В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Просьба всем провожающим выйти из себя ‡Мы скоро тронемся.


Просьба всем провожающим выйти из себя ‡Мы скоро тронемся.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники: Jack O'Reilly, Deirdre Burns
Место: дом Джека в Городе
Время: конец сентября 1999г.
Время суток: глубокая ночь
О флештайме: проводы в армию - это вам не просто набухаться и оттянуться, как в последний раз. Это оттянуться так, как в первый, второй или в какой-то еще ебаный раз, который никогда уже не повторится. В этой компании - уж точно. В доме куча народу, все уже или еще пьяны, кто-то под кайфом, кто-то зажал девочку в углу, кто-то ходит и ищет хозяина дома, чтобы попрощаться и свалить, потому что сил никаких нет после подработки, кто-то ебет в родительской кровати девоньку-малолетку из приюта. У каждого - свое занятие, но вписки на то и вписки, чтобы эти занятия переплетались самым невероятным образом.

https://31.media.tumblr.com/e3a51ea4693f563ac51694fc6217b075/tumblr_nal6l2AaQV1tc2ij6o1_500.gif


[AVA]https://pp.vk.me/c624227/v624227145/3c79b/tMJrOADOlmg.jpg[/AVA]

Отредактировано Deirdre Burns (2015-07-16 17:53:54)

+2

2

- Отвянь уже, Бо! - Дей оттолкнула полноватого парня, липнувшего к ней, и встала с дивана, если эту старую обшарпанную софу еще можно было так назвать. Она прошла в другую комнату: в отличие от зала, в котором в основном бухали, местами незаметно для всех блевали и играли в бир-понг, на кухне царила гармония и умиротворение. Да, именно здесь ребята курили траву и каждого заходящего встречали хохотом и аплодисментами, разглядев в этом каждом хоть что-то, да очень смешное. В случае Дейдре это был капюшон, надетый на голову, благодаря которому пацаны и их девочки с порога комнаты заорали ей в лицо "ИНКВИЗИЦИЯ" и заржали, как кони, - Ну охуеть, даже такие слова знаете. Откуда только выучили, а? - Дей резко сняла капюшон и прошла к столу, вид ее, похоже, был настолько грозным, что один из парней вскочил, уступив ей место, а сам убежал в другую комнату. Она выхватила косяк из рук чьей-то пигалицы, не умеющей правильно курить и оттопыривающей свои наманикюренные розовым лаком ноготочки, и обхватив самокрутку своими тонкими пальцами с коротко и совсем не по-девчачьи отстриженными ногтями, затянулась.
Обиженная девчушка взвизгнула и жалобливо поглядела на пацана, у которого сидела на коленях. А потом и вовсе начала конючить у Дей косяк обратно, на что Дейдре одними губами, но очень членораздельно ответила ей "ИДИ СОСИ" и кивнула на ее дружка. Дружок взгоготнул, пигалица обиделась, встала и, по-детски топая ножками, вышла из кухни, а парнишка рванул за ней.
- Сколько ей? Хотя бы шестнадцать есть? - безразлично, но с усмешкой спросила Дей у толпы после следующего затяга и передала косяк по кругу. Те, кто сквозь шум и музыку, гремящую откуда-то из зала, услышали ее вопрос, как-то премерзко засмеялись, чуть было не потирая ручки от злорадства и переглядываясь между собою, а затем глядя на Дейдре искоса, - Че глядите-то? Делать нехуй? - девушка накинула на голову капюшон, почему-то ей казалось, что он действует примерно как плащ-невидимка. Стоит надеть капюшон - и тебя не видит никто, но как только ты его снимаешь - сразу проявляется все дерьмо этих людишек вокруг. Какого хера Джек позвал на свои проводы всех этих идиотов?
Дей спросила себя об этом и сразу же ответила на свой вопрос. Потому что это Джек. Чтобы уйти в армию ему мало собрать Своих, которых внезапно неслабо разбросало друг от друга дальше, чем когда бы то ни было, ему нужно было собрать всю "городскую шалупень", как называла этих ребят мать (ну как мать, роженица) Дейдре, и закатить самую громкую и опасную тусовку в Городе. Дей не была сентиментальной или особо девочковатой, но проводить время только со Своими, безо всех этих лишних, хоть и очень веселых для кого-то, возможно, людей, ей было намного приятнее и интереснее.
Она оглядела комнату и услышала откуда-то из коридора странные звуки, ей показалось, будто бы что-то свалилось с полки или антресоли, например, коробка обуви или динозавр. Вскочила на измене, но ее схватил за руку один из Своих и усадил обратно, постаравшись успокоить. Она вскочила снова, когда кто-то завопил, а затем истошно застонал. Оттуда же, где только что что-то свалилось. Из кладовой коридора, куда недавно убежала девчонка, а за ней...
Дей поморщилась. Свой лишь снова усадил ее рядом и начал убеждать, что это просто трава в этот раз такая ебанутая, что мерещатся крики и странные звуки. Кого он пытался обмануть? Этот парень единственный из Своих до сих пор видел в ней что-то наподобие девушки и всячески, когда мог, старался оградить ее от тех моментов, которые, как ему казалось, должны были плохо повлиять на ее девичье сердце. Дейдре в такие порывы заботы только смеялась и убеждала его, что все в порядке, что она уже большая девочка и вполне представляет себе, как на вписках зажимают баб по углам и запихивают им члены по самую глотку, ссылаясь на то, что кто-то сзади толкнул.
Поэтому и теперь девушка только поглядела на друга с улыбкой, похлопала его по спине, удивившись, что он до сих пор в таком вменяемом состоянии. "Ебанутая" трава не зря называлась такой - от нее сначала ты был на измене, мерещилось все подряд, к кому-то в тот вечер даже приходили зеленые человечки с миром и новым эпизодом "Книги Джунглей" от Диснея, затем смех приходил по любому поводу, а потом... пока что никто не знал, что было потом. Дей сделала еще пару затяжек, позаимствовав косяк у сидящего рядом парня, следом за этим опрокинула стакан виски с колой, стоящий прямо под ее локтем и так и ждущий ее, и теперь ждала своих зеленых человечков или хотя бы Белоснежку и семерых гномов.
Бля, ну, гномы были. Дей будто бы взглянула вокруг свежим взглядом и в ее глазах вся толпа в кухне, окутанная дымом, теперь была с лицами гномов из известного и, ладно-ладно, ее любимого мультфильма, и это было так смешно... Так смешно, что Дейдре рассмеялась, как не смеялась никогда, и даже пацаны сквозь угар поняли, что ей на сегодня хватит "ебанутой". Сама же Дей вдруг поняла, что у нее очень болит голова. Раскалывается, а в ее воображении голова теперь была лесным орехом, который грызет белочка. Она даже попыталась погладить эту белку у себя на голове, но собралась и решила не творить настолько очевидной ерунды.
- Где Джек? - резко спросила она, посерьезнев или просто перестав ржать и взглянув на сидящего рядом друга, - Не видел, нет? - уточнила еще раз как-то странно покачав головой и встала из-за стола, качаясь и держась за стеночку.
Обошла вывалившуюся из кладовой парочку, извинилась перед Эрролом и его женой за такое премерзкое свое состояние, еще и у них поинтересовалась, где этот "ебаный хозяин хаты", но не получив ответа, отправилась на самостоятельные поиски.
Нашла две зажимавшиеся парочки по углам, одни трахались в ванной (в ванной, блять! Им Дей включила холодной водички, говорят, полезно для здоровья), но Джека по углам видно не было. Очевидно было, что он где-то заныкался и че-то мутит в одиночку или вдвуху в с кем-то, раз даже его брат не знает, где он. Или не захотел говорить.
- Я найду тебя, сукин ты сын... - ворчала Дей, ходя по дому туда-сюда, сюда-туда и, казалось, намотала уже с десяток кругов, когда силы вдруг покинули ее, - Ебанутая трава... - девчонка осела по стеночке на пол на втором этаже и сидела теперь, опустив голову и обхватив колени руками.
[AVA]https://pp.vk.me/c624227/v624227145/3c79b/tMJrOADOlmg.jpg[/AVA]

Отредактировано Deirdre Burns (2015-07-16 17:54:11)

+3

3

В голове нехорошо, но знакомо шумит от недостаточной дозы алкоголя, музыка гулко стучит в висках, совпадая с биением бешено скачущего пульса. Кажется, что в затылке поселилась какая-то неожиданная тяжесть, но до нее еще слишком далеко – примерно литра полтора крепкого, но дешевого виски. Отчаянно, невыносимо хочется курить – шаришь по карманам в поисках привычной мятой пачки красного Marlboro, но вместо нее находишь только переломленный на две неравные части тобой же небрежно скрученный косяк и горстку высыпавшейся травки. Блядство. Несколько секунд рассматриваешь их с тупым вниманием, как будто пытаясь осознать, как же блять такое могло произойти; криво, совершенно недобро ухмыляешься, и оставляешь дурь на стареньком комоде. Косяк скатывается по неровной поверхности куда-то вбок и замирает у очередного выступа. Дерево, хотя какое это нахуй дерево – ДСП, все испещрено непристойными словами и не менее непристойными рисунками, как какой-нибудь блядской художественной резьбой. Сейчас видишь это особенно отчетливо, осознаешь и мажешь кончиками пальцев, ощупывая криво вычерченный чьими-то явно дрожащими от алкоголя руками (твоими?) символ Boston Bruins, подозрительно смахивающий на несколько членов. Самое блять время обращать внимание на такие детали: внизу, на первом этаже на ладан дышащего дома, ровесника твоей капитально покойной (пра?)бабули, продолжается вечеринка, посвященная тебе, а ты торчишь здесь, уединившись в своей комнате, и втупляешь, глядя на покореженную временем и тобой мебель. Самое время, Джеки. Молодец.

Короткий девичий вздох за спиной улавливаешь краем уха, но никак не реагируешь. В конце концов, это был выбор малявки, не твой, и ее инициатива, и вообще… Как будто стремишься снять с себя ответственность за то, что можно назвать чистой воды растлением, но на самом деле тебе поебать. Не стыдно – ты не умеешь чувствовать стыд, точно не за такие вещи и точно не по отношению к ней. Кто в Городе не видел, как она вешалась к тебе на шею и таскалась за вами, как мелкая собачонка? Кто рискнет обвинять тебя в подобном? И даже если бы рискнули – тебе ли не похуй? Пряжка ремня характерно звякает – застегиваешь джинсы и оборачиваешься, не глядя на лежащую на постели девчонку. Футболка находится на полу – и зачем она ее с тебя стащила, хотела потрогать рисунки на коже? Тьфу блять, детская придурь: наклоняешься, так, что в глазах на секунду темнеет, а шум в ушах усиливается, выпрямляешься и натягиваешь пропахшую сладковатым дымком ткань уже выходя из комнаты. Потертые кеды ты и не снимал - нахуй надо, когда и так удобно. Много чести. Дверь за спиной закрывается с глухим, крошащимся звуком рассохшегося дерева.

По телу разливается приятная ломота, мышцы слегка тянет от отпустившего напряжения, но этого все равно недостаточно. Секса мало, даже если не приходилось думать об удовольствии партнерши – не та партнерша и не то состояние. Ты не можешь расслабиться до конца, и это странно: впереди у тебя армия, в которой, подозреваешь, не будет места какому-то веселью. Такому, к которому ты привык, и как будто бы заранее стараешься абстрагироваться. Взять себя в руки, посмотреть на все со стороны. Ты помнишь, все время держишь в голове, что в шесть утра тебе нужно уже свалить из родного дома на Жемчужной, и поэтому к шести утра ты должен быть трезв и адекватен, как никто из окружающих. Надеешься, что все будут спать. Джимми правильно сделал, что съебался домой, едва выпив пару бутылок – ему всегда проще было казаться чистеньким, все условия, достаточно только захотеть и слегка повыебываться. Чертов сукин сын, ты даже завидуешь ему, но только самую малость. Только в моменты, когда нужно показаться приличным человеком – у тебя это никогда не получалось нормально. Не та порода. А он почти благополучный, хотя свой, конечно свой, но пусть его в армию провожает семья – тебя проводит Город.

Город, который в лице одного из твоих когда-то одноклассников, вываливается из окна на первом этаже под оглушительный звон стекла и чьи-то крики. Ты высовываешься сверху, глядя на его дико ржущее тело, и ухмыляешься. Чувствуешь, что будешь скучать и по этой вот развязной, совершенно безбашенной ебанутости ваших вписок – но гонишь от себя подобные мысли, шмыгаешь носом и сплевываешь вниз, едва не попадая в него.

- Слышь, Сэмми, ты должен мне ебаное окно! – на самом деле, конечно, уже не тебе, а Эрру, и его голосящей, как пожарная сирена, женушке. Че разоралась, убили кого-то разве?
- Запиши на мой счет, - неразборчиво икает тело куда-то в пожелтевшую листву, а двое других безуспешно пытаются его поднять, не прекращая характерно хихикать. Забористая травка, а – наблюдаешь за ними с усмешкой, опершись на подоконник. Ты бы не отказался дунуть еще пару раз, и хорошенько накатить виски, так, чтобы не ощущать пол под ногами, и завалиться в одну кучу с остальными, прямо на вышарканный паркет, чтобы спать, не думая о том, что есть кровати. Только вот сегодня тебе нихуя не до сна – и ты просто ждешь, пока практически достигшая своего апогея вечеринка не пойдет на спад, шум не утихнет, а бухие и обкуренные до состояния овощей тела не расползутся по углам, по одному или в компании случайных потрепанных красоток. Тогда можно будет по-тихому собрать вещи и свалить, ни с кем не прощаясь, потому что терпеть не можешь все эти сопли-слюни при расставании. Нахуй надо.

Это ебаное чувство скорого расставания не дает тебе насладится последней вашей вечеринкой так, как ты мог бы – ты почему-то уверен, чувствуешь, что она последняя вот такая, хотя и пиздишь об обратном не моргнув глазом, и посылаешь нахуй каждого, кто, будучи основательно ужратым, начинает слезно просить вас с Джимми вернуться живыми. Ну правда, что за пиздец: отказываешься думать, что с вами может что-то случиться. Просто армия, в конце концов, вас же не пошлют в какой-нибудь Вьетнам, вы ничем не рискуете. Ты думаешь, что вернешься через пару лет, просто поднабравшись опыта, чтобы играть совсем по-крупному, и сколотить по-настоящему сильную банду. Чтобы быть полезным Семье, чтобы зашибать реальные суммы – иначе ты бы не стал ввязываться во все это патриотично-ебанутое предприятие. Ты действуешь в ваших интересах – и в своих собственных, и стараешься не думать, на кой хуй за тобой поперся Уэйн. Тебе достаточно того, что ты не будешь один.

Отталкиваешься от окна, снова машинально шаря по карманам, но, вот так блять сюрприз, все еще не находя там сигарет. Ебаный в рот, а. Делаешь пару шагов по коридору, запуская пальцы в короткие, выкрашенные в красный – спасибо Эрролу, мстительная японская скотина, - волосы. Надо бы спуститься вниз, надо бы пропустить еще по стаканчику, а потом можно будет выпереться на задний дворик, и протрезветь на промозглом сентябрьском ветру в компании пары сигарет. Но твой взгляд, бездумно скользящий по стенам, неровно ободранным обоям, потолочной плитке и вздувшемуся паркету, вдруг цепляется за сидящую на полу фигуру. Ты зависаешь на долю секунды, фигура проходит идентификацию в твоем сознании – коротко смеешься, подходишь ближе и слегка толкаешь ее ладонью в висок, привлекая внимание.
- Есть че курить? – интересуешься совершенно будничным, почти усталым тоном, и прислоняешься к стене, опираясь на сбитые костяшки.

Отредактировано Jack O'Reilly (2015-09-12 17:11:41)

+2

4

Нет, ее не мутило.
Ей было вообще охуительно на том максимуме, какой может быть от травы - вам нужна Дейдре Бёрнс? Извините, не сейчас. Голова кружилась не по одной из осей x, y или z, а как будто в четырехмерном пространстве. Кому нахуй сдались эти абсциссы, ординаты, аппликаты, если благодаря сегодняшнему вечеру она вывела новую, никому до этого не известную ось - Дейдренату. Четвертую, независимую от первых трех, незаметную в обычной жизни, неявную для непосвященных, а известную лишь ей одной и ее нынешнему состоянию, которым одновременно хотелось наслаждаться и дальше и от которого хотелось бежать.
Это был страх, смешанный с кайфом - когда тебя крутит внутри так, что кажется, будто наяву ты делаешь кувырок вперед и внутрь себя, не объяснить словами, пока сам не попробуешь. И в нынешнем состоянии Дей казалось, что больше она такое пробовать не будет - стоило лишь закрыть глаза и тебя "кувыркало", при чем так сильно, что действительно боялся наебнуться прямо на месте башкою вниз.
В эти моменты она резко раскрывала глаза, по крайней мере чтобы убедиться, что рядом нет никакой опасной лестницы, с которой можно было бы упасть и переломать себе все кости, но через минуту глаза снова закрывались и все начиналось заново.
Она так и сидела, опять прикрыв глаза, пока не почувствовала, как кто-то до нее дотронулся. Открыла глаза и затуманенным взглядом сначала смотрела на руку, которая только что привела ее в чувство, а затем и на человека, и как-то с запозданием услышала обращенный к ней вопрос.
И по голосу поняла, что это тот, кого она искала последние полчаса и который, мать его, виноват в ее нынешнем состоянии. Вообще во всем. Не только в состоянии головы. Узнала не по внешности - внешне мозг как-то запоздало понимает, что это О'Рейли - а по его голосу, который у каждого человека свой и бла-бла-бла, это все хуйня, потому что одинаковых голосов просто куча, и голос Джека не исключение, и голос самой Дейдре, но именно сейчас...
Она опять открыла глаза. За своими размышлениями Дей снова залипла и опять крутилась в голове в своем выдуманном четырехмерном пространстве. Подняла глаза на него и издала негромкий смешок. И этот смешок был только началом волны истеричного смеха, который потом вырывался из ее груди. Ее даже скосило на бок и теперь она полулежала на полу, отбивая по полу ладонью непонятный ритм в такт своему смеху и изредка глядя снова на Джека и накрываясь новой волной приступа хохота.
- Твою мать, что с твоими волосами? - наконец выдала Дейдре, немного успокоившись и мысленно назвав парня петухом, ну, у тех птиц тоже на голове красный хохолок, а у этого придурка просто вся голова... Рассмеялась снова, но теперь уже сидя прямо, - Бляяять... - протянула, вытирая слезы в глазах, появившиеся от смеха. Этот О'Рейли такой чудик, она просто охуевала от него иногда - вроде серьезный парень, вроде глава банды, вроде лидер и вожак их небольшой, но, блять, могущественной стаи Своих - и волосы в красный? Чем он думал? Он думал вообще? Почему бы тогда не покрасить, например, в зеленый - был бы как кустик, или вообще в красно-желто-зеленый - был бы светофор... Да, его красная голова теперь напоминала красный свет светофора - стоять! Только Дей не могла стоять, сил просто не было, она даже попробовала подняться, но попытки увенчались неудачей, всего две попытки, а столько стараний потрачено зря.
- Помоги подняться, - наконец сказала она, перешагивая через собственную гордость и первый раз нарушая данное когда-то себе правило "не зависеть больше от Джека", - Сигареты в заднем кармане джинсов, так не достать, - объяснила себе же или ему свою просьбу и протянула руку, за которую, по ее предположению, О'Рейли и должен быть взяться и потянуть Дей на себя, а она бы встала, она бы отдала ему сигареты, всю пачку, не жалко, на память или на что там дают всякую хуйню при расставании, попрощалась бы и ушла.
Но Джек был на то и Джек, что мог сделать что угодно, а потому она бы не удивилась, если бы сейчас парень развернулся и сказал что-то вроде "поищу у кого-нибудь другого" и ушел. В голове Дейдре эта сцена играла так ярко, что она почти поверила в это и даже немного удивилась, придя в себя и поняв, что все еще держит руку на весу. Сколько она уже так сидит? Минуту? Десять? А Джек-то рядом?
-  Джек... - сказала тихо и как-то по-дурацки мягко, прямо как обычная телка, зовущая какого-то парня. Но сказанного уже было не отменить и она надеялась, что О'Рейли не услышал ее. Потому что у них все прошло. Все прошло уже так давно, что говорить имена друг друга с ебанутым придыханием можно будет только через десяток лет, сидя друг с другом в ирландском пабе и вспоминая былые времена. Какие они были молодые, какие они были дерзкие, смелые, по-странному влюбленные и еще более странно расставшиеся.
Могла бы Дей потерпеть его еще немного? Могли ли они быть вместе чуть больше, чем те пару месяцев, которые прошли так быстро? Мог ли быть у этих отношений какой-то другой финал? А может финал еще не настал?
В чем плюс и одновременно минус травы - в твоей голове становится слишком много мыслей. Они наслаиваются друг на друга и время тянется будто бы вечность, на деле исчисляясь минутами. Все эти мысли о каких-то там отношениях в голове Дейдре промелькнули меньше чем за десять секунд.
Но вот она снова пришла в себя и удивленно обнаружила, что все еще держит руку на весу. Уже целую вечность держит и странно, что рука еще не затекла.
Только вот сама встать она не сможет и пока Джек ее не подхватит - так и будет держать эту ебаную руку.

+2

5

Если бы ты дунул чуток побольше, или, может, закинулся бы какими-нибудь таблетками, потому что про кокс уже не вспоминаешь – хватило прогорклого вкуса собственной крови, стекающей по носоглотке и рассеченному запястью, и обещаний Эррола лично пристрелить тебя к хуям, если еще хоть раз притронешься к пыли… В общем, если бы ты был бы чуть более обдолбан или пьян, если бы тебе не надо было ранним утром уже наступившего дня тащиться на автобус, который увезет вас с Джимми в далекие армейские ебеня, ты бы, наверное, был в состоянии, близком к состоянию Дей. Потому что развезло ее неслабо; частично выветрившийся из головы алкоголь позволяет воспринимать чужие движения адекватно, или хотя бы чуть адекватнее, чем пару часов назад, и ты видишь, что она нехило тормозит. Медленно открывает глаза, медленно поднимает на тебя совершенно расфокусированный взгляд, а потом снова смыкает веки, как будто и не узнала. Пиздец, а. Унесло подругу. Хорошая трава, убойная, надо бы еще взять – отмечаешь машинально и тут же мысленно одергиваешь себя. Если бы ты мог, то отвесил бы себе нехилую оплеуху. Потому что нехуй, надо выбросить все эти мысли из головы, пока они же не начали дергать за нервы, и ты не раскис, как говно под дождем. Причины-то есть, другое дело, что разве можешь позволить себе подобное? Особенно сейчас, особенно здесь. Потом как-нибудь еще покуришь в одного, закусишь подступающее одиночество тройной порцией никотина, а пока рано расслабляться. Ты, между прочим, все еще лидер. И ты делаешь это ради всех, не только ради себя.

Между тем Дей, кажется, постепенно осознает твое наличие в непосредственной близости, потому что снова смотрит на тебя – ты удивительно терпеливо ждешь по непонятной тебе самому причине. Мог бы пойти уже вниз или заглянуть в ванную второго этажа, там, судя по характерным звукам, торчит Билли, и торчит явно в компании какой-то малолетки. Но нет, ты стоишь, прислонившись к стене, как будто у одной Дей во всем гребаном доме остались сигареты. И будто тебе обязательно ждать, чтобы их получить. Но вот она смотрит на тебя, как-то очень характерно хихикает и вдруг разражается истерическим, громким, совершенно укуренным смехом, почти валясь набок.

- Ты бля охуела? – звучать совсем возмущенно не получается, слишком уж ты расслаблен, но все равно интонация выходит почти такая, какая нужна; вообще-то пусть ржет, тебе не жалко, особенно сейчас, но машинальные реакции сильнее. Не отклонись Дей в сторону, ты бы отвесил ей несильного, дружеского леща, только вот нагибаться просто неохота. К тому же, че с нее взять – укурыш с сиськами, блять. Дурная.

- А, - первая же внятная фраза Бёрнс, не похожая на хриплое, истеричное бульканье, ставит все на свои места, хотя тебе было, в общем-то, поебать на причины ее веселья; машинально запускаешь пальцы между красными прядями, лохматишь их и несильно дергаешь привычным жестом, - Это Шинода, пидарас узкоглазый. Подарочек блять перед армией.

На самом деле, конечно, на него не сердишься. Не тот повод, да и Эрру ты вообще готов прощать многое, тем более такую мелочь. А волосы все равно придется сбривать, хуйня какая. Тем более что это вроде как было за дело, типа праведная месть за его собственную шевелюру, окрашенную в синий прямо накануне свадьбы. И хотя ты, между прочим, так ни в чем ему и не признался, потому что не помнишь ровным счетом нихуя, брат все равно уверен в том, что это было твоей идеей. И исполнением. И укуренным гоготом фоном. Ну и похуй – ты уже второй день шатаешься вместе с ним по Городу с прической кислотного оттенка, и никто даже не рискует что-то вякнуть в вашу сторону. Ваша команда в Чарльзтауне слишком известная и одна из последних. Но Дей, разумеется, это не ебет. Дей своя, ей можно.

Поэтому она протягивает тебе руку и просит помочь встать – ты ухмыляешься объяснению и этому короткому жесту. Тебе ничего не стоит поднять ее на ноги, она ниже тебя и значительно легче, и даже алкоголь в крови тут не помеха. Ты вполне контролируешь свои движения и ощущаешь течение времени таким, какое оно есть; смотришь на протянутую ладонь, на руку, на ярко-зеленый клевер, выбитый вашим общим знакомым Городским подпольным мастером. Такой же есть у тебя на плече, только появился он пораньше, еще до приюта и всей этой хуйни, с ним связанной. Ваш отличительный знак, вроде метки. Вполне мог бы сойти за связь через километры и блаблабла, но ты не умеешь думать о такой сопливой хуете. Твоя задача – просто перехватить протянутую ладонь и привести девушку в максимально вертикальное положение. Если захочешь, конечно, но ты вроде бы и не против. Тебе не сложно.

Только вот прежде чем успеваешь хотя бы пошевелиться, Дей вдруг тихо зовет тебя по имени таким тоном, что на мгновение ее голос прошибает электрическим током вдоль позвоночника. Хуясе, вот прям так? Вот это память блять организма на всякую хуйню. Ухмыляешься, облизываешь губы и коротко, хрипло смеешься, отталкиваясь от стены.

- Чего? – приглушенно, ехидно интересуешься, перехватываешь протянутую руку чуть выше запястья, крепко сжимаешь – с какой-нибудь крошкой из бара ты вел бы себя, может, поаккуратнее, если бы имел на нее виды, но с Бёрнс церемониться нет смысла. Короткий рывок, каким спокойно можно было бы вывернуть руку из плечевого сустава, будь ты чуть более груб – и поднимаешь Дей рядом с собой за доли секунды, оказываясь с ней вплотную, почти нос к носу, исключая разницу в росте.
На несколько мгновений.
А потом девушка неловко переступает ногами, пытаясь выдержать резкую перемену положения тела, и вдруг падает на тебя. Слишком неожиданно, чтобы ты сообразил, а может, ты просто не захотел заморачиваться, потому что с реакцией всегда все было в порядке. Но Дей валится на тебя, ты делаешь шаг назад, запинаешься об блядскую ковровую дорожку, которую в твой дом притащила эррова супружница, и падаешь на спину, ощутимо приложившись затылком об деревянные половицы.

- Блять, Бёрнс, еб твою мать! – Дей приземляется на тебя, почти вышибая из легких воздух; ей-то мягче, но ты недовольно морщишься и вдруг хохочешь, на секунду приподняв голову и тут же опустив ее на пол с громким стуком, - Совсем обдолбалась, нихуя на ногах не стоишь, а…
Но сейчас ей, в общем, и не надо стоять: она лежит на тебе, ты лежишь на полу, и машинально придерживаешь девушку ладонью чуть выше поясницы, потому что, кажется, примерно так и пытался ее поймать.
Блять, как же теперь болит голова. А ведь это даже не похмелье.

Отредактировано Jack O'Reilly (2015-09-13 21:48:58)

+2

6

"И за что Шинода его так невзлюбил?.. Они же вроде братья или  типа того..." - проносится в твоей голове как-то размыто и неопределенно, но достаточно четко, чтобы зафиксировать эту мысль. Зафиксировать - и сразу забыть, как и все остальные фразы, мелькающие в башке то тут, то там, как какой-нибудь ебаный фейерверк.
Ты хочешь встать с этого пола, который тебе уже какого-то хрена осточертел так, будто сидишь ты на нем год или вечность, хочешь ощутить себя в вертикальном, мать его, положении, и все-таки сделать то, ради чего ты вообще пришла на этот второй этаж и на вечеринку в целом - попрощаться с О'Рейли и уйти, думая, что больше никогда его не увидишь. Потому что не хочешь, потому что нужно идти дальше, потому что то, что было, уже не вернуть, а чтобы делать что-то новое нужно прощаться со старым. Не то чтобы ты прочитала какую-нибудь умную книжку или девчачий журнальчик вроде космо, но шла ты на эту тусовку с уверенностью в том, что именно сегодня вы попрощаетесь если не навсегда, то хотя бы до того момента, когда твой голос не будет таким тихим и слишком мягким и нежным при произнесении его имени в состоянии каких-то опьянений.
Ты концентрируешь внимание на ощущении тепла на своем запястье: Джек крепко схватил его, чтобы поднять тебя, и ты искренне ему за это благодарна. Вот если он еще потом тебя вниз проводит по ступенькам, аккуратно держа под руку - было бы вообще отлично, но ведь он так никогда не сделает. Где-то на задворках сознания ты вообще даже не поняла, чего он мимо не прошел - за такой искренний и громкий смех по поводу прически ты бы и сама так поступила, еще и пнув под задницу, чтобы больше не повадно было. Но Джек держит тебя за руку и тянет на себя и ты вовремя успеваешь сообразить, что нужно как-то собраться и не быть просто поднимаемым им телом - иначе он просто поднять тебя не сможет.
Оказываешься совсем близко к нему и понимаешь, что стоишь. То ли изменение положения на тебя так повлияло, то ли непосредственная близость к своей первой любви, но ты трезвеешь чуть ли не моментально, в голове остается лишь туман от травы, которая уже тоже начала отпускать, изрядно тебя сегодня "покувыркав", и теперь понимаешь, что нужно куда-то двигать, не стоять вот так.
Ты ведь обещала ему сигареты.
Переступаешь ногами, заводя свободную руку за спину, чтобы достать пачку, которая и правда была в заднем кармане джинсов, но, похоже, все еще не слишком хорошо чувствуешь свое тело, а потому в следующий миг валишься на Джека и слышишь такой неприятный звук, от которого и у самой заболела голова.
Щуришься, потому что не знаешь, насколько сильно он ударился головою, и ждешь от него любой реакции - вот теперь-то точно протрезвела и начни он сейчас ругаться - даже сможешь вскочить и ровно стоять, а потом так же четко убежать вниз и нахер из этого дома.
Но Джек не ругался, а вместо этого рассмеялся, немного приподнявшись и потом снова опустив голову на пол. На автоматизме ты пытаешься успеть подложить руку ему под затылок, чтобы он хотя бы не так сильно ударился во второй раз, но не успеваешь и рука застывает где-то совсем рядом с его  головой, не завершая движения.
Такая дурацкая ностальгия по былым временам сковывает что-то в районе груди, начинает одновременно тошнить и знобить - совершенно глупая реакция, которую кто-то называет бабочками в животе, кто-то влюбленностью, а ты уже давно обозначила ее для себя кратким словом "пиздец", потому что ничего хорошего эта хуйня не предвещала.
Вот и теперь ты дотрагиваешься рукой до его волос, ощущая на спине тепло от его руки, какого-то хрена не торопишься вставать, хотя, может быть ему и правда немного тяжело держать тебя на себе, мягким и плавным движением проводишь по его голове, надеясь, что он ударился не так сильно, как мог бы, и понимаешь, что вроде как делаешь это со странной расплывчато-милой улыбкой на лице.
Одергиваешь себя и убираешь руку от головы, все так же не торопясь подниматься на ноги, и чтобы хоть как-то попробовать замаскировать свою эту вылезшую когда не просили улыбку, тоже выдавливаешь из себя смешок, лишь надеясь, что Джек не успел заметить в твоих глазах никакой той лишней херни, которая уже давно не должна бы быть в твоей голове, сердце, мыслях и что там еще отвечает за эмоции.
- На ощупь как наждачка, - выдаешь ты неожиданно для самой себя, но уже не тем нежненьким голосом, до этого зовущим его, а своим обычным, привычным голосом городской шпаны, голосом привычной всем и Джеку тоже Дейдре Бёрнс, которая может в присутствии своих и нелепо гоготнуть, и даже рыгнуть, а не вдаваться в нежности и женственность. Теперь тебе не хватало только вот так вот забавно крякнуть, но вместо этого ты все-таки застываешь, все так же лежа на Джеке и глядя в его черные глаза. Это тут так свет падает или у него действительно вместо зрачков два круглых аккуратных черных-черных уголька, на которых нет даже малейшего блика? О'Рейли вообще точно человек?
Он ведь уедет завтра утром, да? В ебаную армию, откуда его могут отправить куда угодно, хоть на самый конец света, хоть в самое пекло какой-нибудь войны. Именно сейчас ты жалеешь о том, что никогда не следила за новостями и максимально не представляешь, что сейчас вообще происходит в мире.
Набираешь воздух в легкие, чтобы задать какой-то глупый вопрос вроде "Куда тебя отправят", но слова будто застревают в горле, вопрос повисает в воздухе и Джек вряд ли может представить, что ты вообще хотела сказать. Вдруг подумает, что в любви признаться собиралась? Это ведь будет совсем атас, потому что одних твоих глаз, в которых только благодаря твоей почти мужской силе воли не появились слезы, но которые явно выражали что-то более, чем переживание за наждачность волос (если это конечно возможно было разглядеть за оставшейся пеленой действия травы), уже было достаточно.
- Обещай, что вернешься, - говоришь тихо, смотря прямо в его эти антибликовые угли вместо глаз, и почти забываешь о том, что искала его со злостью и хотела даже вдарить ему за то, что шлялся черт пойми где, за то, что собрал в этом уже и так дохрена чего видавшем доме всю шоблу-ёблу Города, за то, что вообще решил пойти в эту ебаную армию и какого хрена ему на месте не сиделось, за что-то еще, в твоей голове ведь и правда была куча причин найти его и отмудохать табуреткой, но какого-то хрена теперь ты развела тут сопли, слюни и все остальные жидкости, выделяющиеся при излишней романтичности и глядишь на него теперь уже с глазами на мокром месте, и не находишь лучшего решения этой проблемы, чем зажмуриться и поцеловать его. Не с придыханием и нежностью, как, может быть, диктовали обстоятельства и эти ебаные слезы, повисшие на твоих длинных темных ресницах, а наоборот, немного даже грубо - чтобы припечатать обещание, может быть даже оставшееся без ответа и зачем-то еще. Может чтобы потом еще хуевее было, кто тебя ж знает-то.

+2

7

Дей тянет руку к твоей голове как-то совсем неожиданно для тебя и вразрез с расслабленным состоянием полувыветрившегося наркотического и обычного опьянения. Ты не вздрагиваешь – машинально дергаешь головой в противоположную сторону, как будто пытаясь избежать касания, криво ухмыляешься и перехватываешь взгляд. Глаза в глаза, этот гребаный контакт слишком ценен, слишком приятен; большое удовольствие в том, чтобы следить за тем, как сменяются эмоции человека, как будто ты какой-то там блядский психолог, который в этом разбирается. Но тут не нужно высшее образование, научная степень или какая-нибудь лицензия мозгоправа, чтобы научиться замечать такие детали. Достаточно наблюдать окружающих обдолбышей в естественных условиях, часто трахаться и работать с людьми именно в том ключе, который предполагает приставленный к горлу нож-бабочку или упирающийся в затылок ствол. Никогда эмоции не бывают ярче, чем в этих трех чертовых состояниях. Ты уже знаешь это, и смутно понимаешь, что тебе это нравится. Прикольно же. Особенно страх.

Но Бёрнс, конечно, тебя не боится – чего ей; с тех пор, как вы разбежались, какой-либо смысл в том, чтобы переживать из-за твоих перепадов настроения, у нее пропал. Да подумаешь, бываешь слегка несдержан в эмоциях, немного агрессивен, но это не умаляет всех твоих прочих достоинств, которых хватает. Иначе бы ты не назывался лидером, да? Иначе бы тебя не уважали, с тобой бы не считались. Но то, что Дей что-то там не понравилось, в общем, понять можешь – хуй с ней, у каждого свои представления, и ваши слегка не пересеклись. Ты не в обиде, в конце концов, кто ж виноват, что не захотел быть у нее под каблуком, или что там положено, когда люди встречаются, а она, в свою очередь, не захотела чутка потерпеть твои заскоки? Плюнули и забыли, есть в жизни вещи поважнее, чем ебаные отношения с кучей никому не нужных сопливых условностей.

Только вот сейчас Дей лежит на тебе, ты обнимаешь ее, чувствуя лопатками блядскую твердость неровного деревянного пола, который последний раз меняли, наверное, когда еще твой папаня не родился; чувствуешь ее тепло и дыхание совсем рядом, и сердце колотится практически об твою грудную клетку. Дей трогает твои волосы, ты моргаешь пару раз, пытаясь понять, что ж за херню она творит, но все еще ухмыляешься, не без удивления замечая на лице подруги какую-то охуенно странную улыбку. И это не похоже на действие травы, это похоже… на нежность? Да ну нахуй, совсем ебанулась что ли?

Но не препятствуешь, вообще практически не шевелишься, только губы кривишь и невесомо, коротко проводишь ладонью по спине, как будто возвращая прикосновение к твоим волосам. И хмыкаешь, совершенно неопределенно, скорее соглашаясь, чем споря. Тебя ебет, какие там на ощупь волосы? Именно, ничуть. Тебя не ебет даже то, как на это отреагируют твои будущие командиры и ебаные сослуживцы, хотя подозреваешь, что бурно; гораздо больше твои мысли занимает то, что Эррол со своим синим хаером тоже до сих пор ничего не сделал, а это приятно. Ты не один такой долбоеб, и Сара будет еще какое-то время крыситься на своего узкоглазого блять мужа. Это почему-то тоже очень приятно, охуеть как просто. Кажется, какое-то там правило этикета про вежливое одобрение выбора брата ты благополучно проебал.

И все это остается где-то в стороне, на периферии сознания, когда Дей вдруг делает глубокий вдох – ты чувствуешь, как она набирает воздух в легкие, видишь, как она смотрит прямо тебе в глаза, слишком прямо, и слегка щуришься, пытаясь понять, хули тут вообще происходит. Это как-то странно и пиздец как не похоже на ту Дей, к которой ты привык, даже на ту Дей, с которой вы вроде как встречались сколько-то там месяцев. Она замирает – ты вопросительно изгибаешь бровь, твоя ладонь все еще машинально поглаживает Бёрнс по спине, но ничего не происходит несколько чересчур долгих секунд. Терпение, которого еще некоторое время назад было дохернища, внезапно куда-то испаряется, и тебе хочется спросить «да че?», чтобы хоть как-то ускорить процесс. Но ровно в ту секунду, когда ты уже почти собираешься побуждающее встряхнуть лежащую на тебе подругу, она, наконец, открывает рот и нарушает молчание.
И тебе начинает хотеться просто обложить ее матом.
Потому что ну бля, ну сколько можно, и Дей туда же? Как будто тебя вот прям сразу запихают на линию фронта, да и какой фронт, нигде ж вроде не воюете, девяносто девятый на дворе.

Но Дей смотрит на тебя, и ты не без удивления видишь, как эти ее зеленые глаза, которые тебе, в общем, кажутся даже красивыми, постепенно наполняются слезами. И вот это уже настолько странно, что просто пиздец, на твоей памяти она плакала в последний раз на похоронах брата, и да, с памятью, может, не все хорошо, но ситуацию это не спасает ни разу. Все равно какой-то пиздец, и что блять вообще делать в такой ситуации; ты успеваешь даже растеряться на долю секунды – и именно в это мгновение Дей тянется вперед и вдруг целует тебя, почти врезаясь своими губами в твои.

Охты ж нихуя себе.

И вот тут самое время растеряться, стушеваться, потому что когда вы целовались в последний раз, слишком давно в твоем представлении времени; с тех пор, как все между вами прекратилось, Дей вела себя как прежде, то есть, как любой из членов вашей команды. Но сейчас… что блять? Только вместо того, чтобы хотя бы немного удивиться внезапным проявлениям не нежной нежности, с готовностью приоткрываешь губы и целуешь ее в ответ, без всякого трепета; просто целуешь, потому что какая тебе разница, что вы типа разбежались? Тебя, в общем, это ни капли не ебет.

Не разрывая поцелуя, рывком переворачиваешься, оказываясь сверху и прижимая Дей к полу весом своего тела. Всего на несколько секунд; музыка гремит где-то внизу, а из ванной второго этажа доносятся слишком уж характерные звуки соития. В воздухе тянет сладковатым дымком, от Бёрнс отчетливо пахнет алкоголем, наркотой и старой памятью, и все это в сочетании – твой Чарльзтаун, чтоб ему провалиться.
Бля, да пошло оно все нахуй.

Приподнимаешься на руках, коротко, развязно слизывая с чужих губ горький привкус алкоголя, и ухмыляешься.
- А че, скучать будешь? – голос звучит насмешливо и хрипло, - Ну ради тебя – так и быть.
Мажешь подушечкой большого пальца по щеке Дей, потом по другой, смахивая слезы короткими, резкими движениями. Совсем не похоже на то, что было три года назад, когда погиб ее брат, но и ситуация не располагает. Что с тобой-то может случиться?

+1

8

Кажется, он ждал от тебя чего угодно, кроме того, что ты делаешь. Даже как-то удивленно посмотрел на тебя, а потом не меньше удивился, когда ты все-таки ляпнула то, что ляпнула. И как же хотелось провалиться под землю за свои слишком какие-то нежные слова, которыми ты никогда особо не пользовалась и теперь отчетливо понимаешь, что не нужно было и начинать.
Не твое это, не твое. Люди вон охуевают от такой Дейдре Бёрнс, им непривычно, им неуютно рядом с тобой, чувствующей чуть больше, чем отвлекающий элемент операции по воровству из магазина бижутерии на соседней улице, чуть больше, чем просто Свой, чуть больше, чем каждый в их команде чувствовал в принципе. Нет, ты нисколько не умаляешь способности ребят к чувствам - наверняка внутри каждого из них живет просто пиздец какой диапазон чувств и эмоций, но вот именно сейчас, именно теперь ты начинаешь ощущать, в чем ваша с ними разница. Ты, блять, девочка.
И, как оказалось теперь, больше девочка, чем думала когда-то о себе.
Не была бы ты такой "девочковой" - не лежала бы сейчас на Джеке и не лила бы слезы, а если бы и лила - то никогда бы ему их не показала. Потому что на кой черт показывать кому-то, что у тебя творится в том, что у всех вроде как называется душой? Особенно если этим людям похуй.
Джеку было, кажется, плевать. Он, вроде, на автомате отвечает на твой поцелуй и так же на автомате переворачивает тебя на спину - еще не растерял старую хватку, молодец. А у тебя подкатывает ком к горлу и его прикосновения к твоим щекам, смахивающие слезинку, кажутся самыми отвратительными ощущениями в мире. Как будто ты проиграла, правда, вы ведь никогда не играли в игру "кто первый заревет на глазах у другого - тот лох", но...
"Соберись, а."
Слышишь его голос как будто откуда-то издалека, как будто он не в такой непосредственной близости от тебя, как есть на самом деле, как будто он уже уехал. Почему-то резко вспоминаешь о том, что только что он трахал ту мелкую и ты отчетливо чувствуешь, как меняется выражение твоего лица. Постепенно исчезает грусть, исчезает какой-то непонятный страх за О'Рейли и сама просьба о возвращении в целости и невредимости в глазах, вместо этого появляется тот бесноватый огонек, который предвещает вспышку злости и ненависти. Ты смотришь на него, ты просишь его быть в порядке, ты, блять, впервые за все время вашего знакомства, дружбы, "отношений", к которым кавычки должны быть больше размера текста, была милой и заботливой, впервые показала то, как переживаешь за него - а ему ничего этого не надо?
Нет, ты никогда в нем не сомневалась - раньше, во время всей той херни, которую вы творили, ты была уверена на сто процентов, что Джек будет в порядке, что он из любой драки, из любой заманухи выйдет целым и здоровым или по крайней мере способным к восстановлению, ну, вернее, ты на людях вела себя именно так. Мол, ха, Джек, опять надавали под ирландскую задницу? И потом - нет, не садилась вечером под одеяло, плача и переживая за то, болит ли у него эта самая задница - все-таки поглядывала на него с особым вниманием, как-то неосознанно следила за тем, все ли с ним в порядке, готовая если что и перебинтовать, и подстраховать, и врача вызвать или просто со своими дурацкими советами не подпустить кого-то из своих. И, ладно, он не замечал - хрен с ним, ты не для того переживала, чтобы именно он заметил и оценил заботу, но теперь-то. Теперь. Взрослые же люди, неужели тыковка до сих пор не варит?
Вот из-за таких подколов и насмешек в ответ на заботу ты готова была сейчас втащить ему кулаком прямо по лицу, замечательно украшенному красными волосами, больше похожими на наждачку, но на это не было сил. Ты злилась, ты уже поняла, что обидишься на него и что не будешь ждать его обратно, и туда писать не будешь - стоп, а ты собиралась?
Дейдре Бёрнс поражала иногда саму себя резкой сменой настроения даже больше, чем окружающих.
- Меня тут уже не будет, когда вернешься, - уже после сказанного понимаешь, что ляпнула ты совсем не подумав. Лучше бы молчала. Лучше бы вообще просто ушла, не ища этого идиота, на кой черт он сдался, пусть валит на все четыре стороны в свою ебучую армию. Придумал, блять. Ты ведь так и не спросила его, зачем он туда идет, что ему так в этой армии вперлось и как он, сука, смеет снова уезжать.
Только ведь вроде все выстроили, только ведь вроде снова стали Своими, как раньше. Как до его отъезда, как потом. Тебе было стыдно признать, что ты считаешь его отъезд предательством. И тем более ты не могла сказать этого ему - кто знает, что этому петуху с зелеными, а нет, блять, красными волосами в голову взбредет. Он был ненормальным и ты это прекрасно помнила еще с ваших непонятных отношений - и сомневалась, что он изменился.
Только зачем он уезжает?
Спросить это теперь было бы еще большей ошибкой, чем до этого поцеловать его или слишком нежно улыбнуться, а потому в этот раз тебе хватило мозгов промолчать, только казалось, что с той твоей дурацкой фразой про то, что тебя здесь уже не будет, когда он вернется, все-таки что-то не то. Наверное, ее надо объяснить?
Смотришь на него - прямо ему в глаза, больше не плачешь. Что с твоим настроением понять он вряд ли сможет, ведь слезы сменились какой-то непонятной обидой, и ты точно понимаешь, что Джек никогда в жизни не догадается, почему, или просто не захочет этого понимать. Говорят, бывает горе от ума, так вот у О'Рейли, да и у многих других коренных жителей Города было другое правило и девиз - счастье от бездумья. Освободить голову от лишних мыслей было проще, чем думать о чем-то и страдать.
Только вот твоя голова какого-то хрена не освобождалась ни в какую. Тупая, блять, башка.
- А скучать буду, неожиданно, да? - в твоем голосе тоже появляется издевка. Ты не дашь ему над тобой шутить или насмехаться или по крайней мере постараешься отвечать с теми же интонациями в голосе.
В голове опять появляется мысль о том, что может и неплохо, что все сложилось именно так - в нынешнем положении вы хоть... Ну... Вроде "обнимаетесь на прощанье".

+1

9

Ты не привык к тому, чтобы о тебе беспокоились, это кажется чем-то совершенно ненужным, неуместным, неправильным, не для тебя. Девчачьи, блять, нежности – незнакомый уровень взаимоотношений; еще понимаешь, когда кто-то из пацанов орет что-то вроде «бля, О’Рейли, не наебнись, нахуя ты полез на крышу, ты ж обдолбан в нули», это вроде как оправдано, потому что ты действительно можешь наебнуться, и, скорее всего, даже это сделаешь. На соседнюю крышу, а если особо повезет – то на дом Декса, один раз же долетел и нахуй обломал всю черепицу, так что, только подтвердил правоту опасений. Но вот эти все слезы, сопли, слюни и прочая мокрота, выделяющееся изо всех по случаю твоего ухода в армию – полный пиздец. Что с этим всем делать-то? Ты не умеешь, не понимаешь и понимать не хочешь – нахуй надо? Конечно, заслуга твоей мамаши, чтоб она сгнила за решеткой в ближайшее время. Наверное же матери должны заботиться о своих детях в первую очередь, чтобы они учились принимать любовь, а потом дарить ее миру блаблабла блять. Что-то такое однажды ты выцепил в какой-то смутно понятной передаче, когда бездумно щелкал пультом, переключая каналы, и, кажется, в один момент просто задремал окончательно, чтобы все это втемяшилось тебе в мозг. В любом случае, с восприятием заботы, как и с восприятием жалости у тебя все очень плохо, и это охуеть как удобно на твой взгляд. Это делает тебя сильнее, достойным Города, достойным лидерства, даже если происходит неосознанно.

Конечно, ты видишь, когда о тебе пытаются беспокоиться, и даже не только в тех случаях, когда один узкоглазый пидарас отбирает бутылку, потому что тебе типа хватит. Ублюдок. В конце концов, этот же узкоглазый пидарас вытаскивал тебя с того света, когда ты вдруг решил, что подохнуть в девятнадцать лет – охуенная идея, потому что все вокруг мудаки. Мысль хуевая, теперь-то ты это понимаешь, но для отходняка после кокса вполне нормальная, и поэтому прощаешь себе такой крайний уровень долбоебизма. Но, опять же, совсем не возражаешь, чтобы Эрр проявлял внимание к твоему существованию тем, что не давал сдохнуть, за это ты ему даже благодарен. Или не даже – по-настоящему.
Жить тебе пока все еще слишком нравится, чтобы отбрасывать коньки.
И на коньках ты пока все еще стоишь достаточно крепко.

Но кроме Шиноды, ставшего тебе братом, есть еще люди, которым небезразлично твое существование, и это вроде как тоже нормально. Вы выросли вместе, вы практически семья, семья внутри другой, большой, жестокой и напрочь ебанутой семьи Города. Вы всегда были друг за друга горой, это одно из тех правил, которое не обсуждалось и не будет обсуждаться. Безусловная верность. И Дей – часть этой семьи, ты привык к тому, что она рядом, так или иначе, и со сменой статуса ваших блять отношений, ничего не изменилось. Она рядом и тоже не хочет, чтобы твою дурную голову прострелили какие-нибудь уебки во время случайной стычки.

Но бля, что с тобой случится в армии? Тебе ли, родившемуся и выросшему в Чарльзтауне, тебе ли, после приюта, бояться каких-то ебаных трудностей? Ха. Чем они тебя могут напугать, дедовщиной? Круговой порукой? Да на хую ты их вертел, в самом-то деле; ничего хуже того, что с тобой уже случалось, произойти просто не может. Не понимаешь, чего все так разволновались, может, в траве дело, и она какая-то левая, поэтому бьет по мозгам в другую сторону. Или, может, все-таки надо было рассказать чуть подробнее, что там происходило в стенах приюта, чтобы все, наконец, перестали распускать сопли от мысли, что в армии тебе будет слишком тяжело?
А, похуй.
Ты справишься в любом случае, со всем, и с соплями тоже.

Как сейчас, например: говоришь с привычным похуистическим нахальством, и буквально видишь, как Дей меняется в лице, и вся вот эта слезливая, девичья нежность, вроде вполне себе положенная по случаю, затухает где-то в глубине. Подруга все еще лежит под тобой, вернее, ты нависаешь над ней, но судя по тому, что она до сих пор не попыталась тебя ударить, сарказм получился слабенький. Но ты и не добивался рукоприкладства; все еще ощущаешь тепло ее тела и солоноватый запах слез, хотя больше от Дей несет алкоголем, травкой и табаком. Дей пахнет памятью, которую тебе придется оставить где-то по другую сторону армейской жизни. Понимаешь это уже сейчас, заранее смиряешься без малейшего внутреннего протеста: это нужно тебе самому в первую очередь.

А потом ты научишься, станешь полезен Семье, и вернешься. И все будет как прежде в Городе, только еще лучше; ты вернешь Чарльзтауну былую славу района, куда не рискуют соваться копы в любое время суток, а вашей команде отвоюешь почетное место в среде бостонской организованной преступности. Только ради этого лезешь в гребаную армейскую машину Соединенных Штатов, а почему же еще, не из чувства же патриотизма? Нет уж блять, вот чего нет – того нет.

Только вот у Бёрнс, кажется, совершенно иные планы на ваше совместное будущее: она роняет как бы в пустоту совершенно странную фразу, и ты сужаешь глаза, пытаясь понять, что она вообще несет. Куда это ваша принцесса воров собралась, а главное, схуяли, вроде все ж хорошо у вас было. И она там глазки строила пацанам, готовым ей, ну, может, не ноги целовать и кроссовки вылизывать, но хотя бы цветы таскать. И ты к ней больше не лез ни в каком ключе, как Дей того и хотела. Исключая, конечно, вот то, что происходит сейчас, но хэй, она первая начала, и вообще, ты же ничего не делаешь.
Особенно по сравнению с тем, что несколько минут назад происходило в спальне.

- И куда это ты намылилась? – как-то машинально игнорируешь ее следующую фразу, потому что она не имеет такого значения; ты знаешь, что Дей будет скучать, потому что будешь скучать сам. Потому что невозможно вот так просто к хуям вычеркнуть из памяти людей, с которыми прожил бок о бок почти всю свою жизнь. Недолгую, может, но пиздец насколько красочную.
- Вскрыться что ли надумала? – ухмыляешься и слегка выгибаешь руку, где между сине-красных языков пламени змеится все еще довольно свежий шрам, - Хуйня идея, мне не понравилось.

Хотя Дей, наверное, все-таки умнее, все-таки нормальнее тебя, она бы не стала. И не станет. Ничуть в этом не сомневаешься, ты всегда твердо знаешь, что она очень отличается от каждого в Городе – и даже не потому, что единственная девушка, которую ты только мог принять в ваши ряды.

Отредактировано Jack O'Reilly (2015-09-30 21:26:12)

+2

10

Сколько времени прошло с тех пор, как вы были вместе?
Немного ведь, да? В сравнении с длительностью твоей жизни или длительностью жизни самого Джека - так и совсем мизерное количество дней, месяцев или даже минут. А сколько ты знакома с ним? Сколько уже О'Рейли является если не центром вселенной, в которой ты живешь, то очень важной и большой ее составляющей. Года идут за годами, но в твоей голове все еще он стоит на первом месте, на главной роли после, пожалуй, тебя самой.
Когда его забрали в приют, ты будто потеряла частичку себя, того, за кого можно было переживать и беспокоиться, того, кем можно восхищаться и с кого можно было брать пример. А сейчас он уедет сам, что ты будешь делать? Злишься на себя за то, что не представляешь своей жизни без кого-то, за то, что как будто бы слишком слаба, чтобы жить сама, без примера - и хорошо, что этим примером был и есть Джек, а не кто-то другой.
Винишь себя: ебаная эгоистка, которая под маской беспокойства за него волнуется лишь за свою собственную жалкую шкуру.
Что я буду делать дальше? Кто я без Своих? Неужели я опять буду чувствовать себя брошенной?
Задаешь эти вопросы сама себе где-то глубоко в душе, вспоминая, как хуево было без Джека тогда, и даже не представляя, насколько хуево будет сейчас. Ты, конечно, повзрослела (нихуя себе, тебе ж уже семнадцать, да ты пиздец какая взрослая), но кто ты вообще? В смысле... Дейдре Бёрнс, орущая на мать и прогуливающая школу? Это, конечно, заебись, но таких вот как ты в Чарльзтауне десятки. И сохнущих по О'Рейли и когда-то спящих с О'Рейли - не меньше, кстати. К ним еще и прибавилась та девчонка, с которой он уединился - как ее там блять звали... Уже не важно, потому что она теперь просто одна из его телок. Как ты.
Как ты.
- Встань с меня, а? Ты поправился, что ли. Перед армией-то... - упираешься руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, не поднимаешь на него глаз, вместо этого смотря на свои же руки, не хочешь слышать его вопроса, глупого, не хочешь вспоминать, что раньше думала что только ебланы совершают самоубийства, только слабые и мелкие людишки, которые не в силах справиться с проблемами. Думала, что Свои были не такие. Среди ребят Города были и слабые, и совсем-совсем глупые, и еще мелкие - самоубийства в их районе были не редкостью, но в их компании таких быть просто не могло. Они ведь Семья. Если бы кому-то из них стало настолько плохо, если бы у кого-то в глазах хотя бы на секунду промелькнула мысль о самоубийстве, остальные бы заметили моментально, потрясли бы, вцепившись в плечи, обругали б матом и еще заехали бы прямо по ебалу, чтобы больше не повадно было о таком даже думать, а любая мысль о суициде сопровождалась воспоминанием о боли от трещины...
Ты так думала, пока это не случилось с самым сильным из вас.
Ты до сих пор винишь себя в том, что не заметила в Джеке тех перемен, которые привели к этому ужасному событию. Пусть между вами не было той удивительной связи, которая теперь была между ними с Эрролом, но... Блять. Ты же его когда-то любила, а теперь он лежит на тебе, а тебе хочется ему втащить за все то, что он творил слишком бездумно, скинуть бы его уже с себя и уйти, ты ведь за сегодня натворила и так много лишнего, а теперь еще и жалеешь, что алкоголь и травка так быстро выветрились из твоей головы.
- Нам тоже не понравилось, зря ты это тогда затеял, - несешь снова какую-то ерунду, огрызаешься, как маленькая шавка в ответ на его колкости, напоминаешь сама себе тех, кто тебя так сильно раздражает и злит, и как следствие злишься сама на себя. Слишком какая-то широкая гамма чувств для деревенщины Бёрнс из Города, а теперь горло сжимало заново навалившееся чувство вины за свою невнимательность. Вот только для Джека твои извинения или эти вот самые чувства были не очень важны - ему вообще в принципе было на очень многое слишком похуй, чтобы говорить это для него вслух. Так и теперь, ты лишь проглотила слова о том, что тебе очень жаль, что тогда ты не смогла ему помочь, и даже взгляд, в котором это можно было бы прочитать, снова отвела, глядя снова на свои руки, упертые ему в грудь.
Ты чувствуешь, как бьется его сердце?
Или биение своего перекрывает все остальные ощущения и понимания?
- Встань, - повторяешь тихо, но уверенно, - Пойду домой. Плохо себя чувствую, - фразы рваные, как будто недособранные, но каждая сама по себе как какой-то тезис, - Хорошо тебе добраться дотуда, - докуда? - Вставай уже! - повышаешь голос и толкаешь его вперед, напрочь игнорируя его вопрос о том, куда собралась, потому что сама пока не знала. Знала только, что когда он вернется, тебя уже не будет в Городе. А где ты будешь - это дело десятое.
Главное - не здесь, главное - больше не быть рядом с ним. Главное - стоить чего-то без него и без них, без Своих и без Города. Чего-то стоить самой.

Отредактировано Deirdre Burns (2015-10-06 08:22:46)

+2

11

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Просьба всем провожающим выйти из себя ‡Мы скоро тронемся.