В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » There are worse things we could do


There are worse things we could do

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Frank Altieri and Donna Costner

15 июня 2015 год; дом семьи Альтиери

__________________________

Им бы лучше не встречаться, но, как говориться, как-то так вышло.
История о том, до чего доводит необоснованная неприязнь горе-родственников. И если в уличных драках всегда побеждает улица (с), то в домашних разборках есть только пострадавшие.

+1

2

внешний вид + модные темные очечи на половину лица

У нее было предостаточно времени для накопления решительности на этот поступок, но у дверей дома женщина стоит с полным отсутствием уверенности в правильности того, что она делает, а также с полным отсутствием причины или единичного мотива. Ей скорее руководит желание везде сунуть свой нос, нежели что-то действительно весомое или мало-мальски важное, и отчасти она это понимает и даже принимает, как должное. Донна давно перестала давать объяснение своим необдуманным поступкам или неожиданным для нее самой решениям. Так, она не в состоянии пролить свет на назойливое желание просто оказаться в стенах дома, на пороге которого она стоит уже четверть минуты и только подносит палец к дверному звонку с каким-то скверным на вкус предчувствием. Она звонит в дом, живущее семейство в котором является показательным идеалом семейной идиллии, какой у Костнер никогда не было, но были лишь пародии на нее. Донна восхищается умением поддерживать семейный очаг на протяжении многих лет и терпеть не может тех, кто это делает; потому, что не ее это очаг, и, по мнению самой итальянки, не те руки заслуживают его при себе иметь.
Вспоминает лицо старшей сестры и готовится первым делом увидеть его перед своим носом после поворота дверной ручки с другой стороны, и примерно представляет его искаженное в гримасе удивления и раздражения выражение. Джульетт всегда, как открытая книга, с выставленными на показ эмоциями во взгляде или нервно подергивающихся уголков глаз; Донна замечает каждую ужимку сестры и всегда видит в ней олицетворение чего-либо сокрытого в недосказанных словах. Она помнит, как менялось отношение сестры старшей к ней, к сестре младшей, по причине перемены характера и изменения взглядов на жизнь у последней из них двоих. Донне нравилось видеть расстройство или печаль в глазах Джульетт, ведь она практически всегда была такой…энергичной и заряженной радужными эмоциями, будто принимала их сигналами из космоса, ибо порой не находилось им объяснения. В последние годы всего этого у нее поубавилось, а может, это случилось гораздо, гораздо раньше, чего актриса не могла увидеть тогда.
Скверное предчувствие в этот раз материализовалось в весьма неловкую лично для Костнер ситуацию. Последние две минуты ее палец периодически нажимал на кнопку звонка и удерживал ее так несколько долгих секунд, когда женщина отчетливо слышала трель в безлюдном, как это стало понятно после, помещении. Раздраженно ударив ладонью по двери, Донна полезла в сумку за мобильным телефоном, однако, даже не дождавшись первого гудка в трубке, сбросила вызов и приложила на пару мгновений аппарат к щеке. Нежелание говорить с сестрой, не видя ее перед собой, послужило перевесом простого и гложущего любопытства.
Она уж было решила уйти, впредь не заявляясь к дому семьи Альтиери без предварительного звонка, но когда развернулась на каблуках, увидела перед собой вестника всегда душащего ее в его присутствии витка отрицательных эмоций и, поморщив нос, удивленно приподняла брови.
-Фрэнки! – ей не понравилось то, как дергано и громко имя этого человека слетело с языка, но сказанного уже не вернешь. – Вот так встреча, надо же,- короткими шагами из-за чересчур длинного и неудобного каблука на новых туфлях Донна подошла ближе, попутно осматривая итальянца с ног до головы. – А ты все не меняешься, - усмехнулась и легко ударила тыльной стороной ладони по животу Фрэнка. Как бы невзначай, да. – Однако нет, ты похудел. В последний раз, когда мы виделись, твой…торс, он был мягче. Ну, знаешь, как будто по подушке бьешь, рука в нее немного проваливается, - неопределенно жестикулирует руками и все смотрит на Альтиери, немного приподняв голову; вспоминает, как однажды вставала перед ним на табуретку во время очередной размолвки, чтобы быть с ним одного роста. Веселые, однако, времена. - Где твоя жена? Я удивлена, что ее нет дома, обычно домашнее хозяйство для Джульетт составляет…все, или почти все, - женщина слышит оповещение на телефоне и достает аппарат, чтобы ответить на сообщение, но это оказалась рассылка новости о двадцатипроцентной скидке в магазине нижнего белья. – Ты какой-то поникший, тебя на диету что ли посадили перед купальным сезоном?

Отредактировано Donna Costner (2015-06-20 09:46:25)

+2

3

- Фрэнки, там баба какая-то возле твоего дома, - подъезжая к особняку, принадлежавшему семье Альтиери, Марти Манцони, водитель и телохранитель андербосса, приметил женскую фигуру и, сбавив скорость, потянулся за пистолетом. В их не спокойное время, когда сильнейшая в Калифорнии Семья жаждет смерти твоего босса, подозревать приходилось всех и каждого, вплоть до женщин. Они знали достаточно примеров когда слабый пол использовали как убийц, для Коза Ностра это, увы, дикостью уже не считалось, того и гляди детям в руки начнут оружие вкладывать, как это делали их соседи по ту сторону от южной границы штата; поэтому сидевшие в машине гангстеры и напряглись, стоило заметить незваную гостью вблизи дома. Отложив в сторону бумаги, которые изучал, возвращаясь с похорон Дока, Фрэнк также сделал движение рукой под борт своего черного пиджака, где лежал револьвер, но отпустил, когда понял, что за женщина стояла у порога.
- А ей какого хрена здесь надо? – Несмотря на огромные солнечные очки, скрывавшие половину лица, он все же узнал в ней Донну Костнер. Здравствуйте, я ваша тетя, называется. Больше года они виделись, и, еще бы столько же не видеться. Тосковать о ней Фрэнку не приходилось ни дня. – Это сестра моей жены, расслабься, - сказал Мартину, чтобы тот убрал пушку.
После нападения на Парадиз и вообще всей этой заварушки со стройкой в Сан-Диего Альтиери в срочном порядке организовал отпуск для всей семьи. Припоминая ему сафари, Джульетт ведь хотела съездить куда-нибудь? А вот и повод. Пускай не самый лучший, но зато уговаривать его не пришлось, скорее уж Фрэнк настаивал на том, чтобы жена и дети в течение суток убрались из страны. Погостят у двоюродного брата отца в Неаполе. Два года назад после смерти жены он забрал ее прах и отвез на родину предков, где та хотела быть похоронена. Твердо решив, что в земле они должны лежать рядом, он в итоге остался там доживать свои дни, открыл тратторию и старался получать удовольствие от жизни в стране, из которой их деды бежали сто лет назад в поисках лучшей жезни. Впрочем, по телефону он рассказывал исключительно хорошее, прожужжал матери все уши, а та в свою очередь и их агитировала съездить к родственнику в гости. Вспомнив о том, что Джулс вроде как заинтересована была, он и предложил отправиться ей именно в Италию.
Выслав, таким образом, семью из страны, Фрэнк и сам старался максимально обезопасить себя, и для начала прекратил появляться в местах, где его проще всего было бы найти. В конторе последние два дня он не появлялся более чем на десять минут, также дело обстояло с «Доллз» и «502», из дома он переехал на съемную квартиру, которую делил вместе с Майклом и Мартином, словом жил согласно условиям военного времени, даже машину сменил, чтобы оставаться максимально неприметным. Сейчас гангстер заскочил домой только за тем, чтобы заначку забрать и костюм какой поприличнее для завтрашней поездки в Сан-Хосе захватить, где организовывалась встреча Комиссии. Донна в его сегодняшние планы ну совершенно никак не вписывалась.
- Не ожидала меня увидеть? Приезжая в мой дом? – Подивился тому, как нервно отреагировала женщина на его появление, будто бы грабить их пришла, а ее застукали. – А вот мне и впрямь неожиданно тебя видеть, мы думали, ты умерла или еще чего... Пропала и никаких вестей, - мрачно пошутил, не дернув при этом ни единым мускулом на лице. Такое, впрочем, не впервой было. Донне свойственно бросать свою семью и исчезать, от этого в частности она и конфликтовала со своей старшей сестрой, ну а с мужем ее, Фрэнком то бишь, у них кажется, на физическом уровне неприязнь была. – Да и ты не меняешься, - покачав головой, констатировал после сомнительного комплимента в свой адрес. Он убрал ее руку от своего живота, чтобы та ненароком по револьверу не хлопнула.
Стоя на улице, Фрэнк чувствовал себя мишенью – нужно было пройти в дом. Обернувшись, он увидел позади себя Марти, стоявшего рядом с машиной и осматривавшего местность в поисках опасности. Удостоверившись, что спину его прикрывают, Альтиери открыл ключом дверь и снял дом с сигнализации. После этого жестом пригласил Донну пройти внутрь.
-  Джулс с детьми в отпуске, и я признаться сам не надолго заскочил. Надо было тебе позвонить, прежде чем приезжать, - как нормальные люди делали. – Выпить что-нибудь хочешь? - Предложил из вежливости, все-таки жара на улице была, и ответил, почему поникший, – у друга на похоронах сейчас был. Так ты какими судьбами в наших краях? – тут же сменил тему, чтобы расспрашивать не начала или еще хуже, сожалеть, что ей совершенно не свойственным было. – Что-то стряслось? Или просто мимо проезжала?

+1

4

На неделю ей приходится по тысяче эвфемизмов на описание своего состояния душевного и физического, положения в обществе и настроения в ту самую секунду диалога между женщиной и ее собеседником. Каждый раз, когда ей задают вопрос о ней самой на тему личного характера, она ищет ответ не в истине, а в корректной лжи, и в большинстве случаев подобный стиль ведения разговора приносит определенные успехи. Театр учить лжи и притворству, и в жизни два этих навыка имеют неоценимое значение, особенно в случае недалекой и не умеющей работать с фактами истины Донны Костнер, они так пригожи. Но были те, с кем обойтись простыми отработанными навыками с многогранными ситуациями для их применения было не так-то просто, в отношениях с Фрэнком на первый план всегда выходит необоснованная неприязнь женщины к нему и тем самым делает только хуже. Порой это гложущее изнутри чувство начинает душить.
-Честно сказать, я ожидала тебя здесь не увидеть, - дернув бровью, неопределенно произнесла итальянка с, опять-таки, дерганой нервозностью, слышимой в интонации голоса. Донна всегда была неспокойна в компании Альтиери, что в далекой молодости во время учебы в школе, когда он только начал заглядывать под юбку ее старшей сестре, что спустя много лет, когда одного вида под юбкой своей уже жены становилось недостаточно. Насчет последнего у Костнер лишь догадки и необоснованная уверенность, но она нередко желала предоставить Джульетт нечто большее, которая, естественно, не верила в неверность мужа; или все-таки делала вид, что не верит. В любом случае ей не помешает сменить веру на достоверные факты из реалий. – Не дождешься моей смерти, - она все еще улыбается, но мысленно желает вновь достать ту самую маленькую табуретку и начать возникать перед Фрэнком на уровне его глаз, ибо пропускать мимо ушей даже малейшие его подколы она попросту не может. –  О, я позвоню в следующий раз, когда ваше мнение приобретет цену выше цены твоего пиджака,  - якобы полезла поправлять его лацканы, но в результате Донна только лишь подергала ткань, стоя напротив мужчины на таком расстоянии, что для движения руки пришлось вытягивать вперед полностью.
-Джульетт и отпуск? Скорее, смена обстановки для безделья, отлеживать бока приятнее на песке возле моря, и стирать твои трусы не приходится в кои-то веки. Куда именно ты ее отправил? – прошмыгнула мимо Фрэнка через вежливо придержанную парадную дверь и засеменила по знакомому коридору; разум начинает раскрывать ячейки воспоминаний о прошлом пребывании в этих стенах. От них веет чем-то до боли родным, но это родство служит тяжкой ношей и не несет в себе что-либо хорошее, что, как полагается, должно присутствовать в обязательном порядке. Обстановка до одури спланированная вплоть до висящих точно на одном уровне картин и высыпанных декорированных камешков в плетеную вазочку на журнальном столике, тоже отлично сочетающихся по цвету между собой. Учитывая то, что Донна редко бывает здесь, она задается вопросом о том, есть ли ход кому-либо еще в это царство безработной перфекционистки и любительницы по многу раз изобретать велосипед по одному и тому же плану.
-Плесни мартини, если есть, - пить его совершенно не хотелось. Но грех отказываться раз предлагают, подумала Донна и присела на подлокотник стоящего явно по фэн-шую кресла. – Мне очень жаль, - ахнула женщина и понимающе покивала головой, хотя на самом деле известие о похоронах неизвестного ей человека заставили ее немного прийти в замешательство. Она словно приехала изгаляться над человеком, которого и так сегодняшний день, а может, и все последнее время жизнь помотала из стороны в сторону, как лодку под парусом во время шквального ветра. – Минус два балла к твоей проницательности, - и когда-нибудь Костнер начнет хотя бы пытаться разговаривать с этим итальянцем, как нормальный человек, но это явно произойдет не сегодня. – Меня не было в городе целый год, это повод появиться на пороге дома все еще моей старшей сестры, как думаешь? – ответила не сразу, а после раздраженно повела покатыми плечами, приподняла голову и вновь стала следить за движениями Фрэнка, будто боялась упустить его из виду. – Вы с ней поссорились? Или твои жена и дети всегда отдыхают отдельно, а ты, такой занятой и важный, после работы ищешь себе отдых в местах…позлачнее, нежели в местах для семейного отдыха? Я представляю, как сковывает супружеская жизнь и как хочется иногда свежей крови, - то ли на нее нападает скука или некоторая доля грусти, или тоска, а может все скопом наваливается вместе с острой нехваткой чего-то острого. Нет других причин для сказанных ею слов, для которых в тот самый момент и наводки не существовало, но Донна и без нее управилась, как смогла.

+1

5

Отношения с родственниками супруги у Фрэнка никогда не ладились, они всегда считали его не подходящей кандидатурой для Джульетт, что родители ее, что сестра. На самом деле удивительного в этом было не много, он ведь появился в жизни Росси, имея уже судимость за плечами, и делами занимался сомнительными, ей не просто было отвечать на вопрос, кем работал ее парень, наверняка она и сама этого толком не понимала. Но вот отец ее точно догадывался и в восторге от выбора дочери не был - он слишком хорошо знал людей такого типа как Альтиери, чтобы позволять им стать частью его семьи, и если бы не беременность Джулс, никогда не дал бы добро на свадьбу, тут они застали его врасплох.
Отношения с младшей сестрой, Донной, сложились также под влиянием ее отца и матери, Фрэнк в этом практически не сомневался, ну и то, что сукой она была той еще, накладывало отпечаток, разумеется. Поразительно как сильно две сестры отличались друг от друга. Довольно грубое замечание про трусы, Альтиери сделав над собой усилие, пропустил мимо ушей, разве что взглядом кольнул несносную родственницу и, перейдя к последнему вопросу, ответил:
- В Неаполь к моему дяде. А ты чем этот год занималась? – перевел тему, чтобы с расспросами не лезла, почему да как супруга уехала одна. С детьми то есть. Пускай лучше поделится собственными достижениями, раз уж Джульетт по ее мнению бока отлеживала, сама она должно быть отдыха не знала. – В бродячем театре мартышка сдохла и тебя на ее место взяли? – с усмешкой предположил, считая Костнер довольно-таки посредственной актрисулькой, чья вершина карьеры - съемка в рекламном ролике каких-нибудь тампонов, впрочем, учитывая ее возраст, уже и тут пролетела.
- Содовая есть, - не спрашивая, достал из холодильника и, плеснув в стакан, поставил перед Донной. Мартини он сам терпеть не мог, а Джульетт вот только сейчас кормить перестала, соответственно в баре ничего удовлетворяющего запрос родственницы не было. – Так ты надолго в Сакраменто? – полюбопытствовал, надеясь на то, что Костнер вскоре вновь умотает на свои «гастроли» и в следующий раз он увидит ее еще лет через пять, а может и вовсе не увидит, что тоже не плохо.
Разговор про похороны Дока мужчина опустил, кивнул лишь головой в ответ на ее сожаление и, взболтав в стакане воду, сделал глоток освежающей содовой. Ходить в костюме (да еще и в черном) в такую жару было очень тяжело.
- Твои появления на пороге обычно заканчиваются ссорами, - и не только с ним, но и с Джульетт, - поэтому я не считаю, что тебе так уж необходимо здесь появляться. – Решил с ней быть предельно честным. Что он потеряет от того, что Костнер совсем дорогу в их дом забудет? Ни-че-го.
- Какой еще крови? Не неси чушь, – нахмурился, выслушав ее представления о том, как его сковывает семейная жизнь. Она сейчас о том, что он налево ходит? Или о чем вообще? Не она ли год назад Джульетт накрутила, когда та выставила его из дома? А может и записку ту написала… Такой стерве как Донна вполне могла подобная идея в голову прийти.
- Нет, мы не поссорились. – Пришлось все-таки пояснять, почему Джульетт уехала без него. - У меня проблемы на работе возникли, и пришлось остаться. Мой билет на ее подругу перебронировали. Не отменять ведь отпуск? Пускай сменит обстановку, это полезно время от времени делать. – С последним он надеялся, Донна согласится, сама ведь как цыганка с места на место перебиралась.

+1

6

Формирование взглядов подрастающего поколения прямо пропорционально взглядам той ячейки общества, в которой оно проживает, впрочем, и воспитание играет роль, хоть и фундаментальную в большинстве случаев. Семья Росси не зависела от многогранного общественного мнения и быстроменяющейся моды на различные устои, но в их внутренних отношениях была абсолютная прямая зависимость, ибо была у старшего поколения такая идеология: делать детей подобием самих себя. Поэтому взгляды Донны еще Росси, много лет назад, были полностью обособлены от взглядов родителя – именно родителя, а не родительницы, - ибо мать всегда была чуть мягче в воспитании своих дочерей. Отец невзлюбил появившегося на пороге дома Фрэнка Альтиери, и совсем еще юная итальянка смотрела на избранника своей старшей сестры с тем же нескрываемым презрением, с каким смотрел на него Винченсо. Потому что так было правильно, считала она, так она заполучит уважение от самой значимой фигуры в ее пока что совсем непродолжительной жизни, и вообще парень с сомнительной репутацией не может заполучить хорошего отношения от неизбежно новоиспеченных родственников.
-В Неаполь? – фыркает в ответ и по привычке заламывает пальцы, что хруст раздается в просторном полупустом доме громко и, наверно, может послужить отличным раздражителем для тех, кто этот звук на дух не переносит. – Отправил свою жену в эту мусорку к своим родственникам и называешь ее поездку отпуском? Вот это да! – протягивает последнее слово и морщится. – Или вся суть в проблемах с финансами? У тебя вроде денег хватает на поездку в какой-нибудь Монте-Карло.
Она бесилась все больше, от своих же слов, за которыми следовала вполне ожидаемая логичная реакция итальянца, что возбуждала в Костнер все самое взрывоопасное и побуждающее очередной, возможно, неминуемый в этот день скандал. Ей это нравится, нравится послевкусие подобных бесед – странного и глупого увлечения в отношениях с родственниками. – Я была в Европе, - пропустила мимо ушей замечание Альтиери, попросту не найдя на него не менее колкого ответа; этот ответ пришел в голову женщины несколькими минутами позже, когда поезд уже давно уехал и в броске не было никакого смысла. – Работала, - если это можно назвать работой. – Не твое это дело вообще, - выкинула, в конечном счете, и не успела выразить свои возражения, как стакан с содовой опустился рядом с лежащей на столешнице ладонью.
-Я не пью эту калорийную дрянь, - так резко отодвинула от себя стакан с жидкостью, что та наполовину вылилась через края и некрасивым, липким сахарным пятном растеклась по поверхности стола. – Я здесь живу как бы. Так что, да, надолго, - не сказать, что ее радовала участь жить в этом городе, но здесь она могла зацепиться за возможность иметь постоянное место работы, учитывая то, что у самой Костнер с финансами немалые проблемы.
-Покажи мне семью, в которой не бывает ссор, - вертится на стуле и отодвигает тот подальше от капающих сахарных капель на оголенные острые колени. – И мне без разницы, как ты считаешь. Я прихожу в этот дом не к тебе, а Джульетт мне не запрещала здесь появляться, - со сказанными в порыве эмоций словами сестры Донна не считалась. – А то, что не запрещено – разрешено.
-Ну, кровь – слишком броско, - ей бы замолчать пора, женщина и сама понимает, что нарывается на более яркую ответную реакцию мужчины, но оборвать фразу на полуслове не может. – Брак, как вещь, которой пользуешься на протяжении долгого времени, и она вся изнашивается, становится потертой. Вещь жалко выбрасывать, брак жалко расторгать, ведь ему столько лет. Гораздо проще попользоваться чем-то новым, другим, изменить привычке, отвести душу и вернуться обратно, - говорит и говорит, не торопясь, но и не давая вставить комментарий между своими фразами. – Понимаешь, о чем я говорю? Твои отношения с Джульетт так и выглядят со стороны.
Она не верит в его «Мы не поссорились», но в ответ лишь склоняет голову на бок и усмехается, опустив взгляд на свои ногти с наделано-увлеченным видом.
-Смена обстановки всегда идет на пользу, - с этим она не согласиться не может. - Когда Джульетт возвращается?

Отредактировано Donna Costner (2015-06-28 14:54:40)

+1

7

Слава богу, Фрэнку не часто приходилось видеться с сестрой своей супруги - каждая встреча превращалась в настоящее испытание. Он не понимал, как эта женщина целых два раза умудрилась побывать замужем, да еще и ребенка воспитать, ведь общество с ней даже на протяжении десяти минут казалось чем-то невыносимым, не говоря уже о совместной жизни «пока смерть не разлучит вас». Или она исключительно в его обществе превращалась в суку?
- В чем проблема, Донна? - устав от такой манеры общения, когда каждая фраза буквально пропитана ядом, он встал напротив нее с противоположной стороны кухонного стола, отделявшего зону готовки от зоны принятия пищи, и руками уперся в мраморную столешницу. – Я тебя в свой дом пустил затем, чтобы выслушивать потоки льющегося из тебя дерьма? Будь добра уважай меня как хозяина этого дома и как мужа твоей сестры, как отца твоих племянников, в конце концов. Если не будешь этого делать, то уже я запрещу тебе здесь появляться. Ты поняла меня?
Резким движением, забрав стакан со стола, Фрэнк выплеснул его содержимое в раковину и сполоснул водой, более не собираясь ничего предлагать, раз уж его гостья настолько капризна. Калории ей бы, кстати, не помешали, ибо фигурой Костнер смахивала на анарексичку, впрочем, речь была не о том…. - Возьми полотенце и вытри со стола, - не желая прислуживать, жестом показал туда, где лежала упаковка бумажных полотенец. Хотелось верить, что более никакого ущерба она их дому не нанесет.
Несмотря на то, что выпить Донне так и не удалось, на философские рассуждения о браке ее, тем не менее, потянуло.
- Тебе-то откуда знать, как наши с Джульетт отношения выглядят со стороны? – поинтересовался у женщины, с которой видеться им приходилось в лучшем случае пару раз в год. – Ты к чему клонишь вообще? Про измену привычке, как ты выразилась, не суди, пожалуйста, по себе, – отмахнулся от ее бредней, не зная даже что на них ответить. Порассуждать вместе с ней на тему «хороший левак укрепляет брак»? Костнер была последней после ее старшей сестры, с кем бы Фрэнк мог поговорить на такую тему. – У нас с Джулс не просто брак, у нас семья. Понимаешь отличия? Это не вещь, семью выбросить невозможно, она продолжение тебя. – Нет, бывали, конечно, случаи, что семьи бросали, но Фрэнк себя к такому типу людей не относил, он никогда не думал всерьез о том, чтобы уйти к другой женщине и завести с ней других детей, пускай и изменял, бывало. Не потому что жалко было, а потому что любил, привязанность чувствовал, за двадцать лет Джулс ему стала по-настоящему родным человеком, бросить которую он уже вряд ли сможет. – Я повторяю тебе, все у нас замечательно. Трое детей…. Это похоже на потертую вещь? Мы еще в форме, Донна, – ухмыльнулся. Наверняка Костнер и не в курсе была, что ее старшая сестра родила не так давно ребенка, и при этом все туда же лезла, пыталась какие-то выводы относительно их брака строить.
- Пока не знаю, возможно, все лето там будет, - ответил о продолжительности отпуска. На самом деле Фрэнку даже примерно было трудно назвать этот временной промежуток. Черт его знает, как долго продлятся терки с Сальвиатти? Возможно, завтра на собрании Комиссии все разрешится, а возможно и нет. – Пускай отдохнет с детьми как следует. Я с ней созваниваюсь каждый день, передам, что ты заезжала. Как там твой Уилл, кстати? – переменил тему на более непринужденную. Ему и в самом деле интересно было.

Отредактировано Frank Altieri (2015-07-01 22:34:53)

+1

8

На все свои действия, так или иначе касающиеся семейства Альтиери, Донна без особых душевных мытарств отмахивалась простой, как дважды два, фразой, достаточно универсальной и подходящей на каждый случай жизни: «Я забочусь о благополучии моей сестры». Разумеется, это не было полной правдой – лишь частичной, но и это не отметает того невыразительного, но более правдивого и скрытого и за оболочкой или же некими геометрическими границами факта: лезет в дела родственников женщина от скуки. И на самую малую долю приходятся личностные убеждения и отношения к каждому из семейства Альтиери, и особое внимание Донна всегда уделяла именно Фрэнку. Она не питала к нему симпатии, и вместо того, чтобы умно обходить конфликты стороной и держаться ради семейного благополучия сдержанно, применяя все свои актерские способности, итальянка неумолимо лезла на рожон и всячески выказывала свою необъяснимую до конца резкую антипатию.
-Дерьма? Фрэнк, это правда, какая бы она ни была, - уверенная в своей точке зрения и правильности ранее сказанных слов, Донна, довольная реакцией зятя, сложила руки на столешнице, сжимая в одной из них снятые с лица солнцезащитные очки. - Ты не можешь запретить мне тут появляться. Я – сестра твой жены, как ты объяснишь ей этот запрет? Мол, мне нельзя приходить, потому что у тебя слишком раздутое самомнение? – Обрывисто смеется, ее лицо искажается в этой гримасе, а затем быстро, спустя пару мгновений, вид у женщины вновь становится спокойным, не сказать что невозмутимым. Внутри у Костнер все мешается между собой. Она, как маленькая собачонка, больше похожая на чересчур большую крысу, надрывисто лает и скачет около крупного, невозмутимого пса, и черт знает, какие черви ползают в голове этой собачонки и какие инстинкты дергают нападать на неравного ей противника. – Это твой дом, сам и вытирай со стола, - буркнула в ответ и даже не повела носом в сторону указанных рукой бумажных полотенец, наоборот, демонстративно отвернулась в совершенно противоположную сторону, старательно делая вид, что ее внезапно заинтересовала одна из висящих на стене картин.
-Потому что я – сторонний наблюдатель, - закатывает глаза и не находит слов для дальнейшего объяснения своей точки зрения. И на словах про то, что «семья – не вещь, ее выкинуть невозможно», невольно морщится и поводит плечами, чувствуя, как воспоминания о первом распавшемся браке вызывают у нее до сих пор живущее где-то в закромах души чувство обиды. Когда-то давно у Донны была семья, которая оказалась вещью – не выброшенной, но разорванной на мелкие куски в один прекрасный момент. – В этом мире все выбросить можно. Семья – такая же вещь, только отношение к ней играет важную роль, и хорошо, что у тебя она хотя бы вызывает чувство долга. Без него все пошло бы насмарку, - она не верила в то, что кроме долга и, так уж и быть, привязанности к жене, в их браке, в их семье по-прежнему существует любовь. Костнер представить не могла живущее чувство любви к человеку на протяжении долгих лет и поэтому считала, что такая она – невозможна.
-Трое? Откуда взялся третий отпрыск? – лицо женщины исказилось в гримасе удивления, она даже подпрыгнула на стуле от нахлынувшего потока эмоций и все не сводила взгляда с итальянца, злясь на его довольную ухмылку. – Господи боже, вы как кролики. Наплодились тут, - уже более спокойно протягивает актриса, не веря тому, что рождение очередного племянника прошло мимо ее заостренного внимания на семье Альтиери. – И что, ты оставил троих детишек на одну женщину? Она не так молода, чтобы успевать возиться с орущим младенцем и не дать себе упустить из виду старших. Кто родился хоть? – Поздравлять, как считала Донна, Фрэнка было не с чем; детей она не любила, по большей части считала их немалой обузой, а Уильям…когда-то давным-давно ее первый муж сказал, что для него рождение сына – долг, и когда-то давным-давно еще совсем юная его жена в это верила.
-Ужасно. Скука смертная, - поморщилась и попыталась представить, чем одинокая безработная женщина с тремя детьми на руках способна заниматься все лето вдали от дома. – Этот отпуск ей уже, небось, надоел. И не говори ей, что я приезжала, испортишь весь сюрприз, - хотя она была практически полностью уверена в том, что Фрэнк поступит в точности да наоборот.
-В этом году он поступает в университет, с недавнего времени живет в Нью-Йорке у отца, - когда тот вернулся уже к своему подросшему потомству, радости Уилла не было предела, ведь ему всегда не хватало родного отца после проведенного детства в доме бабушки и дедушки, а затем в квартире отчима. – Мы с ним давно не виделись. А как твоя старшенькая? Сколько ей, кстати, лет? – честно, не помнит данного факта.

+1

9

оффтоп: извини, что так долго, войной захлестнуло

- Не могу запретить? – неподдельно удивился, услышав это полное уверенности заявление. Будь у него хорошее настроение, он бы от души рассмеялся, но за неимением оного, нахмурившись, глянул на Костнер. Что он тут делал вообще? Тратил свое время на то, чтобы выслушивать глупости спившейся и скурившейся актрисульки? Понимая всю бессмысленность этого занятия, заткнуться, тем не менее, самому не позволило задетое наглым поведением женщины самолюбие. Привыкший затевать разборки, Альтиери и тут решил разобраться, отложив свои планы на потом. – Ты ошибаешься, Донна, это мой дом вообще-то, - особо акцентировался на принадлежности, даже пальцем себе в грудь ткнул, чтобы не только на слух, но еще и визуально ее мозг воспринял данную информацию. И следом подтвердил слова о раздутом самомнении, не произвольно, конечно, сам ведь его таковым не считал, - я здесь хозяин и как скажу, так и будет. С сестрой можешь у себя встречаться, - или же в общественных заведениях, коих в Сакраменто было навалом, там у них шансов пересечься было куда меньше. – В моем доме, я еще раз повторю, не будет тех, кто относится ко мне или к моей семье без должного уважения.
И за каким, простите, хером он делал сейчас то, что должны были делать ее отец с матерью еще лет тридцать назад? Не раз у Фрэнка складывалось впечатление, что сестры воспитывались в разных семьях, не могли они быть настолько разными, воспитываясь в аналогичных условиях.
Как можно выбросить семью, о чем только что заикнулась миссис Костнер, Альтиери, слава богу, представить себе не мог. Семья для него была не только средством совместного ведения хозяйства, но и частью его жизни, ее смыслом, не мог он выкинуть из нее своих детей, даже если с Джулс они когда-нибудь расстанутся – возможность перестать быть мужем и женой государством предоставлялась – Джуниор, Алессия и Марк все также будут оставаться их детьми, вот тут уже обратной дороги быть не могло.
- Господи, - охренев немного от услышанного, резко сдернул с сушилки полотенце и пошел вытирать стол, раз уж ее величество не хотела портить маникюр, да и вообще не царским делом это считала, - ты все также рассуждаешь на уровне подростка, а я-то надеялся, что поумнеешь с возрастом. – Протест и отрицание – от Джуниора они такого наслушались вдоволь, школьный психолог объяснила это особенностью переходного возраста, когда тинейджер старается быть крутым и проявлять индивидуальность, в том числе путем отрицания общепринятых моральных ценностей. – Правильно Джо говорил, к кому-то мудрость приходит с годами, а к кому-то годы приходят одни, - повторил одну их любимых фраз своего дяди, нынче сидевшего в тюрьме. - И в кого ты такая дура, я не пойму? – Вопрос риторический, разумеется.
Она ему напоминала Андреоли, но у той понятно, с детьми и семьей не заладилось, от того она и бесилась, чувствуя себя по-женски не полноценной, а у Донны-то откуда все это было? Муж ее не бил, насколько ему было известно, и сын уже взрослый был, вроде и не было поводов разочароваться в семейной жизни. Должно быть, просто шило в одном месте мешало ей спокойно жить.
- Следи за своим языком, будь добра, ты о моей семье говоришь вообще-то, - пригрозил указательным пальцем в ответ на сравнение с кроликами, будто бы сам минуту назад не называл ее дурой. Как жаль, что мужиком она не была, а то бы въехал ей уже по щам, не посмотрев ни на какое родство. – Она не одна, а с подругой, и дядя мой с ними, - не тот который в тюрьме, разумеется, - Алессия с друзьями уехала на всё лето, - так что и детей не трое. – И тебе не всё ли равно? – психанул вдруг от того что приходилось отвечать на все эти вопросы, заданные не столько из заботы и тревоги, сколько из желания поиздеваться, доказать самой себе, что завидовать нечему. – Мальчик родился, назвали Марк, поздравь хоть сестру, не позорься, - уже спокойнее обратился к ней, посоветовал даже, можно так сказать. Хотелось надеяться, что не будет говорить таких же вещей, а искренне порадуется.… Впрочем, возвращаясь к реальности, Фрэнк понимал, что надежды на это немного было.
- Он хоть помнит, как ты выглядишь? – спросил об Уилле. Бедняга рос как сирота при живых родителях. И чего аборт не сделала, спрашивается? – Куда поступать собирается? В колумбийский? Алессия в прошлом году тоже в поступила. Здесь, в калифорнийском учится, планирует врачом стать, - похвастался успехами дочери, на которую всегда нарадоваться не мог. – Девятнадцать ей, могла бы и запомнить. – Хотя, она, наверное, и возраст собственного сына не помнила, куда уж ей дни рождения всех своих племянников упомнить?
- Так чем планируешь заниматься в Сакраменто? – не у них ведь на шее сидеть планировала?

+1

10

А он все говорил и говорил; разные вариации построения предложений, но их смысл – один и тот же. Оно и понятно, Фрэнк является главой семьи и эдаким лидером малой ячейки общества да хранителем жилплощади ячейки, а его слова о возможном исходе этой встречи не были пустым звуком, только Донне предупреждения зятя были как бантик для лысого. И вообще в его поведении а-ля «телом лягу, но ты не сделаешь и шагу» она видела лишь истеричные выбросы эмоциональных всплесков наподобие этого свойственного многим особям сильного пола «я ж мужик», ничего более. – Ты кое-что забываешь, - женщина тоже все больше и больше теряла всякое, и естественное, и театральное самообладание, но, скрепя зубами, да дыша глубоко и ровно, выговорила: - Я тоже твоя семья. – По сути, итальянка считала это клеймом и совершенно не значимым фактом из ее жизни и жизни родственников, но в ситуации, подобной этой, неоспоримый аргумент, по ее мнению, должен был иметь самую малую силу.
У нее со старшей сестрой было разное видение семьи, и если Донна в какой-то степени была балована вещами да подарками, сладкими в детстве и материальными в старшем возрасте, то Джульетт была балована чем-то имеющим цену намного выше – вниманием. В этом их и главное отличие: младшая уверена, что все в этом мире вписано в прейскурант, а старшая собственным опытом научена, что не все в этом мире покупается.
- Что тебе опять не нравится? – не знай Донна итальянца еще со времен школьной скамьи, она бы выглядела в его лощеной наружной выдержке пришедшую с годами определенную мудрость; но женщина то всегда была и остается уверена, что за всем этим мишурным самообладанием скрывается все та же дурь в голове, с которой он и появился в ее жизни много лет назад. – Сегодня я здесь гость, а ты стоишь и в грудь колотишь, мол, а я хозяин. Ну, так и будь им, Фрэнки. А то предложил черт пойми что и еще просишь убрать, вот и где твое уважение? Ты просишь его от меня, а сам не хочешь его проявить? – Чем больше с ее языка слетало вопросов и пустых упреков, тем больше в ней полыхало кострище, эдакий источник энергии для будущего ведения то ли дискуссии, то ли великосветского срача, где один плюется ядом и ждет ответного плевка исключительно ради извращенного удовольствия. – И вообще, сам ты дурак. - На этом аргументном аргументе Костнер якобы решила сделать передышку и в дальнейшем общении действительно почерпнуть смысл из следствия ее спонтанного визита к семейству Альтиери, как опять его глава начал гнуть пальцы веером да грудью выступать за честь своей семьи, что в очередной раз выглядело уже смешно и неуместно.
- Это был комплимент! У кого-то все родить не выходит, у кого-то в силу возраста уже не встает, а у вас с определенной частотой детки на свет из утробы выскакивают, красота, - разумеется, красота относительная, для Донны подобная участь оставалась за пределами понимания ценностей жизни. Да и каков результат: под старости лет, когда женщине до климакса остаются считанные лета, а мужчина начинает терять свою внешнюю привлекательность (хотя именно в зрелости Костнер видела мужскую красоту), совместное проживание превращается в то, что принимают, как должное, с радостью или без нее. В случае Альтиери итальянка лицезрела что-то неопределенное. – Я же спрашиваю, значит, мне не все равно, - закатывает глаза и шепчет ругательства, хотя смысла в понижении тона голоса не было никакого; в этой пустынной тишине будет слышен шорох мыши в самом дальнем углу, которые явно могут завестись в силу отсутствия хозяйки на месте. – Было бы с чем поздравлять, - пробубнила себе под нос. – Мне нравится его имя. Марк, - решила вдруг сделать комплимент. – В кои-то веки хороший выбор, - но подумала, что расходиться с милованием не стоит.
При упоминании сына Донна невольно съежилась и на какой-то момент выпустила из своего кокона притворства мать, что с родным ребенком видится постыдно редко и во время особых наплывов одиночества вспоминает о своем уже совсем взрослом потомстве. И учитывая то, что в последние годы женщине как никогда одиноко (чего она не признает, ибо боится признать свою горестную участь), о сыне она думает постоянно; впрочем, тот о матери вспоминает куда реже. – Все он помнит, - ответила резко. – Вроде собирался поступать в Колумбийский. Он увлекается наукой, в основном физикой, и вероятнее всего с ней свяжет учебу в университете. – Ей бы хотелось сказать больше и с большей гордостью, что прямо-таки сочилась из ушей у Фрэнка, но не могла этого сделать. – Каким врачом хочет стать? - спрашивает больше из любопытства, чем из интереса.
- Я стала руководителем труппы в театре, на сцену выходить буду очень редко, в основном теперь занимаюсь постановками пьес, - Костнер получила в руки определенную власть, которая всегда была ей по душе, но на ее плечи также легла и ответственность, требующая немалого внимания со стороны женщины. – Появилось больше времени для личных дел. Для встреч в этом доме, например, - выдавила какое-то подобие улыбки, посмотрев на Фрэнка, словно это было не простое проявление эмоций, а печать приговора.

+1

11

[в архив]: нет игры месяц

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » There are worse things we could do