В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » ложь, даже во благо, никогда не доводит до хорошего;


ложь, даже во благо, никогда не доводит до хорошего;

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://38.media.tumblr.com/a947aff5f666bbab3c636d51d5f43090/tumblr_noiua3RlCU1ur3yc4o1_500.gif
Участники: Helen Hamming, Guido Montanelli;
Время: 24 мая 2015 года;
Место: квартира Хелен;
Погодные условия: на улице +35, в квартире работает кондиционер, прохладно. Надвигается буря по имени Хелен;
О флештайме: Хел думала, что больше она не увидит офицеров. Но когда те заявились в ее дом с утра, с просьбой поговорить - она ожидала услышать фамилию Закари и Гвидо в одном предложении - в последнюю очередь. Первого тихо зарезали ночью, а второго обвиняют в том, что он отдал приказ. Офицеры дали понять это Хэмминг не двусмысленно и покинули ее дом со словами, что ждут ответов, если таковые появятся. Злая Хелен ждет Гвидо, что бы наконец разобраться во всем.

Отредактировано Helen Hamming (2015-05-28 20:09:00)

+3

2

Гоночный фестиваль, как обычно, подошёл к концу уже после заката Солнца, победитель забрал главный приз после последнего заезда, после ночного афепати, к утру и остальные разъехались по домам; но Гвидо и Хелен к тому моменту сами уже покинули трассу, оставив хозяйничать средних Монтанелли - ежегодный труд был завершён, оставалось только подсчитывать прибыль, радуясь тому, что все заботы остались позади, что гонки никто не попытался сорвать - начиная от байкеров с пушками, заканчивая правоохранителями со значками... В Сакраменто наступало лето - кто-то, как Фрэнк и Майк, начинал его с отпусков; для других членов Семьи как раз начинался самый денежный сезон, сфера развлечений как раз начинала работать сейчас на всю катушку, как и строительство, и торговля, даже продуктами питания в том числе, несмотря на то, что в Калифорнии тепло круглый год, сейчас было лучшим временем для барбекю на задних дворах... Хотя всё это ещё ничто по сравнению с Лос-Анджелесом или Сан-Франциско, где как раз начинались курортные сезоны. А так же цветы выбирались из своих теплиц, пересаживаясь под настоящие солнечные лучи... так что Монтанелли по дороге к Хэмминг остановился у цветочного ларька, собрав в подарок букет.
Знать бы изначально, что тревоги с окончанием гоночного турнира вовсе не окончены; и что все действия, которые были совершены ранее, ударят последствиями именно сейчас... Гвидо уже и забыл было о Закари и о том, как они с Хелен, не зависимо друг от друга, поспособствовали тому, что он отправился в тюрьму. Однако же, теперь они уже не были так уж сильно "независимы", их жизни стали связаны более плотно, чем ранее, и в полиции об этом тоже было известно - начиная от Гидеона, получившего от Гвидо тот звонок, заканчивая свидетельством капитана Моро и детективов, приехавших на задержание. В тайне это всё равно не удалось бы сохранить, впрочем, как от Семьи, так и от полиции; Гвидо и не собирался играть в тайны - но это означало, что Хелен проникает в его жизнь всё глубже и глубже, желая этого или нет. Общие знакомые усиливали эту связь... Не говоря уже про организацию вечера в мэрии - Хел едва ли сама понимала, как далеко она зашла, двигаясь параллельно с Семьёй. Почти не пересекаясь; но всё же... почти.
Пересечение было бы неизбежно. Возможно, оно было бы более незаметно, будь на месте Хелен любая другая женщина; а впрочем, будь на её месте кто-то другой - едва ли Гвидо вообще пустил бы её в свою жизнь. У него всегда была тяга к роковым красавицам, женщинам столь же сильным, как и красивым; и привыкнув брать от жизни самое лучшее, всех остальных он уже попросту считал "ненастоящими", Гвидо не был любителем кратковременных развлечений с молоденькими девочками, каких было множество в его возрасте и при его положении, роман для него всегда был штукой серьёзной и сложной - даже на короткое время; и отдавался он ему со всей серьёзностью, либо - попросту не считал за что-то важное... А то, что было с Хел - было важным. Оно стало таким если не в тот момент, когда она пересекла порог детской комнаты Виттории однажды, то в тот момент, когда Дольфо принял её - уж точно... Монтанелли не мог бы потерять её так просто, отказавшись от этих отношений, как от партнёрства в бизнесе с кем-либо.
Он вообще устал терять кого-либо. Хотя, и бояться потерять - тоже устал... Впрочем, в их бизнесе не место тем, кто боится потерять кого-либо. Тот, кто боится лишиться самого дорогого, имеет хорошую возможность не получить в итоге вообще ничего стоящего. Если бы Гвидо боялся рисков - не оказался бы не то, что на верхушке организации, куда и не стремился, впрочем, но и попросту не получил бы ничего, кроме грыжи, быть может, и отбитого напрочь обоняния из-за постоянного запаха сырых мясных продуктов. Другой вопрос в том, насколько устраивали такие риски его новую пассию?.. Остаться вдовой, ну или что-то вроде того, потеряв своего мужчину ещё раз, или ждать его, наслаждаясь общением исключительно в тюремных стенах - такой риск тоже всегда существовал. И к нему она подошла как раз сегодняшним утром вплотную, получив "привет" из той же самой тюрьмы... Связь с преступным миром. Все их отношения можно подвести под это определение, пожалуй - Гвидо один из тех, кто задаёт направление в этом "преступном мире", глава одной из главных криминальных группировок города. Находиться с ним рядом - для кого-то может быть честью, для кого-то - грязью, и в обоих случаях это было некоей опасностью.
- Привет... - что-то было не так. Гвидо это ощутил, едва войдя в квартиру - то ли по блеску в глазах Хелен и её плотно сжатым губкам, то ли просто почувствовав некий запах напряжения в воздухе, и это было не из-за того, что она не выспалась после вчерашнего - хотя, не факт, что это не было одной из составляющих этого странного состояния, заставляющего предчувствовать стресс. Но что было не в порядке? Когда они расстались вчера, Хэмминг казалось вполне весёлой, хоть они оба и устали порядком... Может, это из-за Одри?.. С известием о её болезни всегда есть повод для нервов... Монтанелли протянул букет, словно защищаясь заранее...

Внешний вид

+1

3

*внешний вид*

- И все же, если вы вспомните что-то, или просто решите поговорить - позвоните, - девушка в форме протянула ей визитку.
Хел повертела прямоугольник в руках и кивнула. Кутаясь в мягкий халат она выглядела сонной, расстроенной и уставшей - словно ночью не спала, а мешки разгружала.
- Хорошо. Если что-то вспомню. - хлопнув входной дверью вслед копам она зло скомкала визитку и на эмоциях порвала ту к чертовой матери, рассыпая мелкие кусочки бумаги по полу.
Что же случилось в это прекрасное летнее утро, которое радовало своим ярким солнцем и нескончаемой жарой, которая, казалось, просто выедает все вокруг уже с шести ноль-ноль? Случилось то, что к ней в квартиру без какого либо предупреждение (хотя оно и не требуется) постучались полицейские с просьбой (думалось, что пока что с просьбой) поговорить про Закари - давно зачеркнутую книгу ее жизни. А ведь так хотелось верить, что несчастный маньяк это пережитки прошлого. Оказалось, что прошлое любит влиять на настоящее.
Закари зарезали днем ранее в собственной койке. И это, каким-то образом связали с Гвидо. Точнее они предполагают, что Монтанелли может быть к этому причастным. При чем вопросы задавали не двусмысленные и довольно прямые. Расспросили, что она делала два последних дня, с кем была, кого видела и кто может подтвердить. Хелен чувствовала себя как на электрическом стуле. Но на вопросы отвечала спокойно, даже безучастно - делая вид, что вообще не понимает о чем речь. Одним мерзавцем меньше. Но больше всего ее поразило то, как сотрудник полиции отзывалась о Гвидо. Словно это беспокоило ее - сам итальянец. При чем он даже больше, чем Хэмминг.
Захлопнув дверь за представителями закона, Хел отправилась в душ - хотелось смыть с себя это липкое и грязное утро. Только что ее словно макнули во что-то неприятное, мерзкое и даже гадкое. Стоя под упругими струями воды, американка все равно не могла успокоиться. Чем больше она крутила в голове ситуацию, тем больше ее брало раздражение.
Гвидо не делился с ней своими мыслями - не рассказывал до конца то, кем является и вообще взял слово не говорить про его дела. А она - словно покорная девчонка двигается за ним на ощупь. Сопоставить одно с другим не сложно - особенно после газетных вырезок, пускай и поверхностных.
Чего он боялся? Того, что она пошлет его если узнает, что он связан с чем-то большим. чем просто мелкими махинациями? Скорее она отправит его гулять на свободу потому, что он врет и не договаривает. Намотав на голову сухое полотенце, а вторым - обмотав торс Хэли глянула на себя в зеркало ванной, упираясь в гранитную раковину.
- Ну и...что делать? - спросила она саму себя.
Постояв несколько минут, глядя на отражение в зеркале, Хэлл начала медленно приводить себя в порядок, впервые за несколько недель радуясь, что живет в своей квартире, а не в доме Гвидо или еще где.
Злость не отпускала и тогда, когда Хэл варила себе кофе, когда пила его и даже когда смотрела утренний выпуск новостей, где мелькнул мэр и ее новая знакомая - Робин, которая по совместительству является и ее "работодателем".
Чем ближе становилась дата приема, тем раздражительней себя вела Хелен, которая знала, что все всё успевают, но все равно чувствовала, что что-то можно упустить и тогда не получится идеально. Вот и сейчас она чрезмерно злилась, накручивая себя тем, что она выглядит круглой идиоткой.
Когда затрещал звонок, Хэмминг какое-то время не двигалась с дивана, решив вообще не открывать. Но когда поняла, как по-детски это будет выглядеть - нехотя поднялась и побрела по холодным половицам, босыми ногами, что бы впустить Гвидо в квартиру. Его довольное лицо не вызывало у нее ответной реакции и Хел осталась хмурой и не приветливой, даже не подаваясь вперед, что бы как обычно поцеловать итальянца.
На протянутый букет она скептически взглянула своими зелеными глазами, с минуту раздумывая - хорошенько огреть его им, или все таки пожалеть цветы? Принимая орхидеи, блондинка смотрела в глаза Монтанелли, и взгляд ее был тяжелым, почти свинцовым.
- Какого черта, Гвидо? - она остановилась, втягивая в себя побольше воздуха, - Какого черта ко мне в дом с утра являются копы и говорят, что ты причастен к смерти Закари? - она снова останавливается и, закрывая глаза, втягивает в себя еще немного воздуха. - Закрой уже эту чертову дверь. Толпа копов с утра и так перебудила всех.
Бросив цветы на обеденный стол, она взяла пульт от телевизора и выключила фонящий ящик, только после - посмотрев Гвидо прямо в глаза.
- Ты можешь быть со мной, хотя бы иногда честным? Или я не достойна этого? - она сжала свои губы в тонкую нить, практически мечтая чем-то запустить в Монтанелли. Вазой, например, которая стояла ближе всего к правой руке.
И она бы бросила - если бы не было жалко разбить китайский фарфор о голову итальянца.   

Отредактировано Helen Hamming (2015-05-28 21:20:03)

+1

4

Само собой, копов интересовали не чувства Хэмминг и поговорить они пришли не о них; смерть Закари и расследование - это всего лишь предлог для того, чтобы добраться до Монтанелли, а Хелен - в руках полиции не больше, чем средство... они вполне могут и на неё лично повесить что-нибудь, если это поможет упечь Гвидо за решётку - если будет в этом такая необходимость. Хотя, вряд ли у них что-либо получится, то, что Монтанелли отдал приказ расправиться с Закари по ту сторону решётки, тем более уж - лично, доказать едва ли выйдет, неважно, правда это или нет; а кандидатов расправиться с насильником в тюрьме и без вмешательства босса Семьи Торелли наберётся немало. Хотя, то, что Закари справиться мог только с женщиной, слабее и меньше его, а против мужика не смог сделать ничего, Гвидо как раз-таки не удивило... не удивило бы. Если бы вообще был в курсе того, что произошло в тюрьме. А новости на этот раз до него долетали последним - он и впрямь не имел никакого отношения к тому, что произошло с тем, кто, получается, связал их с Хелен пару месяцев назад; прямого, во всяком случае - там уже кто знает, может, и впрямь кто-то из итальянцев с ним расправился, решив отомстить за своего босса?..
Какого чёрта что?.. Гвидо удивлённо вытянул лицо, наблюдая за тем, как Хелен втягивает в себя воздух, словно пытаясь раздуться, как рыба-шар, а затем сжал губы, вернув этот холодный взгляд, когда Хэмминг, наконец, дала зацепку... Снова копы? Это уже явно не совпадение - очень похоже на то, что кто-то начал копать под него; только с направлением никак не может определиться, столь частые визиты полицейских не спроста...
- Закари мёртв? - удивлённо, хотя и хладнокровно, переспросил Монтанелли; не то, что он ему сочувствовал - поделом ублюдку. Хотя и соседям этот разговор слышать и действительно не стоило, так что пришлось подчиниться, закрывая дверь за собой, и принимая разозлённую Хелен - какая она есть... Полицейские, желая быть назойливыми, добились, чего хотели, хоть и вряд ли тем способом, на который рассчитывали - доведя Хэмминг до такого состояния, они всадили-таки в задницу Гвидо острую занозу. И из-за этого злился и он сам - не на Хелен, на копов.
- Так, может, тебе лучше было спросить у них об этом?.. - с таким же точно вопросом и такой же точно интонацией: какого чёрта? И какого чёрта эта больная скотина даже после своей смерти не может оставить Хелен в покое - да ровно как и Монтанелли тоже, обоих их? - О какой нечестности ты говоришь? Я не имею никакого отношения к тому, что там случилось; ты же это пытаешься сказать? - хотя, если и был бы причастным, не сказал бы ей ничего, разумеется. А как это должно было бы прозвучать? "Милая, я отдал приказ убить того мудака, который тебя изнасиловал?" - Я к этому не причастен. - повторил с жёсткостью в голосе, делая несколько шагов вглубь квартиры, навстречу Хелен. - Хотя и не отрицаю, что хотел бы того, чтобы этот ублюдок сгорел в аду. И это абсолютно честно. - хотя Хел это и так было вполне известно; достаточно, чтобы не было нужды произносить это вслух... как и вообще упоминать этого Закари в их разговорах. Чёртовы копы, они ведь фактически заставили Хелен пройти в своих воспоминаниях всё заново; но им ведь наплевать на это, для них не существует ничего святого, на этику им плевать, главное - закрыть дело... дело в их случае - это сам Гвидо, судя по всему. Монтанелли чувствовал жалость к Хелен за её испорченное утро, какую-то часть - и своей собственной вины в этом тоже, но не более, чем часть её: не он направил к ней людей со значками, чтобы те выдернули её из постели... Но ведь они уже ушли, нет? И на этот раз даже не забрав с собой никого. Всё в порядке. - Копы не найдут ничего, что свяжет меня с этим. - уверенно заявил Гвидо. Он давно уже не отдаёт приказы тем, кто сидит в тюрьме, лично, общаясь только через посредников - чтобы избежать таких ситуаций, как сегодняшняя; даже на суде не присутствовал, единственное, что связывает его с делом Закари - это звонок Гидеону, который едва ли всплывёт. С тем же успехом можно обвинить Хелен, что она заказала убийство Закари кому-то из его сокамерников... или даже с большим успехом - у кого есть больше причин его ненавидеть? Если только Хэмминг сама не даст показания против него, хотя, и они вряд ли что-то изменят - крови только ему попортят ещё немного... хотя и не похоже, что она это сделала. Иначе Гвидо уже бы в наручниках сидел, а не разгуливал по городу с цветами в руках.
- Ну что ты хочешь от меня услышать?.. - что он - бандит?.. Хелен не дурочка, и сама уже догадалась, нужно ли вообще тратить на это слова? Или что ей нужно - отчёт о том, сколько людей он убил или закопал, поимённо и поштучно? Или сколько именно денег украл, сколько уже успел отмыть, а сколько спрятать?.. Эта честность не только её задавит, но и их обоих. И чем меньше она будет знать, тем меньше сможет сказать на допросах; тем меньше ей самой могут пришить, если его закроют однажды дольше, чем на сутки или пару.

+1

5

Наградив его тяжелым взглядом, Хелен давала понять, что не стоит с ней говорить в таком тоне. Особенно сегодня утром, когда все пошло не так. Ее злило, что копы явились к ней домой с утра, что разбудили ее и что говорили о том, что она так отчаянно пыталась забыть все это время. Но прошлое не хотелось отпускать Хэмминг и как назойливая муха постоянно кружило где-то рядом, напоминая о себе вот такими неожиданными "звонками в дверь".
Она не была похожа на милую женщину, которой привык ее видеть Монтанелли. И даже не смотря на то, что она все еще не повысила голос - зла она была знатно. Время меняет всех - еще лет десять назад Хелен бы даже не завела из-за этого разговора, приняв как должное, потому что привыкла так жить - молча опуская глаза в пол, когда надо что-то не заметить. Но сейчас, когда она в полной мере отвечала за собственную жизнь ей хотелось держать все под контролем и быть уверенной, что наутро к ней в квартиру не явится толпа людей в форме, что бы допросить, будто она преступница и виновата в смерти последнего в мире мудака.
Гвидо сделал несколько шагов к ней навстречу, но Хелен не хотела, что бы он касался ее и вместе того, что бы шагнуть в объятия мужчины и прижаться к нему, она обнимает собственные плечи руками, словно замерзла. В глазах ее стоит холод, они смотря жестко и холодно.
Могла ли она ему верить в том, что она не причастен? Хотела ли она ему в этом верить? Хели смотрела в глаза Гвидо и не понимала вообще чего хочет. Но одна мысль о том, что он может заставить кого-то лишить жизни человека, пускай этот человек и конченная сволочь - вызывала тошноту.
- Ко мне в квартиру являются копы, а я даже не знаю как себя вести. Ты бы слышал как эта девчонка со мной говорила - молоко на губах не обсохло, а такое чувство, словно я преступница, которую уже занесли в базу особо опасных, - Хелен вспомнила тот день, когда в дом Гвидо вежливо постучалась Моро со своими ребятами.
Не самые лучшие двое суток в их жизни. Хелен вспомнила сумку, которую вынесла из дома Гвидо и которую прятала у себя...может быть они с ней правильно и говорили?
- Я не хочу чувствовать себя идиоткой, Гвидо. А в данный момент я ощущаю себя именно так - словно дерьма наелась, - она поморщилась.- Думала, что Зак это пройденный этап, что это кончено и что больше я не вернусь к этому разговору, - она отняла руки от плеч и жестикулируя развела их в стороны.
Прошлое все равно нагоняло. Так же как и мысли. Новые. Как ей теперь доверять мужчине, который стоял перед ней и говорил о своей невиновности, если другие считают его особо опасным преступником, которому нечего предъявить, иначе уже сидел бы он за решеткой, а Хел ему сухари бы сушила и сигареты таскала пачками (или что там котируется на зоне?).
Он говорил, что копы ничего не найдут. И это было сказано так...что заставило Хэмминг задуматься. Врал ли он ей в данный момент - женщина не знала. Хотелось верить, что не врал. Но какими словам Монтанелли теперь можно верить? Сможет ли она ему доверять? Сможет ли смотреть в глаза итальянцу как прежде?
- Я хочу быть уверенна в своем мужчине. Я не хочу лжи. Я устала от этого, - она отодвигает стул и садится за стол, упираясь локтями в деревянную столешницу и опускает голову на руки.
Ложь...а ведь она сама тоже не святая - как должно сможет продолжаться ее "игра" с Мэлом, который настойчиво просит встречи, еще одной? Что будет, узнай Гвидо, что она позволила себе слишком многое рядом с русским мужчиной, с которым познакомилась недавно? И кто кого тогда будут обвинять во лжи? Хелен не знала как себя вести в этой ситуации, потому что за все свои сорок с лишним лет существования не бывала в подобных переделках. 
Она не хотела смотреть на Монтанелли - слишком злая, слишком нервная, Хэмминг, могла сейчас взорваться даже от самой незначительной мелочи.
Хорошее воскресенье было безнадежно испорчено. Ни в чем неповинный букет цветов лежал, брошенный, на противоположном конце стола, а в квартире становилось ощутимо холодней. Или просто она слишком замерзла. От ситуации. От того, что может быть втянула во что-то темное.
Все кто ее окружали однажды, окажется, связаны с чем-то более ужасным, чем обычной кражей денег из фирмы своего босса или вытаскиванием кошельков на улицах. От Джульетт, матери троих счастливых детей, которая знает слишком много, и до Гвидо.

+1

6

А в каком тоне ему нужно было говорить? Гвидо старался не повышать голос, прекрасно помня, что перед ним не один из его солдат, а его любимая женщина, но и раздосадован и обезоружен он был сейчас ненамного меньше, чем обвинявшая его Хел - возможно, даже и больше, пожалуй, у неё было время и оправиться от удара, и перевести его в сторону Монтанелли затем - он принял этот удар; а куда было деваться? Но это не значит, что готов был принять всю вину на себя. Не за действия слуг закона уж точно. Поэтому попытка Хэмминг сбагрить ответственность за испорченное утро на него - Гвидо определённо не нравилась; тем более, что его день и его настроение теперь было испорчены, точно так же, как Хелен... Сложно сказать, что в ней говорило в этот момент, когда она описывала вошедшую к ней домой полицейскую - гордость? Этот визит определённо был ударом по гордости. У них обоих её достаточно, пусть и выглядит она по-разному... и что сейчас делала Хэмминг своим тяжёлым взглядом - так это утюжила его собственную; он оказался не в состоянии защитить её, предотвратить эту неприятность, оказался бессилен, но с другой стороны - что он должен был сделать, обеспечить в тюрьме вип-камеру человеку, который надругался над женщиной, которая ему нравилась?.. Да, может, у Гвидо и было достаточно связей, на свободе и в тюрьме, чтобы организовать нечто подобное; и уж точно он был в силах добраться до кого-то в тюрьме, но это не значило, что он пользовался этим право постоянно. А если Хелен эта его черта не устраивает, пожалуй, им лучше вообще забыть друг о друге, потому что это не то, что можно изменить - во всяком случае, в лучшую сторону. Потому что из общества, к которому он принадлежал, выхода нет - говорят, что из Коза Ностры можно выйти только вперёд ногами, так вот даже так - нельзя. Человек жив до тех пор, пока жива память о нём, и то, что он освободил одно из мест посмертно, ещё не значит, что он перестал быть частью Семьи - точно так же, как не перестал быть ей почивший родственник.
- Она - коп, Хелен, и пыталась тебя запугать. Тебе не стоит обращать внимания на такие вещи.
- спокойно ответил Гвидо. Прозвучало это так, словно он уже сейчас, на будущее, обещал, будто это повторится снова; что ж, и это действительно могло быть так, и это будет так, глупо рассчитывать на то, что это будет последний допрос для неё. Особенно, если она останется рядом, а не покинет его прямо сейчас... Впрочем, даже если их отношения разобьются сейчас на тысячу осколков - эхо звона ещё будет слышимо какое-то время.
Морально флегматичный с виду Монтанелли был готов к такому обороту. Это не значило, конечно, что хотел бы его допустить...
- А как, ты думаешь, я себя чувствовал, когда Моро уводила меня из собственного дома? - перед лицом Хелен и Дольфо... Его сын - как ни гадко это признавать, но он вырос в подобной обстановке, в Риме, в Сакраменто, и он легко переносит подобные вещи, как должное. Часть Семьи ещё не по клятве, но уже по крови, отпрыск двух преступников... Хэмминг на пятом десятке только вписывается в их непростой мир, а Дольфо - как раз тот, кто мог бы научить её тому, как существовать в нём, на собственном примере. Пример Монтанелли-старшего - уже немного другой пример.
- Я тоже на это рассчитывал... - но теперь-то с Заком уж точно покончено, так? А Гвидо не может отвечать за деятельность каждого фраера на улицах или в тюрьме, каждого махинатора на бирже или афериста, подделывающего чеки, при всём своём влиянии - он на это не способен. Хелен на это желает рассчитывать? Одна из причин, по которым он старался даже близко к зданию суда не подходить - завязавшись на этом, впутавшись в единственный процесс системы правосудия, ты становишься и частью их последствий тоже. И ударить эти последствия могут и через двадцать лет, не то, что через пару месяцев. Если бы Зак сумел бы не только выжить в тюрьме, но и подал бы на УДО через несколько лет, кого бы об этом уведомили первым? Уж точно не Гвидо; впрочем, он, возможно, и получил бы весточку - но вряд ли от тех же самых людей, что предупредят Хэмминг.
- Хелен... - Монтанелли подошёл к столу, но не садясь, а встав напротив Хел, упершись в столешницу руками, и глядя на неё сверху вниз. В тридцатиградусную жару, в доме и впрямь веяло холодом, и лёд не спешил таять; и он хотел бы согреть её, но как это сделать, если в собственном сердце - ничего, кроме холодной ненависти? К Заку, к полицейским, которые пришли к ней... пожалуй, всё-таки не стоило давать ему шанса на суд - если бы он разобрался с ним сам, по-своему, этого разговора просто могло бы не произойти; что мафия этого города уж точно умеет - так это заметать следы. Сам учил... - Я хочу дать тебе эту уверенность. И лгать тебе не желаю. Но для этого и мне надо быть уверенным в своей женщине не меньше, чем она во мне. - а он устал от того, что во всём может полагаться только на себя самого, слишком долго управлявший организацией без помощи советника; слишком долго собственную семью поднимавший в одиночку, без женщины рядом. И он может это делать и дальше, конечно, пока хватает сил - но насколько именно их хватит? Может ли он сам быть уверенным в Хелен - настолько, что не придётся врать ей, хотя бы - в лицо, в самом прямом понимании вранья? Правда - это сама важная часть взаимоотношений в том виде семьи, которую они, вроде как, пытаются построить (так ведь это выглядит?), и именно поэтому самая важная часть этой правды - её граница.

+1

7

- Не стоит обращать внимания на такие вещи, Хелен, - передразнила она, копируя голос Монтанелли. - Не думай об этом Хелен, - продолжала. - Поверь мне Хелен, - она выдохнула. - Не хочу не обращать, не хочу не думать и не хочу просто верить! - зло проговорила блондинка, сузив свои раскосые зеленые глаза.
По натуре своей, Хэмминг была человеком добрым. Добрым, злопамятным и мстительным. Может быть не лучшие качества для женщины, но она никогда не забывала обидчиков, не могла не упомянуть, что человек ее чем-то задел, пускай это было и десять лет назад и не могла молчать, когда хотелось говорить. Последнее она приобрела за последние десять лет. Потому что вряд ли бы позволила себе такое поведение в Нью-Йорке. Самостоятельная жизнь, можно сказать, испортила ее? Как знать. Может быть вместе с силой духа она получила что-то более опасное для самой себя.
От звука собственного имели она вздрогнула, но не подняла глаз, рассматривая не пойми что на противоположной стене - то ли входную дверь, то ли картину, которая казалась сейчас самым интересным на свете. 
Она не знала, чего ей хотелось сейчас больше всего - хорошенько двинуть Гвидо или послать его к чертям, хлопнув с силой входной дверью, попросив больше не приходить в ее дом. Никогда. В ближайшее время она не отойдет от произошедшего. Была задета ее гордость. Эти идиоты из полиции заставили ее пройти все заново.
Вот она выходит из авто, перекидывая через плечо чехол с ракеткой, хлопает дверью автомобиля и поднимается по редким ступенькам к крыльцу, вставляет ключ в замок, открывает дверь. Внутри ее встречает пустой, лишенных любых звуков дом и кромешная темнота - это был день, наполненный весельем, сложностями, несчастным случаем с Адамом, которого, конечно же, очень жалко - но то как Ливия неожиданно метко запустила ему мячиком по лицу вызывало, прости Господи, улыбку.
И все равно - бедный Адам.
Она даже свет включить не успела. Мерзкие касания чужих пальцев по ее телу, угрозы, которые сыпались в ее адрес, брань и жестокость. Ей до сих пор снились кошмары, в которых Хелен возвращалась каждый раз в один и тот же вечер - думая, а что если бы... Но случилось то, что случилось. И лучшим выходом из этой ситуации, для всех - было бы забыть ее и не вспоминать не то, что имя Закари - а даже вообще весь тот вечер, ночь, которую она провела в больнице и жуткое чувство стыда, которое Хэмминг пыталась скрыть лживой улыбкой и убеждением, что с ней все хорошо.
Она поднимает на Гвидо свое красивое лицо, которое сейчас напряжено.
- Что ты хочешь этим сказать? - голос стал еще более холодным, зеленые глаза уперлись в Монтанелли, она смотрела на него снизу-вверх, но даже это не мешало ее взгляду казаться надменным, тревожным, холодным.
Словно это она нависает над ним, а не он. За свои сорок лет Хэмминг попадала в разные ситуации - встречалась с многими мужчинами. Одни были хорошими, другие - не совсем. Но каждый ее роман рано или поздно разбивался о скалу непонимания. То ли у нее были странные требования, то ли мужчины были не те. Вот и сейчас, глядя на Монтанелли, она силилась понять - насколько неверный выбор сделала. Хочет ли она продолжать их общение? Хочет ли впускать его в свой дом, свою жизнь, свое сердце?
- Я думаю, нам стоит сделать перерыв в отношениях. Что бы понять, чего мы хотим, - холодно отчеканила она. - Ты поймешь, можешь ли мне доверять. А я пойму - надо ли мне это все, - саркастично добавила она в конце, зная, что это заденет.
У не было конкретной цели - обидеть Гвидо. Но она очень сильно хотела задеть его - сама того не осознавая, делала шаг за шагом - как бы и в пропасть не сорваться в обид момент.
Хелен сложила руки на столе, сцепив пальцы в замок и снова отвела взгляд от Гвидо, смотря на свои пальцы. Ногти были выкрашены красным лаком, они поблескивали в лучах утреннего солнца, просвечивающего сквозь шторы за их спинами. Вспомнился день переезда. Губы изогнулись в легкую ухмылку.
"Может быть у любого счастья есть предел?" - ее отношения с противоположным полом явно не складывались.

+1

8

Услышав, как она пытается передразнивать его, Гвидо сжал челюсть, напряг лицо, подобравшись, и блестел глазами, сделавшись похожим на змея - хладнокровного, скользкого, уже немолодого и сморщенного, но с зубами, всё ещё сохранявшего и остроту, и яд; ему и впрямь на какой-то момент хотелось задушить подругу, словно удаву... на какой-то момент. Естественно, он этого не сделает, как бы ни раздражала эта манера общения; Монтанелли не из тех, кто привык махать кулаками по любому поводу, его нетрудно вывести из себя - но довести до точки кипения гораздо тяжелее, он способен позволить себе быть злым - но редко даёт злобе взять себя под контроль... с тех пор, как он возглавил Семью, это его свойство стало ещё заметнее - и во многом помогало. Этим Гвидо и был опасен; однако, этим же были опасны и его срывы, если они случались, всё-таки... Но Хелен вряд ли способна довести его до чего-то подобного. Не сейчас, когда взаимный холод, играя на их нервах, остужал головы; и вместо драки - в помещении, вмиг ставшим таким чужим и тёмным, всё ещё царствовали слова. Даже без взаимных оскорблений, которыми они вполне могли бы осыпать друг друга... Скандалы в семье Монтанелли не были похожи на то, что происходит в других семьях; неважно, с кем он был... И неважно, можно ли считать их с Хелен ссору сейчас - семейной. Впрочем, под все параметры это подходило, через это Гвидо уже проходил, причём уже довольно давно, ещё когда его старшие дети были маленькими, и сейчас - как никогда понимал Фрэнка и Джульетт, пожалуй. Семейные тайны - основная причина, по которым они ссорились, так? Основная причина для таких "перерывов" в отношениях. Но за Альтиери Монтанелли не слишком волновался - они всегда возвращались друг ко другу; а что ждёт их с Хелен?..
- Я хочу сказать, что доверие должно быть взаимным.
- и безграничным, или близким к этому... Гвидо пытается оградить её от "другой" своей жизни не просто так, для этого есть причины, и это не сокрытие любовницы, или что-то вроде того нелицеприятное; он желает обезопасить её - в первую очередь, оградить от всей той грязи, что окружает его и его дела... Хотя бы настолько, насколько он может это сделать. Визит полицейских, в конце концов, ничто - по сравнению с тем, чтобы оказаться на нарах или в комнате для допросов, пускай даже всего на пару суток. И это как раз тот случай, когда Хелен должна довериться ему - он знает, что делает... в том, что Зак оказался в тюрьме, виноват тоже не он - это Хэмминг желала этого так сильно, что приложила все свои силы, чтобы отправить его туда - туда, где никогда не бывала, и хотелось бы надеяться, никогда не побывает в подобном месте. Зак - не первый, не последний и далеко не единственный, кто покинул стены исправительного учреждения вперёд ногами.
- Перерыв, да? - вопросил Гвидо сквозь зубы. Они - не Альтиери; они и года не знакомы, и потому перерыва у них быть попросту не может - разрыв, вот это будет словом более подходящим. Разрыв, который может либо случиться, либо - нет. Но в данный момент - Хел скорее подталкивала их к этой самой пропасти, нежели пыталась предотвратить катастрофу... А у Гвидо, казалось бы, даже не было особого выбора - как говорят, насильно мил не будешь; если Хелен решит бросить его - у него не будет иного выхода, как отпустить её. Пережив разъезд, получив клеймо вдовца, отец четверых детей на пороге своей старости - ему не стоило идти ни у эмоций, ни у чувств на поводу. Называть ли это мудростью, хладнокровием или бессердечностью, хотя сердце ощутимо кольнуло сейчас, или как-нибудь ещё - не столь важно.
- Я уже знаю, чего я хочу. - получить возможность жить полной семьёй хотя бы перешагнув границу в полвека, и это желание остаётся неизменным, как и было. И не просто возможность, а возможность это делать вместе с Хелен, потому что он не был к ней равнодушен; но его желания можно легко выбросить в помойное ведро, если они не получат взаимности - ему ничего не останется, как справиться с этим. Обидно было другое - что в помойку, кажется, отправилось всё то, что Хэмминг выстроила с тех пор, как Закари надругался над ней: продажа дома, квартира, теперь и отношения с Гвидо и его детьми, всё то, чем она пыталась отгородиться от того самого вечера - рухнуло, потому что порог её дома был осквернён появлением полицейского. В этом всё дело. В этом и была причина её злобы и обвинений в его адрес... и это вызывало скорее сочувствие у Монтанелли, нежели ответную злобу. Злило его скорее то, как она решила это подать...
Брелок с ключами брякнулся о столешницу перед Хелен, гипнотизировавшей собственные пальцы. Ключи, которые были знакомы ей, хотя и вряд ли попадали в её руки; форма узнавалось слишком явно - это от его дома. Только что получивший беззвучную оплеуху, Монтанелли делал ничто иное, как встречное предложение - точно так же, беззвучно, демонстрируя свою собственную степень доверия, бросив ей ключи от своего дома, где жили его дети; как наглядное пособие по решению того, надо ли ей всё это... и как способ решения. Она могла бы выбросить ключи, или приберечь, воспользоваться ими или швырнуть ему в спину, когда он будет уходить - но тогда это сделать нужно прямо сейчас, поскольку Гвидо уходит.

+3

9

Видя блеск в его глазах, Хелен с вызовом отвечала таким же взглядом. "И что же ты мне сделаешь? Придушишь? Или ударишь? Так вперед!" - хотелось выкрикнуть ей, но слова застряли в горле - благоразумие взяло верх над чувствами - она смогла остановить себя, стянуть слова, буквально, с языка.
Они наговорили друг другу многое - о многом умолчали; некоторые темы - вообще не задели. Хел смотрела в глаза Гвидо и склонила голову слегка вбок. Больше всего ей хотелось остаться сегодня в одиночестве. Что бы подумать, что бы собраться с мыслями, а завтра - натянув на лицо благоразумную улыбку идти на работу, заниматься благотворительным вечером и казаться абсолютно такой же как и всегда.
Потому что она так привыкла - потому что маска зачастую спасает от безумного мира.
- Перерыв, - кивает она, отводя глаза в сторону.
Гвидо волен поступать так, как хочет. Если ему захочется сейчас уйти и больше не вернуться - вперед. Хэл не будет держать - если человек уходит, значит у него есть на то причины. К тому же она первая предложила такой вариант. Из задумчивости ее вывело бряканье связки ключей, которая небрежно упала на полированную столешницу.
Медленно переводя взгляд - со стены на ключи ей потребовалось время, что бы сфокусироваться.
"Это он так сейчас мне предлагает съехаться?" - саркастично заметила Хэл, поднимая глаза на Монтанелли, который был мрачнее тучи, и который как всегда не сыпал словами, а был короток и ясен в своих высказываниях.
- Это ты мне сейчас подачки делаешь таким образом? - поморщилась Хэмминг, не притронувшись к ключам, а смотря на Гвидо, который собирался уходить. - Лучше уйди... - прошептала она, переплетая пальцы в плотный замок и не смотря на мужчину, что бы не видеть его глаз, что бы не видеть жесткости в лице.
Хэл сможет это пережить - но ей просто не хотелось. Что-то говорило, что так будет лучше.
Возмущение подступало к горлу как ком. Хелен хотела было сказать что-то еще, но потом просто поджала губы и выпрямилась на стуле, глядя в спину Гвидо, который уже дошел до двери. Она злилась, понимала, что может быть и не права вовсе, но гордость не позволит Хэмминг остановить мужчину, который сейчас просто выйдет за дверь.
Смотря ему вслед холодными зелеными глазами, она видела как Гвидо взялся рукой за дверную ручку, как рванул дверь на себя и как, задержавшись всего на секунду - вышел, захлопывая ее за собой.
Хел сидела неподвижно минуту или две, прежде чем поднялась, взяла ключи и со всей силой метнула их в дверь. Раздался лязг, металлические предметы со звоном упали на паркет, Хелл бессильно махнула руками, отгоняя от себя все это утро - будто отмахиваясь от всего того, что произошло.
Вода не помогла ей смыть весь позор этого утра. Разговор с Монтанелли не принес с собой ничего кроме злости и ненависти. А, казалось бы, долгожданное предложение жить у него - вызвало в один миг отвращение и желание послать итальянца очень далеко. Она не могла больше стоять на одном месте, оставив ключи там, где упали, Хэл прошла по гостиной и зашла на кухню. Есть не хотелось, но она вспомнила, что с утра ничего серьезнее кофе,  свой желудок не отправляла. Открыв морозильную камеру, достала банку мороженого с шоколадной крошкой открыла крышку, бросив ее пока в раковину, достала ложку и с грохотом закрыла верхний ящик. Словно он был в чем-то виноват.
Утащив скарб к себе в спальню - забралась на кровать, щелкнула пультом от телевизора и поставила на повтор "Джентльмены предпочитают блондинок". Потянувшись к мобильному, выключила звук и перевернула его монитором вниз, что бы не иметь желания заглядывать туда. Гвидо не позвонит сегодня. А она не позвонит первая тем более. Подумав еще пять минут, Хэмминг отставила ведерко с мороженым, взяла мобильник и нашла в записной книжке номер Мэла. Посмотрев на него какое-то время - отложила мобильный, решая, что позвонит, но позже.
На экране Душечка входила в шикарный номер плавучего отеля, а вместе с ней и подругой - толпа мужчин, женщин...Красивая все таки была женщина - Мэрелин. Мечта мужчин, зависть женщин. Разглядывая пухлые формы актрисы, Хелен отправила в рот несколько ложек замороженного десерта, пока ей не перехотелось.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » ложь, даже во благо, никогда не доводит до хорошего;