Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, ноябрь.
Средняя температура: днём +23;
ночью +6. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » дневник памяти


дневник памяти

Сообщений 21 страница 39 из 39

21

Мне хотелось разобраться хоть немного в отношениях этой семьи, необычной, но тесно сплавленной - и возможно, не только любовью?
- Настоящая любовь, которая бывает раз в жизни - такое бывает не у каждого. Бывает, что это придает смысл всей жизни, и не удивительно, если именно любовь становится определяющим фактором, когда надо принимать решения. Что если ваш отец делал выбор в пользу любимого человека - так, как сам он это понимал. К сожалению, родительский инстинкт, даже если он работает,все равно не подсказывает, как разумно поступать с детьми...
Тут я полагался на опыт собственной матери, которая про родительский инстинкт рассуждала довольно-таки отстраненно.
- Наверно, ситуация для него самого была слишком тяжелой, чтобы он мог спокойно подумать о ваших интересах.
А то, что Софи отождествляет себя именно с хищником, ей подходит. Гепард с его пятами, пума с ее разрезом глаз - хищные кошачьи кажутся ее родственниками.
- Отлично! Выбрать агрессию - значит, выбрать жизнь, говорил один психолог.  Вы знаете, я за вас уже меньше волнуюсь. Если вы так недвусмысленно сделали выбор – значит, позиция жертвы вам не свойственна... А шрамы меня шокируют только те, которые действительно говорят о риске для жизни. То есть, те, которые человек не мог нанести сам. Тонкие шрамы на руках иногда случается видеть. Все-таки я много с богемными личностями общался. Некоторые режут себя бритвой, чтобы снять стресс. Причиняют физическую боль, чтобы заглушить духовную. Но все-таки они контролируют это.
О да, наш разговор, идущий по широкой спирали,  подобен падению Алисы в кроличью нору, и мне все более интересно – есть ли дно? Кажется, если я не узнаю этого, умру от разочарования. Каждое наше прощание – неприметная дверца в стене колодца, по которой можно отойти и выбраться на поверхность.... еще не зная, чем он заканчивается – и не скважина ли это к раскаленному ядру земли, где тьма и отблески адского пламени – как раз ак в том ночном притоне, который нарисовался уменя в воображении по словам Софи. В подобном месте недобрый взгляд в порядке вещей, это доброму впору удивиться.... И в то же время, воспоминание это было похоже на параноидный бред, когда человек зацикливается на случайно брошенном на него недоброжелательном взгляде и потом чувствовать, как за ним продолжают следить... Софи могла бы заблудиться в темноте, пронизанной этим взглядом, как полосками красного лазера, как бликами с зеркального потолка дискотеки – только вот шрамы указывали на то, что злоумышленник был вполне реальным. Она остерегается говорить о нем, словно одним упомнианием можно вызвать его появление, как будто и телохранитель не спасет... Что же, она остерегается – это уже хорошо.

- Все, кто соприкасаются со мной, рано или поздно начинают страдать.

- Вот прямо каждый, кто вступает с вами в... близкий контакт, начинает страдать?  - попытался уточнить я.
Но... неужели это так плохо? Ведь наверняка же есть какое-то удовлетворение от того, чтобы лишать человек надежды на взаимность, или там, изводить и шпынять по мелочам. Я думаю, если хоть кому-то в ситуации хорошо, то все в целом не так плохо. Знаете, люди куда более живучи, чем кажется. Американское правило «be nice» не распостраняется на красивых иностранок. Вам не стоит переживать, от всех этих так называемых душевных мук характер только крепнет, я знаю, что говорю, - твердо подвел я итог. – Или вы, Софи, имеете в виду более конкретные страдания? То есть, после общения с вами останки вашего знакомого обнаруживают на месте того, что выглядит как автокатастрофа?
Кто знает, какую природу имеют роковые стечения обстоятельств, окружающие Софи? Взять, хотя бы, ее отца, который тщательно охраняет дочь... От кого? От тех ли людей, от которых надо? Вот это был бы психологический триллер в духе Жапризо. Есть куда вставить лейтмотив Эдипова комплекса.

- Извините, если я сгущаю краски. Просто мне кажется, что вы всегда можете воспользоватьсядовольно солидной защитой. Когда вы были маленькой, вы мечтали в одно прекрасное утро узнать, что больше не из-за чего бояться. Но сейчас вы взрослый еловек с независимым доходом... Насколько ближе вы теперь к исполнению своей мечты?

Лебеди приближались,привлеченные ажиотажем, которые устроили их менее знатные, но более шумные собратья-водоплавающие.
- Как думаете, они подплывут к нам?
- Если голодные, то обязательно, - предположил я, основываясь на своих глубоких знаниях психологии более развитых форм жизни. – Где-то в Европе я видел в парке плакат о том, что лебедей надо кормить не хлебом, а нарезнной морковкой. И кажется, яблоками. Но у этих вид и на подножном корму довольно цветущий.

Чем-то они и правда были похожи на два скользящих по воде лепестка белого пиона.
- Вот, видите. Вы их привлекли.

*
Лебедь дремлет над прудовой волною.
Почему же осень ко мне летит
Стаей дней, смешавших чужое зло и мое былое.
Стаей чаек, стаей давних обид.

Ангел-хранитель, вздымающий надо мною
Жизнью натруженное, жилистое крыло,
Лучше над ней повей неземной весною,
Чтоб отступила боль, чтоб наконец прошло.

+2

22

Не стоит винить родителей за ошибки прошлого, как бы там ни было, это уже случилось и его не изменить. И не случись, как знать, может, сейчас Бриоль и не сидела бы здесь. Она могла быть совсем другой или не быть вовсе. А что уж грустить о том, о чем не узнаешь наверняка. Жить мечтами - худшая участь.
- Да, я понимаю, зачем это делают... было время, когда и я могла унять свою боль только так. Но на самом деле это вообще ни к чему не приводит. Только доказывает, насколько ты слаб. А в какой-то момент либо погибаешь, либо устаешь чувствовать себя слабым и жалки, именно тогда и решается - жить или умереть. Мы пришлось выбрать агрессию, чтобы продолжить жить. - Слова пеплом осыпаются под ноги, шуршат, тихо-тихо шепчут о прошедших годах. Именно, чтобы забыть это все ощущение, Бриоль и выбрала для себя этот путь.
- Нет, их не находят мертвыми, что вы. - Француженка улыбается, почти смеется от этого предположения: - но они попадают под мое влияние. Кого-то я подвожу к наркотической зависимости, от кого-то сбегаю у алтаря, а от кого-то просто исчезаю. Хуже всего, конечно, моей семье. Если другие могут от меня отказаться и уйти, как бы они не любили меня, то куда же деваться моему отцу? Куда бежать моей сестре? - Вопросы, которые не требуют ответа, они просто есть, вот такие вот, на которые не нужны ответы. Да и нет этих ответом. Нет и никогда и не было. - Потому лучше всего ко мне не привязываться, да и вообще не знать меня... совсем недавно умер человек, который меня любил больше, чем себя. А еще, умер человек, которого бы любила я больше, чем себя. Хотя, может и нет. Я не могу сказать это сейчас, когда все утеряно. - Воспоминание о Рике и нерожденном ребенке навевали грусть. Хотелось поговорить о чем-то другом. Вот только веселые темы закончились. Уже давно.
- А как защититься от своего разума? Глотать таблетки горстями и превратить собственноручно себя в овоща? Мне не хочется. Я знаю, моя жизнь будет куда короче, чем у других, но я не хочу прожить ее без эмоций и желаний. - Софи потерла переносицу, как делает это человек, который слишком долго носит очки. - Теперь я не боюсь ничего и всего одновременно. Я стремлюсь ко всему, что вызывает во мне страх, а потом сама же терзаю себя. Можно было бы сказать, что все плохо... только это не правда.
Лебеди выглядели заинтересовано, плыли на гомон величественно и, казалось, что утки даже чуть затихли, когда рядом появились эти белые птахи. - Никогда не задумывалась об этом. В следующий раз надо будет взять что-то другое. - Улыбается, но голос кажется несколько отстраненным и потерянным, будто девушка все так же в каких-то своих мыслях. - Так на чем мы остановились? Нужно возвращаться к прошлому, далекому прошлому. Ах да, первая попытка суицида, первая психиатрическая клиника в моей жизни. - Софи задумалась - перескочить или нет воспоминания о том месте, но потом решила, что стоит рассказать. - Знаете, в первой больнице было не так уж и плохо. Вообще, мне казалось, что я не в больнице, а в детском лагере, только не летнем. Нас, деток, было довольно много. Мы играли, общались. Я очень плохо помню, что там было. Таблетки, терапия, разговоры и игры. Уже через пару недель мне перестали сниться кошмары, а позже - меня забрали обратно домой. И дома первое время все стало очень хорошо. Мама вела себя так, как раньше, до болезни. Она была улыбчива, весела и заботлива. А потом, не знаю, прошло пол года или почти год, но достаточно, чтоб все уже начали забывать о том событии. Отец уехал в командировку, и Вивьен сбежала из дому, а меня закрыла в моей комнате. Я просидела там несколько дней. Повезло, что к моей спальне примыкала ванная комната и у меня было достаточно воды. Меня нашла горничная, вообще, ее не должно было быть неделю, но она зачем-то заехала навестить нас с мамой. Тогда я чуть не умерла. Еще несколько дней и все. После этого у меня появилась боязнь замкнутых пространств. - Кажется, рассказывая это все, Бриоль начинала лучше понимать что за чем шло и откуда появилось только теперь. Словно распутывала клубок, к которому раньше боялась даже прикоснуться.

+1

23

Ну, теперь более хотя бы болезненная худоба Софи оказалась мне более понятна. Похожая на очаровательного олененка Одри Хэпберн тоже была обязана свой фигурой сбою метаболизма, который произошел, когда она просидела пару недель на голодном пайке в погребе – это случилось в годы войны, когда ее семью прятали от нацистов.

Но, в противоположность характеру типичной анорексички, которая стремится всем понравиться, Софи не боится быть непредсказуемой и острой.
Не знаешь, что от нее ждать.

Лебеди погружают шеи  в зеленоватую воду, а я, слушая рассказ Софи, чувствую головокружение, как будто ее жизнь - затягивающий темный водоворот, кружится, кружится по одной и той же спирали, так что перед глазами – то кусочек неба с солнцем, то подводные пучины.

На солнце набежала тучка, и в этом было что-то родное, северо-западное, несущее отдых от вечно голубых небес Калифорнии, где погода смахивает на принудительный рай для всех. Рай – это такое место, из которого дальше некуда податься. Рай всегда представлялся мне более статичным, чем ад с его девятью кругами – там, по крайней мере, есть куда падать. На аналогичное описание рая в «Божественной комедии» Данте не хватило убедительности. Или это потому, что людям свойственно сильнее переживать угрызения совести и переживания о прошлом – по крайней мере тем интеллектуалам-меланхоликам, которые в наше время интересуются итальянскими визионерами шестнадцатого века, а не регби, к примеру, или американским футболом. Добросовестно описанные Данте херувимы и серафимы с разным количеством крыльев не так привлекают внимание, как биографические виньетки из жизни грешников. Кстати, биография Софи началась печально, но благополучно. О это рвущее душу сочетание финансового благополучия и тоски. Ведь ребенок, растущий в богатой семье, не может объяснить свое чувство горя конкретными материальными причинами, и от этого тоска вдвойне безысходна. Что чувствовала  Софи? Сейчас, когда она держит речь с ее достоинством, с ее прямой осанкой – насколько она может вспомнить об этом? Не удивлюсь, если она с детства приучена, что подлинные чувства всегда остаются непонятыми. Основная отличительная черта такого душевного заболевания, как шизофрения – замкнутость человека в системе своих представлений и неспособность к сопереживанию. До сих пор неизвестно, имеет эта болезнь генетическую природу или передается из поколения в поколения как определенный набор паттернов общения, не дающий личности нормально развиваться.

Высокая, тонкая девушка, картинно прислонившаяся к белой колонне, беседка и лебеди, бесшумно скользящие по зеленоватой воде, я – все мы застыли, словно нарисованные на росписи лаковой шкатулки.

- Боязнь замкнутого пространства? Вам хочется, чтобы вашу свободу ничто не ограничивало, или… вам хочется вырваться на волю?
Бывает, когда у человека есть травмирующие воспоминания, от них никак не отделаешься. Как ни отвлекаешься, они обступают, и появляются вновь в самый неожиданный момент. Вдруг Софи носит свои воспоминания с собой, как золотую клетку? Интересно, можно ли забыть о чем-то важном и одновременно помнить об этом подсознательно? Зачем-то ведь ей нужен я, штатный мемуарист? Чтобы напоминать сознанию то, что тонет в глубинах Ид, вероятно.

- А дальше, когда вы стали учиться в школе, ваша жизнь изменилась? Новые люди вокруг. Может быть, дружба. Ведь в юности она самая крепкая и без задней мысли. Новая глава?

+2

24

Разговор с Себастьяном, почти как исповедь. Нет, Софи никогда не верила в Бога, не считала себя приверженкой ни одной из религий, но считала, что нечто сильнее, чем люди - существует. Кто-то или что-то, что живет в каждом из людей, в любом камне, траве или животном. И все это - в его власти. Но он не управляет, а лишь наблюдает и иногда, когда действительно очень нужно, он помогает. Нужно лишь заметить эту руку помощи, а не пропустить данный шанс. И эта вера во что-то, что даже не имело названия, всегда придавало сил Софи. Она знала, что все будет хорошо, нужно об этом только очень громко попросить. Очень. Громко. Подумать.
Сейчас француженка делала именно то, что должна была: ныряла в пучину своей памяти так глубоко, как только могла. Она знала, что ее может затянуть и тогда уже никто не сможет помешать ей сделать то, что она очень часто делала - сбежать. Вот только побег сейчас означает полнейшее поражение. Бриоль не хотела проигрывать. - Я не езжу в лифтах, в метро была всего однажды, терпеть не могу маленькие квартиры или комнатки. Я боюсь, что меня так оставят навсегда... как будто в капкан попадаю, каждый раз. - Бриоль встряхнет головой, словно отгоняя какое-то наваждение, - скорее первое. У меня было три, хотя нет, четыре, неудачные попытки выйти замуж. Больше я пытаться не буду. Три раза я убегала сама, один раз меня чуть не убило проведение. Не знаю как еще это назвать, когда ты едешь на свою свадьбу, а попадаешь в аварию. - Воспоминания о Тайлере неприятно кольнули в сердце. До сих пор она чувствовала себя немножечко обманутой тем, что почти вышла замуж даже не помня себя. Остальные же ее мужья - каждого из них она любила по своему, но ни один не смог привязать ее к себе настолько крепко, чтобы она была только его. - Вырваться же на свободу. Кажется, я вырвалась и больше не попадаюсь. Хотя, все относительно. Особенно, когда речь заходит об ощущениях себя в мире. Хочется чувствовать мир в себе, а на все прочее - наплевать. - Действительно очень странно было знать, что мало кто может понять тебя. Мало кто захочет быть с тобой рядом зная, что никогда нельзя быть уверенным, что через три дня Софи попросту не пропадет где-нибудь. Все в этом мире нужна уверенность во что-то нерушимое. Обычно, этим нерушимым становятся отношения. И как же быть рядом, если именно в этом, самом важно, уверенности и нет?
Никак.

Период взросления у Бриоль был вообще не такой, как у обычных детей, именно потому и стандартного набора - школа, кружки, дом - у нее не было. - В школу я ходила только в первые три класса. Но до этого еще далеко. Думаете, все закончилось после клиники? Нет, тогда все только началось. Через какое-то время я вновь была дома, как и мать. Роше решил, что на нее так губительно влияет Франция, потому собрался и уехал жить в Англию. Как раз в то время он планировал расширение своего бизнеса, потому переезд был панацеей от всего - от маминой болезни, от его длительных отсутствий дома. Он и правда думал, что выиграют все. - Француженка будто от боли сжимает тонкими пальцами виски. Пытается вспомнить или все же забыть? То время было самым тяжелым для нее, да и для всей ее семьи. Взрослые думали о себе, а о ней некому было подумать. - Не знаю, сколько прошло времени, но ее вновь накрыло болезнью. Не знаю, кто это придумал, но мать решила вызвать священника, чтобы произвести обряд экзорцизма. Да, представляете, моя мать считала, что в нее вселился злой дух. Мой отец, я до сих пор не понимаю, как он мог на это согласится. А еще, чего я никогда ему не забуду, что он не увез меня в ту ночь из дома. - Бриоль нервно рассмеялась. - Я очень плохо помню, что тогда происходило, но в памяти, когда я думаю о том вечере, неизменно всплывает священник. Черная ряса, белый воротник, крест и четки. А еще крики, которые были слышны во всем доме. Да, меня до сих пор передергивает от вида всех этих "реликвий". А в церковь, даже как на экскурсию, не ходила ни разу.

+2

25

- Хочется чувствовать мир в себе, а на все прочее - наплевать.
Эти слова отозвались во мне, хотя сначала показались непонятными.
- Похоже, что мир для вас сначала был совершенно непонятным и непредсказуемым.  Как и для всех нас в детстве, собственно говоря. Только ваши родители были не в силах сделать его понятнее, только еще больше запутать. А желание управлять своим миром - вместить его в себя, а не быть его узницей - осталось. Детские мечты - самые живучие.

Голос Софи, когда она упоминает о «той ночи», звучит спокойно.
Сейчас все слишком тихо, и это давит на нервы.
Крики, визг, причитания из прошлого не могут прорваться на поверхность, они копошатся в глубине. Очень тихо – как будто мы смотрим фильм ужасов на старом черно-белом телевизоре, приглушив до предела звук. Но мне же об этом писать. Кто знает, как они завопят у меня на экране ноутбука?
Сейчас воздух словно застыл. Даже ни ветерка – нет того ноябрьского ветра, который гнал пожухлые листья по мостовым маленького американского городка у Брэдбери, шепча «…жди дурного гостя». Дурные гости - за толстым стеклом, как младенцы в формалине в кунсткамере, как гомункулы. За толстым зеленоватым стеклом. Если оно треснет, мало никому не покажется.
Какие глаза у Софи? Серые? Зеленоватые? Уже второй раз мы встречаемся, я приметливый на такие детали - а так и не успел разглядеть. Ну да, конечно, я стараюсь не высматривать и не лезть в душу – сколько информации она мне сочтет дать, столько и будет правильно. Я не собираюсь с Софи флиртовать. Но неужели мы за все это время не обменялись ни одним достаточно долгим прямым взглядом? То ли дело во мне, то ли Софи и сама не рассчитывает увидеть ничего достаточно увлекательного в чужих глазах сегодняшних людей, обращая взгляд вспять, на призраков, на тех, кто интереснее хотя бы тем, что они родные. Хотя бы тем, что первые впечатления самые сильные по своей природе. События, которым взрослый только улыбнется, приобретают силу трагедии, и становятся темой бесед в кабинете психоаналитика. Что уж говорить о настоящей драме!
Я кошусь на небо.
- Вроде, гроза собирается.
Потом перевожу взгляд на Софи.
- Все это ужасно! – с чувством говорю я. – Ужасно, когда человек теряет веру в то, что он сам хозяин собственной жизни. Если ты не привык к чувству ответственности, то думаешь, что сделанные ошибки ты исправить не можешь, и такая вина начинает глодать, что впору бежать от нее хоть в бред, хоть в петлю. Полагаю, ваша бедная мать чувствовала себя виноватой настолько, что пыталась переложить свою вину на сверхъестественные силы, но все равно в глубине души чувствовала, что никто посторонний ее волей не управляет, только она сама. Так мне кажется. Но если мои измышления несовместимы с действительностью, я их записывать не буду. Всегда ведь можно сосредоточиться на эстетической стороне событий. А она, я думаю, была эффектна, как сонеты Ронсара.
Понятно, откуда у Софи ее безукоризненный вкус. Мне ярко представляются продуманные, ухоженные интерьеры, одежда, полная французского изящества - все, что спорило с хаосом и разрушением. Что, в иные моменты, наверное, могло взять верх.
Будет ли моя откровенность стоить мне работы? Я надеюсь, что нет. Я надеюсь, что моя реакция позволит Софи почувствовать – она не одна, еще один человек увидел немые отражения в амальгаме ее памяти, и ужаснулся.
- Извините за отступление, - бодро продолжаю я.- Мне просто надо было уложить информацию в голове… Софи, вы упомянули, что ваша семья переехала в Англию. Где вы там жили? Наверное, сложно было привыкать к новым местам и новому языку? Вы именно в то время начали говорить по-английски?..
И кстати, какая литература вам ближе? Если я записываю ваши воспоминания, то стилизациям может передать ваше восприятие. Как подать события – отстраненно или экспрессивно? Что вам милее – отточенная драматичность Стендаля или взвешенная откровенность Фрэнсиса Скотта Фицджеральда?

+2

26

Было интересно наблюдать за тем, как чуждый моему миру человек пытается проникнуть в него и понять. Вот только как бы не пытался, все равно у него не получалось... в этом и была самая печальная из истин: человек может понять лишь то, что пережил сам. Все прочее будет в его сознании либо идеализироваться, либо проходить мимо, либо вгонять в жуткий страх. - Англия - это первая, но не последняя моя остановка. Могу сказать даже больше, именно там я нашла одного друга, с которым близко общаюсь до сих пор. На счет литературы - весьма спорный вопрос. Пишите так, как пишите вы, мы же не копируем других, правильно? Пишем что-то свое. Да и я люблю литературу в целом. Чтобы оставаться в своем уме мне нужно тренировать память и развивать свой мозг, а чтение в этом отлично помогает. - Наверное, лучшим вариантом для мужчины в моем мире это быть либо моим отцом, либо другом. Остальные не приживаются, я от них сбегаю, они меня выгоняют. Кто-то кого-то не устраивает и все начинает рушится. Я как торнадо сметаю их прочь. Смешных, маленьких мужчин, которые не понимают насколько сильный человек перед ними.
- Да, вы правы, тогда я поступила в школу и жила целых пол года в Англии, а может даже чуть больше. После этого я редко задерживалась где-то дольше, чем на год. Но есть города, в которые я возвращаюсь. Хотя, вернемся к тому времени. После неудачной попытки экзорцизма в день моего рождения - пятнадцатого ноября - мать сделала мне удивительный подарок: она у меня на глазах вышла из окна, мы жили на последнем этаже... - Как же это все испортило мне жизнь. Нужно было сигануть следом, не было бы тогда тех проблем, с которыми пришлось столкнуться дальше. А это ведь только начало истории. - Да, я запомнила свой восьмой день рождения на всю жизнь. Именно потому я ни разу с того времени и не отмечала день рождения. А еще пятнадцатого числа я предпочитаю не выходить из дома, на всякий случай. - Наверное, тут было сложно что-то сказать, кроме как "мне очень жаль".
И мне жаль, очень.
- Думаю, на сегодня хватит с вас, да и с меня, этих ужасов. Задавайте вопросы, если какие-то есть, делайте последние пометки, а через три-четыре дня встретимся опять. Место я скажу ближе ко встрече. - Возможно, я выглядела очень хладнокровной, когда рассказывала об этом. Не нормальной. Вот только мои эмоции уже давно были не такие, как у обычных людей, мне приходилось их культивировать, чтоб чувствовать хоть что-то. А иногда я взрывалась как вулкан, и тогда уже было не удержать. Странно, как же странно быть мною. И, все-таки хорошо, что я почти никогда и никому не рассказывала о своем прошлом. Вряд ли получила бы что-то, кроме сочувствия, в котором совершенно не нуждаюсь. Я смогла то пережить, но вот вечное сочувствие окружающих точно не сумею... жалеть нужно только тех, кто хочет, чтоб его жалели.

Отредактировано Sophie Briol (2016-03-01 22:47:37)

+2

27

Восемь лет… А я что делал в восемь лет? Слабо помнится. Играл после школы до темноты, бежал домой проголодавшись, получал нагоняй от бабушки… Как-то ничего не случалось в моей жизни, что бы заставило меня думать по-настоящему, задаваться взрослыми вопросами: куда девается человек, когда он умирает? Как не сойти с ума?..
Что решила для себя восьмилетняя Софи в своих одиноких размышлениях? Помнит ли она их сейчас?
- Ужас какой, - убито бормочу я. И добавляю, спохватившись. – Мне правда очень жаль.
То, что раньше говорила Софи, должно было меня подготовить к этому, но все-таки услышанное выбило меня из колеи. Мне стало стыдно за свое благополучие.
- На счет литературы - весьма спорный вопрос. Пишите так, как пишите вы, мы же не копируем других, правильно?
Вопрос стилизации – больной вопрос в американской культуре, я бы сказал. Ох, есть у меня что об это порассказать, если бы кто-нибудь спрашивал. Еще свежа у меня память о поисках иллюстратора для моей родной газеты. «Нам нужно графическое оформление в стиле 1920-х годов.» «Что? Уж не намекаете ли вы, что я должен изменить своему уникальному стилю в угоду…» «Ой всё» - был ответ, который я неизменно глотал, и вместо этого выдавал с британской учтивостью «Извините за беспокойство». Иллюстратора я, кстати, так и не нашел.
А вот это никуда не годится. Если у тебя есть две работы, будь любезен держать их на разных полочках. Каждый раз, приступая к своим обязанностям, держи свой разум чистым, как кухня японской домохозяйки! Да что там – как лаборатория парфюмера! Твое дело - передать неповторимый аромат личности, если даже не понимаешь, каким образом она его излучает – одежда? Жесты? Манера говорить? И как только подступиться к такой задаче…
- Спасибо вам, Софи. Пожалуй, сегодня мы закончили главу, и задавать вопросы – значило бы забегать вперед. Насчет стиля я понял, так и буду действовать.
Если Софи предпочитает мой собственный стиль, то может быть, это и для меня неплохая возможность с ним познакомиться. Это я в поэзии лебедь, а в прозе сущий попугай.
Лебеди уплыли. Софи, бледная и прямая, как лилия, готовится уходить.
Я шагаю рядом с ней по парковой дорожке, готовясь сдать это непостижимое существо с рук на руки ее охраннику, который сидит на лавочке неподвижно, как буддистский монах, очевидно, наслаждаясь сегодняшней переменчивой погодой.  Держу пари, что регулярное общение с Софи способствует просветлению. За сегодняшний день я уже успел услышать от нее несколько парадоксов, что сбивали с толку не хуже, чем полноценные коаны. И если я еще не огреб внезапного подзатыльника, то дело лишь в том, что мы с мисс Бриоль слишком недолго знакомы.
Я раскланиваюсь с обоими, и мы расходимся. Холодно и рассеянно скользит по мне взгляд умело подведенных глаз. В сегодняшней беседе было слишком много слов, слишком много чувств, и слишком глубоко эти чувства были спрятаны. После таких разговоров обычно ощущаешь легкое отчуждение.
Неспешными шагами бреду я по берегу озера, только бы не расплескать накопленную сегодня информацию.

+1

28

15 апреля 2015
дом Софи

Очередное пятнадцатое число, очередного месяца. Не спалось всю ночь, в окна скреблись призраки минувших дней, хотелось спрятаться и тихо сидеть. То ли под кроватью, то ли в шкафу. Француженка часто пряталась где только можно, но чаще в такие дни у нее были сутки запоя. Закрывшись в ванной с несколькими бутылками вина, девушка валялась в пенной ванной и ела шоколад. Однажды она так чуть не утонула, уснув в ванной. Потому теперь у нее больше не стоит замок, чтобы сестра или прислуга могли зайти и проверить. В общем-то, Бриоль была не против, ей нечего было стесняться. Да и некого.
Охранник не спал также всю ночь, зная, что сегодня может произойти беда. Его неимоверно удивляло, что девушка захотела встретиться со своим писателем сегодня. Пусть и в своем доме, но в этот день и с чужим человеком. Со всем тем вором страхов. С собой.
Именно сегодня ей хотелось рассказать о своих фобиях, а не продолжить о жизни. Потому что дальше - только страшней. Хотя, что может быть страшнее самоубийства матери? Только демоны, что жили в голове и события, которые предшествовали их появлению.
Ближе ко времени визита Себастьяна, француженка таки вылезла из кровати, приняла ванну, а после налив себе бокал вина включила Лунную сонату. Классика зачастую успокаивала.
Охранник же прогуливался по периметру особняка, огороженного высоким забором. Он размышлял о том, не отослать ли визитера домой, но потом откидывал эту мысль, потому что знал, француженка может разозлиться и поехать к нему сама. А сегодня для нее не лучший день. Лучше уж пусть так, чем она вытворит очередное безумство.

Отредактировано Sophie Briol (2016-05-27 09:31:28)

+1

29

Следующий звонок секретарши Софи прозвучал совершенно неожиданно. Я закрутился на работе и машинально записал время и адрес, куда мне следовало явиться. И только потом задумался – назначала ли Софи день при нашей последней встрече? Кажется, нет. Просила ли показать то, что я уже написал? Нет. Ну, будем считать, что нет. Дедлайн - это то, о чем следует договариваться заранее.

А интересно, где мне на этот раз предстоит с встретиться с мисс Бриоль? Судя по адресу, в фешенебельном жилом квартале...
Путь был не близок - хорошо еще, что в апреле по вечерам прохладно! По дороге, сверяясь с картой и глазея на незнакомые районы, я постепенно выкинул из головы застрявшие там с конца рабочего дня насущные вопросы городской рекламы.

Ну что же, я у цели, - понял я, остановившись перед воротами. Вот какой дом выбрала себе Софи (или выбрал для дочери ее раскаивающийся отец?). Роскошный. Безупречный. Несколько подавляющий своей монументальностью и ухоженностью. Чем-то мне это здание напомнило безукоризненно-лощеный имидж самой владелицы модельного агентства. Гордые стены, высокий забор и наглухо закрытые ворота… Впрочем, охранник меня уже поджидал.
Я прошел через темнеющий сад этого заколдованного замка. Остро пахло пробуждающейся землей, первыми цветами. Все-таки весна кружит голову, в каких широтах ты ее ни встречаешь.
Я оставил велосипед у стены дома, и охранник кивнул, распахивая передо мной дверь. Может быть, он раньше работал в правоохранительном учреждении, мелькнула у меня мысль. А может, просто смотрит на всех посетителей как на потенциальных преступников, что хорошо сочетается с его работой.
В холле горел мягкий свет.
Небо за окнами темнело, приобретая оттенок ультрамарина. Черными тенями шевелились ветки в саду. Со второго этажа доносились звуки пианино.
Лунная соната звучала все ближе и ближе, с каждым моим шагом по лестнице.
Даже с моим почти отсутствующим музыкальным слухом, эту мелодию я узнал. В ней чувствовались тоска, сожаления и затаенная тревога. Я сам любил слушать Лунную сонату. Бывает, что музыка отпускает на волю эмоции, который застряли в душе, как заноза – просто в силу своего таинственного созвучия с ними.
Я ожидал увидеть Софи за фортепиано. Это была бы очень гармоничная картина – бледная девушка с тонкими чертами, склонившаяся над клавишами в лунном свете.
Но нет. Мигал в полутьме огоньками музыкальный центр, а Софи просто слушала, сжимая в тонких пальцах бокал вина.
Чтобы не нарушать мелодию, я остановился у двери. Последние аккорды мы дослушали вместе.
- Добрый вечер, Софи, - сказал я. – Вы любите Бетховена?
Вопрос прозвучал внезапно созвучно названию одного из лучших романов Франсуазы Саган. Вот кому бы написать о мадемуазель Бриоль, подумал я. Саган с ее виртуозной точностью в изображении чувств, с внезапными секундами теплоты в гармоничных, музыкальных и безжалостных фразах. Жаль, что Саган не может ради этого вернуться из загробного царства.
Хотя сегодня вечером, в тишине огромного дома, особенно чувствовалось, что это царство совсем рядом.

+1

30

Иногда, теперь уже куда реже, я садилась за фортепиано, которое стоит у нас в одной из комнат. Куплено было меньше года назад, когда я сломала пальцы. Точнее, мне их сломали, за что в итоге и оплатили покупку инструмента. Не могу сказать, что я умела играть хорошо, достаточно посредственное, потому что год обучения еще в детстве и вот сейчас редкие уроки для восстановления подвижности мелкой моторики - все, что у меня было. Но мне нравилось иногда наблюдать за тем, как рождалась музыка, даже если она и была наполнена фальшивыми нотами или неправильным ритмом. Но я очень старалась, и меня это отвлекало. Нельзя сказать, что надолго, но в периоды игры я забыла обо всем. Это почти как с рисованием, но рисовала я куда чаще и лучше.
- Уже вечер? - Я совсем потерялась во времени. День казался бесконечным. Я засыпала и просыпалась несколько раз, даже не понимая, что вообще сплю. Рядом со мной витали призраки прошлого и сожаления. Сожаления. Сожаления...
- Проходите, сейчас я включу свет. - Нашарив под рукой пульт, включаю светильник у стола, а музыку наоборот сделала очень тихой. Продолжала играть классическая медленная музыка. У меня была специальная подборка, записанная уже лет десять назад. Она помогала и лечила. - Вы не против, если будет работать только этот свет? - Сегодня все пугало, раздражало или утомляло. День близился к концу, а завтра все будет куда лучше.

Долго молчала, прежде чем начать говорить, будто бы собиралась с силами. - Бетховет... сегодня - очень. Но у меня редко выдаются такие вот дни, когда я могу просто сидеть и слушать музыку. Вы же понимаете, моя жизнь, особенно сейчас, постоянное движение. - Эта жизнь мне нравилась, она не позволяла скучать, но сжирала очень много сил. - Помните, я уже говорила, что у меня масса фобий? Сегодня мы поговорим о них. Да и вообще о моем психическом и психологическом здоровье. - Можно было сказать "все плохо" и это было бы именно тем определением, которое бы объяснило все. Но для книги этого будет недостаточно. - В прошлый раз мы остановились на самоубийстве матери. Я говорила, что у нее была шизофрения, так вот лет в шестнадцать-семнадцать, первые признаки начались и у меня. Если раньше у меня просто было масса страхов из-за того, что происходило в детстве, то в подростковом возрасте все стало куда хуже. И первое время отец даже ничего не знал. Мне было страшно, что меня упекут в психушку, что не говорила. А когда стало поздно... сейчас я почти все время на лекарствах, они помогают мне не сходить с ума. Или хотя бы сходить не так сильно. - Кажется, это впервые за день я вообще разговариваю и обращаю на кого-то внимание. Очень сложно сосредоточится, хочется найти любую тему, только не касающуюся меня лично и мозг услужливо подкидывает повод прервать ненадолго разговор: - ой, простите, может, хотите кофе или чая? На столе должна быть кнопка, она вызовет кого-то из прислуги. Потому если вам будет что-то нужно - просто нажмите на нее. - Кнопку установили через несколько недель, как мы переехали в Сакраменто. В то время, когда я впервые испытала очень сильный удар по нервной системе, встретив человека, которого очень давно любила и за которого хотела выйти замуж. Человека, которому я хотела родить детей. Вот только не сумела я тогда совладать с собой и убежала. Я вообще очень часто сбегала от тех, кого люблю.

0

31

Мадемуазель Бриоль, выглянувшая из свежих сумерек, казалась потерянной. Как будто она заблудилась в своих снах, а теперь, снова прибыв на нашу землю, заметила смену часовых поясов.
- Да, конечно. Так гораздо лучше.
Глаза после долгого рабочего дня устали, так что сумерки были желанными, но и опасными в какой-то мере – от них клонило в сон, а здесь, в этом безупречном доме с луной, настойчиво светившей в окно, я бы засыпать не решился.
В ответ на предложение Софи я киваю. Хорошо, поговорим о фобиях. Вживую я сталкивался с ними только при общении с молодым наркоманом с ПТСР. Но этого было достаточно, чтобы принимать их всерьез.
- К сожалению, я не эксперт по душевному здоровью. Но психологией интересуюсь. Вы знаете, одна женщина написала книгу о своем маниакально-депрессивном расстройстве. Кей Редфилд Джеймсон, а книга называется "Неспокойный ум”. Одной из ее целей было поддержать читателей с биполярными заболеваниями, дать им почувствовать, что они не одни. Она же составила сборник биографий о знаменитостях с такой же проблемой. Не слышали?
Душевные расстройства – вообще модная тема в последнее время. Похоже, когда человек обдумывает, подбирает слова, чтобы сообщить о своем состоянии людям, ему становится легче с ним жить.
- Впрочем, у вас, наверное, мало времени на чтение. 
Между борьбой с проявлениями наследственной шизофрении и напряженной профессиональной деятельностью по управлению агентством – и правда, откуда взять свободное время? Правда, с годами, кажется, вообще все люди начинают меньше читать. С годами, или с появлением интернета? Я, например, ищу в гугле информацию, проверяя на достоверность статьи в газете, веду рабочую переписку, да еще то и дело и жадно прочитываю фейсбук шотландского профессора психологии – чисто технически я читаю много, но нельзя сказать, что таким образом приобщаюсь к вековому опыту человечества. Мы все больше привыкаем к коротким текстам, к дайджестам информации. Если автор предается полету мысли, мы тут же теряем ее из виду и, разумеется, теряем интерес. Популярные романы становятся все больше похожи на киносценарии. Осилил бы я сейчас два тома «Пиквикского клуба», которые проглотил в один ленивый май после пятнадцатилетия? Неизвестно.
Издавна границы между одержимостью, безумием, религиозным экстазом, вдохновением были весьма размытыми. Только в двадцатом веке всё это стали стараться разложить по полочкам. Да и то, классификация душевных болезней появилась совсем недавно. Еще Карл Густав Юнг без стеснения описывал свои галлюцинации и видел в них источник мудрости.
- Вы говорите, что принимаете лекарства, Софи. Значит, вы наблюдаетесь у психиатра? А психотерапию проходите?
Я слышал много мнений насчет пользы (или бесполезности) психотерапии при шизофренических расстройствах, но пока не доводилось узнать, что об этом думает человек, кровно заинтересованный в теме.
Когда Софи предлагает кофе или чая, я с любопытством осматриваю стол.  В мягком скупом освещении я кнопку сначала не заметил.
Вежливо было бы ответить, что мне ничего не нужно. Но чтобы я не нажал на кнопку, на которую физически ожно нажать? Это нереально. К тому же, чаю я бы выпил. Даже готов пойти на риск получить национальный французский напиток – заваренную ромашку (брр). А может быть, на краю чайного блюдечка я найду печенье Мадлен, которое, как обнаружил Пруст, волшебно расширяет прожитую действительность, и затеряюсь в избранных днях своего прошлого? Меня  охватило любопытство Алисы, гадающей, что появится на столике, выросшем из-под земли в заколдованном саду.
- Вечер сегодня самый подходящий для того, чтобы беседовать от страхах, даже не называя их научными терминами. Я думаю, страхи, которые испытывает человек, можно считать частью его личности.
В приоткрытое окно из сада потянуло прохладным ветерком, пахнущим землей и кипарисами.
- Что же пугает вас, Софи?

+1

32

Одной из прелестей общения с Себастьяном было то, что с ним всегда было комфортно. Можно было нести какую угодно чушь, даже если это вполне себе достоверная чушь, и он не будет смотреть на вас, как на странненького. Софи же в силу своих жизненных обстоятельств была очень странной и определенно - ненормальной. - Если бы мне нужен был эксперт, я бы позвала одного из полка своих психотерапевтов. - Улыбка отражается в вине, и меркнет, будто и не появлялась на бледном лице Бриоль. - Мы не ищем истину, мы вспоминаем. - В общем-то, если записывать со слов Софи, можно попасть в ловушку нелогичности и нереальности, хотя бы потому, что многое женщина уже забыла, многое так и не вернулось после потери памяти, многое она и сама хотела забыть. Потому эта книга наполовину выдумка, наполовину ложь, и лишь на какую-то часть - правда. Но, эта книга не для печати, а значит, здесь можно позволить себе все, хоть розовых пони, скачущих по полям. И, наверное, это было бы очень неожиданно и забавно: встретить в достаточно мрачном произведении о жизни одной французской особы скачущих лошадок, но до таких фантазий еще стоит дойти. А пока...
- Нет, этого я точно не читала, но, благодаря вам, у меня скоро наберется целая коллекция книг для чтения. - Забавно, но после наших встреч, Бриоль отправляет автора и название книги своему секретарю с просьбой найти эту книгу и привезти к ней. А вот прочитать их времени пока не нашлось. Но однажды обязательно, пол дела уже сделано, осталось только открыть и погрузится в мир чужих мыслей. Впрочем, в чужое безумие погружаться опасно, особенно таким, как Софи. Все дело было в том, что француженка всегда была в поиске, ее влекло все новое и неизвестное, и она очень быстро вбирала информацию, а потом увлекалась настолько сильно, что неосознанно перенимала чужое. Стать еще более безумной из-за книги было бы несколько неловко. - Да, вы правы, времени и правда катастрофически не хватает, но я стараюсь находить его для чтения. Правда, с каждым месяцем удается все меньше и меньше. Но так, наверное, у всех работающих людей. - Если, ты не критик, конечно же.
Большая часть жизни проведенная в больница, а вся оставшаяся в сопровождении таблеток развили в Софи какое-то непреодолимое желание шутить над этой темой. Только шутки получаются какие-то горькие и совсем не веселые. Сегодня же, у Бриоль не было сил даже на подобное отношение. Хотелось спрятаться, закопаться под одеяла и подушки, выгнать из дома всех, погрузившись в полнейшую тишину и темному, а после - умереть со страху. Это была бы самая нелепая смерть. - Да, это уже стало привычной и вынужденной мерой для поддержания во мне жизни и адекватного восприятия действительности. Но я не хочу говорить о лечении, я хочу говорить о симптомах... вы знаете, какой сегодня день? - Француженка смотрела на писателя внимательно, будто ей было интересно: вспомнит или нет, поймет ли. Но прежде, чем Бриоль что-то объяснила, в комнату вошла гувернантка: - добрый вечер, - поприветствовала она Себастьяна и перевела взгляд на хозяйку дома. - Принеси мне еще бутылку вина, и новую пепельницу. Себастьян, что вы будете? - Молодая девушка, которой очень нравилось работать в этом доме, потому что работы практически не было, а платили хорошо. Выслушав пожелания, она кивнула, а потом быстрым шагом подошла к окну, отодвинула плотные занавески и раскрыла окно, чтобы ночная прохлада зашла в дом. - Лиза попросила, сказала, что вы задохнетесь здесь дымом... - Предупреждая какие-либо вопросы или возражения Софи и таким же быстрым уверенным шагом вышла из комнаты, попутно прихватив переполненную пепельницу. С сестрой спорить было глупо, иначе она бы сама пришла и сделала то, что не разрешили гувернантке. - У меня безумно заботливая сестра. - Прокомментировала, стараясь объяснить как можно более понятно.

- Я бы с удовольствием избавилась от доброй части этой стороны моей личности. - Еще один глоток из почти опустевшего бокала. - Я боюсь очень многих вещей. Иногда получается с этим совладать, но иногда не получается ни черта, тогда заботливые доктора прописывают еще какие-нибудь таблетки и все становится на свои места. - Начинать нужно было сначала, но какой страх появился у меня раньше? Сложно сказать, да и вспомнить уже тоже. - Я не зря спросила у вас, какой сегодня день. Как думаете, почему сегодня мы встречаемся у меня дома? Только, прошу, не думайте, что я заболела. Завтра все будет хорошо. - Игра в угадайку? Интересно, Себастьяну это будет интересно или лучше просто сказать все, как есть? - В прошлую нашу встречу я рассказала о самоубийстве матери. Это случилось пятнадцатого ноября, но меня заклинило на этой цифре. Возможно, вам знаком термин аритмофобия? Страх определенного числа. Так вот, меня она настигла. Мне кажется, а может так оно и есть, но именно пятнадцатого числа со мной случаются самые ужасные вещи, потому я предпочитаю не выходить из дому. Да и вообще, всячески стараюсь избегать этой цифры, где бы ни было. Поверьте, с этим жить сложно. И, скорее всего, люди не сталкивающиеся с этой проблемой полностью не поймут, что я ощущаю, но вот так. Я никогда не сяду в такси, если на нем есть сочетание 1 и 5 - будь то в номере автомобиля или цифрах вызова. Если мне выдадут талончик с цифрой 15, то я пропущу свою очередь, и так далее. По этой же причине я не праздную свой День Рождения, мне не к чему лишнее напоминание. И, кажется, от этого вылечится невозможно. Да и не уверена, что спустя двадцать пять лет с этим еще можно что-то поделать. - Большинство моих страхов так или иначе касаются детства, и пусть доктора говорят, что детское восприятие пластично, у меня все страхи вылезли в подростковом возрасте. Лечение в детстве не дало практически ничего. Хотя, я не сошла с ума и это большой плюс. А ведь могла же, могла. - В феврале был случай, когда мне пришлось выйти пятнадцатого числа: ездила делать проверку подвижности пальцев, встретила в тот день старую знакомую и... у нас сломалась машина, мы попали под ливень и чуть не спалили дом другой общей подруги. - Воспоминания заставили улыбнуться, но вот сама ситуация была далека от веселой. А ведь ее можно было избежать: нужно было просто остаться дома.

+1

33

Знаю ли я, какой сегодня день? Кажется, вторник… Или уже четверг? Честно говоря, я не в ладах со временем, и такие внезапные вопросы заставляют меня высчитывать на пальцах, или лезть в карман за телефоном, или судорожно вспоминать свой год рождения.
Но к счастью, вопрос был только прологом к рассказу о боязни рокового числа пятнадцать. Такой проблеме я, прохладно относящийся к числам вообще, вполне мог посочувствовать.
От дальнейшей беседы нас отвлекло явление горничной Софи – симпатичной девушки, тихо материализовавшейся из сумерек. На вид она была немного старомодна, а стало быть, изысканная.
- Большую чашку чая, если можно, «Эрл Грей», - скромно попросил я. – И что-нибудь типа печенья, если есть.
Хм, интересно, кто такая Лиза?..  Сестра? Кузина, надо полагать. Или сестра по отцу… Впрочем, те семейные тайны, которые Софи захочет разгласить, я узнаю в свой черед.
- Да, бояться пятнадцатого числа - это очень неудобно. Хорошо, что это предсказуемая напасть, и есть возможность проводить этот день в безопасном месте.
Мне казалось, что жизнь Софи в целом устроена весьма безопасно, и чтобы подвергаться рискам, надо вылезать довольно далеко из защитного кокона, выстроенного заботливой родней, да еще и предпринимать усилия, чтобы ускользнуть от присмотра телохранителя и домашнего персонала. Деятельная все-таки натура, Софи Бриоль.
Правда, услышав об одном из пятнадцатых чисел, я аж присвистнул от удивления.
- Чуть не спалили дом? Ну и вечер! Звучит сюрреалистично.
Из окна веяло какими-то цветами, наподобие душистого табака. Я представил себе пожар под дождем, полыхающий и сыплющий искрами. В ночной тишине витали чьи-то сны и задевали меня, как ночные бабочки, своими крыльями, вызывая к жизни эфемерные, быстро рассеивающиеся фантазии. Ну да, некоторые писатели-сюрреалисты так и творили, удерживая себя на грани сна и яви, чтобы отключилась внутренняя цензура. Интересный метод на самом деле, но подходит он исключительно для свободного творчества, поскольку полностью отвергает рамки реальности. Впрочем, как раз эти рамки для Софи кажутся тесными.
Снова вошла неслышно ступающая горничная - как видно, прислуга высшей квалификации. Она принесла все заказанное. Кроме чая, она поставила передо мной на стол небольшую вазочку с печеньем и шоколадными конфетами, которые выглядели как штучные творения французского кондитера. Не помню, когда мне в гостях предлагали такое. Вообще-то, приходя в гости, я привык видеть на кухне разгром или в лучшем случае запустение, приносить еду и заниматься домашним хозяйством с молчаливого позволения хозяев. Наверное, дело в том, что мои друзья как правило не отличались хозяйственностью, да к тому же не имели домашней прислуги.
Время было довольно позднее, но, не глядя на часы, трудно было сказать, насколько близко полночь – когда придет время для Софи потерять хрустальную туфельку и превратиться из скучающей в замке принцессы в успешную деловую женщину – или в огненного демона разрушения, наподобие жестокой богини Кали. Я устремил на нее задумчивый взгляд.
- Если сегодня особый для вас день – и пока он еще не кончился – может быть, расскажете о том, что вам поднимает настроение? Каком-нибудь событии, или человеке, или… мечте?
Мечта, сон - в английском языке эти понятия обозначаются одним словом, и вопрос может касаться любого из них.

+1

34

Услышать вопрос о мечте было неожиданно, все-таки настроение да и сам разговор были о другом, но не могу сказать, что я растерялась, я ответила, как есть: - в такие дни я не мечтаю и не думаю о чем-то конкретном, а беру несколько бутылок вина, наполняю ванну добавляю всяких добавок и... просто лежу в воде, стараясь ни о чем не думать. Иногда я засыпаю, но к счастью, пока еще ни разу не тонула. - Улыбаюсь и продолжаю рассказывать о том, о чем сейчас говорить хотелось: - если с цифрой 15 все понятно, то можем идти дальше. У меня для вас еще много, целый список. Наверное, легче было бы предоставить вам список психиатра, он его заботливо написал очень давно и добавляет... по мере появления. А еще подчеркивает красным карандашом те, которые прогрессируют. Забавный такой, мой доктор. - Почему это заставило улыбнуться. Будто я какая-то машина, у которой периодически проводят обновления системы но с каждый разом машина начинает барахлить лишь сильней. - Я не хожу в церковь. В детстве меня крестили, но я тогда была еще маленькая, первое мое воспоминание о церкви: священник, который пришел к нам в дом, а потом мама очень громко кричала. Ей было больно... я помню все очень размыто, но знаю наверняка лишь то, что после этих событий у меня нет желания подходить близко к церквям. И даже больше, я боюсь заходить в церковь, а от священника буду бежать быстрее, чем от маньяка. Глупый, кажется, страх. Но совсем ничего не могу с собой поделать. Это закрепилось во мне на подсознательном уровне. Потому я считаю себя атеистом... хотя во время странствий по Индии мне очень понравился буддизм. Не могу сказать, что я верю, но если бы мне можно было выбирать веру, которой было бы отдано мое сердце, это был бы буддизм однозначно. - Вообще я не любила заговаривать про религию. И про политику. Почему-то люди теряли голову обсуждая эти две темы и становились какими-то фанатиками. Фанатиков я всегда старалась обходить стороной. А буря страстей, что я задела чьи-то взгляды, мне была ни к чему. К тому же, сдерживать постоянный натиск их аргументов, а порой и просто "веры" без каких-то доказательств было выше моих сил.

- Еще один страх - акрофобия. Думаю, здесь даже объяснять не нужно откуда он появился. После того, как мама выбросилась из окна, я не могла находится выше второго этажа. Сейчас я почти поборола этот страх. Насколько возможно. Даже на самом высоком небоскребе стараюсь сохранять спокойствие. Главное, не подходить к окну и не смотреть вниз. А на открытых высотках я стараюсь не бывать и вовсе: всякие не застекленные балконы, стеклянные лифты или крыши домов - проходят мимо меня. Знаю, это достаточно распространенный страх, и миллионы людей с ним живут. - Мне всегда было приятно осознавать, что не только я такая. Других тоже могут пугать вещи, которых боюсь я. И это придавало мне сил бороться с ними, превозмогать себя и жить практически нормальной жизнью. - Я знаю, у многих людей есть различные страхи и фобии, но обычно это две-три вещи, у меня же куда больше. И с этим практически ничего не сделаешь. Иногда я могу преодолеть себя, но после этого мне очень тяжело. Иногда страх меня "клинит" и я не могу даже пошевелится. Все очень сложно, понимаете?

+1

35

Я слушаю очень внимательно. Хотя иногда теряюсь в догадках, для чего это нужно, для чего нужно мое присутствие. Диктофон фиксирует слова Софи. А вопросов она от меня, похоже, не ожидает. В это трудно поверить, но это факт. У меня самого лучшие замыслы появляются при разговоре, и чем он эмоциональнее, тем лучше. То, насколько мышление Софи не похоже на мое, ставит меня в тупик.
Хорошо Софи в ее мире или плохо – похоже, она предпочитает продолжать жить именно в нем и ходить только по тем дорожкам, которые посыпаны гравием в ее тайном саду. Сад, должно быть, во вкусе французского восемнадцатого века – темный лабиринт с непроницаемыми ветками кустов в вид стен.
Я вспоминаю еще одну особенность шизофреников. Им свойственна незаурядная харизма, словно жизнь приучила их убеждать всех вокруг, что уж они-то живут правильно, и могут показать окружающим, как надо.
Но Софи вроде бы не собирается основывать новую религию или политическое движение. А жаль, я бы на это посмотрел.
В дни, когда уровень страха поднимается, и он плещется у горла, она просто лежит в воде, покачивается на волнах, как Офелия или героиня «Пены дней», у которой в груди росла водяная кувшинка. Даже рассказывая о своих страхах, Софи кажется совершенно безмятежной. Возможно, она привыкла держать их в себе, или считает, что, если безупречно гладкая фарфоровая поверхность даст хоть малейшую трещинку, осколков потом не собрать.
«…И я не могу даже пошевелиться.»
- Да, сложно, - вздыхаю я. – Но с другой стороны, если окружающий мир враждебен и полон опасностей, то большое количество фобий – это вроде как естественно. Вы отвергаете мир, зато, как мне кажется по нашему общению, принимаете себя. Своя-то рубашка ближе к телу. Я думаю, лучше хорошо относиться к себе, чем ко всему миру.
И эти слова, хотя звучали как обычная бессвязная болтовня, вырвались прямо из моего сердца. Мне было за что испытывать муки совести – достаточно событий в прошлом, которые я уже никак не могу исправить.
- Как ни странно, делать выбор приходится. Это как в битве, в которой обязательно надо выбрать сторону.
И почему так, действительно? Почему так редко встречаются люди, которые умудряются хорошо относиться и к себе, и к окружающему миру? У них, кажется со стороны, никогда не происходило в жизни ничего плохого. То есть ничего не требовало встать к миру в позицию жесткого противостояния и начать бороться со злом… и возможно, в какой-то момент признать себя побежденным.
Впрочем, это лично мое восприятие. Какое-то представление о законах жизни, которое сложилось у меня в результате почти сорокалетнего наблюдения за тем, как они действуют. Никому его не навязываю, да и не уверен в существовании самих этих законов. Вряд ли природа способна создать что-то столь сложное. С хитрым человеческим разумом ей не тягаться.
Почему-то, чем темнее ночь, тем больше тянет на философские размышления.
- Как вы думаете, Софи, - решаюсь я на очередной вопрос. – Есть ли в жизни законы, общие для всех? Какие-то универсальные принципы. Например, «На упавшего наступи, падающего подтолкни», как советовал Ницше.  Или «Никогда не делай другому то, чего не желаешь, чтобы сделали тебе» - это, кажется, Кант. У вас, Софи, есть подобные правила жизни?

+1

36

Беседа увлекает настолько, что даже забывается ненадолго, какой сегодня день и почему совсем недавно темно-красные шторы были задвинуты. Почему в бокале плещется вино, а беседу мы ведем в моем особняке. - Я стараюсь об это не думать. Вообще, я стараюсь не думать ни о чем, что могло бы возбудить во мне какой-нибудь страх. Потому о враждебности мира говорить сложно. Наверное, даже наоборот, мне хочется думать, что поговорка человек человеку волк - приукрашивает действительность в необоснованно темные тона. - Это говорю я или вино внутри меня? А есть ли разница? Под действием алкоголя очень часто выходят истинные мысли.
- О битвах я знаю достаточно, редко кто-то способен уступить именно потому выбирают исключительно свою сторону. Кому хочется воевать против себя же? - Делаю очередной глоток и ищу пачку сигарет, чтобы вновь закурить. Дым рассеялся, и какая-то таинственная завеса спала. А значит, пришла пора восстановить ее. - Если вам нужно, можете тоже курить, где-то рядом с вами есть пепельница и валяется пачка сигарет. Вообще их здесь много, я вечно все раскидываю. - Обычно, все, что  раскидала потом собирают, но уже почти сутки никто не рискует нарваться на мое плохое настроение, потому и вещи не трогают. Один день беспорядка все как-то переживут.
- Человека ограничивает только собственная мораль и законы страны, в которой он живет. Хотя, на счет законов я бы не была так уверена. - Я раньше об этом не думала, потому сейчас говорю даже не свое мнение, а больше рассуждаю вслух, - но даже ради выживания или каких-то других факторов, человек может переступить через свою мораль и сделать то, что должен. Даже мне иногда приходилось то что нужно, чтобы остаться в живых. Далеко не все мои действия достойны того, чтобы ими гордиться. Больше того, за них мне стыдно. - Наливаю себе еще вина, чтобы забыть вину, которая гложет меня иногда. - Но зачастую я все все же стараюсь помогать тем, кому могу. Потому что в мире все циклично: однажды помог ты, в другой раз помогут тебе.
Тяжело вздыхаю, вспоминая кое-что за что мне стыдно. - Вот, например, во мне уживаются две противоположные боязни, которые причинят боль моим окружающим. С одной стороны я боюсь остаться одна и у меня даже случаются приступы паники, когда я осознаю, что никому не нужна. С другой стороны я уже порядка четырех, а может даже больше раз, оставляла мужчин, которые хотели обо мне заботится у алтаря. А от кого сбегала, поняв, что у нас назревают серьезные отношения - и того больше. Но я физически не могу подойти к алтарю и сказать: да, я согласна. Все внутри меня протестует и жаждет поскорее сбежать с церкви. Это какое-то проклятие, но я боюсь быть одна и мне необходимо быть любимой. Как будто независимость и свободные отношения - это все, чего я заслуживаю. Но кому нужны такие вот отношения? Я пока не встречала никого, кто бы не захотел потащить меня под венец и принять вот такой. - Одним глотком выпиваю все, что налила. Это такое мое личное проклятие - быть всегда невестой, которая ни разу не выйдет замуж. Проклятье и, видимо, благословение для тех, кому бы пришлось мучится с такой женой.

+1

37

- Спасибо.
Я тянусь к предложенной Софи пачке сигарет. У меня в кармане вообще-то есть свои сигареты, но они пусть останутся для курения на улице. Эти стены не привыкли к запаху дешевого табака.
Выйти вместе покурить – это сразу сокращает дистанцию. В современной Калифорнии это еще более сближает, чем в Европе, потому что это совместные занятия чем-то запретным.
Софи же курит, как в пятидесятые годы прошлого века, курит, как дышит, и дает свое разрешение, не задумываясь. Ну что ж, сигареты могут быть и машиной времени.
Что-то неуловимо несовременное сквозит и в ее словах. Мужчины, которые хотели о ней заботиться, оставались у алтаря… Странно, мне-то казалось, что Софи из таких женщин, которым достаточно просто не возражать, чтобы о ней заботились, и все сложится наилучшим образом, без участия католических – и любых прочих -  церковных учреждений.
- Как интересно! – вырвалось у меня. – А чья это была инициатива – венчаться в церкви?
Кстати, Софи, как вы относитесь вообще к браку, что это для вас такое?

Для меня понятие брака долго было социологическим термином, обозначающим не самый популярный институт современного общества. Так было, пока мина не разорвалась совсем рядом. До тех пор я жил в бесконечности возможностей. Теперь стало на одну – и самую нужную  - меньше. Виновата во всем была проклятая социальная приемлемость, устои, традиции, семья и брак в том числе, поэтому относился я к нему без теплоты. Покалеченный осколками, я много думал о браке, ячейках общества, верности, семье (этом главном термине магического заклинания). Я отдалился от события, как во времени, так и в пространстве, я вспоминал о нем вскользь, разве что когда мы в газете готовили полосу о лучших салонах свадебной одежды. И все равно, когда тема всплывала, как призрак в ночной тишине, слишком многое возвращало меня к тем раздумьям.
Поэтому я заинтересовался позицией Софи по данному вопросу. Просто чтобы очень тихо разбередить раны, собственные, или её, как получится. Мы не в таком положении, чтобы обмениваться кулстори, но мой интерес вписывается в деловые рамки и не может быть неправильно истолкован. Я ведь с самого начала взял эту ноту – расспрашивать о разном, чтобы выполнять литературный заказ.
- Потащить под венец и принять вас такой, как есть?.. Это прозвучало довольно-таки слитно. А как вы думаете, Софи, возможно ли принятие при свободных отношениях?
Возможно ли совмещать свободу и отношения? Вот что мне хотелось бы знать. Опыт подсказывает: да, на какое-то время, и каждый раз это время незаметно остается в прошлом. Полная свобода нужна мне  – пусть даже ценой совершенной безнадежности, возвращающихся воспоминаний и сожалений, появляющихся и растворяющихся на горизонте миражей. Почему-то, чтобы находить слова для невысказанного, мне нужно быть ищущим, отзывающимся и пустым, как корпус гитары. Жаждущая, мечтающая пустота – как жизненная среда или как бремя – это, пожалуй, неудобно. Но необходимо. Как примирить ее с нормальными жизненными потребностями и вообще распорядком? Этот вопрос ставит меня в тупик. И это при том, что такое душевное состояние мне нужно, и я признаю его пользу. Что-то близкое я замечаю в Софи, но как по-другому она обходит свою внутреннюю бездну! Что-то близкое я замечаю в мисс Бриоль, о сходстве с которой абсолютно не помышлял до того все время нашего знакомства… А может быть, мерещится в темноте.

+1

38

Окунаться в воспоминания, как нырять в глубокий колодец. Вначале сверху еще виден свет, но чем глубже погружаешься, тем темней становится и вот, уже ничего не видно. А натолкнуться в старых колодцах можно на совершенно разные вещи, не всегда хорошие и полезные. Чаще натиск воспоминаний ранит или же поднимает бурю противоречий. Как будто это все происходит не с тобой, а с кем-то другим и ты лишь наблюдатель. Так сейчас и Софи, погружалась в колодец воспоминаний, рискуя натолкнуться на чудовища, который в итоге ее и сожрет. - Первый раз я сама хотела. Ну, знаете, как бывает. Юная, с мечтами, розовыми единорогами и чтоб брак на всю жизнь. Да и отец очень хотел, а потом... я говорю о всех последующих разах моего неудачного замужества, уже меня тащили туда мужчины. Хотели произнести клятвы, видимо полагая, что я таким образом стану навеки только их. - Смеется, подтверждая наивность таких мыслей. А диалог птицей летит дальше. - Нет, я каждый раз соглашалась с уверенностью, что в этот раз точно получится. Точно смогу. Но, кажется, я переоцениваю свои силы. Не уверена, что у меня получится. Не представляю такого мужчину. Больше уже не представляю. - Смотрит на Себастьяна сквозь бокал вина: мужчина наполовину в красном, наполовину белый из-за освещения, что вырывает его фигуру из темноты. - Ни одна из свадеб не была организована именно в церкви. Мы выбирали место где-то... нанимали священника, предупреждая его, чтобы она не приносил все эти свои атрибуты и надевал как можно более простую одежду. Не хотелось, чтобы меня схватил приступ страха еще и из-за его присутствия. Но, не думаю, что священник был виноват в несостоявшейся свадьбе. Ни один из них. Думаю, просто не все предназначены для того, чтобы стать ячейкой общества. Я - одиночка. Так и останусь независимой, в гордом одиночестве встречать... не старость, конечно, но смерть уж точно. - Вспоминая все свадьбы и священников на них, Софи почему-то хочется улыбнуться, они все, как один, были похожи на Снейпа: черное одеяние без каких-либо знаков отличия или принадлежности к чему-то. Вот такие вот у нее были веселые свадьбы.
Разговоры с Себастяном успокаивали настолько, насколько было возможно. Потому француженка в какой-то момент уже даже не думала о пятнадцатом числе и событиях, который зачастую случались в этот день. Разговоры и чужое присутствие всегда отвлекали, может, именно потому сегодня и состоялась эта встреча. Исключительно из корыстных целей.
- А вы верите в свободные отношения? - Отвечает вопросом на вопрос, а потом почти сразу же продолжает: - в моих отношениях "свободные" это все отношения, в которых я состою. И так уж происходит, что их не бывает мало. Двое, трое любовников или любовниц. А потом я влюбляюсь. Меня не просто тянет сексуально в человеку, меня к нему влечет душой. И вот тогда начинаются проблемы. Потому что другой человек хочет, чтобы у меня не было никого больше, кроме него. И после этого все катится под откос. Не сразу, конечно, но спустя какое-то время, да... Потому свободные отношения такие только до поры до времени, к сожалению. - Видно, француженка задумалась об этом, потому ненадолго даже притихла.

Отредактировано Sophie Briol (2016-09-28 22:19:34)

+1

39

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » дневник памяти