Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Сука, ну какой пиздец, а.
Дверцу машины ты захлопываешь с такой силой, что звук рассыпается по всей улице, звенит в ушах, вспугивает парочку пиздецки нервных подростков с банками пива, которое...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » по ту сторону нет никого


по ту сторону нет никого

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

scar and wolf
http://savepic.net/5301829.png
-----------------------------------
мне без тебя - никак, никогда, не нужно, чертовски незачем и бесполезно.
мне без тебя - отвратительно плохо дышится, пишется, а главное - не живётся.
мне без тебя - в этих толпах людей каждый вечер хотелось исчезнуть.
но я не пропаду. обещаю. берега остаются, всё в силе, и мы с тобой точно прорвёмся.

Отредактировано Scarlett Stone (2015-06-18 07:16:27)

+2

2

- Скарлет? - он не спешит вламываться в их небольшую квартиру сразу с порога. Он неторопливо разувается, решив узнать, а дома ли Стоун? Возможно, она все еще сидит на работе. За своими бумажками, которыми обрастает ее стол быстрее, чем она успевает с ними справиться. Сколько раз ему хотелось смести все эти бумаги с ее стола. Пустить в шредер или же сжечь, наблюдая как весь этот хлам превращается в пепел. Но нет, это важно для нее. Ее детище, о котором она заботится не меньше, чем о Майкле младшем.
Но в квартире тишина, хрупкая и невесомая. Ни звука с кухни или же из спальни. Тихой поступью идет на кухню, за прохладным соком к холодильнику, припоминая события двухнедельной давности. О разговоре, встрече с отцом Скарлетт. Нет, об этом не рассказывал ей, не счел важным, нужным, требующим обсуждения. Потому что нечего обсуждать. Его напыщенные слова с требованием отпустить ее домой вызвали легкий непринужденный смех Брина. Домой, серьезно? Как давно вы лично, мистер Стоун, интересовались у своей дочери - а хочет ли она домой? На его памяти не было ее слов о доме, о том как она о нем скучает, как хочет вернуться. Она о нем не вспоминала вовсе. И подобные слова из уст ее отца он не мог воспринимать серьезно. Это был интересный разговор. С весомыми предложениями уехать в другой город. Нет, не им двоим, а ему одному. За что ему бы еще и приплатили. Почему ему было бы и не согласиться? Он убеждал, очень долго, себя в том, что Скар ему не нужна. Не дорога ему. Что все меняет только Майкл. Но рассматривая фотографии, брошенные на стол перед ним, покручивая их в руках, он засомневался. Но не позволил этим сомнениям скользнуть глубже, отметая их и не давая себе отвлечься. Тогда он был решителен и несгибаем. Он не уедет. Это было последними словами, сказанными Максвеллу Стоуну.
И он бы уже забыл об этой встрече и разговоре, если бы не короткий звонок накануне с короткой фразой "Предложение все еще в силе". Стоит рассказать Мэттью - об этом он думал прошедший день. И решившись, возвращался домой раньше привычного. И лучше бы дома его ждала пустота. Вместо подсечки под колено, пары ударов под ребра и тряпичный мешок на голову.
Больно. Его пытались удержать как минимум двое. Связывая его руки чем-то пластиковым и врезающимся глубоко в кожу. Неприятно и босиком по лестнице вниз, к машине. Заднее сидение, заботливо пригнутая голова, чтобы не удариться - даже смешно. Но ни слова и лишнего звука. А он уже знал, что стоит слушать - слушать все, что вокруг. Не время для внутренних терзаний и переживаний, не время для паники. Одно похищение он уже переборол, и его последствия - тоже. Значит и это его не сломает. Не должно сломать.

Отредактировано Mitchell Breen (2015-06-17 23:48:03)

+1

3


     Ничего хорошего. Снова. Моя жизнь превращается в настоящий балаган без смысла, без цели, без всего светлого и радужного, без единого шанса на надежду, на гребаное будущее. Наш маленький, романтический отпуск был позади - и мы снова окунулись с головой в грязное и пустое жизненное однообразие. Я снова в роли безголосой затворницы - никаких длительных и глубоких разговоров, подарков, пристальных взглядов в сторону друг друга. Словно произошедшее на островах были лишь грезами моего больного, истосковавшегося по любви и вниманию воображения. Мы никогда не будем вместе. Именно с этими мыслями я просыпалась и вступала в очередной день, как в кучку собачьего дерьма, оставленного на лужайке подле нашего дома. Молчание, тихие одинокие вечера перед пустым экраном телевизора - мы вместе, рядом, рядом с друг другом, но одновременно так далеко. Сразу вспоминается эта глупая книжка по психологии - "Мужчины с Марса, женщины с Венеры", но в моем восприятии ее название толковалось слишком буквально. Мы настолько разные, настолько полярные и неподходящие друг другу личности, что я начинала сомневаться, а есть ли какие-либо адекватные обоснования чувствам, которые были, существовали между нами. Осталось ли от них хоть что-нибудь. Могу ли я верить и надеяться дальше? Смогу ли я? Или усталость от пустого существования настолько погубила меня, что во мне просто не осталось сил на самое простое для человеческой души. На веру.
     Работа. Снова ресторан, дела и широчайшие возможности которого стали для меня хоть каким-то отвлечением. Зарываясь в бухгалтерские счета, я окончательно отключала голову, закрывала сердце, запирая его волнения в узкую клетку, стараясь мыслить здраво и трезво. Возможно, Скар, ты просто не создана для любви, не создана для этого волшебного и порхающего чувства - ты просто не умеешь летать, не умеешь чувствовать, не умеешь жить надеждами и долбаной верой, которая позволяет закрыть глаза на все неурядицы и просто любить. Ты слишком много требуешь от людей, требуешь то, чего они тебе дать не могут. Или не хотят. Слишком много бессонных ночей я провела в замешательстве и длительном раздумывании о том, что будет дальше. Я проживу так всю жизнь? В какой роли я выступаю в жизни Митчелла Брина? Кем он меня считает, как говорит обо мне своим знакомым, друзьям. Мать моего ребенка? Случайная знакомая? Просто бывшая, отношения с которой не сложились и закончились рождением ребенка, ответственность за которого я все еще несу на себе тяжелым грузом. Я не чувствовала его любви, не чувствовала его привязанности с тех самых пор, как колеса нашего самолета коснулись земли родного города. Он переменился, переменилась и я, усталая от собственной паранойи и недостатка информации. Может в этом моя проблема? В желании все контролировать и все знать? Время покажет, время рассудит, время расставит все по местам. Но я не хочу тратить его за зря, тратить на такое существование. И нам нужно поговорить.
     Об этом я думала по возвращении домой. Отвезла Майкла младшего брату, попросила присмотреть за ним, возможно съездить к дедушке, развлечь крестника так, как он посчитает нужным. Мне необходим свободный вечер, нам необходим. И не смотря на то, что наш разговор скорей всего снова закончится ни чем, и я снова прорыдаю до самого утра в своей комнате, я была уверена в том, что ему суждено состояться. Я не собираюсь отступать.
     Каблуки неуклюже цокали по гранитным плиткам, тяжелая сумка, что хранила в своих недрах бутылку хорошего красного вина натирала плечо. Раздраженно собирая волосы с лица, я поднималась по ступеням, пытаясь не сбиться со счету многочисленных этажей, что пролетали мимо меня с неминуемой скоростью. Лифт не работал, электричества не было во всем доме, и я вынужденно светила экраном мобильного телефона, перешагивая с одной ступени на другую. Приготовим ужин, или лучше закажем еду из закусочной неподалеку. Отсутствие электроэнергии сыграет мне на руку - Митчеллу не удастся скрыться от меня в глупых вечерних ток-шоу. Я налью нам вина, зажгу свечи, и постараюсь быть максимально собранной и честной. Какое название у наших отношений? На каких правах мы все еще находимся рядом друг с другом? И если в этом нет никакого смысла, то может быть стоит подарить себе свободу?
     Хватаюсь за спасительную ручку входных дверей, роясь свободной рукой в сумке, надеясь отыскать эту злосчастную связку ключей как можно скорее. Но скважина не поддается, замок взломан, и я в подозрении неуверенно тяну дверцу на себя. Темнота - мой враг - я пытаюсь осветить ее своим мобильным, но вместо привычного и пустого коридора сталкиваюсь взглядом с незнакомым лицом.
     Удар. Свет падает из моих рук, разбиваясь - экран покрывается тонкой линией паутинных нитей, рябь покрывает стекло, мой заглушенный визг наполняет пространство. Саднит щека, каблуки разъезжаются под ногами, теряю равновесие, но так и не чувствую жесткий пол под своими коленями. Словно в сетях, повисаю в чужих руках, влажная тряпка, резкий запах ударяет в лицо - я брыкаюсь, бью ладонями по стенам, рассчитывая привлечь хоть какое-то внимание сонных соседей. Но темнота окутывает меня, сон нагоняет, забирая целиком в свои объятия. Страх исчезает, я теряю сознание, становясь одной из самых доступных жертв во всем свете.

ххх

     Туман рассеивается далеко не сразу. Меня будет собственное глубокое дыхание, но я не сразу открываю глаза. Голова болит, чугунная, тяжелым грузом тянет меня вниз, и я беспечно пытаюсь потереть ноющие виски, пока не соображаю, что мои руки связаны за моей спиной. Тело деревянное, затекло от неудобной позы кучера, и я вяло, лениво поднимаю голову вверх, лишь затем открывая глаза.
    - Митчелл? - напротив меня, точно в такой же позе - неуклюжей, раздавленной, жалкой. Руки за спиной, голова висит на плечах безжизненным грузом - его лицо - сплошь синяки и кровоподтеки - лишь после этого зрелища я чувствую, как со злостью саднит и мою левую скулу. - Где мы? Что происходит? - Темно, не видно ничего. Я гневно трясу свои руки, пытаясь выбраться из жестких веревок, мой стул скрипит, и я едва не сваливаюсь на пол, после истеричных попыток на освобождение. Вдалеке скрипнула дверь. Ужас проник в мою душу. - Митч...

+1

4

Глухая боль в затылке. саднящие запястья обеих рук где-то за спиной. Неудобное положение сидя. Голова опущенная вниз, к грудной клетке, отчего ноют шейные позвонки. Темнота. Не сразу понимает, что из-за повязки на глазах, а не темноты в помещении. Помещение, однозначно помещение. Он сидит на прохладном полу уже какое-то время, отчего поменять позу ощутимо неприятно.
Он поднимает голову, когда слышит свое имя. Совсем близко от него, осязаемо близко. Скарлетт. Его челюсти сжимаются, а руки собираются в кулаки. Зачем она здесь? Он догадался еще по пути из квартиры в машину, почему здесь оказался он. Отец Скарлетт, возможно ли такое? Почему нет? Он ясно дал понять, что готов дорого заплатить за исчезновение Митчелла из жизни его дочери. И плевать ему, что его внук от этого самого оборванца. Он и правда,похоже, смог закрыть на это глаза, смириться с этим.Но не с его присутствием рядом с дочерью. Странные эти Стоуны.
Она снова заговаривает, спрашивает, ее взволнованный голос, переходящий на высокие нотки. Он не может ее видеть, но слышит это ее загнанное волнение. Хочет ответить ей, сказать, чтобы она перестала задавать вопросы, ибо знает, к чему это может привести. Но вместо слов и внятных звуков, он издает слабое мычание, ощущая боль в нижней челюсти. Пробегается языком по рядам зубов, проверяя их целостность и наличие, сплевывает в сторону от себя, распробовав металлический вкус крови во рту.
- Не время для паники, Мэттью, - все, что он успевает ей сказать, когда они слышат скрип двери и тяжелые шаги по шаткому полу, отдающиеся по всему помещению. Любопытно, где они на этот раз? Обычный подвал или же что-то более любопытное?
Следующую попытку Скарлетт заговорить прерывают, он слышит звуки сопротивления, легкой борьбы, а после пощечину, после чего Стоун смолкает. Наверное, кляп, чтобы не болтала (или же просто замолкла после пощечины?). Верно, говорить будут с ним, а она наблюдать. Кто-то хорошо подготовился.
- Итак, Митчелл, - наконец, тишину нарушает и третий лишний, оказавшийся в этом жалком помещении, пропахшем сыростью и рыбой с водорослями. Он не утруждает себя тем, чтобы поднять голову на звук голоса, его глаза все так же покрыты плотной тканью.
- Итак. Зачем здесь она? - раз уж они решили поговорить, так почему бы не начать с далеких и не очевидных вещей. Он почти не сомневается в причинах своего нахождения здесь. Хотя даже ее присутствие он воспринимает ни что иное, как катализатор для него самого. Его хватают за слегка отросшие волосы, дергая голову резко назад.
- Не люблю, когда со мной играют. Ты знаешь, зачем ты здесь. Ты знаешь, зачем вы оба здесь, - конечно, он знает. Из-за отца Скарлетт, который решил перейти от словесных угроз к действию. - Ты же не забыл Чикаго? - если бы на его глазах сейчас не было повязки, можно было бы увидеть удивление на его лице. Можно было бы увидеть легкий испуг в его глазах, но не за себя, за девушку, привязанную рядом с ним. Он уже знает, чем все закончится. Им просто нужны деньги. Деньги, которые по их мнению он украл.
Но он сдержанно молчит, ожидая дальнейшего развития событий. А что и правда будет дальше? Его будут бить? Это они уже проходили. Он будет сидеть под землей и вариться в собственном соку? Это тоже не в новинку. Но ни о чем из этого не знает Скарлетт. Он напугана, он в этом уверен. Ему не нужно видеть ее, чтобы знать, какой ужас может читаться в ее глазах. Какой испуг может застыть на их дне.
- Вы обратились не по адресу, - достаточно произнести это, чтобы небольшое помещение огласилось звуком удара по его челюсти. Неверные ответ. - У меня нет тех денег, - договаривает, оправившись после удара, поднимая гордо голову и расправляя плечи по мере возможности. Ночь будет долгой, если снаружи все еще ночь.

+1

5


     Не до конца понимаю, что происходит вокруг. Паника. Смятение. Страх. Волнение отражается дрожью в замерзшем теле, я хочу пошевелиться, выбраться из замкнутого, узкого пространства в котором оказалась по чистой случайности. Уверенность была только в этом - мое нахождение здесь - патологическая ошибка неизвестного мне сумасшедшего - я не сделала ничего криминального, чтобы здесь и сейчас метаться на жестком стуле, вырывая запястья из грубых, тканных оков колючих канатов. Кожу саднит, но я игнорирую это гадкое ощущение, стараясь вытянуть свои ладони на свободу.
     Здесь темно, пахнет сыростью, плесенью и едкой пылью. Я стараюсь не смотреть на Митчелла, игнорировать кровоподтеки и бурые синяки на его лице. Ему не досталось даже стула, менее комфортабельные условия - он лишен всего - зрения, лживых удобств и почестей - на лице темная повязка, рваная, растянутая майка свисает на груди, хвастаясь алыми пятнами свежей крови. В груди леденеет, ужас обволакивает мое сердце, заставляя его удары быть частыми и громкими - казалось, даже мой голос не в силах заглушить его предсмертные страдания. Я выдыхаю.
     - Не время? Как раз сейчас самое время паниковать и бояться - мы сидим в затхлом подвале, и ты предлагаешь относиться к этому спокойно? Что я должна делать? Смириться и считать минуты до своей гибели? - жалкий скрип, мой стул съезжает по ржавому железному полу, и я ударяюсь затылком о стену позади себя. Не больно, лишь отчаянная решимость накатывает на меня безумным цунами, и я снова пытаюсь вытянуть свое худое тело из хватки бесконечных нитей.
      Наше интимное уединение нарушает негромкий скрип двери. Затем щелчок, я не сразу поднимаю свой взор, упрямо прицелившись взглядом в потертые носки обуви нашего похитителя. Его голос резко режет уши, пугает еще больше, заставляя задержать дыхание. Мужчина, незнакомый, пугающий - словно он только что вышел с экрана телевизора, где транслировали дешевый фильм ужасов девяностых годов. Темная одежда, темные волосы, даже лицо его скрывалось в тени, не позволяя изучить черты досконально, запомнить - этакий мистер Смит, человек-невидимка, наш личный каратель, готовый мучить и истязать нас бесконечно долго, преследуя свои тайные помыслы.
      Я не спешу влезать в их диалог, не тороплюсь прерывать разговоры своей женской истерикой. Но мне страшно, я боюсь, что мы не сможем найти выход, не сможем выбраться. Майкл. Мой сын, его образ, его сонное лицо стоит перед глазами, заставляя еще отчаяннее хвататься за тонкие соломинки надежды. Мужчины говорят, а я тихо пытаюсь развязать узлы за своей спиной, ломая ногти, сдирая кожу, выворачивая тонкие девичьи суставы. Я не похожа на героиню триллеров, я никогда не смогла бы стать настоящей воительницей или железной леди. Я не умею драться, не умею бороться - моя изнеженная натура может только жаловаться и плакать, изредка капризно ударяя хилым кулаком в сильную мужскую грудь. Но мой громкий голос и скверный нрав не помогут нам сейчас, не станут спасительными на сегодня. Я либо испорчу все, либо... Хотя вряд ли этому есть другая альтернатива.
     - О чем вы говорите? - паника и страх вырывается наружу - мое любопытство срывается резким звонким голосом, отражаясь слабым эхом от каменных стен. - Что было в Чикаго? Какие деньги? Я ничего ни у кого не брала.
     Отчаянный восклик - эгоизм и жажда жизни, жажда увидеть сына и выбраться из этого здания берет вверх - я повышаю тон, едва достигая отметки "крика" - оглядываюсь на Митча, морщусь в момент нанесения ударов, отворачиваюсь, чувствуя, как карие очи наполняются соленой влагой. Я не знаю что делать - полная дискоординация, беспомощность, бесполезность. Мне хочется стать серой безликой мышью, вырваться из этого ада, забиться в угол и пережить там этот день.
     Сопротивление Митчелла сталкивается с упрямостью и непоколебимостью нашего палача. После очередного удара он выпрямляется, гордо потирает предплечья. Оскал озаряет темную комнату ужасающим светом.
      - Твоя несговорчивость только все портит. Я слишком долго ждал, Митчелл. Слишком долго для того, чтобы лицезреть сейчас твои жалкие кривляния и отговорки. Меня абсолютно не ебет тот факт, где и как ты добудешь эти деньги. Ты вернешь мне все до последнего цента, иначе...
     Снова гулкий удар, я отворачиваюсь. Не могу смотреть на это, не могу видеть, как моего сильного мужчину избивают точно постельный мешок с тряпками. Каждый выпад незнакомца соединяется с моим всхлипом, я не сдерживаюсь:
     - Прошу, не надо. 
     И он останавливается, делает шаг в сторону, оставляя Брина наедине со своими страданиями. Мужчина снова сплевывает алой кровью под ноги похитителю, но тому нет до этого никакого дела. Колючий черный взгляд притянут в мою сторону - он улыбается, и в этой улыбке не чувствуется ни йоты доброты и благоразумия.
     - Киска переживает за своего ебаря? Митч, а ты точно так же волнуешься за судьбу этой крошки? Давай ка проверим.
     Он приближается - я тону в тени его злобы и ненависти, его алчности, его отчаянного желания сделать нам больно, отобрать надежду, отобрать все светлое и хорошее. Все ночные кошмары стали реальностью - его рука на моей щеке, на секунду нежное касание превращается в крепкую хватку - он ненавистно сжимает мои щеки, заставляя поднять лицо и смотреть ему в глаза.
     - Не стоит думать, что все понарошку - мне нужны мои деньги, и даже твое смазливое личико и щенячий взгляд не спасут вас от кары. - резкий удар, сильный, ошеломительный - никогда в жизни еще я не испытывала подобной боли. Искры из глаз, я прикусила губу, теперь ощущая во рту металлический привкус своей горькой крови. Не успеваю повернуться, вновь встречая мужской кулак - на этот раз его удар был мощнее. Стул шатается - я сваливаюсь вместе с ним на бок, заваливаясь на левую сторону своего тела. Шею сводит, мои волосы зажаты в его руке, он буквально тянет меня за собой, вверх, неотрывно глядя на Митчелла. - Ну что, ублюдок. Где мои бабки?

+1

6

- Замолчи, Скар, - повторяю это уже ни в первый раз, когда Стоун подает голос, полный мольбы и страданий. Какого ей сейчас, находиться здесь, видеть все это со стороны? Не представляю даже. Я пытаюсь сосредоточиться на чем-то ином, отстраненном, может даже пытаюсь вспомнить наш небольшой отпуск на островах, где подобного случиться не могло, где подобные вещи были далеки от нас. Я бы хотел когда-нибудь перебраться в подобное тихое место насовсем, а ты?
Очередной удар с кулака нашего похитителя отдается гулкой болью, что вырывает меня из попыток забыться хоть на момент. - Прошу, не надо, - я не смогу заставить ее замолчать, это бесполезно. Зная Скарлетт и ее всеобъемлющее прощение и сопереживание - она не оставит попытки... привлечь к себе внимание? Что она пытается сделать? Поговорить с теми, кому нужны не пустые слова, а деньги? Это глупо, как же она не понимает.
Но она добивается своего, мужчина отвлекается на нее, и я слышу его тихие шершавые шаги в ее сторону. Слышу его слова, зная, что будет дальше. Он схватит ее, ударит, и если она не замолчит, продолжит. Откуда я это знаю? Потому что я делал это когда-то. Наводил страх на других людей, бил их. Я знаю эти мелочи, уловки с другой стороны. Я знаю, как расширяются сейчас ее глаза от страха и опасений, просто знаю. Потому что я видел это в глазах других людей, потому что я знаю, как выглядят глаза Скарлетт до мельчайших деталей.
И вот, я слышу звук удара, за ним еще один, после которого она падает на пол. Не подаю вида, не дергаюсь, даже не поворачиваю голову на звуки в стороне от меня. Деланное спокойствие мне всегда удается на славу - тихое и хладнокровное.
- Ну что, ублюдок. Где мои бабки?
- Поищи их у себя в заднице, - ровным, спокойным голосом, откидываю чуть голову назад, прислоняясь затылком к какой-то трубе, к которой я привязан. Я слышу легкий смешок мужчины и приближающиеся шаги. Новый удар, в живот, заканчивающийся простой фразой : - Я знаю, что тебя разговорит... - после чего удаляется, его шаги еще пару секунд слышны тихим эхом в помещении, после чего скрываются за закрывшейся дверью.
- Скарлетт, - негромко обращаюсь я к девушке, находящейся где-то рядом, но видеть которую я не могу. Что я должен сейчас ей сказать? Должен ли я извиниться за то, что все это происходит с ней? Должен ли я ей рассказать, что будет дальше, потому что догадываюсь об этом? Предупредить? Я не знаю. Но ничего из этого ни ей ни мне не поможет. Суровая истина в том, что без помощи нам отсюда не выбраться. Потому что единственный билет на свободу - это деньги, которых у меня нет и никогда не было.
- Майкл в безопасности? - единственное, что я решаю у нее спросить. Он - тот козырь, который наши похитителя могут грамотно разыграть. Скарлетт сделает все, чтобы с ним ничего не случилось, с нашим ребенком. И я тоже, сделаю все.
- Ты в порядке? - теперь, не думаю, что она будет в порядке. Как минимум - она будет думать о Майкле и его сохранности. И так будет лучше - чтобы она думала о нем, а не обо мне. Так всегда бывает лучше.

0

7

Удары касаются меня с завидной частотой. Скулы сводит от адской боли, и я с ненавистью кусаю губы, желая сдержать жалобные стоны, наполненные исключительным страданием.
Все плохо. Все очень плохо. Крохотные остатки надежды на то, что нам удастся выбраться отсюда невредимыми - что случайное недоразумение испарится в воздухе, и нас просто отпустят домой - сметало с каждым глухим звуком очередного насилия. Удар в живот, квадратный каблук с силой надавливает мне на предплечье, я не сдерживаюсь, подавая возглас отчаяния. Не могу терпеть, это невозможно. И сейчас лежа на полу, изгибаясь в сумасшедшей, дьявольской позе мои глаза были прикованы к совершенно другому мужчине. Митчелл - холодный, равнодушный. Пустой. Словно он был моей больной фантазией, грязной, издевающейся иллюзией воспаленного мозга. Это безумие - но его реакция на происходящее жалила меня больнее точных ударов.
А затем тишина - я скрутилась в ущемленный комок отчаяния, прижимая колени к груди. Металлический вкус крови на устах, меня трясет, зубы ударяются друг от друга, безмолвные слезы стекают по красным щекам.
Ненависть. Ненависть и ярость переполняют меня, наполняют болезненное сердце, вытесняя из него всю нежность, трепет и любовь, что я испытывала к этому мужчине. Он мне противен: не его образом жизни, не проблемами, в которые он меня затянул. Своим спокойствием, отчужденностью. Почему я трачу свое время на человека, которому нет до меня дела?
Затхлый воздух холодил кожу. Запах плесени впитался в волосы, я прижималась горящей щекой к холодному бетонному полу, осторожно прислушиваясь к происходящему за моей спиной разговору. Никакой развязки, никакого итога - насильник так же стремительно быстро покинул нашу обитель, как и появился в ней пару мгновений назад. Отсутствующая тишина сильнее давила на мое сознание - безумная до этих событий, я чувствовала, как схожу с ума, как трезвость и рассудительность, ее остатки покидают меня окончательно. Разум затуманился, я не могла думать ни о чем другом, кроме того, что я ненавижу Митчелла Брина. Я должна его ненавидеть, и как только мы выберемся от сюда, как только меня выкинут на задний двор как мешок мусора, избавятся от моего присутствия - я точно так же избавлюсь от него.
Никакого доступа ни ко мне, ни к нашему сыну. Я не хочу, просто не хочу, чтобы такой ожесточенный и равнодушный мужчина был частью нашего мира. Пусть уходит, пусть покинет нас раз и навсегда - с меня хватит. Все, конец, все кончено. Я не железная, и у меня есть еще гордость, жалкие остатки. Почему я забиваю на себя, не уважаю, полностью отдаваясь в руки такого ненадежного человека? Раньше я верила, что сердце не может обманывать - оно не будет тянутся к тому, кто сделает тебе больно. Но он делал, раз за разом, и наши молчаливые уединения, когда мы без слов говорили друг другу о самом важном - сметались на прочь таким отношением.
Я плакала, стыдливо и униженно - как брошенная под дождем дворовая шавка. Его голос не сразу донесся до моего сознания - я и не спешу ему отвечать. Пошел к черту. Слюна собирается во рту, и я ловлю себя на гадком желании плюнуть ему в лицо.
Поднимаюсь на ноги - после истязаний неизвестного - мои руки выпутались из крепких узлов на стуле - я была свободна, но во мне не осталось сил на борьбу.
Отпинываю от себя доломанный стул, прижимаясь спиной к холодной стене.
- Пошел на хуй. - впервые срываюсь до таких грубых выражений. Мат из моих уст звучит смешно и нелепо, словно я семилетний ребенок, не умеющий даже правильно произносить эти ругательства. Но сказать ничего большего я ему не могу.
С ребенком все хорошо, я уверена что под опекой деда ему не грозит никакая опасность. На удивление, Максвелл действительно любил, боготворил нашего сына. Мой первенец, мой мальчик - думаю именно это и цепляло старшего Стоуна в Майкле. Он уже пророчил ребенку шикарную карьеру, престижное образование - полностью спонсировал его взросление, задаривал фирменными игрушками. Он не даст своего внука в обиду, и когда узнает о моей пропаже - назначит двойную охрану ребенку. С ним все будет хорошо...
А что будет с нами?
Я прислушиваюсь, полностью игнорирую присутствие Митчелла, его наигранный вопрос о моем самочувствии: - Словно тебе есть до этого дело. - Раздраженно срываюсь, сплевывая остатки крови на пол. Встаю. Неуверенно, слабо, шатаясь из стороны в сторону, опираясь свободной рукой и продвигаясь к дверям. Дергаю ручку - ехидный смешок. Мы заперты, но я настолько потеряла рассудок, что дергаю ее снова. Ударяю ногой, бью кулаком по железной панели, срываясь на громкий крик.
- Эй, урод. Мы еще не закончили. Выпусти меня от сюда. - Чего я добивалась? Сама не знаю - мне просто хотелось скорее покинуть это помещение, уйти от Митчелла, не чувствовать его присутствия в своей жизни. Что со мной будет дальше? Мне все равно, добитый до смерти зверь всегда бьется отчаянее и яростнее, чем раньше.
И слышу упрямые шаги за стеной. Дверь резко открывается, буквально сбивая меня с ног. Я сваливаюсь на пол, со злостью глядя в уже знакомые черные глаза. Его зловещая улыбка не предвещала ничего хорошего, он резко взял меня за руку, дергая и утягивая за собой:
- Что, сука? Тебе все мало? Может пустить тебя по кругу моим ребятам, тогда ты успокоишься? - ехидный смешок. Хватка меняется, огромная лапища вцепляется мне в волосы, и чтобы как-то ослабить хватку, адскую боль, я вцепляюсь с ногтями в его руку. Мне все равно - я пережила через насилие, факт грубого секса меня не пугает. Пусть... Пусть делают все, что захотят - а когда я надоем им в роли личной игрушки - тогда мне удастся выбраться из этой западни.

0

8

[в архив]: нет игры месяц

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » по ту сторону нет никого