В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » The Godstepfather


The Godstepfather

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Участники: Callisto Ribalta, Guido Montanelli
Место: ресторан "Маленькая Сицилия"
Время: 1 июня 2015
О флештайме:
Если гордость и молодость собираются воедино

+1

2

Моя жизнь это не сказка о принцессе, которая быстро нашла принца и живет долго и счастливо. Все началось с того что изначально моего появления родители не хотели, только вот мама поздно узнала что беременна и аборт делать уже было запрещено. После моего рождения ничего не изменилась, родители не уделяли мне внимания, им было плевать на меня, единственный кто меня любил и по-настоящему заботился, был Леопольд, мой старший брат. Она и научил меня выживать  даже без поддержки.
Единственным светлым воспоминанием для меня было время, когда мы ездили к дяде Гвидо. Там я чувствовала себя хоть немного счастливее, я любила сидеть рядом с ним, потому что он не делил детей на нужных и ненужных. Он стал мне отцом, тем которого у меня по сути то и не было, только вот я ему никогда не говорила, как сильно я люблю его, и что он единственное положительное воспоминание моего детства. Я помню, как он давал мне конфеты, как я сидела за столом вместе со всеми. Дома такого не было. Я была изгоем, ненужным ребенком в семье.
Я росла, росли и мои братья и старели родители. Первый из жизни ушел мой отец, который так и ни разу не сказал мне, как любит меня и как он гордиться мной. Я старалась работать, старалась, чтобы они увидели меня, чтобы поняли, что я нуждаюсь в них, но все было напрасно. Родители не хотели видеть любви, да и в какой-то момент я перестала ее показывать.
Далее из нашей семьи исчезла моя сестра Шарлотта, и мой старший брат Лео, оставляя меня наедине с матушкой, которая в силу своего возраста очень сильно болела, и ей нужны были лекарства. Я старалась дать ей все, забывая часто о своей болезни. В связи с моей игрой на арфе, мои пальцы очень сильно болели, и приходилось пить сильные обезболивающие.
Время текло, я встречалась с Лукасом, мужчиной, который отталкивал меня, с Терри, отцом моего ребенка, которого я ношу под сердцем уже пять месяцев. Только я думала, что все будет хорошо и Терри будет меня любить, но, увы. Он исчез из моей жизни, оставив меня беременную и без денег. Казалось, больше света не будет, но теперь в моей жизни появился Кирилл. Грубый и черствый русский, который каждый раз пытался поставить меня на место, но я полюбила его. Смотря на нас, я вспоминаю сказку «Красавица и чудовище».
Сейчас же я стояла перед рестораном «Маленькая Сицилия» и пролистывала в голове всю свою историю, стараясь найти вариант не входить туда. Дело не в том, что я была одета не в лучшее платье или выглядела не как девушка из высшего общества, а просто, потому что я не привыкла просить помощи. Дядя Гвидо был моей единственной надеждой на спасение. Не смотря на то, что Кирилл пытался мне помочь деньгами, я их попросту не принимала. Любые деньги зарабатываются, а быть нахлебником я и потом успею, сейчас, пока я еще лишь на пятом месяце, я могу позволить себе немного поработать, да и плюс мне нужен был совет дяди. Мне было тяжело с Лазаревым, не только из-за того что его деньги давили на меня, а потому что он был старше и каждый раз я боялась что я сделаю так, что он уйдет, оставив меня одну, а без него я уже врятли смогу жить.
Тяжело вздохнув, я провожу рукой по пузу, и понимаю, что я должна войти туда, хотя бы ради своего ребенка, хотя бы, потому что он нуждается в моей заботе и не должен страдать, так же как и я. Поправляя накидку, я открываю дверь ресторана и вхожу внутрь. Тут прохладней, чем на улице, да, намного прохладней, от чего по моей коже пробегают мурашки. Я поворачиваюсь в поиске знакомых глаз, но не вижу.
- Простите! – обращаюсь я к мужчине за стойкой, который явно рассаживает гостей, хотя если честно в таких заведениях была пару раз всего лишь -  У меня встреча с Гвидо Монтанелли. Скажите что Каллисто Рибальта пришла. – прочитала я немой вопрос работника. Я осталась стоять у дверей, пока мужчина убежал куда-то. Еще немного и я встречусь со своим «папой». Я знаю, что никогда не смогу ему сказать это вслух, но я рада, что тогда, в детстве именно он был светлым пятном в черной беспросветной мгле. В какой-то момент я ощущаю чей-то взгляд. Девушка за столиком с права так и таращится на меня, или на мое пузо, или на мою одежду. Мне становится неловко. Да, одета я не по высшему разряду. Винтажное летнее платье, которое единственное налезает мне на пузо, балетки белого цвета и вязанная летняя кофта.

Отредактировано Callisto Ribalta (2015-06-03 12:43:34)

+2

3

Принимая непростые решения, нужно быть готовым к непростым последствиям. Даже если перемены идут в лучшую сторону, они всё равно остаются переменами, будь в лучшую или худшую сторону... Гвидо не назвал бы себя человеком, который любит перемены. Но ещё хуже - когда те перемены, которые ты спланировал, с которыми смирился, к которым готов и начал уже воплощать в жизнь - внезапно рушатся, отбрасывая тебя назад к исходной точке, заваливая своими тяжёлыми обломками. Монтанелли снова оказался в знакомой себе самому роли отца-одиночки, только Торри стала немного больше, немножко старше... два месяца в её возрасте - это очень большой и значимый период. Достаточный, чтобы узнать об окружающим мире много нового - и привыкнуть к кому-то из людей рядом... Когда Хелен вернула ему ключи через курьера, всё это совместное будущее, которое он мог бы обрисовать у себя в голове, дало трещину, посыпавшись, держась разве что на надежде - которой Монтанелли, впрочем, всегда верил слабо. Ключи вернулись, Хелен - нет. И не то, чтобы он злился за это - какое право он имеет злиться?.. Да и страшно не за себя - он взрослый и сильный человек, который, опять же, не в первый раз оказывается в подобном положении. Гвидо волновался за чувства детей - они привыкли к тёте Хелен и будут скучать по ней... уже скучают - даже Виттория, которая и сказать-то об этом ещё не может связно. Дольфо куда больше понимает - хотя это и не значит, что ему от этого лучше. Его сыну тоже слишком часто приходится видеть перемены в жизни... Привычка к переменам - это хорошее свойство или плохое?
Хорошо, что хоть что-то не меняется с годами. "Маленькая Сицилия", пережившая теперь не только много лет, но и много километров, уже три месяца как принимает гостей в Сакраменто, насчитывая новую историю в новых стенах, но со старым уютом и старыми фамилиями совладельцев в документах... Монтанелли - с самого своего основания, и по сей день. В разгар первого дня лета Гвидо находился в ресторане - где его, впрочем, можно было найти теперь довольно часто в обеденное время.
Майкл и Фрэнк уехали на сафари в Африку, Агата - в Мексике, Хелен... где бы ни была, её намерения и так вполне понятны. Да и вряд ли ей до него сейчас - она занимается благотворительным вечером, это отнимает у неё слишком много сил и времени, чтобы отвлекаться ещё и на него. Может, этот "перерыв" ей и понадобился для того, чтобы не отвлекаться?.. В её жизни тоже произошло много перемен. С его появлением... может быть, его появление в какой-то степени и было катализатором этих перемен.
Или Закари. С него всё началось - и похоже, что на нём, с его смертью, это всё и закончилось...
В любом случае, не хотелось бы быть излишне строгим к поступку Хелен. Проблема - в мыслях. Они не хотят прекращать снова и снова возвращаться к Хэмминг... тому причалу на набережной, её дому, который она продала, её квартире, Годунову... и этим ключам, наконец.
- Кто пришёл?.. - Гвидо оторвал взгляд от столешницы, подняв глаза на вошедшего. Встреч он сегодня никаких не планировал, хотя, все, кому надо - в его ресторане его найти могли бы, если нужно переговорить с глазу на глаз или сообщить что-нибудь... - Каллисто? - переспросил, и таким образом имя Рибальты в стенах заведения прозвучало уже в третий раз. Той самой Рибальты?.. Монтанелли поднялся из-за стола и выглянул из дверного проёма кабинета, вглядываясь в зал. Каллисто узнавалась в той странной фигуре у стойки... и с другой стороны - было непросто её узнать. - Иди работай. - кивнул официанту и направился к гостье, думая о том, чего ожидать от этой встречи - несмотря на её хорошее отношение к нему, он не видел арфистку довольно давно, не думая даже о том, что она знает, что он открыл "Маленькую Сицилию" - впрочем, тут догадаться было как раз нетрудно, это не было тем, что Гвидо пытался скрывать.
- Salve, Каллисто. Что случилось?.. - Монтанелли взял девушку под руку, увлекая ближе к стене, чтобы оказаться подальше от любопытных глаз посетителей - среди персонала вопросов не задавали по понятным причинам... а выглядела Каллисто как раз так, словно что-то случилось. Заметный животик хоть и отвечал на часть вопросов - тут же подкидывал и новые... - Ты беременна?.. - причём, уже довольно давно... Самый логичный из вопросов - кто отец? И тот, который идёт следом - где он?.. И почему мать его ребёнка, вместо того, чтобы быть хорошей будущей матерью, разгуливает по городу, одетая в костюм алкоголички. Ну и наконец - почему при всём при этом она хочет встретиться с ним?.. То, что происходит, пахнет тревогой. И много чем ещё, не слишком лицеприятным, пробуждая в Монтанелли довольно знакомые ощущения.
- Пойдём. - Гвидо проводит Каллисто через зал ресторана, усаживая за самый дальний столик зала, где они не привлекали бы столько внимания к себе, подальше от лишних ушей... - Принеси порцию минестроне, пасты алла китарра и чашку чая. И порцию ризотто - для меня. - о чём бы не пошёл разговор; выпустить Каллисто, да и любого из своих друзей, голодными Гвидо себе позволить не мог.

Внешний вид

Отредактировано Guido Montanelli (2015-06-03 17:14:37)

+4

4

Я ощущала как одиночество съедает меня, как внутри все умирает, оставляя лишь огромную дырку боли. Почему то сейчас я опять вспомнила глаза отца. С какой ненавистью он смотрел на меня, с каким безразличием он слушал как я играю на арфе. Ему было плевать, плевать на своего ребенка.. Но увы, такие семьи часто появляются сейчас. Люди не делают аборты, они просто пускают на самотек, уничтожая еще не родиившегося малыша своей нелюбовью к нему.Они не думают что топчат будущее, они просто делают так как им угодно.
Сейчас, стоя в ресторане,я ощущала себя не очень комфортно. Взгляды, которые то ли осуждали, то ли наоборот жалели меня, заставляли уставится в пол. Да, я не жила прекрасной жизнью, как посетители этого ресторана, да я не тратила деньги на право и налево, да и если честно денег у меня то и не было чтобы тратить их. Из оркестра меня поперли еще месяц назад, когда дирижер узнал что я в положении. Как всем известно оркестр стоит на деньгах спонсоров, которые любят порезвится в кроватке с музыкантами, притом не только с девушками-музыкантами. Последний месяц я кое-как подрабатывала в барах, где были согласны брать беременную девушку, хотя бы мыть посуду. Я не жаловалась никому, потому что я привыкла быть сильной. Знаете говорят что сильная женщина не плачет на публике, она закрывается в ванной и плачет на холодном кафеле, уткнувшись в полотенце чтобы никто не слышал слез. Так было и у меня. Я старалась быть сильной, для себя, для малыша, для мама, да и для сестры тоже. Я не хотела садится Шарлотте на плечи, потому что не она виновата в моей беременности, а я сама. И если бы сказали что мой ребенок, это моя ошибка, я бы ударила того по лицу. Мой ребенок - это лучшее что у меня есть сейчас.
Я стояла у стойки, ощущая как внутри все вздрагивает от этих пронзительных взглядов. Как же неловко все, да и зачем она пришла сюда, лучше бы позвонила, и попросила встретиться, но нет, поперлась же. Я уже несколько раз прокляла себя и выдохнула, видя как на меня двигается дядя Гвидо. Он заметно постарел, но его глаза были такими же добрыми, такими же улыбчивыми, и почему то сейчас мне стало как-то спокойней.
- Salve, Каллисто. Что случилось? - его первый вопрос. Действительно, случилось много чего, впрочем об этом ему лучше не знать. Гвидо берет меня под руку и отводит от посторонних глаз. Ну впрочем да, так лучше со мной и поступить, выгляжу так, словно пью много и часто, а все потому что жуткий токсикоз, постоянные головокружения, еще и недосып. Все это смешалось в кучу и именно поэтому выглядела я ужасно. Следом был вопрос про беременность.
- Дядя Гвидо, я так рада вас видеть. - произношу я с особой любовью к этому человеку - Да, я беременна. Пятый месяц уж как. Еще немного и появится на свет еще один музыкант, ну я так надеюсь. - я улыбнулась, стараясь настроится на позитив, но к сожалению не могу. Все давит на меня.Он проводит меня за столик, куда мы присаживаемся. Я стараюсь продумать все, но не получается. Мне впервые хочется расплакаться, потому что я не в силах больше сдерживаться. Я выдыхаю, собирая мысли в кучу и пытаюсь начать разговор, но все как то не получается. Может начать с самого простого?
- Как ваша семья дядя Гвидо? - произношу я, стараясь делать шаг вперед, а не начинать давить на мужчины своими проблемами. В последний раз я видела его на похоронах отца, он сказал что-то моей матери и ушел. Я знаю что у таких мужчин как он много дел, но каждый раз я скучаю по нему, вспоминая детство. - Дядя Гвидо, а могу я попросить воду с лимоном, а то знаете ли... - я замолчала на минуту-.. у меня жуткий токсикоз, и меня постоянно подташнивает. -я выдохнула перенимая в руках салфетку, и пытаясь все таки найти слова чтобы начать разговор. Этот разговор надо начать. Если его не начать, то зная меня я встану и уйду, забыв попросить помощи.

Отредактировано Callisto Ribalta (2015-06-03 17:04:57)

+1

5

Не так уж хорошо они с мистером Рибальта и знали друг друга - нельзя сказать, что они были друзьями, просто жизнь свела их в какой-то момент - у таких людей, как Монтанелли, должно быть много знакомых, их мир во многом держится на связях... Рибальта - был одной из таких "связей", знакомый, но и не слишком близкий, Гвидо не знал, что происходило в стенах его дома - Джозеф не лез в его семейные дела, им попросту нечего было там делать, и обоих это вполне устраивало, в друзья они не набивались. Вполне обычная история... Потому когда Джозеф ушёл в мир иной - Монтанелли потерял связи с семейством Рибальта почти окончательно. Виделись, конечно - Каллисто была чуть постарше Сабрины и чуть помоложе Лео, хотя и за ними чаще Барбара в школу заходила - Гвидо давно уже не жил со своей семьёй на тот момент. Хотя, это вовсе не означает, что он жалел о том, что вообще женился и завёл детей - нет уж, аборт... аборт, по его мнению, это было не убийством (убивать ему приходилось и самому, неоднократно) - а чем-то во много раз хуже, грехом из разряда самых высших - как детоубийство; коим это и является, пожалуй. Беременность может быть нежелательной; но не безответственной. Люди в ответе за то, что делают. За жизни, которые отнимают; но больше - за жизни, которые дают. Отнять жизнь - несложно... но, попробуй, сохрани её.
Монтанелли проходил через нечто подобное однажды. Их с Агатой крестник, носящий его имя - лучшее напоминание об этом, нежели могила его матери, существовавшая задолго до его смерти; и хотя Рут умерла, так и не сумев справиться со своими демонами, у Гвидо ни на секунду не было сомнений в том, что он сделал что-то правильное. Возможно, это вообще было одной из немногих правильных вещей в его жизни - спасти нерождённому ребёнку жизнь. Впрочем, хотелось бы думать, что с Каллисто ему не придётся проходить через всё то же самое, или хоть через что-то похожее, чем с Хансен. Она ведь не просить денег на аборт пришла? Или не просить "хирургической" помощи с выкидышем - для аборта уже явно поздновато...
Гвидо улыбается ей в ответ, еле заметно кивая головой. Новый музыкант - конечно, а кем же ещё может стать человек, родившийся в семье Рибальта?.. Впрочем, почему он думает, что её ребёнок будет носить именно эту фамилию? Потому, что отца его рядом не видит? Улыбка исчезает с его лица, взгляд Монтанелли снова становится серьёзным, когда она спрашивает о его семье. Ну, что ещё между ними общего - так что с этим у обоих не всё так уж просто...
- Всё жду, когда моя младшенькая сделает первый шажок. Она старается... - а отец боится, что пропустит этот момент; поэтому так не любит сейчас задерживаться где-то надолго. Но привозить Витторию в ресторан, в то время, когда он открыт - пока что не самая хорошая затея, вот Дольфо здесь себя чувствует уже увереннее, с интересом разглядывая фотографии на стене... среди них есть и его фотография тоже. Узнать о семье Гвидо Рибальта может просто осмотрев противоположную стену... - Конечно. И воды с лимоном. - добавил официанту. Значит, чай достанется ему... А Каллисто бы одежды бы, помимо обеда, потому что из этой она уже скоро вырастет, во-первых, а во-вторых... смотрится она на ней явно не как на арфистке, Рибальта выглядит, как беженка - что-то подсказывает, что это вообще её единственная одежда, так что в будущем сходство ещё только будет усиливаться. Господи Иисусе, да что произошло-то?..
- А как твоя семья, Каллисто? - Гвидо сделал особое ударение на слове "твоя" - с его-то семьёй всё было относительно нормально; дело тут скорее в самой норме семейства Монтанелли... Во всяком случае, никто из них не ходит по улицам в балетках. - Кто отец этого будущего музыканта? - слегка указал рукой на животик Рибальты, тоже пытаясь подвести к разговору. Об этом же пойдёт речь, верно? О ребёнке?.. Впрочем, когда женщина в положении, всё, что она делает, касается ребёнка, хоть и косвенно. Его отец, его будущее, его кроватка, его детская, его место в роддоме, деньги на его пелёнки в будущем, питание, которое тоже сейчас становится общим... Так о чём она хочет его попросить (попросить ведь, верно?)? Найти того, кто сделал ей ребёнка? Или об услуге несколько иного рода? - И где он, кстати? - если второе, почему он сам не попросит о чём-то? Прикрыться беременной женой, прося что-то у крёстного отца мафии - это низко; и уж тем более пользуясь их знакомством. Если уж вообще хватило смелости обратиться к таким людям, как они, самостоятельно, то Гвидо предпочёл бы увидеть лицо того, кто просит. Одолжений мафия не делает, услуги в их бизнесе не оказываются просто так. Впрочем, это не означает, что Гвидо хотя бы не выслушает... Приносят заказ, расставляя на столике их заказ, и Монтанелли берёт нож и вилку в руки, наблюдая за Каллисто. - Так что происходит? Давай обо всём по порядку. - не спеша и за обедом. Решать проблемы на голодный желудок - дело последнее; особенно, когда речь идёт о чужих проблемах - спешка нужна только в том случае, когда результат того стоит... а спешить Рибальте некуда. Ещё месяца четыре или пять...

+2

6

Первая ли это ее встреча с мафией? Первый ли разговор? Конечно, уже давно для меня не было секретом что мой дядя Гвидо проворачивает не очень хорошие дела, впрочем, как и мой первый мужчина, а именно Майк Ринальди. Как я узнала? Все просто. Однажды он оставил меня одну, на некоторое время и как положено девушке я полезла, куда не следует. Я тогда и виду не подала, да и какая разница кто, чем занимается, каждый сам выбирает свою дорогу. С Майком мы благо разбежались давно. Я не интересовалась его жизнью просто потому, что мне действительно было не интересно. Он оставил отпечаток в моей жизни и мне этого явно хватит, по крайней мере, сейчас. Может быть, когда-нибудь в будущем мы с ним снова встретимся, но это уже будет совсем другая история.
Как только я слышу, как ударяется дно стакана о стол и беру его и отпиваю воды. Она мне сейчас куда нужнее, потому что во время волшебного времени ожидания малыша, я ощущая куда больше ароматов и многие нам не нравятся. Я уже давно не управляю своим организмом, это делает мой сын, мой маленький Ангел, который живет у меня в животике.
- Это прекрасно, когда дети делают первые шаги. Я надеюсь, что увижу, как мое солнышко будет делать шаги. - проговорила я, вспоминая о том, что во время беременности мне пришлось пройти через ад. Меня лечили от опухоли, да так, чтобы не навредить ребенку. Сейчас она замедлила свой рост, давая мне время родить малыша, а дальше пусть будет, как будет. - Моя семья? - я замерла, ощущая как от фразы "моя" внутри все задрожало. Была ли эта семьей моей. Я в ней существовала, и если по честному, у меня никогда не было настоящей семьи. - Матушка болеет, она предпочла переехать к подруге, нежели видеть меня. Правда, лекарство я все равно покупаю за свои деньги. Леопольд пропал, у него гастроли, ему не до нас. А Шарлотта.. - я замолчала на мгновение, смотря на дядю Гвидо -... Шарлотта недавно вернулась опять. Извинилась. Вроде как пытается загладить то, что натворила. Все крайне сложно. - я заканчиваю рассказ о семье и понимаю, что за следующий вопрос последует за этим, и я угадала. Никто еще не упускал возможности спросить у меня о том, кто же заделал мне малыша, и вообще где он.
Я Терри не винила. Он молод, ему хочется гулять, может он хотел погулять подольше, а тут я со своей беременностью, так что я воспринимала спокойно его уход, в конце концов, это его выбор и судить за это я его не могу.
- Отец будущего музыканта пропал. Точнее уехал, как узнал что я в положении. В прочем это его право, я не виню его за то что оставил меня. - я пожала плечами и выдохнула, ощущая как внутри теплеет от воспоминаний. Я до сих пор улыбаясь думая о Терри, только вот я уже не люблю его, я просто считаю его другом, а то что он сделал мне ребенка должна знать только я. Пока я заканчивала рассказ передо мной уже стояла еда. Конечно же, мне было не ловко как минимум, так что я неуверенно взяла ложку.
- Меня выгнали из оркестра. Сказали что беременные музыканты им не нужны, и что я порчу их облик. - начала я, отложив ложку, потому что в горло ничего не лезло. Каждый раз я вспоминала с ужасом моменты, которые я пережила, будучи в городском симфоническом оркестре. Меня несколько раз пытались изнасиловать, пытались продать и сделать другие гадости, но об этом я молчала, хотя бы потому, что так было правильно. - Там давно нет музыки. Деньги приходят в оркестр от богатеньких дядек, которые... - у меня застряло это слово в горло, и я попыталась продолжить. - ... которые спят с молоденькими музыкантшами, так что именно по этой причине я больше не в оркестре. Дядя Гвидо.. - я подняла глаза - ... Я не любитель просить помощи, даже когда она очень нужна, но сейчас мне надо думать не о себе, а о малыше. Мне очень нужна работа. Я еле еле свожу концы с концами, даже не смотря на то, что я встречаюсь с Кириллом Лазаревым, а вы вероятнее всего его знаете, мне нужны деньги. Я не могу брать их у него. Я не хочу садиться ему на шею. - произношу я и опускаю взгляд. Почему то в какой-то момент я чувствую напряжение, осуждение, потом все стало легче и теперь я более ли менее могу начать дышать нормально. Я чувствую, как малыш начинает двигаться внутри, от чего я выдыхаю, и осторожно касаюсь живота начинаю осторожно мять его, потому что этот гномик уперся ножкой очень сильно.

Отредактировано Callisto Ribalta (2015-06-03 19:16:19)

+1

7

Гвидо чувствовал, что в семействе Рибальта происходило что-то нехорошее; но, по старому принципу, не трогал проблему до тех пор, пока она не трогала его, да и причуды их списывая скорее на их образ жизни, они были музыкантами, людьми творческими - а ведь все талантливые люди немного с чудиной. При всём этом, он всегда хорошо относился к матери Каллисто, никогда не думая, что когда-нибудь та будет выглядеть в его глазах, как преступница... или хуже, чем преступница - поскольку к этому классу населения Монтанелли вполне мог бы соотнести и себя самого. Выглядела бы, если бы Рибальта-младшая рассказала бы подробности; если бы он ещё нашёл в себе силы поверить в это, конечно. Отказ от собственного ребёнка - в глазах Гвидо, опять же, было самым мерзким, что вообще могло бы произойти на свете. И не только о материнстве речь идёт - бросить беременную от тебя женщину, вот, что было со стороны мужчины ничуть не лучше, чем аборт... Чего он так и не смог простить Маргарите, как бы сильно её ни любил, так это того, что она скрывала факт его отцовства... не простил даже после её смерти.
- Вот как... - видно, что говорить о семье Каллисто не горит желанием... "Сложно" - пожалуй, так и его семью можно охарактеризовать. По-другому и нее скажешь. Не то, что Монтанелли нравилось, что он от неё слышит, но, с другой стороны, она и в его семью не лезла с советами и разборками - стоило бы проявить ответную вежливость... до тех пор, пока касалось это только взрослых, Гвидо мог бы себе это позволить.
Но на следующих словах Каллисто стало заметно, что пальцы его руки сжали вилку гораздо сильнее, аж костяшки побелели, и челюсть сжалась... Так вот оно что - корень проблемы, первопричина того, что она появилась на пороге его заведения в таком виде - они с ребёнком остались одни, мужчина испугался перспективы быть отцом?..
- Называй вещи своими именами: он сбежал от вас. - жёстко ответил Монтанелли, чувствуя, что аппетит у него окончательно портится, и вместо него ощущаются те симптомы, которые вполне могут привести к язве... Не винила его? Его право? А как насчёт его обязанностей - как отца и мужчины?.. Кем бы он ни был, Гвидо воткнул бы эту чёртову вилку в его руку, если бы увидел его здесь. - Что?! - но несчастная вилка звякнула о тарелку, да так, что с соседних столов начали оглядываться. Монтанелли начинал задыхаться от возмущения и злобы; не на Каллисто, конечно - оттого и злоба была скорее бессильной; а впрочем, некая часть приходилось и на её долю тоже - "не винить" это синоним "отпустить", а этого Монтанелли не понимал... и принять не мог. Как и того, что беременная женщина вообще может испортить чей-то "облик", особенно, когда речь идёт о музыке - об искусстве, господи Иисусе! Хотя, со слов Каллисто, очень похоже на то, что и искусство подмяли под себя, превратив оркестр в бордель... Учитывая, что недавно Гвидо вложился в фонд, из которого этот оркестр, вполне возможно, мог и получать что-то - злило это его ещё сильнее.
- Ты знаешь имена?.. - полиция тут бессильна, не так ли? Как обычно. Что ж, у мафии другой суд - где адвокатов и присяжных может и не оказаться. Вывести несколько зарвавшихся богачей на чистую воду, быть может, и не без прибыли для своего кармана - это Монтанелли мог бы за милую душу. Их организации надо поддерживать имидж хоть сколько-нибудь порядочных людей - той силы, что способна не только разрушать (а если и только - то не только что-то хорошее)... Защищать тех, кто слабее. "Высший свет" же, оказывается, тоже давно прогнил... это отвратительно.
- Как ты сказала?.. - Лазарев?.. Чёрт возьми, ещё как он его знает - они виделись всего несколько дней назад, в этом же самом заведении, где они с Каллисто сейчас общаются - в его заведении... И Монтанелли очень хочется думать, что в лучшем случае - у Каллисто токсикоз, и она ему лепит какую-то чушь; в худшем - он всё-таки тронулся умом и галлюционирует, потому что то, что он слышит - это какая-то очень странная форма бреда. Каллисто - не только в положении, но и встречается с Кириллом Лазаревым? Каллисто - встречается с влиятельным русским бандитом, но при этом - выглядит, как оборванка?.. Не хочет брать его деньги, и наверняка им не до секса на таком сроке; да и ребёнок - не Кирилла; так зачем они вообще тогда нужны друг другу? Кирилл совсем не похож на доброго героя, который мог бы вырастить чужого ребёнка безвозмездно; в противном случае - Гвидо о нём явно худшего мнения, нежели он на самом деле.
- Тебе нужна не работа. - жёстко отрезал Монтанелли. Нет, интересно, человеку, с которым она пытается строить отношения - на шею она садится не желает аж до такой степени; а ему же - вполне может себе позволить... на основании чего только, спрашивается... - Тебе нужно гулять в парке, правильно питаться и настраиваться на то, чтобы стать матерью. - и что там ещё будущие матери делают?.. Книги и журналы умные читают о материнстве - настолько умные, что не для мужских умов. И говорят и совершают глупости, конечно, но не таких масштабов... - Что ты имеешь в виду под "Я не могу брать их у него"? Вы с ним встречаетесь, или нет? Если он взял на себя ответственность за тебя - ты не имеешь права не брать этих денег. Поняла? - Гвидо уткнул указательный палец в столешницу. Речь не о Каллисто. Речь не о её гордости, даже не её здравом смысле, если уж кто-то из них двоих за этим столиком и тронулся умом; речь - о её будущем ребёнке.
Не говоря уже о том, что Кирилла, пытавшего безвозмездно заботиться о ней - чего, пожалуй, ни один другой мужчина не сделал бы, включая самого Монтанелли, - она, разгуливая в таком виде, беременная, клянча работу, как какая-то нищенка - попросту позорит. Перед его деловыми партнёрами, друзьями, знакомыми... да перед всеми. Перед всем городом.

+3

8

В какой-то момент напряжение действительно стало не вносимым, и дышать становилось труднее. Я была достаточно гордой девушкой, и всегда ползла в гору сама, учитывая даже те факты что я больна, и не по мелочи, а достаточно серьезно, только вот кроме меня и Лукаса Норта об этом никто не знал. Зачем говорить всем что тебе не так много осталось на этом свете, если ты не найдешь денег на лечение и прочее, впрочем мое здоровье было сейчас не так важно, для меня на первом плане стоял ребенок. Я знала что мне нужны эти деньги, что я могла бы принять их у Кирилла, а с другой стороны. Что если мы разбежимся достаточно быстро? Что если я останусь ему должна, а судя по всему он тоже был не из тех, кто промышлял хорошим бизнесом. Я не задавала ему вопросов, я уже просто чувствовала это.
- Ну да.  Сбежал. Наверное сбежал, и больше не вернется. - от осознания этой ситуации внутри у меня все сжалось, руки машинально сжали в руках салфетку и я прикусила губу. Я простила этого человека для себя, по крайней мере мне так показалось. Он сбежал, да, но я  тоже виновата в том, что произошло. Я не смогла его удержать, я не смогла услышать его. На какой-то момент сейчас я задумалась, а была ли между нами любовь и вообще что произошло тогда. В прочем сейчас это все было уже не важно, все уже сделано и вернуть ничего нельзя. Сейчас впереди есть только будущее, которое я должна строить сама, мужчинам верить нельзя, рано или поздно ты становишься ненужной игрушкой и тебя выкидывают на помойку, а взамен тебе находят девушку по аппетитней и по сексуальней.
Дальше были какие-то вопросы, которые я не услышала, мои мысли уже целиком были в том, что произошло. Я пыталась найти ответ почему я отпустила Терри, почему я позволила ему сбежать, оставляя меня одну, с ребенком, в нищете. Сейчас же, не смотря на то что я была с Кириллом, легче от этого не становилось. Мне казалось что он делает мне одолжения, давая ощущение что я кому-то нужна, и он терпел меня и мои выходки. Я несколько раз уже умудрилась его довести, но он стерпел и даже улыбался. Удивительно.
Дальше как и предполагалось, Гвидо говорил о том что я должна не работать, а гулять в парке, правильно питаться и все тому подобное, но ведь и его можно понять. Я по сути ему никто, явилась в его ресторан и прошу работы. наверное придти к нему была самой большой моей ошибкой, и я сейчас за нее расплачиваюсь. Я опускаю взгляд в тарелку и пытаюсь сдерживаться, но поздно. Слезы одна за другой катятся по моим щекам. Вокруг люди только и пытаются вдолбить мне то, что якобы правильно, но только вот я привыкла жить по другому. Я никогда не имела больше 200 долларов в кармане. Я всегда выживала как могла, благо что квартира была родительская, и мне все еще позволяли там жить.
- Я поняла, что я зря к вам пришла. Раньше справлялась сама и сейчас бы справилась. Спасибо что уделили мне внимания дядя Гвидо. - я поднимаюсь со стула. Внутри все так ноет, казалось единственный человек, которого я любила и то сейчас пытается поменять меня. Я понимаю много чего и знаю что я должна делать, а еще я знаю что если это мой ребенок, то и зарабатывать на него должна я сама, а не сидеть свесив ножки на шеи у того, кому я нравлюсь. В общем все зря. Я замираю от того, что моя голова вновь начинает резко болеть и я оседаю на стул, пытаясь найти в сумке упаковку таблеток, последнюю упаковку. Боль слишком сильная, слишком давящая, я привыкла к ней, но каждый раз она приходит слишком неожиданно для меня. Наконец найдя таблетки и выпиваю их, пытаясь перевести дух. Все проходит и это пройдет. Боль начинает медленно притупляться. Лекарство всега быстро действует и наконец я вновь могу подняться со стула.

Отредактировано Callisto Ribalta (2015-06-04 14:38:47)

+1

9

Гвидо (как и Кирилл) приближен к тому миру, где люди могут иметь такое свойство - сбегать, исчезать бесследно; кто-то из них возвращается рано или поздно, кто-то - живым, кто-то в гробу, кто-то - без гроба, но и не живым... В их мире - каждому есть от чего бежать и что скрывать. Вопрос в том, насколько далеко кто-нибудь сумеет убежать, чтобы не быть найденным; чем дальше - тем больше вероятности не быть обнаруженным, но и больше перемен; а люди не очень любят менять привычный уклад своей жизни... в случае Рибальты, впрочем, именно это, очевидно, вообще послужило причиной побега. Так банально, подло и глупо - сбежать от девушки, узнав, что она беременна; по-скотски. Решив, что перевернув свою жизнь по-другому, он решит свою проблему... А сможет ли отец ребёнка вообще жить с этим? Если сами перемены вокруг, и сам побег, который он совершает, уже напоминание о том, от чего и от кого он бежит.
И где заканчивается гордость, переходя в ничто иное, как глупость?.. Судя по всему, на первом плане у Каллисто находились не ребёнок, а собственные моральные принципы, не дававшие ей взять денег у Кирилла, кто изъявлял желание позаботиться о ней, но почему-то разрешали пойти к Гвидо - по сути, попросту другому преступнику, - и попросить работы у него... Гордость? Это явно не она. Монтанелли вообще сомневался, что сможет подобрать правильное название тому, что Рибальта делала, и не видел в её поступках ровно никакой логики. За что она боится больше - за то, что останется должна, или за своего ребёнка? И если она настолько не доверяет Кириллу - как получилось, что у них вообще были... хм, отношения? Хоть какой-то их вид. Даже если Каллисто является для него чем-то вроде любовницы-содержанки - чем-то Лазаревым мотивировался, предлагая ей деньги; а если бы Рибальту не устраивало такое положение - она отказалась бы от отношений с ним вовсе... но не от его денег, но притом собираясь эти отношения продолжать. Что мотивирует её - понятно ещё меньше.
- Прекрати это. - Гвидо больно от её слёз; но ещё больней - от её глупости. В одном она права, впрочем: она зря сюда пришла, если думает, что он возьмёт беременную женщину делать чёрную работу, ещё и прикинувшись, что будет это делать из жалости по отношению к ней. Он может дать денег в долг, может потребовать возвращения таких долгов в ином эквиваленте, нежели денежном, но потакать детским капризам девушке в уже весьма не детском положении - не в праве и не будет. - "Справлялась сама"? Вот так вот справлялась?! - он обвёл руками воздух, словно заставляя Каллисто взглянуть на себя саму - в этой одежде, в этой ситуации, куда она сама себя загнала, отвергая помощь, возможно, единственного (исходя о её семейных историях) человека, который вообще готов был ей помочь... В том-то и дело, ей не нужно ни с чем справляться самой. У неё есть Кирилл - у её ребёнка есть потенциальный отчим; или, по крайней мере, потенциальный источник денег, пусть так, но вот что на самом деле важно. Если думать всё-таки с позиции ребёнка - а не с позиции собственного эгоизма.
- Ну и куда ты направилась, по-твоему?.. - Гвидо говорит чётко, но негромко - всё-таки устроить разборку прилюдно, в зале собственного ресторана, перспектива не радужная; может, ресторан и является семейным и порядки здесь довольно демократичные, фамильные, семейные ссоры к этому явно лучше не примазывать; в том-то и смысл, чтобы оставить их за стенами, насладившись уютом и комфортом "Маленькой Сицилии"... Рибальта не оставила им обоим особого выбора - придя сюда, к нему, затеяв с ним разговор, она сделала Гвидо причастным к ситуации, и уйти так просто теперь не может... тот самый случай - проблема его коснулась, и значит, какими бы последствиями не обросло его действие, или бездействие - он уже окажется ответственным... - Это ещё что такое? - слишком характерным и заметным был жест, действие с таблеткой, чтобы Монтанелли не мог бы увидеть - даже слепой бы заметил, что кто-то встал из-за стола, затем вернулся, чтобы совершить какое-то действие... У Гвидо были и глаза тоже - он прекрасно видел, как Каллисто что-то приняла. И резко перехватил её запястье, не давая убрать лекарство обратно в сумку, отбирая упаковку и рассматривая... - Ты что, больная, что ли?.. - таблетки с характерным звуком коснулись столешницы. Монтанелли, хоть и доктором не был, слишком многое знал о медицине, чтобы не понять, что видит перед собой. И для чего ей необходимо принимать этот препарат? - Нет, в смысле - на голову больная? - если есть лекарство, значит, есть и болезнь, но... - Травить ребёнка сильнодействующим препаратом? Для чего это тебе? Для чего ты это пьёшь? - ...но если она это носит с собой в сумочке, постоянно, чтобы иметь рядом с собой - пьёт Каллисто его, как минимум, системно; а возможно, и просто - постоянно, заглушая боль... Вопрос в том, что именно доставляет эту боль, может, лечить стоит её причины, а не следствие? Ей нужно лечение - и она отказывается брать деньги у Кирилла. Если это не идиотизм, то чуть ли не спланированное самоубийство.

+2

10

Я веду себя как маленькая девочка, ну и пусть. Мне всего 21, я хочу много чего увидеть в жизни, а вместо этого я с пузом, потому что не решилась убить ребенка, потому что я просто не смогла бы убить ребенка, пусть даже его папашка сбежал. Дела у меня дерьмо и я прекрасно это знаю. я знаю что у меня нет денег ни на лекарства матери, не на свои собственные, впрочем как и денег на лечение, и сейчас я нахожусь в ресторане человека, которого я считаю отцом, который сделал для меня больше чем мой настоящий отец. Он указывает мне на мои ошибки, говорит и куда я пойду. Он прав, идти мне особо некуда, единственное место это "дом", ну по крайне мере пока.
Да, дядя Гвидо был прав. Пусть и косвенно он намекал мне что я дура, что так смело отказываюсь от помощи Кирилла, и что сейчас я должна понять что для меня важно. Мой ребенок, или моя чертова гордость, которой у меня хоть отбавляй. Наверное именно из-за гордости мои прошлые отношения слетели в тартарары и я как бы не заметила этого. Я часто вспоминала Рианльди, но вспоминала больше его фразу о нашем возрасте. Он считал меня глупой, считал что я слишком молода для него, но он сломал меня, сломал все то хорошее, что было во мне. За это наверное можно и ненавидеть, но на нем я научилась не доверять мужчинам, которые старше тебя. Дальше был Терри, с ним я научилась не доверять мужчинам, которые одного возраста с тобой, и в итоге я одна и пузатая. Тадам.
Выпить свои лекарства я толком не успела. Они встали у меня в горле когда дядя Гвидо схватил меня за руку, забирая из руки лекарства. Свои проблемы со здоровьем я старалась держать в тайне, даже близкая подруга не была в курсе этого. Лукас запретил говорить врачам с кем-либо на мою тему, и сейчас я уже не смогу избежать вопросов, которые пойдут дальше. Я уже задам на перед знала что за чем последует, и кажется я почти приготовила ответы на все вопросы, но посмотрев в глаза Монтанелли я поняла что не смогу лгать ему, не смогу хотя бы потому что он единственный важный человек.
- Лекарство это единственное средство, которое держит меня на ногах. на малыша оно оказывает минимум влияния. Врачи уже проверяли, я постоянно под их наблюдением. - произношу я, пытаясь забрать таблетки и засунуть обратно их в сумку. Не нужно всем видеть что пузатая пьет таблетки, не для всех это явно. - Я болею. У меня опухоль обнаружили, я по началу пыталась забыть про нее, но когда уже я забеременела бежать смысла не было. - я закрываю глаза и ложу руку на животик, и чувствую как его маленькая ножка упирается мне в ладошку. Это самое лучшее что сейчас у меня есть, и я счастлива, что выбрала умереть позже.
- Врачи отслеживают мое состояние, я каждый день посещаю больницу, пока все идет хорошо. О любых изменениях они сразу мне сообщат. Операцию мне делать нельзя сейчас, как рожу, есть вероятность что сразу же сделают. - произнесла я и выдохнула, беря стакан с водой и отпивая немного. Кушать все таки чертовски хотелось, но пока было терпимо, хотя малышу явно не нравилось что он голодает сейчас. - Умаляю вас, дядя Гвидо, не говорите Кириллу об этом. Я не хочу чтобы он знал, покарайней мере, пока я сама не наберусь смелости сказать ему.  - я осторожно хватаю Гвидо за руку и сжимаю ее. Моя рука ледяная по сравнению с его и это неудивительно, я слишком перенервничала сейчас, потому что никто не мог поставить меня в тупик так как делал это Монтанелли. Я не знала что ему отвечать, но лгать я точно не могла ему, не только из-за моей любви к нему как к "отцу", а потому что рано или поздно он все равно узнает правду.

+1

11

Ей всего 21, но ей надо бороться с болезнями и заботиться о своём будущем ребёнке. Его старшему сыну - скоро 23, и он разъезжает по городу на дорогом автомобиле, трахает порноактрису и живёт в своё удовольствие... всё относительно, и уже потому тем более - неважно, кто и сколько хочет от жизни, и кто и сколько своих лет, отведённых ему, использовал; каждый справляется со своими проблемами по-своему, хотя это и не означает, что делает это строго в одиночку - в одиночку никто ничего сделать не сможет, Каллисто свою болезнь не вылечит сама по себе, не родит в одиночку, и денег сама не достанет тоже, то, что она пришла к Гвидо, об это ещё раз говорит; хотя по-прежнему не понятно, зачем ей обращаться к нему, если есть Кирилл, как и непонятно, за что она так хорошо относится к нему - за пару добрых слов, которые он сказал когда-то?.. Это не отменяет, впрочем, того, что она действительно относится к нему, как к отцу - и на это как-то и реагировать надо соответственно. Не то, чтобы Монтанелли это не было приятно, конечно... когда он получил титул одного из "Крёстных отцов" Сакраменто - в обоих криминальных "подсмыслах" этого слова, и криминального мира, как данности, и итальянской Мафии, как его части - вполне логично, что всё теперь склонялось к тому, что его многие воспринимали именно таким образом - многие из тех людей, кто не доверял полиции или не мог/не хотел просить помощи у государства. И это лучше, чем если бы весь город его воспринимал, как отмороженного на всю голову лидера банды, пожалуй - Гвидо с самого начала пытался расставить приоритеты именно таким образом, горожане должны видеть, что преступники преступникам - рознь, и что итальянцам можно доверять, у них есть честь и чувство долга, есть сердце - недаром они называют себя "людьми чести", тогда как те же ниггеры в своих же рэп-стихах самих себя гордо именуют "гангстерами", словно в этом есть, чем гордиться.
Вопрос чести, впрочем, никогда не бывает линейным... нельзя быть одинаково добрым и честным со всеми. Пожалуй, сейчас Гвидо не совсем честен по отношению к Кириллу, разговаривая с его подругой, или любовницей, или кем бы там ни была Рибальта для него - его женщиной, в общем - о подобных вещах, влезая в то, что должно бы подразумеваться, как их общее, хотя, неуважения к нему он не подразумевал под всем этим тоже.
- О, господи... - кажется, судьба что-то пытается сказать ему. Каллисто - уже вторая беременная женщина с такой проблемой, что общалась с ним за последнее время; Наташа Освальд была первой. И несмотря на то, что она, кажется, сейчас была в порядке, её операция прошла успешно, и ребёнок, пусть и недоношенный, был жив, и им с матерью оставалось только закончить реабилитацию - всё равно, такие совпадения были жуткими. И не совпадения даже - любую веру в них, в их бизнесе, принято отвергать; это какое-то натуральное проклятие. - Это ужасно... - Гвидо выглядел сейчас заметно расстроенным и подавленным. Лекарство отправилось обратно на стол, теперь Каллисто могла бы его беспрепятственно забрать. Кирилл - если не знает, то догадывается, он не дурак, а не заметить такое трудно; вопрос в том, готов ли он ко всем последствиям этой ситуации - что вот он собирается делать, если Каллисто не будет так удачлива, как Таша, но её ребёнок - выживет? Станет ли Лазарев приёмным отцом для него, или откажется? Хорошо, если хотя бы устроит в детский приют; а если нет - и просто выбросит его на помойку? Нельзя сказать, что Гвидо знает Лазарева так уж хорошо, чтобы понять его мотивы - они просто делают бизнес; и бизнес этот, кстати, теперь как раз связан с тем, что люди и воспринимаются, как товар, как что-то, что приносит доход и пользу. Какая польза от новорожденного малыша? С позиции бизнеса - это вложение очень долгосрочное. С позиции семьи - ребёнок Рибальты, для вора в законе - вообще никто.
Хотя это и не повод скрывать от него. Есть ещё большая вероятность того, что он поступит не в пользу Каллисто, узнав о том, что скрывала от него свою болезнь. И если узнает, что Гвидо был втянут в это - может поступить и в его пользу тоже; кто знает, вдруг он и впрямь решил освободить немного места в сердце, или, и впрямь, воспользоваться "долгосрочным" вложением - история той же Семьи Торелли знала примеры того, что это работало: хотя бы пример Маргариты; дети, вырастая, могут оказаться благодарными. Поэтому то, о чём его просит Каллисто - непросто... она сделала его причастным сейчас. И делает тем сильнее, чем сжимает его руку...
- Я не скажу ему об этом... - Гвидо отправляет в рот порцию ризотто, начиная пережёвывать. Затем продолжает фразу: - ...до послезавтрашнего дня. Так что убедись, что до этого времени смелости у тебя для этого наберётся. - жёстко взглянул на Рибальту. Хуже её болезни и её беременности - это те решения, которые она принимает на их фоне; не то, что создавая проблемы - скорее попросту превращая собственную жизнь в одну сплошную проблему, при этом - не только для себя самой. Забавно, что смелости у неё хватает только на глупости в стиле "я сделаю всё сама", но не на то, что на самом деле важно... - Если он и после этого предложит тебе деньги - только попробуй отказаться от них, и я сделаю так, что тебя в лечебницу закроют до самых родов. Поверь мне, это я могу. Там тебе деньги вообще не понадобятся. - а если выгонит её, впрочем, Монтанелли будет способен это понять... Опухоль - это страшно, но не болезнь виновата в том, что Каллисто ведёт себя неразумно.

+1

12

Сколько в мире человек находятся в таком положении что и я? Я каждый раз думала об этом в такой ситуации, и каждый раз мне было интересно узнать и увидеть жизни этих людей. Мне хотелось иметь хоть какую то надежду на светлое завтра. Мне хотелось быть счастливой, хотелось быть Красавицей, в которую влюбилось Чудовище, и кажется так и было, только вот я сейчас понимаю, что книга с хорошим концом точно не про меня. не бывает в таких ситуациях хорошего конца, это обман.
Я не знала какой будет реакция Гвидо на все, что я сказала, но я знала точно одно, он явно этого не ожидал. Все всегда видели в семье Рибалтьа только положительно. Удивительно талантливые дети у не обделенных талантом родителей. Если Лео и Шарлотта любили колесить по миру в поисках приключений на свои пятые точки, то я находила их здесь, даже не выезжая за приделы Сакраменто. Одним таким приключением было не только знакомство с Кириллом, а моя беременность в перемешку с онкологическим заболеванием, которое пугало многих, точнее тех немногих кто знал об этом. Кстати сейчас мне казалось я поняла почему Терри сбежал. Он боялся будущего, того что со мной произойдет, чтож, теперь его действительно можно понять.
Я видела как злость в глазах Монтанелли сменилось на потерянность. Он был подавлен и вероятнее всего пытался найти что-то, чтобы сказать, но нет, зная его можно было предугадать, что он не будет жалеть тебя, он просто сделает все, чтобы ты встала на ноги и шла, без его руки.
- Я не скажу ему об этом до послезавтрашнего дня. Так что убедись, что до этого времени смелости у тебя для этого наберётся. - я замираю. Так не должно быть, я не готова еще говорить Кириллу о том, что я болею. У нас итак последнее время все слишком сложно, а причиной нашего расставания может послужить моя болезнь, точнее я знаю что я не смогу дать ему нести такой груз. Я всего лишь девчонка с улицы, которая и гроша не стоит, даже на черном рынке. Знаю ли я, что я не пара Кириллу? Знаю конечно, и от этого мне становится еще больнее. Мое сердце каждый раз разрывается на осколки и мне кажется, что я слишком много вру себе, что слишком много мечтаю о принце.Нет принцев, и я не принцесса из чертовой сказки, я нищенка.
- Не надо ему говорить вообще. Я не готова сейчас все сказать. Я не уверенна что мы будем вместе. У нас итак все трещит по швам. - шепчу я и пытаюсь не расплакаться снова. Я бессильна рядом с Кириллом, он просто не слушает меня, и не знает как мне больно, когда я узнаю в очередной раз что он был с блядью, и трахал ее. Я знала о его похождениях, потому что добрые люди всегда доносили мне на все. Я не верила, не хотела верить, но от правды не сбежишь. Я хранила в себе всегда обиду, и мое терпение тоже не безграничное.
- Дядя Гвидо, ну не могу я взять у него денег. не хочу я быть ему должна, и ты прекрасно знаешь. Я просто иногда слишком сильно боюсь его, боюсь что однажды он меня просто может пристрелить. Я просто не могу. - я наклонилась и прошептала - Дядя Гвидо, я не боялась Ринальди, когда с ним встречалась, не боялась никого из ваших людей, но Кирилл, он другой. Мне просто страшно. - я выдохнула и закрыла глаза. Малыш снова толкнулся и мне пришлось резко открыть глаза, положив руку на живот, начиная его осторожно поглаживать. - Ну вот, он опять пинается. Мне кажется что с такими ударами, ему надо идти в футбол в будущем. - я засмеялась и вздохнула, понимая что сейчас у меня не лучшая ситуация, но благодаря ему, моему пузожителю, я готова рвать все на своем пути. Все проблемы до этого были мелочью, но вот деньги, это единственная стена , которую я не могла пробить вообще.

+1

13

Годы работы с мёртвыми телами сделали Гвидо циником, необходимость делать эту работу быстро и качественно - прагматиком, количество тайн, которое было связано с подобным образом жизни - флегматиком. Но при всём этом наборе качеств, будучи чистильщиком, Монтанелли редко принимал по-настоящему собственные решения, большую часть своего времени справляясь с последствиями действий и выборов других людей; став боссом, он научился ещё кое-чему - принимать непростые решения, которые могут стать тяжёлыми как для себя самого, так и для людей вокруг него... Решения, которые могут оказать влияние на организацию, во главе которой он находился, и, как следствие, зачастую и на весь город тоже. Так что разрешить вопрос одной молодой беременной девчонки было для него не такой уж и сложной задачей в таком контексте... Если он и почувствовал себя потерянным, то ненадолго. Не то, что ему нравилось то, что приходилось шантажировать Каллисто подобным образом, ему самому было неприятно от слов, которые он произносил, но - суровые времена требуют суровых действий. Гвидо делал то, что считает нужным. Как будет лучше для неё самой... а хуже уже ведь и некуда, пожалуй.
- Послезавтра, в... - Гвидо вскинул руку, посмотрев на часы. - Три часа двадцать две минуты. - точка. Она вообще не будет готова, болезнь всё скажет за неё, дойдя до определённой стадии; либо Кирилл обнаружит таблетки, и будет ещё хуже. Монтанелли был неумолим и непреклонен, ну, а что ж, Каллисто сама доверилась ему - уж точно не он ей навязывал своё общество. Не пожалеет ли она об этом доверии - другой вопрос... ни принцессой, ни никакой нищенкой, она, разумеется, не была - а являлась попросту дурочкой. Талантливой арфисткой, любящей дочерью и сестрой, девушкой с характером, но - дурочкой. Это не умаляло её таланта, но, возможно, именно это на самом деле и подтачивало отношения с родственниками; и уж точно - всю твёрдость характера сводило на нет, превращая его попросту в ослиное упрямство... А ведь её жизнь могла бы стать гораздо проще, если бы она взяла деньги у Кирилла. Если бы оказалась немного хитрее и немного циничнее, скрыв от него свою болезнь, но продолжая жить за его счёт - Лазареву было бы неприятно, но у неё хотя бы был бы мотив в этом случае.
- А кому ты вообще хочешь быть что-то должна? - чувство долга - понятие растяжимое. Иногда для того, чтобы отдать долг, стоит только быть благодарным за то, что для тебя сделали - этого же Кирилл, судя по всему, от Рибальты точно не увидел, никакого "спасибо", никакой благодарности, одно отторжение - хотя вряд ли он обеднел бы от того, что помог бы кому-то, кто действительно в этом нуждается. Отсюда и растут ноги её страха перед ним - она сама провоцирует его на такое отношение к себе своим отказом. Понятно, почему всё трещит по швам... и если уж на то пошло, даже если треснет окончательно, то и хуже уже не будет - что есть в её жизни Лазарев, что нету его, явно без разницы. Разве что одной темой меньше голову себе забивать...
- Можешь! И возьмёшь. - "примешь" - было бы более правильным словом; но, видимо, характер у Каллисто выдерживал только слово "брать"... Удивительная форма эгоизма, когда делаешь всё во вред себе самому, но от попыток помочь тебе, исправить весь этот причинённый вред, вырываешься изо всех сил - лишь бы только всё сделать по-своему. Кажется, когда агрессия таких эгоистов возрастает до определённого предела, их и действительно начинают упаковывать в рубашки с длинными рукавами и переправлять в дом с мягкими стенами. У Гвидо сомнения в том, что Рибальта вообще способна воспитывать детей...
- Ты встречалась с Ринальди. Ох, Мадонна миа... - Монтанелли устало потёр лоб. День становился всё интереснее и интереснее по мере того, сколько новостей он узнавал. Хорошо хоть, Майкл не отец этого ребёнка - не хватало только ещё разбирать сокровенное своих капитанов, проводя ещё больше профилактических бесед... нет, Ринальди, конечно, волен спать, с кем хотел; но не таким образом, чтобы потом его дети росли без отца - Майк и сам понимал, что Гвидо этого позволить не сможет. Это как раз то, через что дон Семьи переступить не способен... Хорошо, что не Майк отец - хватает вон и с Фредо случайных отцовств... Вот, значит, как Каллисто было легче его найти - посредством Ринальди.
- Его будущее зависит от тебя. - куда он пойдёт, чем будет заниматься, да и настанет ли оно вообще, это будущее... Деньги - это вообще не то, что надо преодолевать, через что переступать, если уж это и сила - то такая сила, которая способна выстроить для её ребёнка будущее; если не единственная сила, то самая надёжная из. Избежать которой вовсе уж действительно не получится... просто потому, что они цивилизованные люди, а не животные - для выживания в цивилизованном мире, даже и особенно ребёнку, нужны деньги; которые по каким-то непонятным и нелогичным причинам у своего парня она брать почему-то отказывалась, как будто ей долги навязывали (хотя вот - в такой ситуации, уж лучше долги, чем нищета; ребёнок может и от голода умереть. А Рибальта... болезнь ей не победить без еды и без денег тоже).

0

14

Я смотрела как Гвидо начинал вскипать, словно я была настолько глупой, точнее нет, настолько тупой, что его просто начинало бесить моя тупость, и я понимала. Только вот никто не понимал что подписывать другой смертный приговор я не хотела. Пусть лучше я пойду к Гвидо, чем позволю себе просить деньги у мужчины, которого я знала всего лишь несколько недель. Я не хотел так сразу набегом влетать в жизнь Кирилла, и быть содержанкой, я привыкла жить по другому, потому что я росла по другому.
Люди часто не понимают что есть то, что нельзя купить. Я может быть жила бы сейчас по другому, была бы примерной женой, если бы не давила на мужчин, если бы не пыталась сделать их идеальны для себя. Я слишком много от них хотела, и я платила за это. Больше всего я считала что ошиблась когда впустила в свою жизнь Ринальди, когда позволила забрать мою девственность и когда доверилась ему. Так всегда. Знаете говорят что "Одиночество - либо ты с ним свыкаешься, либо бросаешься на первого кто тебе улыбнулся". Так и у меня, так было есть и будет у меня.
- Я не смогу у него взять деньги, хотя бы потому. - Калли замолчала, а потом все таки решила продолжить - .. Хотя бы потому что, я не знаю его столько сколько вас, и я не могу извините трахаться с человеком за деньги. Я не шлюха это во-первых, и во вторых вы для меня как отец, именно из-за этого я и пришла к вам. Вы не знаете что в нашей семье происходило, вы даже не знаете каково это, когда твоего брата и сестру любят, заботятся, а тебя как ненужную вещь держат в доме, ну так на всякий случай. Я никогда не брала денег, и если бы у меня был выход, я бы не пришла к вам сейчас дядя Гвидо. - я заплакала потому что у меня не было сил больше. Все что копилось все сейчас выливалось. Я резко встала и выдохнула. У меня не было сил ничего говорить, просто было слишком больно и слишком тяжело. Все вокруг считали что я должна думать о ребенке, но каково было бы ребенку знать что его мать шлюха, которая за деньги раздвигает ноги.
- Хотя знаете дядя Гвидо, я не удивлюсь если Ринальди сейчас говорит как он лишил меня невинности и бросил, потому что у нас большая разница в возрасте. Я тогда не гналась за деньгами, и сейчас не буду. У меня есть уважение к себе, и к ребенку, а возможно и к моему будущему мужу. Ему не очень будет приятно стоять рядом со шлюхой. - произнесла я и наконец позволила себя сделать то что я хотела. Я выложила деньги, которые у меня были на стол, оставляя за еду, к которой я не притронулась и направилась к выходу. Я никому не нужна была, и Монтанелли дал мне в очередной раз понять что я всего лишь девчонка, от смерти которой всем станет легче. Я было уже дошла до выхода, но увы и ах, мелкий решил по другому. Я почувствовала как мне становиться плохо, и как моя рука судорожно пытается за что-нибудь схватиться. В глазах все потемнело, и я почувствовала лишь как меня подхватил официант, который явно шел принимать заказ, но из-за меня не дошел.

+1

15

Есть то, что нельзя купить... мозги, например. Те мозги, которые не позволяют вешаться на первого встречного, отдавая ему свою девственность, те мозги, которые заставляют преодолевать свои старые привычки, когда жизнь под них уже не котируется, те мозги, которые не дают парней менять каждые две недели - ещё и в беременном состоянии, так что и о положении шлюхи раньше надо было думать. Ум и предполагается для того, чтобы быть способным исправить ошибки, свои или даже чужие, не столь важно; не увидев ошибок, правда, вряд ли станешь хоть немного умнее - но вот, учитывая, сколько дерьма жизнь уже вывалила перед Каллисто, в её голове должно было бы что-то отложиться хоть чуть-чуть. Но... хотелось бы надеяться на то, что её поведение - это либо гормональный всплеск, либо отголосок болезни, пусть будет даже он. В противном случае, из талантливой арфистки Рибальта превратилась попросту в беременную дуру, не умевшую расставлять приоритеты. А Гвидо многое может простить, неуважение, неаккуратность, ошибку, даже предательство способен - но не может извинить глупости. Может, виновато воспитание - хотя, в то, что она пытается ему втереть, Монтанелли тоже верится с большим трудом: с чего это вдруг на старших детей внимания у супругов Рибальта, совершенно нормальных и вполне обеспеченных людей, не психов и сектантов каких-нибудь, хватило, а младшую они вдруг решили оставить на произвол судьбы? Что-то подсказывало, что Каллисто это попросту надумала. И это раздражало ещё сильнее, поскольку она оскорбляла память о своём отце и свою мать...
- Не говори мне, чего я не знал. Это ты этого не знаешь, тебя тогда и в проекте не было ещё.
- разозлился Гвидо. Каково это, когда отца осуждают на смерть, а старший брат мать вместе с младшим братом, чтобы уехать к друзьям отца? В прошлом семейства Монтанелли тоже немало гнили, которой Гвидо отнюдь не гордится. Но которую он сумел преодолеть... и есть шанс преодолеть у самой Рибальты - она будущая мать, в конце концов; она сама - мама теперь. - Выход прямо перед твоим носом! Идиотина великовозрастная... - вернее, выхода никакого и не нужно - потому что и неоткуда выходить, нету самой ситуации, кроме той, которую Каллисто сама же себе и создаёт своей гордостью. Вопрос, может, и не в деньгах - может, она и родительскую любовь точно так же смешивала с грязью, чтобы теперь поливать грязью самих отца и мать, и сестру с братом? Он-то ей какой "отец", Господи Иисусе, они и знают-то друга едва-едва! Уж точно он не собирается удочерять её, или её ребёнка - извините, всё-таки своих четверо, и ещё в проблемах каждого из этих четверых разобраться бы; он, конечно, может дать ей денег, даже поселить её в квартиру, чисто по-дружбе, но дружба с боссом мафиозного клана - вещь тоже не бесплатная.
- Уважение? Чего у тебя точно нет, так это уважения. Ни к ребёнку, ни к самой к себе, ни к мужчине, который вызвался вам обоим помогать. - притом, всё указывает как раз на то, что Кирилл это сделал как раз добровольно... и мог бы стать прекрасным мужем для Рибальты и отчимом для её сына - чего вот только ещё ей надо, в её ситуации каждая благодарила бы небеса за такой поворот событий... Русскому вору остаётся только посочувствовать - из всех нормальных беременных одиночек, ему попалась единственная на весь мир сумасшедшая. Как себя ведёт Каллисто, когда один мужчина, которому она не безразлична, предлагает ей свою защиту, но она идёт за тем же самым к другому - не как шлюха ли? И притом, это не Гвидо дал ей такое определение. Этот ярлык она повесила сама на себя. Как и все ярлыки, впрочем...
- Ни к твоим родным, ни ко мне, хоть и называешь меня отцом. Моих советов ты не слушаешь.
- ребёнок вообще ещё слишком мал, чтобы что-то понимать; откуда ему знать, что там мать делала за деньги, когда он был грудным, чтобы он не умер с голоду? Кирилл не предлагал ей ничего дурного. Хотя честно сказать, на месте Каллисто, и уж тем более - на месте отца, у которого нету возможности прокормить будущую мать и своего ребёнка, Гвидо был бы готов на многие вещи, такие, как убийство, к примеру; или такие вещи, которые он совершал тридцать лет - избавляясь от мёртвых тел. В этот бизнес его привела болезнь его матери - он начал заниматься тёмными делами, чтобы заплатить за лечение; и не чувствовал себя при этом, как шлюха, даже как преступник не чувствовал - ни на минуту сомнений не было, что он делает что-то неправильно, он просто делал то, что нужно было, ради человека, которого он любил. Каллисто не нужно было делать ровным счётом ничего, кроме как принять помощь Кирилла... она же плевала ему на ладонь, которую он ей протягивал. Монтанелли, глядя на это, уже не хотел протягивать свою - ожидая такого же плевка в один прекрасный момент.
Да вот и он, кстати - покидая ресторан, Рибальта бросила на стол свои деньги; видимо, пытаясь заставить Гвидо почувствовать себя тираном, который объедается, когда другие вокруг умирают с голода, наживаясь на чужом горе... не сказать даже, что это не совсем удалось - жест был отвратителен в своей выразительности. Идиотизмом, впрочем, отдавал в той же самой степени, как и всё остальное...
Хотя и это не было оправданием в ситуации, которая развернулась, не успев Рибальта сделать и нескольких шагов - ну, что он должен был сделать, оставить её лежать так, посреди зала? При помощи официанта Гвидо оттащил её в свой кабинет, затем служитель ресторана пошёл вызывать скорую, а Монтанелли открыл её сумку, вкладывая те деньги, которые она выложила на столик. Стоит позволить Кириллу?..

+5

16

[в архив]: игрок сменил роль

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » The Godstepfather