vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Die pikanten Details ‡Пикантные подробности


Die pikanten Details ‡Пикантные подробности

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s020.radikal.ru/i704/1506/bf/cf51b383b82a.jpg

http://s020.radikal.ru/i700/1506/2f/92d6f50a8530.jpg

Addison Hudson

Leonard Burkhardt

     Каждому присущи секреты, скрывающие пикантные подробности. Намереваясь скрыть их от окружающих, мы порой склонны переоценивать их значение. В то время, как мы носимся со своими, в сущности, никому неинтересными тайнами, вокруг, среди тех самых пресловутых окружающих, находятся люди, чьи истории таят куда более интригующие моменты, в известном смысле, просто таки наполненные теми самыми пикантными подробностями.
Бывает, что случай, в сущности ничего незначащий, однако неловкий и щекотливый для одних, поневоле проливает свет на неприглядные подробности жизни других.

Место и время: Сакраменто, квартира Леонарда; утро, начало апреля 2015 года
Погодные условия: Небольшая облачность, теплый весенний день

Непосредственное песто действия

http://s020.radikal.ru/i706/1506/a1/ab607441cb21.jpg

Отредактировано Leonhard Burkhardt (2015-06-23 13:06:18)

+2

2

Королевство без королевы.
Вот что она думала об этих чертовых хоромах. Как бы там мужики не хорохорились, чегой бы о себе не думали, но Эддисон знает точно: она за две минуты отличит дом, где есть баба, от дома, где бабы нет. Даже если горничная приходит (понедельник и пятница, два раза в неделю, с половины девятого до двух часов, влажная уборка и стирка, а по средам, когда она приходит с трех дня, еще глажка), все равно это совсем иное. Его квартира была обставлена всякой дорогущей хренью, для которой Эддисон приходилось отдельно закупать всякие дорогие специальные средства, полироль и все такое, каждый предмет обстановки тщательно подбирался к другому, и в целом, его квартирка заслуживала визита какого-нибудь модного фотографа из журнала по дизайну, но все равно рыжая утешала себя тем, что его дом бездушен и холоден. Вот ферма – совсем другое дело. Эдди так долго над ней работает, вваливает бесконечно большое количество денег в ремонт – для мистера «Хрен-выговоришь-имя-лучше-замаскировать-кашлем» это стоимость одного его обеденного гарнитура, а для нее гигантская, исчисляемая десятками тысяч долларов, сумма, каждый цент, который не идет на еду и Чарли, вкладывается в эту чертову громадину – что она просто не может выйти в результате плохой. Вот на ферме – уютно и мило, и занавески на окнах, ручная работа; правда, в данном случае последнее свидетельствует исключительно об их дешевизне. А эта квартира…
На самом деле, Эддисон просто злиться. Что уж тут – она вне себя от ярости. Уйти из Парадиза, зарплата в котором была вполне достойной, да еще и так нехорошо, фактически громко хлопнув дверью, было с ее стороны огромной глупостью. Рыжая ведь верила, что получит место помощника повара, в конце концов, она ведь переспала с Янгом, не рискнув ему отказать после столь соблазнительного общения, а он просто… он просто исчез.
Она не в первый раз доверяется мужчине. Она уже не в первый раз получает неприятности из-за этого самого доверия. Как бы там ни было, времени рыдать о горькой судьбинушке у нее нет, пострадать можно и вычищая чужие унитазы (так даже страдается лучше, когда перед глазами нечто наглядное). Пришлось срочно искать новую работу, и теперь, выезжая из дома в восемь утра, возвращалась обратно девушка лишь в начале девятого вечера. Шарлотте вынужденное долгое пребывание в детском саду тоже было не по вкусу, к тому же, социальная служба не покрывала три лишних часа ежедневно, и за это удовольствие приходилось доплачивать отдельно, но выбора у Эддисон не было.
Разве что вновь вернуться в порно.
Каждый раз, когда она думает об этом, ей одновременно и безумно стыдно (вот и сейчас, когда лифт мчится вверх, на щеках – румянец), и соблазнительно. Это – деньги. За час куда больше, чем она за целый день зарабатывает. Они с Сони старательно избегают этой темы, и все же… все же ей кажется, что она то и дело видит в нем отвращение. Еще бы! Его бесценной Агате подобной дрянью заниматься не приходится, и Ливии тоже. А у нее денег нет, и, значит, гордость ей не по карману. Но чем чаще Эддисон в своих мыслях натыкается на тот позор (маска, ее никто не узнает в маске), тем сильней в ней пуританский дух. Прямая юбка ниже колена. Белая блузка. Белый же – это непрактично, его приходится стирать каждый вечер, чтобы утром гладить и надевать вновь – фартук. Волосы в низком «старушкином» пучке. Никакой косметики. Не молодая женщина, а завтрашняя старуха, но там ведь лучше.
Она в последний раз поправляет выбившуюся прядку, когда лифт звонко возвещает о прибытии на нужный этаж. Ключи у нее свои, этот Бёрк-кх-кх-кх может или попросту не быть уже дома, или еще спать, так что она не пользуется звонком. По правую руку прачечная, и первым делом надо загрузить стиральную машинку, но рыжая уже достаточно изучила привычки своего «хозяина», чтобы знать, что корзина с грязным бельем пока еще в ванной при основной спальне. Туда и следует идти… если он, разумеется, уже проснулся.
Проснулся. Вон, полуголый, за стойкой; как-то странно, но в подобном виде рыжей его еще видеть не приходилось.
-Доброе утро, мистер Бёркхарк – она старается замять конец фразы; его фамилию хрен выговоришь.

+1

3

Оставив позади сладкий сон, он нехотя открыл глаза. Реальность, вопреки расхожему мнению, оказалась ничуть не хуже мира грез. Его обнимала, склонив голову в обрамлении золотистого цвета волос, блистательной красоты женщина, совершенство изгибов тела которой едва скрывало белоснежное одеяло. Леонарду нравились такие моменты, в такие мгновения он ловил себя на мысли о том, что его жизнь удалась, он добился успеха, имея все и находясь на вершине.
        Они познакомились прошлым вечером, когда он, в компании знакомых, заглянул в респектабельное заведение, отдохнуть и в дружеском кругу провести пятничный вечер. Столкнувшись с ней у барной стойки, он увидел роскошную девушку, которая, казалось, просто была послана ему свыше, в качестве поощрения Небес за усердно проведенную трудовую неделю. Он был обаятелен и галантен, а его очарование и харизма быстро позволили достигнуть желаемого. А желал Леонард в тот вечер одного – её. Так иногда бывает, когда уверенные, успешные люди, встречаются в своих желаниях. Она желала его, не меньше, чем он. Непродолжительное время спустя, они уже в порыве страсти, едва за ними закрылась дверь его апартаментов, скидывали друг с друга одежду. Желание между ними было настолько сильным, безудержным, что его можно было бы назвать животным. В этом вихре чувств, захвативших их обоих с головой, они даже не заметили, как сметенная со стола разгоряченным женским телом бутылка, предусмотрительно захваченная ими, упав, со звоном разбилась вдребезги.
        Контроль вернулся много позже, когда он осознал, что они лежат в постели, а охваченное сладкой истомой стремящееся к совершенству женское тело трепетно прильнуло к нему. Ураган их дикой страсти утих, оставив по пути следования к спальне сплошной беспорядок, на смену буйству плотских желаний пришло сладкое забвение сна.
        Проснувшись, он еще какое-то время наслаждался воспоминаниями, ощущая утонченный аромат женского парфюма, тепло её тела, задумчиво играя прядями её волос.
        Идиллию прервала неожиданная мысль – горничная! Как он мог забыть! Он потянулся к тумбочке за телефоном, что бы взглянуть на время, когда вспомнил, что тот, как и брюки где он находился, валяются где-то в холле у двери.
        Скрипя сердцем, склоняя себя за нерасторопность, он со всей нежностью освободился от таких манящих женский объятий. Его нежданная подруга распахнув густые длинные ресницы, будто бы с укором, вопросительно взглянула на него, умилительно надула губки.
        - Я сейчас… - только и прошептал он, обнаженным покинув кровать и направившись в прихожую.
        Раздумывая по ходу над тем, что есть в холодильнике, и можно ли этим обрадовать к завтраку гостью, он добрался до прихожей, параллельно взглядом выискивая свои брюки среди беспорядка, плавно переходящего из прихожей в холл.
        Мысль, о том, что он не может вспомнить имени гостьи и называла ли она его вообще, Леонарду развить было не суждено, он был бесцеремонно прерван звуком открывающегося замка и видом распахивающейся двери. Взглянув на настенные часы мужчина с отчаянием понял – это горничная, также он понял, что стоит рядом с прихожей голым, так сказать, в чем мать родила.
        Лихорадочно соображая, что предпринять, что бы избежать конфуза, он избрал единственно верное решение – бежать. Однако, бежать в спальню было нельзя –путь проходил мимо входной двери, единственной целью ретириады могли быть гостиная и холл. Леонард немедленно начал преводить теорию в практическое русло. Через считанные мгновения и дюжину размашистых шагов он оказался за столом-стойкой, так что нижняя часть его тела была надежно скрыта конструкцией этого предмета интерьера.
        Горничная, одетая полагающимся образом, с рыжими, убранными в строгую прическу волосами, смотрела на него. В её взгляде ощутимо присутствовала смесь эмоций, главной из которых, по мнению Леонарда, было удивление. Неловкая пауза затягивалась, сконфуженный мужчина лихорадочно перебирал в своих мыслях варианты возможного поведения, выбирая наиболее перспективный. В тот же момент закралась мысль, о том, что он сам себе напоминает преступника, что был застат врасплох на месте преступления, уликами при этом были предметы гардероба раскиданные по полу. И если наличие на полу его одежды, еще как-то можно было бы объяснить, то женская одежда и обувь, учитывая, что он скрывается за стойкой в чем мать родила, вероятно выглядели постыдно.
        Эту горничную он взял по большей мере по просьбе товарища, нежели из нужды конкретно в ней. Она для него была ничем не примечательна, как серая мышка, особенно принимая во внимание одежду горничной, но с рыжими волосами. Как женщину он её не рассматривал, более склоняясь к тому, что она была частью квартиры, как функциональный предмет интерьера. Однако, даже предмет интерьера, как оказалось, своим появлением мог поставить в неудобное положение. По сути, увидь она его голым и всех его женщин иже с ним, ничего бы не произошло, тем не менее, Леонард проигрывать не хотел, однажды начатая игра, должна была закончиться его победой, а это означало, что горничную нужно было убрать из прихожей, что бы освободить путь в спальню, закрыться там и приготовиться к осаде не вовремя появившегося рыжего недоразумения.
        Входная дверь, подхваченная сквозняком, громко захлопнулась, выведя Леонарда из ступора и прервав неловкое молчание.
- Вот там, - начал он повелительным тоном, оставив без ответа обыденное уже надругательство над своей фамилией со стороны девушки, указав на самую удаленную точку холла, - пройдите, посмотрите, мне кажется, требуется ваше внимание.
        Откровенно забыв поздороваться, что неудивительно для столь пикантной ситуации, он оправдал себя тем, что нарушение правил этикета явилось сатисфакцией за надругательство над его фамилией.
        Ожидая, пока посланная в известном направлении девушка уйдет из холла и повернется к нему спиной, Леонард приготовился к спасительному рывку.

+1

4

Есть не так уж много вещей, которые отличают хорошую прислугу от прислуги идеальной. Например, хорошая прислуга ни с кем не обсуждает подробности жизни своих хозяев; ну, вы понимаете, слишком много интимного ты знаешь о людях, когда целыми днями проводишь время в их туалетах, в их спальнях, их гардеробных; хорошая прислуга не расскажет о фотографиях маленьких девочек в спальне священника (тогда, еще в Лос-Анджелесе, Эдди только начала свою карьеру, и в результате смалодушничала, совершив анонимный звонок из городского телефона-автомата - по счастью, это был разовый заказ, и чем закончилась та история, рыжая так и не узнала), она не обмолвится о том, что оба супруга изменяют друг другу, даже если пикантность ситуации состоит в том, что у них один любовник на двоих; хорошая прислуга станет настоящей могилой для секретов своих нанимателей.
Идеальная же прислуга потому и идеальная, что она не будет ничего знать об этих секретах. Идеальная прислуга – она как лишенный склонности к любым эмоциональным, субъективным оценкам робот. Она не видит вообще ничего, из того, что не касается ее напрямую – то есть, ничего, кроме грязи, пыли и прочего дерьма.
Эддисон, наверное, все-таки нехорошая прислуга; она направляется в указанный им угол, больше ничего не говоря (скорее закипая от немой обиды – даже приветствием себя не затруднил, чертов ублюдок, чтоб его в задницу корчегой), но все-таки краем глаза замечает голую задницу, на долю секунды мелькнувшую в отражении. Хочется неприлично громко заржать, но вместо этого, она лишь едва слышно хрюкает и пытается понять, что же не так в этом самом углу. Никто не наблевал, горшок с пальмой тоже, кажется, в полном порядке, разве что немного пыли на листьях. Вот придирчивое мудло-то! Нечего ей тыкать и указывать, как и чего убирать; она сама гораздо лучше знает, каков порядок должен быть: начать с хозяйской уборной, навести порядок в гардеробных, пока машинка стирает, собрать одежду для глажки по средам и подготовить ее (гардеробных две, и одна из них, по сути, стала поглажечной), убрать спальню, перестелить постель, потом навести порядок в гостиной, огромной, с панорамными окнами и выходом на балкон, перейти на кухню, и затем уже убрать запасные спальни и редко использующиеся уборные при них. Будет он ей еще указывать и разрушать сложившийся уже, удобный порядок дня.
Но одежду, разбросанную по пути от дверей к его спальне, собирает. Чуть не наступает на осколки и благодарит богов за то, что оказалась достаточно внимательной. Суббота. Утро. Все нормальные люди нежатся в своих постелях. А она – вновь встала в шесть, и домой вернется лишь поздно вечером, чувствуя, как отваливаются ноги. Ляжет спать. Если спина снова будет болеть – наверное, поплачет; ну, знаете, противное ноющее чувство как ничто иное напоминает ей о собственной убогости. Ну, знаете, она ведь вполне поверила в Янга и в свою возможность Большого и Светлого, с хорошо оплачиваемой работой в ресторане, нормальным делом, которым заниматься ни капельки не стыдно, и которое она могла бы выполнять просто прекрасно, а теперь…
Она иногда еще ходит к его ресторану или дому, когда время есть, надеется на что-то. Но поймать его так ни разу и не удалось. Глупо было увольняться от Ливии, ой как глупо, надо было сначала убедиться, что он ее не обманет, а теперь все ее надежды пошли прахом. Только и остается, что батрачить, словно лошадь, и потихоньку сходить с ума от осознания, что следующие лет сорок у нее будут столь же однообразными и унылыми. И с бесконечной болью в спине.
Ты делаешь это ради нее.
Эддисон понимает, что на добрую минуту зависла, рассматривая эти чертовы осколки. Надо будет к ним все же вернуться, только загрузит белье в машинку, и…
-Я только заберу одежду в стирку. Я бы хотела сначала поставить машинку, а потом уже…
- сегодня суббота, у нее сокращенный день. Никакого желания задерживаться здесь дольше положенного она не испытывает, так что все-таки проникает в комнату, вполне бесцеремонно.

+1

5

  Как только она повернулась и направилась в указанное им место, Леонард бросился через прихожую в направлении спальни, получилось не столько быстро, сколько комично – он не хотел топотом нечаянно привлечь внимание горничной к своей передислокации - призывно маячившему впереди дверному проёму спальни – своеобразному плацдарму, новой линии обороны перед рыжеволосым интервентом.
        - Я только заберу одежду в стирку… - дальше он просто не слушал, фраза застала его, когда он уже одной ногой вышел из прихожей.
        Твою мать, - в ужасе подумал он, понимая, что для того, что бы забрать его одежду для стирки, горничной нужно попасть в его ванную комнату, в его же спальне, где находилась гостья, имени которой он не помнил или не знал, - Да у меня вообще там, черт знает, что творится. Как я так-то вляпаться умудрился с этим рыжеголовым недоразумением?
        Неозвученный вопрос имел явно риторический характер, поскольку, в приближающейся к катастрофе ситуации нужно было не думать, а действовать – в этой мысли его окончательно укрепил надвигающийся с неотвратимостью бронепоезда звук шагов горничной.
        Дальше медлить было нельзя, и он шустро припустил в сторону спальни. Сходу открыв дверь, он взглянул через плечо, что бы убедиться напоследок, что филейная часть еще не явилась объектом наблюдения напасти в переднике. Ему повезло, та еще не показалась в пределах видимости, часть тела пониже спины была надежно сокрыта Леонардом от чужого нежелательного внимания, просто таки образцово стремительным рывком, портил героичность момента только звук шлепающих по полу босых ног, а также финал забега – оглядываясь назад, он не заметил, как налетел на стоящую перед дверным проемом в спальне безымянную гостью. Он неловко сбил женщину с ног, та, отступив по инерции на шаг назад, шлепнулась по-детски непосредственно на устланный ковром пол, увлекая за собой виновника произошедшего и незадачливого беглеца в одном лице. Полотенцем, которым девушка для приличия прикрылась, намереваясь выйти из спальни, больше не удерживаемое, слетело, открыв миру соблазнительного вида обнаженное тело, а Леонард, в свою очередь, по вине падения, расположился над всеми этими прелестями в позе, которую можно охарактеризовать, как «поиск домашних тапочек под диваном». Оторваться от лежащей под ним обнаженной красавицы было затруднительно, однако, споро поборов в себе сексуальное влечение, остатки которого были не до конца уничтожены появление горничной, Леонард оторвав колено от ковра, правой ногой, проворно захлопнув дверь в спальню, так и не поменяв позы – её вообще менять не хотелось, как и отрываться, однако, уже хорошо слышимые  за дверью шаги горничной, подобном набату возвещали о приближении домработницы сатаны.
        Ошарашенная происходящим, гостья только хлопала глазами, не успев вымолвить и слова, когда Леонард, оставив её, перекатился по ковру и схватил лежавшие невдалеке шорты. Со всей прытью влетев в них, он обомлел, когда увидел, как поползла в сторону открывающаяся дверь спальни.
        Эй, а где стук?! - возмущенно воскликнул он про себя, однако, вслух претензию не огласил, всего его занимало лишь одно – паника – перед дверью, как на заказ, на спине продолжала лежать сбитая с ног обнаженная девушка. Он видел, как открывается дверь спальни будто в замедленной съемке, чем больше становился зазор между косяком, тем больший ужас охватывал его.
        Решение пришло неожиданно, даже быстрей чем он его осознал, Леонард приступил к его осуществлению. Одним моментом оказавшись у постели, он сорвал одеяло и накинул его на девушку, закрыв ту с ног до головы.
        Триумф… да, это триумф, - подумал он о себе, как о конченном идиоте. Он напоминал преступника пойманного с поличным, ирония же было в том, что стараясь прикрыть один косяк, он немедленно совершал новый.
        В открытом дверном проеме появилась горничная.
        - Ятут… - начал было, замявшийся Леонард, но собравшись, уверенно и категорично продолжил, - подождите, за дверью, я сам вынесу Вам белье… - говорил он, стоя рядом с бесформенно лежащим одеялом. В этот момент одеяло зашевелилось – девушка откинула его верхний край, усевшись и оглядев происходящее. Переведя взгляд от него к горничной, девушка пристально посмотрела на рыжеволосую. Леонард заметил проблеск удивления в её глазах. Не успел он сказать и слова, как гостья, обращаясь к горничной спросила:
        - Эдди, это ты? – и таким же удивленным тоном добавила, - Вы что тут, играете? – спросила она, указывая на форму горничной, в которую была одета рыжеволосая.
        После этих слов, теперь уже пришла очередь Леонарда с удивлением и немым вопросом взглянуть на преследовавшую его служанку.

Отредактировано Leonhard Burkhardt (2015-06-25 00:12:49)

+1

6

Подобная работа – она стирает любые границы между интимным и обыкновенным, ничего с этим уже не поделаешь; слишком многие люди, особенно не из среднего уровня буржуазии, обычно замкнутой на внешних приличиях, а из по-настоящему обеспеченных властью, из по-настоящему богатых людей. Таких, как этот Берк-кхм-кхм-кх. Слишком часто для них любой, кто не может принести выгоды – пустое место, а прислуга… прислуга это прислуга, здесь уже ничего не изменить. Не то, чтобы пустое место, игнорировать совсем не получится просто потому, что необходимо время от времени отдавать какие-то указания и все такое, но и за человека держать не получается – так, пылесос на ножках, да еще и самоуправляемый. Как можно стесняться предмета, единственное назначение которого – обслуживать ваши интересы? Некоторые из работодателей так свободно и спокойно распоряжались ее временем и силами («Вам ведь не будет сложно задержаться сегодня на несколько часов? Я не хочу оставлять щенка без присмотра»; «Помойте окна, только постарайтесь закончить к полуночи, я не хочу вас видеть, когда вернусь»), что Эддисон осознавала – они действительно не понимают, что и у нее есть какая-то своя жизнь после работы. Даже если это и работа в другом месте.
Так что эта непонятно откуда взявшаяся скромность мистера Кхм – даже в своей голове, ей слишком лениво бороться с его фамилией, - скорее забавна. Она что, задниц не видела? И нанимательских, и других? Он даже не жирдяй какой-нибудь, ему-то чего стесняться?
А потом она понимает, чего ему стесняться. Очаровательная девица: пухлые губки, вздернутый носик, широко распахнутые глаза, и макияж на лице – странно, но он совсем не размазался; и Эддисон знает почему. Когда их готовили к съемкам, визажист, видимо сжалившись над дурнушкой (а может, по профессиональной привычке), рассказала ей про всякие крутые штуки, вроде тонального крема, делающего кожу по-настоящему фарфоровой на вид, губной помады, которой не страшны любые приключения и туши, способной осыпаться разве что через пару дней после нанесения. Стоили эти вещи непозволительно дорого по мнению рыжей, зато ничего удивительного, что сейчас эта девочка выглядит так, как голливудские актрисы в фильмах: безупречно, свежо и естественно.
А еще у нее две очаровательных родинки; одна чуть ниже левого соска, а вторая там… ну то есть совсем там. И не спрашивайте, откуда Эддисон это знает, и, главное, почему она сейчас так ярко вспоминает ее родинки. В конце концов, эта сцена из «фильма» вызывала внутри Эдди самые противоречивые чувства – одновременно и гадливость, и отвращение к себе самой, и слабая, но все же вполне реальная благодарность к Рокси, которая, будучи более опытной, оказалась весьма деликатной по отношению к… кхм… партнерше.
И заплатили за эту сцену больше, чем за остальные.
Заткнись, заткнись, заткнись, *банная сука!
-М… м… мисс, вы… вы меня с кем-то спутали. Я вас совершенно точно вижу в первый раз в жизни. Простите за беспокойство…
- ноги подкашиваются, и она отступает вглубь коридора, трясясь. Она надеялась, что маска позволит… позволит ей сохранить конфиденциальность, но нет. Прошлое слишком часто вмешивается в настоящее; будто у нее был выбор тогда!
-Простите. - она произносит это, уже закрыв дверь спальни.
Где у него совок, где в этой бл*дской чертовой квартире пылесос? Эдди пытается справиться с дрожью, но мысли путаются, и она никак не может сообразить, где же оставила все в прошлый раз. Может все-таки в прачечной? Надо проверить там, и убрать эту чертову бутылку.
Она наступает на осколок, но лишь морщится. Кажется, обошлось без пореза.

+1

7

Работа в правоохранительных органах, так или иначе, связана с людьми, общением с ними, суть её – понимание человека, его мотивов, поступков, желаний, эмоций. Леонард мгновенно отметил то, как переменилась в лице горничная, услышав вопрос девушки, словно тень пробежала по её лицу. До этого желавшая побыстрее покончить с рутинной работой, его служанка резко переменилась, мужчина готов был биться об заклад, что явственно ощутил в ней неловкость, стеснение. Ранее подобных эмоций его рыжая домработница не выказывала, что было тем более странно. Кроме того, подозрения в том, что тут не все гладко, закрадывались еще и потому, что горничная напрочь позабыла о цели своего визита – его грязном белье, что подлежало отправке в стирку. Нет, конечно, он бы мог отнести такой поворот событий к смущению служанки перед обнаженной женщиной в его спальне, но это было смехотворно, учитывая бойкий характер рыжеволосой домработницы. Здесь что-то было, он ощущал это, как акула за сотни метров ощущает кровь, так и Леонард почуял нечто интересное в диалоге женщин – добычу, завуалированную тайну, с которой неосознанно, нечаянно приспустили покров, обнажив всему миру.
        Горничная вышла, пребывая, на взгляд Бёркхардта, во власти захвативших её эмоций, переживаний. Он взглянул на свою гостью, на лице той также читалась смесь чувств, сперва удивление, потом понимание будто бы допущенной ошибки – неловкость, смущение, как у человека сказавшего что-то не то.
        Леонард приблизился к девушке и помог той подняться, как бы извиняясь за свою неосторожность, ставшую причиной её падения. Одеяло вновь оказалось на полу, обнажив её красивое тело, упругую грудь. Мужчина, отвернувшись, отстранился, смущенно, будто и не было между ними этой страстной ночи – после диалога с горничной между ним и гостьей, казалось, прошел холодок.
        - Вы знакомы? – поинтересовался он у девушки, имея в виду горничную?
        - Нет, я обозналась, - с едва скрываемой долей сомнения ответила гостья, - она просто похожа на мою старую знакомую, но это не она… - добила она, а потом, опомнившись произнесла:
        - Я приведу себя в порядок, ты не против?
        - Да, конечно, извини…
        Накинув серую армейскую футболку – своего рядj домашнюю одежду, он, прихватив из ванной комнаты корзину с грязным бельем, покинул спальню. Прикрыв за собой дверь, впереди он увидел силуэт служанки. Леонард поставил корзину в прихожей и прошел к столу, намереваясь посмотреть, что из съестного имеется в его распоряжении. Попутно он следил за горничной, та была явно не в своей тарелке, её поведение было тому лучшим свидетельством.
        Про себя Леонард прикидывал, что может связывать двух таких столь разных женщин, его горничную – маленькую серую мышку и гостью – роскошную представительницу противоположного пола. Не находя ответа на свой вопрос, в одном он был уверен наверняка – что-то их точно связывало, что-то о чем обе предпочли умолчать, но почему?
        По обыкновению, и это Леонард мог утверждать из своего опыта, люди склонны скрывать нечто либо постыдное, либо противозаконное, т.е. одно из двух, либо оба сразу, тем не менее, выбор был невелик.
        Теперь Бёркхардта больше занимала эта оголившаяся тайна между женщинами, а недавние его собственное смущение и неловкость отошли на задний план.
        На ум Леонарду пришла идея, можно сказать, целая оперативная комбинация, рассмотрев её со всех сторон и поняв, что в любом случае он ничего не теряет, мужчина принялся за реализацию коварной схемы, подойдя к горничной, он, с видом человека знающим всё и вся, обратился к ней:
        - Я поставил корзину с бельем в прихожей, но Вы наверное уже заметили, - начал он, а потом продолжил голосом полным участия, понимания и знания, ей богу, он бы и сам купился, заговори кто с ним подобным тоном, да еще и с таким выражением лица:
        - [b]А по поводу случившегося, не волнуйтесь, ничего страшного не произошло, все это останется между нами, моя подруга всё мне рассказала, но вы не подумайте, не из злого умысла, она не хотела Вам навредить, однако, я не могу понять, как так могло получиться? – закончил он тоном безапелляционной правоты. Это конечно был блеф и ни о чем таком он не догадывался, оставаясь в абсолютном неведении относительно имевшийся между женщинами связи, однако то, как это было сказано, явственно свидетельствовало о диаметрально противоположном. Тем более, что под эта его фраза могла изобличать всё что угодно: сокрытое убийство, неудачную кражу, наркозависимость, да хоть бы и скотоложство, в общем, чего бы там служанка не скрывала, всё это можно было подставить под эту фразу.
        Вот это уже точно триумф, - самодовольно подумал оню
        Леонард понимал свои действия в качестве своеобразного реванша за то неловкое положение, в которое его поставила горничная, хотя бы и не по своей вине, без всякого умысла.
Глядя на неё, он мысленно улыбнулся, как старый матерый кот, который загнал мышь в угол, наслаждаясь предстоящей игрой, в которой жертва изначально обречена на поражение.

+1

8

Эдди Хадсон уверенна не в столь большом количестве вещей; ну, вы знаете, школьное образование благополучно прошло мимо нее, даже не задев рыжеволосую особо, и всякие там теоремы и аксиомы для нее – что пустой звук. В результате, совершенно все, что она знает об окружающем мире, это результат ее личного опыта (а еще передач Дискавери, под которые так хорошо засыпать захмелевшей, ну да не будем вдаваться в детали) – и все это поддается сомнению слишком легко. Но одна из немногих вещей, в которых Эддисон твердо уверенна, это то, что Господь, если он существует, ненавидит ее всеми фибрами своей господней души. Нельзя ничем иным объяснить то, что происходит в ее жизни, весь этот блядский цирк с конями. Каждый раз, стоило ей только поверить, что она достойна большего, что и у нее все может быть не хорошо, но хотя бы терпимо, что, возможно, если очень-очень постараться и работать еще больше, то можно жить не хуже остальных, все заканчивалось падением в бездну; этакие американские горки, где за каждым подъемом обязательно следует бездонная яма. Вот поверила она, что Дерек может ее полюбить, что у них будет настоящая семья, и она будет по-женски счастлива в роли жены и матери, а получила одну огромную проблему, на которую теперь приходится сливать совершенно все финансы; проблема, разумеется, горячо любима, но меньше и дешевле от этого не становится, скорее прямо наоборот. Подумала, что может хорошо заработать и решить неприятности, в которые ее впутали недобросовестные мошенники – и теперь будет вынуждена всю жизнь ходить с клеймом шалавы, регулярно встречаться с подобными этой безупречной красавице напоминаниями о том, какая же она жалкая, и потихоньку сходить сума из-за невозможности оставить свои ошибки совсем-совсем в прошлом. Доверилась Янгу, решила, что может быть не хуже профессионалов, если ее всему научат – а в результате в очередной раз оказалась обманутой, да еще и перед разбитым корытом. В Парадизе у нее было хоть какое-то будущее, теперь же, лишь пустые, глупые фантазии.
А этот насмешливый взгляд.
Она уже убирала осколки, когда он вышел – взгляд у него… нехороший этот взгляд. Он не злой, нет, в нем нет никакой прямой угрозы, но внутри у Эддисон все равно все сжимается еще до того, как она поднимает глаза. Инстинкты сильнее разума, и сейчас они вопят: бежать. Найти приличную причину и уйти, и больше не возвращаться; личико горит огнем и на щеках – пунцовые розы. Эддисон бы удивилась, скажи ей кто, что в минуты волнения, ее лицо словно оживает (влажный блеск глаз; нежный румянец; покрасневшие из-за нервного покусывания губы), и она становится почти хорошенькой.
Игра началась. Но Леонард, ты и вправду уверен, что это честно – играть с кем-то, кто настолько не в твоей весовой категории? Начни ты распрашивать свою любовницу – спрос маленький, вы ведь наравне; а вот бой с тем, кто не сможет ответить ударом на удар просто из страха, это выглядит слегка странно.
Он словно терьер на охоте, почуявший лисицу. Целеустремленность – вот что в его глазах, в какой-то момент понимает Эддисон; с подобным чувством детишки препарируют лягушек, желая понять, что и как в них устроено. От этого понимания (любопытство ведь лучше, чем отвращение или похоть) ей почему-то совсем не становится легче.
-Я…
- она не поднимает на него глаз; опускается на колени, кажется, осколки разлетелись во все стороны, и нужно проверить под стойкой, нет ли там чего. - …не знаю, что она вам могла наплести. В любом случае, моя жизнь за пределами этой квартиры, вас не должна касаться. Если у вас есть претензии к моей работе, – она распрямляется, высыпает в ведро осколки, и поднимает глаза на него, все еще не поднявшись с колен: - вы можете меня уволить. Но я не хочу обсуждать с вами то, что вас не касается.
Жаль, только, что ее попытки казаться смелой и крутой звучат не громче мяуканья новорожденного котеночка.

+1

9

Слушая девушку, он внимательно смотрел на неё, отмечая движения, видя её неловкость. Она избегала его взгляда, спрятавшись за рутинной работой, горничная была деланно невозмутима – получалось у неё откровенно паршиво, актриса вышла бы из неё отвратительная, хотя, возможно, дело было в растерянности и смущении, тем не менее, именно они безошибочно указывали Леонарду на то, что он на верном пути.
        Мужчина чувствовал азарт, ощущал переживания жертвы, охотник в нем крепко взял след.
        Опытный оперативник, он уже знал, что домработница попала в ловушку, вступив в диалог, открещиваясь от слов девушки, косвенно связывая себя с вымышленной историей. Своими словами – вялым отрицанием, она исключала последние сомнения. Теперь, когда Леонард знал, что инстинкт его не подвел, и обе женщины наверняка связаны, дело оставалось за малым – конкретикой.
        Бёркхардт умел и любил докапываться до самой сути, вскрывать тайны, обнаруживать первопричины, но, чаще всего, то касалось работы, сейчас же, это все имело место в святая святых – у него же дома, под носом, так сказать. Это было бы можно назвать делом чести, если не принимать во внимание смехотворность происходящего.
        Ответ девушки его ничуть не удивил и не смутил, напротив, он был почти ожидаем, горничная, как жертва, трепыхающаяся в силка, была строго предсказуема.
        - Хм… да, Вы правы, - серьезно, но в то же время участливо начал он, - эта история, которую мне только что рассказали, имеет компрометирующий характер, однако, многие бы могли попасть в схожие обстоятельства, всё ведь зависит от причин… - многозначительно закончил он. И действительно, если она мучает щенков или делала нелегальные аборты, все это можно подставить под его слова. Он был мастером речи, манипулируя словами, создавая абстрактные, обтекаемые конструкции, всеобъемлющие по своей сути, он представала в роли умелого жонглера, блистающего своими навыками перед публикой, состоящей из одного зрителя.
        - Всё зависит от причин… - многозначительно повторил он, - именно учитывая характер истории, я поинтересовался причинами, потому что, как уже отмечалось, услышанное мною компрометирует Вас, а в таком положении, вряд ли у нас могут и в дальнейшем склыдваться рабочие отношения, да и вообще, перспективы вашего дальнейшего трудоустройства в приличные, да и вообще какие-либо, дома выглядят маловероятными, если другие узнают о том, что вы скрываете, - выделив эту фразу, он как бы отметил, что «узнать» широкая общественность всё это может не в последнюю очередь при его участии.
        - Поэтому, я и поинтересовался о причинах по которому так все сложилось, потому что, учитывая то, что я услышал, оправдать Вас, в сложившейся ситуации, могут только причины, особые, так сказать, обстоятельства
        Ловушка захлопнулась, жалкие попытки вырваться только усилят агонию.

+1

10

Возможно, если бы Эдди не спала на уроках и хотя бы попыталась вынести хоть какой-то толк из своего образования, она бы запомнила весьма странную фразу из не менее странной книги: "Тварь я дрожащая, иль право имею?". Едва ли бы из этой самой фразы для Эдди вышел бы хоть сколько-то ощутимый толк, но всё же, она смогла бы красиво и лаконично сформулировать тот лихорадочный поток мыслей, что этот ублюдок запустил в ее голове. Правда, у нас все-таки обойдется без топора, в конце концов, дело женщине придется иметь не со старушкой, а с бугаем выше ее минимум на голову; выходит, все-таки - тварь.
Каждый раз, оно все как-то забавно выходит: стоит только Эддисон попытаться чуть поднять голову, попробовать начать уважать себя саму, если не требовать этого уважения от других - и сразу же, находится кто-то, кто напоминает ей, почему она не имеет права ни на что подобное. И с каждым его словом, ее глаза становятся чуть больше, а губы дрожат чуть сильнее. Ей даже кажется, что он сам становится все выше и выше, и даже когда она поднимается с колен, - мелкие осколки бутылки вновь рассыпаются веером во все стороны - он всё равно остается столь же высоким. Но хуже всего не это, и не смесь презрения с насмешкой в его глазах, и даже не его голос, чеканящий каждый звук (так говорит только человек, совершенно уверенный в своих словах, так что у Эддисон не возникает и капли сомнения в его правдивости), а лабиринт слов, коим он ее окружает. Это словно настоящая паутина, и, что хуже - она уже в ловушке, и трепыхаться теперь, только сильнее привлекать к себе внимание хищника. Зачем ему это нужно? Что это ему даст? Почему Рокси рассказала ему то, что не имела ни малейшего права рассказывать? Почему он думает, что одна женщина, совершившая ошибку лишь единожды, не имеет права даже драить его унитаз, а другая, грешащая на постоянной, так сказать, основе, может лежать в его кровати и заниматься с ним сексом? Или себя он ценит меньше сантехники?
И ведь подумай Эдди чуть больше, то сообразила бы, что едва ли бы времени, проведенного Леонардом в спальне после ухода рыжей, хватило бы Рокси на объяснения.
Но, к сожалению, женщина принадлежит к той породе людей, что первыми поднимают панику в толпе; она теряет всякое соображение от страха, ее ноги становятся словно бы ватными, а единственным инстинктом становится желание бежать, скрыться побыстрее в своей уютной норке, и никогда больше оттуда не выходить. Только вот беда: если его угрозы реальны, не будет у нее больше никакой норки. Эддисон, как никому другому, известны последствия потери репутации; в конце концов, из Лос-Анджелиса, где она была была почти счастлива, ей пришлось уехать именно из-за несправедливых обвинений; найти там работу было больше нереально, а из Сакраменто ехать будет просто некуда.
Ты должна его убить.
Кажется, у барной стойки должны быть ножи для колки льда; делает шаг и второй, пятясь, а потом понимает, что незаметно преодолеть спиной вперед несколько метров и вооружиться у нее едва ли получится. Тем не менее, как ни странно, мысль об убийстве все еще кажется женщине вполне благоразумной: только Рокси жалко. Но себя и Шарлотту-то жалко больше.
Пауза становится неприлично длинной. Хитросплетение слов все еще никак не уляжется в кудрявой головке, но основное девушка всё же выносит: это угроза. Настоящая, страшная. Ей с таким не справиться.
-Мне...
- всхлип, больше похожий на хрип, она только сейчас понимает, что на протяжении всего его монолога, совсем забыла дышать: - Мне нужны были деньги. По закладной платить и все такое. Зарплаты не хватало, вот я и согласилась, когда предложили. Я только один раз, а потом все, и больше никогда не буду. Я заплатила по закладной, и это все. Мне очень нужны были деньги.
Эддисон наконец-то поднимает на него глаза; у него самого взгляд - светлый, холодный. Две льдинки. Сейчас в образе Леонарда ей видеться больше собственное воображение, чем реальные черты мужчины, но она и не сомневается: такой может разрушить ее жизнь просто из собственной брезгливости. Ну и пусть рушит! Он не будет первым, кто так с ней поступит, и ничего, она все еще живая, вертится вон.
Тем не менее, лепечет девушка нечто совсем иное:
-Что я могу сделать, чтобы вы никому не рассказывали? У меня нет денег, но я могу работать бесплатно. И не только работать. -
в ее голове, он уже успел посмотреть фильм, может, даже и Рокси оказалась в квартире специально для того, чтобы над ней поиздеваться (не слабое такое самомнение, да?), и он должен понять этот намек.
А забавней всего то, что пока Эддисон в своей голове умирает и воскрешает, поднимает бунты, убивает неких работодателей (почему-то исключительно высоких блондинов), строит и разрушает целые миры, Леонард всего лишь развлекается, удовлетворяя праздное любопытство.

+1

11

Ответ горничной его разочаровал отсутствием требуемой конкретики, чем Леонард был поставлен в затруднительное положение. Если в такой ситуации допустимо использование слова «обидеть», то можно сказать, что мужчина был обижен. Причина обиды крылась в том, что он, простроив и реализовав просто таки блестящую схему, столкнулся с грубой непоследовательностью. Фактически, рыжеволосая секретница отказывалась играть по его правилам, направив разговор в нетребуемое русло. Её ответ был завуалирован, несодержателен, не акцентирован на главном, а если быть точным, то сказанное девушкой являлось ничем иным, как полуответом, ведь от причин логично было перейти к самому факту, однако, горничная не перешла. Леонард терпеть не мог, когда что-то развивалось не по его сценарию, тем более, вследствие нелогичности и непоследовательности с чьей-либо стороны. Своими словами горничная не завоевала расположения со стороны Леонарда, скорее наоборот, задето было его самолюбие. В то же время, было понятно, что такой её ответ был не следствием умысла, а следствием характера тайны, но на чем она была основана, оставалось вопросом, возможно на чем-то постыдном, и она стеснялась упомянуть это вслух, или же на чем-то криминальном, и она не озвучила суть в виду того, что он был начальником отдела Бюро в Сакраментом.
        Однако, не смотря ни на что, Леонард твердо добился одного, девушка купилась на его блеф, так что его план был расстроен не полностью, оставалось еще место для маневра, и этот маневр не заставил себя ждать, формируюсь в виде наброска, с каждой мыслью ощутимо обретая конкретные очертания.
        Леонард, привыкший к основательности, начал анализировать сперва все то, что он знал об обеих женщинах, затем начал сопоставлять между собой, пытаясь увязать факты между собой в поисках связи, поначалу ухватиться было не за что, но чуть позже, в памяти всплыла легкомысленно брошенная фраза его гостьи, когда она, поняв, что его работа как-то связанна с правоохранительными органами, будучи слегка в подпитии, шуточно сказала, что если копы хотят накрыть наркокартель то им следовало бы заглянуть в модельное агентство, где она работает, поскольку многие из девушек не гнушаются запретных веществ, а их помощниками в этом деле, выступают ассистенты и другой обслуживающий персонал, который-то и достает запрещенные вещества.
        Бёркхард попытался взглянуть на горничную с другой стороны, как на человека, который занимается сбытом или распространением наркотических средств. В принципе, её почти маргинальное происхождение, образ жизни, социальный статус и неприметный вид серой мышки говорили за предположение Леонарда, с другой стороны, само предположение было сыро, однако, это могло являться следствием не ошибочности, а скоропалительности выводов, ведь вся эта чехарда мыслей, идей, воспоминаний пронеслись в его сознании за считанные секунды, если не сказать мгновения, так что, в сложившихся условиях, предположение о том, что его горничная была вовлечена в сбыт наркотических средств в виду озвученных её финансов затруднений, было вполне жизнеспособным, к тому же объясняло знакомство с его гостьей, так как та еще упоминала, о какой-то рыженькой ассистентке, этим же и объясняется удивление от их встречи и желание скрыть имеющуюся между ними связь, ведь девушка, находящаяся сейчас у него в спальне, наверняка пожалела, что сболтнула вчера лишнего, если конечно помнила об этом. Тем более, что служанка вполне неплохо вписывалась в роль женщины перевоплощающейся после работы в представительницу обслуги или даже ассистента в модельном агентстве, утверждая, что у неё имеются финансовые трудности.
        Принимая во внимание указанную информацию, Леонард сделал вывод, что горничная опасается относительно того, что её связь с наркотиками раскрыта и что он может «запороть» всю её оставшуюся жизнь, не то что работу. Понимая это, его рыжеволосая служанка, по мнению мужчины, перешла с ним в стадию торга. Однако, с точки зрения предположения Бёркхардта последняя часть речи девушки становилась ему не очень понятной, что, к примеру, означало «… не только работать»? Неужели она предлагала ему не только бесплатную работу, но и предлагала наркотики, как часть её «теневой работы»? От такого расклада он, как выражается молодежь, выпал в осадок. Нет, конечно, возможно все, но попытаться толкать наркоту руководителю отдела ФБР Сакраменто прямо у него дома это, как бы так выразиться… феерично.
        В этот момент, ему, нет, ни как федералу, а из чисто придурковатого интереса, захотелось посмотреть, как эта ненормальная достанет и передаст ему наркотики, и, что бы не быть тривиальным, он решил, что результатом этой «не только работы» должно стать нечто необычное, пусть побегает, поищет, возможно, выведет на дилеров или даже производителей, он слышал в городе появилась какая-то новая азиатская синтетика. Богема любит все неординарное, необычное.
        На его лице появилась слащавая улыбка, уже предвкушая забаву, он смотрел на горничную ни как на жертву, а как кот на сметану, в его глазах загорелся огонек, возбужденный мыслью о предстоящей потехе.
        - Ну, раз не только работать, - повторил он слова девушки, подчеркивая её фразу, делая это все с той же слащавой улыбкой на лице и нездоровым огоньком предвкушения в глазах, - то я хотел бы получить от тебя нечто приятное, экзотическое, ты же понимаешь, о чем я, - закончил он, полагая, что та поняла, что он хотел бы каких-то необычных наркотиков сопряженных с эффектом релаксации, возможно той самой новой азиатской синтетики. Говорить напрямую о наркотиках он не рискнул, в конце концов, она могла «писать» весь их разговор или их вообще могли прослушивать, а предлагающий горничной достать ему наркотики агент ФБР, хоть и в шутку, может стать объектом нелицеприятной истории.

+1

12

С каждым днем, Эддисон понимает, что она все сильнее и сильнее ненавидит мужчин. Их всех вместе, саму идею мускулиности, этой необузданной ярости, закованной в сильные тела, – слишком сильные, чтобы не быть опасными для окружающих людей – ярости всеразрушающей, всепоглощающей, наглой, и каждого из мужчин в отдельности. Отца – того, кто исчез много лет назад, подло бросив ее мать, обрекая их двух на жалкое, нищенское существование; «братика», что лишил ее надежды на счастливое будущее, раскроив ей лицо; Дерека, который бросил не только ее, но и Шарлотту на том сроке, когда изменить что-то было уже невозможно; любого из мужчин, что вообще появлялся в ее жизни в последние годы. Ну, за исключением Кота Первого, Кота Второго и кота. Они, разумеется, мужчины, бесспорно мужчины, и даже по-свински ведут себя с дамами, учитывая, что в окрестностях фермы есть немало подозрительно рыжих котят, но все же остаются единственными, кто не бросал ее.
И конкретно сейчас, она ненавидит мужчин настолько сильно, насколько это вообще возможно. Не боится его, не презирает, не брезгует им, пусть и всего на долю секунды – ненавидит, по-настоящему ненавидит. она для таких мужчин – всего лишь временная замена чего-то настоящего, например, шикарной блондинки в ванной, дешевый, а в данном случае и вовсе бесплатный субстрат, этакая интерактивная левая рука. И он ведь не первый. Они не говорят ей комплименты, не дарят ей цветов, не приглашают на свидания (но если бы говорили, дарили и приглашали, ничего бы не получили, она ведь знает, что все мужчины как Дерек, только обманывать могут), а просто используют и получают желаемое, чтобы потом забыть, как использованную салфетку.
И в первый раз в своей жизни, Эддисон винит в этом не саму себя. В первый раз в жизни она понимает, кто на самом деле виноват, когда такие вещи происходят, и кто, соответственно, должен за это платить. Вот он, стоит перед ней; беспокоится о ее моральном облике, о том, может ли она работать в хороших домах, не потому, что она не может этого делать из-за съемок в порно, не потому, что она плохой человек, или не имеет права начать свою жизнь с нуля, а потому, что хочет получить желаемое, и плевать ему и на ее мотивы сняться в фильме, и на все остальное.
Жаль, что стойка с ножами все-таки слишком далека от нее. Желание всадить ему нож в пузо становится все сильнее.
А где Рокси? Может он того хочет, вдвоем их увидеть? Но если она сейчас не здесь…
Эддисон бы не была женщиной, если бы не заметила блеск в его глазах. Странно; мужчины – ни один мужчина после Дерека, да и тот, как выяснилось, лгал ей – не смотрели на нее так. С насмешкой – да, с похотью – тоже бывало, когда они пьяные, или им больше некуда присунуть. А вот так…
Пожалуй, это к лучшему, если она не узнает, что блеск в глазах Леонарда был вызван кое-чем иным, а не ее привлекательностью. Подобные вещи, в конце концов, тоже сильно ранят. Мысль о том, что она может зарабатывать наркоторговлей, показалась бы ей абсурдной: на ней блузка из Уоллмарта и обувь из секонд-хенда, какие к черту наркотики?
Она снимает резинку, распуская волосы из этой глупой дули; шагает к нему, приподнимается на цыпочках, пытаясь дотянуться до его губ. Одной рукой – расстегивает блузку, второй – пытается рукой пролезть под резинку его штанов. В какой-то момент это ей удается, и она обнаруживает, что трусов на нем нет.

0

13

[в архив]: нет игры больше месяца

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Die pikanten Details ‡Пикантные подробности