vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Ради милости короля...


Ради милости короля...

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://sh.uploads.ru/SsEA7.gif

Участники: Jane M. Flatcher (Катая) и Jared Gale (Роджер Биго)
Место: Англия
Время: XIII век
Время суток: сменяют друг друга, как и времена года
Погодные условия: по сезону
О флештайме: после смерти короля Генриха II Плантагенета английский трон перешел к его сыну Ричарду по прозванию Львиное Сердце. Впрочем, молодой король носил и другое, куда менее известное, прозвище - Ричард Да-и-Нет, означавшее, что новый государь без труда меняет свои решения. Мечтатель и неутомимый искатель приключений, поклявшийся освободить Гроб Господень от нечестивых сарацин, Ричард большую часть жизни провел в военных походах. За него правил его младший брат принц Иоанн, человек жестокий, алчный и мстительный.
В 1192 году король Ричард был взят в плен и заключен в крепость Трифельс. Весть о его пленении достигла Англии лишь спустя год. Мать Ричарда, королева Алиенора Аквитанская, развила бурную деятельность, желая вернуть свободу любимому сыну. Впрочем, другой её сын, вкусивший всю полноту власти, вовсе не горел желанием возвращать Ричарду трон...
Герои этой истории живут в неспокойное для страны время, когда каждого, богат он или беден, знатен или ничтожен, мучает вопрос: как заслужить милость и благоволение короля? Особенно, если королей два, а не один.

+2

2

В народе говорят, что в лесах у подножия замка есть лесной дух, который смеется звонким девичьим голосом, заманивая в глушь, и что никто не вернулся оттуда, кто внимал сладкому напеву. Еще говорили о молодой девице, воспитанной ведьмой, что она сведенная с ума одиночеством набрасывается на людей, и одна тропинка, та самая короткая, что проведет вас сквозь лес, как заповедная охраняется лесным зверьем, коими управляет ведьма.
- Пенни, расскажи, какая я страшная, - Катая смеялась, рассматривая себя в отражении водной глади бочки, расправляя волосы, воя как волчица, или подражая филину, - мне так весело. А главное, - она подпрыгнула, посмотрев на свою кормилицу, - они видят меня каждый праздник, на ярмарке, здороваются, просят совета от хвори.
- Ох, выросла, а все такая же непоседа, - женщина с улыбкой посмотрела на девушку, подкидывая дров в очаг, - ну что еще рассказать-то? Боятся люди в наш лес ходить. Распугала всех.
- И правильно. На севере они убили семью Клыка, залив все кровью. И теперь он безутешен!, - глаза Катаи загорелись огнем, ее руки скользили по воде, что казалось, та нагревается. – Пусть теперь в обход ходят!
Сколько себя девушка помнила, так это лес, лес и маленький домик, на пороге которого сидела Пенни. История Катаи была странной. Женщина нашла младенца на дороге, когда шла за травами, и услышала плач, тонкий такой, будто блеял уставший ягненок. А когда подошла ближе, то увидела как возле свертка лежала лисица, тыкаясь носом в дорогие парчовые пеленки. Пенни слышала потом, как по лесу день и ночь скакали всадники, играли трубы, рыскали собаки. Понимая, что это за девочкой, спрятала ту в стоге сена, обложив пометом и навозом диких зверей, отбивая молочный запах, уводя со следа поиски.
Когда-то, будучи еще молодой, Пенни была изгнана из своего города, обвиненная в любви к сыну королевского вассала. Молодой человек, завидев красивую пастушку, в порыве молодости, не думая ни о чем, кроме своих желаний, приказал привести ее к нему. Женщина никогда не говорила об этом Катае, но девушка умела читать по лицу. Откуда в ней это открылось, старуха и сама не знала. Но однажды, когда та сидела у озера, в ожидании часа появления кувшинок, услышала имя Уильям, замерла. Катая вышла к воде, медленно бредя по берегу, попросила:
- Расскажи о нем. Не о боли своей, а о нем.
С тех пор, Пенни старалась не думать при девушке, а если не получалось, то отворачивалась.
Послышался топот копыт, и молодая ведьма сорвалась, выбежав из дома. Возле двери стояло ее копье, которое она выкрала у дного рыцаря, проникнув в лагерь ночью. Она часто бывала на границах стоянок, смотрела как солдаты тренируются, ловко крутя в руках мечи, палки. И приходя домой, старалась повторить. Схватив за древко свое оружие, девушка помчалась в сторону зазвучавшего рога, понимая, что это едет королевский эскорт. Вот только что он охранял?
По пыльной дороге катилась ведомая четырьмя лошадьми красивая карета. Плотная охрана говорила о вельможе высокого статуса, весьма богатого, раз позволяет себе так быть отгороженным от напастей. Катая бесшумно шла среди теней деревьев, рассматривая герб на дверце. Он был ей не знаком. Из окошка показалась тонкое запястье, на котором висел золотой браслет. Даже если его продать по кусочкам, это сколько же денег можно заработать! Но как его снять с этой ручки, чтобы никто не заметил?
- Ах, я так устала. Остановите!
- Леди Марелла, нельзя здесь делать отдых.
- Молчи! И подай мне руку!
Из кареты вышла молодая особа, едва старше Катаи, с чуть вздернутым носиком, но взглядом палача. Катая спряталась за дерево. Появились еще женские голоса, но ведьма уже воспылала ненавистью к особе, которая сейчас, вырвав хлыст из рук ведущего карету, ударила несколько раз человека, который осмелился остановить ее. Глупая, он же тебя бережет!
- Леди Марелла, король Иоанн вас ждет. Пути осталось миль десять. Прошу вас.
- Подождет. Никуда его прием не денется. Где можно испить воды?
- Бурдюки полны, моя госпожа.
- Это старая вода. А свежая есть?
Как же Катая жалела, что не испачкала себе лицо сажей, уж она бы показала этой «леди», где тут родник. Никогда бы та не забыла.

[AVA]http://s020.radikal.ru/i716/1507/2d/aa1bc4ab2863.jpg[/AVA]
[NIC]Катая[/NIC]

Отредактировано Jane M. Flatcher (2015-07-22 00:44:41)

+2

3

[NIC]Роджер Биго[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/SQg5w.jpg[/AVA]Накануне отъезда в Гластонбери отец дал Роджеру последние наставления: буравя взглядом своего единственного выжившего отпрыска мужского пола, старый граф Норфолк в который уже раз взял с него клятву, что тот ни при каких обстоятельствах не запятнает фамильной чести Норфолков, даже если придется выбирать между жизнью и смертью. Лучше славная смерть, чем позорная жизнь, торжественно провозгласил сэр Годрик, возложив обе руки на плечи сына, который превосходил его ростом на целую голову и, вопреки обычаю, крепко прижал юношу к груди. Ошеломленный невиданным доселе проявлением отцовской нежности, Роджер стоял, как громом пораженный, не находя подходящих случаю слов. Но в следующее мгновение старик сердито оттолкнул его и, заложив руки за спину, прошелся по комнате взад и вперед, остановившись напротив узкого, забранного толстой решеткой окна.
- Вам известно, сын мой, что король оказал нашему роду великую честь, включив вас в число своих спутников. Вам доверено охранять особу короля Англии.
Роджер не проронил ни звука, лишь почтительно склонил кудрявую голову. Два года назад он получил из рук сюзерена рыцарские шпоры, и с тех пор ему не представлялось случая доказать свою преданность короне. После отъезда короля Ричарда в Святую землю, в Англии на короткое время воцарился мир: брат Ричарда принц Иоанн по прозвищу Безземельный, взял бразды правления в свои руки, обласкал воинственных баронов, преподнеся тем богатые подарки, а крестьян и торговцев обложил новыми податями, невзирая на глухой ропот последних. Сервы молча волокли свою лямку, гнули спину на полях и пашнях, впрягались вместо волов в то же ярмо, чтобы хозяева могли устроить достойный прием королю, буде тот захочет посетить их замок и задержаться в нем на несколько дней. Собранный урожай отдавали владельцу замка и лежащих окрест него земель; оставшегося не хватало на то, чтобы прокормить большое семейство, а охотиться на оленей в хозяйских лесах воспрещалось королевским указом. Земля и леса, деревья и пастбища, скот и люд – всё принадлежало владетельным лордам, баронам, готовым чуть что вцепиться в глотку соседу.   
Баронов в королевстве немало, а король-то один – день-деньской разбирает он распри благородных вассалов, одних лишает имущества и привилегий, других награждает землями и рабами. Но каждый обязан уплатить в казну королевский налог, а если откажешься, не успеешь, спрячешь в сундук денежки – признают изменником, врагом короны. У доброго короля Иоанна всегда под рукой пара верных псов, готовых подняться по свисту и наказать зарвавшегося барона. Возьмут в осаду замок, пожгут луга и деревни, порубят крестьян, да и с хозяевами церемониться не станут. Предателям одна дорога – на плаху!
Графу Норфолку была оказана особая честь, свидетельствующая, что его звезда сияет по-прежнему ярко: его сын и наследник попал в число дворян, составивших личную гвардию короля. Иоанн страдал излишней подозрительностью, впрочем, в эти неспокойные времена никакая подозрительность и осторожность не могли считаться чрезмерными. Многие из его окружения продолжали хранить верность королю Ричарду и считали принца Иоанна узурпатором. Не располагай он поддержкой матери, королевы Алиеноры, бароны не стали бы терпеть мелкого выскочку, будь он хоть трижды королевских кровей. Но миледи матушка короля души не чаяла в обоих своих сыновьях, не отдавала предпочтения ни одному из них и в отсутствие старшего отпрыска почитала наилучшим передать управление страной младшему сыну. Принц Иоанн с радостью подчинился желанию матери и принял из рук архиепископа корону. Но та чересчур непрочно держалась на королевском челе, да и трон под седалищем младшего Плантагенета оказался не таким уж удобным. Принц Иоанн жаловался многочисленным любовницам на постоянные боли в спине и ягодицах, дескать, даже шелковая подушка не спасает от синяков царственный зад.
О любострастии молодого монарха при дворе слагались легенды. А в деревнях и на городских улицах народ распевал непристойные песенки, сравнивал Иоанна с похотливым козлом, любящим взгромоздиться на чужих жён. До запретных утех его величество был страсть как охоч: совращал, говорят, даже монахинь, без стыда и божьего страха останавливался ночевать в женских монастырях, распутничал с аббатисами и молодыми послушницами.
И вот эдакого-то короля и должен был охранять молодой рыцарь Роджер Биго. Впрочем, служба, о которой Роджер грезил днём и ночью, в действительности оказалась довольно скучным делом. Целыми днями он должен был слоняться возле короля, выслушивать его нелицеприятные замечания о других придворных, смеяться его шуткам и присутствовать на бесконечных пирах. Со временем Иоанн сделал его своего поверенным в делах иного, весьма деликатного толка. И вот уже Роджер, скрепя сердце, с каменным лицом порхает между королем и очередной придворной дамой, на которую его сладострастное величество изволили обратить свой благосклонный взор. Стать смотрителем королевского гарема – о том ли с юных лет мечтал сын графа Норфолка? Венцом его мечтаний был крестовый поход против нечестивых сарацин! Ехать рука об руку с королем Львиное Сердце, биться с ним плечом к плечу, быть может, спасти своему повелителю жизнь, закрыв собственным телом от вражеской стрелы или приняв копье в грудь.
А вместо славных битв, о которых позднее сложат баллады и поведают людям странствующие монахи и менестрели, Роджер Биго зазывает очередную замужнюю красотку в королевскую постель, провожает её до порога опочивальни, бодрствует до утра, играя со стражниками в кости, а поутру сопровождает государя к мессе.
Прознай о том батюшка, какой шквал негодования и упреков обрушился бы на голову молодого рыцаря! Стыд и позор, что отпрыск рода Биго пятнает честь и фамилию подлым ремеслом королевского сводника! Поэтому Роджер молчит, опустив повинную голову, и безмолвно внимает родительским наставлениям. Слава Господу, отец, как всегда, краток. Получив его благословение и приложившись к морщинистой, без одного пальца, руке, Роджер идет попрощаться с матерью и четырьмя сёстрами.
Матушка плачет – от радости, видя возмужавшего, крепкого сына, и от печали, что приходится с ним разлучиться. Сёстры – Аделаида, Маргарита, Алиенора и Катерина – все, как одна, красавицы, настоящие английские розы без примеси иноземной крови, обступают брата, ахают и вздыхают, касаясь своими нежными ручками начищенной до блеска кирасы. В детстве они вот так же ласкали его густые каштановые кудри, называли своим милым братцем и целовали в румяные губы. А теперь они смущенно отводят глаза, приседают в изысканном реверансе, краснеют и говорят ему «милорд наш брат».
Король ждет его в Гластонбери, его – и леди Мареллу, супругу барона Шабо. Иоанн заприметил её, будучи в Лондоне. Но барон не отходил от жены ни на шаг, и королю пришлось послать его с ревизией в Кент. И теперь, приехав погостить в Гластонбери, король отправил рыцаря Биго за Мареллой.
В отличие от упрямца мужа, леди сразу поняла, откуда дует ветер и, одарив посланца обворожительной улыбкой, велела служанкам тотчас укладывать сундуки. И вот теперь карета катила по лесной дороге в Сомерсетшире, подпрыгивая на каждом ухабе и скрипя деревянными рессорами. День клонился к вечеру, тени становились длиннее, под пологом леса стремительно сгущались сумерки. Воздух посвежел, и стихли птичьи трели.
Маленький отряд оставлял позади просторные луга, тучные пашни и редкие деревеньки, углубляясь в чащу древнего леса. Безмолвие, царившее под раскидистыми кронами вековых дубов, давило на плечи сопровождавших карету конников. Вскоре возница, успевший насидеть свежую мозоль и с самого утра не выпускавший из рук поводьев, обратил тоскующий взор на скакавшего подле него рыцаря.
Верно истолковав его взгляд, Роджер лишь мотнул головой: до аббатства добрых три часа пути, невозможно остановиться сейчас. Но тут заговорила леди Марелла; утомленная долгим путешествием, она потребовала немедленно сделать привал. Но робкие возражения возницы благородная леди ответила грубой бранью и распахнула дверцу, угрожая выпрыгнуть на ходу.
Роджер махнул рукой, давая своим людям приказ остановиться. Воспользовавшись этим, молодая женщина подобрала подол отороченного настоящим собольим мехом платья, и спрыгнула на дорогу. Конники спешились, один из них подал миледи руку, чтобы она могла на неё опереться. Вырвав из рук возницы кнут, дама замахнулась на наглеца, осмелившегося ей перечить – тот скрючился на козлах, пытаясь прикрыться руками. После первого же удара по его лицу пролегла багровая полоса. Второй удар Роджер поймал на затянутую в железную перчатку руку.
- Довольно, миледи. Вы испачкаете платье и утомитесь.
Мгновение они мерились взглядами, и Марелла, скривив презрительно губы, выпустила кнутовище и велела подать ей свежей воды.
- Мы в лесу, госпожа, - терпеливо ответил ей Роджер, поднимая забрало. – Поблизости нет деревни, а до аббатства еще нужно добраться. Вам лучше вернуться в карету и продолжить путь. Король не любит долгого ожидания.
- В таком случае, в ваших же интересах, сэр рыцарь, добыть для меня воду как можно быстрее. Я с места не сдвинусь, пока не утолю жажду. А эту протухшую воду из ваших вонючих бурдюков можете пить сами, коли вам будет угодно.
Роджер прищурился, пытаясь подавить разгоравшийся гнев. Видит Бог, эта женщина испытывает его терпение и рискует жизнями тех, кто везет её к королю. Дело движется к ночи, на дорогах неспокойно, а уж тем более не стоит терять время, задерживаясь в лесной чаще, где за каждым кустом притаился дикий зверь или разбойник. А леди Марелле пришла блажь поиграть в придворную даму…
Тронув поводья, Роджер направил коня прямо на даму, которая от неожиданности попятилась, наступила на подол платья и едва не упала навзничь.
- Как вы…
- Я найду для вас свежую воду, мадам. А пока будьте добры вернуться в карету. Мне приказано доставить вас к королю, и меня учили выполнять приказы. Какими бы они ни были.
Женщина слушала, задрав голову, и машинально кутала озябшие плечи в дорогой плащ. Пять возов отборной пшеницы, целое лето непрерывного труда, поля, политые потом десятков покорных рабов – вот цена такого плаща.
Молчание затягивалось; наконец леди неохотно кивнула и пошла к карете.
Вздохнув, Роджер сделал знак своим спутникам окружить повозку. Спешившись и передав поводья и шлем сэру Персивалю из замка Рэйвен-Пик, он сошел с дороги, осторожно спускаясь по пологому склону и раздвигая руками ветки деревьев. При нем был пустой бурдюк, за пояс заткнут кинжал – в блужданиях по лесу длинный меч скорее помеха. Пройдя с десяток шагов, Роджер остановился и втянул носом воздух. Пахло водой. Оставалось надеяться, что река неподалеку, и он успеет вернуться к своим спутникам до того, как окончательно стемнеет.

Отредактировано Jared Gale (2015-06-12 21:47:27)

+2

4

Смелость рыцаря ввела ведьму в задумчивость. Она впервые видела, что даме перечат, когда все вокруг сносили их капризы. А уж крестьяне вовсе подвергались наказаниям за малейшее. Как и возница сейчас. Она вспомнила мальчика, которого хозяйка выпорола за то, что тот не успел съесть украденную булку со стола барона, когда накрывали к обеду. Он едва ноги унес, прячась в лесу. Пенни нашла его в канаве, в горячем бреду. Они не принесли его домой к себе, а просто построили небольшой навес из сухостоя, и Катая прибегала его лечить. А когда тому стало легче, девушка не снимала капюшона, пока глаза юноши не были скрыты повязкой. Если они и встретятся, то узнать ее он смог бы лишь по голосу.
Катая смотрела на всю процессию и едва не смеялась, думая А ругаются как простые крестьяне, а все носы задирают, важность свою показывают. Девушка тихо фыркнула, что могло послушаться стоящим на дороге людям – листочки и веточки соприкоснулись. Живя в лесу, ты становишься его частью. Молодая ведьма знала каждый холмик, покрытый мхом, каждый заломленный сучок, когда царь лесов благородный олень проходил, ветвистыми рогами раздвигая перед собой плотно сплетенные ветви. А сколько погонь она увела от логов лисиц или стойбищ косульи или оленей, как увлекла за собой свору охотничьих собак, что в итоге те вернулись лишь к ночи с громким лаем. Где были? А пойди их разбери, лают себе и лают, хвостами крутят.
Аккуратно пальчиком отодвинула вниз ветку дикой сливы, Катая нахмурилась. Не хватало еще в лесу железного человека, который будет знать все тайные тропы, рядом с одной из которых он оказался, спешившись с красивого коня. Ухнул филин, предупреждая лесную деву об опасности. Рочестер, как она его звала, всегда следовал за ней, превозмогая дневной свет, стараясь кутаться в темноту леса, он был ее глазами. Молодой человек вошел в лес, оставляя плотную охрану возле миледи. Катая бросила на нее последний взгляд, бесшумно скользнула вдоль деревьев, обходя стоянку людей чуть дальше по склону. Правее от шедшего рыцаря мелькнули два зеленых огонька. Клык был рядом. Вот у людей защита – копья, мечи, щиты, а у нее весь лес. Даже Пенни не знала о ее способности общаться с животными и птицами. Приручила, один ответ на все был у девушки, а сама тайно изучала повадки божьих тварей, подражала их голосам, что если бы она сейчас угукнула Рочестеру, то он планировал к ней, усаживаясь на плече девушки.
Перебравшись через небольшой холм, девушка нырнула в лес, идя вместе с парнем, шаг в шаг, скрываемая кустарником. Но все же, если бы он был не так увлечен поисками источника воды, а огляделся, то заметил мелькающую тень, что явно не была похожа на плывущие на вечернем небе облака. Волк встал перед Катаей не пуская ее дальше. Присев, проводя ладонью по загривку Клыка, слегка теребя его уши, девушка не отрываясь смотрела на рыцаря. Как же увести его? Как прогнать с заповедной тропы животных, не раскрыть тайны?
- Ты же меня понимаешь. Надо заставить его вернуться. Беги к карете. Клык рычать, - она пела ему просьбу, пробуждая инстинкт. – Прогони тех. Давай.
Волк серой тенью помчался к карете, рассекая могучим телом воздух, что могло показаться будто туча стрел разом выпущена. Катая медленно зашла за дерево, ожидая Клыка, его команды, перебирая пальцами по древку копья. Оно мешало в чаще, но ведьма даже и не думала, что пойдут люди куда им не стоит и носа показывать. Едва послышался вой, за ним крик, лязг вытаскиваемого оружия, как Рыцарь готов был бежать на подмогу, как Катая вышла из тени, перекрывая тому дорогу. Из-под плотного капюшона он видеть мог лишь ее улыбку.
- Он не тронет их, если я не прикажу.
Катая могла свистом распугать их лошадей, и тогда эта миледи пойдет пешком до замка. Держа перед собой копье, ведьма медленно указала в грудь Рыцаря острым концом, потом провела по сторонам им, будто показывала человеку то, что он явно не видел, не понимал.
- Вода лишь для жителей леса, а эта девушка потерпит. Если она так бьет людей, то не достойна испить из источника лесной воды. Поэтому уходи, не хотелось бы стать причиной того, что и тебя она приложит кнутом. Хотя ты смелый так перечить благородной даме.
Крики раздавались ближе, юношу звали, окрикивали, думая, что тот погиб, загрызен волком. Деревья будто роняли слезы, как жестоко с них срывали сталью ветви, Клык рычал в тени кустов, перебегая с одной стороны дороги к другой, не давая людям растянуться в поисках. Женщины кричали так, что Катая усмехнулась:
- Они помрут сейчас от страха, а то что поседеют это точно. И отзовись, чтобы никто не дошел до нас. Ну же!
Она ткнула чуть вперед копьем, кивая головой.
- Ну что ж, - поднесся пальцы к губам, собралась свистнуть, чтобы взбунтовать лошадей, а не отдать команду Клыку, ведь никто не знал, что весь переполох устроила девушка и один волк, как молодой человек заговорил.

[AVA]http://funkyimg.com/i/21kDL.png[/AVA]
[NIC]Катая[/NIC]

Отредактировано Jane M. Flatcher (2015-07-22 00:44:22)

+2

5

[NIC]Роджер Биго[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/SQg5w.jpg[/AVA]Странное дело: стоя на широкой дороге, Роджер видел далеко вперед через заросли боярышника и лещины, но  очутившись под пологом лесной чащи, в какой-то момент усомнился, что сумеет так же легко отыскать дорогу обратно. Лес молча принял его в свои объятия, словно покорная крестьянка; ветви кустарника не хлестали рыцаря по лицу, а послушно гнулись, когда он отводил их в сторону, уходя всё дальше в поисках реки или хотя бы ручья. Он по лодыжки проваливался в мягкую сырую землю, трава липла к сапогам, так что Роджер медленно шел, ворочая на каждой ноге по огромному кому земли. Останавливался, отряхивал налипшую грязь, всматривался в густую зелень вокруг и шагал дальше, чтобы через несколько минут снова остановиться.
Запах воды здесь становился слабее, а потом и вовсе пропал. Прислонясь спиной к стволу раздвоенного молнией дуба, молодой человек на мгновение закрыл глаза и прислушался. Лес вокруг вздыхал и перешептывался, как будто дожидаясь чего-то. В глубине чащи редкие голоса птиц звучали отдаленней и тише, только ветер перебирал кроны деревьев, осыпаясь пожухлой листвой.
Вечерело. Воздух становился прохладнее, забирался под кованые кольца кирасы, холодил шею. Роджер подумал о теплых кельях аббатства, ожидавших их в Гластонбери, и досадливо дернул щекой. Все беды от женщин. Их тщеславие, себялюбие и алчность развязали немало войн и послужили началом не одной жестокой распри. Женщина – сосуд греха и порока, так учит святая церковь, и, глядя на большинство придворных дам, Роджер готов был с нею согласиться. Но тут же перед мысленным взором молодого рыцаря всплыло прелестное и печальное личико леди Джиллиан, юной жены сэра Лайонеля де Вера и хозяйки замка Роузлинд, и Роджер привычным жестом сжал кулаки. Он увидел леди Джиллиан на рождественском пиру в Вестминстерском дворце и танцевал с нею на маскараде в Двенадцатую ночь. Жена де Вера выглядела чересчур бледной и измученной для женщины, которая недавно вышла замуж за одного из любимых баронов короля и получила возможность не только познать радости супружеской жизни, но и оказаться в числе придворных дам самого блестящего и веселого двора Европы. Роджер слышал, что барон де Вера заслужил благоволение короля Иоанна, безжалостно и скоро подавив восстание на севере: прибыв туда с небольшим войском, он сумел захватить мятежников врасплох. Против плохо организованных крестьян и ремесленников выступили превосходно обученные, закаленные в боях солдаты, не оставив бунтовщикам ни единой возможности спастись бегством. Большая часть мятежников осталась лежать на полях в Йоркшире, а тех, кто выжил в жестокой бойне, отправили на виселицы, которые де Вера приказал поставить вдоль главной дороги. По возвращении король наградил барона за усердие, подарив ему конфискованные земли одного из зачинщиков восстания, а заодно и жену – дочь казненного землевладельца. Так леди Джиллиан стала невестой по принуждению, а выйдя замуж и прибыв в Лондон ко двору, разбила сердце молодого рыцаря Роджера Биго.
Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – она несчастна в браке. Её муж слыл человеком суровым и жестоким, и предпочитал всем прочим удовольствиям охоту и войну. Король любил барона де Вера за его свирепость и преданность не короне, а лично ему, Иоанну. Ходили слухи, что сэр Лайонель питает неприкрытую страсть к миледи матушке короля, и та будто бы отвечает ему взаимностью. Во всяком случае, младший сын королевы Алиеноры мало походил на покойного короля, но был нежно любим и опекаем матерью – и сэром Лайонелем.
Как бы то ни было, но барон де Вера чаще находился по правую руку от короля и, осыпаемый милостями, получая богатые подарки, клялся и божился отдать за него жизнь. Без сомнения, Иоанну льстила подобная преданность, и он считал необходимым всячески её поддерживать, ведь даже ребенку известно: если не подкидывать дрова в костер, огонь рано или поздно погаснет.
У сэра Лайонеля было полно бастардов, прижитых им от служанок, но все его прежние жёны, а их было трое, умерли, так и не подарив ему наследника. Все надежды барон возлагал на дарованную королем супругу, однако спустя год леди Джиллиан все еще не могла объявить мужу, что ждет ребенка, отчего тот всё чаще бывал не в духе и укреплялся во мнении, что жена из чистого упрямства не желает выполнить наиглавнейшую свою обязанность. Посоветовавшись с духовником и получив благословение святого отца, сэр Лайонель принялся регулярно поколачивать супругу, дабы вбить в её хорошенькую темноволосую головку страх перед Господом и уважение к своему мужу и господину.
От этого-то прекрасная леди и выглядела такой болезненной и поникшей, чем немало поразила Роджера в их первую встречу в Вестминстере. Под бархатом и шелком изысканного наряда новобрачная прятала уродливые синяки, которыми награждал её любящий супруг, не смея никому пожаловаться, даже королевскому духовнику, который исповедовал придворных во дворце. Глубоко страдая от невозможности зачать и страшась новых побоев, молодая женщина тем не менее отвергала многочисленных поклонников, оберегая честь мужа.
И всё, что оставалось Роджеру – таить в сердце любовь и влечение к женщине, решившей посвятить себя тирану. При встречах с ним, леди Джиллиан хранила вид спокойный и безмятежный, словно и не догадывалась о том, какую бурю чувств вызывает в молодом человеке. Тот же, в свою очередь, относился к ней со всем почтением, какое подобает знатной даме и верной жене. Однако накануне отъезда из Лондона дама Роджера застала его в оконной нише беседующим с миледи Сигрейв и, одарив уединившуюся парочку презрительным взглядом, величаво удалилась. До конца дня она не удостоила Роджера ни единым словом, заставив гадать о причинах такого неудовольствия. Сложив два и два, он поначалу не поверил своему счастью, а после решил, что с его стороны было бы недостойно воспользоваться сиюминутной слабостью обожаемой женщины, а заодно и проверить, насколько правдива его догадка. Роджер покинул двор в свите короля, не перемолвившись с леди ни единым словом, оставив её размышлять о мужском непостоянстве и вероломстве.
Из мира грёз Роджера вырвал громкий звук сломавшейся ветки, а следом за ним в тишине задремавшего леса раздался вой дикого зверя. Очевидно, волк следил за маленьким отрядом с того момента, как они въехали в лес, а теперь напал на спешившихся людей. Вспомнив о находившейся в повозке женщине, рыцарь похолодел и бросился через кусты в сторону дороги. Внезапно впереди мелькнула какая-то тень, заставив мужчину отпрянуть и схватиться за кинжал. Но в следующее мгновение в грудь ему уперлось острие копья, а негромкий голос велел  остановиться. Длинный темный плащ из грубого сукна скрадывал очертания невысокой фигуры стоящего перед ним человека, а низко надвинутый на лоб капюшон закрывал его лицо. Роджер попятился, поднимая руки и показывая, что в них нет оружия.
- Не стоит размахивать копьем, право слово, не стоит, - начал рыцарь как можно спокойнее, одновременно пытаясь разглядеть, кто перед ним.
Он слыхал, что в здешних лесах можно порой встретить древнего духа, охраняющего сокрытые в земле клады. Может статься, что Роджер, сам о том не ведая, подобрался слишком близко к такому месту.
Крики и лязг мечей, доносившиеся от дороги, становились громче, им вторило испуганное ржание лошадей и заливистый волчий вой. В нараставшем шуме Роджер расслышал и свое имя: он узнал голос сэра Персиваля, тот надрывал горло, стараясь дозваться пропавшего в лесу друга.
- Мне жаль, если я чем-то оскорбил тебя… или нарушил покой этого места… - продолжил он осторожно, прикидывая, сколько понадобится времени сэру Персивалю, чтобы организовать оборону и самому пуститься на поиски.
- Но я не могу вернуться, не набрав для этой дамы воды. Она в большой милости у короля.
Роджер говорил так же медленно, как и прежде, выбирая слова, а его мозг лихорадочно работал: как поступить? Заговорить зубы, а самому попытаться отнять копье, взять это существо в плен и дождаться подмоги? Или успокоить разгневанного духа, уговорить его разойтись миром?
- Если с ней что-нибудь случится, что-то плохое, вам несдобровать. Король пошлет сюда армию и прикажет сжечь лес и окрестные деревни. И лорд хозяин этих мест не станет ему перечить. Дай мне наполнить бурдюк водой – и мы уйдем, обещаю.
Ему показалось, что создание под плащом усмехнулось, и в это мгновение Роджер резко выбросил правую руку вперед, схватился за древко копья и, стремительно крутанувшись, вырвал его из рук лесного духа. Теперь оружие было у него в руках, но вместо того, чтобы напасть с ним на тёмный плащ, рыцарь опустил острие копья вниз, коснувшись земли.
- Персиваль, я здесь! – крикнул он через минуту и услышал в ответ голос друга. – Я нашел воду!
- Видишь, я держу слово, - произнес рыцарь значительно тише и швырнул копье на траву. – Мне нужна только вода, сокровища, коли они тут есть, останутся нетронутыми. Прощай.
Запах воды, до той поры слабый, едва ощутимый, снова стал сильнее, маня рыцаря заглянуть за лещину, усыпанную начинающими наливаться плодами. Возле корней сквозь рыхлую землю пробивался ручей; присев на корточки, Роджер опустил в ледяную воду кожаный бурдюк, и когда тот наполнился, заткнул отверстие тряпицей. Выйдя на прежнее место, он никого не нашел – лесной дух исчез так же неожиданно и бесшумно, как и появился. Копье он прихватил с собой.
Быстро шагая и уклоняясь от норовящих попасть в лицо ветвей, Роджер выскочил на дорогу. В сгустившихся сумерках его зоркие глаза различили очертания кареты и силуэты лошадей и людей. От них отделилась высокая и широкая фигура закованного в латы рыцаря. Роджер отдал подбежавшему слуге воду и подошел к сэру Персивалю. Тот схватил его плечи и сжал, оглядев с головы до ног, а затем проговорил хриплым от сдерживаемого волнения голосом:
- Кровь Христова, Роджер, я… мы уже думали, что проклятый волк напал на тебя. Дьявольская тварь появилась из ниоткуда, мы даже не смогли толком ничего рассмотреть. Слышали этот жуткий вой и видели повсюду сверкающие красным глаза, словно демоны вырвались из ада и явились забрать нас с собой. А королевская шлюха визжала так, будто волк уже добрался до её глотки.
Биго покачал головой, высвобождаясь из могучей хватки.
- Я слышал вас, когда возвращался. Раз волк убежал и опасности нет, нам следует продолжать путь. Король и так нас заждался.
- Расскажем ему, что всю дорогу за нами гнались волки, - усмехнулся сэр Персиваль, подзывая лошадь и слугу, чтобы помог ему взгромоздиться в седло.
- Бьюсь об заклад, его это здорово позабавит, - мрачно отозвался Роджер, берясь за поводья и оглядываясь на темнеющий по бокам лес.
Птицы окончательно умолкли, отправившись ночевать в свои гнезда, и ветер стих. В грозной и сумрачной тишине конный отряд, предводительствуемый графом Норфолком, отправился дальше по дороге в Гластонбери.

+2

6

Многие из деревьев были посажены ее кормилицей, когда Катаи не было на свете, воссоздавая былой облик леса. Люди все сильнее теснили природу, подгоняемые своими инстинктами. Готовить нужны дрова, зимой греться, факела. Город сильно разросся. Люди перебираются ближе к стенам замка, где есть рынок, зрелища в виде казни и прочие радости бедняков. Можно попытать счастье побывать на кухне, а вдруг работу дадут, но ходоками в лес близ Гластонбери, были самые отчаянные. И если бы они знали, что тут всего навсего старая женщина и молодая девушка охраняли, то стало бы стыдно. Катая улыбнулась на его слова.
- Жаль? А вам ведомо это чувство? Или это ты мне зубы заговариваешь? Тогда не стоит.  Люди в плетеных из железа рубахах, закованные в панцири не знают ни жалости, ни сострадания! Вы служите хозяевам, и чтобы остаться при дворе, сделаете все, чтобы не быть выброшенными как шелудивым псам на улицу.
Ведьма прислушивалась к происходящему на дороге. Клык не станет выбегать на дорогу. У животных память длиннее, чем у человека. И волк просто будет ждать своего часа, живя поближе к Катае, охотясь на лесную дичь. Несколько раз, он загрызал охотничьих собак, которые рвались сквозь лес по следу его или другого животного. Катая тоже шла против своей веры в живое, убивала гончих, подкладывала их к кромке леса, дабы люди видели и боялись.
- Он не тронет лес. Это его кормилец. Дичь уйдет, и ему придется последовать за ней. А миледи, - ведьма чуть скривилась,  при воспоминании о красивой, но гордой женщине, которая в нетерпении стоит у кареты, ожидая молодого рыцаря, - думаю, решила просто размять ноги и седалище. Это сколько трястись по ухабам. Да и показать свою власть над вами – это как воды напиться. А вы и так уйдете.
Девушка не ожидала, что копье покинет ее руки, оставляя теперь саму ведьму безоружной перед человеком, который обучен владению этим древком, заставляя ту вскинуть руки, что широкие рукава плаща оголили тонкие девичьи руки. Но ее образ слишком сильно притягивал его внимание общими чертами, и Катая спокойно опустила руки. Пойми он, что перед ним девчонка, не стал бы церемониться. Тем более, что она угрожала его жизни. Когда он отозвался, то его лицо будто вышло из тени, что у ведьмы перехватило дыхание. Смазанные мысли его переплетались с образами ее мыслей. Что это? Катая старалась держаться, не оступаясь. Это и позволило молодому рыцарю уйти. Такого никогда не было. Она всегда видела четко, а тут вихрь, затмивший ее внутренний взор, белыми, смазанными пятнами налетая. Катая скрылась в густой листве, понимая, что остановить не сможет нарушителя. Да и что-то в нем ей казалось неправильным.
Спотыкаясь, припадая к деревьям, стараясь не упасть, ведьма вышла на дорогу, чуть позади кареты, которая уже начала движение. Тихо свистнув, похлопав по ноге, позвала волка. Рочестр кружил над ней, радуясь наступающей ночи, в предвкушении охоты. Откинув капюшон, девушка пошла по следу рыцаря, преследуемая чем-то неминуемым, важным. Волк встал впереди нее, не пуская дальше, тихо рыча.
- Ты тоже думаешь, что это еще не конец?
Ее голова взорвалась тысячами яркими вспышками, заставляя Катаю упасть на колени, сжимая виски. Узнай кто о ее даре, гореть на костре в столь юные годы молодой лесной ведьме. Клык зарычал, кружась вокруг девушки, предупреждая приближающегося к ним человека.
- Уймись. Катая, что с тобой?
Нежные руки няни обняли ведьму, откидывая назад голову. Взор лесной девы был безумен. Катая пыталась вырваться, что-то сделать, но становилось только хуже. Ее тянуло вслед за каретой, как голодного манил кусок свежего хлеба, и он безумец выходил из укрытия, как лисицу манила крольчатина, резвящаяся на опушке.
- Няня, что со мной?
- Если бы я знала, дитя.
Два дня слились для девушки в один непрекращающийся огонь, что разливался в ее теле, мучая лихорадкой, осушая и без того худое тело. Катае казалось, что она неслась куда-то, стараясь ухватиться за образ, за чью-то память, отчаянно крича, умоляя остановиться и обернуться. В ушах стоял этот голос, произносящий Нарушил покой, нарушил покой. Только не места, где они встретились, а ее, Катаи.
Странная хворь, сковавшая ведьму, отступила также внезапно, как и появилась. Девушка проснулась к обеду, озираясь, пытаясь вспомнить как она тут оказалась, если последние ее воспоминания это удаляющаяся карета.
- Роджер.
- Кто?
- Роджер. Пенни, почему меня зовут Катая?
- Я тебя так нарекла, - женщина отвернулась от ведьмы, будто пыталась скрыть от нее что-то. – Ты же катилась по траве, выпала из повозки. Как не убилась я не знаю. Катилась, Катая. Тебе не нравится?
- Нет, но мне кажется у меня другое имя, - девушка распустила волосы, что рассыпались по ее спине, как выпущенный непослушный локон сразу лег ей на нос.
- Я даже не знаю, кто тогда проезжал по той дороге, чтобы помочь тебе отыскать отца и мать, - Пенни грустно вздохнула, присев возле очага.
- Что такое, кормилица? – Катая опустилась рядом с ней на колени, положив голову на колени, обнимая те.
- Я знала, что придет время, тебе меня покинуть. Но не верила. Ты оказалась сильнее пут, что я наложила на тебя. А копье? Где оно?
- Тот рыцарь забрал, а что?
- Все правильно милая. Так уготовано тебе. Все правильно.
- Няня, что правильно? Объясни! Я схожу с ума с той встречи с ним в лесу.
Пенни замолчала, поглаживая волосы Катаи, что-то нашептывая, и ведьма провалилась в сон.

[AVA]http://funkyimg.com/i/21kDL.png[/AVA]
[NIC]Катая[/NIC]

Отредактировано Jane M. Flatcher (2015-08-24 19:38:06)

+2

7

[NIC]Роджер Биго[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/SQg5w.jpg[/AVA]Иоанн, непредсказуемый, как истинный король, радушно встретил прибывший отряд и, сделав вид, что принимает объяснения Норфолка о вынужденной остановке в пути, велел всем собраться в пиршественном зале.
- Поварам пришлось трижды разводить огонь, чтобы кушанья оставались теплыми, но, в конце концов, отчаявшись дождаться вас к ужину, господа, мы разрешили нашим подданным набить себе животы жареным мясом, - поведал король, откидываясь вглубь дубового кресла, напоминающего трон, и делая знак виночерпию приблизиться.
Обведя примолкших рыцарей пытливым недоверчивым взглядом, Иоанн спрятал узкие бледные кисти в широкие рукава королевской мантии, с которой не расставался с того времени, как взошел на престол, и обратился с вопросом к сэру Роджеру.
- Что за дикую басню поведали нам наши бароны, будто по дороге в Гластонбери на вас напала стая бешеных волков?
На одно краткое мгновение взгляды Норфолка и сидящего напротив него сэра Персиваля пересеклись, и владелец Рэйвен-Пика зажевал усмешку куском ржаного хлеба, пропитанным гусиным жиром.
У короля повсюду имелись глаза и уши; зная о подозрительности монарха, бароны в его окружении охотно становились шпионами и соглядатаями, надеясь снискать благоволение Иоанна. Вот и теперь некто из числа сопровождавших Роджера поспешил донести королю о происшествии на дороге.
- Всего один голодный волк выскочил на дорогу и напал на лошадь, - ответил рыцарь, твердо глядя в лицо монарху.
Маленькие, бесцветные глазки младшего Плантагенета заблестели, и король выпрямился, подавшись вперед и буравя придворного пристальным взглядом.
- В самом деле, граф? И вы ничего не утаиваете от нас?
- Мой господин
Роджер смешался, но Иоанн перебил его, желая поскорее досказать свою мысль:
- Потому что леди, бывшая вашей спутницей, поведала мне иное. Бедняжка до сих пор не может прийти в себя от страха.
Подняв голову, он оглядел притихших придворных.
- Леди Марелла рассказала, какой ужас ей пришлось пережить, когда волки напали на карету, - визгливо продолжил король, вцепляясь худыми пальцами в подлокотники кресла.
Все молчали, никто не смел прервать королевскую речь.
- Должен признаться, что названная дама всячески превозносила храбрость и отвагу сопровождавших её рыцарей. Особенно вашу, милорд Норфолк, - добавил король, хитро улыбаясь.
- Ваш отец может гордиться таким сыном, и я непременно ему об этом напишу. Музыканты, играйте! И принесите еще вина, мои бароны непростительно трезвы
Засмеявшись сухим дребезжащим смехом, производившим на слышавших его самое неприятное впечатление, Иоанн взял кубок с вином. Ободренные его словами, гости и обитатели аббатства вновь принялись за еду. Служки метались, как ошпаренные, между обеденным залом и кухней, таща огромные блюда с дичью, тушеной и жареной олениной, свежеиспеченным хлебом и кувшины с вином и элем. И монахи, и рыцари жадно ели и много пили, то и дело провозглашая тосты во славу короля. Иоанн благосклонно кивал и улыбался, с готовностью выслушивая хвалебные оды в свою честь и, похоже, верил в искренность произносимых слов. При всей мнительности, недоверчивости и извечной склонности видеть и находить в людях одно только дурное, младший отпрыск Алиеноры Аквитанской хотел, чтобы окружающие питали к нему самые добрые чувства. Мелочный, мстительный, злобный, он без зазрения совести грабил и знатных баронов и нищих крестьян и жестоко притеснял последних, вводя новые налоги. Отцы и главы благородных семейств боялись привозить ко двору дочерей и жён, не надеясь уберечь их от коронованного распутника и сластолюбца. Огромная страна истекала кровью в междоусобных стычках между владетельными баронами, а в недолгие моменты затишья то тут, то там вспыхивали восстания. Устав влачить возложенное на них ярмо, отдавая в бездонную королевскую мошну даже последний пенни, сервы вооружались кольями и вилами и шли громить замок сеньора. Обычно владельцы замков справлялись с восставшими собственными силами, не прибегая к помощи шерифа, но порой и ему случалось принимать участие в подобных столкновениях.
В отсутствие Ричарда, которого многие продолжали считать законным королем Англии, Иоанн правил истощенной, обескровленной внутренними раздорами страной и нищим народом, умиравшим от голода и болезней прямо на полях.
Почему же, получая регулярные донесения со всех концов государства и зная, в каком плачевном состоянии находится держава, король с упорством капризного дитяти  продолжал требовать выражения искренней любви и почтения к своей особе – оставалось загадкой даже для его ближайшего окружения.
Иоанн был скор на расправу; помня об этом, придворные наперебой уверяли короля в своей бесконечной преданности. Лучшим и наиболее весомым подтверждением добрых намерений своих баронов король считал золото. Все соглашались заплатить, лишь бы сохранить семейное благосостояние и достаток, а если и находились между ними смельчаки, дерзнувшие отказать королю, их печальный конец служил  поучительным примером остальным.
Едва досидев до конца пиршества, когда король объявил, что удаляется спать и надеется завтра отправиться со своими верными вассалами на охоту, Роджер следом покинул зал. Ночной воздух приятно освежал разгоряченное лицо и грудь, а от усталости и выпитого вина слегка шумело в голове.
Он зашел за угол, подальше от распахнутых настежь дверей, откуда со смехом и ругательствами вываливались пьяные солдаты, придворные и монахи, и направился к колодцу. Ледяная вода помогла рыцарю протрезветь, хоть и не рассеяла полностью гулявший в нем хмель. Неожиданно чья-то тяжелая рука опустилась ему на плечо, и Роджер обернулся, сходу попав в медвежьи объятия сэра Персиваля. 
- А я думаю, куда ты подевался, - сообщил тот, нагибаясь и обдавая его густым винным запахом.
Хохотнув, Роджер оттолкнул приятеля и поставил ногу на необтесанные бревна, из которых был сложен колодец.
- Наш король побежал к своей шлюхе. Сучке, поди, не терпится… - проговорил Персиваль, наклоняясь, чтобы зачерпнуть ведром воду.
- Будем надеяться, к завтрашнему дню хорошее настроение его не покинет.
Облившись водой, Персиваль по-собачьи встряхнулся и зашвырнул пустое ведро в темноту.
- Я слышал, барону Шабо давно уже следовало украсить фамильный герб ветвистыми рогами. Можно не сомневаться, леди Марелла сумеет угодить королю.
Он посмотрел на молчавшего друга.
- Что с тобой, Роджер? С того времени, как ты вышел из проклятого леса, никто от тебя и слова не слышал. Молчишь, будто воды в рот набрал. Замечтался  о леди Сигрейв?
В его голосе рыцарю почудилась сдержанная насмешка, и Роджер немедленно ощетинился, ответив резче, чем собирался вначале:
- Обсуждать даму я почитаю недостойным благородного человека и рыцаря.
Персиваль умолк, но проглотил обиду, и сказал уже другим тоном, без тени улыбки:
- Прости. Я хотел сказать, ты напрасно теряешь время, осаждая эту крепость. Дама хранит верность мужу и не ответит на твою страсть, мой влюбленный друг.
Роджер вздохнул и поднял голову, отыскивая луну. Но её не было видно за облаками, затянувшими небо.
- Я счастлив и тем, что могу хоть изредка видеть её
Персиваль покачал головой, но возражать не стал. Уже долгое время он являлся наперсником юного графа, став хранителем многих его тайн. Разумеется, ему было известно о любви Роджера к леди Джиллиан де Вер, он так же хорошо знал супруга упомянутой дамы и вполне понимал безнадежное положение своего друга. Хозяин Рэйвен-Пика с первых дней пребывания молодого рыцаря при королевском дворе окружил его вниманием и дружеской заботой, взяв юношу под крыло. Под его руководством опытного придворного граф Норфолк достиг успеха и привлек к себе монаршее внимание. По совету сэра Персиваля король Иоанн приблизил Роджера и начал давать ему мелкие поручения.
Барон оставался вполне доволен успехами своего юного друга, когда во дворец прибыл де Вер с супругой. Впервые влюбившись, Роджер совершенно потерял голову, но жена барона Сигрейва проявила неожиданную твердость, чем немало удивила сэра Персиваля. За время, проведенное подле особы короля, он привык видеть куда более сговорчивых женщин, но леди Джиллиан, похоже, и впрямь была малость не от мира сего. Иначе и не объяснить её упорное нежелание найти утешение в объятиях молодого рыцаря, при том, что собственный супруг лишил даму своего расположения.
- Порой мне кажется, ты слишком чист для этого мира, - произнес он негромко, подходя ближе и вновь беря Роджера за плечо. – Разучиваешь с дамами стихи, вздыхаешь, радуешься, что можешь находиться возле любимой и дышать с ней одним воздухом. Роджер, все они просто шлюхи, отдаются за звонкую монету, а те, что познатнее продают себя дороже уличной девки. Вот и вся разница. Пока ты будешь искать рифму и считать слоги, кто-нибудь понастойчивее и посмелее сорвет плод, к которому ты и подойти боишься.
- Мой юный наивный друг…-  Персиваль широко улыбнулся, смягчая горечь сказанных слов. – Тебе следовало стать монахом, а не солдатом.
Вдохнув полной грудью, он громко добавил:
- Однако же пора и нам вздремнуть, коль скоро король желает отправиться завтра на охоту. Как думаешь, он надеется подстрелить волка, который посмел угрожать его прелестной возлюбленной?
- Чего бы ни пожелал король, нам придется подчиниться.
- Ты прав, - согласился Персиваль, мгновенно становясь серьезным. – Я велел разбудить нас, как только взойдет солнце. Если эта девка так хороша, как о ней говорят, она заездит короля до полусмерти, и он наверняка проспит мессу. Будем ждать его в седле, чтобы не вздумал жаловаться и причитать, что накануне все перепились и позабыли о его приказах.
Представив эту картину, Роджер не удержался от смеха, за что получил от Персиваля тычок промеж лопаток, и оба рыцаря, пошатываясь и поддерживая друг друга, вернулись в дом.

Наутро они, как и договаривались, ожидали появления короля снаружи, во дворе, а вместе с ними целый отряд вооруженных конников, слуги, пажи и егеря, возле которых крутились борзые собаки: некоторых лежали, подставив бока солнцу и вывалив из пастей длинные розовые языки, поглядывая на ходивших туда-сюда людей. В летнюю пору охота на волков означала, что охотиться, скорее всего, придется на молодых и подросших волчат. Но королю хотелось в очередной раз доказать, что ему никакой закон не писан, и потому было объявлено, что сие действо затевается во имя прекрасной дамы Мареллы, и на волчат собак не спускать, а искать матерого волка, посмевшего накануне напасть на карету названной леди.
Егерь протрубил в рожок, и всадники выехали со двора, направляясь в сторону проезжей дороги и дальше к лесу. День выдался солнечный, не слишком теплый; король скакал впереди и был в прекрасном расположении духа. Подле него справа скакал сэр Персиваль, Роджер оказался по левую руку. Повстречавшие по пути крестьяне остановились, глядя на королевскую охоту, а когда благородные всадники приблизились, сервы торопливо посрывали шапки с голов и упали на колени.
У копыт охотничьих лошадей мчатся собаки: белая, рыжая и черная пятнистая лента вьется вдоль обочины пыльной дороги. В воздухе раздаются лай, ржание, громкие голоса и хохот. Старший егерь снова трубит в рожок: свора сразу взяла след.
- Найдите мне этого зверя! – кричит король, и пускает коня в галоп, первым въезжает под сень леса.
Далеко впереди мелькает длинная темная тень; лошадь Роджера шарахается в сторону, и ему едва удается успокоить обезумевшее животное. На какое-то мгновение волк останавливается и глядит на скачущих к нему охотников, а потом прыгает назад и будто растворяется в густой зелени. Борзые молчаливо устремляются за ним, и лишь изредка доносится встревоженный лай одной из них.
Неожиданно Роджер остался один. Остальные члены отряда последовали за королем, преследующим добычу. Он вдохнул сладкий запах жимолости, раздавленной копытами лошадей, и тронул поводья, понуждая коня идти шагом. Местность показалась ему знакомой, словно какая-то неведомая сила вернула его во вчерашний день. Увидев лещину с обломанными ветками, он окончательно убедился, что находится на том самом месте, где накануне повстречался с лесным духом. Спешившись и держа коня в поводу, Роджер заглянул за куст: ручей все так же пробивался сквозь рыхлую землю. Опустившись на одно колено, рыцарь зачерпнул воду и поднес ладонь к лицу. А когда поднял голову, то встретился взглядом с волком, который смотрел на него, выбравшись из зарослей по ту сторону ручья. Лошадь Роджера издала громкое испуганное ржание и рванулась из рук, оставив человека один на один с диким зверем. По-видимому, волк оказался лучшим охотником, нежели те, кто преследовал его в лесу. Оставив людей и собак далеко позади, он вернулся за Роджером. Эта мысль поразила графа, но его уверенность становилась тем крепче, чем дольше он глядел в ясные глаза животного.
- Ты думаешь, я вернулся за сокровищем? – пробормотал рыцарь чуть слышно, удивляясь собственным словам.
Волк не пошевелился, жёлтые глаза все так же поблескивали, но в его позе Роджер не увидел готовности тотчас напасть. Казалось, зверь слушал.
- Мне не нужно золото. Я… заблудился.
В эту минуту солнечный луч пронзил зеленый полог у него над головой, и заиграл бликами на поверхности воды. Роджер моргнул. На дне ручья, среди черных и серых голышей посверкивали золотые монеты. Грубо обрезанные, с полустертым профилем, они полностью покрывали дно лесного ручья.
Резко отпрянув, рыцарь вскочил на ноги, не сводя глаз с животного. Волк тихо зарычал, верхняя губа дернулась, приподнимаясь в оскале.
При себе у Роджера был только кинжал. Если волк прыгнет, он попробует заколоть его, не дав добраться до горла. Журчание ручья стало громче, словно смеялся кто-то невидимый. Рычание волка, напротив, стихло; зверь успокоился, оглянулся и, махнув хвостом, скакнул в заросли папоротника.
В следующий миг прозвучало пение охотничьего рожка: старший егерь созывал охотников и собак, сообщая, что волк сумел скрыться. Отряхнувшись от земли, Роджер смотрел на выехавшего из-за деревьев короля и сопровождавших его пажей. Охотничья неудача разозлила Иоанна. Увидев пешего Норфолка, он подумал, что тот упал с лошади, и это известие, которое молодой рыцарь не поспешил опровергнуть, несколько улучшило настроение монарха.
Приказав привести графу Норфолку коня, Иоанн велел всем возвращаться в аббатство.
На обратном пути королевский кортеж повстречал посланца шерифа из Гластонбери с письмом, предназначенном королю. Вскрыв послание, его величество со смехом сообщил, что нынче днем на городской площади будет сожжен колдун, и шериф просит короля почтить казнь своим присутствием.
Отправив егерей с собаками в аббатство, король со своим отрядом поскакал в городок Гластонбери, где их ждала встреча с шерифом Джозефом Кэрью.

Отредактировано Jared Gale (2015-09-03 11:36:58)

+2

8

Днем раньше.
Пенни, выйдя рано утром на порог своей хижины, увидела сидевшего Рочестера, который нахохлившись тревожно угукал, словно пытался дозваться до своей хозяйки, мучимой горячкой. Махнув рукой, старуха пошла вглубь леса. Ее саму тревожило все происходящее. Ведьма знала, что кровь позовет ее девочку, заставит метаться в мыслях, но вот что это произойдет так рано – она даже не предполагала. Ее жизнь была полна опасности и раньше, но едва она нашла ребенка, тогда на дороге, смотря удаляющейся карете с гербом графства вслед, поняла, что это благородной крови девочка. А уж кому как не ей, Пенни, знать, как силен зов крови. Пришлось исчезнуть из того леса, рядом с замком, за воротами которого скрылись всадники. Едва успевая собраться, женщина с младенцем тайными тропами покинула земли графа Норфолка. А история о пропавшем ребенке так и осталась сказкой, которая разлетелась в другие города. Ее пересказывали, что когда ее Пенни услышала спустя много лет, рассмеялась. Это получилась страшилка для непослушных детей. И везде волки были похитителями. Зная, что Катая умеет приручать этих диких лесных жителей, было еще смешнее для ведьмы слышать такое. Но это даже хорошо, никто не мог отобрать у нее дитя.
По лесу разнеслись звуки охотничьих рожков, лай собак оглушил тишину леса, и звери словно чувствуя предвестников охоты, попрятались, лишь рядом оказался Клык, толкая мордой, стоящую на дороге женщину.
- За тобой пришли. Распугал всех, черт серый. Я не умею, как она с тобой общаться, - потрепала волка по загривку, но нужно от них избавиться.
Когда-то Катая смогла остановить охоту в здешних лесах, заведя собак в такую глубь леса, что те едва смогли вернуться на звук рогов и свист псарей. Что она там делала с ними, Пенни так и не смогла добиться от воспитанницы. А сейчас молодая ведьма вовсе вне предела этого мира, ничем не может помочь ни старухе, ни серому брату своему. Женщина смела следы с пыли на дороге, махнув подолом платья, проводила Клыка, скрывающегося в чаще леса, уходя подальше от хижины ведьм, сама пошла в другую сторону, вытаскивая на ходу лук. Ей нужен был тетерев, его кровью она перебьет след, да и собаки отвлекутся от охоты, едва зачуяв добычу.
Птица спала на высокой ветви кедра, покачиваясь, стараясь не упасть. Пенни приложив стрелу на тетиву, тихонько подула на оперенье, шепча что-то, не отрываясь, смотря на сонную птицу. Прижав древко к щеке, резко вскинула руки, сама выпрямляясь, отпустила тугой лук, что тетерев не успел и встрепенуться, как пронзенный стрелой, летел вниз, шелестя расправленными крыльями по ветвям. Собаки приближались. Подобрав платье, края которого ведьма заткнула за пояс, на бегу потрошила птицу, разбрасывая перья. Конечно, лисица была бы лучшее как сбить со следа, но искать нору - не было времени. Пенни задыхалась, ведь она не так молода, чтобы спорить с четырьмя лапами гончих. Оторвав лапку, женщина бросила ее в сторону дороги, сворачивая слегка в сторону Клыка, который мчался, мелькая меж деревьев. Сочившаяся кровь тетерева, рисовала дорожку, окропляя каплями песок, смешивая тот в комочки. Ведьма бежала дальше, устремляясь к ручью, откуда и до реки не далеко. Голова птицы полетела в другую сторону.
Собаки вразнобой, перебивая друг друга, настигая запах добычи, подняв пыль, тормозя лапами, крутясь вокруг, сбиваясь со следа, лаяли, будто отчаявшись вовсе найти то, зачем их сюда пригнали. Могли бы мы понимать животных, то услышали бы вероятно тысячу проклятий, что глупые люди погнали их вовсе не туда, куда сначала рвалась свора, едва почуяв дух волка.
Отбросив истекающую кровью тушку тетерева, Пенни подобрала грязное платье, пошла бродом через ручей, видя как впереди нее, уходил в сторону Клык, скульнув. Ведьма обернулась. Лай стал вновь приближаться. До реки она не успеет. Пошла по течению ручья, оступаясь в ямки, уходила прочь в спасительную глубину воды. Справа, большой валун, «обглоданный водой снизу, как разверзнувшаяся пасть, нависал над ручьем, куда и нырнула Пенни.
Свора кружила возле берега, то прыгая в реку, то отфыркиваясь, выбегала. Людей ведьма не видела. И вот чуть позади этой кучи малы, верящей хвостами, раздался скулеж, и все ринулись туда. Отставший пес нашел тушку и рвал ее на части, тем самым отвлекая всех на себя, что и хотела Пенни. Уставшая, женщина села на дно, погружаясь под воду, смывая с себя грязь и кровь. Ведьма понимала, почему эти люди нагрянули сюда. Та встреча ее воспитанницы с кортежем не прошла просто так, учитывая, что на дороге ее Пенни нашла в компании с волком. Она стала замерзать, что заставило ее вынырнуть и прислушаться. Зов к отступлению прозвучал, и лес стал затихать. Проплыв чуть вперед, ведьма вышла из воды, и пошла в сторону, где скрылся Клык. Красться в мокром платье было очень не просто, которое прилипало к телу, цепляясь за сухую траву, ломалась, и хрустом оглушая округу. Впереди маячила спина волка, но он будто с кем-то «общался». Пенни замерла, приседая, нырнула в листву, тихо отодвигая листья. По ту сторону ручья сидел молодой человек. Сердце защемило у женщины. Она словно видела в лице рыцаря тень Катаи. Они были не то что одного возраста, они были похожи. Взглядом, тем непослушным локоном, который также справа свисал у молодого человека. Переведя взгляд на Клыка, услышав как тот оскалился, не шевелилась, понимая, что в таком напряжении молодой граф может ее заметить, если обратится к своим обостренным чувствам.
Унять биение сердца, что все получилось, что лес спокоен, спокоен сон ее воспитанницы, заставил Пенни идти вслед за удаляющимися людьми, чтобы убедиться в полной победе одной женщины и волка над теми, кто хотел забрать лесного зверя, нарушив тем самым гармонию природы.
- Ты слышал, в Гластонбери колдуна поймали. Сегодня казнь на закате. Опять эта чернота безбожников лезет. Когда ж их всех изведут.
- Да они плодятся как черви, по пять штук за раз, выживают даже в морозы. Что им будет, когда адский огонь под их котлами согревает их племя. Хватит, жуть какая-то приходит в душу. Да и этот лес. Никого не поймали, собаки странно себя вели, на какой-то мертвой птице споткнулись и потеряли след. А волка так и не нашли.
- Может правда дух в плаще охраняет его.
Мужчина махнул другому рукой, пришпоривая коня. Пенни улыбнулась, поспешила в хижину, ведь Катая могла и очнуться….
…. Катая сидела на пороге, слушая трель птиц, щурясь на солнце, что пробивалось сквозь плотные кроны деревьев, заплетая волосы. На душе было так легко, словно ничего не произошло. Она очнулась когда охота кончилась и лес опустел, не зная, что Пенни была на грани быть схваченной, что Клык сохранил тайну, не пустив того Роджера дальше, лишь уступив тому глоток воды из заповедного ручья. Шорох отвлек девушку, и она поднялась.
- Пенни, ты откуда такая мокрая?
- Да, купалась. Поскользнулась и упала в реку. Ну а что делать, вот и искупалась.
Катая нахмурилась, сложив руки на груди, внимательно смотря на лицо няни.
- Ну обманываешь ведь, вижу и чувствую.
- Все ты чувствуешь, - женщина отвернулась от молодой ведьмы, стараясь скрыть мысли. – Ужинала?
- Да, но ты же что-то скрываешь от меня. Что произошло?
- Охота была на Клыка.
- Что? – Катая схватилась за лук, готовая бежать в чащу, помочь своему спутнику.
- Уймись, непоседа. Уехали они уже. Мы с волком справились. Не знаю, как ты действуешь с животными, заставляя их тебя слушаться, но все получилось. Жаль, жирный был тетерев.
Девушка понимала, что больше ничего не добьется от Пенни, пошла разогреть скромный ужин. Ею овладевали те мысли, что она успела увидеть на лице наставницы, но из-за тумана, что не успела развеять своей силой с лица старухи. Они в молчании покушали, и катая не выдержала, чувствуя напряжение в воздухе.
- Все. Не могу больше, аж виски давит. Рассказывай.
- Сегодня на закате, казнят в Гластонбери колдуна. Я испугалась, что ты ходишь в город свободно, что тебя могут тоже поймать. Облавы участились. Они хватают всех подряд, кто не понравится им. Особенно тех, кто не живет у стен замков. Как мы с тобой.
- Кто? Кого поймали? Да говори же ты!
- Не знаю. Это я услышала от стражников, что замыкали охотников строй. Ты куда?
- В Гластонбери. Надо посмотреть кого поймали.
- Ты не успеешь уже.
- Охота не удалась? Значит Иоанн будет зол. Так? – Катая складывала в сумку травы и семена растений, что всегда носила с собой на всякий случай, пару кусков пресных лепешек, переодеваясь в холщовые штаны, сверху прикрываясь плотным плащом, в котором ее и видел Роджер, - а зная нашего принца, он не любит казнить в плохом настроении. Казнь перенесут на утро или обед. Я успею.
- Но это опасно! Тебя схватят, содержимое твоей сумки все им скажет, кто ты!
- А я пойду не одна. И ночью пробраться в замок, где пьянствует Иоанн не сложно. Я вернусь, не переживай.
Взяв лук и колчан со стены, Катая вышла на улицу, звонко свистнув. Ей отозвался волк тихим воем, и с макушки сосны на плечо сел Рочестр. до города идти если по дороге день, но если ты знаешь тропы, то к ночи молодая ведьма будет у стен замка. Пустив волка впереди себя, девушка побежала за ним, чувствуя, как коготками в плечо впивается филин, пытаясь удержаться, но сердито угукнув полетел вперед. Катая улыбнулась, весело перепрыгивая через маленькие пеньки, кочки, быстро и легко неслась за своими «друзьями». Чем ближе они были к Гластонбери, тем ярче становилось на тем горизонте. Факела на стенах освещали вотчину шерифа Джозефом Кэрью. Остановившись у кромки леса, Катая придержала рвущегося волка, шикая тихо, поглаживая его по пасти, рассматривая возвышающиеся впереди стены, ворота, что не заперты, но охраняемые стражниками. Плотная кладка не даст ей взобраться по стене, значит придется действовать хитростью. Похлопав волка по шее и крупу, отправляя того в глубь леса, посмотрела где сел филин, пошла к стене, скрываясь под капюшоном, лишь тенью отражаясь в игре факелов с землей. Нащупав семена дурман-травы, Катая медленно стала приближаться к стражникам. Тот кто был ближе к ней, опирался на пику, покачивался, явно спал. Выглянув за угол, увидела стоящий кувшин, из которого пахло вином. Сжала руку, почувствовала, как по складочкам ладони потек сок травы, аккуратно попадая в горлышко кувшина. Она успела исчезнуть, распластавшись по стене, замерев, как вышедший стражник взял кувшин, при этом разбудив спящего.
- Это моя доля. Вы свою вылакали.
- Ты на посту, - хмыкнул тот, кто приложился к горлу кувшина, - тебе хватит.
- Не тебе решать.
- Странный вкус такой, - Катая распахнула глаза. Дурман-трава в вине полностью теряла свой вкус, так что же там, если он почувствовал. Девушка сползла по стене, ложась на траву, превращаясь в клочок земли, скрывшись за плащом полностью, вновь замирая. – А, это я травы поел с хлебом.
- Дай сюда.
Ведьма не видела что происходило, лишь слышала разговор, ждала, когда все утихнет под покровом крепкого сна. Упало что-то. Приподняв капюшон, девушка увидела как стражник медленно оседает вдоль стены, складываясь пополам. А второй? И тут опять что-то упало. Катая поднялась, подползая к сидевшему мужчине. Дунув ему на лицо, потрепав того за нос, улыбнулась. Как младенец. Второй обнаружился сидящим прям в куче лошадиного «обеда». Поморщившись, она прикрыла нос рукой. Не повезло. Войдя во двор, ведьма пыталась понять где и кто здесь есть. В замке везде горели факела, слышались тосты и крики, значит гудьба была все еще в разгаре. А посреди двора, чуть в стороне от ворот, скрываемый ночным покровом, стоял эшафот. Катая содрогнулась. Раздался скрип двери, в которую вывалились рыцари, гремя мечами, кое-как ворочав языком. Девушка пригнулась и припустила в сторону стоящей конструкции смерти, прячась за лестницей, прижимая к спине лук, что мог выдать ее. Кого же казнят?

[AVA]http://funkyimg.com/i/21kDL.png[/AVA]
[NIC]Катая[/NIC]

Отредактировано Jane M. Flatcher (2015-12-03 03:54:41)

+2

9

[NIC]Роджер Биго[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/SQg5w.jpg[/AVA]Когда королевский двор пускается в путешествие по стране, вся Англия приходит в волнение. Король переезжает с места на места, живет по нескольку дней то у одного владетельного сеньора, то у другого, и каждый из придворных разыгрывает перед ним гостеприимного хозяина, стремясь перещеголять остальных, словно безмерно рад визиту, а не ужасается втайне чудовищным расходам. Настроение Иоанна изменчиво, как весенний ветерок – нелегко угадать, что его позабавит или, наоборот, вызовет неудовольствие. Навлечь на себя гнев короля, попасть в немилость – этого страшится всякий, чья жизнь проходит в тени у трона.
Куда бы ни направился король, повсюду его сопровождает сэр Грегори Маршалл, распорядитель празднеств. Его забота – выдумывать всевозможные развлечения, не позволяя королю заскучать ни на миг. И потому в новом замке Иоанн и его двор смотрят то на петушиные драки, то на медвежью травлю, то на кулачные бои, то на глотателей огня и жонглеров. После этого обычно следует роскошное пиршество в парадном зале с обильными возлияниями: хозяева не жалеют для короля и его свиты ни французских вин, ни английского эля и пива из собственных погребов.  А под конец устраиваются танцы, в которых король не принимает участия, только глядит на танцующие пары со своего трона, поставленного во главе длинного стола. Все делают вид, что ничуть не утомлены длительными переездами по плохим дорогам и готовы веселиться хоть целую ночь.
Одно из любимых развлечений Иоанна – лицезреть смертную казнь. До него суд приговаривал к повешению или отсечению головы, однако новый король пожелал расширить этот перечень, дополнив его сожжением заживо и четвертованием. Последний способ особенно нравился его величеству, и бароны, желая угодить королю, нередко прибегали к четвертованию, зная, что их правитель пожелает увидеть сие действо воочию.
Как и многие, Джозеф Кэрью был осведомлен о пристрастиях короля и стремился им угодить. Став шерифом всего лишь два года назад, он сумел привести к порядку местных жителей, нагнав на крестьян такого страху, что те боялись принести домой лишнюю щепку, не говоря уж о том, чтобы в голодную зиму поймать зайца или тетерева в королевских лесах. За такого рода преступление шериф приказывал высечь плетьми на главной площади Гластонбери и выжечь на лбу клеймо. Того, кто попадался во второй раз, лишали правой руки и отправляли восвояси.
Узнав, что королевский двор гостит в аббатстве Гластонбери, шериф велел приготовить дом к его приезду и написал то самое письмо, которое вернуло Иоанну хорошее расположение духа. По его приказу во дворе замка спешно сколачивали эшафот, а горбатому Уоррику, схваченному неделю назад и обвиненному в колдовстве, накануне объявили вынесенный судом приговор. Собственно, никакого суда и не было: шериф выслушал свидетелей, соседей старика, а те утверждали, будто не раз встречали горбуна возвращавшимся из ближайшего леса с полной корзиной трав, из которых он потом варил свои снадобья. Теми снадобьями Уоррик вылечил семью старой Анны от потливой горячки, а у кузнеца заговорил коня, покалечившего не меньше дюжины подмастерьев и убившего одного ударом копыта, и животина с тех пор ведет себя смирно, не кусается, даже возит на спине ребятишек.
Дело ясное. Монах из аббатства, гостивший в тот день у шерифа и присутствовавший при допросе, подтвердил, что горбун, без сомнения, продал душу дьяволу и потому должен быть немедленно казнен.
С часу на час ожидали приезда короля. На дороге от аббатства шериф приказал выставить дозорных, чтобы предупредить о появлении королевского кортежа, но проходило время, а известий по-прежнему не было.  Беспокойство сэра Кэрью еще возросло, когда ему сообщили, что рано утром его величество отправился на охоту в сопровождении  малочисленной свиты. Оставалось молиться, чтобы охота была удачной, и ничто не успело огорчить короля. Наконец запыхавшийся гонец примчался в замок с криком, что король едет!
Взволнованный, сэр Кэрью выстроил своих людей перед воротами и, когда рассеялись клубы пыли, поднятой копытами лошадей, склонился чуть ли не до земли перед серым в яблоках жеребцом, которого король удилами поднял на дыбы и заставил месить передними ногами воздух.
- Приветствую вас, ваше величество, - произнес шериф, украдкой отерев потное лицо.
- Сэр Кэрью, - взвизгнул король, осадив коня, и загарцевал вокруг согнувшегося в три погибели подданного. – Ваше письмо застало нас по пути в аббатство Гластонбери, и мы поспешили на ваш зов.
- Надеюсь, мой господин, ваша сегодняшняя охота была удачной… -  заговорил тот, поднимая голову, и осекся, увидев, как король обиженно поджал губы.
- В здешних лесах, похоже, вовсе нет дичи. Мне рассказывали о волках, которыми кишат окрестности, но за несколько часов мы не повстречали даже молодого волчонка.
- Все они разбежались, заслышав о появлении вашего величества, - вклинился в разговор сэр Персиваль.
Все молчали, пока король обдумывал его слова, а затем лицо монарха просветлело, глубокие морщины, прорезавшие узкий лоб, разгладились, вместе с ними ушла обида из уголков тонкогубого рта.
- Ваше величество непревзойденный охотник, слава о нем гремит по всем уголкам Англии. Даже неразумные звери трепещут и стремятся укрыться в норах, спасая свою жизнь, - продолжал между тем опытнейший придворный, спокойно положив руку на изогнутую луку седла.
Норфолк позади него молча усмехался, внимая потокам лести и беспардонной лжи, которой сэр Персиваль старался успокоить монаршее самолюбие.
- Что же, я думаю, в кладовых аббатства полно запасов оленины, - наконец решает король и бросает поводья подбежавшему пажу.
Иоанну помогают сойти с коня, подают бокал английского эля. Он медленно осушает кубок, непрестанно поводя глазами, рыская окрест себя взглядом, словно ежесекундно боится нападения. Рыцари спешиваются следом, окружают особу короля и следуют за ним в некотором отдалении, готовые в случае необходимости отразить любую атаку.
Король и шериф идут рядом и беседуют вполголоса; Иоанн благосклонно кивает, останавливаясь время от времени, чтобы еще разок полюбоваться домом, который сэр Джозеф получил от предшественника, назначенного прежним королем Ричардом и занимавшего пост шерифа до отъезда монарха в Святую Землю, и отделанный им заново, в соответствии со своим вкусом.
- У вас прекрасный сад, сэр Джозеф, - вкрадчиво заметил король, оказываясь за каменной стеной, которой был обнесен замок. 
Шериф ответил, что садом занимается его жена Джейн.
- У вас есть дети?
- Увы, нет.
- Братья?
- Сир, я был единственным сыном у своего отца.
- Это значит, что после вашей смерти ваше имущество отойдет короне, - сказал Иоанн с нескрываемой радостью.
Шериф только послушно склонил голову.
Расположившись в пиршественном зале, король и его свита потребовали для себя обед и вино. Хозяин дома строжайше запретил жене и двум незамужним пока племянницам покидать свои комнаты и велел сидеть тихо, как мыши. Еще накануне на кухне кипела работа; повара шерифа стряпали, не покладая рук, там жарили и варили мясо, рубили зелень, пекли пироги и готовили пудинги, до которых король был большим охотником. Когда под конец обеда на серебряном блюде внесли огромный, украшенный марципанами, пудинг в виде замка, Иоанн  пришел в неописуемый восторг и в одиночку уничтожил добрую половину кушанья.
Пиршество затянулось до позднего вечера, а обильные возлияния заставили многих из числа королевских сопровождающих разбрестись по дому в поисках места, где можно преклонить отяжелевшую голову. Иоанн пил мало и внимательно слушал, что говорил ему шериф о положении дел в городе и окрестностях, о настроениях баронов и крестьян. Сэр Кэрью неустанно повторял, что местные сеньоры всецело преданы королю и не помышляют о возвращении на трон Ричарда. Молодой король кивал, но глаза его недоверчиво поблескивали: похоже, пламенные речи шерифа не слишком убедили подозрительного Иоанна, привыкшего всюду видеть угрозу своей власти.
Оглядев перепившихся придворных, король вспомнил о причине, приведшей его в Гластонбери. Он начал расспрашивать шерифа о подробностях предстоящей казни и загорелся немедля увидеть эшафот. Сэру Персивалю, безотлучно находившемуся подле короля, стоило немалого труда отговорить его от этой затеи. С большим сожалением и неохотно Иоанн согласился отправиться спать, приказав разбудить его незадолго до восхода солнца, поскольку решено было казнить колдуна на утренней заре.
Оставив возле королевской опочивальни двух рыцарей и пажа на случай, если королю понадобятся его услуги, хозяин Рэйвен-Пика отправился на поиски пропавшего посреди пиршества друга. Не найдя его среди прочих придворных, искавших себе место для ночлега и засыпавших прямо на скамьях, Персиваль вышел из дома и успел заметить спину Роджера, но тот уже скрылся за углом конюшни. Озадаченный, он зашагал в ту же сторону, намереваясь разузнать, в чем дело, но заплутал в темноте среди многочисленных хозяйственных построек. Ему пришлось потратить немало времени, чтобы снова отыскать Роджера, который медленно двигался к приземистому каменному строению, расположенному в тени донжона. Неподалеку расхаживали стражники, которые при виде шагающего к ним рыцаря встрепенулись и взялись было за оружие, но Роджер остановился, сказал им несколько слов, и, успокоенные, они отошли в сторону.
Это неказистое здание, служившее в прежние времена складом для хранения сена, новый шериф превратил в тюрьму. В городе имелась своя тюрьма, так что эта почти всегда пустовала.
Роджер стоял напротив низкой, обитой железом двери, вспоминал разговоры за столом о колдуне, дожидавшемся казни, и колебался, взявшись за дверное кольцо. В колдовство он не верил, но слишком много странного, непостижимого, необъяснимого творилось в здешних местах, что заставляло молодого графа усомниться во многих вещах. Встреча с лесных духом, королевская охота и сокровище на дне ручья – все это выглядело как разрозненные части одного целого. Но, как ни старался, Роджер не мог нащупать связующую их нить, и это тревожило его, лишало покоя. Он будто чувствовал притаившуюся рядом опасность, только не знал, не мог объяснить, откуда она исходила и кому угрожала. Его первейшим долгом было заботиться о безопасности короля, и исполнение этой обязанности подталкивало рыцаря Биго отправиться в тюрьму к старику колдуну. Зачем, для чего? Какие вопросы он хотел ему задать, какие ответы надеялся получить, и являлся ли причиной его тревоги только король или дело было в самом Роджере, в тех непонятных, пугающих снах, которые преследовали его с самого детства? Он называл их кошмарами и не рассказывал о них никому, не желая тревожить своими страхами ни мать, ни отца. Но мать, похоже, узнала обо всем сама: однажды, когда Роджер тяжело заболел, она просидела подле него несколько ночей и слышала, как он терзался ужасными сновидениями. В этих снах он метался в чаду и огне, повсюду раздавались оглушающие звуки битвы, скрежет металла и ржание лошадей. Он слышал грохот осыпающихся камней, дикие крики боли и смертельного ужаса, чувствовал запах сгорающей заживо плоти, тлеющей углей, и среди всего этого хаоса кто-то трубил в рог сигнал к отступлению.
Когда он выздоровел, матушка не говорила с ним о том, что он видел во сне, но с тех пор в её глазах поселилась непонятная тоска. Она по-прежнему была нежна со своим единственным сыном, только баловала его больше прежнего, да так, что, в конце концов, граф должен был взять дело в свои руки. Он забрал Роджера у матери и приставил к нему учителей, предвидя, что материнская любовь, граничащая с обожанием, совершенно избалует мальчика.
Сидя нынче за одним столом с королем и шерифом Кэрью и слушая их разговоры о деревенском колдуне, продавшемся дьяволу, Роджер проникся странной уверенностью, что этот старик поможет и ему. И сейчас, чувствуя, как холодит ладонь массивное железное кольцо, вделанное в дверь, он испытывал эмоции человека, собирающегося прыгнуть вниз со скалы. В темноте рядом раздалось шуршание, молодой человек оглянулся и сильно толкнул дверь, заходя внутрь.
В помещении царил густой полумрак, было тепло и пахло перепревшим сеном. Закрыв за собой дверь и сняв со стены факел, рыцарь медленно пошел вдоль отгороженных комнатушек, освещая крошечные, забранные толстыми решетками  оконца. Пять из шести комнат пустовали, а в последней кто-то ходил. Встав напротив двери, он поднес факел к зарешеченному отверстию.
- Кому не спится в ночь глухую? Добрые-то христиане, поди, давно по постелям, супружеский долг исполняют али лысого гоняют.
Хриплый, кашляющий голос звучал глухо, как со дна глубокого колодца. Лица говорившего Роджер не видел, словно тот нарочно прятался в тени.
- Чего, говорю, полуночничаешь, сэр рыцарь? – выдохнул старик совсем рядом, казалось, что прямо Роджеру в лицо.
- Ты в самом деле колдун? – шепнул граф, незаметно скрестив пальцы, чтобы отогнать нечистую силу.
- А это с какой стороны посмотреть… кхе… хм… пожалуй, что и колдун.
- Тебя завтра казнят, - сообщил Роджер зачем-то, приблизив лицо к решетке.
- Эхм… давно уж думаю, что не просто так загостился я у нашего доброго шерифа. Прошлой ночью еще молотками стучали, для меня, поди, домовину сколачивали. А то и зароют как собаку в канаве и креста не поставят. В неосвященной земле закопают, так ли, сэр рыцарь? Тебя как звать-то? А?
- Роджер. Роджер Биго.
- Смотри-ка… - протянул старик удивленно, и впервые Роджер увидел его лицо – заросшее бородой по самые глаза, кустистые брови и выдающийся вперед, чуть загнутый книзу, крупный нос. Неожиданно светлые, голубовато-серые глаза пронзительно глядели из-под лохматых бровей. Ободрав графа взглядом, старик сунул нос между железных прутьев и шумно втянул воздух.
- Гарью пахнет, гарью… мясом жареным… чуешь запашок? От тебя ж несет, родимый. Скольких убили-то, знаешь? А кого не зарубили мечами да на копья не взяли, вокруг стен развесили, как собак. И по деревьям еще, кому места на стенах не нашлось.
Роджер отшатнулся, едва не выронив факел. В висках у него заломило,  горло царапал беззвучный крик, но он не мог вымолвить ни слова. Тихий, скрипящий голос вползал в уши, кусал голову изнутри, стекал по позвоночнику и сворачивался липкой противной змеей в животе. Роджер замутило, и он прижался спиной к стене, медленно выдыхая, борясь с подступившей вдруг дурнотой и боясь, что его вывернет прямо себе под ноги.
- Никого не осталось, ни единой живой души… да нет, погоди, погоди… Ты слышишь ли, нет?
- Слышу… - отозвался Роджер, закрывая глаза. В голове у него и впрямь будто кто-то тихонько плакал. Такой слабый писк, похожий на мяуканье новорожденного котенка.
- Слышишь её? Слышишь? Она ж живая еще была…
- Кто… она?
- А вот это мне неведомо… Кхе… хм…
Старик закашлялся и отошел вглубь комнатушки, завозился там, по-видимому, собираясь ложиться спать.
Моргнув, Роджер поднес огонь к оконцу и попытался заглянуть внутрь. Но колдуна нигде не было видно.
- Почему я вижу эти сны? Скажи мне.
Старик молчал, а спустя недолгое время он услышал похрапывание и носовой свист – глубокий и ровный, как у спящего. Поняв, что ничего от него не добьется, граф направился к дверям.  На пороге он столкнулся с Персивалем, который балагурил со стражниками, охранявшими тюрьму. Заметив Роджера, он направился к нему, и спросил, глядя ему за спину:
- Ты был у колдуна?
- Хотел убедиться, что он не сбежит до рассвета.
- Убедился?
Роджер кивнул.
- Выпьешь со мной? – в руках Персиваль держал кувшин с вином. – Сна ни в одном глазу, остальные перепились и спят, а они… - он показал на стражников, - отказываются.
Помедлив, Биго кивнул, и они уселись под соломенным навесом. Солдаты отдали им свои кружки, и друзья молча выпили. После третьего круга, когда кувшин наполовину опустел, Персиваль лег на землю, глядя на далекое черное небо, на котором только начали кое-где высыпать светлые звезды.
- Тоскуешь по дому, по сестрам?
Вопрос застиг Роджера врасплох. Он долго молчал, а затем ответил, отхлебнув прежде из глиняной кружки:
- Привык уже.
- Твой отец держит дочерей возле себя, не отпускает их ко двору? Верно, и женихов присмотрел из тех, что живут поблизости, - сказал Персиваль, говоря будто сам с собою. – И хорошо… королевский двор и святого сделает грешником.  Здесь у тебя руки или по локоть в крови, или в дерьме.
Роджер удивленно смотрел на друга, слыша незнакомую прежде горечь в его речах.
- Мы служим королю, - сказал он негромко, подливая Персивалю еще вина. Тот поблагодарил взглядом и залпом выпил.
- Служим. Да. Как верные псы, выполняем любую команду, бежим на свист, прячемся, поджав хвост, при малейших признаках королевского гнева. Мы его преданные вассалы, готовые на всё… на что угодно ради милости короля…
Он повернул голову, глядя на Роджера снизу и, очевидно, желая сказать еще что-то. Он уже решился, когда шорох возле эшафота заставил обоих умолкнуть и взглянуть в ту сторону. Стражники давно скрылись за углом, и оттуда изредка доносились их приглушенные голоса. Но пространство между эшафотом и зданием тюрьмы было пустынно, однако же, оба явственно слышал какой-то звук. Прижав палец к губам, Персиваль вскочил на ноги, во всеуслышание сообщив, что ему нужно отлить и скрылся в темноте. Роджер сидел не шевелясь. Своими дальнозоркими глазами он видел, как лорд Рэйвен-Пика, бесшумно ступая, обогнул эшафот, сделал еще несколько шагов и резко нагнулся. В это мгновение Роджер рванулся с места, подбежал к Персивалю и увидел, что тот держит  кого-то, закутанного в плащ. В пылу борьбы капюшон свалился с головы незнакомца, и взглядам мужчинам предстала молодая женщина, которая продолжала яростно выкручиваться из рук рыцаря.
- Так-так, кто это у нас тут? Похоже, в замке шерифа завелась крыса… - ухватив девицу за волосы, Персиваль грубо оттянул ей голову назад и заглянул в бледное лицо, на котором горели и жили одни только глаза.
- Хотя, нет, для крысы ты чересчур маловата. Лесная мышь, забежавшая навестить старика… кто он тебе, говори? Отец или, может, наставник? Тоже ведьма? Готов поклясться, что да. Кровь Христова, да ты красотка! А глазами так и стрижет… Зови людей шерифа, Роджер, скажи, мы поймали соглядатая. Пускай посадят её рядом со стариком. А короля завтра ждет двойная забава.
Рыцарь, к которому обратился Персиваль, помедлил, оглядывая девушку с головы до ног, затем поднял валявшийся на земле лук и громко крикнул. На его голос прибежали солдаты, Персиваль передал им свою добычу, а те поволокли бешено сопротивляющуюся девушку к зданию тюрьмы.
- Что там? – спросил Персиваль, шагнув к Роджеру. Тот показал ему грубо сделанный охотничий лук.
Покачав головой, тот попробовал тетиву пальцем.
- Думаешь, она хотела убить короля?
- Сомневаюсь. Она явилась за стариком. Ты был прав, когда сказал, что она его дочь или ученица. Наверное, надеялась спасти его от казни.
- Иоанн прикажет и её казнить.
В голосе Персиваля не было сожаления.
- Пойдем спать, Роджер. – Он похлопал Биго по спине. - Клянусь, я жду не дождусь, когда мы, наконец, вернемся в Лондон. В здешних местах полно чертовщины…

Отредактировано Jared Gale (2015-09-27 14:39:19)

+1

10

Тонкие пальчики, выглядывающие из-под накидки, крепко сжимали необработанный сруб деревянной «ноги» эшафота, который впопыхах собирали к приезду короля. Катая пыталась учуять опасность, что липкой дланью скользила меж ее лопаток. Но девушка была настолько сильно буквально опрокинута в мысли, что не заметила, как выдала сама себя. Она лишь повернулась, как взглядом поймала носок сапога, который наступил на ее плащ, а сильные руки, словно клещами, сжав ее плечи, потряхивая в попытке оторвать ведьму от деревяшки, поднимали к свету факелов. Быть ведьмой и так легко дать себя заманить в ловушку чувствам – Пенни не простит этого. Всю жизнь ее наставница изо дня в день говорила молодой ведьме, что чувства есть помеха, надо быть холоднее головой, не давать жару сердца разносится по всему телу. Но Катая не умела. Едва она чувствовала несправедливость, как неслась вперед вершить правосудие, свое, маленькое, которое порой выходило весьма дорого для слуг короля или наместников баронов. Им с Пенни не посчастливилось поселиться на землях благородного дома. Там лишь крикливый девиз рода на щите, и больше ничего. Правя жестоко, грубо, не заботясь о тех, кто пополняет казну, бросая в тюрьмы молодых людей, подозреваемых в подстрекательстве или недобром взгляде, Глава дома «обескровливал» свои сундуки, желая лишь спать спокойно. А на голодный желудок то не поспишь. Вот и ходят злые как волки, вытряхивая из народа последние крохи, заставляя в тайне хвататься за вилы и топоры, но тут же их опуская в бессилии – их слишком мало, чтобы поднять восстание. Но сейчас Катая думала лишь о Клыке и Пенни, так как Рочестр кружил над двором замка, ухая.
- Пусти меня, дьявол! – шипела ведьма, пытаясь отодрать от себя мозолистые пальцы, - крысы это вы, раз служите душегубу!
Она барахталась в его сильных руках, как пташка, пойманная в силки, а охотник был «голоден» и на пощаду не стоило и рассчитывать. Да и что можно ожидать от рыцарей, в чьей душе благородства в сотни раз меньше, чем крови убитых ими людей на руках, скрываемых перчатками. Катая пискнула, когда ее голову грубо задрал, накрутив густые волосы на руку. Девушка пятилась на носочках, спиной толкая державшего ее рослого мужчину, ненавистно смотря открыто и с вызовом ему в глаза.
- Не для тебя цветок рос, чтобы ценить мог красоту! Скажу Нет, поверите разве?! Вы всех одним миром мажете, кто не нравится! – она повисла на его руке, пытаясь ослабить волосы. Но тут услышала голос, который заставил ее замереть. Девушка не обратила внимание на стоявшего перед ней молодого человека, полностью погруженная в перепалку с этим здоровяком. Только и сказала: ты….
Нет! Только не он! Опять начнется. Стали хлопать двери, что с силой открывались, едва приказ долетел до солдат, что сидели внутри. Из-за эшафота показались двое. Катая будто озверела, неистово стала рваться из рук громилы, наступая ему на сапоги, через кожу которых его пальцам было все нипочем. Ее как сундук, только болтающийся, норовящий выскользнуть, стражникам.
- Нет! – она дергалась, чувствуя, что все-таки ее упускают то одна рука, то другая уводивших, а скорее тащивших прочь солдат, что давало слабую надежду на свободу. Она уже видела, как сбежит, где есть лаз, но ничего не могла поделать. Ее губы беззвучно зашептали, когда они спускались в подвал к камерам: матерь Земля, родительница всего живого, не оставь свое дитя на погибель, защити, дай огня и веры в свои силы…
Впереди их встречал еще один стражник, как факел выскользнул из его приподнятой руки, прошелся по его груди, плавя кожу сапог, заставляя того «танцевать» под истошный крик. А Катая не унималась, стреляя глаза во все, что могло бы ей помочь.
- Ее к старику! Дьявол! Что ты сделала ведьма! – затоптав пламя, наотмашь ударил Катаю, что голова той свесилась на грудь. – Завтра сдохнет, как и старик! Вот черт, она испортила мне сапоги.
Девушку поставили в дверях, так и не пришедшую в себя от удара, что она свалилась тюком, не давая закрыть камеру. Стражник подпихнул ее ногой, заталкивая в глубь помещения.
- Ничего. Зато нам спокойнее. Все не будешь колдовать!
Сквозь гудевшую голову, темноту в открывшихся глазах, молодая ведьма пыталась встать. Ее губ коснулась грубая ткань, и тут же в рот потекла вода. Девушка жадно сосала мокрую ткань, сдерживая себя от мучительного крика. Щека саднила, отдаваясь болью в висках. Отпрянув, казалось бы должна упасть на пол, почувствовала, что ее держат чьи-то руки.
- Отшельник, - прошептала. Ведьмы и колдуны всегда скрывают свое имя, предпочитая клички. Они считали, что скажи, как тебя нарекли при рождении, что дашь чужакам править бал у тебя в душе. Катая не боялась говорить своего имени – оно было иным. Она знала и все.
- Босоногая воспитанница Пенни, - старик рассмеялся, отбрасывая волосы с мокрого лба девушки. – И зачем ты тут? Хотя дай угадаю. Пришла выручить старика.
- Ты не должен уйти. Не пришло твое время.
- Ох уж эта кормилица твоя. Так и не смогла заточить это в тебе. Поднимайся, там солома. Ляжешь.
Катаю мутило от дикой головной боли. Но все таки смога подняться. Каково же было облегчение, когда ты словно на перину лег, проваливаясь в сено. Оно было свежим. Это что издевка над приговоренным, мол, наслаждайся последними часами в мире.
- Под плащом сумка. Достань белладонны. Я не в состоянии думать, а надо. Мы выйдем отсюда. Мне бы до псарни добраться.
Пальцы старика стали мягко массировать ее виски, принося девушке облегчение. Ведьма пыталась осмотреться. Окошко было под потолком, что дотянуться было великим трудом до него, хотя бы увидеть двор. Она и Отшельник сидели в дальнем углу. А дверь…
- Зачем ты пришла? – скрипучий голос вырвал ее из мыслей, а длинная борода приятно щекотала лицо Катаи. – Если выберемся, то я задам трепку своей ученице. Отпустила, не досмотрела. Это ж надо, какая глупость творится в твоей голове.
- Вот видишь, и ты поверил, что будем за стенами уже по утру.
- Эй! – по двери ударили чем-то деревянным, - прекратите шуршать как мыши. Развелось бесовского отродья. Тьфу. Ну ничего, завтра будете ловить ваши головы по улице. Мы еще испечем их в костре святого Варфоломея. А из нежной кожи ведьмы сошьем сапожки в подарок гостье нашего Иоанна.
Катая испуганно посмотрела на старика. Она знала Библию, она верила в нее. И понимала, на что способны сумасшедшие, которые готовы мстить всем неугодным теми же казнями, которым подвергались ученики Иисуса.
- Не бойся. Иоанн труслив. Все что он может так это закрыть глаза во время замаха топора. Он боится проклятий, но при этом ему не чужды грехи человеческие. В этом графстве самый хороший палач. А твоя белладонна будет нам кстати. Все не почувствуем.
- Ты что? Этот хороший палач сегодня положит свой топор на лавку. Ты же знаешь, что за заказ денег не возвращают? Иоанн будет в бешенстве, потеряв и нас, и деньги.
- Какая смелая. Я старик, куда с больными ногами убегу то?
- Тут есть схорон. Недалеко от замка. Чуть в глубь леса. Собаки помогут запутать след. Ты отдохни, мне надо подумать.
- Бесова девка!
Катая даже не поняла, что сказала:
- Моя кровь благородная.
Старик посмотрел на девушку, которая переползла и села напротив двери, не отрываясь от окошка, лег на солому. Пока трава отгоняла головную боль, ведьма могла думать. Что Катая хотела сделать, не понимала сама. Но мысли текли ровно, осознанно, а она сама в них не сомневалась. Пару раз мимо прошел стражник, но потом остановился, делая шаг назад. В темной камере, по середине сидела чья-то тень. Он махнул факелом и обомлел. На него смотрела два горящих угля, будто огонь в его руке помог им разгореться. Он не подумав, распахнул дверь. В коридоре больше никого не было.
- Эй, ведьма. Очнись!
Катая медленно перевела на него взор. Губы двигались беззвучно, мужчина делал навстречу ведьме шаг. Он уже не мог отгородиться от ее голоса в голове, который звал, успокаивал, заставляя снять пояс, что меч упал на каменный пол. Сам же стражник присел на колени перед двумя угольками.
- Сон придет в твой разум. Ты останешься один. Ты очнешься на закате, в памяти будет звучать лишь лай собак. Ты забудешь меня, ты забудешь старика, забудешь, что охранял две души. Но будешь помнить, что сделал что-то справедливое.
Ее пальцы коснулись лба мужчины, и тот упал поваленный мороком, что навела Катая. В коридоре была тишина. Разув сонного стража, девушка надела на ноги Отшельника сапоги, но внутрь положила крапивы и белладонны. Когда старик будет двигаться, то одна заставит его мчаться от того, что ноги будут как на горящих головешках. Вторая же будет давать облегчение. Столь противоречивое сочетание.
- Ну вот, дверь открыта. Вставай. У нас мало времени.
Подобрав рубаху Отшельника, подпоясала ее ремнем, что тоже взяла у стражника. Они выбрались на улицу. Возле двери вповалку спали стражники. Двор был пустой. Не слышно было ни звука. Лишь треск факелов, что висели на стенах, нарушали ночную тишину. Ей бы найти свой лук. Ей любое оружие. И меч удержат ее худенькая ладошка. Двое аккуратно прошли мимо спящих, не издавая ни звука, даже земля не выдала беглецов, ни скрипнув под ногами. Послышалось рычание. Девушка присела, опасно, на виду, подзывая вышедшего пса. Тот посомневался, крутя головой. Но вот хвост радостно стал бить собаку по бокам, и тот подбежал к ней.
- Веди домой меня, - пристально посмотрела в коричневые глаза гончей. – Иди к воротам, когда они выбегут из псарни, можешь споткнуться. Я прошу, - увидев, что старик что-то хочет ей сказать, прижала ладонь к его губам. – Просто иди.
Показавшись внутри «домика» для собак, Катая отыскала вожака. Его определить не трудно. Человек сам делал для него лучшие условия, чем для остальных. Пес поднял голову. Но рядом, у ног ведьмы стояла другая собака. Что уж они там говорили, она слышала лишь бурчание, едва открывавшихся пастей. То тут, то там стали выходить проснувшиеся животные. Девушка медленно отступила назад, повернувшись бросилась через двор к воротам, зычно свистнув. Раздался лай, и во двор влетел Клык.
- Мы будем тебя ждать, - и тут она увидела выходящего на шум того, кто ее обнаружил. Катая видела его обомлевшее со сна лицо, отвесила поклон, рассмеявшись. Стражник же смотрел на волка, готового в прыжке защитить юную ведьму.
Они убегали под дикие крики людей, которых подняли собаки. Двор посреди ночи осветился, будто солнце взошло раньше. Едва за спинами старика и девушки сомкнулись ветви можжевельника, как послушался рог, призывающий к охоте. Но без собак они мало что сделают. А даже если псы подчиняться людям, в лесу их встретит Катая. Они бежали что было сил. Справа мелькнула серая шкура волка. И ведьма улыбнулась. Они дома.

[AVA]http://st-im.kinopoisk.ru/im/kadr/1/9/1/kinopoisk.ru-First-Knight-1917497.jpg[/AVA]
[NIC]Катая[/NIC]

Отредактировано Jane M. Flatcher (2016-04-21 22:24:14)

+1

11

[NIC]Роджер Биго[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/SQg5w.jpg[/AVA]Передав молодую ведьму в руки стражников, благородные рыцари с легкой душой и чувством выполненного долга возвратились в пиршественный зал и улеглись на соломенные тюфяки, намереваясь проспать до утра. Едва голова Роджера коснулась пропахшего дикими травами пыльного мешка, как глаза его закрылись сами собой, и он погрузился в глубокий беспокойный сон.
Был ли виной тому густой хмель или полночная встреча с колдуньей у эшафота, только смутные образы, что порой являются спящему, приобрели вдруг знакомые черты юной ведьмы, танцующей в свете полной луны на лесной поляне. Сбросив наземь одежды и распустив волосы, она медленно кружится на кончиках пальцев, раскинув тонкие руки и запрокинув к небесам смеющееся лицо. Глаза её закрыты, но Роджер знает, что она видит и его, и всё что творится вокруг. Видит – и тихо смеется, не открывая глаз, не разжимая губ. Капли лунного света повисают на кончиках вьющихся спутанных волос, что прикрывают обнаженное тело подобно плащу, скатываются по алебастровой коже – и молодой человек, стыдясь, отводит глаза: ему кажется, что тело колдуньи светится изнутри, и он может различить в темноте каждую выпуклость и изгиб…
А через минуту он опять глядит на нее, в искаженное улыбкой лицо, которое становится длиннее и уже, вытягивается, становясь похожим на лисью морду. В сумраке её глаза отливают лесной зеленью и вот уже хлещет по голым ногам пушистый огненный хвост. Она скользит к нему по траве, протягивает руки, словно желая заключить в объятия, но он отшатывается и продолжает пятиться, пока не упирается спиной в ствол дерева. Последнее, что он видит, прежде чем проснуться – яркие зеленые глаза и пальцы, похожие на когти, нацеленные ему в грудь.
Открыв глаза, Роджер некоторое время лежал, не шевелясь, всматриваясь в очертания балок под потолком. Сердце тяжко ворочалось в груди, а во рту царила такая сушь, будто накануне он в одиночку вылакал пару кувшинов доброго английского эля. В голове шумело, как бывает после тяжелого сна, и хотелось выбраться на свежий воздух, чтобы разогнать дурман. Рядом храпел сэр Персиваль, свесив голову и обхватив руками тощий тюфяк, и, куда ни глянь, повсюду лежали вповалку королевские придворные. Свесив ноги со скамьи, Роджер встал и направился к выходу,  перешагивая через спящих.
До восхода солнца оставался какой-то час, край неба посветлел, и в воздухе медленно разливалась утренняя прохлада. Рыцарь остановился на пороге, ухватившись за дверной косяк, и с наслаждением, всей грудью, вдохнул бодрящий воздух, к которому уже примешивался запах костров и ароматы кухонь. Слуги и рабы выбирались во двор, перекликались, переругивались; заскрипел колодец, и мимо прошлепала кухарка с подоткнутым высоко подолом, держа путь в кладовые. Увидев молодого рыцаря, она неуклюже присела и заторопилась дальше, пряча под передником загрубевшие руки.  Налетевший невесть откуда ветер быстро разогнал остатки облаков, затянувших небо с вечера, и погнал их в сторону Лондона.
Вместе с ними рассеялся и туман, царивший у него в голове; отерев ладонью лицо, Роджер повернул было обратно, когда ветер, дующий в спину, донес до него шум многих голосов. Кричали возле тюрьмы. Поняв это, Биго вмиг похолодел и бросился за дверь. Мимо промчались вооруженные наспех люди шерифа.
Окованная железными полосами дверь была распахнута настежь, один из тюремщиков сидел на земле и держался за голову, его меч валялся рядом, а сам он раскачивался из стороны в сторону, словно умалишенный. Его приятель стоял рядом и всё повторял, глядя на обступивших его людей:
- Нет на мне греха, слышь ты? Христом Богом клянусь, заворожила чёртова девка…
- Что здесь творится? Разойдитесь! Немедленно разойдитесь… Дорогу, дорогу шерифу!
Растолкав собравшихся возле здания тюрьмы солдат, сэр Кэрью мельком оглядел обоих стражников, заглянул в помещение и, убедившись, что камера пуста, а заключенных и след простыл, выбежал обратно и сходу вцепился в того из двоих, который клялся в своей невиновности.
- Упустили?! – заорал он, вращая глазами, и пару раз встряхнул перепуганного солдата, бывшего крестьянина, отчего тот зашатался и едва не выронил оружие из рук. – Перепились, черти, сукины дети?  Старик же смирный, больной, на ногах не стоял, как он мог сбежать? Говори! Ну, говори!
- Ему ведьма помогла… - прохрипел тот, не смея оттолкнуть от себя багровое, перекошенное яростью лицо шерифа.
- Что-о? Какая ведьма, ты что несешь? Шлюху привели, глаза залили и с девкой до зари кувыркались? Так, что ли?
Солдат отчаянно затряс головой, зашарил по толпе глазами и вдруг, узнав среди прочих лиц Роджера, ткнул в него узловатым пальцем.
- Он приволок. Сказал, за стариком, верно, явилась, на подмогу ему. А она – ведьма…
Шериф уставился на рыцаря и выпустил из рук солдата. Молодой человек молчал, слыша недоумевающий тревожный шепоток вокруг. Лицо сэра Кэрью приобрело кирпичный оттенок; покраснели и шея и грудь, видневшаяся из распахнутой рубахи. Распрямившись, он качнулся в сторону и остановился напротив юноши.
- Что скажете на это, сэр рыцарь? – негромко осведомился Кэрью.
Народ вокруг попритих, все ждали, что ответит шерифу королевский придворный.
- Ваш человек не лжет, - произнес Роджер, его голос прозвучал отчетливо и твердо в наступившей тишине. – Ночью в замок проникла женщина, должно быть, жительница деревни… Я велел вашим людям запереть её до утра, чтобы после она могла предстать перед королевским судом.
Слышавший их солдат истово закивал.
- Так и было, ваша милость. Да только девка эта ведьмой оказалась… отвела нам с Эндрю глаза, заговорила собак, чтоб те не подняли шума, и удрала вместе с колдуном в лес. Так всё и было, Богом клянусь.
- Богом клянешься? – шериф развернулся к говорившему и в бешенстве затряс всклокоченной головой. – Мне так и доложить обо всем королю? Попотчевать его величество твоей байкой? Глаза отвела, заговорила, заколдовала вас, дураков? Взять их. Каждому всыпать по сотне плетей, и если выживут, то в колодки.
Когда осужденных увели, сэр Кэрью повернулся к Роджеру:
- Не знаю даже, как сообщить об этом королю. Надеюсь, вы не откажетесь засвидетельствовать правдивость моих слов перед его величеством, милорд?
- Что стряслось? Кровь Христова, Роджер, король повсюду тебя ищет! И ты пропустил мессу,  – широко и тяжело шагая, в толпу вклинился сэр Персиваль и опустил тяжелую руку юному рыцарю на плечо.
- Какого дьявола здесь происходит, шериф? – произнес он, хмуро оглядев собравшихся. А после заметил незапертую дверь, отсутствие стражи на посту и всё понял.
- Заключенные бежали, - проговорил Персиваль и сжал зубы.
Чертова девка и впрямь оказалась пособницей колдуна, вместе им удалось обмануть или заколдовать охрану и оставить всех с носом. Иоанн будет в бешенстве, лишившись развлечения, на которое весьма рассчитывал накануне. Но их король непредсказуем, никому не под силу предугадать его мысли и действия. Возможно, он лишь посмеется неудаче шерифа или прикажет отрубить ему голову.
- Нам следует рассказать обо всём королю, - сказал Роджер негромко и взглянул на друга.
- Я согласен с тобой. Идемте, шериф. Его величество недоволен, не увидев вас обоих на утренней молитве. Вам придется объяснить свое отсутствие. Молитесь, чтобы король отнесся к вашим словам благосклонно.

К несчастью, король Иоанн очень дурно провел минувшую ночь: он плохо спал, выпив накануне слишком много вина и злоупотребив жареным кабаном. Леди Морелла старалась изо всех сил, но обильные возлияния и еда, а также долгие часы, проведенные его величеством в седле, пагубно сказались на монаршей выносливости – и в ту ночь король оказался не на высоте как мужчина. Разгневавшись, он прогнал любовницу, обвинив её в своей немощи, и до утра вертелся без сна, закутавшись в одеяло и меха. Простыня казалась ему чересчур жесткой и колола тело, подушки были слишком туго набиты гусиным пухом, мех дурно выделан, а грелка в ногах не держала тепло и скоро остыла. Поднявшись с первым лучом солнца, Иоанн пожелал немедленно видеть графа Норфолка, но паж нигде не мог его отыскать. Это известие еще ухудшило настроение монарха, и тот явился в часовню во всем величии и блеске, водрузив на голову корону, которую повсюду возил с собой. Священник довольно бойко произнес проповедь, которая, к слову, была весьма недурна, и закончил наставлением пастве во всем подчиняться своему земному владыке – королю Иоанну Плантагенету. По дороге в пиршественный зал королю, окруженному свитой, повстречались шериф и шагавшие подле него рыцари. Остановившись, Иоанн оглядел всех троих и визгливо поинтересовался, какое дело могло поднять его вассалов на ноги еще до восхода солнца и заставить их пренебречь наиглавнейшей обязанностью – всегда быть подле своего короля?
- Ваше величество, - шериф Кэрью выступил вперед и, почтительно нагнув голову, кратко объяснил дело.
На лице монарха отразился живейший интерес пополам с недоверием. Иоанн до смерти боялся колдовства и носил под платьем с десяток амулетов, дабы отвести порчу и дурной глаз, но с удовольствием слушал страшные сказки и пугающие легенды, которыми в детстве потчевали его мать и няньки. История, изложенная сэром Кэрью, могла бы сойти за одну из таких сказок, если бы не опустевшие стены тюрьмы и несостоявшаяся казнь.
- Ваши люди плохо обучены, Кэрью, – отрезал король, потирая худые, унизанные драгоценными перстнями пальцы. Король ужасно мёрз в этом старинном замке и беспрестанно кутался в меховую накидку. По приказу хозяина дом хорошенько протопили, и камины продолжали гореть всю ночь, но его величество по-прежнему не мог согреться и жаловался на озноб.
- Негодяй бежал и одному Господу ведомо, каких бед он успеет еще натворить. Люди жалуются на колдунов и ведьм, из-за которых у них скисает молоко и гибнут посевы. Настоятель в аббатстве говорил мне, что за прошедший год вы казнили всего троих колдунов. Отчего, сэр Кэрью, скажите мне, отчего?
Голос короля звучал всё громче, придворные у него за спиной молчали, опустив глаза, и жадно ловили каждое слово. Иоанн настойчиво искал того, на ком мог бы выместить дурное настроение и разочарование, и его взгляд метался по лицам стоявших навытяжку придворных.
- Разве добрые монахи не обращались к вам с ходатайством и не искали поддержки в борьбе с ересью и ведовством?
- Ваше величество, государь, доказательства… - заговорил шериф, но Иоанн перебил его, повелительно подняв руку.
- Доказательств было предостаточно, настоятель дал мне бумаги, где всё подробно изложено, но вы - вы сочли их незначительными. И вот теперь вы являетесь ко мне и говорите, что негодяй, обвиненный в колдовстве, сумел бежать и в этом ему помогла какая-то женщина, без сомнения, тоже колдунья. Знаете, что я думаю, сэр Кэрью?
Глаза короля метали молнии, он как будто стал выше ростом, нос вытянулся и грозно глядел в сторону помертвевшего шерифа.
- Я думаю, что вы злоупотребляете данной вам властью.
- Мой государь! – воскликнул Кэрью, подняв голову, и невольно шагнул к королю.
Тот немедленно отпрыгнул назад, подхватив края мантии.
- Ни шагу больше! Или я прикажу арестовать вас! Стойте на месте, шериф! С этой минуты вы лишаетесь должности и титула, а ваше имущество переходит в собственность короны. Милорд Хартли!
Названный рыцарь выступил вперед и встал рядом с разжалованным шерифом.
Милорд Хартли останется подле вас, пока мы не примем решения.
- Моя семья… - умоляюще проговорил бывший шериф Гластонбери и тут же умолк.
- Ваша жена и дочери разделят вашу судьбу.
Ответ короля прозвучал как гром среди ясного неба. День, который обещал стать погожим и солнечным, обернулся для шерифа Джозефа Кэрью беспросветной леденящей тьмой.
Когда подоспевшая стража увела бывшего владельца замка и назначенного ему в охранники лорда Гидеона Хартли, король соизволил обратить свое внимание на  оставшихся рыцарей.
Пока Иоанн распекал шерифа за нерадивость, вешая на него всех собак, хозяин Рэйвен-Пика ломал голову над тем, как усмирить разбушевавшегося монарха. Он опасался (и не без причины), как бы король не обрушил свой гнев на молодого Норфолка, тем паче, что тот подтвердил рассказ Кэрью. Их король что избалованное капризное дитятко – отняв у него желанную игрушку, тут же предложи взамен другую, пока его величество в припадке раздражения и обиды на свет божий не расколотил всё, что подвернется ему под руку.
- Как вы могли подумать, будто я поверю в эту сказку, Биго? Кто я, по-вашему? Деревенский дурачок с ярмарки? Молчите, Персиваль, не желаю слушать ваши оправдания, - король отвернулся, плотнее закутался в меховую накидку и спрятал в нее побелевший нос. В напряженной тишине слышен был только скрип половиц под его ногами да треск факелов, освещавших коридор.
- Уведите их, капитан, позже я пришлю к ним моего духовника. Надеюсь, вы способны к раскаянию… Мне же предстоит принять важное решение, касающееся и вас, Норфолк, и вас, Рэйвен-Пик. Прощайте, господа, и помните, что сегодня вы жестоко оскорбили своего короля…
Пронзительно всхлипнув, Иоанн в подражание древним римлянам закрыл лицо краем мантии и прошел мимо них дальше по коридору, пошатываясь и спотыкаясь, поскольку не видел, куда ставит ноги.
Роджер вздрогнул, когда кто-то тронул его за плечо и, оглянувшись, увидал перед собой Гарриета Скотта, капитана королевских лучников.
- Надо идти, милорд, – произнес он виновато и поглядел на сэра Персиваля.
Тот повел могучими плечами, но ничего не сказал.
- Мы все пленники долга, - откликнулся Роджер, поворачиваясь, чтобы идти туда, куда его поведут. Четверо стражников окружили их с Персивалем в качестве телохранителей.  – Выполняйте свой.
Старик, служивший еще королю Генриху, молча кивнул и пошел впереди, освещая себе и остальным дорогу.

- Какая муха укусила Иоанна? – в пятый, наверное, раз спросил Персиваль, меряя шагами тесную каморку, куда их заперли.
- Кровь Христова, мне бы только с ним поговорить… уж я бы сумел убедить его простить нас обоих.
Роджер не произнес в ответ ни слова, он сидел, прислонившись затылком к холодному камню, и глядел на неясные тени, танцующие на потолке. В помещении было темно, свет шел от одного-единственного факела, который больше чадил, чем рассеивал темноту.
Молодой рыцарь испытывал странное, необъяснимое спокойствие, которое оставалось загадкой для его друга. Это были чувства человека, который провел в седле несколько дней и, торопясь,  беспрестанно погонял коня, а теперь наконец-то может никуда не спешить. Возможно, причиной тому – короткий разговор с колдуном, приговоренным к смерти, или сон, каждый момент которого отпечатался в его сознании и памяти. Яркие, непристойные картинки вспыхивали под веками, стоило Роджеру закрыть глаза. Прозрачные лунные капли, сверкая, скатывались по обнаженному телу лесной ведьмы, терялись в темных волосах, а длинный рыжий хвост скользил по голым ногам, лаская кожу, словно нежный любовник…
- Не в добрый час пролезла эта лесная мышь во двор к шерифу… - вздохнул Персиваль и поглядел на молчавшего юношу.
- Глупо было надеяться, что Иоанн поверит в вашу сказку, ну да ладно, чего теперь говорить. Он нас не казнит – духу не хватит. Дворянство ему такого ни за что не простит. Да и какой у него повод для казни? Если только состряпает к вечеру какой-нибудь заговор или обвинит нас в попытке навести на него порчу…  Конечно, если дело передадут церкви, нам не оправдаться. Знаешь… - Персиваль помолчал, и слышно было только его громкое быстрое дыхание. – Порой я жалею о тех днях, когда на троне сидел король Ричард. Пускай он был мужеложцем и мечтал отыскать Святой Грааль, но он любил Англию и ценил своих дворян. Ведь кто они без нас?
Роджер в ответ усмехнулся. За такие речи их обоих могли отправить на плаху. Но Персиваль говорил тихо, а за дверью стояли надежные люди. Да и стены в замке были такими толстыми, что сквозь них не проникал ни единый звук.
- На наших плечах держится их могущество, за нашими спинами они прячут свой страх.
- Замолчи, Персиваль, - не выдержал Роджер и приподнялся на скамье.
- Гарриет мой друг, его люди мне преданы, - ответил рыцарь, но внял совету и умолк.
Некоторое время они провели в тишине, а затем раздался глухой удар в дверь, и на пороге возник стражник с факелом.
- Выходите, сэр Персиваль. Король вас ждет.

Иоанн восседал в кресле за длинным резным столом, заваленном бумагами, так и не сняв корону, которая была ему чуть великовата и съехала набок.
Перед королем лежало письмо, которое он никак не мог дочитать: мыслями Иоанн был возле прелестной леди Мареллы, с которой успел помириться и доказать свою славу неутомимого и могучего любовника.
Заслышав скрип половиц, он устремил взгляд на вошедшего.
- Государь… - хозяин Рэйвен-Пика немедля опустился перед королем на одно колено и склонил голову.
- Персиваль, мой верный друг… - мягко проговорил король, не меняя, однако, своего положения. – Я рад тебе.
- Мой господин, молю вас простить меня и вернуть свое благоволение. Или прикажите лишить меня жизни.
- Персиваль… - Иоанн улыбнулся, явно польщенный. – Я не сомневаюсь в твоей преданности. Но ты водишь дружбу не с теми людьми, и это меня огорчает.
- О ком вы говорите, государь?
- Роджер Биго. – Голос монарха стал жестче, в нем снова прорезались визгливые нотки. – Мы уверены, что он вступил в сговор с сэром Джозефом, надеясь нас одурачить.
- В чем его вина, сир? Роджер вернейший из ваших слуг, как я, - возразил Персиваль, но взглянул в лицо Иоанну и понял, что тот уже принял решение и от задуманного не отступит.
У него упало сердце.
- Я всё выяснил, Персиваль. Сэр Джозеф покровительствует колдунам и знахарям, и запрещал монахам проповедовать в городе и близлежащих деревнях. Крестьяне и горожане жили в страхе перед ним, он жестоко расправлялся с теми, кто осмеливался сопротивляться. Я узнал правду, мой добрый друг… Настоятель открыл мне глаза на те бесчинства, что творил здесь этот человек. Лесная колдунья продавала ему смертельные зелья и вызывала засуху и град. Больше половины скота погибло от волков, которых она насылала по просьбе шерифа Кэрью. Монахи денно и нощно просили Господа об избавлении и слали нарочных в Лондон, но увы, их письма перехватывали люди шерифа. Но Господь в своей милости не оставил английский народ без защиты и направил нас в эти края.
По-видимому, король успел позабыть о том, что прибыл в Гластонбери лишь потому, что ожидал найти здесь  покорную его желаниям леди Мареллу.
- Молодой Норфолк наивный и чистый юноша, - вновь заговорил Персиваль, не желая сдаваться. – Он всецело предан вашему величеству и, клянусь, даже в мыслях не имел чем-то вас оскорбить. Шериф Кэрью…
- Будет казнен на рассвете, - договорил за него король. – Я знаю, как ты привязан к этому юноше, сыну Норфолка, и вполне разделяю твою приязнь…
- Тогда даруйте Роджеру свое прощения, сир!
- Персиваль. – Король повелительно поднял руку, приказывая вассалу замолчать. – Персиваль, ты помнишь ту историю с волками, которая приключилась с вами по пути в аббатство? Когда звери напали на карету, а Роджер в это время оставался в лесу. Как ему удалось выбраться целым и невредимым? Здесь не обошлось без помощи дьявола. Твой дорогой Норфолк оказался яблоком с червоточиной, пойми это и смирись.
Лорд Рэйвен-Пик покачал головой, и король досадливо поджал губы.
- Не знаю, что посулил ему Кэрью, но они сговорились. Та женщина, о которой вы упоминали, проникла в замок с ведома шерифа, и Норфолк, конечно, был об этом осведомлен.
- Я по-прежнему не понимаю
- А тебе и не нужно! – прикрикнул Иоанн, вновь раздражаясь. – Я тебе говорю, граф Норфолк виновен в государственной измене. Кто знает, на что решились эти двое? Быть может, Кэрью вознамерился отравить твоего короля, Персиваль, а Биго взялся ему в этом помочь. Я казню обоих, я так решил и сообщил тебе первому, поскольку знаю, как тебе дорог этот несчастный юноша.
- Ваше величество? – проговорил сэр Персиваль, всё еще не веря услышанному.
Но король отвернулся, ныряя в свои меха.
- Отправишься в Кент и расскажешь графу Норфолку, как умер его сын. И еще… - пошарив на столе, Плантагенет протянул Персивалю перевязанный лентами свиток с королевской печатью. – Вручи это Норфолку. Здесь приказ отдать за тебя одну из его дочерей. Я слышал, они все красавицы, выбирай любую. Матушка всегда упрекала меня в мягкодушии, но я полагаю, что не следует наказывать отца за прегрешения сына.  К тому же, Норфолку нужен наследник, и уж коли  молодого Биго завтра обезглавят, старик будет рад узнать, что я выбрал человека, которого его сын считал своим другом. Ступай.
Оглушенный, ошеломленный, сжимая проклятый свиток в руке, сэр Персиваль медленно покинул королевские покои. Его ждали: лучники капитана Скотта препроводили  рыцаря в его покои и встали на страже – король приказал не спускать с Персиваля глаз.

Время шло, а друг всё не возвращался. Теперь настала очередь Роджера узнать, сколько шагов от одной стены камеры до другой. Их запихнули в самый настоящий каменный мешок, если судить по размерам. Несколько раз он прикладывался ухом к двери, но снаружи не долетало ни звука. В замке толстыми были не только стены, но и двери, которые для пущей крепости обивали железом. Факел почти догорел, и крошечное помещение скоро утонуло во мраке. Спокойствие графа рассеялось, уступив место растущей тревоге. Если Персиваль не возвращается, не исключено, что король его простил. А что же он, какова его судьба? Иоанн мстителен и жесток, к тому же лишился любимого развлечения. Прав Персиваль, говоря, что с ними не так просто расправиться: за их плечами целое сословие, казнить благородного человека – не то, что отрубить голову горожанину или серву. Но если король пожелает, разве не отыщется способ удовлетворить его прихоть?
Устав от бесконечного хождения из угла в угол и повторяющихся мыслей, молодой рыцарь прилег на скамью.  И сам не заметил, как задремал, а очнулся он от того, что кто-то вошел в камеру. Молодой человек привстал, но тут же оказался прижатым к стене, а над ухом раздался знакомый голос, велевший сидеть тихо и молчать.
- Здесь кинжал и плащ. Я выведу тебя из замка, дальше сам. Иоанн решил вас казнить, тебя и шерифа. Я позабочусь о твоей семье, обещаю. Роджер…
Персиваль запнулся, словно что-то мешало ему говорить.
- Иди за мной, не отставай. Люди Гарриета нас не выдадут.

Роджер не помнил, как им удалось выйти из замка. Сунув за пояс кинжал и закутавшись в принесенный Персивалем плащ, он пересек двор и, все время прячась в тени построек, пробираясь за амбарами, проскользнул через не успевшие закрыться на ночь ворота в город. Он бежал в сторону леса, не чуя под собой ног, чувствуя непривычную легкость из-за того, что на нем не было доспехов, и жалея лишь о том, что оставляет друга один на один с безумным и жестоким королем. Персиваль успокоил его, сказав, что духовник Иоанна сам предложил ему помощь, когда узнал, кого собираются казнить. Люди ненавидят своего короля тем сильнее, чем больше несправедливости и зла он творит. Младший брат Ричарда Львиное Сердце – трусливый тиран, и недолго ему сидеть на престоле.
Стоя на лесной опушке, Роджер Биго в последний раз окинул взглядом очертания городских стен, крыш и башен замка, а когда те растаяли в густеющих вечерних сумерках, съехал на спине в заросший лещиной овраг, и пошел дальше, пробираясь вглубь чащи.

+2

12

Они обходили дорогу стороной, думая, что в бурелом и заросли собаки не полезут, а махать мечом, чтобы расчистить себе дорогу и ослабнуть, не станут. Они потеряют их. Они то бежали, то шли пешком, задыхаясь от боли в животе. Двум колдунам умереть в лесу было не страшно. Обученные тайнам природы, они выживут даже в самый холодный год. Сил не хватало даже на полшажка. Пальцы Катаи цеплялись за торчащие корни деревьев, впивались камни, но усталость притупила боль. Лес был тихим, будто приветствовал старика и девушку в своем царстве. И не хотел спугнуть гостей. Старик звучно вздохнул и упал навзничь. Девушка повернулась, сама едва не падала без сил, пошла обратно.
- Нельзя, поднимайся, - Катая сама запыхавшаяся, упала на колени рядом с ним, пытаясь поднять немощное тело. Уливалась потом, крутя головой, чтобы найти хоть какое-то убежище. Тьма окутывала лес, и костер, даже маленькая лучина в ее руках, выдаст место, где скрылись беглецы. Решившись, ведьма свистнула три раза, подзывая к себе волка. – Сейчас. Потерпи.
Она запахнула рубаху на старике, стала растирать его грудь, гоняя кровь, согревая его, почему то холодное тело. Хотя от такого бега, он должен был гореть. Страх потерять спасенного ею человека одолевал. Клык, она слышала, как волк продирался сквозь кустарник, ломая сухие ветви мощными лапами, буквально вламываясь в сплетенные ветви. Он ворвался на клочок земли, где сидели люди, отфыркивался, лапой пытаясь снять колючки с носа.
- Иди я помогу, - протянула руку к морде животного, Катая аккуратно вытащила занозы, что приносили неприятную боль волку.
- Как ты научилась управлять тварями божьми? – старик хрипло проговорил, пытаясь сесть.
- Не знаю. Первый раз я остановила гон, когда королевская охота гнала лисицу. Собаки просто остановились, я сказала им возвращаться, они и побежали. Потом встретила Клыка, - над ними раздалось уханье, - Рочестер, - Катая поднялась, всматриваясь в темное небо, на котором что-то шевелилось. – Я здесь.
Филин сел на ее вытянутую руку, больно сжимая когтями тонкую девичью ладонь. Она тут же перенесла его к плечу. И что дальше? Им нужен отдых, старику вода и еда, а ничего такого поблизости нет. Прикрыв глаза, Катая поводила носом по ветру, пытаясь понять по запахам леса, что здесь она может найти.
- Надо мне вернуться в город, найти еды и бурдюк.
- Нет! Сумасшедшая, тебя увидят и тогда закуют. Все будет напрасно. Оставь меня и беги к Пенни.
- До нее ночь ходу. И обратно день. Нет, это не выход, - она присела возле дерева, ерзая спиной по стволу, пытаясь принять удобное положение, но усталое тело отказывалось от понимания, почему оно не лежит на земле, а все еще сидит. Филин вспорхнул на ближайшую ветвь. Ведьма перевела взгляд на лицо колдуна, пытаясь отыскать в его памяти что-то, что помогло бы ей понять, кто он на самом деле. Ведь не просто так же ее потянуло на острие копья, спасать его. Тихим голосом, будто из глубины души идущим, девушка произнесла, - ты как-то связан с Пенни, но не как учитель. Ты благородного происхождения.
- Что? Откуда ты узнала? Прекрати смотреть мне в душу! – старик попытался отвернуться, но Катая будто пришла в ярость, чувствуя, что упускает что-то важное для нее, быстро оказалась рядом с ним, беря его лицо в свои ладони, не давая мужчине разорвать связь. – Уймись бесова девка!
- Кто ты? Я не понимаю. Почему мне так надо было спасти тебя. Ведь ничего о тебе не знаю.
Откуда в старике взялись силы, но Катая полетела в сторону, кубарем скатываясь под небольшую горку, падая на землю, прикрытую листьями и ветками можжевельника. Ее выгнуло в спине от дикой боли, заставив ужом ползти.
- Никогда не пытайся одолеть мыслью более сильного, - она посмотрела на него, с опаской отползая, - ты юна, но силы больше чем можешь принять. Оттого и хлещет она из тебя. Пенни не научила, как совладать с собой. Пороть и сечь тебя надо, обуздаешь себя.
- Я тебя спасла… - она оторопела от преображения старика. Он казался моложе. Его спина разогнулась, лик обрел благородные черты, которые не скрывала даже густая борода. Он протянул ей руку, но Катая замотала головой, отползая дальше, пока вновь не покатилась вниз, прикрывая голову руками, боясь что встретит дерево и тогда ее ничего уже не спасет. Она пискнула, когда почувствовала, как за воротник платья ее держали зубы, а сама она, тормоз, развернулась вперед.
- Сильная и глупая. Умная и безрассудная. Ты будто соткана из противоречий. Как и я. Вставай, нам надо идти дальше. Иначе свора нас загрызет, если они все же усмирят собак и пустят по нашему следу.
- Никуда я не пойду с тобой! – ведьма стала карабкаться обратно на пригорок, чтобы хоть осмотреться. Но ее грубо потянув за лодыжку, вновь вернули вниз. – Да что ты себе позволяешь!
Колдун скрыла от нее свое лицо, видать понял, как она заползает в его мысли, ходил рядом осматривался.
- Тише ты, птаха испуганная. Шуму то навела, все зверье распугала.
Послышался не то треск веток, не то хруст палки под чьей-то ногой. Они оба переглянулись, а Клык насторожился. Катая поднялась и медленно пошла вперед, на звук, отмахиваясь от предостерегающих знаков колдуна. Они не одни, а это уже опасно. И надо убить прежде ем ты станешь понимать, что убили тебя. Ах как не хватает ей ее копья или хотя бы пары стрел. Голыми руками, как на медведя. Катая замерла, понимая, а что если там медведь?! Но волк был спокоен, не опасаясь ничего. Хруст раздался чуть впереди, и девушка вышла из своего укрытия, приказом заставляя своего серого защитника остаться в тени кустов.
Она накинула капюшон на голову, скрывая свое лицо, медленно вышла из-за дерева. Взгляд медленно ловит дорогой кожи сапоги, дальше поножи. Рыцарь? Дальше она слышит тяжелое дыхание путника. Он остановился.
- О нет! – Катая увидела кто перед ней. Готовая застонать и побежать прочь, девушка почувствовала, как ее потянуло магнитом. – Прочь пошел отсюда! Тебя послали нас найти. Так ты просчитался, - она шипела, отходя от молодого человека, - живым ты туда не вернешься. И если не я, то он, - махнула волку, который в один прыжок оказался рядом с ней, - загрызет тебя.
Ведьма потерла виски, понимая, что Клык не спустит с него зубов, и сама она может подумать. А над чем? Что Катая знает о рыцаре, кроме того, что ее сводит с ума он. Она будто заражается падучестью, что ее клонит к земле.
- Уйди!
Ее крик разнесся по лесу. Старик оказался рядом. Но поразило ее то, что он не был таким, каким был. От него веяло силой, сковывающей ее.
- Роджер.
Катая переводила взгляд с рыцаря на колдуна, отказываясь понимать что либо. Недалеко раздался плач ребенка. Потом ближе. И вот ветки отодвигаются. Девочка лет семи, заплаканная, чумазая, но в дорогом платье вскрикнула.
- Изабелла, младшая дочь шерифа. Как ты тут оказалась?
Катая только и успела вздохнуть, как упала в обморок.
[AVA]http://funkyimg.com/i/21kDL.png[/AVA]
[NIC]Катая[/NIC]

Отредактировано Jane M. Flatcher (2016-04-22 10:43:55)

+1

13

[NIC]Роджер Биго[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/SQg5w.jpg[/AVA]Сколько раз Роджер сопровождал короля на охоту, скакал с ним бок о бок, пока его величество,  как нетерпеливый мальчишка, понукал горячившегося под ним огромного жеребца, спеша доказать придворным свою удаль. Во главе двора, окруженный пестрой толпой придворных, король мчался навстречу охотничьим подвигам, улыбался и махал поселянам, собравшимся поглазеть на него – не от любви, а из любопытства и страха. Ему казалось – весь мир расстилается у его ног, всё вокруг существует лишь для его удовольствия, и каждый только о том и мечтает, как бы половчее угодить своему королю. Звезда рыцаря Биго, юного Норфолка, взошла в трудное, неспокойное время и, ярко вспыхнув, быстро погасла.
Теперь охотник стал зверем и должен был пуститься в бега, надеясь спасти свою шкуру. 
Роджер успел достаточно узнать короля и не сомневался: едва Иоанну сообщат о побеге, за ним тут же отправят погоню. Король не успокоится, пока не увидит его на плахе, а значит, Роджеру не стоило  рассчитывать на монаршее милосердие. 
Весть о его бегстве не скоро распространится среди местных селян и владетельных лордов, и пусть  ему не случалось прежде бывать в здешних местах, Роджер не мог рисковать, появившись среди деревенского люда - хотя бы до той поры, пока король не покинет Гластонбери.
Небо затянуло тучами, которые гнал сюда холодный северный ветер, пробиравший Роджера до костей. Он с головой закутался в плащ, добытый для него Персивалем, и упорно продирался через бурелом, уходя вдаль от проезжей дороги. Скоро окончательно стемнело, и беглецу пришлось задуматься о ночлеге.
Лес не стал ему радушным хозяином: деревья недовольно шумели листвой, выставляли из земли узловатые крепкие корни, о которые Роджер как назло спотыкался, а стоило ему сделать шаг, как в грудь и лицо метила невесть откуда взявшаяся ветка. Похоже, лесной дух, хранитель и господин здешних земель, прежде других узнал о печальном событии, приключившемся с местным шерифом. Кто знает, не был ли сэр Кэрью  и впрямь колдуном, водившим дружбу с нечистым?
Роджер гнал от себя нехорошие мысли, но страх опутывал душу липкой лесной паутиной, цеплялся за ноги, мешая идти. Из-за всякого дерева и куста на Роджера пялились десятки внимательных глаз. За спиной шуршал и звенел неразборчивый говорок, но стоило обернуться, как всё немедля стихало. Теперь лес стоял вокруг молчаливый и хмурый, птицы молчали, и ни один лист не шелохнулся в угрюмой и тягостной тишине. В сгустившихся сумерках деревья казались бесплотными призраками, и развеять сомнения удавалось, лишь прикоснувшись рукой к теплой шершавой коре, нагревшейся за долгий солнечный день.
Устав от бесцельных блужданий по лесной чаще, Биго решил остановиться и сел на землю, прислонился спиной к стволу широкого низкорослого дуба. Рядом не было ни души, только кровь толчками билась в висках, да пот холодными каплями стекал по лицу.
Время шло, и вот уже сердце билось ровнее и тише, страх отступал, на смену ему явились голод и жажда. Пошарив на поясе, Роджер нащупал кошель, а в нем – два ломтя хлеба и луковицу. Жалкий ужин для того, кто не ел уже целые сутки и прежде, бывало, пировал за королевским столом. Но молодой рыцарь не стал жаловаться, напротив, вознес благодарственную молитву Господу и Пресвятой деве, разломил ржаной ломоть и щедро натер его луком. Во рту и носу защипало, и Роджер запоздало сообразил, что у него с собой мало воды. Той, что еще оставалась в бурдюке, хватило бы на пару глотков, а отыскать в лесу воду ночью не стоило и пытаться, разумней всего дождаться утра.
Покончив с едой, беглец принялся сооружать себе постель из опавших листьев и мха, но едва закрыл глаза, как ему почудился чей-то тихий плач совсем рядом. Приподнявшись на руке, Роджер прислушался.
Ничего.
Он снова лег и укрылся с головой плащом, но спустя несколько минут за темнеющим неподалеку кустом кто-то сдавленно вскрикнул. Вскочив, Роджер бросился  сквозь заросли туда, где раздавались голоса и хрустели под ногами сломанные ветви.
Уклонившись от сучьев, целившихся прямо в глаза, юноша выскочил на поляну, окруженную зарослями можжевельника, и едва не столкнулся с той, кто вольно или невольно стала причиной свалившихся на него бед.
Узнав его, лесная колдунья дико закричала и отшатнулась, попытавшись закрыться руками. Роджер замер на полпути, переводя взгляд с Катаи на старика, тоже как будто вросшего от удивления в землю. Все трое молчали, пока девушка неожиданно не разразилась новыми воплями, невесть в чем обвиняя рыцаря, а потом и вовсе замахала на него руками и повалилась без чувств на траву. Волк, выскочивший из кустов, как только заслышал голос хозяйки, припал к земле и жалобно, растерянно заскулил, блестя выпуклыми глазами на старика. Тот молча склонился над обморочной девицей, похлопал её по щекам и, покачав неодобрительно седой головой, вытащил из штанов засаленный узелок, развернул на траве и растер между ладонями пучок засушенных трав.
- Ничего, очнется… Вроде крепкая девка, а тоже… хе-хе…
- О чем она говорила? – спросил Роджер, вновь обретя дар речи и глядя на старика.
Тот лишь усмехнулся в густые усы, но промолчал.
Роджер вспомнил о девочке, которая вышла на поляну перед тем, как колдунья лишилась чувств, и огляделся. Он заметил её не сразу: девочка беззвучно всхлипывала, съежившись под можжевеловым кустом, размазывая непрерывно катившиеся слезы по грязному личику, и смотрела на Роджера одновременно с ужасом и надеждой.
- Леди Изабелла? – позвал рыцарь, становясь перед ребенком на колени, и осторожно протянул к ней руку.
Девочка умолкла, перестав всхлипывать, а потом подалась назад, прячась в колючих можжевеловых ветках.
- Не бойтесь меня… миледи, пожалуйста… вспомните: я друг вашего отца, вы видели меня в замке. Я прибыл вместе с королем.
Плач постепенно затих, Изабелла тихо лежала, прижав ручонки к груди и крепко зажмурившись. Может, читала молитву, которой её когда-то научила мать, а может, слишком устала даже для того, чтобы продолжать бояться и лить слёзы.
Волк тоже перестал скулить, видно, спокойствие старого колдуна передалось и дикому зверю.
Раздвинув колючие ветки, Роджер обнял обессиленную долгими скитаниями девочку и прижал к груди.
Повернувшись к старику, он показал ему ребенка.
- Её нужно отнести к людям, в деревню. Она напугана и голодна.
- Зачем? – прищурился тот, растирая запястья Катае, и уронил равнодушно: – Пускай помирает.
Услышав его, Биго гневно вспыхнул.
- Ты что говоришь?! – он говорил тихо, боясь потревожить уснувшую у него на руках девочку. – Ты серв, она дочь твоего господина. Ты должен служить ей, как и ему, честно и верно.
- Шериф мне не лорд и не хозяин, - возразил колдун, заметив, что щеки Катаи наконец-то порозовели.
- А леди она или нет – всех в одну землю положат. А некоторых и сожгут…
После его слов колдунья зашевелилась и села, поводя вокруг мутными глазами.
- Очнулась, наконец. Ну, слава Богу…
Повернувшись к юноше, он проговорил уже без насмешки, как будто жалея о сказанном раньше:
- Жаль её, но тут ничего не попишешь. Сэра Кэрью казнят на рассвете вместе с семейством. Дружбы я с ним не водил, но и зла от него не видал. Добрый был шериф, что тут скажешь…
- Это ребенок… - ответил Роджер, будто выталкивая через силу слова, потому что грудь распирало, а горло, напротив, стиснуло так, что трудно было дышать. – Это просто невинный ребенок… без греха и порока.
Он умолк на полуслове, жилка на щеке бешено задергалась – задыхаясь от гнева, Роджер сплюнул под ноги колдуну.
- Молись, чтобы нам не встретиться снова.
Отвернувшись от старика и Катаи, рыцарь укрыл свою ношу плащом и шагнул в темноту. Деревья, минуту назад стоявшие сплошной стеной, вдруг расступились, давая ему дорогу, и как опытные вояки, вновь сомкнули ряды.

Отредактировано Jared Gale (2016-03-26 19:14:26)

+1

14

Катая слышала разговор колдуна и рыцаря, но никак не могла прорваться сквозь плотную завесу спасительного для нее обморока, будто билась о стену. Ведьма видела себя в прозрачной пелене тумана, шарила руками по текучему заслону, пытаясь найти выход. Проводила пальцами по чему-то гладкому, собирая в ладонь мглу, что струилась сверху. Кожу жгло, что Катая отринула от себя белесую эфемерную сущность того, что ее сковывало. Едва смолкли голоса, как ее потянуло наверх, и грудь девушки наполнилась воздухом, позволяя вздохнуть с тихим стоном. Кукла. Катая ощущала себя той, кем водят кукловод на ярмарках, потешая толпу. Она не могла пошевелиться под взглядом склонившегося колдуна. Ее словно запирали, не давая прийти в себя, оставляя на грани двух миров. Нельзя! Едва старик отвернулся, как она пошевелила рукой, сжимая пожухлую листву, пытаясь сесть. Поляна опустела.
- Что ты со мной делаешь? – собравшись с силами, Катая села. – Где Роджер?
- Ушел, понес девчонку в селение. Весь исполненный благородства. Только ошибся он, - старик, да нет, он уже не был тем, кого она спасала. С мужчины будто слетела маска, и пред ней стоял гордый мужчина. Куда делась сгорбленность, скрюченная спина вновь распрямилась, ноги твердо стояли на земле. – Поднимайся, нам пора возвращаться к Пенни, подальше отсюда.
- Нет! Нам надо спасти шерифа и его семью.
- Не тараторь глупости! – отмахнулся от ведьмы колдун. – Он не жалел ни тебя ни меня, с чего нам лезть на гильотину добровольно?
- Ты же знаешь, что мы должны. Ты это чувствуешь, - Катая поднялась, не отрываясь, смотря на лицо мужчины. – Я это вижу.
Крепкая ладонь легла на ее лицо, сжимая пальцами скулы девушки.
- Я тебе уже говорил – прекрати лезть в мою голову, - он потянул Катаю на себя, шипя в лицо. – Ты разворачиваешься и мы уходим. Давай!
Она сбросила его руку с себя, ловко отпрыгивая в сторону. Ведьма не понимала, кто он, этот найденный и спасенный ею колдун, она не понимала, что за смертельная тяга к рыцарю. Но одно знала точно – в замке есть люди, которых она должна спасти. И пусть благодарности не будет, пусть шериф и его семья так  буду испытывать к ней страх и будут креститься при каждом ее приближении, взывать к Всевышнему с просьбой спасти их от напасти колдуньи, неотвратимое чувство, что их свяжет в будущем нечто большее, терзало Катаю, разрывая голову на части.
- Нет! Ты можешь идти к Пенни  ждать меня там, но я сделаю то, что велит мне мой внутренний голос. Только, - она запнулась, - как мне быть рядом с рыцарем и не падать в обморок?
- Вся в… - колдун вовремя замолчал, пристально рассматривая девушку, жалея, что слова сорвались раньше, чем он смог их остановить. – У тебя есть капюшон. Не смотря на Роджера и не касайся его. А от голоса тебе ничего не будет.
- Так ты знаешь что это! Объясни!
- Ты, кажется, куда то собралась, я прав? Времени на сказки у меня нет. Готова помереть, я мешать не стану.
Горько улыбнувшись, ведьма поправила на себе сумку с травами и снадобьями.
- А я рискнула ради тебя. И понять не могу почему. Но и это не суть сейчас. Едва Пенни сказала, что поймали колдуна, как меня буквально потащило сюда. Как и тащит обратно, спасти невинных от сумасбродства Иоанна. Прощай, дорогу ты знаешь.
Катая скрылась в тех же зарослях, куда отправился Роджер. Филин где-то ухнул, сидевший в тени деревьев, скрывая свои чувствительные глаза от полуденного солнца. Клык мелькал в стороне, скользя стрелой рядом с Хозяйкой, перебегая дорогу той, охраняя путь колдуньи. Но Катае сейчас нужно было найти рыцаря, без него не справиться ей с замком полным вооруженных солдат. Осмелиться крикнуть она так и не смогла, боясь выдать себя. Ведь погоню никто за ними не отменял. А может Иоанн понимал, что Роджер вернется за справедливостью и поэтому успокоился?
- Ааааа, ну почему я должна его искать?! – бурча под нос, девушка пробиралась сквозь бурелом, царапая ладони о ветки плотно сплетенных кустов. – Куда тебя понесло? Ты так хорошо знаешь лес? Или вышел на дорогу! Клык! Понимаю, - присела на корточки, когда волк оказался перед ней, взяв его морду в ладони, пристально смотря в светло-карие глаза животного, - понимаю, ты не собака, но найди мне его. Понимаешь меня? Покажи, куда пошел.
И они помчались. Волк, ища след уходящего все дальше рыцаря, а ведьма за серым Хозяином леса, доверяясь его чутью и инстинкту. С ребенком на руках, Роджер был очень проворен и силен, раз не замедлял хода, а Катая уже выдыхалась. Но волк ее вел по звериной тропе, где человеку сломать голову было очень просто, а рыцарь шел более легкой дорогой, отчего никак она не могла увидеть хотя бы мелькнувший свет отблеска его доспеха. Они все сильнее забирали на восток, уходя от замка. И ведьма поняла, что волк ее уводит в сторону, а не помогает.
- Колдун!
Девушка поняла, что старик что-то сделал, и Клык не помогает ей, а спасает от самой себя. Поняв все, ведьма свернула в сторону от тропы, по которой она мчалась за волком. Споткнувшись, кубарем покатилась в овражек, стараясь молчать. Разнеслось по лесу рычание, но Катая не слышала его, думая как бы не свернуть шею. Замерев, прислушиваясь к своим ощущениям, медленно убирая руку от головы, выпрямляя ногу. На лицо упала листва, что застряла меж рук и пальцев. Раздался хруст ветви, и в тяжелой поступи она узнала мужчину, но вот кого.
- Роджер! – выкрикнула она, слыша как замирают шаги. Облегчение заставило ее упасть на землю. – Сделай несколько шагов назад. Нам надо поговорить.
Катая села на земле, отряхивая густые волосы от веточек, листьев и травинок.

[AVA]http://funkyimg.com/i/21kDL.png[/AVA]
[NIC]Катая[/NIC]

Отредактировано Jane M. Flatcher (2016-04-29 23:23:45)

+1

15

[NIC]Роджер Биго[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/SQg5w.jpg[/AVA]Поляна скоро осталась далеко позади, а Роджер, не оглядываясь, шел вперед, перешагивая через торчащие из земли корни и низко растущие ветки. Сумерки становились темнее и гуще; похолодало.  Девочка по-прежнему лежала у него на руках, доверчиво положив темноволосую голову на плечо. Несмотря на тряску, она крепко спала и ни разу не открыла глаз. Рыцарь опасался, как бы ночной холод не разбудил её, но плащ, в который он укутал Изабеллу, когда та выбралась из-под можжевелового куста, хорошо сохранял тепло.
Роджер шел наугад. Он не догадывался, в какой именно стороне находится деревня, но продолжал упрямо идти, движимый желанием очутиться как можно дальше от колдуна и его спутницы. Пусть здешние леса не тревожатся за сохранность своих тайн – он, Роджер Биго, опальный королевский придворный и опозоренный рыцарь, никому не расскажет о том, с чем столкнулся и что повидал. Он хотел одного: никогда больше не сталкиваться с Катаей и стариком, обладавшим пугающим, жутким даром заглядывать в людские сердца и читать мысли. Стоило молодому человеку хоть на миг вспомнить пронизывающий взгляд старого колдуна, от которого дрожь продирала, как ему тут же становилось не по себе, и Роджер инстинктивно прибавлял шагу. Он давно уже почти бежал, а не шел, продираясь сквозь заросли кустарника. Луна, поначалу робко выглядывавшая из-за плотных синевато-черных туч, наконец осмелела и медленно выкатилась на небо, повиснув прямо над верхушками деревьев.
Лес, по которому блуждал молодой рыцарь, погрузился в сонное оцепенение; в остывшем воздухе слышно было только тяжелое дыхание человека, вконец заплутавшего в лабиринте похожих друг на друга деревьев и кустов.
Роджер не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он оставил Катаю и колдуна на той злосчастной поляне, не знал, как давно он бродит по лесной чащобе, безнадежно пытаясь выбраться на дорогу. Лес стоял, не шевелясь, сонно вздрагивая во сне и сбрасывая с веток листья. Где-то тяжко вздыхал филин, перемигиваясь с молодой луной, безмолвно и тихо льющей бледный свет на спящую землю.
Уставший и обозленный, Роджер остановился и упал спиной на ствол раскорячившегося в темноте столетнего дуба. Он жадно хватал ртом стылый воздух и слышал, как гулко стучит и ворочается в груди сердце и молоточками бьется в висках горячая кровь. Постепенно дыхание выровнялось и шум в ушах затих, а потом и вовсе пропал, осталась только боль в плечах и ломота в коленях. Роджер осторожно сполз по стволу вниз, сев на землю и уложив спящую девочку на колени. Та вздрогнула во сне, что-то пробормотала и ткнулась бледным личиком ему в живот. Не зная, как ему быть и не умея обращаться с детьми, Роджер неловко и осторожно погладил девочку по волосам и тут же убрал руку. Дитя или нет, но Изабелла Кэрью – благородная леди, и он должен вести себя с ней подобающе.
Ощутив затылком твердую поверхность, рыцарь сомкнул усталые веки. Но задремать не удалось: неподалеку раздался шум, словно кто-то в смертельном испуге ломился через бурелом, не разбирая пути. А спустя минуту или две тишину прорезал отчаянный волчий вой.
Роджер резко раскрыл глаза и сел, чувствуя, как зашевелилась у него на руках Изабелла.
- Не бойтесь, миледи, - успел он шепнуть, как жуткий вой вновь повторился.
Окончательно проснувшись, девочка теперь сидела, испуганно вцепившись в своего спасителя, и громко, со всхлипами дышала.
Опасаясь, что она начнет плакать и тем обнаружит их укрытие, Роджер одной рукой прижал ребенка к себе, а другой вытащил из-за пояса кинжал.
Снова всё стихло. Но лес уже пробудился вслед за людьми и теперь настороженно молчал.
Сбоку опять зашуршало, с хрустом ломались ветки, и что-то тяжелое кубарем скатилось в овраг. Биго снял Изабеллу с колен, закутал в свой плащ и помог ей забраться повыше на дерево, где её не смог бы достать зверь. А сам осторожно шагнул в темноту, двигаясь в сторону неглубокого, но широкого оврага, поросшего лещиной. Остановившись в паре шагов и укрывшись за нависающим над обрывом орешником, Роджер прислушался. Внизу кто-то сердито пыхтел и, судя по тому, что звук становился громче и всё приближался, тот, кто свалился в темноте в овраг, торопился из него выбраться.
- Роджер!
Голос, прозвучавший совсем рядом, заставил его вздрогнуть и  поудобнее взяться за оружие.
- Роджер! – настойчиво повторил лес голосом проклятой колдуньи, от которой он хотя и старался, но никак не мог избавиться. – Нам надо поговорить
- Пресвятая Дева, избавь меня от наваждения, – пробормотал рыцарь, прячась за деревом и сжимая в правой руке кинжал.
Ведьма тем временем благополучно вскарабкалась по поросшему травой склону и сидела на корточках, оглядываясь вокруг.
Догадавшись, что она ждет, когда он покажется и до тех пор ни за что не сдвинется с места, Роджер вышел из своего укрытия и встал перед Катаей.
Она не шелохнулась, даже когда в нескольких шагах от нее зашуршали ветки орешника, и встретила рыцаря нахмуренным взглядом.
- Что тебе нужно от меня, ведьма? – тихо спросил Роджер, не подходя ближе.
Он не сомневался, что хвостатый телохранитель лесной ведьмы прячется неподалеку и поэтому не выпускал кинжал из рук.
- Я сказал тебе однажды и повторю снова: какие бы сокровища ты не прятала, мне они не нужны. Я только хочу выбраться отсюда и найти людей, которые смогут позаботиться о леди Изабелле Кэрью. Скажи свои заклинания, успокой лесных духов и дай нам уйти… Прошу тебя.

+1

16

Сейчас Катаю не волновала ее «падучесть» при виде Роджера, ее тянуло что-то внутри, подстегивало и гнало. Рассвет скоро, это плохо. Они могут не успеть проникнуть в замок, тенями проскочить к темнице и вытащить шерифа. Ну, вот что это! Зачем я лезу, куда меня не просят. И ведь так всегда!
- Роджер, - произнесла еще раз имя рыцаря, и поняла, что тот затаился. – Как же ты не вовремя стал осторожничать. – накинула на голову капюшон, ведьма полезла на пригорок, цепляясь за траву, стараясь не скатиться обратно в овражек. – Сейчас найду тебя и заколдую. Будешь с хвостиком как у поросенка бегать.
Катая тихо ворчала себе под нос, карабкаясь выше. Поднявшись, она не снимая капюшона, стала оглядываться. Темнота стояла такая, что глаза едва могли привыкнуть, и лишь слух мог указать - в какой стороне есть движение. По спине что-то ползло, что девушка взмахом руки, потрясла на себе плащ, но пришлось хлопнуть ладошкой по спине. И тут перед ней показался тот, к кому ее тянуло, и от кого отталкивало сильнее урагана.
- Да ничего, - она поднялась, продолжая отряхиваться, но капюшон так и остался на голове. – Безумная затея в голову пришла. Вот решила поделиться с тобой. Опусти оружие, у меня то руки пустые. Или ты не доверяешь мне? А придётся.
Катая не поднимала взора. Достаточно того, что она видела кончики сапог Роджера, чтобы понимать, где он стоит. Сомнения налетели со всех сторон, что девушка поняла, колдун был прав. Что она могла? Молодой человек вряд ли полностью доверится ей, чтобы предпринять безумную попытку освободить шерифа. С ними ребенок, тоже обуза. Но Катая знала, что если не сделает это, если не убедит Роджера, то никогда не простит себя.
- Ты забрал мое копье. Помнишь? А по преданию сил ведьму обезоружит мужчина, то она будет с ним связана. Мне конечно тоже не очень-то хочется с тобой везде сталкиваться, но так уж вышло. Погоди, - Катая зажмурилась, скидывая капюшон. – Ты меня не узнал? – Она чуть приоткрыла один глаз, посмотрела на стоящего рыцаря, готового едва не броситься на нее. – Это ты из-за меня был изгнан из замка, став отшельником. Никого я не умею успокаивать. Или ты Клыка испугался? Так он ничего не сделает, если я не прикажу. А уйти куда? Вот ты в таком одеянии далеко уйдешь? Нет. Ты в опале у Иоанна, о твоем бегстве уже разнесли по всей округе. Жаль шерифа, - Катая накинула капюшон и села на землю. – Садись, в ногах правды нет. Иоанн лишился кровавого театра. Три головы остались на плечах. А значит, он возьмет свое в семействе Керью. Не знаю, поверишь ты мне или нет, но мы должны вытащить шерифа оттуда. Не одного, постараться надо всех. Не знаю зачем, но надо. Безумно да?
Охрану наверняка подняли всю для охраны предателя и его женщин. Тихо не пройти. До рассвета осталось совсем немного, и они потеряют всякую надежду на спасение.
- Оставим девочку в лесу. Погоди, дай сказать! – она замахала на Роджера руками, когда тот начал возмущаться. – Есть тут грот небольшой. Правда она почти без одежды. Плаща нет. А свой не дам. Иначе я буду падать рядом с тобой. Просто так думаешь не снимаю капюшон. Это моя защита от тебя. Ей надо пробыть там до момента, пока мы не вернемся. А мы вернемся!!
Рычание раздалось позади рыцаря. Катая приподняла руку, показывая чтобы Роджер не двигался. Это был не клык. Ветви трещали под натиском силы так, что можно было оглохнуть. Ведьма поползла к рыцарю, чтобы встать за его спиной. Темноту разделили два янтарных камня, светящихся и качающихся.
- Рысь. Мать леса. Прими дочь свою, дай быть рядом с тобой, позволь укрыться в твоем царстве. Не оставь на смерть человека. – Большая кошка медленно вышла из кустов. Катая не знала что делать, и поэтому протянула руку, как когда-то сделала с Клыком. Раздался вскрик ребенка. Роджер дернулся, но ведьма спела его ухватить за шиворот, едва не падая на него. – Спокойно. Ей ничего не сделают. Она пришла к той, кто умеет говорить. Я опаснее, чем девочка. Рыси умные.
Рысь не думала осторожничать, ведя грубую «охоту», пошла к Катае. Девушка старалась не показать своего страха, не убирала руку, призывая тем самым кошку понюхать ее, принять. С другой стороны вышел Клык, заставляя рысь остановиться.
- Только нам не хватало драки между дикой собакой и дикой кошкой. Разрешаю тебе меня потом убить. Но это подождет. Что делает волк? – прошептала она Роджеру, не теряя контакта с рысью. Кошка пошла дальше, словно ее не беспокоило присутствие Клыка. Мокрый нос коснулся ладони, шершавый язык прошелся по пальцам. Невероятное ощущение того, что она смогла покорить второго дикого зверя. Отпустив рыцаря, Катая дала рыси понюхать и вторую руку, которая пахла Роджером. Кошка ударила по руке лапой, чуть задевая когтями кожу. – Ну что ты, все хорошо.
С несколько минут такого противостояния, и рысь легла рядом с Катаей, когда та села на землю.
- И так, - начала она, как ни в че не бывало, - нам надо попасть в замок. Ты же согласен со мной? Ах да, девочка, совсем забыла, пойдем отведем ее.
Они вышли к тому месту, где пряталась маленькая леди, и которая закричала, когда позади Рыцаря показалась ведьма, а с ней двое диких животных.
- Успокойся, они тебя не тронут.
- Господи, спаси и сохрани! Ведьма!
- Понятно. Ты разбирайся с ней, гротик шагов триста в сторону поворота Луны. Ну вон там, - показала, поняв, что Роджер не понимает. – А мы пошли. Удачи тебе, рыцарь укравший копье.
[AVA]http://funkyimg.com/i/21kDL.png[/AVA]
[NIC]Катая[/NIC]

Отредактировано Jane M. Flatcher (2016-07-30 17:43:21)

+1

17

[NIC]Роджер Биго[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/SQg5w.jpg[/AVA]Колдунья, казалось, и сама не слишком радовалась этой встрече. Её слова о том, что они до времени связаны, прозвучали для рыцаря, будто гром среди ясного неба и заставили еще сильнее нахмуриться. Лгала ли она или надеялась таким образом усыпить бдительность рыцаря, только у него не было причин доверять ей. А Катая между тем сдернула с головы капюшон, дав Роджеру возможность поглядеть на нее в лунном свете и убедиться, что это она сама, а не коварный лесной дух, принявший облик хозяйки Леса и говоривший её голосом.
Ведьма продолжала болтать, вновь спрятав лицо под широким капюшоном плаща, голос её теперь звучал глухо, словно шел из глубокого колодца. Она говорила быстро, и речи её были столь же удивительны, сколь и безрассудны. То, что предлагала Катая, было немыслимо: под покровом ночи пробраться в замок, где сейчас живет король, и спасти приговоренное к смерти семейство Кэрью.
- Ты, верно, лишилась разума, ведьма, - Роджер покачал головой. – Замок хорошо укреплен, а после случившегося король наверняка выставил двойную охрану. И если ты не бесплотный дух, тебе туда не проникнуть. Да и что тебе за дело до шерифа и его семьи?
Но колдунью оказалось не так-то легко смутить. Она беспечно отметала любые возражения, твердо решив во что бы то ни стало воплотить свою безумную затею в жизнь. Отчего она так хотела сохранить шерифу жизнь, хотя тот и являлся её давним противником, безжалостно расправлявшимся с теми, кого подозревали в колдовстве и сношениях с дьяволом? По воскресеньям народ съезжался в Гластонбери как на праздник: поглазеть на казнь колдуна или очередной ведьмы. Местные духовные власти считали шерифа добрым прихожанином и верным сыном Церкви, однако находили, что он бывает недостаточно строг к еретикам, позволяя некоторым из них оправдаться в суде. Подобное удавалось крайне редко, но всё же кое-кто сумел спасти свою жизнь и избежать участи быть сожженным заживо на городской площади.
Находясь столько времени вблизи короля и имея возможность ежедневно наблюдать монарший характер в самых разных его проявлениях, Роджер хорошо понимал, что Иоанн сейчас зол и обижен и алчно ищет, на ком бы сорвать гнев. Вполне могло статься, он бы и простил Роджера за мгновение до того, как палач занес над ним топор. Иоанну порой нравилось изображать из себя милостивого правителя в те минуты, когда, казалось, утрачена последняя надежда на спасение. От младшего Плантагенета стоило всякого ожидать, но и, зная переменчивый нрав монарха, рыцарь Биго не стал бы уповать на чудо. Скольких дворян погубил Иоанн, уверив тех, что им не следует опасаться за свою жизнь? Сначала он призвал их всех ко двору, обласкал и осыпал милостями, а затем нашел предлог, чтобы арестовать и бросить в темницу. Обвиненные в государственной измене и заговоре против короля, достойнейшие люди Англии один за другим взошли на плаху, а их земли и имущество стали собственностью короны. Так Иоанн одним махом расправился с прежними сторонниками своего брата Ричарда, а заодно обезглавил цвет английского рыцарства.
Горячность колдуньи позабавила рыцаря; сунув кинжал за пояс, он шагнул к сидящей на земле Катае, но замер, когда позади раздался треск. Кто-то ломился через заросли, с хрустом ломая ветки. Ведьма услышала его секундой раньше, вскочила на ноги и схватила рыцаря за руку, повиснув у него на плече. Роджер с трудом перевел дыхание, слыша чье-то шумное дыхание за спиной, следом раздалось глухое предупреждающее ворчание. Катая не отпускала,  намертво к нему прилипнув, а вокруг бродила, сужая круги и нюхая холодный воздух, дикая лесная кошка.
Роджер не шелохнулся, даже когда зверь подошел совсем близко и ткнулся усатой мордой в протянутую Катаей ладонь. Сердце взмыло вверх и заколотилось о ребра, едва порыв ветра донес до них детский крик: слишком долго оставаясь в одиночестве и перепугавшись, леди Изабелла  звала Роджера, надеясь, что он услышит её и вернется.
Рысь заворчала громче, но, успокоенная голосом и ласковой речью лесной ведьмы, громко зевнула, вывалив длинный розовый язык, и улеглась в сырую траву. Поняв, что зверь укрощен, Катая наконец отлипла от Роджера и плюхнулась рядом на землю. Рысь, казалось, дремала, уронив тяжелую голову на вытянутые лапы, и не обращала внимания на людей. Неподалеку сидел волк, которого ведьма звала Клыком, его желтые глаза горели в темноте как две яркие точки. Волк сидел тихо, не шевелясь, только изредка зевал и шумно дышал, переводя взгляд с хозяйки на рыцаря.
- Говорю тебе, в замок нам не попасть, - терпеливо повторил Роджер, следуя за Катаей, а та неслась вперед, едва касаясь ногами земли. Ему чудилось, что она не идет вовсе, а будто парит в воздухе, перелетая с кочки на кочку, от куста к кусту, не задев даже ветки подолом платья.
Колдунья - и в кого такая упрямая? – будто и не слышала, уверенно шла вперед и остановилась возле того дерева, где Роджер оставил Изабеллу.
Маленькая леди сидела на ветке, крепко обхватив руками ствол, и молча плакала, царапая личико о древесную кору. Стоя внизу и запрокинув кверху голову, рыцарь негромко позвал её и, услышав тихий отклик, вскочил на торчащие из земли узловатые корни, чтобы помочь девочке спуститься.
Она, словно белка, мгновенно перебралась Роджеру на руки, обхватила за шею и облегченно зарыдала. Оглянувшись на Катаю и заметив маячившие рядом с ней в темноте силуэты, рыцарь повернулся и заслонил от нее Изабеллу, не желая, чтобы девочка увидела четвероногих сопровождающих ведьмы и испугалась еще больше.
- Всё хорошо, миледи, не нужно плакать. Никто здесь не причинит вам вреда. Клянусь, что стану защищать вас до последней капли крови. С этого времени моя жизнь и мой меч принадлежат вам, распоряжайтесь ими, как вам будет благоугодно.

Изабелла промолчала, но всхлипывать перестала и даже позволила Роджеру отнести себя в указанный колдуньей грот, спрятанный в зарослях дикой ежевики. Внутри было сухо и тепло, земля устлана толстым слоем мха; Роджер расстелил сверху свой плащ и, когда леди Изабелла легла, укрыл её и тщательно замаскировал вход в пещеру.

Он скоро нагнал Катаю и пошел рядом, поглядывая на мелькающие впереди тени волка и рыси.
Вместе они вышли на проезжую дорогу и двинулись в сторону замка, громоздившегося на холме. Издалека он смотрелся бесформенной грудой камней, и лишь реющие на ветру флаги на башнях давали понять, что перед ними не брошенные развалины.
На крепостной стене, огибающей замок, расхаживали часовые. Их голоса подхватывал ветер и доносил обрывки слов до Роджера и его спутников, укрывшихся в высокой траве на другой стороне рва.
Ночь становится темнее перед рассветом, так было и теперь. Темнота, окружавшая их, загустела, окутав плотным черным облаком очертания башен и шпилей. Ветер утих, будто окончательно выдохся, лес замер, не было слышно ни звука. Даже часовые на стенах реже перекликались – и самых стойких из них потихоньку сморил сон.
Не говоря ни слова, Роджер скатился по травянистому склону в сухой ров. Рядом зашуршало и заскреблось, но он не повернул головы, чтобы посмотреть, кто ползет следом. Очутившись на той стороне рва и прижавшись спиной к каменной стене, Роджер посмотрел вверх. Оттуда, перегнувшись через брешь между двумя каменными зубцами, на него глядел часовой. Несколько мгновений протекли в напряженной, выжидающей тишине, затем солдат сплюнул, выпрямился и продолжил свой путь.
- Не думаю, что шерифа держат вместе с семьей, - тихо промолвил Роджер, скосив взгляд на Катаю. – Их наверняка разлучили. Женщин заперли в покоях в одной из башен, а сэра Кэрью держат внизу. Он благородного происхождения, его не запрут в сарае, как серва. Знаешь, как попасть внутрь?

Отредактировано Jared Gale (2016-05-17 12:38:32)

+1

18

Оставив позади рыцаря, девушка быстро пошла в сторону замка, ведя за собой волка. Но и рысь не отставала от нее, мягко, едва касаясь лапами пожухлой травы и сломанных веток, не слышно скользя за ведьмой. Роджер был прав, им не уйти от преследования, даже если удастся вытащить шерифа и его семью из замка. Да и приблизиться незаметно у них тоже не получится. Но тогда как? Да и зачем он ей? Человек, который готов был сжечь старика ради своей непонятной богобоязливости, не понимания, что ведьмы это люди иного склада, иного видения. Что колдунам дано немного больше, чем простому человеку. И что, за это теперь на костер? Ей бы бежать далеко в лес, к Пенни. Но нет. Девушку тянуло то, что шериф должен жить. Вдали слышались голоса людей, которые охраняли замок. Может даже их спустили за стену, окружая плотным кольцом крепость, чтобы не дать проникнуть злу или дать Иоанну чувство защищенности. Катая обернулась, вспоминая, как рыцарь трепетно относился к маленькой девочке, как готов ради нее расстаться с жизнью. А ради нее никто никогда так не поступит. Каждому свое. Кому повезло родиться богатым или в семье богатого человека, того и почитают. А кто почитать или просто уважать мог ее, ведьму? Катаю, прознай, кто она, будут бояться, чертыхаться, перекрещиваться и вопить, тыкая в нее пальцем ВЕДЬМААААА!. Как это делала маленькая леди. Задумавшись, девушка пропустила мгновение, как рядом оказался рыцарь. И в молчании они достигли дороги. Как оказалось голоса были не от крепости. Кто-то еще? Выставив руку в сторону, приманила к себе рысь, стала поглаживать ее меж ушей.
- Я не знаю твоего имени. Будешь просто рысь, - девушка смотрела на очертания замка, пытаясь понять, как же сделать так, чтобы хоть на одной стене стало меньше охраны. – Иди туда, - повела рукой в сторону послышавшегося ей голоса или голосов, чтобы если там и есть люди, то их спугнет лесная кошка, заставив себя выдать. И когда она скрылась в зарослях, Катая последовала за рыцарем, ступая точно по его следу. Когда ты идешь точно по отпечатку продавленной земли за человеком, то перенимаешь его силу, ум и мысли. Ей хотелось, хотя нет, ей требовалась его бесстрашие. Не признаваться же Роджеру, что ее порыв это некая сила, что тащила ее против воли. Ведьма понимала, что шериф возможно и не поблагодарит ее за спасение, и отдаст свой приказ убить ее. Но что делать с этой невидимой рукой, что ее тянула вперед?
Выждав когда стражник отвернется от того места, где они с рыцарем замерли, Катая вскарабкалась на другую сторону рва, тоже становясь тенью от крепостной стены.
- Ты был в этом замке. Как думаешь где комната с родней шерифа? – она спрашивала, и вовсю ощупывала камень, из которого сложена стена, ища заступы. – Погоди, тот медведь, что меня обезоружил, он твой друг. Он может нам помочь? Ты же, как то выбрался из замка с головой, на не на телеге с отрубленной ею?
Она стала двигаться вдоль стены, с задранной головой, чтобы не пропустить момента появления стражника. Под ногами попадались камни с острыми краями, что она едва не порезалась, вовремя отпихивая его в сторону.
- А место где могут запереть шерифа, - шептала она, остановившись, обернулась к Роджеру. Конечно, разговаривать, не видя лица, было неудобно, но рисковать собой она не хотела. То и дело поправляла накидку, что съезжала на глаза, - и других членов его семьи в одном крыле? От Иоанна далеко?
Они свернули за угол. В темноте блеснули зеленые глаза вернувшейся лесной кошки, которая кралась к стоящим людям. С другой стороны к ним летел Клык, рассекая воздух своим мощным телом, перелетая через ров. А за ним, едва поспевая, вываливаясь из кустов выбежал старик.
- Только его не хватало! Клык ты кого привел? – она была уверена, что волк нашел колдуна, и привел его к крепости.
- Все таки она притащила тебя сюда, - он усмехнулся, рассматривая стену.
- А тебя что сюда привело? Кажется, ты так дорожишь своей головой, что пытался зачем-то остановить меня.
- Глупая, сумасбродная девчонка с кучей энергии и знаниями достойными королей колдунов.
- Тссс, - Катая дернула старика за руку, заставляя прижаться к стене, волк и рысь припали на лапы, скрываясь в небольшой траве у подножия защитного сооружения.
С края стены вниз упала веревочная лестница. Послышался веселый голос девицы, которая стала спускаться, а за ней следом полез стражник. Они тихо смеялись, а потом когда оба оказались на земле, приникли друг к друга в крепких объятиях.
- Ну вот, - Катая показала пальцем, - вот вам и проход на стену. Надо их усыпить. Но моими травами не получится. – На вопрос колдуна почему, отмахнулась, наблюдая за любовниками. Ей, девушке, что не знала что такое молодой человек, что такое поцелуй, было интересно, и Катая замерла, не отрываясь.
- Подсматривать не хорошо, - Колдун дернул девушку за угол.
- Меня совесть не мучает! – прошипела, потирая руку. Что вообще этот старик о себе возомнил, что так обращается с ней. – Роджер, а ты лук раздобыть сможешь? – она достала огниво, больше слушала нежные слова девушке, что «пел» ей стражник, а та в ответ хихикала, уворачивалась, будто ей стыдно. – Усыпите их, но чтобы не закричала девица.
Колдун поднял камень и бросил тот в ров, чуть подальше, чтобы увести стражника посмотреть, что за шум. И пока тот ходил, его девушку ударили по голове, и тут же скинули в ров. Возиться было некогда рассвет не за горами, а значит надо поспешить.
Катая поставила ногу на лестницу и стала подниматься, не сводя взгляда от карниза, где в любой момент мог появиться его напарник. Тенью, скользнув на стену, она подергала веревку, давая знак, что она благополучно забралась.
Следом показался Роджер и старик.
- Шерифу придётся чуть позадыхаться, - со знанием дела, она показывала куда-то в сторону. – Мы выкурим их с этой стороны на ту. Если ты не ошибаешься, - посмотрел на парня, - шериф вон в том углу сидит. Лук. Мне нужен лук. Я прикрою его со стены. Мой, поди, уничтожили.
Мужчины совещались меж собой не долго, быстро что-то чертя руками в воздухе. А ведьма свесилась с другой стороны, тихо свистнула, подзывая Клыка, который теперь не один идет за ней.
[AVA]http://funkyimg.com/i/21kDL.png[/AVA]
[NIC]Катая[/NIC]

Отредактировано Jane M. Flatcher (2016-07-30 17:43:44)

+1

19

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Ради милости короля...