Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » туда, где светят твои мёртвые звёзды


туда, где светят твои мёртвые звёзды

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

кто? наташа освальд и хью уэллер
где? у неё дома
когда? 11 июля 2015

http://24.media.tumblr.com/e80188b4d366ce816ed6658ac14132a2/tumblr_n02r284blO1tq4of6o1_500.gif

кто-нибудь, напомните ей,
кто она такая

http://33.media.tumblr.com/83c59c9170fff74f2e27836ff23235ac/tumblr_inline_mm6kzjzwvN1qh79i9.gif

+1

2

- Хью, какого чёрта ты уехал, я тебя не выписывал и…
- Док, я сам онколог. Я сам себя выписал. Я в порядке.
- …ты должен начать лечение в самые близкие сроки, пока ситуацию ещё можно держать под контролем! Не будь идиотом, Уэллер, схема есть, прогноз благоприятный.
- Я начну лечение здесь. В ближайшее же время, уже вот-вот. Честное скаутское.

Конечно же, я не собирался «в ближайшее же время» ложиться на лечение в госпиталь, в котором пока что даже не успел восстановиться в должности. По правде говоря, последнее, о чём я мог сейчас задумываться – это собственное здоровье и то, что сроки не ждут. Я не собирался позволить болезни преследовать меня, поджидать за каждым углом.
Крепче сжав руль, я сосредоточенно глядел вперед себя, на простирающуюся ровную гладь серого асфальта. В этой части города я бывал только однажды: прошлым летом неподалёку отсюда мы с Александрой снимали крохотный домик на берегу озера, для отдыха и укрытия от городской надоевшей суеты. Услужливое сознание мгновенно подбросило в мою память самые яркие и сочные картинки воспоминаний, так что на долю секунды в грудной клетке сердце описало безумный финт, после чего неуверенно и нетвёрдо вернулось на своё место.
Как же глупо, - нахмурившись так, что меж бровей пролегла глубокая морщинка, я мотнул головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от назойливых мыслей.
Это было давно. И Саши нет уже давно. И мысли должны были поулечься уже давно; в общем-то, я был уверен, что они уже улеглись, ровно до нескольких секунд назад. Впрочем, всё это – ерунда. Ежесекундная слабость, которая накатывает каждый раз так неожиданно, что становится даже стыдно перед самим собой и собственной волей.
И даже Сакраменто успел стать для меня не таким, каким был прежде. Конкретную временную черту я упустил за суетой времени, так что теперь мне отчётливо казалось, что случилось это давно. Всё обернулось чужим задолго до того, как я уехал из города, чтобы вернуться обратно несколько дней тому назад. Эти несколько дней я проживаю в гостинице, потому, что не могу заставить себя вернуться в собственный дом. Дом, который перестал считать своим собственным.
Когда я видел её в последний раз, она не помнила даже моего имени. Когда-то мы были друзьями. Кажется, что и это было несказанно давно. Несколько раз мне даже довелось подержать на руках новорожденную малышку Одри, и в тот момент, клянусь, я чувствовал, как никогда, между нами неразрывную связь. Несмотря на её беспамятство.
Теперь же я был запредельно далёким. Чужим. Чёрт побери, я даже не знаю, что должен буду сказать ей, если она откроет мне дверь! Если узнает меня.
Пациентка, пациентка, пациентка. Долгое время я уговаривал себя, что нельзя допускать её близко к себе и воспринимать в каком-либо другом ключе. Но вот он, результат – я мешкаю, заглушив мотор, и ещё несколько минут не выхожу из машины, собираясь с мыслями.
Она давно уже не моя пациентка. Но кто она?
Указательный пальцем я касаюсь дверного звонка, с едва уловимым усилием нажимаю на кнопку. Мысли в голове путаются, я разглядываю носы своих же ботинок, комкаю в руке шуршащую ручку пакета. А когда открывается дверь, успею поймать себя на одной только мысли – я надеюсь найти здесь ту Наташу, которую привык считать своей. Пациенткой, приятельницей, подругой – любое определение вдруг теряет свое значение. Своей. Хотя бы на грамм такой, какой я знал её несколько месяцев тому назад.

+1

3

- ...и принцесса улыбнулась дракону, сделала изящный книксен...
- Мааам, а что такое "кик... кник... сен"?
- Это поклон такой, дурашка. Итак, принцесса сделала изящный книксен и покинула пещеру. Ей предстояло еще спасать своего принца от его дракона и из его башни. Конец.
- Классная сказка!
Я наклоняюсь и целую его в щеку, глажу по кудрявым, как маленькие жесткие пружинки, волосам. Он улыбается, светло и искренне.
- Я рада, что тебе понравилось, мышонок. Завтра расскажу еще. Спи, милый. Добрых снов.
- Добрых снов, мама!
Одри уже полчаса, как тихо сопит в своей кроватке. Я поднимаюсь, цепляю на пояс радионяню и выхожу из спальни сына, тихонько притворив дверь. Реми уснет быстро. Теперь он хорошо спит, крепко и без кошмаров. Чего не скажешь обо мне. Мой мальчик...
Меня все так же терзают бессонницы и путаница в чувствах, целях и взглядах. Да, сейчас немного получше - ровно с того момента на крыше, когда я решила снова начать петь. Более того - записать новый альбом. Для этого требовалось время - уйма времени! - и, конечно, вдохновение. А еще - материалы. Свои песни, под свою музыку, со своими словами. Это все еще нужно было создать, написать, откорректировать, разбить на кластеры, найти музыкантов и... и...
Все стопорилось уже на этапе со стихами. В последнее время... да чего уж там, ровно с момента операции, я больше не написала ни строчки. Все, что выходило из-под пера - нещадно сжигалось или рвалось на мелкие кусочки. Мне не нравилось ничего. Я ничего не хотела, меня ничто не вдохновляло. Хотелось бы верить, что временно, но кто ж его знает?
На сей раз я так же не собиралась сидеть без дела, готовая к тому, чтобы провести полночи, а то и всю ночь, наедине с кофе и бумагой. Если вдохновения нет - его нужно возродить. Проще всего - влюбиться.
Но и сложнее всего.
С недавних пор я начала этого бояться не смотря на тех мужчин, что меня окружали. Таких, как Филипп, Лиам, или, к примеру, двое шикарных кавалеров, которые одинаково могли взбудоражить чуткое женское сердце - Себастиан и Джозеф. Но я их всех боялась и держала на расстоянии. Особенно Лиама. Особенно этого настойчивого ирландца, руководствуясь принципом, что в одну реку дважды лучше не вступать.
Значит, вдохновение надо черпать еще в чем-то. И точно не в прошлом. Хватит и тех трех песен, которые я выбрала из больничных черновиков. В альбоме должно быть не только былое, но и следующий шаг. И его, этот шаг, необходимо сделать во что бы то ни стало. Я завариваю себе кофе и устраиваюсь за столом. Ручка уже не дрожит в руке, хоть почерк и смотрится коряво и слегка по-детски. Это пустяк, это наживное. Нужна практика, просто практика...
От третьего по счету исписанного и, конечно, перечерканного листа меня отрывает короткий звонок в дверь, заставляющий досадливо поморщиться - не хотелось бы, чтобы проснулись дети. Поспешно поднимаюсь и почти бегу в узкий коридор, уже, впрочем, слыша топот босых пяток наверху и встревоженный тихий голос Реми:
- Кто это, мам?
Мне бы и самой хотелось знать - кто. Хорошо, что Одри спит довольно крепко. Без задней мысли распахиваю дверь и замираю, глядя на болезненно худого и бледного мужчину с интересным и чем-то смутно знакомым лицом. Друг? Родственник?...
А потом я вспоминаю. Как-то резко, как у меня обычно бывает с мелочами, но не с людьми, которых приходится вспоминать постепенно и мучительно. Вспоминаю все. И первый диагноз, и дружбу на грани влюбленности, и второй раз, когда заключение звучало уже скорее как приговор...
Я смотрю и узнаю и не узнаю одновременно. Я знала, что врач, добившийся моего положительного результата в лечении и операции - уехал из города еще до того, как я успела его поблагодарить. Но я не помнила ничего.
А теперь помню.
Я зажимаю рот рукой и тщетно пытаюсь подавить всхлип.
- Хью! - придушенно, из-под руки. И тут же сверху:
- Мама, кто это?
- Друг! Реми, милый, иди спать, - я еле глотаю ком в горле, а голос предательски дрожит, - я завтра тебе все обязательно расскажу!
Пяточки топают обратно, дверь наверху закрывается, слышу через радионяню шебуршание Одри и голос сына: "Спи, малышка, все хорошо, к маме пришел друг." Друг! Гораздо, гораздо больше, чем друг.
Я снова прижимаю руки ко рту и безмолвно киваю вглубь коридора, мол, заходи. Если я скажу еще хоть слово - разревусь, как дура.

+1

4

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » туда, где светят твои мёртвые звёзды