Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » и мы уходим;


и мы уходим;

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://sh.uploads.ru/90eTp.gif   http://sg.uploads.ru/rzenY.gif
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .

эрика и эльзапобег из родительского дома

Отредактировано Elsa Burberry (2015-07-02 16:32:24)

+1

2

в н е ш н и й в и д
Уматурман - Куда приводят мечты

Я сидел и смотрел мультфильмы, словно рыбак на причале, даже стал забывать, что моя жизнь — это сплошной вокзал. Я любила свою семью. И люблю. Наверное, больше всего на всем гребанном свете. Мама часто рассказывала нам об отце, и, в принципе, все эти разговоры заканчивались плохим настроением и, конечно, ничем положительным от слова «совсем». Она говорила, что он ушел ещё тогда, когда мы с Эльзой были совсем маленькими. Не смотря на все её рассказы — я любила отца. Не зная этого человека, не видя его в живую (только на нескольких фотографиях, которые, к счастью, мама не отважилась порвать или сжечь к чертям собачьим). Да, знаете, я всегда могу говорить о любви к своей семье, не смотря на то, что, по факту, для других её нет; больше всего я люблю говорить именно о сестре, которая является для меня лучом утреннего солнца. Обычно авторы различных книг расписывают о прекрасности своих не менее прекрасных дам, однако, я готова говорить о великолепии своей сестры. Готова обнимать её круглые сутки и дарить ей самые красивые ромашки. Для меня она маленький ребенок, пусть и разница в нашем возрасте совсем мала. Вы когда-нибудь чувствовали ответственность за человека? Поверьте мне, это самое прекрасное и теплое чувство, которое только можно испытывать. На самом деле, не смотря на светлость этих чувств, мне больше не за кого испытывать ответственность, больше некому, кроме сестры, дарить любовь, которую дарят друг другу члены семьи. У меня есть она. Та, которой я могу вечно говорить о своей взрослости и вести себя как маленький ребенок. И, знаете, она ведь не взглянет осуждающе тогда, когда я засмотрюсь на плюшевую игрушку в детском магазине или побегу к качели.
Я сидел и смотрел мультфильмы, в комнату постучали. На пороге стоял старик Дисней. Я искренне полагала, что после ухода отца все будет хорошо и никаких кардинальных изменений в наших с Эльзой жизнях не произойдет. Но я ошибалась. Ошибалась с каждой мыслью и с каждым словом, сказанным в эту степь. Совсем скоро мама нашла отчима, и, кажется, была счастлива. Но недолго. Она умерла. Моя мать у м е р л а. Знаете, это чертовски больно — осознавать, что у тех, с кем ты учишься, есть отцы и матери, а у тебя их нет. Нет материнских слов сопутствия и крепких объятий отца.

http://s017.radikal.ru/i429/1210/86/6187f16c39a0.gif

Я плавал один, в Карибских морях,
Где звери укрылись в острых камнях.
Лишь рыбка одна говорила со мной
Клянусь вам, она говорила со мной.


Я никогда не любила отчима, от того и не понимала, что же мама нашла в нем. Он вовсе не был красивым мужчиной, не был излишне умен или мудр, он был самым обычным. Самым обычным хамом, могла бы сказать я. Неоднократно он поднимал руку на маму, неоднократно он смел трогать нас. Мы не могли дать отпор, да и защищать нас было некому. Это чертовски плохой человек.
Эй, принеси чай, — я слышала эту фразу практически день, обращенную то ли ко мне, то ли к Эль.
Иногда мне даже казалось (а может и не казалось), что он и имен-то наших не знал. Кем мы были? «Эй» и «подойди сюда». После смерти матери он совершенно перестал проявлять к нам какое-либо уважение, чувствуя себя гребанным царем этого мира только из-за того, что мы питаемся на его деньги, что мы ездим в школу с карманными, которые давал он, что мы словно сидим на его шее. Только вот этот человек никогда не брал в счет то, что живет он в доме матери. Да, мы не в детском доме и это, верно, только его заслуга, но порою кажется, что лучше жить там, нежели изо дня в день лицезреть морду этого товарища. Никогда и никому не пожелала бы такого счастья, какое привалило к нам с сестрой.
Этот мужчина пьет часто. Слишком часто, что будет проще пересчитать на пальцах те дни, когда он в трезвом уме. За последний месяц я не помню ни одного дня, который был бы насыщен событиями с трезвым отчимом. Он часто требует, чтобы мы называли его «отцом». И точно так же часто я требую, чтобы он заткнулся и больше не произносил подобных фраз. Да, черт возьми, это ещё одна причина, по которой он может ударить.
Постоянно думаю о том, чтобы сбежать. Взять Эльзу и попросту сбежать, наплевав на этот дом, на учебу, на все, что у нас есть. Я никогда не говорю об этом с сестрой, но более чем уверена, что она думает об этом. Быть может, не так часто или наоборот — чаще, но ведь... думает ли?
В общем-то, об этом думать чертовски рано. Я даже не задумывалась над тем, куда мы можем убежать, когда и с чем. Больше всего я боюсь этой чертовой неизвестности, которая только и делает, что угнетает и заставляет потом мыслей ползти в не самую лучшую сторону.
Элли, или как там, — в очередной раз этот пьяный голос, не приносящий никакой радости, — притащи бутылку пива.
Сам возьми, — слишком громко говорю я, все еще испытывая долю страха по отношению к этому человеку.
Я не хочу осознавать, что в действительности боюсь его, но если заглянуть внутрь, то окажется, что я обманываю себя. Но для чего?
Отчетливо слышно, как хлопают дверью. Лишь бы ничего не сделал с Эли, лишь бы ничего не сделал со мной.

+1

3

  внешний вид 
    Знаете, что я частенько слышу о себе? «Ты никто и звать тебя никак».
Поначалу было обидно, а теперь- все равно. Когда меня оскорбляют в школе, то меня это совершенно не волнует, ведь те же самые слова (а то и хуже) я слышала от своего названного отца. И до сих пор слышу.

На улице было прохладно. Недавно прошел дождь и вокруг было сыро и слишком уныло. Люди старались без надобности из дома не выходить, такую погоду мало кто любил, особенно когда моросил ветер. Предпочитали сидеть дома с тепленькой батареей или обогревателем. Впрочем, "главный мужчина" нашей семьи предпочитал обогреватель.
Домой идти я не торопилась. Чего скрывать, идти туда я вообще не хотела. Когда умерла мама, в этом доме меня уже ничто не держало. Только сестра вот оставалась, а так, будь моя воля -я бы давно укатила с Джеффом путешествовать автостопом. Ведь он мой парень, ему я могу доверить свою жизнь. Все-таки ему было двадцать три и разница у нас всего шесть лет.

   - Не хочешь себе забрать хоть одну девку, а Боб? - я останавливаюсь у входа в дом и прислушиваюсь к разговору. Опять он говорит про нас, наверняка ноет своим друзьям, какие мы плохие и неблагодарные мрази. - Да возьми к себе хотя бы старшенькую, развлекись. А младшую я себе оставлю. Двоих мразот мне не прокормить, больно дорого обходятся.
Приоткрыв дверь, я видела как он поглаживал свое большое пузо, которое успел отрастить за полтора года. При живой матери он еще держался и на него можно было смотреть, а сейчас одно его присутствие вызывает рвотный рефлекс и чувство самосохранения будто кричит тебе «уходи отсюда!».
Маркус (а именно так звали эту толстую свинью), появился в нашей жизни года три назад.  Вначале я радовалась за маму, что она наконец нашла себе мужчину, с которым будет счастлива. Я никогда еще так не ошибалась.
Трудно было понять реакцию моей сестры. Она скорее невзлюбила Маркуса с первым его появлением. А вот нашего горе-папашку, который бросил нашу мать с двумя маленькими детьми она любила. Но у всех свои тараканы в голове, верно? Я не понимала ее чувств к тому подонку, который ни разу так и не объявился в нашей жизни, а она не понимала, как может быть взаимная любовь между мной и Джеффом. И чтобы мы не поссорились, и не отдалились друг от друга, мы решили замять эту тему и стараться ее не затрагивать в разговоре.

    - Слышь, поди сюда и принеси мне чертов чай пока я не отлупил тебя с сестрой по тощему заду! - его голос заставил меня на миг остолбенеть. Наверное я задумалась, а он заметил меня. Блин. Мне ничего не оставалось делать, как потупить взгляд и направиться на кухню, которая была заставлена всевозможными пустыми бутылками из под пива и прочей алкогольной продукцией.
Спросите, как я могу позволять чужому человек разговаривать так со мной? Разговаривать так с моей сестрой и еще при этом угрожать? Ответ был прост: мне было страшно. Я боялась его, как боялась темноты или огня. Маркус снился мне в кошмарах и, просыпаясь ночью, я обнаруживала себя в объятиях сестры, которая шептала мне успокоительные словечки. Она спрашивала тогда, что меня беспокоит, но разве я могла ей рассказать? Разве я могла рассказать своей матери, что ее возлюбленный изнасиловал меня? Нет. Я сама прекрасно осознавала, что расскажи это кому-нибудь, те сразу обратятся в полицию и в последствии, об этом будет знать весь наш городок. Это будет позор, клеймо. Тем более, насилуя меня, он постоянно говорил, что сделает с моей сестрой и с моей матерью, если я проболтаюсь об этом. Теперь Вы понимаете, до какого состояния он меня довел? И сейчас, когда он повысил голос, меня чуть не бросило в дрожь. Ведь именно тогда, два года назад, когда мне было пятнадцать, он точно также прикрикнул, а потом случилось то, что я не могу забыть до сих пор.

    - Надеюсь, ты подавишься этим чаем, ублюдок. - на кухне никого, стою одна я и мысленно проклинаю Маркуса. Язык не поворачивается назвать его своим отчимом. Смачный плевок — и чай уже не покажется таким вкусным. Будь у меня яд, отравила бы, но нельзя. Кто-то же должен приносить доход в этот дом. Хотя от первичного дома тут ничего не осталось. Раньше было тут уютно, тепло. На кухне стояла мама и пекла выпечку. Запах тогда разносился по всему дому, ведь сам дом был небольшим. Мы с сестрой сохраняли чистоту, проще говоря — берегли свое уютное гнездышко и заботились о нем. А как пришел Маркус, то все пошло кувырком, и дело не только в наших отношениях, но и в обстановке.
На кухне выпечка больше не пеклась и больше не чувствовался этот запах, от которого желудок сворачивался в тугой узел и во рту накапливалась слюна. Дома теперь пахло какими-то помоями, кое-где валялись банки из под пива. Бычки и испорченная мебель — вот что первым делом бросается в глаза. Я и Эрика пытались тут прибрать, но практически каждый вечер объявлялись его «друзья детства» и все начиналось по новой. Да и дома то мы появляться старались как можно реже, чтобы не попадать ему на глаза. А то мало-ли, взбесится и снова ударит. Еще и поэтому дома был такой срач. Но ничего, сейчас отнесу этому подонку чай и приберу на кухне. Есть и дышать помоями мне не хотелось.

Миг — и я останавливаюсь. Руки расслабляются, выпуская чашку и она падает вниз. Я слышу звуки, которые когда-то издавала сама - когда он трогал меня, пытался причинить боль.
    -Нет нет нет нет! - я рванула в ту комнату, откуда слышались эти звуки. Ругань и крик. Пока бежала, слышала как она отбивается. Слышала шлепки и всхлипы. Казалось, что сердце остановилось. Но нет, пропустило удар. А потом еще и еще.
    - Иди сюда маленькая потаскуха, думаешь я не знаю, чего ты добиваешься, да?! Такая же тварь, как и твоя сестра! - он пытается вновь дотянутся до нее, но Эрика отбивается ногами и кричит что-то невнятное. Мне было не разобрать ее слов. Мне хватило того, что я увидела.
Не теряя времени, я схватила бутылку, стоящую рядом с моими ногами и двинулась на него. Маркус стоял спиной, сквозь собственную ругань и удары он не слышал моего приближения. Удар — и все кончено. Жирная туша падает мешком на пол и замолкает. Бутылка не разбилась, но прилично треснула. Я замерла с ней в руке и ошарашенно глядела на Эрику. Я просто не могла поверить в то, что я сделала.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » и мы уходим;