Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » you are welcome


you are welcome

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Участники: Addison Hudson and Reynard Bomani Ekandeyo
Место: рабочая мастерская Рэйнарда, расположенная ближе к западной окраине города
Время: безнадежный ноябрь
Погодные условия: дождь, гроза, ветер, надвигается ночь, холодает
О флештайме: иногда погода меняется так стремительно, что из-за нее приходится менять не только свои планы на грядущую ночь, но и свои взгляды на то, что было прежде и мнение о том, что будет дальше.

0

2

-Блять. Блять, блять, блять, блять! – она молотит ладонью по рулю, раз за разом, понимая, что у них с Шарлоттой неприятности. Промокла до нитки, замерзла, и это – это не принесло совершенно никакого результата, представляете?
Она ненавидит этот мир. Она ненавидит эту чертову развалюху, эту мерзкую погоду, это стечение обстоятельств, пустоту в кошельке и пустоту в желудке, она ненавидит всю безнадегу, в которой застряла, и, из которой, как ей сейчас кажется, она никогда не выберется. Это как трясина: чем сильнее она бултыхается, тем хуже все становится. А теперь еще и машина. Будто бы ей мало всего этого дерьма, будто бы ей недостаточно, будто бы кто-то решил поиграть в занимательную игру «как долго она выдержит, прежде чем вздернется или выпустит себе кишки».
Она вновь взвыла. Блять, блять, блять!
Платить по закладной. Сниматься в порно, в чертовом, ненавистном, блядском порно. Когда Сонни и Чейз предложили ей это, Эддисон почувствовала себя счастливой, ведь это позволяло платить по счетам и не оставаться голодной, но теперь… она была на грани. Это оказалось бесконечно мерзким, таким грязным, что часовые отмакания в почти кипятке не могли дать ей вновь почувствовать себя чистой. Нет никакой разницы, чужие члены или чужие унитазы, уговаривала она себя, ей бы радоваться такому шансу, без денег за съемки
Гром загрохотал где-то совсем близко, и так оглушительно, что Шарлотта испуганно зарыдала; Эдди пришлось вынуть ее из детского кресла, и держать на коленях, все еще пытаясь завести старенький Форд, но успокоить девочку не удавалось, к тому же, девочке определенно не нравилось то, что ее мама, пытаясь покопаться в капоте, промокла насквозь. Малышка редко оказывалась вне дома в темноте в такое-то время, к тому же, это, кажется, была первая гроза для рыжей девчушки, так что все, на что остается надеяться рыжей, это на чудо.
Через четверть часа бесплодных попыток (и точно такой же истерики, пугавшей ребенка куда больше, чем все громы и молнии, вместе взятые), ей остается признать: машина заглохла безвозвратно. Буря, кажется, только усиливалась, и Эдди даже растерялась. Самый разумный выбор, это потратиться и вызвать эвакуатор, а заодно такси – или переночевать здесь, в каком-нибудь дешевом мотеле, ведь утром ей все равно надо будет как-то выбраться с фермы в город.
Она лезет в бардачок за телефоном… и обнаруживает, что он разряжен. Чертов телефон не работает! Им что же, спать здесь? Так ее сразу же засечет какой-нибудь дорожный полицейский, привяжется с дурацкими вопросами и она может влипнуть в неприятности. Не, надо что-то придумать, и сейчас…
Ее внимание привлекает едва заметное сквозь дождь и всполохи молний то тут, то там мерцание неоновой вывески. Это может быть бар или что-то подобное, без разницы; они наверняка дадут ей возможность вызвать эвакуатор. А может это и вовсе мотель какой – район-то Эдди малознакомый.
Она закутывает Чарли в плед и, схватив ее на руки, бежит несколько десятков метров, отделяющих ее от приоткрытых ворот гаража; кажется, это автомастерская. Надо же, ей повезло! Ветер бьет в лицо, а молния полыхает так часто и так близко, что сердце уходит в тапки. Надо просто попросить его починить ма…
Нет, не получится. Она замирает на пороге, глядя на шикарные блестящие автомобили, которые здесь чинили; правда, механик, кажется, был только один. Ей явно будет не по карману чинить машину в подобном заведении.
-Простите… я бы хотела узнать, могу ли я починить машину. Вернее, сколько это будет стоить.

0

3

внешний вид, типа

Синоптики обещали небывало жаркий ноябрь, солнечные удары, адюльтеры, предъявы, разборки и кутерьму, пристойный, холостяцкий минимум багажа, документы и кpедитные карты, приведенные в полный порядок, разгульное веселье по венам, магистральные песни воя шин, воображаемые виражи головокружения, попутчиков, орущих под сурдинку ритмы рокабилли, голову чистую от маммы мии. Синоптики никогда не ошибаются, особенно если руки их тяжелы от хрустящей баксовой поросли, а глаза смотрят, как у утопленником из-под мертвой воды. Но ноябрь только начинался, до небесных костров было еще далеко, судьба грядущего месяца все еще оставалась покрытой болотным туманом, а значит не стоило прежде времени забивать этим свои мысли, пока их можно растратить с большей пользой для кошелька. И Рэйнард использовал. Буквально вчера в этой самой мастерской, работающей задолго после середины ночи, под полной, набухшей луной, его с другой бабой - беленькая, что зайка, под глазами розовое, вечно плачет, колени розовые, локти, пальцы что куцые лапки, тощая, трепетная, да белье надевает черное кружево - застукала святая проститутка Рита и устроила скандал на таких децибелах, что под сводами высокого полу-ангарного помещения встрепенулись и тревожно заплескали крыльями всполошенные вездесущие голуби - будто ангелы зааплодировали. С тех пор погода испортилась, словно старая байка сбылась, не три ты, мол, круп ослика с острова Таормина, не то сулит тебе это большие неприятности. Например - открытый перелом, банкротство и проигрыш бейсбольной команды на полуфинале кубка штата. Или погода испортится так, что лучшим решением будет переночевать в мастерской, а не переться по размытой дороге до дома и, словно заранее почувствовав неладное со стороны утреннего солнечного неба, Рэйнард, отправляясь на работу, прихватил с собой ящик пива, с которым любая ночь пройдет душевнее и добротнее. Дома, конечно, остался в одиночестве Бриг, но он был собакой достаточно умной для того, чтобы пробраться через замаскированную досками дыру в рабице и справиться со своими псовьими делами самостоятельно, поэтому о нем Рэйнард, на ночь распаливший печь в дальней стороне рабочего пространтва, не беспокоился. К тому моменту, как гроза разыгралась совсем уж не на шутку, он открыл ударом об железный край стола уже вторую бутылку ледяного “Гиннеса” и выкрутил погромче музыку, чтобы душевные завывания Джонатана Дэвиса было слышно даже снаружи несмотря на закрытую дверь. О том, чтобы в этом месте была хорошая акустическая система, он озаботился если не в первые дни, то в первую неделю точно, и теперь уже долгое время довольно пожинал труды своих рук. Работы было немного. Сезон для того, чтобы техника начала стихийно слетать с катушек и подбрасывать неожиданные денежные неприятности своим хозяевам еще не начался, охотничий наоборот подошел к концу, по ноябрю уже не ходили стрелять зверье, только по людям все чаще, да в тире выбивая десять из десяти, десять из, мать его, десяти, и поэтому на огромном железном столе, загнанном в угол гаража, лежало несколько разобранных карабинов и один полуавтоматический пистолет, получивший даже на первый взгляд серьезные повреждения. Мало работы. Руки занять нечем. Поэтому, когда ночь близится, а гроза стучит поездными перекатами по крыше, Рэйнард пьет пиво, слушает подборку быстрого рока и передвигает лениво детали старого карабина, с которым хозяин, должно быть, ходил на оленя. И, увлеченный бездействием, он тем более не замечает, что скрытые фасадные камеры поймали в фокус какой-то автомобиль, приказавший долго жить в некотором отдалении, и далеко не сразу осознает, что к зданию, совмещающему в себе и гараж, и мастерскую, и, в прошлом, летный малый ангар, несется на всех возможных парах невысокая фигура. Белое пятно на черном фоне, сквозь помехи записи и всполохи молнии. Стоило сделать музыку потише. В общем, обернулся он как раз вовремя, чтобы ухватить приглушенный звук тяжело закрывшейся двери и увидеть ту же самую фигуру, но уже в цвете. Девчонка. Волосы мокрые, глаза бешеные, на руках ребенок, запыхалась и выглядит так, словно убегала от стаи собак, попутно пытаясь отправить в ад хоть одну из зубастых тварей. Где-то снаружи, в подтверждение мыслей Бомани, заворчали соседские псы, здоровенные беспородные ублюдки, добротно охраняющие местные точки. На ночь их спускали с цепи. Ночью здесь мало кто ходил. Рэйнард поставил пиво на стол, отер ладони более-менее чистой тряпкой, которую после бросил рядом, и, обогнув стол, пошел навстречу вымокшей посетительнице, обходя одну из ждавших своего часа тачек. Красивая, дорогая “немка”, бока лоснятся, как у молодой лошадки, водитель - колоритный “цветной”, один палец, как два у Бомани. Такие денег не считают, чего не скажешь о некоторых.
Привет, — дежурно отозвался мужчина, не сразу отвечая на обращение девушки, а увлеченно ее рассматривая, без стеснения раз за разом окидывая взглядом с ног до головы, пока подходил ближе, — чего стряслось, сдохла? — едва ли даже самая шальная мать схватила бы ребенка в охапку и ломанулась пешком, случись что-то не серьезное. Или это сестра ее мелкая? Рэйнард чуть нахмурился, но вызнавать продолжил, — далеко машина? “Отечественная”? —  он вновь сделал паузу, задержав взгляд на начавшей всхлипывать девчушке, прижавшейся к старшей, и кивнул в сторону, мол, проходите ближе. Там, за машинами, действительно виднелась перегородка - плотная штора, наброшенная на железную балку поверх, без креплений - отделявшая это помещение от другого, по всей видимости, гостевого, — сними с нее эту тряпку, простудится же. Налить чего? Кофе есть. Давай, проходи, здесь тепло, сейчас отогреетесь, а я за тачкой вашей схожу, — отойдя к стене, он легко пристукнул по выключателю, добавив света помещению, и вдруг щелкнул пальцами, еще раз взглянув на девушку. Рыжая, конечно же. Глаза большие, ясные, как у рыбки аквариумной, но дикие, словно из уютного стеклянного шара ее выплеснули в озерцо, полное хищных соседей. Вспомнил, как смачно припечатал ей ладонью пониже спины, как напугал до отвращения еще там, в антураже темных стен и алой обивки, взбаламутил бедную горняшку не со зла, а со скуки. Да только что может быть страшнее скуки человека, держащего в голове свой странный свод норм морали.
Погоди, погоди… Эдди? — он беззлобно усмехнулся, делая шаг в сторону девушки, — все пыль метешь у Ливии? — и ребенок теперь придавал виду гостьи особый интерес. Ее, должно быть, кормит. А если бы не перепугалась тогда, то может и срубила бы чего? — машина есть, значит платят. А я вот беру по фронту работ, и если померло основание, то, сама понимаешь... — он развел руками, вполне правдоподобно делая вид, что заинтересован только в деньгах, в чистом превосходном наваре и драть его готов в четыре шкуры.

+1

4

Мокрые волосы лезут в глаза; они закрывают обзор, ровно как шум дождя мечтает расслышать хоть что-то. Эддисон убеждает себя: если бы она разглядела механика хотя бы за секунду до того, как он сам ее приметил – сбежала бы, как пить дать сбежала бы отсюда, и только пятки бы ее мечтали. Ночь в стылой – печка не работала гораздо дольше, чем длилось знакомство Эддисон с этой развалюхой, оставленной ей Дереком – машине уже не казалась ей столь уж жутким испытанием, просто завернет Шарлотту во все, что только найдется в машине среди всего барахла, которое она никак не находила времени разобрать, прижмет ее к себе покрепче, и та даже не замерзнет; это лучше, как и потенциальный риск простудиться, если не заболеть чем-то еще похуже, да любой вариант из тех, что у нее есть, лучше, чем быть здесь.
Но есть одна проблема: Эддисон почти уверенна, что она слышала рык собак. Мужчины, ее, разумеется, пугают; у них темные мысли, громкие голоса, сильные руки и весьма смутные представления о совести и морали, таких бояться, это совершенно нормально. Но еще сильнее ее пугают собаки, особенно – большие, злые собаки, собаки, которых не держат на поводках их хозяина и морды которых не спрятаны в плотные кожухи. И хоть выбрать из этих двух зол меньшее ой как не просто, едва ли ей хватит духу на еще один марш-бросок к машине, особенно теперь, когда она знает о том, что скрывается во тьме.
Может, он меня не узнает.
Кажется, он был тогда не очень трезвым. А еще очень-очень большим, человек-гора, мышцы, смуглая кожа и татуировки; но вне зависимости от того, в каком состоянии он был на момент их последней встречи, он – отвратителен, он – тошнотворен, и он очень-очень опасно. Ей было так страшно в минуту; она ведь знает, что мужчины всегда получают то, что хотят, и ей везет, что в подавляющем количестве случаев, они хотят не ее. Разумеется, если бы она была более привлекательной, если бы в ее глазах было тоже чувство, что и в глазах красавиц, за коими и приходят в бордель, то, возможно, и финансовых проблем (да и любых других тоже), в ее жизни было бы значительно меньше, но Эддисон плевать хотела и на все проблемы, и на все деньги мира в те минуты, когда случается нечто столь отвратительное. Его рука – под юбкой, хозяйская, сильная, и он нависает сверху – впрочем, не нависать у него не получилось бы при всем желании; на сколько он ее выше? На полторы головы или две? И ладонь – с половину ее задницы, и рука – толщиной с ногу. С таким было бы бесполезно драться, не реши он сам, что можно оставить ее в покое. А может – это визг ее так подейсвовал.
-Я… я не знаю. Она просто заглохла.
– опустить лицо пониже, занавесить лицо волосами; может, и не узнает, мало ли в своей жизни он горничных перелапал? – Форд Фэйрлэйн Торино. – она с трудом вспоминает это название; для девушки и машина, и минимальный уход  за ней оставались чем-то совершенно загадочным. Девушка все еще не поднимает глаз, неловко топчется у входа, прижимая к себе отчаянно извивающуюся Чарли. Снять с нее плед, да, так будет лучше… она делает несколько шагов внутрь помещения. Машины, стоящие здесь – они шикарны. На таких ездит посетители Парадиза и ее работодатели, и никак не вообразишь, что здесь может позволить себе ремонт кто-то вроде Эддисон. Под ложечкой сосет – вдруг он потребует платы даже за простой звонок? Денег в кошельке нет, она может выписать чек, который, разумеется, никто не обналичит, на счету уже очень давно было пусто, но примет ли он такую форму оплаты? А если он ее узнает – то и найдет за четверть часа, и стрясет плату; может даже с Ливии напрямик – чтобы та сама ему ее зарплату отдала. Он же клиент, он же всегда прав.
Он шагает к ней. Она – пятится. Несознательно, скорее, но этот жест – хороший знак: не приближайся. Шарлотта, которая наконец-то может осмотреться по сторонам, задрала голову вверх, пытаясь охватить взглядом мужчину, кажущегося ей определенно Гулливером. Она даже перестала хныкать, засунув палец в рот.
-Все пыль мету. – приходится признать очевидное; надо же, он помнит ее имя. Вот она совершенно забыла, как его зовут – нечто труднопроизносимое, Эддисон никогда не утруждала себя подобными вещами. – Я заплачу. Вы скажите сколько, и я заплачу. Особенно если чеки берете. – выходит слишком тоскливо; придется попробовать обмануть его с чеком, а потом придумать какую-нибудь отмазку вроде «не тот чек, вот наличными». Впрочем, если сумма, которую он затребует, будет больше ста долларов, ей уже ничего не поможет.

+1

5

Долгая память хуже, чем сифилис. Особенно в узком кругу. И какой бы старый, пьяный, обдолбанный по самую мать седой хрен, продавший родню за иглу, не сказал эту сакраментальную фразу, он оказался абсолютно, на удивление метко прав и даже теперь, спустя столько лет после того, как фраза эта впервые сотрясла воздух, Бомани слышал ее в голове, как черный глухой телефонный голос за правым плечом. Помолчав, мужчина вытянул из заднего кармана джинсов полупустую пачку "Gitaines" - “брюнетки", ментоловый  блок давно уже кончился, да и в последнее время его все тянуло на крепкое, сунул одну сигарету в рот, зажав губами, но прикуривать не стал. Погонял фильтр так, эдак. Спустя несколько секунд просто щелкнул зажигалкой, но забыл поднести к табачному кончику. Сигаретный фильтр так и прикипел к нижней губе.  Несомненно. Долгая память, она хуже многих вещей, и если бы не она, если бы не битый годами и временем организм, переносящий, что бычья аренная туша, литры алкоголя, то не вспомнил бы он рыжую мышь, мелким шагом ходящую по самому краю бордельных коридоров то с тряпкой, то с метелкой в руках, и смотрящую всегда снизу вверх, чтобы не нарваться на неприятности от бесноватых посетителей. Он хорошо понимал это желание и обслугу в обыкновение свое не трогал, но праздное настроение, удачно завершившаяся прибыльная сделка, выбитая челюсть придурку Гароссо - лицо восстановили, да перекосило низкорослого мексиканца так, что впору отдавать в русские музеи - все сошлось для того, чтобы Рэйнард позволил себе распустить руки. Сожаления визгливые крики горняшки у него не вызвали, но осадить себя пришлось. Ливия не простит порчу имущества и не потерпит порчу того, что трогать вовсе нельзя, а потому полетела бабочка-траурница дальше по коридорам, и Бомани даже не задумывался с того момента о том, что может быть ее голове. А ведь было в ней, должно быть, разное.
Пыль метешь... — задумчиво повторил Бомани, вновь чиркая зажигалкой, и вновь без толку прожигая бензин в дорогостоящем подарке, и, кажется, был готов еще пару раз повторить эту фразу про пыль на разные лады, но отчего-то передумал так поступать. Отвлекся, повел снова взглядом по фигуре Эдди, с которой недвусмысленным намеком на силу ливня стекала, капая на пол, дождевая вода. В отличие от старшей, маленькая девчушка, прижимающаяся к ее сырой одежде и от того, должно быть, не находящая себе покоя, была смелее. Или любопытнее. Вертела головой, запрокидывала - по потолку бежит яркая россыпь огней, интересно смотреть, какой-то из них мерцает - и в какой-то момент Рэйнард перехватил ее заинтересованный детский взгляд  и улыбнулся ей краем рта. Надорванная накануне губа еще побаливала, но выражать эмоции ему в свое время не мешало даже разбитое лицо. Дети ему всегда нравились. Было в них что-то такое, искренне, да понимающее, и в этом Рэйнард был полностью уверен, потому что тот давно померший мальчик пастух прекрасно знал, что делает, когда подобрал с земли горький камень Иудеи и влепил его в лоб культуристу Голиафу.
Чеки я не беру, — коротко качнув головой, Бомани, по всей видимости, после двух неудачных попыток курить передумал вовсе и заправил сигарету за ухо, — только наличка, — которой  у горничной могло и не быть.
Но жажда творчества бурлит в крови и шаг становится так вкрадчиво-неслышным, когда как скальпелем - полетом бритвы быстрым - горняшка раздает подарки нам любви, - мысленно пробормотал мужчина, припоминая не к месту одну девицу, которая с глазами святыми, что у твоей Девы Марии, взяла да махнула опасной бритвой по горлу клиента в одном из сомнительных хостелов. Вот так и задирай юбки девкам, танцующим со шваброй - раз, и улыбка станет несколько шире и несколько ниже, — ”американка” твоя старая, тут не ремонт, а реанимация нужна.
Чеки. Ишь, чего захотела. Не было ему печали, связываться с банками - метис любил деньги, увлечения своего не скрывал и даже те, кто пригонял в этот ангар блестящие, как игрушечные, автомобили, давно приносили плату в конверте. Так оно честнее было. И, по мнению Бомани, правильнее. Он сделал еще один шаг в сторону Эдди и, кажется, хотел было ухватить ее за локоть, чтобы придать ускорения в нужную сторону, но девушка вновь сделала тот упреждающий жест, отступая, и мужчина был вынужден поднять обе ладони вверх и выставить их вперед, мол, сдаюсь, только не пытайся испепелить меня взглядом, слишком сыро:
Да не буду я тебя трогать, — без излишнего миролюбия, но, по крайней мере, со вполне спокойными интонациями прокомментировал он свои действия и начал обходить Эдди со стороны, так, чтобы оказаться за ее спиной. К двери в таком случае она точно не рванет, даже если и собиралась потягаться в скорости и маневренности с местными волкодавами, — поутихнет и посмотрю твой драндулет. Иди, сними тряпки и сядь, я сказал, — Бомани повысил голос, громыхнуло за окном, пробежал под сводом гаража рокот, но раздраженным или агрессивно настроенным механик не был. Выглядел, может быть, так. Но удовольствие угнетать и без того зашуганную девицу ему казалось сомнительным и какой-то предвзятости к рыжей он не имел - наоборот, не приглянулась бы ему необычная мордашка с завидной фигурой, затянутой в форму служанки, и бровью бы не повел в ее сторону - но и повторять по несколько раз не любил, — чего ты вообще тут забыла? Это промзона ж почти, — захлопнув входную дверь, Бомани повернул замок, чтобы не сорвало сквозняком. Печь и так трудилась на славу, вместо системы обогрева отапливая помещение и изредка полыхая из-за неплотно закрытой заслонки, — да еще с этой, — щелчок пальцев, — малой. Дура, в такую погоду переться на древнем корыте? — но даже несмотря на то, что оскорблять девушку всегда резкий на выражения Рэйнард не собирался, звучать это могло не слишком лестно. То, что было в обыденности для его компании, иногда обескураживало, — повторяю, чего пить будешь?

+1

6

Не доверяй ему.
Тихий голос, упорный голос; и никак не поймешь, что стало его причиной: старая ли обида, кричащая где-то ниже желудка (я же девушка, я же не шлюха, я не прошу уважения, я совсем не прошу уважения, просто покоя, это так много?), или эта чертова сигарета. Она бы сама сейчас закурила с удовольствием, но и маленькие удовольствия, и дурные привычки пришлось вывести из бюджета, осознавая, что не потянет она попросту, больше расходов; у нее и так ежемесячно возникает слишком много проблем, мешающих свести бюджет к нулю – о профиците Эддисон и мечтать не смела, в последние-то полгода. Но здесь ребенок, мудак, какого черта? Ребенок, а еще машины – а значит, и много горючих материалов. Чтобы не смотреть ему на лицо, а, значит, и в глаза, Эддисон сосредотачивает взгляд то на огоньке, то на кончике сигареты. Закурить бы.
-Значит, заплачу наличными. – в кошельке у нее двадцать два доллара сорок центов и последний в этом месяце продуктовый талон на пятьдесят долларов – спасибо министерству сельского хозяйства США, что они с Чарли по крайней мере не голодают; начни ее проверять тщательней, поняли бы, что значительную часть своих доходов Эддисон скрывает, и забрали бы у нее и эту помощь, но это не она такая, это жизнь такая. Интересно, соблазнит ли его возможность бесплатно закупиться продуктами на сорок два доллара? Таких размеров мужик должен много жрать, но что-то подсказывало Эддисон, что всякую дрянь он тоже не жалует.- когда забирать буду. – чеки позволили бы ей выиграть два или три дня, можно было бы что-нибудь экстремальное придумать, опять попытать счастья на панели, а теперь…
Она даже домой не может вернуться. Чертова ферма от ближайшей остановки – милях в двух; попутки не кажутся ей хорошей идеей, но здесь уже выбирать не приходится. Новые расходы, новые проблемы: без машины, она теряет мобильность, и, значит, не  сможет работать. Фактически, сейчас ее жизнь – на волоске; очередного срыва, очередной финансовой ямы, Эддисон просто не выдержит.
Если, разумеется, гигант не предложит какой альтернативы. Или если ремонт не окажется ерундой какой.
-Ей нужен ремонт, а не реанимация. – она не произносит этого слова, но оно остается висеть в воздухе – дешевле. Нет денег чинить машину. Нет денег покупать новую – даже если эта новая будет старше самой Эддисон. Нет ни малейшей возможности обойтись без машины. Эддичон не просит о чуде, хотя оно определенно ей бы не помешало сейчас, но девушке очень нужна передышка. Несколько недель. Месяц. А там – она что-нибудь придумает, как-нибудь выкрутится. Она почти упускает тот момент, когда мистер хрен-я-выговорю-твое-имя оказывается за ее спиной; подскакивает от неожиданности, когда хлопает дверь. В гараже на удивление тепло, теплее, чем в стылой машине, и сначала Эддисон снимает сырую кофту с Шарлотты, а затем – и с себя. Приказы всегда действуют на нее однозначно; она ведь знает, что бывает, когда ты споришь с кем-то, кто сильнее тебя, напоминание об этом на мордочке вырезано. А вот сесть как-то не решается..
На железном столе лежит ружье. Какого хрена? Она испуганно оглядывается на Гору, но ничего не говорит. Он не просто урод и ублюдок, он еще и маньяк.
-Работала я здесь.
– она решает не вдаваться в детали; нечего ему знать, чем она еще занимается, кроме унитазов у Ливии. Опять же, странно это выглядит для каждого разумного человека, почему она таскает с собой ребенка; только вот на няньку денег не заработаешь, а детский сад закрывается рано. – Какое есть, на таком и езжу. Не заработала еще, несколько тачек на выбор иметь. – ни социальная служба, ни банк, ни счета не спрашивают, какая на улице погода и не устала ли Эддисон; хочешь выжить – работай, работой как проклятая, и не ной.
-Я ничего не буду. А она – чай.
– это уже тише; не стоит идти на конфликт в такой ситуации, больно уж опасно.

Отредактировано Addison Hudson (2015-06-30 17:41:29)

+1

7

Иногда лучше не знать, что прячут люди в своих шкафах и это знают все, никому в голову не придет искать чужие скелеты, это обходится слишком дорого, этому учит каждый второй американский фильм, но эта тема слишком избита, шкафы стали узкими, платяными, больше вешалок, меньше скелетов, но и люди стали более изобретательными, не хранят в своих домах что попало, уже многие годы не хранят, даже Черный Гиацинт была выброшена на дорогу так умело, что ни одна дорога от ее располовиненного, изуродованного тела да пригожего личика с кокетливой улыбкой вишневого “челси” не привела ни к чьему дому. То ли одни люди стали более талантливыми, то ли другие - менее внимательными, более осторожными, меньшим интересующимися. Людей, которые своевременно научились не задавать ненужных вопросов, Рэйнард любил. Общаться с ними было приятнее, что ли. После общения с такими людьми редко когда сигнал силовикам, чтобы спускали своих доберманов и вертолеты с напалмом, как в "Apocalypse Now". Мельком перехватив испуганный взгляд Эдди, хозяин частной мастерской с легким удивлением начал озираться, пока не приметил на столе наполовину разобранное оружие, на которое, как и на многое другое в своей мастерской, не обращал внимания до тех пор, пока не придет время или не накатит скука. Вопросительно глянув на горняшку, он также смолчал. Мало ли, что там у нее в голове. Мало ли, какой вопрос она хотела бы задать.
Мало ли, вдруг придется снова подкармливать соседских собак?..
О’k, — отозвался Рэйнард, складывая пальцы аналогичным жестом, в кольцо, но акцент уловил - человек, которому срочно, здесь и сейчас нужна машина, не поскупится денег, но человек, у которого их нет, приложит все усилия, чтобы получилось подешевле. Но если машина мертва, то машине нужна реанимация. Впрочем, решил для себя механик с поганым прошлым, займется он этим не раньше утра - едва ли дождь успеет закончиться раньше.
Среди гостевых чашек быстро сыскалась только какая-то нелепость, выкрашенная китайским производителем в нездоровый фиолетовый цвет и облепленная нарисованными машиной золочеными звездами, но, покрутив ее в руках, Рэйнард счел творение сомнительного внешнего качества достойным для того, чтобы в нем был заварен неплохой чай - хоть что-то неплохое должно же быть в этой чашке - и сыпанул в него через стальную сетку немного чая, рассчитывая на то, что ребенку стоит наливать что-то не слишком крепкое. Поставив чашку на колченогий стол, он щелкнул кнопкой на электрическом чайнике,  выложил рядом и зажигалку, и сигарету, которой так и не нашел применения. Разгреб ладонью какой-то мелкий мусор, винты, шайбы, обрезки металлической стружки, отодвинул подальше стакан с налетом от остатков апельсинового сока. Пейте апельсиновый сок. Апельсиновый сок - это здоровье. Здоровье - это карьера. Карьера - это деньги. Деньги - это успех. Успех - это секс. Секс - это СПИД. СПИД - это смерть. Усмехнулся сам себе, отложил в сторону лежавшие на том же столе бинт и блистер долипрана. Подумав, отложил также и шоколад, черт знает, будет ли его вообще кто-то есть после того, как два года назад истек срок годности. Не пейте апельсиновый сок. Привязалась присказка, не избавиться.
Да нет у тебя нет денег, Эдди, — довольно спокойно резюмировал Рэйнард и, словно обращался сам к себе с чем-то незначительным, пожал плечами. По его мнению у горничной, что работает в борделе под крышеванием мафии, должно быть не так-то уж много времени, чтобы работать где-то еще - потом он узнал от кого-то из солдат, что девушка живет даже не в городе, а где-то неподалеку. Теперь, мокрая, притихшая, с каждой минутой она казалась ему зашуганным зверьком, не рыбкой больше аквариумной, а кем-то, кто вот-вот может перепугаться настолько, что ухватит мелкими острыми зубками за руку и - здравствуй, вакцинация против бешенства, мало ли чем болеют те, кто населяет окрестные фермы, и даже если у них есть красивые пышные рыжие хвосты риск слишком высок. Хлопок по выключателю, желтые опивки света станцевали на полу и в помещении стало еще немного светлее, — можешь расслабиться? Ты выглядишь так, словно я, — подняв левую руку, Рэйнард выставил ее ладонью вперед, растопырил пальцы и начал их загибать по одному, — завез тебя в этот район, сломал твою машину, заманил к себе на работу, буду пытать и, должно быть, сожру со всеми потрохами, — он потряс получившимся кулаком в воздухе и беззлобно усмехнулся. За стенами ангара снова громыхнуло, шум от дождя подрагивал, как как холодная "стеклянная" лапша из китайского ресторанчика в дурном квартале города, и не хотелось даже музыки, разве что выйти туда, к дождю, все-таки закурить - как тогда, в мотеле с туповатым названием “Mount”, чавкающая жирная грязь, поддельные, под дурачка деланные копы. Когда чайник призывно щелкнул, Рэйнард плеснул кипяток в чашку до половины, сверху добавил воды из пластиковой бутылки с фирменным изображением гор на этикетке и только потом протянул бесконечно напряженной Эдди, хотя обратился к ее куда более спокойной и любопытной девчушке:
Держи, — какими-то худо-бедно развитыми отцовскими чувствами он никогда не обладал, ни единого года в своей жизни, к детям относился в меру равнодушно, но, во всяком случае, не испытывал к ним пренебрежения и, тем более, отвращения. Возможно, это пришло бы со временем, общайся он с ними почаще. Или одно, или другое. Поэтому его интересовало только то, зачем  рыжая возила с собой девчонку, но вовсе не беспокоил вопрос “почему она ее не оставила”. И уж тем более не интересовали причины этого следствия, — успокоилась? Вон, бери с нее пример, — отойдя к столу, мужчина сел на стоявший рядом высокий стул - ни дать, ни взять, от инженерного стола взят - сцепил пальцы и хрустнул фалангами, — как ее зовут? — он смотрел на Эдди с интересом, хотя спрашивал о ее ребенке. Следила бы за собой, нормальной бы была бабой, да и в форме она приглянулась ему заметно больше, но, во всяком случае, была в ней какая-то натуральность. Не похожа она была на гладконогих зафотошопленных фитнесс-девок из глянцевых журналов,  на механических самок богомола, выражение лица перед фотокамерой всегда такое как будто хочет укусить или плюнуть, каждая третья - Мисс Адская Сука 2009/10/20, как щелчок бича крест накрест со всех сторон, динамики и рупора на полную мощность.
Эй, Эдди, а ты только убирать умеешь? Может, еще что-то? — из той же самой бутылки с холодной минералкой он плеснул в обычную жестяную кружку, из тех, что люди обычно берут с собой в походы, сделал большой глоток и громко, звучно хмыкнул в кружку, прежде чем ее отставить, — ты что ли из-за того случая дергаешься? Дуешься?

+1

8

Подобное поведение обезоруживает, смущает, сбивает с толку; ну, знаете, Эдди привыкла к сухой и вежливой – пустоте. Кто будет серьезно, благоразумно и честно воспринимать прислугу, если по сути она не более чем пустое место? Ее не слушают и не слышат, и для каждого она почти не существует. Разумеется, есть и некоторые положительные моменты в происходящем: можно, например, говорить все, что в голову придет, главное – обернуть это в тихий голос и кроткое выражение личика, все равно ничего не услышат и не поймут. А он – слышит. И отвечает. И ставит в тупик. И пугает. И его прямота… нехорошо это, нехорошо! Она не готова, не может, не хочет ему отвечать, но надо, в конце концов, если он решит ее выставить за порог, им с Шарлоттой придется чрезвычайно долго ждать в холодной машине, продрогшими и мокрыми. Хотя, если ссориться с этим гигантом, то вероятность простуды или гриппа, это последнее, что должно ее беспокоить.
-Пока машина будет в ремонте, я как раз что-нибудь придумаю. Деньги будут.
– а что ей остается, кроме как беззубо, нелепо огрызаться, просчитывая одновременно, во сколько ей влетит какой-нибудь там эвакуатор из соседней мастерской, и как туда добраться, если ни телефона, ни карты у нее нет.
И вот – светлее. Она на несколько мгновений жмурится, потом вновь оглядывается по сторонам – спокойней вовсе не становится. Во-первых, при свете он еще больше, чем в полутьме, опять же, все эти рисунки, выглядывающие из-под завернутых вверх рукавов…
Он ведь – клиент Парадиза. Эддисон может и глуповата по всеобщему мнению, но все же, она умеет делать некоторые логические выводы. Он – постоянный клиент борделя. Бордель находится под присмотром у мафии, в чем она ни капли не сомневалась, пусть никаких прямых данных у нее на этот счет никогда не было; достаточно ведь просто сложить два и два. Каковы шансы, что он всего лишь автомеханик, а не занимается кое-чем еще?
-Я в порядке. Я ничего подобного не выг… ну… не думаю. Я в порядке.
– слишком прямой удар, и у нее уже нет оружия; но они бывают такими: ироничными, прямолинейными, очаровательными. От этого они становятся лишь опасней, Эдди ведь знает, каждый из них ни перед чем не остановится. Сам он выглядит так, словно даже не думал провоцировать ее, но Эдди лишь сильнее нахохливается, ожидая чего-то… ну хоть чего-то. Он нехороший человек, это же очевидно!
-Шарлотта, пей крошечными глотками, хорошо?
– она берет кружку из его рук (Шарлотта, как завороженная, смотрит на пляску золотой фольги звезд – кружка ей кажется необычайно красивой) и дует на кипяток, прежде чем позволить Чарли отпить. А заодно принюхивается, не хватило ли ему ума добавить в воду алкоголь. Кажется, все в порядке.
А пониже ничего не нашел?
Эдди оглядывает гиганта снизу вверх – лучше бы он пошел уже машину чинить, чем тут рассиживался без дела, начинает она закипать – совсем уныло. Ну как он таким вымахать-то смог? Еще и сидит так, словно линейку проглотил, прямой чертовски.
-Ее зовут Шарлоттой. Шарлотта, поздоровайся с дядей.
– девочка делает какое-то движение ручкой, но ничего не говорит: мордашка почти утонула в безразмерной кружке.
-За что платят, то и умею. Готовить. Убираться. Всякое такое. Домашняя работа.
– она судорожно втягивает запах, когда он хлебает нечто прозрачное из подозрительной бутылки. Если он напьется, ничем хорошим ей это не грозит. На что он вообще намекает? Или намекает? Эдди запуталась; лицо у нее краснеет, правда, теперь скорее из-за следующего его вопроса: - Я в порядке. И да, я дергаюсь из-за того случая тоже. – а еще из-за того, что ты гигантский татуированный мудак, от которого можно ожидать чего-то плохого, от которого нормально ожидать чего-то плохого. Но алкоголем на нее вроде пока не пахнуло; это немного успокаивало. – Скажите лучше, как долго займет ремонт? Я не могу долго оставаться без машины. Она мне очень нужна. - ей не хочется откровенности, но без этой развалины, Эддисон совсем пропадет: никакой работы, никаких съемок, никаких денег, и даже домой не съездить.

+1

9

[в архив]: игрок удален

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » you are welcome