Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Честного не жди слова


Честного не жди слова

Сообщений 21 страница 28 из 28

1

http://funkyimg.com/i/Y8eR.png

OSNAIT___
RICHARD DE BYRNE___

___ROBIN EVANS
___KIRILL LAZAREV

Над жребием сильных, над древней страстью
Нет, нет, нет, он был не властен.
Река забыла, луна простила,
Кого сгубила ночная кобыла.

ИРЛАНДИЯ, ГРАФСТВО ОЛЬСТЕР, ВЕСНА 1311 AD
Есть ли на свете ведьмы? Да разумеется есть! Только с неделю назад лорд Ричард сам присутствовал на казни одной такой: ну как на казни, чего устраивать из смерти представление? Камень на шею — и в воду, и, если ведьма, то пусть Сатана поможет ей выплыть. Не выплыла, но в принципе с камнем на шее, будь ты хоть трижды ведьма, не поплаваешь.
А теперь новая напасть, и откуда они только лезут? И если та была безобидной старухой с трясущимися руками, то об этой пошли слухи один страшней другого: и что взглядом убивает, и что на расстоянии может подмешать яд в питье или пищу, и мор наводит, и урожай портит — да чего только не болтали, уж таких бабкиных сказок эрл Ольстера наслушался впрок наверное до самой смерти.

Отредактировано Kirill Lazarev (2015-09-17 11:30:38)

+2

21

Собственная его воля, его «я», его чистый разум без колдовской мути вздрагивал от боли, призывал выбросить гвоздь к черту – призывал первое время, потом поняв, что уже поздно отступать назад. Ее колдовство и его собственный ум сплелись воедино, потому что пути назад больше не было, девчонку надо было увозить отсюда и спрятать, кем бы она ни была – в любом случае, здесь все было уже кончено. Если бы он отступил, кто знает, на что способна в религиозном экстазе не обремененная умом толпа? Неверное слово, неверный шаг… Порой чернь способна уничтожить и таких, как он.
Затем та его часть, что хранила остатки его воли, снова затихла, как и раньше потеряв возможность даже шевельнуться. Жгучая, безумная боль, прочищала ему голову, но вот она утихала, и он снова был в подчинении ведьмы. И он направил коня прочь от деревни, жалея только, что из-за телеги они не могут двигаться быстро. Они теряли и продолжают терять время из-за проклятого капкана. Поэтому он, отказавшись от предложения Томаса остановиться, чтобы посмотреть руку, ехал, опустив голову и прижимая к груди нещадно терзающую все его существо руку. Пальцы не шевелились, скованные не прекращающейся болью, в голове стоял туман, в котором не было ничего колдовского, и хорошо, что он был не один, и было кому следить за дорогой. Ричард сжал зубы, а его лоб прорезали глубокие морщины. Да и что они могли сделать с его рукой посреди дороги? Разве что помочиться на нее, но с этим он и сам может прекрасно справиться.
Когда девушка – Оснет – окликнула его, эрл не сразу обернулся. Сперва он осторожно вдохнул, вобрав в грудь побольше воздуха, чтобы ответить. Затем обернулся к ней.
– Это ждет, – он раздраженно мотнул головой, чуть оскалив зубы. – Сиди.
Боль со временем не то чтобы унималась, но он смог в некоторой степени если не побороть ее, то договориться, и она притупилась на время. Вся рука как будто онемела без движения, плотно прижатая им к телу. Так они и двигались до самого города, только рыцари иногда лениво перебрасывались парой-тройкой фраз. В Балэ Манех они все смогут отдохнуть, и вот тогда у него будет время заняться рукой – уж наверное хуже за это время она не станет.
Дождавшись, когда позаботятся о Джоне, и приказав устроить девицу в отдельной комнате, граф скрылся в своей комнате на постоялом дворе и рухнул на постель, наконец, позволив себе застонать сквозь сжатые зубы. Черт его дернул вообще на все это пойти. Он слышал, как Томас требовал воду и чистую ткань у хозяина, но сейчас его мысли просто неспособны были зацепиться даже за это. Гарм, которого граф всегда держал рядом с собой, положил морду на постель, тычась ему в локоть носом. Это хоть как-то напоминало о реальности после того, как, оставшись один, он поддался слабости и вместе с ней боли. Лорд де Бирн заставил себя сесть и здоровой рукой дернул завязки и расстегнул пряжки на коттарди, но снять его одной рукой так и не смог: дергало до мяса прожженную ладонь.
Томас лично принес воду и солидных размеров сверток чистой плотной ткани – хватило бы перемотать всего Ричарда.
– Зачем вы это сделали, Ваше Сиятельство? – мягко отпихивая пса, спросил сержант. – Зачем она вообще вам сдалась?
Они оба знали, что это было далеко не все, что хотел сказать Томас, а дальнейшие его слова звучали примерно так: «Ну смазливая она, конечно, ну трахнули вы ее там, в лесу, но оно и нормально. Но тащить-то ее с собой зачем, оправдывать? Ну захотелось людям, чтобы она была ведьмой, так это их дело: приехали бы, оторвали ей рыжую башку и поехали бы себе спокойно домой. Но это-то все зачем? Вот хоть плетей мне лично всыпьте, а как по мне, последний разум вы от одиночества растеряли, мой лорд».
Но он был всего лишь высоко забравшимся простолюдином, а потому Томас молчал. Граф встал с постели и, не отвечая на его вопросы, потому что в сущности они не нуждались в ответах, сказал:
– Помоги снять.
Тесные, плотно прилегающие к телу одежды иногда тяжело было снять, даже орудуя двумя руками, а уж сейчас… Стараясь по возможности беречь руку, Томас помог ему стянуть коттарди и пелиссон – с последним еще и постарался выполнить просьбу лорда снимать так, чтобы не запачкать дорогой шелк. Ричард в очередной раз зашипел от боли и дернул пальцами раненой руки.
Он думал о своей рыжеволосой ведьмочке. Надо будет потом узнать, как ее устроили, и пообещать голову оторвать тому, кто ее тронет. Рыжая была его, и он никого не потерпит с ней рядом, особенно после того, на что пошел ради нее. Может, хотя бы теперь она будет к нему более благосклонна. Черт побери, надо хоть одеть ее как-то поприличнее.
– Томас, сходи потом к хозяину, пусть у него жена или дочь какая-нибудь подберет девчонке что-нибудь срам прикрыть. А то ходит как… – он снова поморщился от боли и не договорил.
– Схожу, схожу… – проворчал сержант. – А теперь дайте сюда, наконец, вашу руку, а то я даже не знаю, что вы с собой сотворили там, Ваше Сиятельство. Хорошо хоть ума вам хватило не правую подставить…
Он мог бы еще ворчать и ворчать, но тут они оба повернули головы, краем глаза увидев, как открывается дверь. А из-за двери показалась его ведьмочка, его Оснет. И если она действительно помогла Джону так, что тот будет ходить так, как будто не было никакого капкана, так, может, она и ему сможет помочь?
– Томас, спасибо. Оставь нас ненадолго.
Тот нахмурился, сжал губы, но приказ выполнил. А то, что это был приказ, было прекрасно слышно.

[NIC]Richard de Byrne[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/YuhP.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/YuhS.gif[/SGN]

Отредактировано Kirill Lazarev (2015-09-05 23:09:45)

+1

22

Оснет неохотно, но повиновалась. Делать все равно было нечего – не выпрыгивать же ей из телеги и нестись к нему, выскакивая перед лошадью. Хочется графу мучиться от боли, но ехать не останавливаясь, пусть едет. Довольной она конечно не была, скорее наоборот, надулась, усевшись на место. Оставалось только глядеть по сторонам, периодически присматриваясь к воину, которого соседство с ведьмой уже не смущало. Они все ехали и ехали, пока девушка смотрела назад, вспоминая всю свою жизнь и ища в прошлом хоть какие-то ответы и надежды. Думала ли она когда-то, что уедет? Наверное, думала. Когда-то давно, когда ее привезли сюда под покровом ночи, как самую настоящую проклятую кем-то или чем-то. Тогда она еще долго думала, что пройдет несколько деньков и ее увезут обратно – к своей матери, в свою семью. Там она снова будет делать то, что делала каждый день до этого. Что уже с трудом помнит, на самом деле. Время шло и пришлось принять то, что у нее не было больше возможности вернуться назад, хотя порой, темными ночами особенно тоскливыми и мрачными, Оснет представляла, как возьмет с собой немного еды (ей должно хватить немного – прожорливостью она никогда не отличалась) и отправится в долгое путешествие. Нужно было идти прочь от деревни в ту сторону, в которую они ехали сейчас. И вот она была шла и шла, периодически перекусывая, а затем дошла бы до своего дома. Наверняка бы дошла, - так думала маленькая девочка, вряд ли подозревая, что путешествие может затянуться. Там, откуда ее увезли, был другой мир, и он ей виделся совсем иначе. Местом, где она будет не одна, а значит ей будет гораздо лучше. Детский ум не воспринимал сам факт того, что ее мать и отправила куда-то свою дочь. Детский ум все равно подсказывал, что так вышло случайно, что совсем скоро ее хватятся, поймут, что ее давно нет и… приедут и увезут назад. Дни и годы шли, никто не приезжал, а желание уходить самой совсем исчезло. Тогда уже стало понятно, что не по глупой случайности ее выслали из дома, а вполне намеренно. Стоит ли возвращаться туда? Может и стоит когда-нибудь.
Крепко задумавшись об этом Оснет даже прикрыла глаза. Заснуть она, конечно, не смогла, потому слишком уж трясло ее в этой повозке. Солнце понемногу клонилось к земле, а они все ехали. Сумерки сменились непроглядной теменью, но к тому времени впереди уже маячили огни города, о котором ей приходилось только слышать – сама она никогда там не бывала. Подхватив подол плаща, стараясь не волочить его по земле, чтобы не запачкать Оснет зашла в дом, где ей выделили целую отдельную комнату. Просить было неловко, но уж очень не хотелось продолжать стеснительно прятаться за накидкой. В своей хижине у нее было время только чтобы собрать все важное и ценное, а вот о том, чтобы успеть переодеться, девушка совсем не подумала. Хозяин пообещал ей прислать свою жену и на удивление быстро к ней в дверь постучала невысокая худенькая женщина. Пытаясь расплатиться тем немногим, что у нее было, Оснет услышала вполне уверенный отказ принять деньги от женщины, но зато получила простое платье, которое и поспешила надеть.
Повертев в руках медальон, все еще висящий на шее, ведьма отправилась на поиски эрла. Будучи в своей комнате, ей вдруг захотелось, чтобы он сам к ней пришел и сказал, что был не прав, не принимая от нее помощи во время пути. Оснет украдкой бросала взгляд на спину Ричарда всю их поездку и хоть он держался в седле все так же хорошо и был далек от того, чтобы свалиться на землю, девушка понимала, что такая рана так просто не заживет. И ему было больно, очень больно, а он упрямился почему-то, делая вид, что у них нет ни единой возможности для остановки. Считать так было глупо, а потому девушка и не думала над этим долгом, решив про себя, что с ее милым лордом ничего не сделаешь, а значит нужно самой отправляться его проведать.
Нужную дверь девушка нашла без чужой помощи и, приоткрыв ее, заглянула внутрь тут же встречаясь взглядом с лордом, а затем и с его воином, который чуть не ударил ее сегодняшним утром. Сейчас он уже не пытался на нее поднимать руку, а просто вышел за дверь, уступая ей дорогу и возможность побыть с эрлом. Еще посмотрел на нее, видимо, отмечая наличие нормальной одежды.
- Как вам, мой милый лорд, - раз уж они были одни, то и милым она его называла не скрываясь, а на людях было очень неудобно. Растянув юбку одной рукой, она покрутилась на месте, - это не шелк и не бархат, но тоже сгодится, да?
Вторая рука сжимала сверток с целебными настойками и мазями.
- Что же заставило вас даже не остановиться, а ехать до самого города?– Оснет уже не спрашивала разрешения посмотреть рану, а просто присела на кровать, беря ладонь в свои руки и пристально рассматривая ее.
- О чем вы думали, когда несли этот гвоздь? – тихо спросила ведьма, легонько обтирая ее водой, смывая кровь. Потом уже смочила ткань одной из настоек, прикладывая к ране. – Хотите знать, останется ли у вас шрам или нет? – шутливо произнесла, заглядывая в глаза мужчины после небольшой паузы. А потом, после еще одной такой паузы еще тише добавила: - Спасибо вам. Без вас бы я пропала.
Оснет старалась быть спокойной, но уж очень волнительно ей было находиться с ним наедине.
[NIC]Osnait[/NIC]

Отредактировано Robin Evans (2015-09-06 02:06:25)

+2

23

Придерживая покалеченную раскаленным железом руку здоровой, Ричард проследил взглядом сперва за покинувшим комнату сержантом, а затем и за своей жизнерадостной ведьмочкой. Ему все еще хотелось подхватить ее на руки и зацеловать, но, похоже, еще нескоро он сможет подхватывать кого-то на руки. Он улыбнулся Оснет, почти баюкая свою руку и не вставая с постели, хоть сейчас они и были одни, и не нашелся бы тот, кто дерзнет им помешать.
– Тебе идет, красавица, – наклонив голову и глядя на девушку исподлобья, ответил лорд. – Не бойся: скоро я одену тебя и в шелк, и в бархат.
Она и правда была хороша, но она была хороша вне зависимости от того, что было на ней надето. Он полюбил ее в одной рубашке, любил, когда эта рубашка была разорвана и открыла ее грудь, любил, когда она закутывалась в его плащ… Сейчас ему вдруг показалось, что прошло гораздо больше, чем один день, что он любил ее уже очень долго, его маленькую ведьмочку, что прошло уже несколько лет с момента их встречи. Ему стоило труда напомнить себе, что он впервые увидел ее лишь этим утром.
– Это мое дело и мое решение, – упрямо и с прежним своим высокомерием и уверенностью граф тряхнул тугими кудрями. И пусть хоть пытает его, а отвечать он не собирается.
Пусть она и околдовала его, и пусть он даже не понимал факта этого колдовства, но характер его остался прежним. Он был дворянином, он был мужчиной, а она была всего лишь девчонкой, которой вздумалось оспаривать ее решения. Он готов был уступить ей, и уступить во многом, разумеется, но не во всем же? Мало ли что взбредет людям в головы? А что будет, вздумай они догнать ускользнувшую жертву? Однако безо всяких пререканий и неудовольствия он позволил ей взять свою руку. У Оснет были мягкие и нежные руки, и как будто даже боль отступала на полшага в ее присутствии. Он не очень-то верил, что здесь можно что-нибудь сделать.
Граф сжал зубы, не позволив себе застонать при женщине – даже зубы скрипнули, но зато даже намека на стон не слетело с его побледневших губ: каждое ее прикосновение, даже самое легкое, отзывалось еще большей болью. Говорить о чем-то было сложно – да и разве мог он сходу сказать, о чем думал, неся в руке раскаленное железо? Подождав, когда боль чуть уляжется, Ричард разлепил сухие губы и ответил:
– О тебе. Я видел твое лицо.
Кажется, с возрастом он стал сентиментален, если так быстро и легко пал перед этой хитрой лисой. Ричард был немногословен: теперь он пришел в себя (точнее, ему казалось, что он действительно пришел в себя) и избавился от охватившей его в лесу разговорчивости. Все эти разговоры о мыслях и чувствах – он предпочитал оставлять их женщинам, это они вечно хотят знать, кто, что и как чувствует. Ему самому было достаточно и того, что он любил эту рыжую красавицу. К тому же, Ричард считал, что его поступок был достаточно красноречив, чтобы сказать все лучше любых слов. О эта женская любовь к лишним словам!
– Ну и как, останется? – руку немного отпустило, и граф улыбнулся сидевшей рядом девушке.
Он положил здоровую ладонь на ее тонкие пальцы и легко сжал, глядя ей в глаза своим задорным взглядом, как будто заново оценивая ее, рассматривая в другой обстановке. Рука болела, но что она точно не могла помешать ему сделать, так это смотреть. Он покачал головой.
– Брось, красавица, я должен был это сделать. Я же обещал защищать тебя, мой ангел. Иди ко мне.
Погладив ее по щеке, лорд де Бирн опустил руку ниже и обхватил ее за талию, притягивая к себе.
– Я успел соскучиться по твоим сладким, как мед, губам.
Граф потянулся к ней и накрыл ее губы своими. Он не просил – он требовал причитающейся ему ласки, награды за то, что он страдал за нее, что не позволил причинить ей вред. Он не смог бы сделать иначе, не защитить ее, но Ричард мало об этом задумывался, и все его привычки и все, что составляло его натуру, требовало платы. Усмехнувшись и держа на весу раненую руку, он завалился на постель и потянул на себя свою ведьмочку. Сейчас прикасаться к ней было еще приятнее, и она согрелась – он чувствовал ее тепло даже через прохладный шелк своей щегольской рубашки. Поглаживая ее спину, Ричард целовал ее шею и плечи через грубую ткань платья. Ничего, ничего, скоро тело ее будет знать только самые нежные и мягкие ткани. Без одной руки было чертовски неудобно, да и к тому же, когда граф попытался двинуть ей, может хотя бы приобнять как-то, как даже от простого движения пальцев ладонь пронзила уже знакомая боль. Он поморщился и откинулся на постель, сдаваясь. Теперь уже он вряд ли был в состоянии взять ее. Лорд медленно разжал зубы и прикрыл глаза на несколько секунд. Здоровой рукой он все еще поглаживал свою маленькую ведьмочку.
– Пообещай мне, – тихо произнес он, посмотрев ей в глаза тяжелым взглядом. – Пообещай мне, что ты не исчезнешь этой ночью. Что я не зря тебя спас. Пообещай, что поедешь со мной. В моем замке давно нет хозяйки, и даже огонь светит не так ярко, как прежде. И некому согреть мне постель, когда я возвращаюсь домой.
Сам ли он говорил эти слова? В них была доля правды, но губы его как будто против воли говорили это. Против той воли, которую она связала своим колдовским взглядом. На миг в его взгляде проскользнуло нечто сродни боли, боли от бессилия, но лишь на миг.
[NIC]Richard de Byrne[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/YuhP.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/YuhS.gif[/SGN]

+2

24

Оснет, конечно, не боялась ходить в одеждах попроще. Другой жизни она и не знала, поэтому не ведала, что может приобрести, а значит и не ведала, что может потерять. Все эти дары были для нее далекими и ненастоящими, куда ближе и ценнее была собственная жизнь, которую она смогла сохранить благодаря стараниям Ричарда. Нет, это были ее старания, - тут же напомнила себе девушка, но довольно неохотно. Ей не хотелось повторять это себе, хотелось быть любимой и желанной, а уж какова причина этому – магия или истинные чувства? Пусть будет что угодно, потому что иногда нужно самой вцепиться зубами в горло, чтобы это не сделал кто-то другой, но уже ей.
Причин своей поспешности граф не раскрыл, а Оснет же могла только догадываться. В самом деле, не боялся же он тех жителей деревни, глядящих им вслед и явно не осознающих, что такая соблазнительная и слабая жертва вдруг утекла из их рук, когда они уже собирались расправиться с ней. Нет, ее граф точно не должен был бояться таких людей. Ему достаточно сказать слова и на его стороне сильные воины. Ну и сама Оснет тоже на его стороне. И уж если она захочет, то и вода в колодце станет горькой прегорькой, что никто не сможет к ней притронуться.  Что-то было на душе у мужчины, что он прятал от нее и не хотел делиться. Ведьме было интересно, но она не настаивала – едва ли это было что-то, что могло сильно повлиять на нее.
Она продолжала гладить его руку, теперь смазывая склизкой мазью из одной ей известных компонентов, которые холодили кожу и приглушали боль. Лукавости в ответе лорда не было, когда он признавался в том, что видел лицо девушки, когда нес тот раскалённый гвоздь. Злобы в нем не было, ненависти тоже и снова девичье сердце подобно лесной птичке, радующейся теплому весеннему солнцу, запело от счастья. Щеки зарумянились, когда Оснет услышала это и даже глаза опустила к полу, чувствуя, как ей приятно.
Останется ли у него шрам? В самом деле, пусть останется. Пусть боль не тревожит, но тонкая полоска на ладони напоминает ему о том, что сделал он когда, на какой риск пошел для нее и ради нее. Ведьма загадочно улыбнулась, сверкая своими серебристыми глазами исподлобья.  Потом они целовались, и она лежала на нем, разморенная теплом и, не берясь даже подумать обо всем, что приключилось с ней за последнее время. Она впервые ощущала себя настолько спокойной, пусть и променявшей былую осторожность и бдительность на доверчивость к ее графу, пусть и околдованному ей же. Сейчас он был милосердным, мучился лишь от боли, но и боль совсем скоро покинет его тело. На утро он даже не поймет, что за страшная мука это была, потому что от его боли не останется и следа, но взглянет на шрам и вспомнит, что ему пришлось пережить.  Оснет лежала, согретая его теплом, а потом ошеломленно распахнула глаза, слыша лишь стук собственного сердца. Слова мужчины заставили ее трепетать, испытывать волнение и даже не знать сразу что сказать и что делать. Ведь так это было неожиданно. Она понимала, что стоит начать этот разговор, но подходящего момента не было. Она ведь и не знала даже есть ли у ее милого графа уже избранница, которая  ждет его в замке и с которой Оснет придется мириться, как и ей самой. Не знала, но чувствовала отчего-то в его одиночестве отсутствие той самой, которая поселилась рядом с ним, дожидаясь его всякий раз, чтобы утолить тоску и голод по женской ласке и теплу.  Но все равно девушке казалось, что ей придется умолять и упрашивать снова, поэтому и было для нее удивлением услышать вдруг это.
- Куда же я денусь от вас, милый граф, - прошептала она тихо полным волнения голосом. – Ни сегодня ночью, ни завтра утром. Буду с вами, буду ждать вас, буду тосковать без вас, и буду любить вас всем своим сердцем, - шептала она, целуя его губы. Они еще лежали так какое-то время, пока Оснет не поднялась осторожно, чтобы помочь снять ему сапоги, а затем перевязать ладонь.  – Спите, милый граф, на утро все пройдет, - Оснет погладила Ричарда по голове, а затем вышла из комнаты.
…Все свечи уже были затушены, и никто уже не сидел и не требовал себе еды и выпивки. Было тихо и темно и среди этой темноты пробиралась такая же темная невысокая фигура в длинной накидке с мехом. Её невесомая поступь отражалась в голове спящего графа тихими шагами, которые он мог слышать, но на которые мог не реагировать. Фигура остановилась возле двери, а затем так же бесшумно проскочила в узкий проем, закрывая ее за собой. Графу должно быть снился дремучий изумрудный лес, где он охотился один, держа арбалет наготове,  но этот сон быстро развеялся, уступая кажущимся реальными очертаниям комнаты, в которой его разместили. Он спал и видел, как он лежит на кровати и видит фигуру в своей накидке, которая приближается к нему и все яснее проступают бледные очертания темных медных волос и плотно сомкнутых губ. Верный пес, спящий у ног никакого подвоха не чувствовал и оставался неподвижным. Тело графа было тяжелым и руки едва слушались его. Пошевелиться он тоже не мог, впав в колдовское оцепенение, когда девушка с бледной кожей и медными волосами заползала к нему на кровать, присаживаясь сверху. Накидка струилась, обволакивая кровать, открывая бледную, обнаженную кожу девичьего тела. Судя п о всему, кроме плаща на ней больше ничего не было. От девушки пахло тяжелыми и дурманящими цветами и запах этот, казалось, заполнял всю комнату целиком.
- Как же ваша рука, милый лорд? – голос чем-то отдаленно напоминал голос Оснет, но интонации были совсем другими – глубокими и глухими. – Больше не болит? – она поцеловала перевязанную ладонь, коварно улыбаясь и глядя на лежащего под ней лорда. Ричард действительно больше не чувствовал боли, скорее наоборот – оцепенение покидало его  и он даже не ощущал себя сонным или спящим. – Теперь вы полны сил, ведь только что я видела, как вы целились стрелой в глаз спешно убегающей от вас рыжей лисички, - девушка хрипло хохотнула, пересказывая, видимо, события сна, который снился мужчине до этого.
[NIC]Osnait[/NIC]

+1

25

С каждой секундой, он, напряженный и настороженный, все больше расслаблял руку, с полным доверием вверяя ее своей рыжеволосой ведьмочке. Позволил ей делать с собой все, что она захочет, даже не глядя пристально на движения ее рук, на то, чем она мажет прожженную до мяса ладонь. Под ее руками боль утихала, не решаясь тягаться с его маленькой Оснет, его… травницей, да, именно так он по наитию назвал ее. А пускай она будет и ведьма, да кто угодно, да пускай она даже и продала свою душу дьяволу – а он все равно не верил в это – он бы все равно сделал ровно то же, что сделал сегодня. Он хотел защитить ее.
Ее тело было легким и почти невесомым, и порой, пока она лежала сверху, графу хотелось прижать ее чуть сильнее, чтобы ощутить этот легкий вес, убедиться в том, что это не морок, не обман его зрения, а рыжеволосая девушка, которую он спас сегодня. Он нежно провел указательным пальцем по ее щеке, и сердце его было исполнено радостью от ее слов. Граф подумал о том, что был бы рад засыпать с ней рядом каждую ночь, видеть ее лицо, ее гладкую и чистую кожу и, конечно, ее волосы, роскошные волосы, за обладание которыми передрались бы многие придворные дамы, что уж говорить о дворянках помельче. И он гладил эти волосы, гладил и перебирал пальцами, пока усталость не сморила его. Движения графа становились все более медленными, его глаза закрывались, но иногда веки вздрагивали, и он снова смотрел на Оснет. Постепенно он задремал – руку слегка покалывало, но боль пока утихла. Он с утра был на ногах и только теперь ощутил, насколько этот день вымотал его. Ричард очнулся ненадолго, когда ведьмочка выскользнула из его объятий – он хотел поймать ее, но уже ухватившиеся за ее рукав пальцы разжались через несколько секунд, когда он вспомнил, что пока, здесь и сейчас, она просто девчонка, которую он судил и спас от воды и камня на шее. Черт побери, она лежала сейчас с ним, по своей воле, прекрасная, нежная, а он отпускал ее так просто. Он с тяжелой и сонной головой сел и с удивлением проследил за тем, как его ведьмочка опускается на колени и стягивает с него сапоги. Послушно опустившись обратно в постель и неловкой рукой накрывшись одеялом, граф уснул, должно быть, секундой позже того, как она коснулась его своей прохладной рукой.
Он спал и видел сны. Подняв взведенный арбалет, лорд де Бирн прицелился в пятно ярко-рыжей шерсти, уже готовый выпустить болт в лисицу с роскошно переливающимся мехом, когда она вскинула голову и припустила через кусты прочь от него. Он сорвался с места в погоню, полный уверенности в том, что настигнет юркого и ловкого зверя, перепрыгивая через поваленные деревья и с каждым шагом забираясь в самую глушь леса: пробираться между деревьями и через бурелом становилось все сложнее. Снова мелькнул рыжий мех, он вскинул арбалет… И как будто бы проснулся, открыл глаза, увидев перед собой в комнате закутанную в его плащ фигуру. У нее были движения, показавшиеся ему знакомыми, и совсем знакомые длинные волосы, укутывающие неизвестную не хуже плаща. Он хотел сесть, чтобы лучше разглядеть гостью, но тело отказывалось повиноваться, и он мог только смотреть, как она приближается, забирается на него. Его взгляд скользил по ней, опустившись с кажущегося знакомым лица на ее шею и грудь, едва видную из-под плаща. Он не мог протянуть руку, чтобы посмотреть, что скрыто под ее плащом, но мог вдыхать аромат, который она распространяла. И поэтому, успокаиваемый тяжелыми, но приятными запахами, он не чувствовал страха, пусть и не имел возможности обороняться.
Но, с другой стороны, он и не хотел этого. Лорд де Бирн, почувствовав, как силы возвращаются к нему после ее поцелуя, сжал на секунду в кулак пальцы искалеченной руки – и не почувствовал боли. Тогда его это почему-то удивило мало, и Ричард положил исцеленную ладонь на щеку волшебного видения, пришедшего к нему в облике, так сильно напоминающем его Оснет. Или это и была его Оснет? В одну секунду ему казалось, что это она, а в другую – что некая фея, укравшая ее лицо.
– Ну ничего, теперь я нашел другую лисичку, – выдохнул граф, поглаживая ее щеку и коротким движением скользнув другой рукой по ее бедру, запустив ладонь под плащ и действительно не найдя там одежды.
Его руки, больше не сдерживаемые пронизывающей болью, легли на ее грудь и, взявшись за плащ, осторожными движениями сбросили его с ее худых плеч. Он узнавал эти плечи, хрупкие, с острыми ключицами. Узнавал эту шею, которую только недавно – или все же давно? – покрывал страстными поцелуями. Узнавал тонкие руки. И узнавал ее манящие груди. Любуясь стройным и белым телом – может быть, чуть более белым, чем у его Оснет, но, должно быть, все дело в лунном свете – граф скользнул ладонями от ее плеч по рукам, погладил ее бедра и живот.
– Зачем ты пришла ко мне? – гладя ее тело, спросил лорд. – Чтобы подразнить?
Он хотел ее. Ее тело, возвышающееся над ним, белое и точеное, ее волосы, самую малость темнее, чем у Оснет – но, наверное, ему кажется из-за ночной темноты – возбуждало в нем рой разрозненных желаний, фантазий и настроений. Он гладил и нежно сжимал ее грудь, затем, властно положив ладонь на ее шею и чуть потянув к себе, он и сам приподнялся ей навстречу, упираясь локтем в постель. Он хотел поцеловать ее губы, в которых было нечто хищное, и они были чуть ярче, словно испачканные кровью – может, это была не его Оснет, а вставшая из могилы нежить, принимающая облики тех, кого простые смертные жаждут увидеть больше всего в жизни? Может быть, совершив акт порочной и богомерзкой любви, она вопьется в его шею острыми зубами и выпьет его кровь до последней капли, но он готов был пойти и на это, лишь бы иметь возможность перед смертью прижать к себе это до боли знакомое белое тело.
– Отдайся мне, – требовательным и полным едва сдерживаемой страстью голосом приказал граф.
[NIC]Richard de Byrne[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/22scV.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/22scX.png[/SGN]

Отредактировано Kirill Lazarev (2015-09-16 16:35:43)

+1

26

Оснет и сама пыталась заснуть, но у нее никак не получалось. Еще вечером, когда они были на полпути к городу, она чувствовала смертельную усталость, а теперь, почему-то, ее как рукой сняло. Там, в комнате с графом, ей было тепло и хорошо, а здесь, в отдалении снова стало тревожно. В голову снова полезли недобрые мысли о том, что она, обещая остаться с ним, не хотела брать в расчет тот факт, что он может передумать на утро. Да хоть ночью! Привыкшая пребывать в напряжении столь длительное время, девушка не могла в полной мере успокоиться. Закутавшись в его накидку, которую пока еще не требовалось вернуть, она спала не раздеваясь, как будто ожидая какого-то подвоха. Какого? В темноте могло померещиться многое. Верила ли Оснет в беспокойные заблудшие души, верила ли в изуродованных проклятием чудищ? Она верила в жестокость людей и в их желании наказать тех, кто, по их мнению, заслуживает наказания.  А вдруг в этот самый момент мужчина, которого она, кажется, успела полюбить всем сердцем, готовится ворваться сюда и нанести удар прямо ей в сердце за то, что она сделала? Оснет задержала дыхание и прислушалась, но не услышала никого за дверью. От ее чуткого слуха не укрылся бы даже тихий шорох, но и такого она не приметила. В конечном счете, она все-таки прикрыла глаза и через какое-то время заснула. А когда заснула, то ей приснился сон – настолько реальный, что она могла бы принять его за правду, как и все то, что происходило с ней раньше. Останавливало лишь то, что ведьма не помнила, как оказалась вдруг в коридоре и почему движется с такой легкостью, не чувствуя тяжести никакой другой одежды помимо вверенной ей накидки. А раз не помнила, то это вполне могло сойти за сон. Она не помнила, как прошла через дверь, ей показалось даже, что она попросту просочилась сквозь нее, оказавшись в уже знакомой спальне. Граф был в кровати, а пес спал и не шевелился, не реагируя на ее присутствие. Оснет знала, что нужно делать – но знала не наверняка, скорее просто чувствовала. Мужчина, еще недавно пребывающий в плену сновидений, так ярко отпечатавшись в памяти девушки уже наблюдал за ней с интересом, когда она присела на него сверху, рассматривая темные очертания лица, пытаясь определить страшно ли ему сейчас, беспокоен ли или взирает на нее с ненавистью, собираясь прогнать. Ведьма хотела побыть рядом, успокоить если будет нужно, но совсем другое предчувствие теперь владело ею. То самое, из далекого сна и из хижины в лесу, как и из самого леса возле корней величественного дерева, когда она, никогда еще прежде не получавшая ничего от какого-либо мужчины и не отдававшая ничего взамен, млела от каждого его прикосновения, одновременно боясь и желая того, что будет дальше. Теперь же все ее тело было преисполнено сладкой истомой ожидания, которое должно было совсем скоро закончиться. Что-то подсказывало ей, что здесь не существует времени, как не существует границ и пределов. Это темное, непознанное царство и оно не подвластно умам непосвященных.
Оснет не было страшно остаться обнаженной вместе со своим спасителем, хотя на самом деле сердце в груди у нее замерло, прислушиваясь чутко к каждому касанию теплых мужских рук, не причиняющих ей боли, а дарящих ласку и нежность. Плечи холодило, но всю её бросало в жар на самом деле. Ей нравилось, как он это делал и ей хотелось, чтобы он продолжал. Подавшись вперед, девушка склонилась ближе к Ричарду, лишь улыбаясь таинственно, будто храня какую-то большую тайну.
- Что вы, любимый мой, - прошептала она без тени иронии, - Зачем я буду вас дразнить? Я пришла потому что хотела прийти. Хотела, чтобы вы сделали это, - Оснет довольно прищурилась, склоняясь все ниже, касаясь своими мягкими волосами лица лорда, а девичьей грудью его шелковой рубашки. – Только одно желание, мой милый лорд. Вы ведь большой любитель охоты… - на губах ведьмы заиграла недобрая ухмылка, когда она с нечеловеческой силой потянула их обоих куда-то вверх и назад и темнота комнаты, прорезаемая лишь лунным светом, сменилась на пляшущее в листве теплое летнее солнце. Граф оказался в том же лесу, в котором был до этого – но не в такой глухой чаще, а впереди, совсем недалеко между стволов дерева мелькали яркие рыжие волосы Оснет, плавно покачивающейся из стороны в сторону. Разница была только в том, что теперь руки Ричарда были пустыми.
- Будьте бравым охотником, поймайте вашу добычу без помощи оружия и тогда я сделаю все, что вы захотите, - эхо прошелестело по лесу, а лицо рыжеволосой ведьмы вдруг оказалось очень близко, улыбаясь своей дьявольской улыбкой будто маня и соблазняя поддаться и продолжить игру. Мгновение и она тает в воздухе, оказываясь за деревьями.
Стоило только Ричарду сделать шаг, как он тут же бы ощутил неведомую ранее легкость, с которой можно бежать, почти не ощущая собственного веса, то ли плывя по воде, то ли паря в небе. Как будто он сам стремится вперед или же его подхватывает и несет невидимый порыв ветра. Казавшаяся далеко белоснежная фигура в ореоле медных волос вдруг оказывается совсем близко, стоить только протянуть руку и уже можно будет поймать ее, остановить и не дать больше сделать ни единого шага.
[NIC]Osnait[/NIC]

+1

27

Его страсть никуда не пропала, но была сейчас чуть сдержанней, с чуть большей долей нежности, когда он гладил ее руками, свою рыжеволосую ведьмочку, которую он хотел согреть там, в лесу. Теперь ему все время казалось, что ей холодно, и собственные руки осязались горячими, не хуже раскаленного железа. Гладя ее тело своими горячими руками, наслаждаясь этой кожей, гладкой, прохладной и нежной, он снова поддавался дурману запаха ее тела, в котором аромат ее кожи и волос смешался с цветами и травами. На его пальцах, разбавляя тихие шорохи, с которыми они чуть двигались, позвякивали, задевая друг друга, так и не снятые кольца, когда он, проведя ладонью снизу вверх по ее худенькому животу, не нуждавшемуся в корсетах, положил обе руки на ее груди и нашел пальцами ее соски, принявшись нежно сжимать их, гладить и слегка покручивать – не для того чтобы сделать ей больно, а лишь затем, чтобы увидеть и почувствовать, как дрожь предвкушения пробежит по ее худому обнаженному телу. Опустив зажившую ладонь на ее бедро, поглаживая его и сжимая, второй ладонью он продолжил ласкать ее грудь и гладить шею.
Почти с трепетом он внимал ее словам, жадно ловя каждое, стоило этому слову сорваться с ее алых губ. И он смотрел на ее губы, страстно желая целовать их каждую секунду. Граф жадно вдохнул аромат ее волос, нежно хватая мягкие медные пряди губами. И снова вдыхал, полной грудью.
– Сделал что, мой ангел? – пробормотал Ричард, крепко обнимая ее, вдыхая ее запах и прижимая к себе. Он был полон решимости не выпускать ее из своих объятий. – Любое желание, прекрасная, желай все, все, я исполню все, что ты скажешь.
Он убрал с ее лица ее великолепные волосы, чтобы поцеловать ее, но тут мир вокруг изменился, и его Оснет выскользнула из его рук, оставив графа одного. На мгновение его захлестнуло отчаяние: обманула, оставила его, бросила одного и сбежала навсегда! Но тут его зоркие и привычные ловить в лесу каждое чужое движение глаза нашли ее рыжие волосы. Что же он, не изловит маленькую девчонку, будь она хоть трижды ведьма? Он видит ее на секунду совсем близко, хочет поймать, протягивает руку, но она тут же тает в воздухе, снова оказываясь далеко от него. И тогда он, поддаваясь правилам предложенной ведьмой игры, срывается в погоню, легко минуя препятствия и не чувствуя ничего, кроме легкости, с которой он совершал каждое движение. Она снова оказывается совсем близко, и снова протягивает руку, надеясь схватить ее, но его пальцы вновь хватают лишь воздух. Тогда, в возобновленной погоне, он сворачивает в сторону, чуть отдаляясь от нее, но продолжая преследовать, прячась за деревьями и кустами. Она была его маленькой ведьмочкой, его колдуньей, но он был сильнее – а может, она просто поддавалась ему, рыжеволосая проказница. Постепенно он догонял ее, снова приближаясь и не забывая об осторожности. И только когда ему удалось приблизиться к ней ее самому, лорд де Бирн прыгнул на нее, схватил и весом своего тела и своей скоростью швырнул ее на землю, нависнув над ней и глядя прямо в ее глаза. Азарт погони заставлял его кровь бурлить.
– Я поймал тебя, лисичка, – тихо произнес Ричард.
Он властно поцеловал ее губы, чувствуя себя теперь вправе распоряжаться ей и ее телом. От недавней погони у него разве что дыхание стало чуть более шумным, но грудь не ходила колесом, и дышалось ему так же легко, как и прежде. Лишь одно сбивало ему дыхание – близость Оснет.
– Теперь ты готова сделать то, чего хочу я? – на секунду оторвавшись от ее губ, спросил Ричард, чтобы потом снова целовать ее, врываясь в ее рот языком, отняв одну руку от земли, чтобы подложить ее под голову ведьмы, чтобы удобнее было целовать ее, и чтобы она ощутила его безграничную власть над ней. – Я хочу, чтобы ты, наконец, уступила мне.
В следующий раз он прервал поцелуй только для того, чтобы припасть, наконец, губами к ее упругой груди, играя с ее сосками языком и нежно посасывая их. Он покрыл ее грудь поцелуями и не останавливался, пока не покрыл обе ее аккуратные изящные грудки горячими и влажными поцелуями. Теперь он дышал тяжело и прерывисто, больше целуя ее, чем вдыхая воздух. Граф оторвался от нее на секунду, стоя рядом с ней на коленях, окинул ее быстрым взглядом, полным восхищения и вожделения: белое, хрупкое, обнаженное тело, раскинувшееся на его плаще. Раньше плаща не было, но на то этот сон и был сном, чтобы Ричарду и в голову не пришло подумать об этом. Ее соблазнительное тело контрастировало с черной изнанкой его плаща, а оторочка из волчьего меха была к лицу его колдунье. На миг ему показалось, что он уже видел это, в какой-то другой жизни, в другом мире – но только на миг. В следующий миг, не в силах противиться ее чарам, ничего общего не имеющим с колдовством, граф с новым поцелуем вжал ее в землю, прикрытую его плащом, поспешно стягивая и шоссы, и брэ, чтобы, наконец, подарить ей ту любовь, от которой ведьмочка так долго скрывалась. Ведь, вопреки всем дурным предзнаменованиям из старых снов, она не кричала и не отбивалась, и живот ее был по-прежнему нежным и прохладным, и белым как лилии или каллы.
[NIC]Richard de Byrne[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/22scV.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/22scX.png[/SGN]

+1

28

игрок удален. в архив

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Честного не жди слова