Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, ноябрь.
Средняя температура: днём +23;
ночью +6. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » дневник памяти


дневник памяти

Сообщений 1 страница 20 из 39

1

Участники: Sophie Briol & Sebastian Underwood
Место: США, Сакраменто
Время: 7 апреля 2015 года
http://sg.uploads.ru/eVUlZ.jpg

— Не знаю почему, но мне вдруг так грустно стало.
— Вы чувствуете себя потерянной, но напрасно, ведь ни что не исчезает и не может исчезнуть. Увядшее тело и остывшая душа словно тлеющие угли былых костров в должный срок воспламенятся…
— Это вы написали?
— Нет, это Уолт Уитман.

рисунок Себастьяна

Отредактировано Sophie Briol (2015-07-13 05:57:47)

0

2

вв
Эта встреча планировалась еще несколько месяцев назад. Не с этим человеком, не в кафе, даже не в Сакраменто. Сама встреча, как Событие, как Великий Подвиг и Поступок храброго человека, коим Софи уже дано не была. Свидание с писателем, литератором, журналистом. С почти-психологом. С человеком, который бы смог вобрать в себя весь океан боли, страхов, подлости, уныния, безрассудства и радости одного конкретного героя и изложить это в книге. Нет, "в книге" - слишком громко сказано, так, в дневнике. Возможно, через десять или сорок лет эта книга и понадобиться, чтобы перечитывать ее и помнить о себе хоть что-то... а, быть может, она понадобиться и раньше. Память уже покидала Бриоль однажды, а вернувшись, оставила огромные зияющие дыры в тех событиях, которые так хочется вспомнить, хоть, кажется, это были довольно болезненные воспоминания.
Сегодня и сейчас время настало. Ведь жизнь не стояла на месте, она давала свои дары и забирала большие жертвы, чтобы живые продолжали существование, а о мертвых помнили. Помнили, как Софи помнит о Рике, о том лучике света, что пронзил ее жизнь огненный копьем и исчез, будто его и не было. Он оставил ее в темноте. Теперь же все существование мисс Бриоль больше походило на пытку и даже улыбка, казалось бы, перестала быть настоящей и теплой, как раньше.
Именно в это время Кэтрин, секретарь Софи, нашла мужчину, который согласился узнать о чем именно хотят, чтобы он написал. Даже принял причуду заказчицы - никаких разговоров по телефону, а личная встреча. Кафе было выбрано наугад: большое, светлое и тихое. Быть может, тихим оно было потому, что вторник - рабочий день, а одиннадцать еще утро и на обед так рано не ходят.
Бриоль приехала заранее, часа за пол. Обосновалась на диванчике у окна, заказала зеленого чая и открыла книгу. Казалось, она никого не ждет - попросту сидит и читает что-то неимоверно увлеченное и интересное, но нет, если присмотреться получше, то в глаза сразу бросался тот факт, что глаза замерли на одном месте и смотрят в книгу невидящим взором. Слишком уж много было мыслей, одна из них настойчиво предлагала Софи встать, расплатиться и убежать из этого кафе. Рассказывать кому-то о том, что было в жизни - это несколько странно. Особенно, если это совершенно незнакомый человек, о котором ты не будешь знать ровным счетом ничего.
Да и стоит ли им знакомится ближе, чем того потребует книга? А после всего, что он услышит, скорее всего еще откажется вообще от написания.
Француженка хотела рассказать все. И о тех ужасных вещах, что совершала сама и о тех, которые попросту видела со стороны и молчала. О своих ранах, о татуировках, о людях и больше о том, что забыла. О тех, кого забыла и кого уже пол года собирает по кусочкам, как мозаику. Только эти мозаичные люди и останавливали Софи от побега.
Ей нужен был психолог, но общаясь с ними с детства, не могла открываться перед ними без некоего вызова. Без того, чтобы попытаться доказать, что она не так безумна, как была на самом деле. И самое страшное, что сегодня она была готова открыть себя перед незнакомцем, чтобы стало легче... или хотя бы, чтобы саму себя убедить, что стало легче.

Мужчина по имени Себастьян не опоздал. Официант, которого заранее предупредила Софи, провел его к столику Бриоль. - Доброе утро. Я - Софи Бриоль, и я Вас ждала. - В улыбке не скрыть того, как сильно нервничает девушка. - Присаживайтесь. Чай, кофе? - Официант внимательно выслушал пожелания клиента и легонько кивнув, скрылся из виду.
Француженка все же сумела взять себя в руки, потому следующая фраза была сказала уже без всякой дрожи в голосе. - Кэтти рассказала Вам, что мне нужно? - Разговоров Софи не слышала, потому решила сразу прояснить ситуацию: - не знаю, как можно классифицировать эту работу, но мне нужен человек, который проанализирует и запишет то, что я буду рассказывать. Более литературно и систематизировано, чем сумею рассказать я. - Расскажи ему сейчас, все равно же придется. - И еще мне придется взять с вас подписку о неразглашении того, что я вам расскажу, во-первых. А во-вторых, после того, как работа будет закончена - единственный экземпляр будет храниться у меня. Вы согласны? - У француженки было слишком много секретов, которые не принадлежали ей. Слишком много того, что может подвергнуть опасности не только ее жизнь, но и того, кто будет посвящен. Если так подумать - книга отличный способ вырыть себе могилу, если будет хоть маленький шанс доказать, что в ней нет ни грамма вымысла.

+2

3

После многих лет изучения литературы, журнальных публикаций и не слишком настойчивых попыток издать что-нибудь из накапливающихся на жестком диске рассказов или повестей меня наконец настиг заказ, имеющий прямое отношение к литературе.

Написать мемуары замечательной женщины - так я понял задание. Воображение нарисовало мне изысканную седовласую даму, чуть ли не современницу Анаис Нин. Впечатление подкрепило то, что о личной встрече договаривалась секретарша, как будто даже телефон был слишком современным для мисс Бриоль средством связи. Я люблю узнавать из первых рук о том времени, которого сам никогда не знал. К тому же, характер у меня достаточно покладистый, чтобы терпеть старческие причуды.

Время встречи она выбрала самое удачное, чтобы пропустить половину рабочего дня. Сбежать из офиса по важному делу - только этого мне и надо, во всяком случае, если это не день перед сдачей номера. На встречу меня поманило скорее любопытство, чем сухо упомянутая по телефону достойная компенсация. Уж я-то знаю, что под этим расплывчатым термином может подразумеваться что угодно. Особенно, если заказчица – француженка, что, судя по фамилии, очень вероятно.

Место встречи как раз соответствовало нарисованному мной образу – очень спокойное и респектабельное. В просторном светлом помещении ни души, только девушка в ярком платье, словно первый мазок на фоне девственно-белого пока холста будущей картины.

Каково же было мое удивление, когда именно на нее указал мне официант. Я замешкался на секунду, перестраивая уже сложившееся представление, отсылая дряхлеющую интеллектуалку, хранительницу тайн Хемингуэя и Сильвии Плат, в ряды литературных персонажей.

С удвоенной внимательностью я вглядываюсь в реальную заказчицу, которую, пожалуй, и не смог бы вообразить такой, какой подкинула мне ее непредсказуемая жизнь. Софи Бриоль тонка, бледна, эфирна, и куда больше напоминает создание воображения. Ведь своим персонажам я придаю характерные, иногда карикатурные черточки, чтобы было в их образе, за что зацепиться. Парадокс в духе Оскара Уайльда.

О чем же будет вспоминать эта молодая женщина? – пронеслось у меня в голове, пока я шагал через зал кафе. Она в высшей степени подходит на роль музы – только кого из творцов она успела осчастливить своим вниманием, есть ли такие гении в современной Америке? Несомненно, в начале девятнадцатого века она имела бы в свете бурный успех – чем-то ее облик напоминает миниатюры того времени. Я втихомолку пожалел, что яркость абстрактных пятен отвлекает внимание от тонких черт фарфорового личика. Дива встретила меня в платье, созданном, в цветовой гамме картины Миро «Созвездия», и способном вызвать у предрасположенного к тому человека эпилептический припадок. Мне неведом загадочный недуг Достоевского, но я ощущаю скопившееся в воздухе вокруг Софи странное электричество. Как будто предвестье грозы. Как будто осязаемое усилие воли, натянутой, как струна, но на что направленной? Загадка.

Она поздоровалась отрывисто и довольно холодно.
- Рад познакомиться, мисс Бриоль! – не оригинально, зато искренне, отозвался я. - Или можно называть вас просто Софи? Я-то совершенно не против обращения по имени.

- «Американо» и мороженое, - попросил я у официанта то, что обычно заказываю в заведениях такого типа. Курить в общественных заведениях в Калифорнии запрещено, пить я по утрам не пью, и мороженое – единственный способ снять нервное напряжение.

- Конечно, согласен, - с сердечной улыбкой отвечаю я на довольно сурово звучащее предложение. – У меня очень плохая память, это гарантия секретности. Если записанное не будет у меня перед глазами, пфф, - я делаю жест у виска, показывая, как оно вылетает из головы. – По окончании работы вы выплачиваете мне гонорар, я передаю вам книгу на любом носителе и забываю о ней навсегда. А проанализировать и записать – с этим никаких проблем. Только в другом порядке. Сначала я записываю с ваших слов, потом редактирую получившийся эпизод, и так поступаю с каждой главой. Промежуточный результат могу показывать вам, если пожелаете. Потом можно будет перекомпоновать, расположить эпизоды в хронологическом порядке или в соответствии с сюжетной линией. Записывать буду, пока вы рассказываете - не беспокойтесь, печатаю я быстро. А если вас раздражает звук клавиш, я даже от руки записать могу, у меня есть привычка.
Спасибо гуманитарному образованию, полученному в достаточно сознательном возрасте, чтобы внимательно записывать лекции.

- Как вам такой порядок работы? – Спрашиваю я. Может быть, получив столько конструктивных предложений, мисс Бриоль станет смотреть не так настороженно.  – И в каком стиле вы хотели бы оформить воспоминания? В строго документальном? Остросюжетном? В духе психологического романа?

Отредактировано Sebastian Underwood (2015-06-14 06:44:24)

+1

4

Почему она вообще пошла на этот странный шаг в ее то возрасте? Чтобы сохранить хотя бы то, что еще сумела удержать ее память и не скрыть от нее навсегда. Чтобы быть уверенной в себе и той жизни, что окружает ее каждый день. Чтобы смотря на себя в зеркало, замечая реки шрамов на руках, спине, под татуировками - помнить себя. И открыться полностью можно лишь перед человеком незнакомым. Перед человеком, которому не захочется после всего услышанного продолжать общение. Софи искренне верила, что так и случится - работа останется только работой, не переходя никаких границ.
- Да, конечно, можно просто Софи. - Они были, наверное, одного возраста. Хоть француженка и выглядела намного моложе своих лет, в некоторые моменты душа ее ощущала себя лет на шестьдесят и это, несомненно, пугало. - Рады? Надеюсь, к концу книги вы будете считать так же. - Сегодня был день, когда хотелось все подвергать сомнениям. Чужие слова, свои мысли и, особенно, свою память.
- Ваши методы работы - это уже не мое дело. Хоть на диктофон записывайте, но только чтоб после не осталось никаких записей. - Легкая улыбка коснулась ее губ, - я похожа на параноика, но потом вы поймете почему. Не все, о чем я буду говорить, будет выглядеть невинно. Кое-что, возможно, игра моего воображения, а некоторые вещи - чистейшей воды правда, увиденная мною со стороны. Только, мы же с Вами знает, правда не бывает одна, у каждого она своя. - Если внешний вид мог обмануть, то глаза - никогда. Именно в глазах Софи читалось все то невысказанное безумие, что порой толкало на совершенно ненормальные поступки. И сегодня это безумие вновь толкнуло навстречу авантюре. Если когда-нибудь Рэй, или даже Джек узнают, что эта книга хранит и их секреты, то ей не жить. Хотя, и помимо них, эта книга будет иметь убийственную силу. Нужно быть совершенно ненормальным, чтобы решить ее создать.
Первое время Бриоль пыталась написать сама, но она часто себя ловила на мысли, что поток событий переплетался, одна история становилась противоречием другой, а временные рамки скакали, абсолютно перечеркивая их обеих. Самой разобраться в себе у Софи бы не получилось, потому ей понадобился Себастьян и, быть может, стоило заранее извиниться, что их знакомство в какой-то мере будет использовать мужчину. Оставалось только благодарить небеса, что безумие не заразно.
- Думаю, моя история больше походит на психологический триллер. Хотя, далеко не всегда. Мне кажется, не любую историю можно подогнать под одни рамки. Наверное, лучше всего будет сделать, как будет получаться. Так, чтоб сохранялась правда, но в нее кроме меня бы никто не поверил. - Иногда я и сама не хочу в нее верить. Все же с амнезией было не так уж и плохо. Я хотя бы не помнила всей той боли...
Стало несколько комфортней, это было видно и по позе, и по жестам, даже по интонациям. Софи очень быстро вливалась в новую обстановку, особенно, когда она в этом место должна была вести вперед, а за ней - лишь следовали. - С чего обычно начинаются подобные книги? С цитаты известной книги или слова автора? Не знаю, если и писать что-то в эпиграфе, то, скорее всего о причинах создания. Пол года назад у меня была амнезия, я до сих пор ни могу вспомнить многого из своей жизни, и мне, признаться, очень страшно вспоминать. Потому что моя жизнь, как и я сама, идем по пути саморазрушения. В каком-то фильме я слышала фразу: "Саморазрушение было ее принципом: целуй меня, люби меня, сделай мне больно..." Знаете, Было странно понимать, что она, мертвая героиня фильма, это я. - Насколько можно шокировать человека своей правдой? Да и можно ли, если сделать вид, что это все выдумки. Богатая девушка просто захотела привлечь к себе еще больше внимания, потому и выдумывает всякие глупости. И как бы хотелось Бриоль быть такой девицей - с выдуманной драмой, а не настоящей.

+1

5

- Послушайте! – восклицаю я с внезапным вдохновением. – Я знаю, что вам надо! «Хранитель сердца!»

Этот момент официант выбирает, чтобы спохватиться и спросить, какой сорт мороженого мне нужен.
- Пломбир с кленовым сиропом, - деловито отвечаю я, а  мадемуазель Бриоль, наверное, успела подивиться, что я такое имею в виду.

- Это такой роман французской писательницы Франсуазы Саган, - поясняю я. -  Вы ведь читаете по-французски. Так вот, главная героиня занималась тем, что писала сценарии для фильмов-биографий. Хорошая иллюстрация творческого процесса. Ну, если прочитаете, вы сами увидите.
Эта книга кажется мне такой подходящей для данной ситуации, что я даже ни на секунду не задумываюсь, в каком свете представляюсь, с горящими глазами рекомендуя произведение, отнесенное неразборчивой молвой к категории дамских романов.

- Амнезия? – перепрашиваю я с интересом. Я бы мог рассказать Софи о своих провалах в памяти, мы бы могли обменяться впечатлениями... если бы просто сидели в кафе с этой молодой женщиной и болтали. Но, так как нас вполне могут связать деловые отношения, амнезия – это абсолютно ненужная строчка в резюме. Я только спрашиваю: - Но воспоминания все равно возвращались?
Это, конечно, не мое дело, что толкает Софи на создание мемуаров, но я все равно задумываюсь: удастся ли ей отыскать среди воспоминаний те, которые позволят ей говорить о прошлом с меньшей горечью?

...Так, постойте-постойте. За этими безумно увлекательными разговорами мы мягко и ненавязчиво ушли от вопроса об оплате. Это как раз то, чего можно ожидать от француженки! Если есть хоть малейшая возможность не заплатить за работу, француз не заплатит. Надо прояснить это дело, пока я не забыл.

- Час моего времени стоит... – и я назвал сумму, полученную путем деления зарплаты на количество часов в месяц.
К счастью, я озаботился вычислить ее заранее, а то хорош бы я был, тыкая в калькулятор на своем дешевом мобильнике, который я еще полгода назад купил взамен разбитого спьяну смартфона, но нет ничего более постоянного, чем временное.
- Оплата почасовая, чем бы мы в это время ни занимались.
Выдал я наиболее нейтральную и четкую формулировку своих условий. А иначе в общении с французской деловой женщиной нельзя.  Национальный девиз французов «Денежка счет любит», хотя они сами утверждают, что это «Свобода, равенство и братство».
- Если вы отменяете встречу менее чем за сутки, платите, как за час. Ну знаете, как у психотерапевта. По-моему, очень удобно... Что касается моей работы дома, то можем тоже считать по часам, но тогда вы полагаетесь на меня в смысле хронометража. Или вы можете заплатить мне среднюю сумму, которую платит издательство за аналогичную по объему рукопись начинающего писателя.

Я не могу себя назвать деловым человеком. Я сейчас прошу достаточно большие деньги, но у меня нет конкретных планов насчет того, куда я их собираюсь вложить. Веду довольно экономный образ жизни, потому что, если привыкну к тратам, мне придется на них зарабатывать, тратить время и силы... А жить когда? Вот почему я предпочитаю простые удовольствия, вроде еды, секса или наблюдения окружающей действительности. Что-нибудь дешевое или бесплатное. Но я должен играть с мисс Бриоль в финансовую игру по ее правилам, просто для того, чтобы эта богатая молодая жещина в достаточной мере приняла меня за своего.

Сделав все, чтобы расставить точки над i, я задумчиво произношу.

- Вы отождествили себя с героиней фильма, но у вас есть своя история. И в ней вы не разрушены, а сидите здесь, передо мной. Вы знаете ответ этой загадки?

+1

6

Когда видишь человека впервые, мозг рисует какое-то свое представление, не всегда соответствующее действительности. Так и Себастьян каждым словом рушил некий образ о себе, выстроившийся в подсознании Софи за считанные секунды. Серьезный, вдумчивый, несомненно сам себе на уме... и тут же показывалось некое ребячество. И откуда оно бралось? Не понять. - Да, конечно, читаю. И, видимо, прочитаю книгу. - Соглашается, и понимает, что обязательно прочитает книгу, даже если та окажется совершенно бесполезна ей. Даже если это станет лишь пустой тратой времени. Хотя, когда это книги - были бесполезны? Даже в самой глупой есть нечто, что обогатит хоть на грамм, правда, у нас не всегда есть время на всякий вздор. Особенно, когда ты спешишь жить и бежишь со временем на перегонки, как это уже который год делала Бриоль.
- Как ни прискорбно, но на добрых пару месяцев, если не больше, я забыла абсолютно все о своей жизни. Даже отца не вспоминала. А потом - все вернулось и сейчас я совершенно не уверена, что рада этим знаниям. Но, не стоит забегать слишком далеко вперед, об этом вы тоже узнаете. В одну из наших встреч. - Француженке хотелось говорить, вспоминать, может даже додумывать то, что память уже попросту не в состоянии вспомнить. Какие-то хотя бы самые моменты запечатлеть на бумаге, в цифровом формате - хоть как-то. Но возвращаться к событиям прошлого года сейчас не хотелось. Все же человек-журналист был пока еще слишком новым, слишком неизведанным. - Вам знакомо то чувство беспамятства, о котором я говорю? - Бриоль и не надеялась, что ответ будет положительным, потому как зачастую люди не любят признавать свои слабости, а потеря памяти - довольно серьезный пробел.
Когда мужчина заговорил о деньгах - сразу же стало скучно. Деньги - это самое маловажное в сегодняшней встрече. Хотя, это почти ничего не стоило Софи и она вечно забывала о том, что в нормальной жизни они все же имеют немаловажное место. - Себастьян, просто назовите сумму и вы ее получите. Надеюсь, чек вас устроит? Или, если предоставите номер счета - перечислю деньги сразу на него. Только, прошу, больше не будем об этом. Хорошо?.. - Большую часть жизни свои сбережения она просаживала на развлечения, наркотики или лечение, потому вести им счет так и не научилась. Для этого была младшая сестра, которая и занималась основными финансами, выделяя мисс Бриоль какую-то определенную сумму, дабы та ни в чем себе не отказывала. - Хотя, нет, есть одно условие: если вы начинаете брать деньги за работу, то отказаться от нее уже не сможете. Мне не хотелось бы на середине нашего сотрудничества искать нового писателя и рассказывать ему все заново. - Если бы Андервуд только знал, почему она так нервничает по этому вопросу, возможно, захотел бы отказаться. Но если все будут молчать, притворяться, что никакие тайны не обсуждают, и разговоры о смерти, насилии и боли - норма, но никому не будет плохо. Это же всего разговоры, не так ли?
Единственное, что Софи все же заставило улыбнуться это выражение о почасовой оплате, в которую входило "все, чем бы они не занимались". Фантазия зачем-то нарисовала сцену совершенно не того характера, которого должна была. Впрочем, эта фантазия была тут же отогнана прочь.
Вопрос Себастьяна несколько забавляет, но француженка не позволяет себе на этот раз улыбнуться, лишь серьезно заглянуть в глаза напротив и положив руку на стол, ладонью вверх показать тонкие шрамы. На этой руке не было татуировки потому все было видно отчетливо: - думаете, было легко остаться живой до сих пор? Именно потому, что у меня она есть, мне и нужны - Вы. - Рука плавно переворачивается, а после и вообще исчезает со стола. На ней столько шрамов, в ней столько ран, что хватит и не на одну книгу. Но ей нужна одна, с главой о каждом событии, что меняли ее, лепили из нее то, во что она превратилась в итоге. О каждом и обо всех. О ней.
- Сколько у Вас сегодня времени? Не знаю, планировали ли вы начать прямо сегодня или эта встреча только для того, чтобы мы познакомились. Следующие встречи, если вы не против, будем проводить часа по три-четыре не меньше. Рассказывая даже одну историю из своей жизни, придется тратить много времени. Некоторые моменты в моей памяти даже мне кажутся спорными и я не всегда могу точно определить, какая из версий - истинная. - Бриоль отдавала инициативу в руки мужчины, ненадолго, чтобы понять о чем говорить сегодня, и стоит ли вообще. - Аж да, встречи будут проходить в местах, которые буду называть я, либо в моем доме. Надеюсь, Вас это устроит? Я ненавижу места, который напоминают мне кабинеты психологов. Слишком много времени я провела в таких комнатах. - Наверное, Софи слишком явно намекала на то, что с психикой у нее не все в порядке. Только... разве могут многие похвастаться психическим здоровьем?
Пока они обсуждали важные моменты сотрудничества, официант успела принести заказ, потому со стороны разговор больше напоминал дружескую встречу, чем деловой разговор. И это действительно было хорошо - француженке нужно было ощущать себя в безопасности, а не на приеме у нового, довольно изощренного психиатра.

+1

7

- Провалы в памяти? – сочувственно переспрашиваю я.
И у меня в памяти всплывает загадочный эпизод из биографии Агаты Кристи, которая на пару недель забыла все, вплоть до своего имени, после того, как узнала, что ей изменяет муж.  Чувствительная нервная система, которой неизбежно наделены талантливые личности -  все-таки тяжелый крест.Что-то подсказывает мне, что и мисс Бриоль обладает  странной одаренностью... Мне не терпится узнать о ней побольше.
Я бестрепетно встречаю ее взгляд.
- Что-то похожее у меня было. Но у меня выпал из памяти час, не больше. Хотя это я выяснил только потом, а сначала просто не соображал, что произошло, и старался своего незнания не показывать. Жуткое ощущение. – Меня даже при воспоминании передернуло. - Когда действительность будто перещелкивает на новый эпизод в кинофильме, а ты не имеешь представления, сколько прошло времени, и что ты натворил на пропущенных метрах пленки... В общем, одного раза мне хватило, чтобы бросить пить. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы такие неожиданности не повторялись, - поясняю я.
Вообще-то, излишнее прямодушие вредно в общении с работодателем... Но взгляд Софи, довольно надменный и не горящий явной доброжелательностью, загадочным образом побуждает к откровенности.
Я не пью уже четыре месяца и тринадцать дней.
Устроит ли меня чек на сумму, о которой я пока понятия не имею? Не знаю, что и сказать. Я пожимаю плечами и пытаюсь смириться с судьбой. Возможно, деньгам еще суждено стать камнем преткновения в нашем общении. Мисс Бриоль от них высокомерно отмахивается, я их смиренно приманиваю, упорным трудом и еще более трудоемкими подсчетами. Гуманитарий по образованию, я постигаю бухгалтерскую отчетность с трудом, подхожу к ней с излишней скрупулезностью, зато в итоге комар носу не подточит. А мисс Бриоль... Очевидно, она может позволить себе нанять для подсчета денег специального человека. Если у нее есть бухгалтер, то мне будет кому выставлять счета-фактуры с указанием количества часов и почасовой ставки, хорошо бы ежемесячно. Это сильно облегчило бы мою жизнь.
- Дело в том, что я пока не знаю, ни сколько времени потребуется, ни какого объема будет рукопись. Может, она потянет на полное собрание сочинений Пруста. Не удобнее ли будет расплачиваться через вашего бухгалтера? Он, конечно, не обязан знать о содержании книги...
Какой-то надлом в голосе Софи заставляет меня пожалеть о том, что я упорно пытаюсь прояснить деловые детали. С мисс Бриоль надо быть осторожным, как будто идешь по тонкому льду, оттенка ее прозрачных глаз. Или по зыбучим пескам, которые угрожают в любую секунду сомкнуться со всех сторон, сдавить безвоздушным пленом. Нет, все-таки лед... – зачарованно думаю я, глядя на тонкие прямые шрамы на ее белой, с голубыми жилками, коже. Словно трещины на реке перед ледоходом. Или первый декабрьский ледок на луже, сломанный чем-то каблуком.
- Наверное, нелегко, - серьезно соглашаюсь я. Хотя, мне-то откуда такое знать.
Физическая боль, когда-либо испытанная человеком – это то, что вызывает у меня глубокую грусть и, можно сказать, внутренний протест. От ран невозможно отмахнуться. Я не ставлю душу выше тела: по мне, тело как минимум честнее. Его красота зачаровывает меня, его раны очевидны.
Такого человека, который склонен к самоповреждению, хочется оградить от него самого... За него все время тревожно. Это совершенно другое чувство, чем когда общаешься с безоглядным эгоистом, за которым приходится просто на автомате приглядывать, чтобы он тебя в чем-нибудь не нагрел.
Хотя... разве эти две крайности исключают друг друга?
Чужая душа, как говорится, потемки. 
- После получения первого гонорара отказаться от работы я не смогу, - киваю я, подтверждая поставленное мне условие.
Не вижу здесь подводных камней. А с теми обязательствами секретности, которые я обязан отныне выполнять, я как-нибудь справлюсь. Не слишком они отличаются от профессионального долга адвоката или того же психолога.
Хотите рассказывать каждый эпизод по три-четыре часа? Ну конечно! Как вам будет удобнее! – поспешил согласиться я.
Хотя мне не очень понятно, как эта хрупкая девушка будет ораторствовать по четыре часа кряду. Хватит ли у нее сил? При взгляде на мисс Бриоль первое желание, которое у меня возникает - накормить ее досыта и уложить спать.
- У меня есть время в любой из выходных, понедельник и вторник. Место встречи по вашему усмотрению, конечно.
По правде говоря, мне очень любопытно посмотреть на дом, в котором живет Софи. Сейчас мне кажется, что она предпочитает строгий модернистский дизайн, светлые цвета и строгие линии. Но наверное, все дело в том, что мы встретились именно в таком месте, где она выглядит, как цветок, выпавший из букета на свежий снег. А собственный дом она может обставить как угодно - воссоздать интерьеры 1920-х годов, или декорации популярного голливудского блокбастера, или придумать что-то свое, что я даже вообразить не могу.
- Сегодня мы можем поработать пару часов. Освоитесь, найдете удобный для вас темп. Я только выйду перекурить на две минуты, и можем приступать.

+1

8

Fleur - Человечность
Почему-то это искренне признание вызывало улыбку. Оно будто бы кричала: все мы грешны по-своему, но я пытаюсь бороться. Софи уже давно не пыталась бороться с собой, только с теми злоключениями, что периодически происходили - по ее воле, против ли. - Идущий - дойдет. - Бриоль очень любила эту поговорку считая, что не может быть провальных начинаний, бывает только нехватка мотивации или возможностей. Главное, верить в себя и в то, что когда что-то нужно оно обязательно появится в жизни. Не надеяться на это, а именно - верить всею душой.
Следующее предложение показалось вполне логичным. Француженка вообще не любила заниматься деньгами, иногда она даже не понимала зачем они вообще нужны. Впрочем, привыкнув хорошо жить, она иногда задумывалась - была бы счастлива без них и находила один ответ: да. На самом деле она бы променяла все свои деньги на возможность прожить так, как живут обычные здоровые люди, пусть и не имея таких же возможностей, как и она. К чему они, если счастья в жизни почти нет, а есть только страх, возведенный ее же стараниями в абсолют.
Порывшись в сумочек, достала визитку и ручку, подчеркнула номер телефона, рядом с которым значилось имя Катрин: - вы уже разговаривали с ней, это мой секретарь. С ней договоритесь обо всем, лучше, конечно, будет Вам заехать в наш офис. Я ее предупрежу, раскладку по часам передадите ей. - Бриоль не была доверчива в планах финансов, но сегодня был именно тот случай, который не терпел наличия денег. Психотерапевты заработали бы на Бриоль столько же, сколько мог Себастьян, вот только к ним она больше не хотела. - И, не волнуйтесь, сколько бы не заняло времени моя затея - Вам она будет оплачена сполна. - На этом Бироль показала, что больше о деньгах разговаривать не хочет.

Энтузиазм, с которым Себастьян подходил к своей новой работе не мог не радовать. Именно из-за этого Софи несколько потеплела, а, может, виной тому послужило откровение мужчины. Все же ей нужен был не просто слушатель, а больше собеседник. Взгляд на все со стороны с каким-то своим виденьем мира. - Это замечательно, оба выходных я забирать у Вас не буду, но один, думаю, субботу, в районе обеда - забронирую. - Француженке было интересно, что больше заботит Себастьяна в этой работе - дополнительный заработок или история, которая имеет претензию на довольно необычную и интересную. Но спросить девушка не решилась, оставляя этот вопрос как-нибудь на потом.
- Хорошо, это хватит. Вы не против, если я присоединюсь? - Именно потому Софи и хотела выбирать нужные места сама, чтоб была возможность курить, пить при необходимости, или говорить - не понижая голоса, не отводя взгляда.

Француженка не знала о чем говорить, когда шла на эту встречу. Не представляла - сможет ли открыться незнакомцу, когда ждала в кафе. Терялась в мыслях, когда увидела перед собой не книжного червя, а вполне себе интересного и привлекательного мужчину. Но когда тишина наконец-то воцарилась, то ли появившись из-за дыма, который скрыл все волнение, то ли из-за механических движений ладони - сигарету к губам, вдох, ладонь вниз - выдох. Дым.
Вместе с затуманенным взором слезящихся глаз, пришло понимание, что стоит начать говорить не о своей жизни, а о том, почему появилась возможность жизни. Рассказ всегда стоит начинать с родителей. Только он начнется несколько позже, там в светлом кафе, а не здесь. Курить хотелось молча, думать.

- Иногда людям не стоит заводить детей. Нет, даже не так. Иногда им лучше не встречаться. - Говоря о своих родителях, Софи всегда чувствовала вину за то, что вообще появилась на свет и испортила жизнь обоим. Она была не права, потому что отец души в ней не чаял, а мать, в те редкие минуты адекватности, называла ее своим спасением. Только француженка этого не помнила, а рассказам отца хотела, но не могла верить. - Так было с моими родителями. По одиночке у них был шанс на счастливую жизнь, а вместе - они слишком быстро выпили из друг друга жизнь, моим появлением на свет. - Настолько откровенной Бриоль не была уже давно. Сейчас она могла рассказать правду о себе. Ту правду, в которую верила, но которая не всегда была истиной.

Отредактировано Sophie Briol (2015-06-30 05:38:53)

+1

9

«Идущий – дойдет».
- Хорошо сказано! – радуюсь я.  – Другое дело, докуда именно.
Избавившись от  одной зависимости, многие аддикты сменяют ее на другую. И не факт, что более легкую.
Если в жизни есть некий ориентир, постоянная путеводная звезда, которая вечно зовет и манит, и обещает пусть короткое, но верное наслаждение – чего еще человеку желать для счастья, верно ведь?
И сейчас мой телескоп с дезориентированным скрипом поворачивался вокруг своей оси, скользя равнодушным взором по красным карликам игромании, сверхновым звездам кокаина, черным дырам опиатов... Пытаясь сфокусироваться на легкой туманности вдохновения, и все время возвращаясь к такому знакомому Млечному Пути сексуальной аддикции, которая и зависимостью-то считается далеко не всегда, потому что не предполагает использования запрещенных законом веществ. Как всегда – то ли я выбираю легкий путь, то ли, просто из-за моей неспособности сделать выбор, легкий путь выбирает меня.
Ну да, развлечь я себя умею, в том числе и причудливыми метафорами, а толку-то? В жизни должна быть стабильность, с чего я начал, тем и закончу. И для личности зависимого склада эта стабильность почему-то упорно не желает принимать черты уютного домика в американском пригороде, с женой, двумя детьми и золотистым ретривером.

- Очень вам признателен, - и я аккуратно спрятал визитку в бумажник.
Одной проблемой меньше! Это не может не радовать.

Вот оно как. Мисс Бриоль одним своим присутствием отменяет калифорнийский закон, запрещающий курение в общественных местах... Или официант получает сегодня чаевые, многократно перевешивающие выговор от менеджера.  Мне как личности крайне законопослушной даже неловко стало. Да и не привык я как-то курить в помещении. В свое время меня впечатлила мини-лекция знатока нейробиологии о том, что сигареты помогают нам вырабатывать адреналин, от которого организму хочется драться или убегать. И если курить, сидя на месте, то неизбежно начинаешь испытывать некую нервозность... А может быть, это мне так кажется, из-за чрезмерной впечатлительности.

Но желание дамы закон. Даже если в качестве пепельницы у нас нет ничего, кроме чайного блюдца.
Я смущенно улыбаюсь. Вспыхивает огонек дешевой зажигалки, Софи решительно затягивается, и мы в молчании смотрим на дым.
Глаза у мисс Бриоль покраснели. Может быть, она редко курит, может быть, мои сигареты для нее слишком крепкие...
А может быть, тому виной ее мысли, которые я сейчас не решаюсь прервать рекламой курения на свежем воздухе.
Вместо этого я достаю и привычно раскрываю свой ноутбук.

«Иногда людям не стоит заводить детей».
Я потрясенно смотрю на Софи. Она умудрилась затронуть такую тему, которая найдет отклик в каждом человеке. А с моей историей эта тема странным образом перекликается, словно являясь ее зеркальным отражением. Потому что единственное, что мои родители сделали вместе – это ребенка. И, хотя я не сомневаюсь в способности каждого из них испортить жизнь кому угодно, друг с другом им это проделать не удалось, просто потому что после одной-двух ночей безудержного секса они не встречались. Однако же, день воспоминаний сегодня не вовсе у меня.
Я всего лишь с ровным стрекотом клавиш записываю это начало биографии Софи.
И все же не удерживаюсь от комментария.
- Никогда бы не стал заводить детей. И, собственно, делаю все, чтобы этого не произошло... Но... Как же так получилось с вашими родителями? Они хотели ребенка? Они... любили друг друга?

В последнем вопросе я, кажется, захожу за круг своих биографических обязанностей, то есть за пределы жизни самой Софи. Жизни, которая, кажется, даже началась с загадки. Но мне так хочется ее разгадать!

+1

10

Веня Д'ркин – Anno Domini
Удобно, когда ты знакома если не со всем городом, то с доброй его половиной. Той половиной, которая может позволить себе днем сидеть в кафе и рассуждать о своем прошлом, вспоминать и ностальгировать. Или, когда твой знакомый - хозяин этого кафе, потому вам разрешает даже курить внутри. Не зря же ты выбрала столик в самом дальнем углу у окна, которое, кстати, специально для тебя и раскрыли. Наверное, Себастьян был несколько удивлен этой внезапной возможностью, но с расспросами не полез. Да и зачем ему было спрашивать о том, что не особенно относится к делу - сбивать с настроения, которое бы сама Софи назвала фатализмом.

Тихие удары по клавиатуры не сбивали, а даже будто наоборот - сливались в общую композицию кафе с перезвонами, с шумом из окна, с тихими разговорами персонала, клиентов пока еще не было. Музыка повсюду, ее лишь стоит услышать. - Не поверите, но я была такого же мнение, довольно долгое время, а потом... -  Француженка вновь вернулась к тем нескольким счастливым месяцам, которые она не помнила никого и ничего. Когда она могла быть по-настоящему счастливой и свободной, когда у нее был любимый человек, когда она даже могла стать матерью и завести семью. К тем месяцам, когда у нее было так, как бывает только у нормальных людей, -...мы еще до этого дойдем. - Одергивает саму себя, и возвращается к вопросам Себастьяна. Он думал в правильном направлении, Софи как раз хотела рассказать почему же они вообще оказались вместе. - Нет, не подумайте, я была желанным ребенком, вот только не принесла я в их жизнь того, что должна была. Я родилась в семье, где отец до безумия любил свою женщину. Женщину, которая была психически больна и от того мучила и себя и своего мужа. Мой отец, Роше Бриоль, в то время был завидным женихом - на полученный в наследство стартовый капитал, он построил империю моды, благодаря которой я могу позволить сегодня сидеть с Вами и не бояться, что меня выгонят с работы за прогул. Мой отец - святой человек. Жить и заботиться о человеке, который болен шизофренией, при этом развивать свой бизнес - непосильная ноша. Моя мать, она была очень красивой женщиной, и помимо красоты в ней было еще масса хороших качеств. Она была и умной, и умела поддерживать в доме уют, и безумно любила отца. Вот только иногда случались срывы. В такие моменты наш дом походил на ад. - Софи сложила ладони в замок, словно закрывая эти воспоминания в ладонях, греет их, пытаясь уберечь от этого холодного мира. - Как мне рассказывала тете, сестра матери, поле моего рождения все стало в разы хуже. Будто какой-то предохранитель перегорел. Бывали времена, когда все было действительно хорошо. Я плохо ее помню, но то, что удалось сохранить - она пела мне песни, мы устраивали кукольные балы, рисовали. Когда же безумие застилало ее разум, она обвиняла меня в том, что стареет. Говорила - что это я забираю ее молодость, силы и разум. К сожалению, кажется так и случилось. Я забрала у нее все: и хорошее, и плохое. Особенно плохое. Да, я говорю о болезнях. Но не волнуйтесь, мне повезло, что у отца так много денег. При хорошем лечении и правильном подборе лекарств, даже с шизофренией можно жить. Уже не говоря о том, когда у тебя не только шизофрения. - Француженка выжидательно посмотрела на Себсатьяна. Вот она - первая, но далеко не самая страшная ее тайна. Вот тут стоило бы задуматься: стоит ли продолжать эту встречу. Ведь, если человек сам признается тебе в столь страшном диагнозе, предупреждает, дает право выбора: стоит им воспользоваться.
Если Себастьян примет ее болезнь и не решит, что это для него - слишком, то дальше будет легче. Приблизительно до встречи с человеком, который дал первую трещину в ее способности думать о насилии, как о норме. Но до этого еще было очень далеко - почти двадцатилетняя история жизни.

+1

11

- ...я была желанным ребенком, вот только не принесла я в их жизнь того, что должна была.
Что-то в этой фразе Софи режет мой слух. Наблюдается некое внутреннее противоречие. Все-таки, невозможно налагать обязательства на человека, который еще не появился на свет.
- А что  вы должны были принести в жизнь ваших родителей? – любопытствую я.

Роше... Это необычное имя прозвучало слишком четко, чтобы принять его за распространенное Роже, которым, кстати, зовется один из персонажей уже упоминавшейся в разговоре Франсуазы Саган. Персонаж, кстати, простой и прямолинейный.
Что за родители решили назвать своего сына таким образом? Необычные, должно быть, это были люди. Думали ли они о том, что это имя станет пророческим? На французском языке слово Rocher  означает «скала». Не гранитной ли скалой он стал для своей семьи, этот бизнесмен, который умудрялся работать и в то же время обеспечивать не только материальное, но и психологическое благополучие своей семьи? Каким он был, этот человек, который выбирал себе непосильные задачи? Считал ли он вообще, что у него есть выбор? Нравилось ли ему чувствовать себя прочным основанием, которое выдерживало все потрясения?

В материальном плане у Софи, конечно, завидная судьба... Быть бездельником и не заботиться о завтрашнем дне – вот карьера моей мечты, которую я в молодые годы активно воплощал в жизни. Только с возрастом амплуа симпатичного голодранца дается все труднее, а отсутствие постоянного места жительства начинает давить на психику. Я радуюсь за Софи – стабильность присутствует в ее жизни, хотя бы в виде достаточногоколичества денежных знаков.

Софи смотрит на меня внимательно.
Не в своей тарелке; как-то не по себе. Возможно, я так и буду чувствовать при дальнейшем общении с ней – а как иначе, если никогда не знаешь, что услышал человек из твоих слов, и как их истолковал. Точнее, если знаешь, что он может истолковать их как угодно... Мне доводилось общаться с девушкой с таким диагнозом, эта история была достаточно мимолетной, потому что трудно построить сколько-нибудь глубокие отношения с человеком, который живет в собственном мире и смотрит на окружающее как будто через толстое и искажающее стекло.
Я хочу рассеять все возможности непонимания.
- Я не сторонник той точки зрения, по которой душевное заболевание считается несмываемым клеймом. А уж если человек осознает свою проблему и соглашается лечиться, то у него действительно есть все шансы жить нормальной жизнью.

В голове у меня теснится много вопросов – хотя бы, подтвердили ли диагноз психиатры? Но я стараюсь не забегать вперед, потому что у Софи явно есть четко выстроенная история, и до дальнейших ее этапов она дойдет свои чередом. Я только иногда проясняю некоторые моменты.

- У вашей матери были навязчивые идеи? Или бред с утратой восприятия реальности? Вы, наверное, знаете, что у некоторых шизофреников интеллект полностью сохранен, и, даже если они видят галлюцинации, то знают, что не должны на них реагировать. Знают, что часть их личной реальности никогда не будет видима и понятна другим людям. Хотя вообще-то... О любом человеке можно сказать то же самое.
Да хоть обо мне. Некоторые мои воспоминания настойчиво дают о себе знать, но разделить их в полной мере я никогда не смогу с человеком, который не был в Англии; который не засиживался в университетской библиотеке; который не знал Джонни... Хотя стремление,  несмотря ни на что, поделиться своими воспоминаниями и донести их до равнодушного мира – это то, что я понять как раз могу.

Я сочувственно вздыхаю, когда Софи рассказывает о матери. Похоже, это у людей какой-то примитивный инстинкт - искать кого-нибудь, на кого можно повесить ответственность за происходящее, если оно тебе не нравится. Как часто в семье козлом отпущения оказывается самый слабый, тот, кто просто не может возразить!
- А кто-нибудь еще, кроме родителей, о вас в детстве заботился?

+1

12

флёр - взрывная волна
Люди вообще редко говорят о своих родителях с посторонними людьми, а Софи не любила этого делать подавно. Вот только кому какое дело? К тому же, француженка сама понимает, что без этого картина будет не полной, а понимание того, из-за чего она такая странная, будет не полным. Все дело в наших корнях и иногда они влияют куда сильней, чем хотелось бы. - Думаю, они хотели быть счастливыми и видели счастье - в детях. В продолжении себя. Во мне. Вот только после моего рождения они не сблизились, а наоборот отдалились. Отец поднимал свою компанию, да, я владелица модельного бизнеса. Довольно широкая сеть в Европе, сейчас развиваем в США. Только я не намерена иметь детей, потому все, что по праву достанется мне я отдам своей двоюродной сестре, я уверена, когда-нибудь у нее будет семья. И дети... все то, чего я лишена. - Когда Бриоль говорила о Лиззи, казалось, она начинала светиться изнутри. Сестра была одним из самых близких людей в целом мире. Ближе, наверное, был лишь отец. - Мать сходила с ума, а отец то ли не видел этого, то ли старался не замечать. Кто-то бы сказал, что все плохо, но, уж поверьте мне: это еще не плохо. Первые лет шесть, даже шесть с половиной, мы скорее были счастливы, чем нет. - Софи плохо помнила события тех времен, но то, что не помнила она рассказывал в свое время тетушка, которая считала, что племянница должна знать правду, чтоб быть готовой к тому, что ее ждет. Может ожидать.
- Знаете, я очень много времени своей жизни отдала больницам, психиатрам, психотерапевтам, таблеткам и различным видам лечения, но как не парадоксально это бы ни прозвучало, лучше всего мне помогали наркотики. Я расслаблялась настолько, что забывала о своих страхах... кстати, страхам мы отведем отдельную главу. Вспомнить бы все. - Почему-то это вызывает улыбку. Чертовы страхи, с которыми приходится жить каждый день. Приходится бороться со своей головой, чтобы сделать шаг с постели, заставлять идти вперед, а не забиться под кровать и ждать смерти. Софи всю свою жизнь бежала - от людей, любви, отношений, себя, можно было бы посчитать ее слабой и трусливой, если бы не то мужество, с которым она каждый день боролась с тем, что засело глубоко в ее голове.
- Мою мать звали Вивьен и она была очень красивой. Я, говорят, очень на нее похожа. - Софи вновь отрывается от рассказа, чтобы достать фотографию. Старую, еще черно-белую. На ней запечатлена красивая молодая женщина. - Если Вам интересно. - Протягивает фотографию Себастьяну. Это одна из немногих. Ее мать вообще не любила фотографироваться. - Если я правильно понимаю, она слышала голоса и верила в то, что они ей нашептывали. Много лет спустя я столкнулась с такой же проблемой. Только я - знаю, что они не настоящие. Точнее, что не настоящая она. Я же не могу слышать свою покойную матушку, как считаете? - Да, именно ее Софи чаще всего и слышала. Именно она была той личностью Бриоль, которая и заставляла всегда поступать так, как бы не поступила француженка. Но когда голос забивает даже собственный мысли, сделаешь все, что угодно, лишь бы заставить его замолчать.
Время бежало неумолимо быстро, а ведь они все так же были еще в самом начале истории. Разбирались с главными действующими лицами первых лет восьми ее жизни. - Пока могла, мать заботилась одна. Отец был персонажем эпизодическим. Не знаю почему, но в моей жизни полноценно он появился только после смерти матери. Будто до этого меня и не существовало. Точнее, будто до этого он не понимал, что я есть и мне нужно больше его внимания, чем один раз в две-три недели. - Француженка задумчиво прикусила губу, вспоминая: - ах да, еще моя тетушка - Петра. Это сестра моей матери и мать моей сестры - Лизы, о которой я недавно упоминала. С Лизой мы дружны с детства, и она мне как родная. Но, с ними часто я стала видеться тоже только после смерти матери. А до этого еще долгих восемь лет. - Посмотрев на часы, которые висели на стене за спиной Себастьяна, Софи решила уточнить оставшееся время: - Вы говорили, что сегодня можете уделить мне лишь два часа. Так вот они уже почти закончились. Пятнадцать - двадцать минут от силы. Потому, жду вопросов и, надеюсь, для начала вам будет достаточно. - Эта беседа оказалось довольно тяжелой для Бриоль, она никогда и не думала, что воспоминания могут быть такими мучительными.

Отредактировано Sophie Briol (2015-07-13 06:15:19)

+1

13

Я киваю в ответ на объяснение Софи. "Видели счастье в детях. В продолжении себя". Во-первых, французы очень консервативный народ, и у них прямо-таки в крови восприятие себя как части истории; в передаче нравственных и культуных  ценностей следующим поколениям они зачастую видят свою миссию. Разумеется, в обычной французской семье такие темы специально не обсуждаются, но человеку со стороны эта национальная черта вполне заметна. Во-вторых, подобное представление о счастье и впрямь совершенно естественно для тех, кто принадлежит к крупной буржуазии. Так уж человек устроен – не может он всю жизнь трудиться ради накопления капитала, а потом признать, что время потрачено зря, потому что накопил он во много раз больше, чем ему надо, а годы не вернешь. Нет, он будет греть себе душу, думая, что работал ради детей. Чтобы они жили лучше него. И глядя на всю эту ситуацию со стороны, задаваясь вопросом, лучше ли жилось Софи, чем ее родителям, испытываешь глубокую грусть.

Слыша упоминание о наркотиках, я вскидываю голову и не могу скрыть любопытный взгляд. Мне нужно знать, что от наркотиков ожидать, какой эффект от разных, какие опасности... В юности я пожил некоторое время в разношерстной, решительно нон-конформистской коммуне, где наркотики появлялись разнообразные, хоть самые дорогостоящие и были редкими гостями. В то время я веществами не очень интересоваться. А сейчас такая информация мне пригодилась. Я как раз даже раздумывал, где бы найти человека, познавшего эффекты веществ на собственном опыте, чтобы его расспросить... А тут вот как удачно получилось. Да и глава, посвященная страхом, есть в жизни каждого. И, слушая о чужих страхах, просто нельзя не узнать больше о своих. Интересно, похожи ли страхи у двух человек, которые борятся с ними именно с помощью наркотиков?  Кажется, должно быть что-то общее.

Я беру фотографию и заглядываю в лицо покойной матери Софи. На первый взгляд она не кажется женщиной, зацикленной на своей красоте. Она не флиртует с объективом, не смотрит кокетливо  (или фотография была сделана незаметно для нее?) В ее одежде вычурности или стремления поразить тоже не заметно (или это тогдашняя мода располагала к минимализму?) Взгляд ее светлых глаз кажется каким-то застывшим... Но ведь мое восприятие сложилось под влиянием рассказа – не удивительно, что я ищу на этом безмятежном лице признаки безумия.
Следующий вопрос Софи скорее всего риторический. Но мне есть, что на него ответить, ох есть. «Если я регулярно слышу голос человека, который находится за тысячи километров отсюда, то почему бы вам не слышать голос вашей покойной матери?» Вот что могу я сказать. Но это прозвучало бы как-то в лоб.
- Смотря что вы имеете в виду под «слышать»...  Иногда воспоминания или воображаемые представления очень четкие и живые. Но, пока человек не путает их с явлениями реальной жизни, это все же не галлюцинации, а фантазии. Я в какой-то мере понимаю вас. У меня было такое, с голосом человека, к которому мне хотелось находиться ближе. А... То, что говорит этот голос, мешает вам, или помогает?

Вопрос трудно сформулировать – я просто надеюсь, что Софи меня поймет. Я знаю, что сам ответил бы на такой вопрос...

- Спасибо, что так следите за временем!
Рассказ Софи невероятно затягивал, и, если бы не ее напоминание, я мог бы не очнуться еще пару часов.

- Да, вопросы, конечно, есть. Прежде всего по форме. Сделать ли мне из романа психологический триллер, в котором не ясно, происходят события в вашем воображении или в реальности? Кстати, этот вариант был бы полезен для изложения конфиденциальной информации. Или писать как можно более реалистично? Если вы за реализм – я соблюдаю стиль хроники, то есть  сохраняю ваш рассказ с минимальной редактурой (вы очень четко излагаете, Софи)? Или делаю из этого роман в духе «Волшебной горы» или «Хроники Будденброков» - с диалогами и реалистичными описаниями. Это просто вопрос жанра. В первом и третьем варианте есть риск, что я много привнесу от себя... Если вы захотите это перечитывать, какой эффект бы вам хотелось получить? Снова пережить события и душевные состояния? Или убедиться в том, что они действительно позади, а вы сидите в кресле с книгой? Иногда кажется... – медленно проговорил я, стараясь сформулировать собственные впечатления, - что с годами на плечи наваливается все больше веса. И...  хочется вернуться на десять лет назад, на двадцать, просто чтобы отдохнуть и почувствовать себя легче. Свободным от этого всего.
Да. Хоть события последних десяти лет и составляли мою личность – то, какой я в глазах людей, кем я кажусь, каким они меня видят... Но иногда меня одолевало безумное желание вернуться обратно, раньше, вспять по времени.
Если сравнить личность с монетой, мне хотелось, не чтобы чеканка исчезла со временем, а чтобы этот узор перестал существовать, и я снова стал зеркально гладким серебряным кружком, tabula rasa. До сих пор я думал об этом очень мимолетно – как о чем-то совсем безнадежном, на что не стоит тратить времени.
А разговор с Софи почему-то это желание оживил, словно нам предстояло отправиться в этот путь вместе.
Как будто с ней появилась надежда.

+1

14

Разговор о "голосах в голове" - самая тяжелая для Софи тема, она не любила об этом рассказывать, потому что боялась, что они придут на зов воспоминаний. - Первое время я считала, что действительно она говорит со мной. Дает очень странные советы, которым мне легче подчиниться, чем выслушивать, как плохо не слушать мать. Сейчас мне иногда легче понять, что только я слышу ее, а на самом деле ее нет. Но, знаете, иногда она говорит очень страшные вещи, потому мне не очень хочется вспоминать ее сейчас. Это очень... - больно? страшно? ненормально? - неправильно. - Когда-нибудь потом она обязательно все расскажет, или какую-то часть, ведь разум не способен запомнить все так, как он было в действительности, а со временем реальные события отчасти вытесняются тем, как мы их запомнили.
- Лучше всего, если это будет в форме дневника. Понимаете, я не собираюсь показывать кому-то эту книгу, а скорее перечитывать сама. Или, если я вновь потеряю память, буду прибегать к ней как к летописи своей жизни. Я хочу сохранить себя, я не хочу быть марионеткой, которой очень легко управлять, потому что она позабыла себя. - Иногда ответ приходит сам собой, не требуя каких-то долгих раздумий. Наверное, все дело в том, что прежде чем отправится на поиски писателя, Бриоль обдумала зачем это ей нужно и только осознав истинные причины, решила действовать. - Думаю, я не буду открывать эту книгу без особой надобности, но мне бы хотелось, чтобы она была. И, наверное, будет несколько эгоистично, но после своей смерти я хочу завещать ее своей сестре. Возможно, прочитав мои воспоминания она поймет меня лучше. Возможно, сможет уберечь своих детей от ошибок. У нее они точно будут, ведь она - не я. Она не унаследовала ту скорбь, что идет за мной по пятам. - Француженка вообще любила несколько идеализировать свою жизнь, придавать ей загадочную пелену недосказанности. и только перед Себастьяном должны были пасть все замки. Интересно, ожидал ли он подобного, когда появился сегодня утром в этом кафе?
Время имело свойство убегать с такой стремительностью, что и не уследить. - Теперь нам стоит попрощаться. Обязательно позвоните Кэтти, решите с ней вопросы об оплате. Думаю, если этого не сделаете Вы, она сама позвонит. Она же и уточнит где будет следующая встреча. Простите, что не лично я позвоню... - Бриоль не помнила - говорила ли она об этой фобии, но видимо пришло время. - Я не разговариваю по-телефону. Это одна из фобий, у меня их большое количество, Вам должно понравится. - Софи улыбнется, попрощается и закурит вновь. В этом кафе сегодня ее ожидает еще одна встреча, но уже личного характера.
*через несколько дней
обед, William Land Park*
внешний вид

Софи ждала Себастьяна сидя на скамье у главного входа. Рядом застыл негр-охранник по-имени Джо. В руках у этого бугая был бумажный пакет, и даже стоя рядом можно было понять, что в нем хлеб - недавно приготовленная выпечка благоухала. Сама девушка выглядела довольно умиротворенно, будто ждала здесь не человека, который будет копаться в ее прошлом, а старого друга.
Себастьян пришел вовремя, чем несомненно порадовал Бриоль - особу, которая просто обожает опаздывать. - Добрый день, Себастьян. Согласитесь, сегодня отличный день, чтобы провести его на природе. Предлагаю Вам прогуляться по парку, покормить со мной уточек, заодно и продолжить наш разговор. - Все же Софи решила совместить полезное с приятным: прогуляться и заняться книгой. Себастьяну это должно было тоже пойти на пользу, тишина и умиротворение парка отлично расслабляли, а меланхоличные уточки - успокаивали даже самые странные порывы души.

+1

15

В форме дневника. Что же, книга должна соответствовать своему назначению.
- Отлично! – отозвался я. – Самое мудрое решение. И экономное. Времени этот вариант потребует меньше всего. Насчет всего остального... Я вас понимаю. Хотя иногда забыть лучше всего, но действительно опасные вещи все-таки лучше помнить. Просто чтобы суметь пойти по другой дороге, а не повернуть назад, повинуясь их притяжению.
Я встал и чуть поклонился на прощание.
- Конечно, понравится. Что может быть лучше фобий, особенно перед обедом?
Вообще-то, вместо обеда,  отметил я, взглянув на уличные часы, и резво поскакал в редакцию. По дороге удалось купить сандвич, поэтому вторая половина рабочего дня обошлась без смертоубийства. В голодном состоянии я крайне раздражителен.
«Кто хорошо работает, тот хорошо ест», - говорит простой народ, и кажется, он прав. Добавьте к умственной работе периодические пробежки, отжимания от пола по утрам и отличный, хотя и непредсказуемый секс – и получите вечно голодного кадавра. Сегодня я ничего путного не заказал в кафе, чтобы не жрать на глазах у потенциального работодателя. Но впредь, раз уж наши сеансы воспоминаний будут длиться по четыре часа кряду, эту проблему когда-нибудь придется решать.

Ожидая следующей встречи, я иногда гадал о том, где Софи ее назначит. В воображении рисовался бункер. Городской парк, среди белого дня, в выходной - самый неожиданный выбор.
Софи мирно сидит на скамейке. На плечах у нее веснушки. Веснушки, которые выглядят невероятно знакомо. Может быть, веснушки на светлой коже просто у всех выглядят одинаково... Но почему-то они серьезно лишают меня душевного равновесия. Если смотреть на них пристально, то словно возвращаешься в тот момент, когда просыпаешься и видишь у самого лица белое, веснушчатое плечо, в свете раннего утра... Так негаданно выплыл ко мне этот осколок уже изрядно подтаявших воспоминаний. Я не делал усилий, чтобы их сохранить, - вдруг екает сердце. Наоборот, я бежал от них так далеко и быстро, как только мог. А вдруг они растаяли в теплом океане Калифорнии? Вдруг в поисках утраченного времени я, даже преодолев вспять половину земного шара, не найду уже ничего?..
Софи определенно мудрее меня.

Я напрягаю всю свою волю и перестаю наконец пялиться, как маньяк, завидевший любимый фетиш.
- Вам очень идут, - хрипло говорю я, кивая в направлении ее плеча.
Затем я прокручиваю в голове ее уже услышанную реплику.
- Да, день чудесный. Солнце пронизывает, как рентгеновские лучи, не оставляя секретам ни единого шанса, а пешая ходьба снимает стресс. Но как же быть с вашим рассказом, Софи? Вы разрешаете сегодня записать его на диктофон? 
Присутствие сопровождающего неколько неожиданно после упоминания о строжайшей секретности. Но безопасность прежде всего - идея нанять охранника просто отличная. Паранойя – залог здоровья. После нашей первой встречи с Софи я перечитал и отредактировал ее рассказ, и мне стало за нее как-то тревожно. Сейчас зримое напоминание о том, что у Софи достаточно денег, и она всегда может позаботиться о своей безопасности, как-то успокаивало.
Утка отплыла от берега и опрокинулась вниз головой, так что лишь хвост торчал над зеркальной гладью пруда. Несколько секунд она поедала под водой то ли рачков, то ли водоросли, затем вынырнула, отряхивась.
- Странное дело, я никогда не кормил уток, - задумчиво сказал я. – Только чаек. Знаете, как они летают кругами с дикими криками. Хватают пищу на лету. Настоящие птицы-истерички, а глаза у них какие злобные. Я даже прочитал одноименную пьесу Чехова, так меня завораживают эти твари... Но по-моему, он не уловил характер. Впрочем, сейчас речь не обо мне, а о вас, - скромно добавил я и заткнулся было, но решил уточнить еще одну техническую деталь.
- А ваш сопровождающий будет слушать музыку в наушниках, пока мы будем разговаривать?

+1

16

Свои веснушки Бриоль не очень любила, они были слишком милым атрибутом, к ее не очень милому образу жизни. Но, с ними то уж она ничего поделать бы не смогла. Потому предпочитала не замечать этой досадной особенности своего тела. Главное было не загорать, а то ведь тогда они начинали проступать активней, чем пугали ее до одури. Потому комплимент Себастьяна, Софи решила оставить без ответа, сделав вид, что не поняла о чем он.
- Да, я не против записей на диктофон, если потом все будет стерто. Чувствую себя в главной роли какого-то странного фильма, не находите? Я как шпион, а Вы - мой связной. И эти встречи, ни что иное, как передача секретных материалов. Даже звучит интригующе! - Настроение у Софи сегодня было исключительно хорошим, и это было действительно чудесным явлением в ее не очень развеселой жизни.
Внезапное откровение Себастьяна вызвало улыбку на устал у Бриоль. - Почему же? Посмотрите, какие они приятные и смешные, совсем не похожи на нас. - Иногда казалось, что француженка любит все, что отлично от нее самой. Любит или с такой же страстью ненавидит. Равнодушной она остается лишь к тем вещам, которые уже давно изучены вдоль и поперек. Странная женщина, ничего не скажешь. - Чайки? Меня они всегда пугали. Уточки такие величественные, размеренные - пока плавают - и озабочены лишь собой. Чайки же весьма настырны, а еще они за нами следят. Знаете, не очень способствует усмирению моей мании преследования. Ах да, парочка маний в списке моих проблем, также присутствует. - И как в ней умещались все эти проблемы? Не понять. - Потому, уверяю, утки вам понравятся, а если повезет - мы встретим и лебедей. Иногда прилетают. Не то, чтобы я часто кормлю здесь птиц, но бывает. - Они шли у самого берега, но пока Бриоль вела своего спутника вперед - там вдалеке маячила беседка у самой воды, то ли наполовину стоящая над водой. Из нее было очень удобно и кормить, в ней же можно было и спрятаться от людей, солнца... да и вообще, от всего, от чего хотелось спрятаться.
Вопрос об охраннике застал Бриоль врасплох. Она уже и забыла об этой молчаливой тени за своим плечом. Этот человек был очень предан их семье и долгое время был личным охранником отца Софи, но после аварии, в которой девушка забыла очень много из своей жизни, отец решил, что охранник-водитель-нянька будет очень отличным приложением к его дочери. - Не обращайте на него внимания, он... - Бриоль пыталась подобрать термин, который бы правильно мог охарактеризовать этого высокого негра. - Можете думать, что он глухой, слепой и немой. Ну или представьте его собачкой, которая бегает следом. Этот человек многим обязан нашей семье и если с ним что-то случится, мой отец будет помогать его семье, а за дочурку он готов на что угодно. Кстати, она прелестна. Даже не знаю, в кого пошла такой милашкой. - Казалось, Софи намеренно пытаешь вывести из себя охранника, вот только у нее ничего не получалось: он напоминал статую, которая действительно ничего не слышит. Только упоминание о дочери заставило его немного улыбнуться. Правда, этого никто не увидел, ведь он шел сзади на довольно приличном расстоянии, чтобы не мешать. - На самом деле, я не считаю нужным таскать его за собой, но отец настоял, и потому я готова мириться с этим. Какое-то время.
- На чем мы закончили в прошлый раз? Кажется на том, что моя семья была не так плоха, вначале. Но сегодня, думаю, пора переходить к тому, что скрывалось за занавесом этой счастливой жизни как думаете? Отец много работал, всю жизнь. Сначала пытался обеспечить нас, а потом убежать от проблем. Не мне его судить. Хотя, я действительно расстроена, что он до сих пор одинок и, как известно мне, у него серьезных отношений, кроме как с моей мамой и не было больше никогда. Это грустно, ведь делать любовью всей жизни женщину, которая сошла с ума - не лучшая идея. Да, я знаю, что мы не выбираем тех, кого суждено полюбить, но я совершенно не согласна с тем, что любовь приходит лишь раз в жизни. Не верю я в одних-единственным. Нужно любить тех, кто рядом... - Софи будто пыталась спрятать за этой мыслью что-то более глубокое, но на деле - она просто не могла вспомнить кое-что важное. А из-за невозможности вспомнить, не могла и смотреть со всех сторон эту мысль, и рассуждала только о той, которую пережила на себе. Которую помнила.

+1

17

Софи тянет вверх белую шею и косится на солнце так, будто говорит «Поцелуй меня», а потом игнорирует комплименты о веснушках. Это на нее так похоже!
Согласие на запись нашего разговора очень кстати, я как раз ломал себе голову насчет того, как не нарушить требование секретности. Я удовлетворенно киваю. Что же, если не пытаться записывать в блокнот на ходу, эта затея с парком приобретает великий смысл. Людям с такой нервной системой, как у Софи, издавна прописывали прогулки на свежем воздухе. А мне вообще давно пора снова начать бегать по утрам.

- Чак Паланик написал книгу про женщину, у которой чайки съели нижнюю челюсть, вы представляете! – радостно делюсь я информацией, а потом понимаю, что, если Софи действительно представляет, это вовсе не станет ней подспорьем в борьбе с маниями. Нет, чайки, хоть и вызывают у меня иррациональную симпатию своим стервозным характером, безумным взглядом  и хриплыми криками, но вовсе не способны успокоить нервы.
- Я считаю, что средоточие высшей красоты и прелести в природе – это коала, - говорю я с великой убежденностью. – Но к уткам я присмотрюсь. Может быть, я их все это время недооценивал.
Утка, привыкшая быть объектом внимания, вперевалку выходит на берег и начинает перебирать клювом перья. Селезень с зеленой головой неторопливо плывет к ней. У них приятная обтекаемая форма, и они выглядят сытыми и довольными.
- Сочувствую насчет маний, - киваю я. – Они очень осложняют жизнь.
Манию преследования я не испытал, у меня скорее нечто противоположное. Слишком большой интерес к людям. Джонни когда-то говорил, что я был бы идеальным сталкером.
Мания преследования Софи не распространяется на ее охранника. Рад это слышать. Но когда она предлагает представить его собачкой, я прикрываю лицо рукой и некоторое время иду так. Современные американцы очень щепетильны насчет проявлений расизма, и я успел у них это перенять. Собственно говоря, размышляю я, охранник - непыльная работа. Ходить за изысканной француженкой по пятам, с огнестрельным оружием в кобуре, делать ничего особо не надо, разве что  время от времени стрелять в плохих парней, как Брюс Уиллис. Дышишь воздухом, голова отдыхает. Если еще и зарплата на высоте, то наверное, можно пропустить мимо ушей пару неполиткорректных шуточек.
- Значит, ваш отец о вас до сих пор заботится? – спрашиваю я Софи.
Почему-то из нашей первой беседы мне показалось, что его нет на свете. Хотя я не могу вспомнить, откуда я взял такое впечатление. Может, я просто с трудом представляю себе, как можно развивать крупный прибыльный бизнес и притом не помереть от перенапряжения раньше времени...
Интересно, что именно в жизни обеспеченной молодой бездельницы делает необходимым присутствие телохранителя? Это просто отцовская гиперопека, или Софи в своих полунамеках ничего не преувеличивает, и ее жизни действительно что-то угрожает? Хотя в наших разговорах пока ничего не было упомянуто точно, у меня появилось какое-то ощущение опасности, окружающей ее.
Мы подошли к беседке с удобными досчатыми скамеечками, расположенными у стен. В  ней никого не было. Солнце не печет, от пруда тянет свежим ветерком. Вот идеальное место для Софи, если она, как красавица девятнадцатого века, бережет от загара свою фарфоровую кожу. Я положил руку колонну беседки. Белая краска чуть облупилась, ощущались шероховатости.

- Да, возможно вы правы. – задумчиво ответил я. -  Наверное, любовь ко всем приходит больше, чем один раз в жизни. Но есть люди, которые твердо решают: «Вот он, мой единственный раз!» И  просто игнорируют любовь, если она заглянет в их жизнь с другой стороны. Самые сильные личности... Или самые упертые.
Где бы я был сейчас, если бы принял такое решение? Наверное, в Лондоне. На расстоянии телефонного звонка, поездки на метро и дружеского рукопожатия...
Я встряхнул головой, отгоняя личные мысли. Все-таки, хорошо, что у меня есть работа, а то бы я совсем погряз в меланхолии.
- Любить тех, кто рядом? Это вы в библейском смысле, Софи, «люби ближнего своего»? Или что-нибудь другое имеете в виду?
Как-то мне захотелось большей ясности в эту минуту.

+1

18

Отче-то откровения о книге вызывают улыбку. Когда-то очень давно она читала эту книгу, а потом долго пыталась представить себя на месте главной героини. Однако, жизнь еще та чертовка, какие повороты судьбы готовит и даже самое страшное событие превращает в нечто, чем можно было бы восхититься. - Думаю, я бы не смогла так. Жить с уродством внутренним и внешним - это совершенно разные вещи. Внутрь сейчас люди предпочитают не заглядывать. Неправда ли? - Складывается впечатление, что француженка смеется над собою же в этих размышлениях, выставляя себя куда хуже, чем являлась на самом то деле. Куда беззащитней и слабее. И любой, кто плохо ее знал вполне мог принять это все на веру.
- Птицам повезло больше, чем животным. Они могут улететь и им необязательно для этого быть грозным и смертоносным. А вот коалы... мои предпочтения в этом вопросе расходятся с вашими кардинально. Если говорить о медведях, то я предпочитаю гризли. Да и вообще, я люблю хищников, с ними рядом каждый миг в крови бурлит адреналин и он заставляет чувствовать себя живой. - Казалось, Бриоль уже давным давно ушла от мысли о животных и говорила все же о людях. И делала это так искусно, будто сама являлась жертвой. Трепетной ланью или чем-то похожим. Словно ее жизненная цель только и заключалась в том, чтобы бежать вперед, задыхаясь и сбивая свое тело в кровь. Когда нет рядом хищников - все слишком тихо и мирно. С другой стороны она не причисляла себя к хищникам, показывая, что это ей ее абсолютно. Вот только она была еще той лисицей.
- Со временем можно привыкнуть и не к таком. А, впрочем, все куда более забавно, чем могло показаться на первый взгляд. Иногда они чертовски развлекают. Но чаще с помощью медикаментов их удается держать в узде. - Софи была пропитана неким фатализмом, как человек, живущий на грани. Она будто чувствовала затылком дуло пистолета каждую секунду своей жизни, потому не боялась рисковать, особенно, когда это дуло направленно в лицо. Двум смертям не бывать, а одной - не миновать.
- Я единственный ребенок в семье, женой повторно он так и не обзавелся, вот и приглядывает от скуки. Хотя, Лизабет ему как вторая дочь. Когда-то очень давно я даже ревновала, но потом поняла, что все дело в том, что он хороший человек. А не как я. - Видно было, что Бриоль не очень любит сравнивать себя с другими членами своей семьи. Она, словно яркая лампочка мигает на их фоне неадекватностью и ненормальностью. - Но я рада, что она у него есть. Хоть кто-то не заставляет волноваться о будущем компании, в которую он вложил душу.

Рассуждения о любви всегда очень забавляли Бриоль, потому что само чувство пугало неимоверно. - Любовь в моем случае, это больше болезнь, чем радость. Только подумайте: любовь моего отца свела в могилу мать. Любовь ко мне заставляет его нервничать. А моя любовь, та, которую я определила, как "ту самую" оставляет на мне отметины, которые не стереть. - Повернувшись к Себастьяну спиной, Бриоль приподнимает волосы, обнажая шрам на спине. Короткое и емкое слово "MINE", вырезанное на коже много лет назад, вот только это же слово наводит грусть. - И знаете, что самое ужасное? - Убрав волосы так, чтоб Себастьяну они не мешали разглядывать ровные буквы шрамов: - я совсем ничего не помню о том, что со мной произошло тогда. Но, это сложно объяснить, мне кажется именно большая любовь сделала со мной это. Собственно, я и затеяла встречи с вами в надежде, что в ходе моих рассуждений я и смогу хоть что-то вспомнить. - Вернув волосы на прежнее место, француженка повернулась и лучезарно улыбнулась. - Согласитесь, я не похожа на верующую, но чувство влюбленности заставляет нормальных людей стремиться быть лучше, чем они есть. Жаль, что я не могу себя причислить к таковым.
Прошла, наверное минута, прежде чем Бриоль сумела отогнать от себя странные мысли. - Но нам стоит вернуться в начало. Все было хорошо целых семь лет. Я не шучу, до семи лет у меня была счастливая семья, или я таковой захотела ее запомнить. Отец много работал, потому у нас был с мамой маленький рай на двоих, в который мы иногда впускали отца. Но с каждым годом, после моего рождения, ей становилось все хуже. Я мало что помню, только по рассказам тети и какие-то отрывки. Например, в одно Рождество мы всей семьей поехали к Деду Морозу. Я очень удивлялась, что Дедушка Мороз живет у дедушки и бабушки. Помню, все время спрашивала, по каким таким делам уехал дуделя, когда мы тут празднуем. Только много лет спустя я поняла, кем был тот Дед. Я все бы отдала, чтобы вернуться в то Рождество. - На лавочку легли батоны, а руках появилась сигарета и зажигался. Подкурив, Софи продолжила. - Когда мне было семь лет, как-то отец уехал по работе в очередную командировку и я... я нашла свою мать в ванной с перерезанными руками. Мой крик услышала горничная. - Об этом было сложно говорить, особенно, совершенно незнакомому человеку. - Я плохо понимала, что происходит. Мне было очень страшно, потому что я слышала о таких вещах и подумала, что мамы больше нет. Это был первый раз, когда я попала в больницу. Иногда мне кажется, чтоб лучше бы отец и не забирал матушку обратно домой. Дети не должны видеть то, что увидела я с воем детстве. Просто не должны. - Софи замолчала, будто ожидая вопросов. На самом же деле, она попросту пыталась вспомнить, как жила в больнице. В семь лет дети запоминают не так уж и много вещей.

Отредактировано Sophie Briol (2015-09-12 08:34:45)

+2

19

Therion - The Crowning of Atlantis

Рассеянно протянув руку, я отломил кусок горбушки и незаметно сунул в рот. С тех пор, как я окончательно расстался с алкоголем, от сильных впечатлений у меня разыгрывается аппетит. Впрочем, через несколько минут Софи заставила меня забыть о таких прозаических материях, как еда.
Что произошло в детстве Софи, можно представить себе в общих чертах, внимательно выслушав ее рассказ. Но ведь не все можно передать словами. Что могло случиться в таком маленьком раю на двоих, который покидают, перерезав вены?
- Вы сказали, Софи, ваш отец свел своей любовью в могилу вашу мать? Как этот так? Он ведь о ней заботился! Или, думаете, если бы он бросил ее без средств с ребенком, она бы нашла в себе внутренние резервы нормальности? – спросил я с интересом.
Эта тема заставила меня на секунду задуматься, вспомнив мою собственную мать, которую я знал как сильную женщину. Она, казалось, компенсировала силой воли и рассудка то, чего ей не хватало в плане удачливости.
Вместе с Софи я еще раз задумался о  том, как поверхностно человеческое восприятие. Внутрь люди предпочитают не заглядывать... И это звучит весьма обнадеживающе. Каждому человеку нужны секреты. Нужно свое пространство, куда никто бы не лез с демоническим хохотом и со словами «Я тебя знаю как облупленного». Чужие секреты – как бабочки, порхающие между солнцем и тенью. То мелькнет, то исчезнет снова... А если, после долгого выслеживания, лимонницу удастся накрыть ладонью, то от нее останется только немного желтой пыльцы с самым прекрасным запахом на свете -  ароматом навсегда погубленной тайны. Я люблю загадки не меньше, чем откровенность, как ни трудно совмещать эти две страсти.
И Софи тоже явно играет на стороне тайны. Чисто французская символика Лафонтена расцветает в ее речи - вот как неожиданно аукается обучение во французской школе. Кто танцевал с ней на этом балу-маскараде? Кто скрывается за масками животных в danse macabre  ее подсознания?
- От хищников пахнет мертвечиной. – Пожал я плечами, слишком привязанный к реальным впечатлениям, чтобы углубиться в зачарованный лес иносказаний Софи. – А издали полюбоваться хорошо, нет слов. Они очень грациозно двигаются.
Рыскают ли хищники в жизни Софи до сих пор? Об этом я узнаю позднее, если на то будет ее воля. Пока она рассказывает о тех, кто постоянно играет в этом спектакле вторую роль (отец) или третью (сестра). Хоть матери Софи больше нет в живых, она как будто и теперь, точь в точь как в детстве дочери, держит для нее приоткрытой калитку в мир теней, смерти, непознанного ужаса. Иногда кажется, что Софи упрямо тянется к ней, как будто не желая выпускать призрачную родную руку. Любовь и смерть для нее как будто неразделимы. Софи поворачивается и откидывает вбок волосы. Может, мне и следовало быть готовым к тому зрелищу, которое она так внезапно открыла, но...
- Ввв! Предупреждать надо! – воскликнул я от неожиданности.
Я могу вытерпеть практически любые душевные страдания, но крайне нестоек к физическим. Душевным равновесием я никогда не мог похвалиться, а физическое благополучие важно для меня. И даже то, что напоминает о боли, выбивает меня из колеи. Открывшиеся на бледной коже мертвенно-белые полосы шрамов выглядели почти аккуратно, так, словно это и было задумано, и тем больший наводили страх.
- Простите. Не могу спокойно смотреть на такое. Есть кое-какие личные причины.
Совершенно не радующее совпадение - в феврале я увидел шрамы от вырезанного на коже слова у парня, с которым судьба столкнула меня случайно, но неизбежно.
- Софи, скажите... - начал я печально, и сделал паузу, потому что собирался задать довольно глупый вопрос. – Это вы по доброй воле? Ну, хотя бы это вы помните?
У разных людей разное восприятие боли. Например, если ребенка с малых лет били, или он переносил болезненные медицинские процедуры, у него отношения с болью принципиально другие, чем у среднего человека. Она хорошо знакома, становится неотъемлемой частью жизни, человек придает ей некий смысл. Когда в начале жизни были заложены такие впечатления, впоследствии телесные повреждения даже восстанавливают душевное равновесие – снимают тревогу. Именно за счет того, что это нечто знакомое и привычное... Нет, не о том я думаю. Детство, которое описала Софи, как-то не вяжется с физическими наказаниями. И я ищу сценки, образы, воспоминания, которые встали бы на свое место, как детали паззла.
- Чуть раньше вы упомянули маленький рай на двоих. А какие моменты из того времени, которое вы провели с матерью, вам приятно вспоминать? Может быть, у вас с тех пор сохранились предпочтения, любимые занятия. По классическому психоанализу, который, кстати, во Франции до сих пор в большой чести, личность человека полностью формируется в первые шесть лет жизни.
Даже если Софи сможет вспомнить об увиденых ужасах, насколько ей поможет прочитать о них потом в книжке собственных воспоминаний?
- Когда вам было семь лет, вы увидели то, что дети видеть не должны. А потом пережили что-то, что не должен переживать ни один человек, я думаю. Но, если вернуться в ваше детство, было ли что-нибудь, что вас поддерживало, какие-нибудь мечты или мысли? Что вы чувствовали, когда оказались в больнице? Я спрашиваю, потому что непосредственные эмоции персонажа помогают собрать повествование воедино, придать ему силу и направление... В любом случае, говорите о том, что сами считаете важным.

+2

20

Florence and The Machine – Seven Devils
Софи прекрасно понимала, что мало у кого в жизни случается тоже самое, что у нее. И хорошо, что не случает. Как было бы жутко, жить в обществе, где у каждого за спиной не просто шкаф со скелетами, а целое кладбище. - Ему стоило забрать меня, а ее если не в клинику положить, то хотя бы оградить от меня. Она несколько раз сбегала из дому. Однажды, это было где-то через год после самоубийства, она сбежала, заперев меня в комнате. Тогда я впервые чуть не умерла. Понимаете, на определенной стадии шизофрении, люди становятся настолько опасными не только для себя, но и для окружения, что лучше для них же самих, быть подальше от тех, кому они боятся навредить. Мать сбегала, а отец тратил кучу денег, чтоб найти ее и вернуть. Не знаю, как бы обернулась жизнь, не возвращай он ее к нам. - Бриоль горько улыбнется: - я не должна, наверное, так говорить. Да и отца я ни в чем не виню, но именно невозможно отпустить ее, погубило в итоге мою психику. - Ее поступки и наследственность.
Если бы француженка была животным, то несомненно - хищником. Несмотря на все психически проблемы, она стискивала зубы и шла вперед, чтобы ни случилось. Находила в себе силы, и откуда они в ней брались - не понятно. Просто, возникали и все. Может, именно потому и не привыкла рассчитывать на кого-то, кроме себя. - Люди тоже делятся на две группы: кто-то хищник, а кто-то жертва, и уж лучше пусть от меня несет мертвечиной, чем моими косточками кто-то будет ковырять в зубах. - Тихо рассмеявшись, девушка раскрошила кусок хлеба и кинула крошки в озеро. Внизу уже собралась приличная толпа уток, они были различные: коричневые, черные, белые и пестрые, разноцветные с оттенками красного и желтого. Бриоль же хотелось увидеть лебедей. Интересно, сегодня они прилетят?

Реакция мужчины на ее шрам слегка позабавила. Многие люди боялись шрамов, потому что они наталкивали на ощущение, что никто не может быть в безопасности. Если уж богатой, практически золотой девочки, возможно такое, то чего ожидать людям попроще? - Прошу прощения. Не думала, что это настолько вас шокирует, ведь на шрамы на руках реакция была спокойней. На самом деле у меня множество шрамов, и про некоторые я совсем ничего не помню. - Несмотря на все это, несмотря на то, что многие бы назвали эти шрамы уродствами, Бриоль любила каждый из них, потому что знала, у каждого своя история, своя боль и свое искупление. Может и не нужно было никакой книги ее жизни, а достаточно лишь взглянуть на шрамы, на роспись на коже, на татуировки. Достаточно было запомнить рисунок нанесенный на нее временем. - Не помню... точнее... - Делая очередную затяжку, француженка открыла те воспоминания, которые напоминали больше некую фантазию, нежели были отголоском реальности. О которых она никому не рассказывала, боясь, что поднимут на смех. - Я помню, какое-то очень страшное место. Похожее на подпольный клуб, знаете, со шлюхами в черном и красном латексе, выпивкой наркотой и, кажется, боями. Вот только хоть убей не помню: бои между животными или людьми. Мне было очень страшно, а еще я помню глаза. Очень недобрый взгляд. - Неопределенно махнув рукой, француженка закончила: - и на этом все. Потом я помню больницу и как сильно мне хотелось стать сильной и отомстить. Вот только я совсем не помню кому. Наверное, этим злым глазам. Этому зверю в человеческом обличье. Думаю, именно разрезал мою кожу. Сталь и плоть. Плоть всегда слабей. - Даже сейчас было безумно страшно вспоминать те события, те отрывки. Будто взгляд никогда не отпускал больше, впился однажды и уже не отпускал. - Знаете, у меня есть подозрение, что одной встречей все не ограничилось, но я не могу его вспомнить. Не могу и не знаю, хочу ли. - Пока что француженка была рада перевести тему в другое русло. Те моменты жизни очень пугали именно потому, что были скрыты в тени.
- Именно мама научила меня читать, а еще танцевать. Первой учительницей у меня была именно она. До сих пор не представляю своей жизни без танцев. Да и читаю много, но больше ничего не могу вспомнить. Но я знаю, какое желание она у меня отбила - любить кого-то, зависеть от кого-то и позволять кому-то быть рядом. Все, кто соприкасаются со мной, рано или поздно начинают страдать. - Сегодня получался разговор куда более печальный, потому что детство - это именно, что было первопричиной всего ужаса в жизни. - Это было первым событием из многих. Да, в детстве я выдумывала себе друзей, они защищали меня, мы скрывались в другом мире. Будто Алиса, я прыгала в кроличью нору, и терялась в своих же фантазиях. Думаю, я мечтала однажды проснуться и узнать, что больше не будет из-за чего боятся.
Вдалеке раздались громкие хлопки крыльев, Софи увидела, как грациозно прилетели на озеро лебеди, прилетели парой. Они остановились вдалеке от беседки, но с интересом поглядывали на скопище уток, будто бы раздумывая - не подплыть ли ближе, не разведать ли обстановку. Парочка вела себя очень осторожно, будто чего-то опасалась, Бриоль узнавала в них себя. - Как думаете, они подплывут к нам?

Отредактировано Sophie Briol (2015-09-12 09:41:06)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » дневник памяти