместе с друзьями, в далеком девяносто третьем попала в шторм. Они только закончили университет, хотелось отдохнуть и развеяться. А от предложения выйти в открытый океан и отдохнуть день-другой невозможно было отказаться. Хел, конечно же переживала из-за своих детишек, оставленных на берегу, дома на попечении няни и бабушки. Но в тот день отдых ей был просто необходим. Эд подписал важный контракт и позволил себе отдохнуть вместе с женой и ее друзьями. В ту пору у них все еще было относительно хорошо. Или просто казалось, что хорошо.
Шторм был не очень сильный, но на борту казалось, что начался конец света. Яхту бросало из стороны в сторону, и многие из присутствующих обнимали перила и ведра. Хел, правда, в тот момент меньше всего волновали приступы тошноты, она думала о детях и о том, кому они будут нужны, случись с ней что. 
Им повезло, что море успокоилось довольно быстро и что волны не оказались более сильными. Парусную яхту легко бы перевернуло и она могла уйти на дно вместе со всеми присутствующими на борту. Судьба распорядилась иначе.
Вспоминая сейчас тот случай, Хел глянула еще раз на океан, казавшийся таким спокойным и тихим, словно он задумал что-то.
- Океан невозможно не любить, - подмечает блондинка и смотрит на Мэла, который повернут к ней боком.
Она разглядывает его профиль, пробегается взглядом по лицу, шее, плечам, взгляд ее цепляется за пальцы, на которых виднеются татуировки. Отец всегда говорил, что татуировки человека это отличительные знаки. И даже если тебе кажется, что они ничего не значат - просто спроси. Всегда есть ответ. Интересно, что значили татуировки Мэлора?
Он уходит на палубу, что бы проверить все ли в порядке, а она находит сервированный стол и занимает место, ожидая его появления. Звон бокалов, позвякивание приборов.
- А если ты предложишь выпить за нас... - она замолчала всего на мгновение, будто думая, - то я поддержу эту идею. За нас. Салют, - их бокалы снова соприкасаются и она снова делает глоток игристого, наконец, начиная понимать вкус напитка.
Видя, как напрягся Мэлор, она успокаивающе улыбается и склоняет голову набок, смотрит на него долго и внимательно, заглядывая в омут серых глаз, и когда кажется, что она почти утонула, Хелен спохватывается, вспоминая, что хотела сказать:
- Я имела ввиду, что ты неожиданно ворвался в мою жизнь, - еще какое-то время она смотрит ему в глаза, а после отводит взгляд.
То ли не хочет, что бы он прочитал в ее глаза что-то, то ли просто желание защититься. Но от кого? Ее влекло к Мэлу, но она не была уверена, что готова сделать первый шаг.
Если бы они сейчас сидели в ресторане, то можно было сказать, что стул тихо скрипнул, когда она поднималась с места. Но нет - тишина повисла в воздухе, а единственным звуком было резкое и короткое цоканье высоких каблуков, в которые обуты ее ноги. Мэл притягивает ее к себе, а после настойчиво и страстно целует, начиная блуждать руками по телу Хелен. Ей ничего не остается как ответить на поцелуй - потому что она хочет того же, потому что сейчас ей кажется, что это самое главное в жизни.
Поцелуй долгий, настойчивый, внимательный, она обвивает руками его шею, прижимаясь вплотную и показывая тем самым, что готова продолжать, что не хочет останавливаться. Но поцелуй прерывается, и Мэл шепчет ей в шею о том, что она приворожила его. Слова вызывают улыбку, Хэмминг немного откидывает голову назад, начиная дрожать от предвкушения чего-то близкого.
- Хочешь сказать, что я ведьма? - но он не успевает ответить - целует ее снова, но уже более настойчиво, касаясь ее бедра, и забираясь рукой под полы платья, которое и так особенно ничего не скрывало. А она держит в ладонях его шею, а потом спускается ими на плечи, аккуратно сжимая те.
"Только не останавливайся," - говорит внутренний голос, который молчал до этого. Но он остановился и даже отстранился, все еще держа ее за руку и увлекая за собой куда-то вглубь яхты, кажется, на нижнюю палубу. В каюту. Она не ответила, она просто шла за ним, что говорило уже больше, чем любые слова.
В чарующем полумраке каюты, Мэлор снова привлекает ее к себе, целуя, а после расстегивая платье, которое плавно скользнуло по стройной женской фигуре, ниспадая на пол как кусок обычной ткани. Все таки наряд делает женщина. Без нее у наряда нет души...подумаешь - тряпка и парочка швов. Переступив через платье, она ловким движением ноги отправила его куда-то в сторону - что бы не мешалось. Тонкое кружево черного белья скрывало не много, но оно мягко обволакивало самые интимные части тела блондинки. Потянувшись руками к его бабочке, она ловко развязала узел, о чем мечтала весь вечер, и кинула полоску ткани в сторону.
- Это не давало мне покоя, - прошептала она, когда поцелуй закончился и она отстранилась, заглядывая в серые глаза. Ее голос был хриплым, томным и немного не ее. Хелен подалась снова вперед, целуя Мэла коротко, но страстно в губы, пока ее пальцы пытаются справиться с пуговицами рубашки. Она поцеловала его снова, нежно закусывая нижнюю губу и аккуратно оттягивая ее, делая шаг к кровати и увлекая Мэлора за собой.

+1

15

Сансара - Дыхание.

Он провел пальцами по ее щеке.
– Прости, спишем это на трудности перевода. Ты ведь не забыла, что я грубый эмигрант из империи зла? – Мэл рассмеялся, показывая, что шутит. – Хотя в последнее время я иногда даже начинаю думать по-английски.
Мэлор замолчал. И снова тишина, но не тягостная. Лишь шум волн, разбивающихся о борта яхты. Хорошо, что он вывел яхту, эта тишина того стоила. Плеск волн успокаивал. А вокруг не было толкотни из других яхт – Мэлу всегда пристани напоминали парковку. А ведь нормальному мужчине не придет в голову устраивать романтический ужин с женщиной, о которой он думает каждый день в течение месяца, на парковке? На самом деле, хотя большую часть сегодняшнего вечера Мэл подготавливал второпях, но определенная цель у него была. Он хотел увести Хэли подальше от привычного уклада, от знакомых в городе, от того загадочного мужчины. Он ведь сам все видел и чувствовал, какая она, когда рядом с ним, и какой становится, когда он звонит, пытается встретиться. Это было удивительно, но Мэлор, который любил все знать, любил собирать по крупицам информацию не брезгуя даже слухами, искренне считая, что в них тоже есть песчинка правды, после того дня, когда он случайно организовал их встречу в парке, не наводил о ней справки, ничего не узнавал. Это было удивительно для него самого, но Датчанин твердо решил, что если у них что-то получится, она расскажет ему то, что считает нужным сама, а если не получится, то и смысла что-то знать нет. Хотя любопытство вызывала одна навязчивая мысль:
«Почему же ты, милая Хэли, все-таки решила позвонить мне, почему решилась?»
– Ты права, его невозможно не любить, хотя, когда познаешь его величие, понимаешь и то, что мы песчинки перед лицом его могущества.
Бокалы сдвинулись в очередной раз. А ее слова, то ли как бальзам на душу, то ли как спусковой крючок, разрядивший тишину сегодняшнего вечера, разбившей недосказанность в мелкие осколки. Хотя, возможно, законник в силу своего характера слишком много значения придавал словам.
А потом слова совсем потеряли свое значение. Остались только страсть и нежность, поцелуи и прикосновения.
– Все плохое происходит внезапно, правда и все хорошее тоже. – Мэлор очертил контур ее лица кончиками пальцев. – Вот хорошо или плохо, что я ворвался в твою жизнь, решать только тебе, Хэли.
Она обвила руками его шею, прижимаясь к нему всем телом, он чувствовал ее желание, страсть, она смешивалась с его, и, казалось, заставляла воздух густеть так, что становилось трудно дышать.
Датчанин увлек ее за собой, и казалось, все стало проще, он решил, что она не оттолкнула его. Шаг сделан, и все становится вдруг простым и понятным.
Его руки расстегнули молнию, и платье упало к их ногам. Пальцы русского скользили по обнаженной спине Хелен, вдоль позвоночника, опустились ниже, чуть сжав ее попку в ладонях.
– А разве это плохо? – Он прихватил мочку уха блондинки губами, проводя по ней языком. – Ты моя зеленоглазая колдунья.
Хелен поцеловала его в губы коротко, но жадно.
– Она мне так не шла?
Датчанин хрипло, от душащего его желания, рассмеялся. Тонкие пальцы блондинки расстегивали пуговицы его рубашки, потом он выдернул ее из брюк и повел плечами, помогая женщине освободить его от этой детали одежды. Притянул, прижав к себе, чувствуя ее обнаженную грудь, прижавшуюся к его. Позволил прикусить губу и увлечь за собой на кровать. Руки русского скользили по ее бедрам, потом опустились ниже, избавляя от туфелек. Наклонившись, Мэл начал жадно целовать бедра Хелен, потом провел языком по внутренней стороне бедер. Поднимаясь все выше, покрывая поцелуями ее плоский живот, чередуя их с нежными покусываниями. Провел языком по ложбинке груди. Он сдерживал себя, хотя желание душило его, а брюки стали уже слишком тесны. Нет, Мэлору нравилось оттягивать сам момент близости, нравилось ласкать стройное тело, покрывать шелк кожи поцелуями, словно он хотел узнать и поцеловать каждый миллиметр ее тела.
Датчанин даже не думал о том, как выглядит со стороны, весь покрытый татуировками – а с другой стороны, он для своих лет был еще в очень и очень хорошей форме. Его губы ласкали высокую грудь, то целуя, то прихватывая соски губами, то играя с ними языком. Потом он отстранился, встав на постели на колени, позволяя Хелен справиться с его ремнем и застежкой на брюках. Встал и избавился от остатков одежды, на несколько секунд замер, любуясь обнаженным белым телом, так контрастирующим с темными простынями на постели. Снова опустившись на постель на колени, Мэл подцепил пальцами ее трусики, медленно стягивая их и отбрасывая в сторону, и потом снова целуя эти стройные ноги. Тянулся к прикроватной тумбочке, доставая презервативы, это все-таки была его каюта.
Его ладони скользнули от колен выше по бедрам, на талию, потом по животу на грудь, лаская ее. Мэлор наклонился и жадно поцеловал губы Хелен, то ли специально, то ли случайно прижавшись членом к ее бедру. Потом мягко раздвинул ее ножки и, оказавшись между ними, замер, удерживая свое тело на вытянутых руках, дразня девушку. А потом одним мягким, плавным движением вошел в нее, заполняя собой. Снова замер, давая привыкнуть к себе и продолжая смотреть в зеленые глаза, а потом начал двигаться, сначала медленно, нежно и плавно, но с каждым движением все увеличивая темп. Не прекращая фрикций, накрыл ее губы жадным поцелуем, вжимая партнершу в постель.

Отредактировано Melor Datskovskitas (2015-06-11 20:55:26)

+1

16

Казалось бы - нежное касание пальцев к щеке, но сейчас оно обжигало, словно его пальцы - раскаленные угли. Хелен прикрывает глаза, утопая в этом ощущении. Ей хочется, что бы это было реальностью, а не сном, после которого она очнется в собственной кровати, тяжело дыша, словно после марафона. Ей хочется, чтобы момент не прекращался и длился вечность. Но все однажды заканчивается, вот и он убирает руки от ее лица, а автомобиль оставляет их на пристани, совершенно одних. Ветер раздувает шифон ее платья, а сама она кутается немного неуверенно в его пиджак, от которого так вкусно пахнет дорогим мужским парфюмом. Ей нравится его запах. Его хочется вдыхать.
Когда он притянул ее к себе, заставляя встать из-за стола, Хелен почувствовала легкий укол в самой груди. Что это было? Сложно предположить, но даже от этого чувства она получила удовольствие.
В каюте царил полумрак, рассеянные источники света отражались в гладких, полированных поверхностях, рассыпаясь мелким ворохом искр, отражаясь в ее платье, которое только что легко упало на пол - звук утонул прежде, чем она утонула в его глазах. Серых глазах цвета холодного балтийского моря.
Откидывая голову назад она улыбнулась, слушая слова Мэла, которые чередовались с поцелуями.
- Твоя... - томно выдохнула Хели, стирая тем самым последние грани, которые разделяли их.
Была ли она на самом деле его на этот момент? Сложно ответить - со дня, когда она вернула Монтанелли ключи прошло слишком мало времени, чтобы высказать кто-то конкретное по этому поводу. Но, кажется, этот жест был куда более красноречив, чем тысяча слов. Она была готова двигаться дальше, не смотря ни на что.
Но вот в чем она была уверена, так это в том, она находилась в его власти - во власти мистера Датсковскитас, который жадно и нетерпеливо ласкал ее тело руками, помогая при этом стягивать с него одежду, совершенно лишнюю в данной ситуации. Рубашка улетела куда-то на пол, вслед за галстуком-бабочкой и платьем.
- Отнюдь, - выдыхает она в его губы, когда поцелуй размывается, - просто я мечтала прикоснуться к тебе, - ее губы съезжают на его подбородок, нежно касаясь его губами, мягко целуя.
Она откинулась на кровать, буквально упав на нее навзничь - блондинистые волосы рассыпались по темному белью, а Мэл не торопясь провел руками по ее бедрам, ногам, спускаясь к ступням, что бы освободить ноги Хел от туфель. С тихим стуком они упали на пол, вначале одна, а после - вторая. Его горячие губы обжигали кожу бедра, когда поцелуи стали выше, и откровеннее. Изгибаясь словно змея она запрокидывает голову назад, интуитивно сжимая пальцами шелк простыни. С губ срывается томный стон наслаждения. Он - единственная музыка, которая звучит сейчас в головах обоих. Не считая бешеного ритма двух сердец, бьющихся вразнобой.
Он не упустил и сантиметра ее кожи, продвигаясь вверх, все выше. Ее пальцы сжали его плечи, а после зарылись в волосы, когда она почувствовала горячее дыхание чувственных губ на своей груди. Хел ощутила, как затвердели соски от одного только прикосновения Мэла. Ее тело было одним большим инструментом, задев струны которого, Мэлор добрался до самой сути - души.
Он стоял на коленях, пристроившись между ее ног, смотрел на нее, разглядывал, но Хелен не могла больше терпеть, она настойчиво оттянула брюки Мэла за ремень, помогая тому расстегивать их. Пока пальцы послушно выполняли команду мозга, глаза пробежались по обнаженной груди русского. Он был весь покрыт татуировками. Но это не отпугнуло - заставило просто разглядывать его обнаженную грудь и руки немного дольше, пока он скидывал брюки и остальную одежду, поднявшись. Хелен вытянулась на простынях, закинула руки назад, желая коснуться пальцами спинки кровати. Ей хотелось делать хоть что-нибудь, только бы не лежать неподвижно. Ее тело требовало его присутствия. Но Мэл разглядывал ее, казалось долго. А на деле всего мгновение, прежде чем перейти в новое наступление.
Хэмминг чувствовала его возбуждение не только на эмоциональном уровне - красноречивей всего за Мэла сказал возбужденный член, прижатый к ее бедру. Он дразнил ее. Она ухмыльнулась и желала только одного - что бы он вошел в нее, заполняя собой все пространство. Внутри. Снаружи. В мыслях. Обвивая руками его шею она вздрогнула и шумно втянула в себя воздух, когда он все таки сделал толчок и вошел в нее. Движение было нежное, почти ласковое, но она все равно вздрогнула и откинула голову. Волна удовлетворения накрыла ее с головой. Казалось, она могла лежать так вечно, чувствуя его внутри...
... Мэл начал двигаться. Каждый раз когда он входил в нее, вжимая в кровать с ее нежных розовых губ слетал стон наслаждения. И только когда ее губы были заняты поцелуем, Хелен гуляла руками по мужским плечам, сжимая их длинными пальцами. Темп становился все более скорым, он двигался резко, все сильнее входя в нее. Стройные ноги блондинки обвились вокруг бедер русского, а пальцы с силой сжали подкачанные плечи. Он возбуждал ее, ей хотелось чувствовать его снова и снова - толчок...еще толчок, дыхание совсем сбилось, поцелуи стали короче, она чувствовала как его пальцы зарылись в копну ее золотых волос, как он тяжело дышит. Руки спустились ниже по спине, сжимая ее. С каждым толчком ее стоны становятся все громче, а дыхание совсем сбивается с привычного ритма. На мгновение она прикрывает глаза, откидывая голову назад.

+2

17

– Моя. – Словно эхом повторил он. – Моя.
Утверждаясь в этой мысли, в этом слове, упавшем в тишину, как камень, брошенный в воду и вызывающий круги по ее глади. Тихий шепот, как согласие, как разрешение, как признание. Тихий шелест падающей одежды, мягкий свет, распадающийся в отражении на полировке стен на мелкие осколки.
Близость женщины, такой нужной, такой дорогой, близость, сводящая с ума. Тишина, обволакивающая, словно патока, поглощающая стоны, сбывающееся дыхание. Вихрь из чувств, эмоций, страсти, прикосновений, из которого на короткое время рождается новая вселенная, существующая только для них двоих.
– Я мечтал об этом с того самого дня как встретил тебя.
Ее нежность, ее руки, скользящие по его телу, губы, дарящие ему поцелуи, стоны, как ответ на его ласку. Все это смешивалось в сводящий с ума коктейль, его возбуждение зашкаливало, не давая ему думать хоть о чем-то, кроме женщины, которая сегодня все-таки сказала ему «Да».
Мэл специально растягивал прелюдию, его ласки были медленными, он хотел узнать и поцеловать каждый сантиметр нежного шелка ее кожи. Нет, русский хотел запомнить их первую близость, хотел, чтобы и его любовница запомнила ее. Может это было глупо, но ему было важно запомнить этот день, двадцать восьмое мая две тысячи пятнадцатого года, яхта со странным для среднего американца названием и их первая близость. Ночь, когда он смог обладать ей, женщиной, которая занимала все его мысли. Лишь на несколько секунд оторваться от ласк желанного тела, чтобы избавиться от одежды. Еще меньше минуты, чтобы распечатать пачку презервативов, достать один и одеть его. Еще столько же – просто на то, чтобы полюбоваться прекрасным белым телом, раскинувшимся на темной ткани постельного белья. А потом он медленно вошел в нее, заполняя собой, начать двигаться – сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее его член скользил в ней.
– Моя девочка... Моя милая.
Русский шепчет это хриплым, сбивающимся голосом. Но вот только страсть и желание вытесняют здравые мысли, и Мэл, сам того не понимая, переходит на русский. А значит, все эти нежности Хелен вряд ли поймет.
– Моя Хели… Моя самая нужная… Моя нежная…
Мэлор целовал ее губы, словно проглатывая стоны, которые срывались с этих губ… щеку… шею. Жадно, страстно.
– Девочка моя.
Он чувствовал, как ее ноги обвивают его бедра, еще сильнее вдавливая в себя, как длинные пальцы ласкают плечи, сжимают их, зарываются в его волосы, притягивая к себе. Датчанин почувствовал, как Хелен выгнулась под ним, сжимая его плоть внутри себя. Резкие толчки, чтобы войти максимально глубоко, помогая девушке достигнуть пика.
Потом Мэлор остановился, тяжело дыша, и медленно вышел из блондинки. Встал на колени и потянул ее к себе заставляя перевернуться лицом вниз и подняться так, чтобы любовник оказался сзади.
– Господи, как же я хочу тебя. С ума меня сводишь.
Руки законника скользили по ее спине, бедрам, потом он сжал ее попку и одним толчком вошел в нее до конца. Замер и начал двигаться, почти выходя и снова резким толчком заполняя девушку всю. То двигаясь быстро, то входя и замирая, прижимаясь своими бедрами к ее и снова начиная двигаться. Запустил руку Хелен в волосы, нежно, чтобы не причинить боли, потянул к себе, заставляя сильнее выгнутся, вторая рука ласкала ее грудь.
Датчанин чувствовал капельки пота, выступившие на спине, прикусил губу и застонал. Мужчина чувствовал, как приближается, накатывает оргазм. Он выпустил ее волосы, руки скользнули на талию, удерживая партнершу и заставляя двигаться на себя. Толчок, еще толчок, оргазм накрывает мужчину, срывая с губ стон. Еще несколько движений, и Датских замирает. Потом осторожно выходит из женщины и обессиленно раскидывается рядом с ней на кровати, пытаясь отдышаться. Потом притягивает Хелен к себе и нежно целует, обнимая.

+1

18

Ох уж эти сильные руки, настойчиво ласкающие ее точеное тело. Они нежно двигаются по белоснежной коже и оставляют на ней невидимый след - словно выжженная после пожара земля. О да. Она не хотела, что бы он останавливался. Заполненная им вся, до краев, она изгибалась под весом мужского тела, прижимаясь к нему еще плотнее, упираясь своей грудью в его, соски затвердели и терлись о его грудь. Хел запрокидывает голову назад, вдавливая ее в подушку, глаза закрыты, губы приоткрыты, с них срывается протяжный стон.
Она чувствует мягкие поцелуи на своей шее, жар его дыхания и толчки, то медленные, то быстрые - он наслаждался ею, а она наслаждалась им. Словно и не было большого мира вокруг. Сейчас. В этот момент. Существовала яхта, дрейфующая на отдалении от берега. Существовали его руки, губы, он весь.
- Мэл... - томно выдыхает она, снова изгибаясь в очередном приближении чего-то сладостного.
В паху становится тепло, даже жарко, мысли выветриваются из головы - ненужные, лишние, пустые. Вдох - воздух обжигает носоглотку. Выдох - стон. Вдох - выдох. Пальцы цепляются за его плечи, с силой сдавливают их, когда сознание покидает на какой-то момент.
- Да... - хрипло срывается с полуоткрытых губ, которые тут же накрываются его поцелуем - еще один толчок. - Господи... - стон, короткий, громкий, но он теряется в пустоте и тишине комнаты, растворяется.
Она слышит как он что-то говорит, но не может разобрать слов - потому что не понимает. Потому что он говорит не на знакомом ей языке. Но слова сейчас не важны. В момент, когда оргазм накрывает ее с головой, Хелен в последнюю очередь думает о словах. Ее тело оказалось напряжено, словно тетива лука. Громкий стон коротко срывается с губ, она отпускает его плечи и стискивает пальцами простынь, прижимая его ногами ближе к себе.
Горящие глаза открылись и по-кошачьи уставились на любовника. Он не остановился, а только лишь притянул ее к себе, заставляя перевернуться, и подняться на колени, опускаясь на локти.
- Если хочешь - возьми. Я же твоя, - прошептала она, тяжело дыша, повернув голову и замечая боковым зрением силуэт Мэла. - Я хочу тебя, - вторит она русскому, и вновь изгибается, когда его руки скользят по ее телу.
Снова толчок, и ее снова уносит, внутри все сжимается от непонятного чувства - удовольствия, наслаждения, желания, истомы - этот невыносимый коктейль заставлял ее помогать Мэлу, двигаясь ему навстречу, а когда его рука легла на ее грудь - Хелен накрыла его ладонь своей и сжала ее. Оттянутая за волосы голова только подогревала в ней то чувство, которое называют страстью. Закружилась голова, она могла поклясться, что сейчас потеряет сознание от переполняющих чувств, но более мощные толчки Мэла вернули ее к реальности. Толчок. Еще толчок. Он замирает в ней, тяжело дыша и вздрагивая.
Она чувствует как его кожа покрылась мелкими капельками пота, выступившего от напряжения. Поцелуи в шею, мелкая череда поцелуев по плечам и он выходит из нее. Хел откидывается на кровати, прикрывая глаза и чувствует как он ложится рядом, тяжелое дыхание мужчины заполняло собой пространство. Она тоже тяжело дышала, ей не хватало воздуха, и его поцелуи не помогали восстановить этот баланс. Но она отвечала и с каждым новый касанием губ к губам - понимала, что чувство, которое она испытывает к русскому куда более глубокое, нежели сама страсть.
Поцелуй разорван, блондинка опускает свою голову ему на грудь, прикрывает глаза и пытается усмирить дыхание.
- Мне тебя мало, - улыбается она и поднимает взгляд на мужчину, встречается глазами с его - серыми, заглядывает в них. - А еще ты очень хорош, - Хел поворачивается на живот, упирается локтями в матрас, наклоняет голову к нему и нежно целует в грудь, поднимает глаза, встречается с ним взглядом, целует чуть выше - ключицу.
Потом у основания шеи, подбородок, губы - легким касанием, немного отстраняется, разглядывает, заправляет за ухо выбившийся и спутавшийся локон, смотрит на него с минуту, разглядывая по-мужски угловатые черты лица. - Знаешь, ты очень красивый, - искренне говорит она, проводя указательным пальцем по ямочке на подбородке, - а вот эта ямочка сводит меня с ума не меньше, чем твои поцелуи, - ее взгляд фокусируется на ней, а потом медленно она встречается с ним взглядом.

+2

19

Мэла не нужно долго упрашивать, и он снова вторгается в нее. Его руки скользят по ее телу, ласкают грудь. Его ласки, каждое его движение, заставляющее женщину выгибаться – это сводит с ума, но не меньше заводит и само осознание того, что она его. Датчанин не знал, сколько это продлится, но хотя бы этой ночью она его, только его. Ведь каждый мужчина – собственник. Оргазм накрыл его, толчки стали рваными, резкими, еще несколько движений, и он замер, прижимаясь к ней бедрами и продолжая ласкать бедра, плечи, спину, грудь Хелен. Медленно и словно нехотя Мэл вышел из нее и начал целовать ее спину и плечи, сцеловывая выступившие капельки пота.
Опустился на постель рядом с ней и притянул к себе для жадного поцелуя, не давая ни ей, ни себе отдышаться. Мужчина отрывается от ее губ только когда начинает чувствовать, что им обоим уже не хватает воздуха.
Хели положила голову ему на грудь, Мэлор начал гладить кончиками пальцев ее руки, а потом перебирать волосы. Чуть приподнялся и поцеловал в висок.
– Мало? – Датчанин улыбнулся, а в глазах появились бесенята. – А кто сказал, что это все?
Он провел пальцами по ее щеке.
– Я весь твой, милая.
Русский притянул женщину к себе и снова поцеловал, ему нравилось обнимать ее, чувствуя, как ее обнаженное тело льнет к нему. Зарывшись лицом в ее волосы, он прошептал:
– Ты восхитительна, я не помню, с кем мне было так же хорошо, как сейчас.
Датчанин вот никогда не рассматривал применительно к себе прилагательное «красивый». Поэтому слышать это было по меньшей мере забавным.
– Вот оказывается как. – Датчанин весело засмеялся. – А я-то думал, что свожу женщин с ума кое-чем другим. А весь секрет в ямочке.
Снова легкое касание губ. Мэл посмотрел в ее зеленые глаза.
А меня сводят с ума твои глаза, мне кажется, что я могу в них утонуть, и, знаешь, мне этого хочется. С того самого момента, когда я впервые посмотрел в них. Еще там, на ипподроме, когда я остановил твою лошадь.
Датских первым отвел глаза в сторону, словно смутившись то ли своих слов, то ли своих чувств.
– Хели, хочешь еще шампанского? А то у меня в горле пересохло.
Мэлор встал с постели и потянулся, разминая плечи, и от этого показалось, что мадонна на его спине качнула младенца. Избавился от уже использованного средства контрацепции, обернулся и остановился, любуясь Хелен. Наклонился, опершись коленом на постель, и провел кончиком языка сверху вниз вдоль ее позвоночника.
– Ты прекрасна, совершенна, желанная моя.
Датчанин не стал одеваться, подошел к шкафу, по дороге поднял и аккуратно положил платье Хелен на кресло, достал из шкафа шелковый халат и набросил на плечи.
Как пожелает дама: доставить шампанское в постель, или ты предпочтешь подняться на палубу?
Русский любовался женщиной, чуть склонив голову набок и улыбаясь.
– Если захочешь подняться, то в шкафу есть еще халаты – или возьми мою рубашку, не хочу, чтобы ты замерзла.
Мэлор улыбнулся и вышел из каюты. Поднявшись на палубу, он втянул в себя полной грудью соленый морской воздух и улыбнулся своим мыслям, подставляя лицо свежему ветру. Где-то вдалеке прошел то ли корабль, то ли большая яхта. Датчанин достал сигарету и закурил, глубоко затягиваясь дымом.
И в этот момент Мэлор Датсковскитас был абсолютно счастлив.
Докурив, он затушил сигарету в пепельнице и достал из холодильника новую бутылку шампанского – то уже выдохлось, пока они были заняты друг другом. Ради ребячества выстрелил пробку с громким хлопком и разлил его по бокалам.

+1

20

Довольно прикрывая глаза каждый раз, кода его пальцы касались то ее кожи, то волос, Хелен подумалось: когда ей было так хорошо в последний раз? Просто, спокойно - словно она знает его много лет. Или того больше - всю жизнь. Его грудь вздымалась от мерного дыхания. Она пробежалась пальчиками по куполам татуировки и остановилась на шраме, чуть ниже ключицы.
- Вот значит как, - она игриво улыбнулась, на мгновение забыв о шраме, пробежала пальцами по натренированному торсу и потянулась немного вперед, коротко целуя в губы.
Дыхание почти выровнялось, а грудь вздымалась не так резко и коротко. На губах появилась мягкая улыбка, которая говорила сама за себя.
- Merci, - выдыхает она по-французски не в силах отвести своих глаз - или просто не смея это сделать.
Она затаив дыхание слушала как и что говорит Мэл. А говорил он неторопливо, вдумчиво и серьезно. Череда мурашек пробежала по обнаженным плечам и Хел почувствовала, как на мгновение вспыхнули щеки, тут же - отхлынув. Женщина протянула руку к его волосам и стала их перебирать где-то чуть выше правого уха.
- Но если мы утонем в глазах друг-друга... - то ли от волнения, то ли от подступившей нежности, Хели перешла на шепот, - что тогда будет? - кончики пальцев зарывались в мягкие и короткие волосы. - Спасибо еще раз, что это был именно ты, - сейчас сложно было себе представить на месте Мэлора кого-нибудь другого.
Русский поднялся, разминая спину, а Хэмминг не могла отвести взгляда от татуировки на спине. Секстинская мадонна. Она откинулась навзничь на кровати и вытянулась всем своим телом, наблюдая за каждый движением любовника.
- Шампанское - прекрасная идея, я бы выпила немного, - жажда действительно начинала о себе напоминать.
Они оказались слишком увлечены друг другом на это время - позабыли о внешнем мире, и о том, что на палубе их ждет вкусный ужин. Было так естественно просто находиться рядом с другим человеком.
Она снова повернулась на живот, поставив руки перед собой на локти и положив блондинистую голову на связанные в замок пальцы. Мэл склонился над ней и если вначале могло показаться, что он просто собирается поцеловать - мужчина сделал нечто другое, что заставило Хэмминг рассмеяться и немного дернуться.
- Щекотно ведь, - хохотнула она, ощущая как влажный язык оставляет за собой мокрую дорожку на ее позвоночнике.
Бросив томный и одновременно сверкающий взгляд из-под густых ресниц она улыбнулась.
- Дама предпочитает подняться на палубу и подышать свежим воздухом. Тут оказалось очень душно и жарко, - почти нагло, вкладывая в слова двойной смысл, она смотрела на Мэлора, представляя ту прохладу, с которой обволакивает его тело шелковый халат.
Она кивнула и проводила русского взглядом, и когда он скрылся из виду, Хэл снова перевернулась на спину, закрывая лицо руками. Что она чувствовала в данный момент? С одной стороны - небольшой укол совести, что смогла вот так легко отказаться от Монтанелли, что бы оказаться в объятиях Датсковскитас. С другой - полное и безграничное счастье. Если бы  не прочувствовала сама - никогда не поверила.
Полежав меньше минуты она поднялась с кровати, подняла с пола его рубашку. От нее тянуло тем самым парфюмом, который так понравился. Натуральная ткань приятно охлаждала разгоряченную кожу. Застегнув несколько пуговиц, Хели пригладила волосы и поднялась по узкой лестнице, взглянув на свое отражение в лакированной стене, что бы быть уверенной, что макияж не подтек. Хелен выскользнула на палубу и ноги тут же почувствовали холодные доски. Тьма была почти непроглядной - только огни большого города, да луна в небе - вот что освещало их путь.
Раздался хлопок открывающегося шампанского. Она заметила фигуру Мэла - он разливал напиток по бокалам, зажатым во второй руке.
- Давай помогу, - забрав у него оба сосуда, она подержала, пока фужеры наполнялись игристым. - Знаешь...хочу выпить за тебя. За то, что ты сегодняшний вечер пятницы превратил в настоящий праздник. Для меня давно никто не делал ничего подобного. Спасибо, - она касается своим бокалом - его.
Яхта мерно покачивалась на волнах, почти беззвучно и даже не скрепя.
- Как думаешь, насколько холодная вода за бортом? - прозвучало как авантюра и Хел поняла это только после того как высказала вслух.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » когда ожидания сбываются;