vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Мармеладные зайцы в шоколадном сиропе


Мармеладные зайцы в шоколадном сиропе

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

Джеффри думает, что улыбку Уолтера следует запретить на всей территории Великобритании как особо опасное оружие, ибо она оказывает на него слишком сильное воздействие. Одного только взгляда на ряд угрожающе белых зубов хватает для того, чтобы по телу пробежал могильный холодок. И Джеффри, понимая этот невербальный намёк, отодвигается от соперника ещё дальше, буквально вжимаясь в кресло. Честное слово, уж лучше бы технарь его ударил, чем использовал такие нечестные методы борьбы. Для Маклауда внезапно открылась очередная простая истина – физическое насилие гораздо милосерднее психологического.
- Ну, Уо-о-олтер, - ноет Джеффри ему прямо на ухо. – Господи, не будь ты таким ребёнком! Посмотри на меня, Уилкинс! Давай поговорим! Я буду хорошим, честно!
Но старшекурсник остаётся немой глыбой льда, с которой сталкиваются все надежды и мечты. Он продолжает пялиться на сцену, хотя Джеффри более чем уверен, что Уолтер даже не следит за конкурсантом, а просто по-чёрному игнорирует своего соперника. Да ещё и смеет делать такой вид, будто ему действительно интересно! Маклауд в свою очередь и не пытается изобразить заинтересованность, в глубине души давно забив на конкурс. Он не различает слов, разносящихся по залу, и неотрывно смотрит на Уилкинса, гипнотизируя его профиль. Словесная перепалка оборвалась так нелепо, что разочарование и подавленность накатывают с новой силой. Какой смысл раздражать человека, если он тебя не слушает? В этом же вся идея! Ему хочется трясти технаря за плечи, бить головой об кресло, чтобы, в конце концов, заставить его обратить на себя внимание. Однако организаторы явно не простили бы ему такой грубости.
- Выйдем на свежий воздух.
Джеффри встаёт с места, как по команде, услышав голос Уолтера. Скорее рефлекторно, чем осознанно. Зачем куда-то идти? Что произошло? Он с недоумением косится на виновника своих душевных метаний, и единственное, что особенно привлекает взгляд, - покрасневшее лицо и явное желание убивать. Но Джеффри всё равно следует за ним на улицу, гадая, что же будет дальше.
От удара его пошатнуло так, что он едва не опрокинулся на спину. Словно часть лица столкнулась с кирпичом, так можно описать его ощущения. Когда Маклауд открывает глаза, он не может толком осознать, что сейчас произошло. Щека болит, а на губы стекает подозрительно тёплая солёная жидкость. Он вытирает нос рукавом рубашки и обнаруживает на нём небольшой красный след.
Необъяснимо, но факт: Джеффри как будто целый день ожидал именно этого. Его одолевают противоречивые чувства – он злится, но ему хочется вновь посмеяться, ему вроде как больно, но это даже в каком-то смысле приятно. Он подходит к Уолтеру с таким видом, будто хочет, по крайней мере, по-братски его обнять и забыть обо всех спорах и обидах. Или даже поцеловать, чтоб уж совсем скрепить их дружеский союз. Противник, естественно, обезоружен и вообще не понимает мотивов Маклауда. А тот старается улыбаться так же смертоносно и неожиданно бьёт Уилкинса в живот.
Драться – дело не хитрое, но, как оказалось, тоже требует определённой сноровки. Маклауд понятие не имеет, как успеть выбить из Уилкинса дурь до того, как он сам получит при этом очередную порцию ударов под дых. Их неумелые попытки превратить всё в настоящий бой без правил оканчиваются неудачей – в следующее мгновение один из них путается в ногах другого, и парни вместе валятся на землю. Вот сверху невиданным образом оказывается Уилкинс, а через несколько секунд Джеффри уже сбрасывает старшекурсника с себя, стараясь сильнее пнуть его ногой. Далее события принимают даже более прозаичный оборот – Джеффри чувствует, как чужая рука тянет его за шиворот, а затем оттаскивает от места битвы.
Видимо, их небольшой спектакль нашёл своих зрителей, ибо на улицу внезапно выплыла толпа студентов и преподавателей, которые очень пристально глазели на них. Сюда подбегают ещё несколько человек, желающих помочь кураторам поставить своих учеников на место.
- Отстаньте уже! - он с силой отталкивает от себя всех, кто норовит то ли дотащить его прямо до здания, то ли обезвредить как преступника. Да и вообще, судя по тому, что такого неуважительного отношения удостоили только его, кажется, именно Маклауда считают зачинщиком драки. Чёртов Уилкинс!

+1

22

Уолтер ожидал совершенно другой реакции, нежели странную улыбку. Либо Маклауд мазохист, либо именно этого он и добивался все время. Впрочем, об этом можно было догадаться, ибо все их короткое знакомство состояло из спора, более никаких разговоров не велось. Они только хвастались, да пытались унизить соперника так, чтобы тот отступил и признал свою неправоту. Ни к чему это, конечно, не привело. Парни были похожи на двух баранов, встретившихся на узком мосту. Никто не хотел уступать дорогу другому, тем самым они только тянули время и дальше не продвигались. А спор тем временем перерос в драку. Точнее Уилкинс перевел их диалог на эту ступень, ведь бедняга не умеет себя контролировать в ситуациях, где на него откровенно давят. Раз криком добиться «справедливости» не удалось, а выпустить пар по-другому не представляется возможности, то приходится прибегать к таким радикальным мерам. Но Джеффри не меньше виноват в том, что получил. Тем более тот был, кажется, рад такому повороту событий. Раз именно этого и добивался, то он может собой гордится. Управлять такими слабовольными людьми, как Уолтер, у него отлично получается. Если парень сразу не сбежал в темный угол, то значит им можно управлять как заблагорассудится. От осознания того, что поддался, технарь еще больше злился. Слишком поздно замечает он очевидные вещи. Что бы не делал, все равно не сможет противостоять людям, которые способны вывести его из себя или наоборот успокоить, претворившись сострадающими добряками. Особенно просто это удается «друзьям», которых так боится потерять наш легко выводимый из себя человек. Но гуманитарий был врагом, поэтому ему пришлось немного постараться, чтобы довести до такого состояния человека.
Отбить бы способность издеваться над людьми у Маклауда, но и тот оказывается не таким уж и дураком, поэтому отвечает ударом в живот. Ответа и ожидал Уилкинс, но не так поздно, и не с таким, почти радостным, выражением лица. На мгновение у него проскальзывает мысль о том, что этот парень конченый псих, но такие размышления быстро отходят на второй план. Остается только желание отомстить гуманитарию за все его высказывания. Даже будущие синяки и ссадины его не пугают. Если бы технарь был собакой, то перегрыз бы горло сопернику. Но ограничился лишь тем, что попытался уложить его кулаками. Жаль, что не сильно получилось. Дальше все пошло чуть ли не хуже.
На земле бить назойливого студента дело еще более неудобное, чем делать то же самое стоя. Уолтер уже тянет свои руки к шее истинного зачинщика, но он ловко меняет ситуацию. Мешал еще рост, ведь Джеффри был ниже, а значит вырваться ему немного легче.
Долго эта сцена не длилась. Толпа любопытных не только быстро собралась вокруг, но еще и успела предупредить, отвечающих за этих балбесов, кураторов. Те, вместе с учениками родного каждому из них университетов, поспешили разнять двух врагов. Уилкинс решил снова молчать, не отвечая на ругань куратора и вопросы других студентов. Раз поймали, то толку продолжать? Только после данного мероприятия можно еще раз поговорить «по душам» с данным индивидом.
Как раз их драка заняла все время перерыва. Побитый, пыльный и злой парень вернулся в зал как раз, когда ведущий выходил на сцену. Он поздравил всех с тем, что они попали в этот тур. Поблагодарил организаторов и приступил к чтению списка людей, которые таки получат свой приз.
И в этом списке не оказалось ни Маклауда, ни Уолтера. Впрочем, зачинщик драки был не расстроен, ведь проиграли оба. Зато запомнились всем гостям.

+1

23

Любопытные зеваки проявили на редкость активную гражданскую позицию. Окружили со всех сторон, потрясли, отчитали, наказали. На этом всё? Ах да, намеревались вести к ректору и вообще придать позору и общественному порицанию, невзирая на отсутствие «потерпевшего», который так удачно свалил. Британская добропорядочность не имеет границ, знаете ли. От подобной участи Джеффри спасло только содействие преподавателя, заявившего, что сам разберётся с нерадивым студентом и заставит его покаяться во всех грехах. Сказано убедительно, ровно настолько, что толпа быстро начала расходиться, а Маклауд занервничал. Мужчина что-то болтает про подлость, лицо университета, стыд и неправильные ценности. Джеффри шатается из стороны в сторону и не слушает, думая лишь о том, как скорее вернуться в зал с минимальными потерями.
- Ты должен извиниться перед тем парнем, иначе, видит Бог, я добьюсь твоего отчисления!
А вот это уже интересно. От возмущения Джеффри начинает что-то мямлить, но его тотчас заставляют проглотить недовольство и отправляют в здание.
Джеффри стоит в дверях аудитории, когда все уже сидят на местах и с трогательной надеждой следят за ведущим. Маклауд тоже внимает его словам, хоть и с грустью понимает, что светит ему только парочка подзатыльников и обратный билет до Ноттингема в один конец. В списке не было ни его, ни Уолтера, во что Джеффри в первую секунду не верит и убеждается, когда победители выходят на сцену. Как ни крути, а пари вышло достаточно бессмысленным, одно лишь расстройство, хотя виноват в этом, конечно же, Уилкинс. Мало того, что он уже забыл, на что они спорили и не замешаны ли здесь деньги, так ещё и непонятно, что делать теперь. Джеффри не знает, можно ли считать это ничьёй или же обстоятельства привели их к общему проигрышу. Возможно, стоит обходить тему с конкурсом стороной, чтобы хоть как-то уменьшить неловкость.
Соперника, обладающего  не очень-то примечательной внешностью, искать сложно. Ряды усеяны одинаковыми каштановыми макушками, выделить из которых «ту самую» представляется невозможным. Приходится потревожить несколько невинных душ, прежде чем найти Уилкинса.
– Уолтер? - он неуверенно тыкает студента в спину, вынуждая обратить на себя внимание. Точно, это он, наконец-то! По лицу повернувшегося Джеффри в первую очередь пытается понять, расстроен ли он исходом конкурса. Зная его эмоциональную безэмоциональность, если так вообще можно выразиться, то по щекам уже должны катиться непрошенные слёзы. Или у технарей вместо слёз машинное масло? В любом случае ничего подобного Маклауд не обнаруживает – глаза студента всё так же сухи, а во взгляде ещё присутствует изрядная доля пренебрежения. Поражающее самообладание!
- Мне позволили прийти обратно только при условии, что я извинюсь. Глупо получается, сам знаю. Ведь это ты мне по лицу заехал!
Он уже не злится, но неожиданно для себя ощущает обиду, потому что Уолтер не соизволил даже дождаться его. Показательно потирает опухшую скулу, на которой виднеется синеватая отметина, и морщится.  В момент удара боль была щекочущей и немного покалывающей, сейчас же все ссадины, синяки и ушибы как будто воспламенились. Это был первый раз, когда пришлось решать проблемы кулаками, и не сказать, что ему очень понравилось. Будь его воля, он заменил бы эпизод с потасовкой на что-нибудь вроде чаепития с капелькой яда в чужой кружке.
Джеффри в очередной раз настойчиво берёт Уилкинса за руку и сжимает с такой силой, что начинают краснеть пальцы. Дружеский жест, по его мнению, должен располагать к примирению, да и тактильный контакт действует успокаивающе.
– Но я прощаю тебя. Сможешь ли ты простить меня? – спрашивает он тоном, не терпящим отказа. – Если для тебя это важно, могу прислать дополнительные извинения по почте. Но ничего не обещаю.
В голове проскальзывает замечательная картина – он шлёт Уилкинсу тысячи писем каждый год, а тот бросает их в камин, не читая. Прямо как в «Гарри Поттере», только вот они оба едва ли когда-нибудь станут волшебниками.

+1

24

После оглашения результатов, Уолтер еще некоторое время оставался на месте, ибо куратор решил прочесть ему лекцию о правильном поведении на людях. «Прям как моя мамаша», - закатывая глаза, думал парень, - «Главное, чтобы она ничего не узнала об этом инциденте». Вслух же он ничего не стал говорить. Даже на вопросы решил не отвечать. Пусть сами додумывают как все было. Он же не какой-нибудь гуманитарий, чтобы легко и непринужденно нести пургу, в которую все поверят. Это надо у Джеффри учиться искусству врать. «Поди уже придумал красивую историю о том, что я виноват во всех смертных грехах, и свалил восвояси. Нет, он, конечно, прав будет, если станет оправдываться тем, что первый начал я. Но довел меня до такого состояния именно он. Я у него всего лишь аудиторию спросил! А он, сволочь последняя, решил надо мной издеваться».
- … Уолтер Уилкинс, вы меня слушаете?! Более я вас никуда брать не буду. Такие выходки непростительны. Знаете, как это скажется на репутации нашего вуза? – вне себя спрашивал курирующий его преподаватель.
- Слушаю. Я все понимаю, - с неохотой и обидой в голосе отвечал студент.
Только он собирался демонстративно встать и уйти в закат, как его кто-то решил ткнуть в спину. Уилкинс оборачивается и тут же морщится, видя перед собой Маклауда. «Только этого счастья не хватало. Зачем он пришел?» - вопрошал парень, поднимаясь с кресла, чтобы быть с собеседником примерно на одном уровне. Прежней ненависти уже не чувствовалось, но раздражение все еще не покидало разум буйного студента. Ответить бы как-нибудь резко ему, да сзади стоит «вторая мамаша», которая не даст ему этого сделать.
- Уолтер, только попробуй что-нибудь еще выкинуть, - чуть слышно сказал куратор, грозно посмотрев на него, и отошел к более спокойным своим подопечным, чтобы не мешать мириться. Технарь глубоко вздохнул и снова повернулся к подошедшему. Тот же пожаловался на то, что ему не позволяют вернуться обратно, пока не извинится. Этого от Джеффри никак не ожидалось. Ведь по мнению парня, все гуманитарии обязаны хорошо говорить, а уж тем более врать, и именно это помогает выйти им сухими из воды. «Это неправильный гуманитарий. И он неправильно врет».
Уилкинс не успевает ответить, как ему уже сдавливают руку и прощают за его вспыльчивость. Ему не нравится такое положение дел. Тем более Маклауд даже не извинился толком. Но если он не примет такое своеобразное извинение, то ему тоже не позволят вернуться в университет. Тон его преподавателя не давал в этом усомниться.
- Согласен. Я несколько погорячился, когда тебя ударил. Но ты тоже виноват, когда слишком резко отзывался обо мне и моей работе. Впрочем, теперь это неважно, ведь наши доклады были отвратительными, раз не смогли победить, - коряво улыбаясь, тряс руку собеседника студент, - И я буду рад принять твои извинения в письменной форме.
Отдернув руку, технарь наклонился к сумке и вручил Джеффри Маклауду старый титульный лист своей работы, где был указан его домашний адрес, на который должен быть отправлен приз в случае победы.
- Буду с нетерпением ждать письма, - напоследок кинул Уолтер, и пошел сообщать куратору о решеных разногласиях между ним и соперником.

Отредактировано Walter Wilkins (2015-08-19 18:33:28)

+1

25

Так интересно, технарь даже попытался произнести нечто похожее на ответные извинения, вызывая у собеседника неконтролируемое желание продолжить спор. Надо возразить хотя бы в том, что доклад он отвратительным не считал – просто не хватило умения держаться на публике. Однако раз уж решили мириться, то надо идти до конца, а не создавать очередные препятствия. «Если для тебя это «несколько погорячился», то ты очень горячий парень, Уолтер», - многозначительно закатил глаза и улыбнулся сам себе Джеффри, но мысль озвучить побоялся, ещё чувствуя тяжесть удара.
А вот насчёт писем он не совсем удачно пошутил. Молодые люди обычно предпочитают менее изощрённые способы примирения -  например, перекинуться парой слов, разойтись и, все ещё оставаясь обиженными, больше никогда не сталкиваться впредь. Джеффри даже не растерян - он испуган иным поворотом событий. И до умопомрачения счастлив, конечно.
- Отлично! – он с плохо скрываемой радостью забрал листок и чуть было не чертыхнулся, услышав последнюю адресованную ему фразу. Будет ждать, серьёзно? Из уст холодного старшекурсника звучало слишком забавно и странно, как будто он рассчитывал по крайней мере на поэму в свою честь. При желании можно и это устроить, но… - Постараюсь написать как можно быстрее, не сомневайся. Ты тоже напиши мне, если будет свободная минутка! Ну, тогда… до скорого? – озвучил последние прощальные слова, перед тем, как Уилкинс вновь бесцеремонно его покинул.
Джеффри ещё долго мял в руках бумажку с адресом, пытался положить в сумку, а затем не выдерживал и снова принимался читать. Наверное, не верил, что Уилкинс согласился на эту сомнительную затею и доверился не менее сомнительному человеку. Или же пытался представить себе, каково это - писать специально для кого-то, осторожно подбирая слова (на это в случае с Уолтером надо обратить особое внимание), и не скатиться скучного «привет-прости-пока». Остановить  ежеминутные порывы удалось, только  когда Маклауд выучил каждую строчку наизусть, вплоть до почтового индекса.«Ковентри, Ковентри... Не так уж далеко, если подумать».
Поздравления достались другим, а в утешениях он не нуждался, поэтому всё оставшееся время в университете было посвящено исключительно  размышлениям и его грандиозным планам. Единственное – очень жаль, что Уолтер больше не появлялся в поле зрения, ведь Маклауд хотел бы проговорить с ним до конца торжественной части, чтобы хоть как-то развеять скуку. Узнали бы друг друга получше, может, нашли бы другие общие темы, кроме «ты дурак, и работа у тебя дурацкая». Вдруг технарь  читает те же книги. Или слушает тех же исполнителей. А может, они вообще во многом нашли бы общий язык, если бы знакомство не случилось таким оригинальным способом. 
За этот день они больше не встречались. Как потом выяснится, они не увидят друг друга ещё одиннадцать лет, но до осознания этого Маклауду, который как раз начал набрасывать приветственную речь на бумаге, было очень и очень далеко. Мероприятие, наконец, подходило к логическому завершению, и успокоившиеся зрители медленно брели к выходу, собираясь с мыслями о скором прощании с Лондоном. В душу к Джеффри сантименты почему-то не закрадывались, и он мечтал об отъезде домой, который предвещал события невероятные и несравнимые с его обыденной жизнью. Главное, чтобы письма всегда доходили до адресата.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Мармеладные зайцы в шоколадном сиропе